Ярче солнца

Джулия Куин

Аннотация

   Прекрасно, когда любовь словно падает с неба. Прекрасно, когда любовь приходит нежданно. Но… Поначалу о любви между Элинор Линдон и скандальным великосветским ловеласом Чарлзом Уикомом, графом Биллинггоном, речи не шло. Обсуждались сухие условия фиктивного брака-сделки, весьма выгодного для обоих партнеров. Однако долго ли “станется фиктивным брак, в котором мужчина и женщина буквально из последних сил сдерживают жгучую, непреодолимую страсть друг к другу?..




Джулия КУИН
ЯРЧЕ СОЛНЦА

   Тете Сьюзен — с благодарностью мисс Джули. А также Полу, хотя он и не понимает, почему я не заканчиваю все свои книги восклицательным знаком

Глава 1

   Кент, Англия

   Октябрь 1817 года


   Элинор Линдон размышляла о состоянии своих дел, когда в ее жизнь ворвался Чарлз Уиком, граф Биллингтон, свалившись с неба в буквальном смысле слова.

   Она прогуливалась, напевая веселую мелодию и подсчитывая в уме, какую выгоду принесут ей несколько акций сахарной компании, когда, к ее величайшему изумлению, с неба упал мужчина и с шумом приземлился не столько у ее ног, сколько ей на ноги.

   Присмотревшись, она обнаружила, что мужчина свалился, только не с неба, а с раскидистого высокого дуба, росшего у дороги. Правда, Элли, чья жизнь в последнее время стала монотонной и безрадостной, предпочла бы, чтобы мужчина упал все-таки с неба. Такое чудо гораздо в большей степени способно взволновать очевидца, чем заурядное падение с дерева.

   Элли выдернула левую ногу из-под плеча мужчины, приподняла юбки чуть выше лодыжек, чтобы отряхнуть с них пыль, и наклонилась к бедолаге.

   — Сэр! — окликнула она. — Вы не ушиблись?

   — Ox! — только и сумел выговорить мужчина.

   — О Господи! — всполошилась Элли. — Надеюсь, вы не переломали себе кости?

   На это мужчина ничего не ответил, лишь издал тяжелый протяжный вздох. Элли при этом невольно отпрянула, словно отброшенная назад дошедшим до нее ядреным запахом.

   — Боже милостивый, да от вас разит так, будто вы осушили винный погреб!

   — В-виски, — пробормотал мужчина. — Эжен… Дженль… Тьфу!.. Джентльментл пьет. , в-виски.

   — Но не в таком же количестве! — возразила Элли. — Только пьянчужка лакает, пока не упадет!

   Мужчина с видимым усилием приподнялся и сел, затем помотал головой, как бы пытаясь прояснить ее.

   — Эт-то в-верно, — сказал он, неопределенно помахав рукой, и заморгал, почувствовав, что у него закружилась голова. Б-боюсь, я слегка п-пьян.

   Элли решила воздержаться от дальнейших комментариев на эту тему.

   — Вы уверены, что ничего себе не сломали? Он провел ладонью по светло-каштановым волосам и вновь заморгал.

   — В г-голове дьявольски стучит…

   — Подозреваю, это не только от падения. Мужчина попытался встать, но не смог и снова сел.

   — Вы.., острая на язычок д-девушка.

   — Да, я знаю, — с улыбкой согласилась Элли. — Потому-то и осталась старой девой… А теперь скажите, как мне лечить ваши ушибы и раны, если я не знаю, где они?

   — Тоже разумно, — пробормотал он. — Только п-почему в-вы уверены, что у меня есть увши.., тьфу!., эти ушибы.

   Элли подняла глаза к кроне дуба. Ближайшие от земли ветви, на которых до падения мог находиться мужчина, были на высоте не менее пяти футов .

   — Я никогда не поверю, что вы, умудрившись свалиться с такой высоты, не получили при этом ушибов.

   Мужчина проигнорировал ее слова и попытался встать на ноги.

   — Мы, Уикомы, — люди крепкие. И п-притом… Боже милостивый! — застонал он.

   Элли постаралась придать как можно больше серьезности своему тону, когда принялась задавать вопросы:

   — Больно? Где? Может быть, вывих? Мужчина прищурил карие глаза и ухватился за ствол дерева, чтобы удержаться на ногах.

   — Вы суровая, жестокая женщина, мисс Не-знаю-как-вас-звать. Вам доставляют удовольствие м-мои м-мучения.

   Элли кашлянула, чтобы подавить смешок.

   — Мистер Как-вас-там, вынуждена возразить и напомнить: я пыталась сказать, что у вас никаких ран и ушибов нет.

   Он совсем по-мальчишески насупился и снова опустился на землю.

   — Тогда уж лорд Как-вас-там, — пробормотал он.

   — Очень хорошо, милорд, — сказала Элли, надеясь, что не успела чересчур рассердить его. У пэра Англии гораздо больше власти, чем у дочери приходского священника, и он способен сделать ее жизнь невыносимой, если задастся такой целью. Элли оставила надежду уберечь платье от грязи и села на землю. — Какая щиколотка вас беспокоит, милорд?

   Мужчина взглянул на правую и поморщился, когда Элли до нее дотронулась. Быстро осмотрев щиколотку, Элли подняла взор и сказала, стараясь быть предельно вежливой:

   — Нужно снять сапог, милорд. Могу я это сделать?

   — Мне больше нравится, когда вы излучаете огонь, — пробормотал он.

   Элли и сама нравилась себе такой гораздо больше. Она улыбнулась:

   — У вас есть нож?

   — Если вы думаете, что я собираюсь дать вам в руки оружие… — фыркнул он.

   — Ну хорошо. В конце концов, я просто-напросто могу стянуть сапог с вашей ноги. — Она подняла голову и сделала вид, что обдумывает, как ей быть. — Конечно, вам будет немножко больно, если нога застряла в сапоге из-за сильно распухшей лодыжки. Но вы сами сказали, что крепкой породы, да и к тому же мужчина должен уметь переносить небольшую боль.

   — О чем вы говорите, черт возьми?

   Элли принялась осторожно, но решительно стягивать сапог. Ей вовсе не хотелось быть жестокой, просто надо было убедить этого упрямца, что обычным способом сапог с ноги не снять.

   Мужчина завопил, и Элли пожалела, что решилась преподать ему урок, поскольку при этом из его рта вырвалась такая струя винных паров, что у нее перехватило дыхание.

   — Сколько вы все-таки выпили? — спросила она, жадно хватая ртом свежий воздух.

   — Не так уж много, — простонал он. — Должно быть, не изобрели питья достаточно сильного, чтобы…

   — Да успокойтесь! — перебила его Элли. — Я не настолько гадкая, чтобы мучить вас.

   К ее удивлению, мужчина засмеялся.

   — Красавица, — сказал он тоном, не оставлявшим сомнений в том, что перед ней изрядный повеса, — да вы не просто недурны собой! Таких симпатичных мне не доводилось встречать уже много месяцев.

   Элли почувствовала, как у нее вдруг заколотилось сердце от этого неуклюжего комплимента. Хорошо, что большая шляпа скрыла появившийся на щеках румянец. Она снова переключила все внимание на его лодыжку.

   — Вам не кажется, что все же лучше разрезать сапог? Вместо ответа мужчина вложил в ее ладонь нож.

   — Я всегда чувствовал, что не зря ношу при себе эту штуку. Но причину понял только сегодня.

   Нож был довольно тупым, и Элли, стиснув зубы, стала распиливать сапог. На мгновение подняв глаза, она сказала:

   — Дайте мне знать, если я…

   — Ой!

   — ..причиню вам боль, — закончила фразу Элли. — Мне очень жаль.

   — Просто удивительно, — в голосе мужчины послышалась ирония, — сколько сочувствия слышится в вашем голосе.

   Элли снова сдержала смешок.

   — Что ж, — пробормотал мужчина, — смейтесь. В моей жизни есть над чем посмеяться.

   У Элли, жизнь которой сделалась серой и неуютной после того, как овдовевший отец заявил о своем намерении жениться на самой злобной сплетнице в деревне, в душе вдруг шевельнулось сочувствие. Она не знала, что заставило этого красивого, явно состоятельного господина нализаться до чертиков. Тем не менее ей вдруг стало жаль незнакомца. На минуту Элли оторвалась от своего занятия, посмотрела ему в лицо и сказала:

   — Меня зовут мисс Элинор Линдон. Взгляд у мужчины потеплел.

   — Спасибо за эти вполне уместные сведения, мисс Линдон. Не каждый день я позволяю незнакомым женщинам кромсать мои сапоги.

   — А на меня не каждый день падают с деревьев мужчины. Незнакомые мужчины, — подчеркнула она.

   — Ах да, как я понимаю, мне тоже следует представиться. — Мужчина несколько неестественно вскинул голову, что лишний раз свидетельствовало о том, что хмель еще не выветрился. — Чарлз Уиком к вашим услугам, мисс Линдон. Граф Биллингтон. — И затем пробормотал:

   — Впрочем, это не столь важно.

   Элли ошеломленно уставилась на него. Биллингтон? Один из самых известных холостяков и женихов в графстве! Настолько известных, что даже она слышала о нем, хотя сама и не входила в число завидных невест. По слухам, он был отъявленным повесой. О нем иногда сплетничали на деревенских сборищах, хотя Элли была слабо посвящена в эти сплетни. Она склонялась к мысли, что репутация графа серьезно подпорчена, если о его похождениях даже не положено говорить в ее присутствии.

   Еще Элли слышала, что он баснословно богат — богаче даже, чем муж се сестры Виктории — граф Маклсфилд. Правда, лично поручиться за это Элли не могла, потому что в его гроссбухи, естественно, не заглядывала. А она взяла себе за правило никогда не рассуждать о чьих бы то ни было финансовых делах, не имея твердых доказательств. Однако Элли точно знала, что поместье Биллингтона было большим и старинным. И до него было добрых двадцать миль.

   — А что вы делаете здесь, в Беллфилде? — удивилась Элли.

   — Просто навестил знакомые с детства места. Элли жестом указала на крону дуба:

   — А это, как я понимаю, ваше любимое дерево?

   — Привык лазать по нему вместе с Маклсфилдом. Элли разрезала наконец сапог и положила нож на землю.

   — С Робертом? — спросила она.

   Чарлз с подозрением посмотрел на Элли.

   — Вы с ним настолько накоротке, что зовете по имени? Он недавно женился.

   — Да. На моей сестре.

   — Поистине мир тесен, — пробормотал Чарлз. — Рад познакомиться с вами.

   — — Вы можете в один миг изменить это мнение, — сказала Элли и ловким движением сняла сапог с его ноги.

   Чарлз с горестным видом посмотрел на изуродованную обувь.

   — Наверное, моя лодыжка важнее, — задумчиво произнес он, хотя, судя по выражению лица, у него были сомнения на этот счет.

   Элли деловито ощупала его ногу.

   — Не думаю, что есть перелом, но вывих сильный.

   — Вы говорите так уверенно, словно у вас большой опыт в этом деле.

   — Я всегда помогаю попавшим в беду животным, — сказала Элли, выгнув дугой брови. — Собакам, кошкам, птицам…

   — ..мужчинам, — закончил за нее Чарлз.

   — Нет, — решительно возразила она. — Вы — первый. Но я не думаю, что вы сильно отличаетесь от собаки.

   — У вас прорезаются клыки, мисс Линдон.

   — Разве? — удивленно спросила она, дотрагиваясь до своего лица. — Надо не забывать прятать их. Чарлз расхохотался:

   — Мисс Линдон, вы настоящее сокровище!

   — Я всем об этом говорю, — лукаво улыбнулась Элли и пожала плечами, — но мне почему-то никто не верит… Вам несколько дней придется походить с тростью. Возможно, неделю. У вас есть трость?

   — Прямо здесь?

   — Я имею в виду — дома, однако… — Элли замолчала и огляделась вокруг. Заметив неподалеку длинную палку она вскочила. — Это должно вам подойти, — сказала она подняв палку и протягивая ее Чарлзу. — Вам помочь подняться на ноги?

   — Согласен под любым предлогом оказаться в ваши: объятиях, дорогая мисс Линдон.

   Элли понимала, что следует оскорбиться, но ведь Чарл изо всех сил пытался очаровать се, и, дьявол его побери, и без успеха. Не зря он пользовался репутацией удачливого повесы. Элли подошла к нему сзади и подхватила под мышку.

   — Предупреждаю, что миндальничать не буду.

   — Меня это почему-то не удивляет.

   — Итак, на счет три. Готовы?

   — Это зависит, как я полагаю, от того…

   — Раз, два.., три! — Резким рывком Элли подняла графа на ноги. Это оказалось непросто. Он был гораздо тяж лее ее и к тому же изрядно пьян. Его колени подгибались, и Элли с трудом удержалась от ругательств, когда пыталась его удержать. Затем Чарлза качнуло в другую сторону, и Элли пришлось зайти спереди, чтобы уберечь его от падения.

   — Сейчас я ощутил что-то очень приятное, — пробормотал Чарлз, когда его грудь соприкоснулась с грудью Элли.

   — Лорд Биллингтон, я решительно настаиваю на том, чтобы вы воспользовались тростью.

   — И ударил вас? — спросил Чарлз.

   — Для ходьбы! — повысила голос Элли. Он поморщился от крика и потряс головой.

   — Как ни странно, — пробормотал он, — но мне чертовски захотелось вас поцеловать. На сей раз Элли онемела. Граф задумчиво пожевал нижнюю губу.

   — Пожалуй, я должен это сделать. Это вывело Элли из оцепенения, она отскочила в сторону, и граф снова очутился на земле.

   — Боже милостивый, женщина! — завопил он. — Зачем вы это сделали?

   — Вы собирались поцеловать меня.

   Граф потер голову, ушибленную о ствол дерева.

   — Эта перспектива до такой степени вас напугала? Элли заморгала глазами.

   — Нельзя сказать, что напугала.

   — Только не говорите, что вам было противно, — пробубнил граф. — Этого я вынести не смогу.

   Элли вздохнула и протянула руку для примирения.

   — Я весьма сожалею, что уронила вас, милорд.

   — Вот и снова на вашем лице отразилась глубокая печаль.

   Элли с трудом удержалась, чтобы не пнуть его.

   — Я в самом деле сожалею. Вы принимаете мои извинения?

   — Звучит так, — сказал граф, поднимая брови, — что вы можете и поколотить меня, если я их не приму.

   — Неблагодарный хлыщ, — пробормотала Элли. — Я всего лишь пытаюсь извиниться.

   — А я, — ответил Чарлз, — пытаюсь принять извинения.

   Он потянулся и пожал ее затянутую в перчатку руку. Элли снова поставила его на ноги и быстро отошла, едва он оперся на импровизированную трость.

   — Я провожу вас до Беллфилда, — предложила Элли. — Это не очень далеко. А оттуда вы сможете добраться домой?

   — Я оставил свою двуколку у таверны “Пчела и чертополох”, — ответил граф. Элли откашлялась.

   — Буду весьма признательна, если вы будете вести себя любезно и рассудительно. Хоть я и старая дева, но дорожу своей репутацией и намерена ее защищать.

   Граф бросил взгляд в ее сторону.

   — Боюсь, что меня здесь считают каким-то негодяем… Должно быть, ваша репутация оказалась испорченной в тот самый момент, когда я упал на вас.

   — Бога ради, вы упали с дерева!

   — Да, разумеется, но вы дотрагивались голыми руками до моей голой лодыжки!

   — Для этого была весьма благородная причина.

   — Честно говоря, я думал, что поцеловать вас — также благородно, но вы с этим не согласились. Элли строго поджала губы:

   — Эту реплику я как раз и отношу к тем дерзостям, о которых говорила. Может быть, я излишне щепетильна, но мне небезразлично мнение окружающих.

   — В самом деле? Очень печально.

   — Нисколько не смешно.

   — Я и не стремился к этому. Элли нетерпеливо вздохнула.

   — Постарайтесь вести себя пристойно, пока мы будем идти до Беллфилда. Договорились?

   Опершись на палку, граф отвесил галантный поклон.

   — Постараюсь не разочаровать вас, леди.

   — Перестаньте! — воскликнула Элли, хватая его за локоть и пытаясь выпрямить. — Вы опять упадете и ударитесь.

   — Я вижу, мисс Линдон, что вы начинаете проявлять обо мне заботу.

   В ответ Элли фыркнула. Сжав руки в кулаки, она двинулась в сторону города. Чарлз ковылял следом, втихомолку посмеиваясь. Шла она гораздо быстрее его, расстояние между ними все увеличивалось, и граф вынужден был ее окликнуть.

   Элли обернулась. Чарлз наградил ее приятной, по его мнению, улыбкой.

   — Боюсь, я не в состоянии поспевать за вами. — Он протянул руки, как бы умоляя пощадить его, и сразу же потерял равновесие.

   Элли бросилась навстречу, чтобы помочь ему удержаться на ногах.

   — Вы просто какое-то ходячее бедствие, — пробормотала она, поддерживая Чардза за локоть.

   — Хромающее бедствие, — поправил он. — И я не могу, — он поднял ко рту свободную руку, чтобы приглушить пьяную отрыжку, — не моту хромать быстро.

   Элли вздохнула:

   — Ладно. Можете опереться на мое плечо. Вместе мы скорее доберемся до города.

   Чарлз улыбнулся и положил руку ей на плечо. Элли была невысокой, но крепкой, и Чарлз решил проверить ее выносливость, опершись на нее посильнее. Элли напряглась и снова громко вздохнула.

   Они медленно двигались в сторону города. Чарлз все основательнее опирался на плечо девушки. Он не знал, объяснялась ли его слабость вывихом ноги или же опьянением Он ощущал ее рядом — теплую, сильную и мягкую одновременно. Ему было безразлично, почему он сейчас идет почти в обнимку с ней. Пока это продолжается, он решил наслаждаться этим обстоятельством. При каждом шаге он чувствовал, как грудь Элли прикасается к его ребрам Ощущение было бесподобно приятным.

   — Славный день сегодня, не правда ли? — проговорил он.

   — Даже я, — сказал Чарлз, воодушевленно взмахнув рукой, — не такая скотина, чтобы притворяться хромым лишь для того, чтобы привлечь внимание красивой женщины.

   — Перестаньте размахивать рукой! Иначе мы потеряем равновесие.

   Чарлз не мог объяснить себе, почему именно — может, оттого что был изрядно пьян, — но ему понравилось произнесенное ею местоимение мы. Это как бы говорило о том, что мисс Линдон на его стороне. Нельзя сказать, чтобы он считал ее своим заклятым врагом, она казалась вполне доброжелательной, разумной и справедливой. И явно обладала чувством юмора.

   Она была тем человеком, которого хорошо иметь рядом, когда тебе требуется поддержка.

   Чарлз повернул к ней лицо:

   — От вас очень приятно пахнет.

   — Что? — воскликнула Элли.

   И еще ее было приятно поддразнивать. Ему нравились люди, живо реагирующие на это. Сделав невинное лиц Чарлз повторил:

   — От вас очень приятно пахнет.

   — Джентльмен не должен говорить подобных вещ леди, — строго сказала Элли.

   — Я пьян, — пожал плечами Чарлз. — Я не соображаю что говорю.

   Прищурив глаза, Элли с подозрением посмотрела него.

   — У меня такое чувство, что вы прекрасно понимаю что говорите.

   — Мисс Линдон, вы обвиняете меня в том, что я пытаюсь соблазнить вас?

   Он даже не подозревал, что женщина может так то краснеть. Как жаль, что он не мог рассмотреть цвет ее волос под этой ужасной шляпкой. Брови у нее С светлые и на фоне густого румянца выглядели чудно.

   — Вы сами умеете великолепно перевирать слова, мисс Линдон. — Не дождавшись ее ответа, он добавил:

   — Это был комплимент.

   Элли потащила его дальше по пыльной дороге.

   — Вы вгоняете меня в краску, милорд.

   Чарлз улыбнулся и подумал, что вгонять в краску мисс Элинор Линдон очень приятно. Несколько минут он молчал, а затем, у самого поворота к городу, спросил:

   — Мы уже почти пришли?

   — Еще примерно столько же, я думаю. — Элли бросила взгляд на опускающееся к горизонту солнце. — О Господи, уже так поздно! Папа снимет с меня голову.

   — Клянусь могилой своего отца… — серьезным тоном начал Чарлз — и неожиданно икнул.

   Элли повернулась в его сторону так резко, что ткнулась носом ему в плечо.

   — Что вы говорите, милорд?

   — Я хотел сказать — ик! — поклясться вам, что я — ик! — не пытался сознательно замедлить движение. Уголки ее рта дрогнули.

   — Не знаю почему, — сказала она, — но я вам верю.

   — Может быть, потому, что моя лодыжка напоминает перезрелую грушу, — пошутил Чарлз.

   — Нет, — медленно проговорила Элли. — Наверное, потому, что вы более приятный человек, чем о вас говорят люди.

   Чарлз фыркнул.

   — Я вовсе не — ик! — приятный.

   — Готова поспорить, что вы платите дополнительное жалованье вашим слугам на Рождество. К своей досаде, Чарлз покраснел.

   — Ага! — торжествующе выкрикнула Элли. — Вы это делаете!

   — Это воспитывает верность, — промямлил он.

   — Это позволяет им купить подарки своим домашним, — мягко возразила Элли.

   Чарлз снова фыркнул и отвернул голову.

   — Красивый закат, вы не находите, мисс Линдон?

   — Весьма неуклюжий способ переменить тему, — хмыкнула Элли, — но закат действительно очень красив.

   — Удивительно, — продолжил Чарлз, — сколько в нем самых различных красок и оттенков. Я вижу оранжевые цвета, розовые, персиковые и палевые… А вон там — шафрановые. — Он жестом указал на юго-запад. — Но самое интересное, что завтра цвета будут совсем другие.

   — Вы художник? — спросила Элли.

   — Нет, — ответил граф. — Просто люблю закаты.

   — Беллфилд вон за тем поворотом, — сказала Элли.

   — Правда?

   — Кажется, вы разочарованы?

   — Вообще-то мне не очень хочется идти домой, — признался граф и вздохнул, подумав о том, что его ожидает. Груда камней, которая образует Уикомское аббатство. Груда камней, на содержание которой уходит целое состояние. Состояние, которое менее чем через месяц уплывет от него из-за отцовских причуд.

   Если кто-то решит, что со смертью Джорджа Уикома финансовые тиски с его стороны ослабли, он ошибется. Джордж Уиком даже из могилы цепко держал сына за горло. Чарлз чертыхнулся, снова вспомнив об этом. Он чувствовал себя так, словно вокруг его шеи вот-вот затянется петля.

   Ровно через пятнадцать дней ему исполнится тридцать лет. Ровно через пятнадцать дней не ограниченная в отношении наследования часть имущества перестанет принадлежать ему. Если он не…

   Мисс Линдон кашлянула и смахнула соринку с ресницы. Чарлз посмотрел на нее с вновь пробудившимся интересом.

   Если он не… — медленно вернулся Чарлз к возникшей мысли, боясь, что его отяжелевший от виски мозг упустит некую важную деталь… Если в ближайшие пятнадцать дней он не сумеет найти себе жену.

   Мисс Линдон вывела графа на центральную улицу Беллфилда и показала на юг.

   — Таверна “Пчела и чертополох” вон там. Я не вижу вашего экипажа. Или он позади таверны?

   У нее приятный голос, подумал Чарлз. Приятный голос, светлый ум и — он не мог видеть цвета ее волос — симпатичные брови. И вообще было чертовски приятно ощущать, как ее тело прижимается к нему.

   Он кашлянул.

   — Мисс Линдон…

   — Только не говорите мне, что вы поставили экипаж где-то, в другом месте.

   — Мисс Линдон, я должен поговорить с вами об одном весьма важном деле.

   — Вашей лодыжке стало хуже? Я знала, что от ходьбы ей станет хуже, но как еще можно было добраться до города? Если бы был лед…

   — Мисс Линдон! — почти крикнул Чарлз, вынудив Элли закрыть рот. — Не считаете ли вы возможным…

   Чарлз снова кашлянул и подумал, что хорошо бы сейчас быть трезвым. Когда он не был навеселе, его словарный запас был значительно богаче.

   — Лорд Биллингтон? — участливо спросила Элли. И тогда Чарлз выпалил:

   — Не считаете ли вы возможным выйти за меня замуж?

Глава 2

   И тогда Элли, поддерживающая Чарлза под руку, отпустила его.

   Больная нога подвернулась, и он повалился на землю, вопя от боли.

   — Как вы могли сказать такую ужасную вещь! — крикнула Элли.

   Чарлз почесал себе голову.

   — Я всего лишь попросил вас выйти за меня замуж.

   На глаза Элли навернулись предательские слезы.

   — Слишком жестоко шутить по этому поводу!

   — Я вовсе не шутил.

   — Разумеется, шутили! — выкрикнула она, едва сдержав желание пнуть графа ногой в бедро. — А ведь я была так добра к вам сегодня!

   — Очень добры! — подтвердил Чарлз.

   — Я вовсе не была обязана останавливаться и помогать вам.

   — Вовсе не были обязаны, — пробормотал граф.

   — Должна сказать, что я могла бы выйти замуж, если бы того пожелала. В девицах я осталась по своему собственному желанию.

   — Иначе и быть не могло.

   Элли почудилась насмешка в голосе графа, и на сей раз она, не сдержавшись, пнула-таки его ногой.

   — Проклятие, женщина! — воскликнул Чарлз. — За что. Черт возьми? Ведь я сделал предложение совершенно серьезно!

   — Вы пьяны! — резонно заметила Элли.

   — Да, — согласился Чарлз, — но никогда раньше ни одну женщину я не просил выйти за меня замуж.

   — Ах, Боже мой! — фыркнула Элли. — Если вы станете говорить, что с первого взгляда по уши влюбились в меня, то позвольте вам не поверить!

   — Я не пытаюсь говорить ничего подобного, — заявил Чарлз. — Я бы не стал оскорблять вас подобным образом.

   Элли часто заморгала, пытаясь понять, не задел ли он какие-нибудь другие ее чувства, однако ни к какому выводу так и не пришла.

   — Дело заключается в том, — начал Чарлз, но затем замолчал и прокашлялся. — Вам не кажется, что мы могли бы продолжить этот разговор в каком-нибудь другом месте? Например, там, где я мог бы сидеть на стуле, а не в пыли?

   Элли на мгновение нахмурилась, а затем нехотя протянула ему руку. Она до сих пор не была уверена в том, что граф не разыгрывает ее, однако все его последующее поведение и слова отличались деликатностью, и в ней пробудились угрызения совести.

   Граф принял протянутую руку и с помощью Элли снова поднялся на ноги.

   — Благодарю вас, — ровным тоном произнес он. — Вы женщина с сильным характером. Именно по этой причине я хочу взять вас в жены.

   Элли прищурилась:

   — Если вы не прекратите меня дразнить…

   — Кажется, я уже сказал вам, что вполне серьезен. Я никогда не лгу. Во всяком случае, в серьезных вещах. Элли подбоченилась и громко фыркнула:

   — Да неужели?

   Чарлз несколько раздраженно вздохнул.

   — Уверяю вас, что не буду лгать в таком деле, как это! Кстати, у вас сложилось обо мне весьма нелицеприятное мнение. Интересно почему?

   — Лорд Биллингтон, вас считают самым отъявленным повесой во всем Кенте! Даже мой зять это признает.

   — Напомните мне, чтобы я удушил Роберта, когда увижу его в следующий раз, — пробормотал Чарлз.

   — Возможно, что вы первый повеса и во всей Англии. Я не могу этого знать, потому что не выезжала из Кента, однако…

   — Говорят, из повес выходят отличные мужья, — перебил ее Чарлз.

   — Если повеса исправился, — многозначительно сказала Элли. — А я искренне сомневаюсь, что у вас есть какие-нибудь планы в этом отношении. И потом, я не собираюсь выходить за вас замуж.

   Чарлз снова вздохнул.

   — Мне хотелось бы, чтобы вы все-таки вышли за меня. Элли недоумевающе уставилась на графа.

   — Похоже, вы сошли с ума.

   — Преисполнен здравого смысла, уверяю вас. — Он поморщился. — Это мой отец был не в себе.

   Элли вдруг представила себе сумасшедших гогочущих детишек — и отпрянула назад.

   — Говорят, безумие передается из поколения в поколение.

   — О Господи, — пробормотал Чарлз. — Он не был сумасшедшим в полном смысле слова. Просто он связал меня по рукам и ногам.

   — Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

   — Прямое, — с таинственным видом проговорил граф. Элли отступила еще на шаг, решив, что Биллингтон не просто сумасшедший, а вполне созрел для того, чтобы поместить его в Бедлам.

   — Если вы принесете извинения, — быстро проговорила она, — мне лучше всего поторопиться домой. Я уверена, вы сможете отсюда добраться к себе. Ваш экипаж.., вы говорили, что он за домом… Вы сможете…

   — Мисс Линдон! — перебил ее граф. — Я должен жениться, причем должен это сделать в течение пятнадцати дней, не позже. У меня нет выбора.

   — Не могу себе представить, чтобы вы сделали нечто такое, что вам не подходит.

   Граф проигнорировал ее реплику.

   — Если я не женюсь, то потеряю все права на собственность. Потеряю все до последнего фартинга. — Он горестно улыбнулся. — Мое поместье скоро превратится в груду камней, и я ничего не смогу сделать.

   — Никогда не слышала о подобной ситуации, — сказала Элли.

   — Нельзя сказать, что это такая уж редкость.

   — Если бы спросили меня, я бы назвала ее дурацкой.

   — В этом отношении, мадам, мы с вами полностью солидарны.

   Элли потеребила подол коричневой юбки и, тщательно подбирая слова, сказала:

   — Не могу понять, почему вы считаете, будто именно я должна вам помочь. Я не сомневаюсь, что вы могли бы найти себе подходящую жену в Лондоне. Разве его не называют “ярмаркой невест”? Для кого-то вы оказались бы завидным уловом.

   Чарлз иронически улыбнулся:

   — Неужели я похож на рыбу?

   Элли подняла на графа глаза — и затаила дыхание. Он был дьявольски красив и невероятно привлекателен.

   — Нет, — возразила она. — Никакая вы не рыба. Он пожал плечами.

   — Я все время откладывал неизбежное. Это верно. Но вот появились вы, ворвались в мою жизнь в самый критический момент…

   — Простите, но это скорее вы ворвались в мою жизнь. Граф хмыкнул.

   — Я еще не сказал вам, что вы, к тому же весьма интересный человек, с которым не соскучишься. И я подумал:

   «Что ж, она подойдет мне ничуть не хуже других и…»

   — Если вы собирались приволокнуться за мной, — саркастически сказала Элли, — то тут у вас ничего не получится.

   — Как бы там ни было, вы показались мне первой женщиной, которую я способен вынести.

   Нельзя сказать, что Чарлз намеревался посвятить себя супружеской жизни. От жены ему требовалось лишь одно — чтобы в брачное свидетельство было вписано ее имя. Но как ни крути, какое-то время придется проводить с ней вместе, поэтому весьма существенно, чтобы кандидатура оказалась достойной. Судя по всему, мисс Линдон вполне отвечала этим требованиям.

   К тому же рано или поздно ему нужно будет обзаводиться наследником. Поэтому важно, чтобы у жены кое-что было в голове. Его никак не устраивают глуповатые потомки. Чарлз снова бросил взгляд на Элли. Она с явным подозрением смотрела на него. Да, девушка явно была неглупой. И к тому же чертовски привлекательной. Чарлз предвкушал, что процесс зачатия наследника будет столь же приятным, как и сам результат. Он франтовато поклонился ей и взялся для поддержки за ее локоть.

   — Так что вы скажете, мисс Линдон? Сделаем такую попытку?

   — Сделаем такую попытку? — возмущенно повторила Элли. Нет, не так представляла она в своих мечтах тот момент, когда ей сделают предложение.

   — Гм.., я неудачно выразился. Дело в том, мисс Линдон, что если кто-то хочет взять себе женщину в жены, нужно, чтобы она ему нравилась. Как-никак, а нам какое-то время придется проводить вместе.

   Элли недоверчиво взглянула на графа. До какой степени он пьян? Она откашлялась, собираясь с мыслями и подбирая слова. И наконец выпалила:

   — Вы хотите сказать, что я вам нравлюсь? Он улыбнулся обольстительной улыбкой.

   — Даже очень.

   — Я должна подумать. Он наклонил голову.

   — Я не стал бы жениться на женщине, которая приняла бы решение в одно мгновение.

   — Вероятно, мне потребуется несколько дней.

   — Надеюсь, не слишком много. У меня их остается всего пятнадцать, после чего противный кузен Филипп наложит лапу на мои деньги.

   — Я должна предупредить вас, что скорее всего мой ответ будет отрицательным.

   Граф ничего не сказал. У Элли появилось неприятное ощущение, что он уже обдумывает, к кому обратиться, если она его отвергнет.

   Через минуту он спросил:

   — Могу я проводить вас домой?

   — В этом нет необходимости. Здесь совсем недалеко. А вы сможете выбраться отсюда? Он кивнул.

   — Мисс Линдон.

   Она сделала едва заметный книксен.

   — Лорд Биллингтон.

   И, повернувшись, пошла прочь. А когда оказалась вне поля зрения графа, прислонилась к стене здания и шепотом проговорила:

   — О Боже!

   Преподобный отец мистер Линдон не любил, когда его дочери поминали имя Господа всуе. Однако Элли была настолько потрясена предложением Биллингтона, что, войдя в коттедж, как заведенная повторяла лишь одну фразу:

   — О Боже! О Боже!

   — Не подобает так говорить молодой женщине, даже если она уже не юна, — раздался женский голос.

   Элли застонала. Единственным человеком, превосходившим отца по части чтения нотаций, была его невеста — недавно овдовевшая Салли Фоксглав. Изобразив улыбку, Элли поприветствовала Салли:

   — Миссис Фоксглав.

   И сделала попытку проскочить в свою комнату.

   — Твой отец будет очень недоволен, если услышит об этом.

   Элли снова застонала. Похоже, она в ловушке. Обернувшись, Элли спросила:

   — О чем вы, миссис Фоксглав?

   — О бесцеремонном обращении с именем Господа Бога нашего. — Миссис Фоксглав стояла как скала, скрестив на животе полные руки.

   Элли хотела было напомнить пожилой женщине, что она ,ей не мать и не имеет над ней власти, но сдержала себя. Жизнь обещала быть трудной, коли отец решил вновь жениться. Но не стоит делать ее невыносимой, озлобляя миссис Фоксглав. Глубоко вздохнув, Элли приложила руку к сердцу и с невинным видом сказала:

   — Вы думали, я поминала Бога?

   — А что же ты в таком случае говорила?

   — Я говорила: “Я тоже, я тоже!” Надеюсь, вы правильно меня расслышали.

   Миссис Фоксглав с явным недоверием уставилась на Элли.

   — До этого я составила неверное мнение об одной.., гм.., проблеме, — продолжила объяснение Элли. — Я до сих пор не могу понять, как я могла так ошибаться. Вот я и стала повторять: “Я тоже”. То есть я тоже так считала.

   Миссис Фоксглав выглядела настолько сбитой с толку, что Элли захотелось завопить от восторга.

   — Ну, какова бы ни была причина, — наконец сказала миссис Фоксглав, — такое странное поведение вряд ли поможет тебе найти мужа.

   — Надо же: мы опять вернулись к этой теме! — пробормотала Элли, удивляясь тому, что разговор о браке возникает сегодня слишком часто.

   — Тебе двадцать три года, — продолжала миссис Фоксглав. — Конечно, ты уже старая дева, но, может быть, нам удастся найти человека, который снизойдет до того, чтобы жениться на тебе.

   — Отец дома? — спросила Элли, игнорируя ее тираду.

   — Он ушел по вызовам и попросил меня остаться здесь на тот случай, если кто-то из прихожан пожелает нанести визит.

   — Он оставил вас ответственной?

   — Через два месяца я буду его женой. — Миссис Фоксглав провела рукой по красно-коричневой юбке. — У меня есть определенное положение в обществе, которое я должна поддерживать.

   Элли пробормотала себе под нос нечто неразборчивое. Она опасалась, что если прибегнет к словам, то это будет похуже упоминания имени Господа всуе. Она вздохнула и попыталась улыбнуться.

   — Простите, миссис Фоксглав, но я очень устала. Пожалуй, я отправлюсь к себе.

   Тяжелая рука опустилась на ее плечо.

   — Не торопись, Элинор.

   Элли обернулась. Уж не собирается ли миссис Фоксглав ей угрожать?

   — Прошу прощения?

   — Нам нужно кое-что с тобой обсудить. Думаю, сегодняшний вечер — самое подходящее время. Пока нет твоего отца.

   — Что это за предмет, который мы не могли бы обсудить в его присутствии?

   — Речь идет о твоем положении в моем хозяйстве. Элли от изумления открыла рот.

   — О моем положении в вашем хозяйстве?

   — Когда я выйду замуж за преподобного отца, этот дом станет моим, и ты станешь вести хозяйство так, как пожелаю я.

   Элли вдруг почувствовала приступ дурноты.

   — Не думай, что ты можешь жить за счет моей щедрости, — продолжала миссис Фоксглав.

   Элли не двигалась, боясь ненароком задушить свою будущую мачеху.

   — Если ты не выйдешь замуж и не уйдешь, тебе придется отрабатывать свое содержание, — заявила миссис Фоксглав.

   — Вы хотите сказать, что я должна зарабатывать себе на содержание каким-то иным способом, нежели делала это раньше? — Элли имела в виду те повседневные домашние дела, которые выполняла, помогая отцу и его прихожанам. Она трижды в день готовила еду. Приносила пищу для бедных. Нередко чистила скамьи в церкви. Никто не мог сказать, что она даром ела хлеб.

   Однако миссис Фоксглав явно не разделяла мнения Элли на этот счет, поскольку, закатив глаза, заявила следующее:

   — Ты жила, злоупотребляя добротой. Он был слишком снисходителен к тебе.

   У Элли округлились глаза. Уж снисходительным преподобного отца назвать было никак нельзя. Однажды он связал ее старшую сестру, чтобы та не вышла замуж за человека, которого любила. Элли снова прокашлялась.

   — Что же именно я, по-вашему, должна делать, миссис Фоксглав?

   — Я осмотрела дом и составила для тебя список работ. Миссис Фоксглав протянула Элли лист бумаги. Элли взглянула на него, прочитала несколько строчек и задохнулась от гнева.

   — Вы хотите, чтобы я чистила дымовые трубы?

   — Было бы излишней тратой денег нанимать кого-то для их чистки, если это можешь сделать ты.

   — Не кажется ли вам, что я несколько великовата для подобного занятия?

   — Это другая сторона. Ты слишком много ешь.

   — Что?! — воскликнула Элли.

   — Продукты нынче дороги.

   — Половина прихожан исправно платят десятину, — сказала Элли” трясясь от гнева. — Нам может не хватать многих вещей, но только не еды.

   — Если тебе не нравятся мои правила, — сказала миссис Фоксглав, — можешь выйти замуж и покинуть дом.

   Элли понимала, почему миссис Фоксглав была так настроена выжить ее. Эта особа принадлежала к тому типу людей, которых устраивает только абсолютная власть в доме. А Элли, которая вела отцовское хозяйство на протяжении многих лет, могла оказаться ей помехой.

   Элли вдруг подумала: что сказала бы эта старая карга, если бы узнала, что не далее как сегодня ее будущая падчерица получила предложений выйти замуж? И не от кого-нибудь, а от графа. Элли уперла руки в бока, собираясь дать отцовской невесте сокрушительный отпор, как вдруг миссис Фоксглав протянула ей еще один листок.

   — А это что? — резко спросила Элли.

   — Я позволила себе составить список подходящих для женитьбы холостяков, которые проживают в округе.

   Элли фыркнула. На это нужно взглянуть! Она развернула листок и углубилась в изучение списка. Не поднимая глаз, она сказала:

   — Ричард Пэрриш обручен.

   — Согласно моим данным — нет.

   Миссис Фоксглав была самой большой сплетницей в Беллфилде, так что Элли была склонна ей поверить. Ричард Пэрриш был слишком тучен и страдал дурным запахом изо рта. Элли продолжила чтение и едва не задохнулась от гнева.

   — Джорджу Миллертону за шестьдесят!

   Миссис Фоксглав презрительно хмыкнула.

   — В твоем положении вряд ли стоит обращать внимание на такую мелочь.

   Еще трое холостяков были столь же немолоды, причем один из них, по слухам, нередко поколачивал первую жену. Элли отнюдь не была склонна связывать свою судьбу с мужчиной, который предпочитает улаживать семейные конфликты с помощью палки.

   — Господи, а это что такое? — воскликнула Элли, дойдя до предпоследней фамилии. — Роберт Бичком! Да ему едва пятнадцать исполнилось! О чем вы только думали?

   Миссис Фоксглав собралась было ответить, но Элли не дала ей такой возможности.

   — Билли Уотсон! — воскликнула она. — Да ведь у него не все дома! Все об этом знают! По какому праву вы пытаетесь выдать меня замуж за чокнутого!

   — Я уже сказала, что женщина в твоем положении не может…

   — Замолчите! — перебила ее Элли, вся дрожа от гнева. — Ни слова больше!

   Миссис Фоксглав самодовольно ухмыльнулась.

   — Не смей разговаривать со мной в таком тоне в моем доме!

   — Пока что это не твой дом, старая кошелка! — огрызнулась Элли.

   От неожиданности миссис Фоксглав отпрянула назад.

   — Я не позволю!

   — А я никогда не прибегала к насилию, — свирепо сказала Элли, — но сейчас мне хочется испробовать новый способ убеждения!

   Схватив миссис Фоксглав за ворот, Элли вытолкала ее за дверь.

   — Ты горько пожалеешь об этом! — завопила миссис Фоксглав.

   — Никогда не пожалею! — выкрикнула Элли. — Никогда!

   Захлопнув дверь, она бросилась на диван. Сомнений больше не было — придется распрощаться с отцовским домом. Перед ее глазами возникло лицо графа Биллингтона, но она досадливо поморщилась. Не так уж она отчаянно глупа, чтобы выйти замуж за едва знакомого человека. Следует найти какой-то другой выход.

   К следующему утру у Элли был готов план. Она не столь беспомощна, как того хотелось бы миссис Фоксглав. У нее была скоплена некоторая сумма денег. Не очень большая, но вполне достаточная для того, чтобы на нее могла прожить женщина со скромными запросами, к тому же весьма экономная и бережливая.

   Несколько лет назад Элли положила деньги в банк, однако ее не удовлетворял слишком маленький процент прибыли. Она пристрастилась к чтению “Лондон тайме”, обращая особое внимание на статьи, относящиеся к бизнесу и коммерции. Когда Элли почувствовала, что приобрела приличные познания, касающиеся биржевой деятельности, она обратилась к поверенному с просьбой разумно распорядиться ее деньгами. Разумеется, все было оформлено на имя мистера Линдона. Никакой поверенный не станет проводить операции с деньгами от имени молодой женщины, тем более если деньги вложены в банк без ведома отца. Так что Элли объездила несколько городков, прежде чем нашла мистера Тиббетта — поверенного, который не знал преподобного отца мистера Линдона и которому она сказала, что ее отец — отшельник. Тиббетт работал брокером в Лондоне, и сумма сбережений Элли стала быстро расти.

   Настало время воспользоваться этими сбережениями. Другого выбора у Элли не было. Жить с миссис Фоксглав, когда та станет ее мачехой, будет невыносимо. Имеющиеся в ее распоряжении деньги поддержат Элли до того времени, пока старшая сестра Виктория не вернется из длительного путешествия по континенту. Муж Виктории был состоятельным графом, и Элли нисколько не сомневалась, что супруги помогут ей найти свое место в обществе — скажем, в роли гувернантки или компаньонки.

   Элли наняла экипаж до Фавершема и через некоторое время добралась до конторы “Тиббетт энд Харли”. Через десять минут ожидания в приемной секретарь пригласил ее в кабинет.

   Мистер Тиббетт, дородный мужчина с пышными усами, поднялся из-за стола.

   — Добрый день, мисс Линдон. Приехали передать новые распоряжения вашего отца? Должен сказать, весьма приятно иметь дело с человеком, который не оставляет без внимания свой вклад.

   Элли сдержанно улыбнулась. Ей было не очень по душе, что отец приобрел известность за свою деловую хватку, но другого пути не было.

   — Не совсем так, мистер Тиббетт. Я пришла для того, чтобы забрать свои деньги. Вернее, половину.

   Элли точно не знала, сколько денег ей понадобится, чтобы снять небольшой домик в респектабельной части Лондона. У нее на счете было около трехсот фунтов стерлингов, Она полагала, что ста пятидесяти ей вполне хватит.

   — Пожалуйста, — с готовностью отозвался мистер Тиббетт. — Мне лишь нужно, чтобы ваш отец пришел сюда лично, и я выдам ему деньги.

   Элли ахнула.

   — Прошу прощения, что вы сказали?

   — Наша фирма гордится тем, что мы педантично соблюдаем правила. Мы не можем передать деньги ни в чьи руки, кроме вашего отца.

   — Но я имела с вами дело в течение многих лет, — запротестовала Элли. — На счете значится мое имя в качестве совладелицы вклада.

   — Именно как совладелицы. Главным владельцем вклада является ваш отец.

   Элли сглотнула комок в горле.

   — Мой отец — отшельник. Вы это знаете. Он никогда не выходит из дома. Как я заставлю его прийти сюда? Мистер Тиббетт пожал плечами:

   — Я буду счастлив нанести ему визит.

   — Нет, это невозможно, — поспешила сказать, а точнее почти выкрикнула Элли. — Его нервируют незнакомые люди. Страшно действуют на нервы. Понимаете — сердце и все такое прочее. Нет, я не могу рисковать.

   — В таком случае мне требуется распоряжение в письменном виде с его подписью.

   Элли облегченно вздохнула. Подпись отца она могла изобразить даже во сне.

   — И это распоряжение должно быть засвидетельствовано каким-либо уважаемым гражданином. — Мистер Тиббетт с подозрением посмотрел на нее. — Вы не можете считаться свидетелем.

   — Очень хорошо, я найду…

   — Я знаком с беллфилдским судьей. Вы можете получить подпись у него.

   Сердце у Элли упало. Она тоже знала судью и знала, что не получит его подписи, пока он не удостоверится лично в том, что распоряжение отца соответствует действительности.

   — Хорошо, мистер Тиббетт, — поперхнувшись, сказала Элли. — Я.., я постараюсь что-нибудь предпринять.

   Элли выскочила из кабинета, прижимая к лицу платочек и вытирая слезы отчаяния. Она чувствовала себя загнанным в угол животным. Она не видела способа получить свои деньги у мистера Тиббетта. А Виктория вернется из путешествия лишь через несколько месяцев. Может быть, обратиться за помощью к свекру Виктории, маркизу Кастлфорду? Но вряд ли он окажется любезнее миссис Фоксглав. Маркиз недолюбливал Викторию.

   Элли некоторое время бродила по Фавершему, пытаясь привести мысли в порядок. Она всегда считала себя практичной женщиной, которая должна рассчитывать на себя и свой ум. Ей и во сне не снилось, что она может вдруг оказаться в безвыходной ситуации.

   И вот сейчас она бродит в двадцати милях от дома, не имея ни малейшего желания туда возвращаться. У нее нет никакого выбора. Кроме…

   Элли покачала головой. Она не станет рассматривать предложение графа Беллингтона.

   В памяти всплыло лицо Салли Фоксглав. Она заговорила о дымовых трубах и старых девах, которые должны быть благодарны всем и вся. На этом фоне граф постепенно стал казаться ей все привлекательнее.

   Это, разумеется, не значило, призналась себе Элли, что поначалу он не произвел на нее впечатления. Вне всякого сомнения, он был дьявольски красив, и Элли подозревала, что ему об этом известно. И это было как клеймо, как метка его ненадежности. Наверняка он тщеславен. Скорее всего у него уйма любовниц. Ему, наверное, не составляет большого труда обратить на себя внимание женщин — как вполне респектабельных, так и дам иного сорта.

   — Ха! — сказала Элли вслух и осмотрелась по сторонам: уж не слышал ли кто-нибудь, что она разговаривает сама с собой?

   К тому же, судя по всему, она не влюблена в него. Возможно, она привыкла бы к неверности мужа. Конечно, это шло вразрез с ее принципами, но в противном случае се ожидала жизнь под одной крышей с Салли Фоксглав, что страшно даже представить.

   Элли задумчиво постукивала носком туфли. Уикомское аббатство было совсем недалеко. Насколько Элли помнила, оно находилось в северной части графства Кент, всего в одной-двух милях отсюда. Это расстояние нетрудно пройти пешком. Нет, она не собиралась слепо принимать предложение графа, но, может быть, они смогут кое-что обсудить и прояснить. Может, достигнут такого соглашения, которое ее вполне устроит.

   Приняв решение, Элли вздернула подбородок и зашагала в северном направлении. Чтобы не мучить себя бесплодными мыслями, она загадывала, сколько шагов будет до того или иного ориентира. Пятьдесят шагов до раскидистого дерева. Семьдесят пять — до покинутого хозяевами коттеджа. Сорок — до…

   Проклятие, это что — дождь? Элли смахнула каплю и посмотрела на небо. Прямо над ее головой сгущались тучи.

   Издав звук, похожий на рычание, она бросилась вперед, сдерживая проклятия, но тут еще одна капля ударила ей в Щеку, следующая — в плечо, а затем… Элли погрозила небу кулаком.

   — Кто-то там обозлился на меня, — крикнула она, — и я хочу знать — за что?!

   Хляби небесные разверзлись всерьез, и через несколько секунд Элли промокла до костей.

   — Никогда больше не буду спрашивать о твоих целях, Господи, — сказала она, и слова ее никак не напоминали слов богобоязненной леди, какой ее учил быть отец. — Ты не любишь, чтобы твои намерения были понятны.

   В небе сверкнула молния, за ней последовал страшный удар грома. Элли от неожиданности подпрыгнула на целый фут. Что ей говорил зять? Чем быстрее за молнией следует удар грома, тем ближе сама молния. У Роберта была склонность к науке. И Элли верила его познаниям;

   Она пустилась бежать что есть мочи. Когда Элли почувствовала, что ее легкие вот-вот взорвутся, она замедлила бег, а через пару минут перешла на быстрый шаг. В конце концов промокнуть сильнее уже невозможно.

   Снова прозвучал раскат грома. Элли подпрыгнула, споткнулась о корень дерева и плюхнулась в грязь.

   — Черт возьми! — едва ли не впервые в жизни выругалась она. Впрочем, сейчас был, пожалуй, самый подходящий момент для того, чтобы начать ругаться.

   Элли поднялась на ноги и попыталась взглянуть вверх. Дождь хлестал по щекам, шляпка съехала на глаза, ограничивая поле зрения. Она поправила шляпку, посмотрела на небо и воскликнула:

   — Ничего удивительного! Снова сверкнула молния.

   — Все сговорилось против меня, — пробормотала Элли. — Так можно и суеверной сделаться. Все и вся. Отец, Салли Фоксглав, мистер Тиббетт, тот, кто управляет погодой…

   Новый удар грома.

   Скрипнув зубами, Элли двинулась вперед.

   Наконец на горизонте появился силуэт громадного здания. Ей никогда не доводилось воочию видеть Уикомское аббатство, однако в Беллфилде она видела выполненные пером рисунки здания. С чувством истинного облегчения Элли подошла к входной двери и постучала.

   Одетый в ливрею лакей появился в дверях и бросил на нее взгляд, который вряд ли можно было назвать снисходительным.

   — Я хотела б-бы п-повидать г-графа, — сказала Элли, клацая от холода зубами.

   — С прислугой беседует экономка, — ответил дворецкий. — Вход с обратной стороны здания.

   Он хотел было закрыть дверь, но Элли успела подставить ногу.

   — Не-ет! — завопила она, внезапно почувствовав, что если сейчас дверь перед ней закроется, она будет обречена всю жизнь есть холодную кашу и чистить дымовые трубы.

   — Мадам, уберите ногу!

   — Ни за что на свете! — Элли просунула внутрь локоть и плечо. — Я должна увидеть графа и…

   — Граф не общается с людьми вашего сорта.

   — Моего сорта? — взвизгнула Элли. Поистине подобное вынести было уже невозможно. Она насквозь продрогла, промокла, не смогла получить принадлежавшие ей и только ей деньги, а сейчас какой-то напыщенный дворецкий смеет называть ее проституткой? — Немедленно впустите меня! Здесь дождь как из ведра!

   — Я это вижу.

   — Изверг и злодей! — прошипела она. — Когда я увижу графа, он вас…

   — Послушай, Роузджек, что там за шум? Элли чуть не растаяла от облегчения, услышав голос Биллингтона. Да она бы и растаяла, если бы не была уверена в том, что стоит смягчиться, как дворецкий тут же вытолкнет ее за дверь.

   — Здесь какое-то создание торчит в дверях. Оно не желает удалиться.

   — Я не оно, а она, кретин! — Воспользовавшись тем, что одна ее рука все же проникла в помещение, Элли сумела сжать пальцы в кулак и стукнуть дворецкого по затылку.

   . — Ради Бога, — сказал Чарлз. — Открой дверь и дай ей войти.

   Роузджек распахнул дверь, и Элли ввалилась в вестибюль, чувствуя себя мокрой крысой, оказавшейся в роскошных апартаментах. Пол был устлан красивыми ковровыми дорожками, на стенах висели картины, написанные не иначе как Рембрандтом, а та ваза, налетев на которую, Элли споткнулась и упала, была скорее всего привезена из Китая.

   Она подняла голову, тщетно пытаясь убрать мокрые волосы. Чарлз стоял перед ней — красивый, удивленный и до отвращения сухой.

   — Милорд? — выдохнула Элли, чувствуя, что голос у нее стал чужим и совершенно не подчиняется ей. После споров с Господом Богом и дворецким он стал противным и хриплым.

   Увидев Элли, Чарлз от неожиданности заморгал глазами.

   — Прошу прощения, мадам, — сказал он. — Мы с вами уже встречались?

Глава 3

   Элли никогда не отличалась пылким темпераментом. Да, она была, по словам отца, остра на язык, но в целом разумна и уравновешенна, не склонна к бурным выходкам и вспышкам.

   Однако в Уикомском аббатстве оценить эти качества характера Элли никому не было суждено.

   — Что? Да как вы смеете! — взвизгнула она, вскочив на ноги и надвигаясь на графа, который от неожиданности попятился назад. Однако из-за больной лодыжки движения его были скованными. — Да вы чудовище! — выкрикнула она, толкнула графа в грудь и повалилась вместе с ним на пол.

   Чарлз застонал.

   — Если меня сбили с ног, — сказал он, — то это, должно быть, мисс Линдон.

   — Разумеется, я мисс Линдон! — не понижая голоса, подтвердила Элли. — Кем еще я могу быть, черт возьми?

   — Должен заметить, сейчас у вас такой вид, что вы совсем на себя не похожи.

   Эта фраза на какой-то момент вынудила Элли замолчать. Она понимала, что похожа в эту минуту на мокрую крысу. Одежда ее была заляпана грязью, а шляпа… Она осмотрелась вокруг. Черт возьми, где ее шляпа?

   — Что-нибудь потеряли? — осведомился Чарлз.

   — Шляпу, — ответила Элли, почувствовав внезапное смущение.

   Чарлз улыбнулся.

   — Вы мне больше нравитесь без нее. Я все время думал, какого цвета у вас волосы.

   — Они рыжие, — огрызнулась Элли, отметив про себя, что ее еще раз унизили. Она всегда ненавидела свои волосы, точнее, их цвет.

   Чарлз откашлялся, чтобы спрятать улыбку. Элли была вне себя от ярости, она рвала и метала — и тем не менее, глядя на нее, он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал такое удовольствие. Хотя отчего же? Вчера, когда свалился с дерева и имел счастье приземлиться у ее ног.

   Элли попыталась убрать с лица мокрые прилипшие локоны, отчего промокшее платье плотно обтянуло ее грудь.

   О да, подумал Чарлз, она будет великолепной женой.

   — Милорд? — пробормотал дворецкий, наклоняясь, чтобы помочь Чарлзу встать. — Вы знаете эту даму?

   — Боюсь, что да, — ответил Чарлз, заслужив за это уничтожающий взгляд со стороны Элли. — Кажется, у мисс Линдон сегодня очень тяжелый день. Вероятно, надо предложить ей чаю. И… — он с сомнением оглядел одежду Элли, — и полотенце.

   — Это было бы отлично, — чопорно сказала Элли. — Благодарю вас.

   — Я так понимаю, что вы рассмотрели мое предложение.

   Роузджек резко остановился и обернулся.

   — Предложение? — недоумевающе спросил он. Чарлз широко улыбнулся.

   — Да, Роузджек. Я надеюсь, что мисс Линдон окажет мне честь и станет моей женой. Лицо у Роузджека побелело. Элли сердито посмотрела на него.

   — Я попала в грозу, — объяснила она. — Обычно я выгляжу более привлекательно.

   — Она попала в грозу, — повторил Чарлз. — И я могу поклясться, что обычно она гораздо более привлекательна. Из нее получится отличная графиня, могу тебя уверить.

   — Я пока что не приняла предложение, — пробормотала Элли.

   На Роузджека было страшно смотреть — казалось, он сейчас упадет в обморок.

   — Примете, — с понимающей улыбкой сказал Чарлз.

   — Откуда вы знаете?..

   — А, иначе зачем бы вы пришли? — перебил се Чарлз и повернулся к дворецкому:

   — Роузджек, пожалуйста, чаю. И не забудь полотенце. А еще лучше — два. — Посмотрев на лужи на паркетном полу, которые натекли с одежды Элли, он добавил:

   — Принеси, пожалуй, целую стопку.

   — Я пришла не для того, чтобы принять ваше предложение, — пробормотала Элли. — Я просто хотела поговорить об этом. Я…

   — Разумеется, дорогая, — подхватил Чарлз. — Пройдемте со мной в гостиную. Я предложил бы вам свою руку, но боюсь, что сейчас не смогу служить надежной опорой. — При этом он жестом указал на трость.

   Элли прерывисто вздохнула и последовала за графом в расположенную рядом комнату. Оглядевшись, она не решилась на что-нибудь сесть.

   — Я думаю, что полотенца будет недостаточно, милорд, — сказала она, не решаясь даже становиться на ковер, поскольку с ее юбок сильно капало.

   Чарлз задумчиво оглядел ее.

   — Боюсь, вы правы. Не хотите переодеться? Моя сестра вышла замуж и сейчас живет в Суррее, но она держит ; здесь кое-какую одежду. Готов поспорить, что размеры у : нее примерно те же, что и у вас.

   Элли пришлась не по душе идея надевать чужую одежду без разрешения хозяйки, но выбора не было, иначе она рисковала получить воспаление легких. Она посмотрела на дрожащие от холода пальцы и кивнула.

   Чарлз позвонил в колокольчик, и через минуту вошла горничная. Чарлз велел ей проводить Элли в комнату сестры. Чувствуя себя так, словно она перестала управлять собственной судьбой, Элли последовала за горничной.

   Чарлз удобно расположился на диване, издал продолжительный вздох облегчения и мысленно возблагодарил того, кто был ответствен за появление мисс Линдон в его доме. Ведь до этого он с ужасом стал подумывать о том, что ему придется ехать в Лондон и жениться на какой-нибудь кошмарной дебютантке, которую члены семейства вывели в этом сезоне в свет.

   В ожидании чая и мисс Линдон граф стал тихонько насвистывать. Что вынудило ее прийти? Конечно, он был пьян, когда сделал ей предложение, но не до такой степени, чтобы не понять, какие чувства оно у нее вызвало.

   Он думал, что она откажет ему. Был почти уверен в этом.

   Она разумная женщина. Это стало ясно даже после столь краткого знакомства. Что заставляет ее соглашаться на брак с человеком, которого она едва знает?

   Конечно, причины могут быть вполне банальными. У него есть деньги и титул, и, выйдя за него замуж, она тоже будет иметь деньги и титул. Но Чарлз не думал, что причина в этом. Он уловил выражение отчаяния в се глазах.

   Он нахмурился, затем встал, направился к окну, но по дороге вдруг засмеялся. Как мисс Линдон набросилась на него! Буквально атаковала — другого слова не подберешь. Через несколько минут появился чай, и Чарлз велел горничной оставить чайник, чтобы он как следует настоялся. Граф любил крепкий чай.

   Еще через несколько минут раздался робкий стук в дверь. Чарлз удивленно обернулся, зная, что горничная оставила дверь открытой.

   В дверях стояла Элли, рука ее была поднята — она собиралась постучать еще раз.

   — Я думала, вы меня не слышали, — пояснила она.

   — Дверь открыта. Нет необходимости стучать. Элли пожала плечами.

   — Я боялась помешать.

   Чарлз жестом показал, что она может войти, и, пока Элли пересекала комнату, окинул ее оценивающим взглядом. Платье сестры оказалось чуть-чуть длинновато, и Элли пришлось слегка приподнять бледно-зеленые юбки. И тут-то Чарлз увидел, что на Элли нет туфель. Невероятно, но вид босой ступни вызвал странное ощущение в его чреслах…

   Элли заметила, что Чарлз смотрит ей на ноги, и покраснела.

   — У вашей сестры очень маленькая нога, — объяснила она, — а мои туфли насквозь промокли.

   Он опустил ресницы, словно что-то решая, затем покачал головой и посмотрел ей в лицо.

   — Ну ничего, — сказал он и снова посмотрел на ее ступни.

   Элли резко опустила юбки, с досадой задавая себе вопрос, какого дьявола его так заинтересовали ее босые ноги.

   — В новом наряде вы смотритесь очаровательно, — заметил Чарлз, подходя к ней. — Вам следует почаще носить нечто вроде этого.

   — Все мои платья практичного темного цвета, — сказала Элли, и в ее голосе можно было уловить одновременно и гордость, и грусть.

   — Очень жаль. Придется купить для вас новые, когда мы поженимся.

   — Ну вот! — запротестовала Элли. — Я пока еще не приняла вашего предложения. Я здесь просто для того… — Элли вдруг почувствовала, что говорит слишком громко, и резко понизила тон:

   — Просто для того, чтобы обсудить с вами некоторые вопросы.

   Чарлз слегка улыбнулся:

   — Что вы хотите узнать?

   Элли сделала глубокий выдох. Подобный разговор лучше вести, пребывая в более уравновешенном состоянии. Хотя теперь это вряд ли возможно после ее столь шумного появления, удрученно подумала она. Дворецкий вряд ли когда-либо ее простит. Подняв глаза, она сказала:

   — Вы не возражаете, если я сяду?

   — Разумеется, нет. Я оказался весьма невежливым. — Чарлз показал рукой на диван, и Элли тут же села. — Хотите чаю? — спросил он.

   — Да, это было бы весьма кстати. — Элли дотянулась до подноса и стала наливать чай в чашки. Почему-то ей это показалось каким-то грешным, интимным делом — наливать чай мужчине в его собственном доме. — Молока добавить?

   — Да, прошу вас. Сахара не надо. Элли улыбнулась.

   — Я тоже пью чай без сахара.

   Чарлз сделал глоток и посмотрел на Элли поверх чашки. Она нервничала. Он не мог винить ее за это. Ситуация была неординарная, и Чарлзу оставалось лишь восхищаться тем, что Элли вела себя столь мужественно. Когда она выпила свой чай, Чарлз сказал:

   — Между прочим, волосы у вас вовсе не рыжие. Элли поперхнулась.

   — Как называют этот цвет? — Подняв руку, он щелкнул пальцами, как бы пытаясь вспомнить. — Таких обычно называют рыжеватой блондинкой. Хотя мне кажется, это название неточное.

   — Они рыжие, — упрямо сказала Элли.

   — Нет-нет, право же. Они…

   — Рыжие.

   Губы Чарлза сложились в ленивую улыбку.

   — Хорошо. Рыжие, если вы так настаиваете.

   Элли испытала непонятное разочарование от того, что он сдался. Ей всегда хотелось, чтобы ее волосы были какого-нибудь более экзотичного цвета, а не банально рыжие. Это был нежданный дар какого-то дальнего и забытого ирландского предка. И служило постоянным источником досады для ее отца, у которого портилось настроение при одной мысли о том, что в его родословную затесался католик.

   Что касается Элли, то ей даже нравилось, что в ее генеалогическом древе притаился плутоватый католик. Ее всегда привлекало все экстраординарное — то, что способно нарушить монотонность и однообразие жизни. Она посмотрела на Биллингтона, вальяжно раскинувшегося в кресле напротив нее.

   Этого человека, решила она, определенно можно назвать неординарным. Как и ситуацию, в которую она попала по его милости. Элли усмехнулась, подумав о том, что ей следовало бы быть потверже. У него потрясающе красивое лицо, и его чары — в этом не может быть сомнения — могут быть роковыми. Тем не менее ей необходимо переговорить с ним, и она должна вести себя как разумная женщина, каковой всегда и была.

   Элли откашлялась.

   — Как я понимаю, мы обсуждали… — Она нахмурилась. Черт возьми, что они обсуждали?

   — Ваши волосы, — проговорил Чарлз, растягивая слова. Элли почувствовала, что щеки ее становятся пунцовыми.

   — Верно… Да… Гм… Чарлзу стало жаль девушку.

   — Видимо, вы хотите рассказать мне, что подтолкнуло вас к тому, чтобы вернуться к моему предложению.

   — Почему вы решили, что меня что-то подтолкнуло? — удивленно спросила она.

   — В ваших глазах можно заметить отчаяние. Элли даже не стала делать вид, что шокирована подобным заявлением, поскольку он был абсолютно прав.

   — Мой отец скоро вступает во второй брак, — сказала она, тяжело вздохнув. — Его невеста — ведьма. Уголки губ Чарлза дрогнули.

   — До такой степени плоха?

   У Элли появилось подозрение, что, по мнению Чарлза, она преувеличивает.

   — Я не шучу. Вчера она вручила мне два списка. Один включал перечень работ, которые я должна выполнять помимо тех, что выполняю сейчас.

   — Неужели она обязала вас чистить дымовые трубы? — пошутил Чарлз.

   — Именно! — горячо подтвердила Элли. — Да-да, и это никакая не шутка! И вдобавок заявила, что я слишком много ем, когда я пыталась убедить ее, что не пролезу в трубу.

   — Я полагаю, что по комплекции вы вполне для этого подходите, — пробормотал Чарлз. Она не расслышала его слов, что, может быть, было и к лучшему. Не следовало ее отпугивать. Сейчас, когда он почти достиг желаемого: поставить ее имя в брачном свидетельстве. — А что было в другом списке?

   — Предполагаемые женихи, — с отвращением проговорила Элли.

   — Меня тоже включили?

   . — Можете не сомневаться — нет. Она упомянула лишь тех мужчин, на которых я, по ее мнению, могу рассчитывать.

   — Вот оно что.

   — Элли нахмурилась:

   — У нее весьма невысокое мнение обо мне.

   — Интересно узнать, кто же был в том списке.

   — Несколько мужчин старше шестидесяти, один моложе шестнадцати и один дурачок. Не сдержавшись, Чарлз рассмеялся.

   — Это не смешно! — воскликнула Элли. — Я еще не сказала, что один из них бил свою первую жену. Чарлз сразу стал серьезным.

   — Вы выходите замуж за человека, который не будет вас бить.

   Элли удивленно приоткрыла губы. Чарлз произнес последнюю фразу по-хозяйски уверенно. Это прозвучало так странно.

   — Смею вас уверить, не будет. Если я выйду замуж, то по собственному выбору. Должна заметить, милорд, что из всех кандидатов вы мне кажетесь наиболее подходящим.

   — Я польщен, — пробормотал Чарлз.

   — Хотя не думаю, что мне придется выйти за вас. —Чарлз нахмурился, подумав, что ей не следует быть столь категоричной.

   — У меня есть деньги, — продолжала Элли. — Достаточная сумма для того, чтобы содержать себя в течение некоторого времени. Во всяком случае, до того момента, пока моя сестра и ее муж не возвратятся домой.

   — Это произойдет…

   — Через три месяца, — закончила фразу Элли. — Может быть, чуть попозже. У их ребенка проблема с легкими, и доктора считают, что теплый климат пойдет ему на пользу.

   — Надеюсь, ничего слишком серьезного?

   — Ничего серьезного, — уверенно кивнула Элли. — Одна из тех мелочей, которые с возрастом проходят. Но беда в том, что я осталась ни с чем.

   — Не понимаю, — сказал Чарлз.

   — Мой поверенный не отдает мне деньги. — Элли вкратце рассказала о событиях дня, опустив лишь свой спор с небесами. Право же, этому человеку вовсе не обязательно знать о ней абсолютно все. Иначе он может решить, что она не вполне нормальная.

   Чарлз молча слушал, постукивая пальцами по креслу.

   — Каких же действий вы ожидаете от меня?

   — Мне бы хотелось, чтобы вы явились в контору моего поверенного и потребовали, чтобы он отдал мои деньги, — ответила Элли. — После этого я могу спокойно жить в Лондоне и дожидаться приезда сестры.

   — Не выходя за меня замуж? — с понимающей улыбкой спросил Чарлз.

   — Это не должно произойти, разве не так? Он покачал головой.

   — Предположим, я выйду за вас замуж, вы получите мои деньги, а затем, поскольку наследство станет вашим, мы сможем оформить развод… — Элли пыталась говорить как можно убедительнее, но, видя, что Чарлз снова покачал головой, замолчала.

   — Здесь есть две проблемы, — сказал Чарлз.

   — Две? — переспросила она. Положим, одна проблема могла быть, но целых две?

   — Мой отец предусмотрел возможность того, что я могу заключить фиктивный брак ради получения наследства. Как только я разведусь, все мои активы перейдут к моему кузену.

   У Элли упало сердце.

   — Во-вторых, — продолжал Чарлз, — развод будет означать, что мы не доведем до конца наши брачные отношения.

   Элли судорожно сглотнула.

   — Я не вижу здесь проблемы.

   Он наклонился вперед, глаза его сверкнули непривычным блеском.

   — Разве? — тихо спросил он.

   Элли не понравилось, как у нее заныло под ложечкой. Граф был слишком красив.

   — Если мы поженимся, — торопливо сказала она, обрадовавшись возможности переменить тему разговора, — вы сможете получить для меня мои деньги? Дело в том, что в противном случае я не выйду за вас замуж.

   — Я и без этого могу обеспечить вас вполне прилично, — заметил Чарлз.

   — Но это мои деньги, я потрудилась ради них. Я не намерена их оставлять в руках Тиббетта.

   — Разумеется, — с серьезным видом сказал Чарлз, хотя ему стоило немалого труда сдержать улыбку.

   — Это дело принципа.

   — А принцип для вас имеет важное значение, насколько я понимаю?

   — Совершенно верно. — Элли помолчала. — Разумеется, принцип не заменит еду на столе. Если бы это было так, я бы не сидела сейчас здесь.

   — Очень хорошо. Я получу для вас ваши деньги. Это не составит большого труда.

   — Для вас — вероятно, — пробормотала Элли. — Я не могла убедить этого типа даже в том, что у меня ума больше, чем у овцы.

   Чарлз хмыкнул.

   — Не бойтесь, мисс Линдон, я подобной ошибки не сделаю.

   — И эти деньги останутся моими, — не отступала Элли. — Я знаю, что если мы поженимся, то вся моя собственность, какой бы скудной она ни была, сделается вашей, но я хотела бы иметь счет на свое имя.

   — Договорились.

   — И в банке будет оговорено, что я могу распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению?

   — Если таково ваше желание.

   Элли с подозрением посмотрела на Чарлза, который поймал ее взгляд и сказал:

   — У меня будет достаточно своих денег, если мы поторопимся с женитьбой. Ваши деньги мне не нужны. Элли облегченно вздохнула.

   — Хорошо. Я люблю играть на бирже и не хочу, чтобы вы всякий раз ставили свою подпись, когда я вознамерюсь совершить какую-то сделку.

   Чарлз открыл рот.

   — Вы играете на бирже?

   — Да, и вполне успешно, да будет вам известно. Я получила в прошлом году прибыль на сахаре.

   Чарлз недоверчиво улыбнулся. Они, несомненно, поладят друг с другом. Время, которое он станет проводить с молодой женой, будет более чем приятным, а когда ему придется уезжать по делам в Лондон, она сможет найти себе занятие. Меньше всего ему хотелось связывать свою судьбу с женщиной, которая станет хныкать, будучи предоставленной самой себе.

   Чарлз прищурил глаза:

   — Вы не из числа тех женщин, которые любят командовать?

   — Что вы имеете в виду?

   — Мне ни к чему, чтобы женщина регламентировала мою жизнь. Мне нужна жена, а не экономка.

   — Вы слишком разборчивы для человека, у которого всего четырнадцать дней до того момента, когда он может потерять все свое состояние.

   — Женятся ведь на всю жизнь.

   — Будьте уверены, я это знаю.

   — Так как же?

   — Нет, — сказала Элли, — я не из таких женщин. Конечно, это не означает, что я не хочу самостоятельно организовывать свою собственную жизнь.

   — Да, конечно, — пробормотал Чарлз.

   — Но я не намерена вмешиваться в вашу. Вы даже не будете замечать моего присутствия.

   — В этом я почему-то сомневаюсь. Элли бросила на графа сердитый взгляд.

   — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. — Ну хорошо, — сказал Чарлз. — Итак, мы с вами заключаем приемлемую для обоих сделку. Я женюсь на вас, а вы получаете свои деньги. Вы выходите за меня замуж, и я получаю свои деньги. Элли заморгала.

   — Вообще-то я не рассуждала таким образом, но если вдуматься, то это так.

   — Хорошо. Значит, мы договорились?

   Элли сглотнула комок в горле, пытаясь подавить ощущение того, что она продала душу дьяволу. Как только что справедливо заметил граф, брак заключается навсегда, а она знала этого человека всего два дня. Она на миг закрыла глаза, затем кивнула.

   — Отлично? — просиял Чарлз, поднимаясь с кресла и опираясь при этом на трость. — Мы должны отметить заключение сделки более торжественным образом.

   — Шампанским? — живо спросила Элли и тут же осудила себя за то, что в ее голосе прозвучала откровенная радость.

   — Очень хорошая идея, — пробормотал граф, подходя к дивану, на котором она сидела. — Думаю, в доме найдется и шампанское. Но сейчас я говорю о другом.

   — О другом?

   — Более интимном. Элли перестала дышать. Чарлз сел с ней рядом.

   — Думаю, что поцелуй был бы сейчас вполне уместен.

   — Ой — быстро и громко отозвалась Элли. — Это совсем не обязательно. — При этом для большей убедительности она энергично замотала головой.

   Чарлз деликатно, но крепко взял ее за подбородок.

   — Напротив, моя жена, я полагаю, что это необходимо.

   — Я не ваша…

   — Вы ею будете.

   Против этого утверждения у Элли не нашлось аргумента.

   — Мы должны удостовериться, что подходим друг другу, разве не так? — Чарлз наклонился к Элли.

   — Я не уверена в этом. Нам нет нужды… Чарлз еще ближе склонился к ее лицу.

   — Вам никто не говорил, что вы слишком много болтаете?

   — Ой, постоянно говорят! — сказала Элли, готовая согласиться с чем угодно, лишь бы уйти от поцелуя. — Вообще-то…

   — И притом в самое неподходящее время. — Чарлз укоризненно покачал головой.

   — Ну, у меня нет идеального чувства времени. Вы только…

   — Тихо!

   Он произнес это негромко, но настолько убедительно, что Элли тут же замолчала. Возможно, в этом сыграл роль какой-то необычный блеск в его глазах. Еще никто так не смотрел на Элинор. Это был совершенно ошеломляющий взгляд.

   Его губы коснулись ее губ, легкая дрожь пробежала у нее по позвоночнику, когда его рука коснулась ее затылка.

   — О Господи! — прошептала она. Чарлз хмыкнул.

   — Вы разговариваете даже во время поцелуя. Элли озадаченно подняла глаза.

   — Я не должна этого делать?

   Чарлз расхохотался и вынужден был отстраниться от Элли.

   — Вообще-то я нахожу это очень даже милым, — сказал он, справившись со смехом.

   — О! — выдохнула Элли.

   — Сделаем еще одну попытку? — предложил Чарлз.

   Элли решила, что во время предыдущего поцелуя она исчерпала все свои протесты. К тому же сейчас, после первой попытки, у нее появилось определенное любопытство. И она еле заметно кивнула.

   В глазах Чарлза вспыхнули искорки истинно мужской заинтересованности, и он снова коснулся ртом ее губ. Поцелуй был столь же деликатным, как и предыдущий. И в то же время он отличался от первого. Чарлз пробежал языком по приоткрытым губам Элли, отчего она легонько вздохнула, затем погрузил язык внутрь и стал с ленивой уверенностью исследовать ее рот.

   Элли отдалась поцелую. Она ощущала стройное и сильное тело Чарлза, его рука сжимала ее затылок, вызывая трепет во всем теле.

   Его страсть все нарастала. Элли никогда раньше не целовалась с мужчиной, но поняла, что Чарлз — настоящий умелец в этом отношении. Она не имела понятия, что ей следует делать, а он знал все…

   Элли вдруг спохватилась и напряглась. Так нельзя. Ведь она не знает его, и вообще…

   Почувствовав ее сопротивление, Чарлз поднял голову.

   — С вами все в порядке? — шепотом спросил он. Элли велела себе сделать вдох и, когда смогла говорить, сказала:

   — Вы это делали раньше, верно? — Затем закрыла глаза и пробормотала:

   — Господи, что я говорю? Конечно же, вы это делали.

   Он кивнул, сдерживая подступающий смех.

   — А что, есть какие-то проблемы?

   — Я не уверена. У меня такое чувство, будто я… — Она не закончила фразу.

   — Так что вы?

   — Будто я чей-то приз.

   — Вы правы, так оно и есть, — сказал Чарлз таким тоном, что это прозвучало как комплимент.

   Однако Элли воспринимала ситуацию иначе. Ей было не по душе видеть себя предметом завоевания, не нравилось то, что во время поцелуя у нее закружилась голова и она была не способна владеть собой. Элли быстро отодвинулась от Чарлза и села в кресло, в котором до этого сидел он. Оно еще сохранило тепло его тела, и, ей казалось, даже аромат, и вообще…

   Элли слегка покачала головой. Этот поцелуй, похоже, здорово вскружил ей голову. Мысли ее сумбурно перескакивали с одного предмета на другой. Она явно не нравилась себе такой — растерянной и глуповатой. Нужно взять себя в руки, приказала себе Элли и выпрямилась.

   Чарлз удивленно поднял брови.

   — Я вижу, вы хотите сказать мне нечто важное. Элли нахмурилась. Неужели все ее мысли можно прочитать на ее лице?

   — Да, — подтвердила она. — Насчет поцелуя.

   — Буду счастлив поговорить об этом поцелуе, — сказал Чарлз, и Элли не поняла, говорил ли он это с иронией или всерьез.

   Кажется, она снова потеряла нить. Это становится опасным.

   — Это не должно больше повториться, — выпалила Элли.

   — В самом деле? — протянул Чарлз.

   — Если я решусь выйти за вас замуж…

   — Вы уже согласились, — сказал он, и его голос показался Элли опасным.

   — Я понимаю, и я не из тех людей, которые нарушают слово, — ответила Элли, понимая, что именно это и собирается совершить. — Но я не могу выйти за вас, если у меня не будет вашего подтверждения, что мы.., что мы…

   — Что мы не сразу окончательно оформим брак? — закончил за нее Чарлз.

   — Да! — с облегчением сказала она. — Да, именно так.

   — Вне всяких сомнений.

   — Так будет не всегда, — поспешила заверить Элли. — Лишь до того времени, пока я не привыкну.., к своему замужеству.

   — К замужеству? Или ко мне?

   — К тому и другому. Чарлз с минуту молчал.

   — Я не прошу много, — заговорила Элли, чтобы прервать паузу. — Мне не требуется непомерного содержания. Мне не нужны драгоценности и наряды…

   — Вам нужны наряды, — перебил ее Чарлз.

   — Ну хорошо, — согласилась она, подумав при этом, что будет весьма приятно надеть на себя нечто такое, что не обязательно будет коричневого цвета. — Допустим, мне нужны платья, но ничего больше.

   Он устремил на нее пристальный взгляд.

   — Мне требуется больше. Элли поперхнулась.

   — Вы это получите. Но не сразу. Чарлз щелкнул пальцами. Кажется, это был привычный дня него жест.

   — Очень хорошо, — сказал он. — Я согласен. При условии, что вы выполните одну мою просьбу.

   — Любую. Ну, практически любую.

   — Я надеюсь, что вы дадите мне знать, когда будете готовы признать наш брак настоящим.

   — Гм.., да, — ответила Элли. Об этом она по-настоящему не задумывалась. Да и трудно о чем-то думать, когда граф сидит напротив и сверлит ее взглядом.

   — Прежде всего я намерен настаивать на том, чтобы вы без нужды не противодействовали установлению супружеских отношений.

   Элли прищурилась:

   — Должно быть, вы изучали право. Вы выражаетесь как-то слишком по-ученому.

   — Человек моего положения должен произвести на свет наследника, мисс Линдон. С моей стороны было бы глупо вступать с вами в соглашение без вашей гарантии о том, что ваша сдержанность не будет постоянной.

   — Разумеется, — негромко сказала она, стараясь не обращать внимания на то, что у нее вдруг екнуло сердце. — Я.., я не заставлю вас ждать вечно.

   — Хорошо. И теперь мое второе условие.

   Элли не понравился непонятный блеск в его глазах.

   Чарлз наклонился вперед.

   — Я оставляю за собой право попытаться убедить вас иным способом.

   — Не совсем вас понимаю.

   — В самом деле? Элли покачала головой:

   — Не думаю, что это очень хорошая идея.

   — Подойдите сюда, Элинор.

   Ее покоробило, что он назвал ее по имени. Она не давала ему на это разрешения. В то же время она согласилась выйти за него замуж, стало быть, не следовало проявлять по этому поводу строптивость.

   — Элинор, — нетерпеливо сказал Чарлз, видя, что она предалась каким-то своим размышлениям. А когда Элли опять не отреагировала, он дотянулся до нее, дернул за руку, и она оказалась сидящей у него на коленях.

   — Лорд Биллинг…

   Он прикрыл ей рот рукой и сказал на ухо:

   — Когда я говорил о том, что оставляю за собой право попытаться убедить вас другим способом, я имел в виду именно это.

   Чарлз опять поцеловал ее, и она утратила всякую способность соображать. Внезапно прервав поцелуй и видя, что ее колотит дрожь, он улыбнулся.

   — Это ведь справедливо?

   — Я… ax…

   Похоже, он наслаждался ее смущением.

   — Только при этом условии я могу согласиться с вашей просьбой.

   Элли нервно кивнула. В конце концов, должно быть, не так уж часто у него будет возникать желание ее поцеловать. Она поднялась на ноги и, споткнувшись, сказала:

   — Пожалуй, мне пора домой.

   — Ну что ж. — Чарлз посмотрел в окно. Небо прояснилось, пробились первые лучи солнца. — Что же касается остальных деталей нашей сделки, то их мы можем обсудить несколько позже.

   От удивления Элли приоткрыла рот.

   — Деталей сделки?

   — Я полагаю, что, будучи разумной и практичной женщиной, вы захотите, чтобы ваши обязанности были четко оговорены.

   — Полагаю, и у вас тоже будут обязанности.

   Губы Чарлза сложились в иронической полуулыбке.

   — Разумеется.

   — Хорошо.

   Взяв Элли под руку, Чарлз повел ее к выходу.

   — Я велю приготовить экипаж, чтобы вас отвезли домой, и приеду за вами завтра.

   — Завтра? — ахнула Элли.

   — У меня не так много времени в запасе, чтобы мешкать.

   — Разве нам не нужно разрешение на вступление в брак?

   — У меня оно есть. Нужно только вписать в него ваше имя.

   — И вы можете это сделать? — ахнула Элли. — Это законно?

   — Можно многое сделать, если познакомишься с нужным человеком.

   — Но мне нужно подготовиться. Упаковаться. — И найти что-то из одежды, подумала, не сказав этого вслух, Элли.

   У нее не было ничего, в чем можно было бы венчаться с графом.

   — Очень хорошо, — бодро согласился Чарлз — Послезавтра.

   — Слишком быстро. — Элли подбоченилась, чтобы выглядеть построже.

   Чарлз скрестил на груди руки.

   — Три дня — и это моя последняя уступка.

   — Сделка совершилась, — с улыбкой сказала Элли. Пять лет она тайком играла на бирже, и слова “последняя уступка” были ей знакомы и близки. Гораздо в большей степени, чем слово “брак”.

   — Очень хорошо, но поскольку я вынужден буду ожидать целых три дня, то попрошу кое-что взамен. Элли прищурилась:

   — Мне кажется, это не совсем по-джентельменски — заключить сделку, а затем дополнять ее новыми условиями.

   — Думаю, вы сделали то же самое, когда говорили об осуществлении брачных отношений. У Элли зарумянились щеки.

   — Ну хорошо. Какова конкретно ваша просьба?

   — Она легко исполнима, уверяю вас. Я бы хотел провести несколько часов в вашей компании. В конце концов, я ведь ухаживаю за вами.

   — Можно назвать это и так…

   — Завтра, — перебил ее Чарлз, — я заеду за вами ровно в час дня.

   Элли кивнула, не имея сил что-либо возразить.

   Через несколько минут подъехал экипаж. Чарлз наблюдал за тем, как лакей помог Элли сесть. Он стоял опираясь на трость, щадя вывихнутую лодыжку. Скорее бы уж она заживала.

   Чарлз оставался на ступеньках перед входом еще несколько минут после того, как экипаж скрылся из виду, глядя на опускающееся к горизонту солнце и палевые облака.

   Ее волосы, вдруг подумал он. Волосы Элинор были точно такого же цвета, как солнце в его любимое время дня.

   Сердце его вдруг наполнилось неожиданной радостью, и он улыбнулся.

Глава 4

   Элли возвратилась домой взвинченная и раздраженная — сплошной комок нервов. Одно дело — согласиться с сумасбродным планом выйти замуж за Биллингтона. И совсем другое — со спокойным видом смотреть в глаза суровому, властному отцу и рассказывать ему об этих планах.

   К ее счастью, вернулась миссис Фоксглав — очевидно, для того, чтобы поведать его преподобию, насколько порочна и неблагодарна его дочь. Элли терпеливо выслушала тираду миссис Фоксглав.

   — Ваша дочь, — заявила та, ткнув при этом пальцем в сторону Элли, — должна одуматься и исправиться. Я не представляю, смогу ли жить в моем доме рядом с ней, однако…

   — Вам не придется, — перебила ее Элли. Миссис Фоксглав резко обернулась, в глазах ее светилась ярость.

   — Прошу прощения?

   — Вам не придется жить вместе со мной, — повторила Элли. — Послезавтра я уеду отсюда.

   — А куда ты намерена уехать? — спросил мистер Линдон.

   — Я выхожу замуж.

   На какое-то время в комнате воцарилось молчание.

   Паузу нарушила Элли:

   — Точнее — через три дня. Я выхожу замуж через три дня.

   К миссис Фоксглав наконец-то вернулся дар речи.

   — Не смеши меня! Я знаю, что у тебя нет претендентов. Элли позволила себе легкую улыбку:

   — Боюсь, вы ошибаетесь.

   — Не могла бы ты назвать нам имя человека, который просит твоей руки?

   — Я удивлена, что вы не заметили экипажа, на котором я только что приехала домой. Это граф Биллингтон.

   — Биллингтон? — недоверчиво переспросил мистер Линдон.

   — Биллингтон?! — воскликнула миссис Фоксглав, которая явно не могла решить, радоваться ли ей предстоящему родству с аристократом или возмущаться тем, что Элли имела дерзость нанести ей такую оплеуху.

   — Да, Биллингтон, — подтвердила Элли. — Полагаю, мы хорошо подходим друг другу, а теперь прошу меня извинить: мне нужно собирать и паковать вещи.

   Она направилась в свою комнату, но тут ее окликнул отец. Обернувшись, Элли увидела, что он отталкивает протянутую к нему руку миссис Фоксглав и направляется к ней.

   — Элинор, — проговорил он. Лицо его побледнело, морщины под глазами выделялись сильнее обычного.

   — Да, папа?

   — Я.., я знаю, что наделал много глупостей в отношении твоей сестры. Я был бы… — Он замолчал, затем прокашлялся. — Я был бы счастлив, если бы ты позволила совершить брачную церемонию во вторник.

   Элли почувствовала, что к глазам подступают слезы. Просьба отца свидетельствовала о том, что он гордится ею, и шла из глубины его сердца.

   — Я не знаю намерений графа, но буду счастлива, если эту церемонию совершишь ты. — Она положила свою руку на отцовскую. — Для меня это будет значить очень много.

   Отец кивнул, и Элли заметила, что у него в глазах блеснули слезы. Поддавшись импульсу, она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Давно она так не поступала, Слишком давно. Когда у нее будет собственная семья, ее дети не будут бояться рассказывать родителям о своих планах и переживаниях. Она надеялась, что Биллингтон разделяет ее мысли на этот счет.

   Вскоре Чарлз понял, что забыл спросить у Элли ее адрес. Впрочем, узнать место жительства беллфилдского священника было совсем нетрудно. Точно в час дня он постучал в дверь его дома и удивился, когда ему открыла не Элли и не ее отец, а полная черноволосая женщина, которая сразу же взвизгнула:

   — Вы, должно быть, гра-а-ф!

   — Думаю, вы правы.

   — Не могу не сказать, какая это честь и счастье для нашей скромной семьи — породниться с вами!

   Чарлз осмотрелся, пытаясь понять, в тот ли коттедж он попал. Вероятно, это существо находилось в родстве с Элли. Женщина потянулась к его руке, но тут его спасли шум шагов и звук, похожий на сдержанный стон.

   Элли. Слава Богу!

   — Миссис Фоксглав, — с раздражением в голосе представила она женщину.

   Ага, миссис Фоксглав. Стало быть, та самая кошмарная невеста его преподобия.

   — А вот и моя дорогая дочь, — сказала миссис Фоксглав, поворачиваясь к Элли и простирая к ней руки. Элли ловко обогнула ее.

   — Миссис Фоксглав — моя будущая мачеха, — уточнила она, сделав упор на последнем слове. — Она проводит здесь много времени.

   Чарлз с трудом подавил улыбку, заметив, каким уничтожающим взглядом наградила Элли миссис Фоксглав.

   Пожилая женщина обернулась к Чарлзу и объяснила:

   — Мать дорогой Элинор умерла много лет назад. Я счастлива быть ей второй матерью.

   Чарлз взглянул на Элли. Похоже, она кипела от негодования, — Мой экипаж ждет у входа, — мягко сказал он. — Я подумал, не съездить ли нам на пикник за город. Возможно, нам следует…

   — У меня есть миниатюрный портрет моей матери, — перебила его Элли, глядя на миссис Фоксглав, хотя ее слова были адресованы якобы Чарлзу. — Если вы желаете знать, как она выглядела.

   — С удовольствием, — ответил Чарлз. — Мы можем это сделать по дороге.

   — Вы должны дождаться его преподобия, — заявила миссис Фоксглав, глядя на Элли, которая пересекла комнату и взяла с полки миниатюрный портрет матери. — Он будет весьма огорчен, если не повидается с вами.

   Вообще-то Чарлз был удивлен тем, что мистера Линдона не оказалось дома. Уж коль скоро он собирался выдавать дочь замуж, то должен был бы испытывать вполне естественное желание взглянуть на будущего зятя.

   — Мой отец будет дома, когда мы вернемся, — сказала Элли и, повернувшись к Чарлзу, добавила:

   — Он навещает прихожан. Ему часто приходится задерживаться.

   Кажется, миссис Фоксглав собиралась что-то сказать, но Элли быстро прошла мимо нее и протянула Чарлзу миниатюрный портрет.

   — Вот моя мать, — пояснила она. Он взял миниатюру из рук Элли и вгляделся в изображение женщины с волосами цвета воронова крыла.

   — Она была очень красива, — негромко проговорил Чарлз.

   — Да, верно.

   — У нее совершенно черные волосы.

   — Да, и моя сестра Виктория очень похожа на нее. А это, — Элли показала на выбившийся из-под шляпы локон, — было для нее явным сюрпризом.

   Чарлз наклонился, чтобы поцеловать Элли руку.

   — Весьма приятный сюрприз.

   — Да, — громко сказала миссис Фоксглав, явно не собираясь мириться с тем, что ее игнорируют. — Мы просто не знали, что делать с волосами Элинор.

   — Уж я-то точно знаю, что с ними делать, — пробормотал Чарлз так тихо, что расслышать его могла лишь Элли. Ее лицо мгновенно залилось краской.

   Чарлз улыбнулся.

   — Пожалуй, мы поедем, — сказал он. — Рад был познакомиться, миссис Фоксглав.

   — Но вы только что…

   — Элинор, отправляемся? — Он схватил ее за руку и потащил к выходу. Когда они оказались за дверью и миссис Фоксглав больше не могла их слышать, Чарлз засмеялся и добавил:

   — Я боялся, что она вообще не позволит нам уйти.

   Элли обернулась к Чарлзу и, привычным жестом подбоченившись, сердито спросила:

   — Зачем вы это сказали?

   — Что вы имеете в виду? Мои слова о ваших волосах? Мне очень нравится дразнить вас. Вас они смутили?

   — Нет, разумеется. Я уже успела привыкнуть к вашим лихим шуточкам за те три дня, что вас знаю.

   — Так в чем же тогда проблема?

   — Вы заставили меня покраснеть.

   — Но вы же сами только что заявили, что привыкли к моим лихим шуточкам.

   — Так оно и есть. Но это не означает, что я не буду краснеть.

   Чарлз отвел глаза и сказал, словно обращаясь к вымышленному собеседнику:

   — Она говорит по-английски? Я, кажется, совершенно потерял нить беседы.

   — Вы слышали, что она сказала о моих волосах? — набросилась на Чарлза Элли. — “Мы просто не знали, что делать с ее волосами!” Как будто она занимала какое-то место в моей жизни все эти годы! Можно подумать, я позволила бы ей занять это место!

   — Да, и что же?

   — Я хотела уничтожить ее взглядом, посмотреть на нее так, чтобы она побледнела. И что в этот момент делаете вы?

   Чарлз хотел было ответить, но вместо этого от души расхохотался.

   — Я покраснела — и пропал весь эффект, — пояснила Элли. — Как я могла дать ей отповедь, если мои щеки заполыхали как маков цвет? И она так никогда и не узнает, до чего я разозлилась на нее в тот момент.

   — Ах, думаю, она знает, — ответил Чарлз, все еще смеясь при виде справедливого негодования Элли.

   — Мне кажется, вы слишком легкомысленно воспринимаете то плачевное положение, в котором я оказалась.

   — Отчего же? Я вас отлично понимаю. — Чарлз игриво коснулся указательным пальцем уголков ее рта. — Вот красноречивое свидетельство того, насколько вы огорчены.

   Элли не знала, что сказать, а она страшно не любила ситуации, когда затруднялась с ответом. Поэтому она скрестила руки и произнесла нечто напоминающее “гм-м”.

   Чарлз театрально вздохнул.

   — Вы собираетесь пробыть в дурном расположении духа весь день? Если так, то на этот случай я захватил с собой “Тайме”. Я стану читать газету во время нашего пикника, пока вы будете сердито обозревать окрестности и придумывать пятьдесят различных способов, как насолить вашей будущей мачехе.

   Элли от удивления открыла было рот, но быстро спохватилась и резко парировала:

   — Во-первых, у меня в запасе целых восемьдесят способов, а во-вторых, нисколько не буду возражать, чтобы вы читали, если я заполучу финансовые страницы.

   Чарлз хмыкнул и предложил ей руку.

   — Вообще-то я собирался проверить состояние кое-каких дел, но я не против того, чтобы поделиться с вами.

   Элли представила, как они будут сидеть во время пикника на одеяле совсем рядом.

   — Ничего у вас не получится, — пробормотала она и почувствовала, что сказала глупость. Эти слова как бы подразумевали, что он хочет соблазнить ее. Конечно, он собирался жениться на ней, однако в глубине души у Элли имелись подозрения, что граф пошел на это только потому, что она была для него удобна. В конце концов, он сам признался, что ему надо срочно найти невесту.

   Правда, Элли показалось, что графу понравилось целовать ее. Но скорее всего ему приятно целовать всех женщин, кроме, может быть, миссис Фоксглав. И он ясно дал понять, почему намерен довести брак до логического завершения. Как он сказал? Мужчина его положения должен обзавестись наследником.

   — Вы выглядите слишком серьезной, — нарушил молчание Чарлз, тем самым вынудив Элли поднять на него глаза и несколько раз моргнуть.

   Она кашлянула и задумчиво дотронулась до волос.

   — Господи! — вдруг всполошилась она. — Я забыла шляпу!

   — Бог с ней, — спокойно сказал Чарлз.

   — Но я не могу отправиться без нее!

   — Никто вас не увидит. Мы ведь поедем в луга.

   — Но ведь…

   — Но ведь что?

   Элли раздраженно вздохнула.

   — Появятся веснушки.

   — Меня это не беспокоит, — пожал плечами Чарлз.

   — Но это беспокоит меня!

   — Напрасно. Они ведь появятся на вашем лице, стало быть, вам их видно не будет.

   Элли уставилась на Чарлза, ошеломленная отсутствием логики с его стороны.

   — Все объясняется очень просто, — пояснил Чарлз. — Мне нравится смотреть на ваши волосы.

   — Но ведь они…

   — Рыжие, — подхватил он фразу. — Я знаю. Но не стоит называть их рыжими, на самом деле они совершенно другого цвета.

   Элли закатила глаза, решив, что пора переменить тему разговора. Лучше поговорить о том, что вписывается в обычные законы логики.

   — Как ваша лодыжка? Я обратила внимание, что сегодня вы уже отказались от трости.

   — Очень хорошо. Конечно, немножко побаливает, я еще прихрамываю, но после падения с дерева могло быть и хуже.

   — Не следует лазить по деревьям с желудком, полным виски, — язвительно заметила Элли.

   — Вы уже разговариваете совсем как жена, — пробормотал Чарлз, помогая ей сесть в экипаж.

   — Надо попрактиковаться в этом заблаговременно, — ответила Элли, решив, что последнее слово в любом случае должно остаться за ней.

   — Может быть. — Чарлз посмотрел вниз, как бы разглядывая свою лодыжку. — Похоже, падение не причинило мне никаких существенных повреждений. Хотя после вчерашнего нападения на меня я весь в синяках и шишках.

   — Нападение? — удивленно и одновременно озабоченно спросила Элли. — Что произошло? И как вы себя чувствуете?

   Чарлз пожал плечами, театрально вздохнул, натянул вожжи и экипаж тронулся.

   — На меня налетела, как вихрь, и свалила на ковер какая-то скандальная рыжеволосая женщина.

   — О! — Элли поперхнулась и смущенно посмотрела в сторону. — Прошу прощения. Я была не в себе.

   — Разве? Я бы сказал, что вы были вполне в своем духе.

   — Прошу прощения. Он улыбнулся.

   — Вы заметили, что всегда говорите “прошу прощения”, когда не знаете, что сказать?

   Пауза затянулась, после чего Элли снова сказала:

   — Прошу прощения.

   — Обычно вы не лезете за словом в карман, — сказал Чарлз и, не давая ей опомниться, добавил:

   — Должно быть, я здорово ошеломил вас.

   — Вовсе вы меня не ошеломили.

   — Разве? — пробормотал Чарлз, касаясь пальцем уголка ее рта. — Тогда почему ваши губки подрагивают, как будто вы отчаянно хотите что-то сказать, — но никак не сообразите, что именно?

   — Я прекрасно знаю, что мне сказать, кошмарный вы змей!

   Чарлз засмеялся.

   — Я вижу, вы в совершенстве владеете своим довольно богатым лексиконом.

   — Почему вы все превращаете в шутку?

   — А почему бы нет? — возразил Чарлз.

   — Потому что.., потому что… — Элли вдруг поняла, что у нее нет готового ответа на вопрос Чарлза.

   — Так почему же? — поддразнил ее Чарлз.

   — Потому что брак — вещь серьезная! — выпалила Элли. — Очень серьезная!

   Чарлз ответил быстро и негромко:

   — Поверьте, никто не знает об этом лучше меня. Если вы откажетесь, я останусь с грудой камней, без всяких капиталов, не имея средств, чтобы содержать эту груду в порядке.

   — Уикомское аббатство заслуживает большего, а не просто того, чтобы его именовали грудой камней, — рассеянно возразила Элли. Она всегда восхищалась архитектурой поместья и считала его одним из красивейших зданий в округе.

   Чарлз бросил на Элли быстрый взгляд.

   — Уиком в полном смысле слова превратится в груду камней, если я не получу денег, чтобы его содержать.

   У Элли сложилось впечатление, будто Чарлз намерен предупредить ее, что он будет очень несчастлив, если она уклонится от брака. Она не сомневалась, что он может сделать ее жизнь сущим адом, если того пожелает, и знала, что ей следует бросить его, как только у него появится стремление сделать ее жизнь невыносимой…

   — Вам нет нужды беспокоиться, — живо сказала Элли. — Я никогда не нарушала слово и не собираюсь делать это сейчас.

   — Счастлив слышать это, миледи.

   Элли нахмурилась. Не похоже было, чтобы он сказал это с облегчением. Скорее, в его голосе чувствовалось самодовольство. Собственно говоря, почему это ее так беспокоит?

   Чарлз снова заговорил, прервав ход размышлений на эту тему:

   — Должно быть, вам следует кое-что знать обо мне, Элинор.

   Элли от удивления широко раскрыла глаза.

   — Многое в жизни я воспринимаю шутливо, но, когда захочу, я бываю дьявольски серьезен.

   — Прошу прощения? — сказала Элли и тут же закусила губу.

   — Я не из тех, кто ведет двойную игру. Элли откинулась назад.

   — Вы угрожаете мне?

   — Своей будущей жене? Конечно же, нет.

   — По-моему, все-таки угрожаете. И мне это не нравится.

   — В самом деле? Вы так думаете?

   — Я думаю, — резко сказала Элли, — что вы мне больше нравились, когда были пьяны. Чарлз засмеялся:

   — Тогда мною было легче манипулировать. Вам не нравится, когда вы не вполне владеете ситуацией.

   — А вам нравится?

   — В этом отношении мы с вами сходимся во взглядах. Я полагаю, мы великолепно подходим друг другу в качестве супругов.

   Элли с сомнением посмотрела на графа.

   — Либо так, либо мы перебьем друг друга.

   — Такая вероятность не исключена, — согласился Чарлз, задумчиво потирая подбородок. — Но я надеюсь, что мы способны удерживать наши ставки на одинаковом уровне.

   — Проклятие, о чем вы говорите? Чарлз медленно улыбнулся.

   — Меня считают честным стрелком. А вас? Элли раскрыла рот. Она была настолько поражена, что даже не произнесла своего традиционного “прошу прошения”.

   — Это была шутка, Элинор.

   — Да, разумеется, — коротко сказала она. — Я поняла.

   — Не сомневаюсь, что поняли. Элли чувствовала нарастающее напряжение. Этот человек то и дело лишает ее дара речи.

   — Вообще-то я не очень хороший стрелок, — сказала она, маскируя напряженность улыбкой, — но я отлично обращаюсь с ножами.

   Чтобы подавить смешок, Чарлз прикрыл рот рукой.

   — И еще я бесшумно хожу. — Элли наклонилась вперед, улыбка ее стала озорной, ибо она снова владела собой. — Вам придется держать свою комнату закрытой по ночам.

   Глаза у Чарлза сверкнули, он также наклонился вперед.

   — Но, дорогая, моя цель — добиться того, чтобы дверь вашей комнаты была отперта ночью. Каждую ночь. Элли почувствовала, что ей становится жарко.

   — Вы обещали…

   — И вы обещали… — он приблизил к ней свое лицо, и их носы соприкоснулись, — позволить мне попытаться соблазнить вас, когда у меня появится такое желание.

   — О, ради святого Петра! — сказала Элли так пренебрежительно, что Чарлз в смущении отпрянул назад. — Похоже, я никогда не слышала столько пустопорожних слов в одной-единственной фразе!

   Чарлз заморгал.

   — Вы хотите оскорбить меня?

   — Ну, скажем так, комплимента вам не делаю, — фыркнула она. — “Позволить попытаться соблазнить вас”. Господи! Я обещала, что вы можете попытаться! Я никогда не говорила, что я позволю вам что-то сделать.

   — Мне никогда не составляло труда соблазнить женщину.

   — Охотно верю.

   — В особенности ту, на которой я согласен жениться.

   — У меня создалось впечатление, что я единственная женщина, которая удостоилась этой сомнительной чести.

   — Послушайте, Элинор. — В голосе Чарлза послышались нотки раздражения. — Вам брак необходим так же, как и мне. И не пытайтесь с этим спорить. Я теперь знаком с миссис Фоксглав и знаю, что вас ожидает дома.

   Элли вздохнула. Граф действительно знал, в какой пиковой ситуации она пребывает.

   — И потом, — совсем раздраженно добавил Чарлз, — почему вы, черт возьми, “охотно верите”, что мне не составляло труда соблазнить женщину?

   Элли недоумевающе уставилась на графа:

   — А что тут удивительного? Вы наверняка и сами знаете, что вы очень красивый мужчина.

   Кажется, Чарлз оказался в явном затруднении и не знал, что ответить.

   Элли была счастлива, что наконец-то и ей удалось поставить его в затруднительное положение и заставить замолчать. После паузы она добавила:

   — И к тому же обаятельный. Чарлз вдруг просветлел лицом.

   — Вы так считаете?

   — Даже слишком! — Элли прищурила глаза. — Из-за этого трудно понять, когда вы говорите комплимент, а когда просто льстите.

   — Считайте, что все мои слова — это комплименты, — сказал Чарлз, махнув рукой. — От этого мы оба будем лишь счастливее.

   — Вы-то, конечно, будете, — сказала Элли.

   — Вы тоже. Поверьте мне!

   — Поверить вам? Ха! Я не из тех простодушных лондонских девиц, которых не интересует ничего, кроме цвета их тесьмы, и сделана из другого, более прочного материала.

   — Знаю, — ответил Чарлз. — Потому-то и женюсь на вас.

   — Вы хотите сказать, что я подтвердила свое благоразумие способностью противостоять вашим чарам? — усмехнулась Элли. — Вот какие чудеса! Единственная женщина, которая достаточна умна, чтобы стать графиней, это та, которая способна видеть вашу суть за показным внешним лоском.

   — Что-то вроде того, — пробормотал Чарлз. Ему не очень понравилось, как повернула его слова Элли, но он не мог придумать, как обыграть их в свою пользу.

   Элли от души расхохоталась, хотя Чарлзу было не до смеха.

   — Перестаньте! — потребовал он. — Перестаньте немедленно!

   — Ой, не могу! — с трудом проговорила Элли. — Право же, не могу!

   — Элинор, говорю вам в последний раз!

   Она обернулась, чтобы ответить, и посмотрела вперед.

   — О Господи! Смотрите на дорогу!

   — Я смотрю на…

   Что он хотел сказать, осталось неизвестным, потому что колесо экипажа попало в глубокую выбоину, резко спружинило, и оба пассажира полетели на землю.

Глава 5

   Оказавшись на земле, Чарлз застонал, почувствовав, что потрясение испытала каждая кость, каждая мышца, каждый волос на теле.

   Мгновение спустя на него свалилась Элли, и ему показалось, что его накрыл огромный мешок картошки.

   Чарлз закрыл глаза, и первой мыслью его было: будет ли он способен когда-либо произвести потомство или хотя бы попытаться это сделать?

   — Ax! — вскрикнула Элли, потирая плечо. Ему хотелось что-нибудь ответить, желательно нечто саркастичное, но язык не повиновался. Ребра болели до такой степени, что он боялся, как бы они не рассыпались, если он заговорит. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Элли сползла с него, ткнув при этом острым локотком в весьма чувствительное место в области левой почки.

   — Не могу поверить, что вы не разглядели эту колдобину! — проговорила Элли, ухитряясь выглядеть надменной даже сидя в грязи.

   Чарлз подумал о том” что хорошо бы сейчас задушить ее. Или заткнуть ей рот. Или даже зацеловать, чтобы с ее лица сошло это презрительное выражение.

   Но в итоге он остался лежать неподвижно, дыша как выброшенная на берег рыба.

   — Даже я смогла бы лучше управлять экипажем, — продолжала возмущаться Элли, поднимаясь на ноги и пытаясь отряхнуть юбки от пыли и грязи. — Надеюсь, хоть колеса остались целы. Менять их — страшно дорогое удовольствие, к тому же колесный мастер в Беллфилде чаще бывает пьян, чем трезв. Конечно, вы могли бы поехать в Фавершем, но я бы вам этого не советовала.

   Чарлз громко застонал, хотя и не знал в точности, что послужило для этого причиной — ноющие ребра, головная боль или нотация Элли.

   Элли присела на корточки, на ее лице появилось выражение тревоги.

   — Послушайте, вы не ушиблись?

   Чарлз растянул губы настолько, чтобы можно было увидеть белизну его зубов, но только безнадежные оптимисты могли бы назвать это движение улыбкой.

   — Никогда не чувствовал себя лучше, — проскрипел он.

   — Вы ушиблись! — воскликнула Элли, и в ее голосе прозвучало скорее обвинение.

   — Не слишком! — сумел выговорить Чарлз. — Пострадали всего лишь ребра, спина и еще… — Приступ кашля не дал ему закончить фразу.

   — О Господи! — всполошилась Элли. — Я ужасно сожалею! Это я ушибла вас, когда свалилась сверху?

   — Напротив, я задышал еще энергичнее.

   Элли нахмурилась и дотронулась рукой до его бровей.

   — Вы плохо выглядите. У вас жар?

   — Элинор, у меня нет и в помине жара, черт бы его побрал!

   — По крайней мере ваш богатый лексикон остался при вас, — пробормотала она.

   — Обратите внимание, — с тяжелым вздохом сказал Чарлз, — всякий раз, когда вы поблизости, я получаю какие-то травмы!

   — Вы только взгляните на него! — воскликнула Элли. — В этом нет моей вины! Не я управляла экипажем! И уж конечно же, я не имела никакого отношения к тому, что вы свалились с дерева!

   Чарлз не стал утруждать себя ответом. Он попытался сесть и застонал от боли.

   — Дайте мне по крайней мере осмотреть ваши ушибы, — предложила Элли.

   Чарлз бросил на нее полный сарказма взгляд.

   — Прекрасно! — взорвалась она, поднялась и вскинула вверх руки. — В таком случае лечите себя сами. Надеюсь, вы получите огромное удовольствие от пешеходной прогулки домой. Сколько до Беллфилда — десять, пятнадцать миль? — Чарлз дотронулся до головы, которую пронзила острая боль. — Это будет славная прогулка, в особенности с вашей лодыжкой.

   Чарлз сжал пальцами виски, надеясь, что хоть это немного снимет боль в голове.

   — Неужели вы такая мстительная? — пробормотал он.

   — Я гораздо менее мстительная, чем кто-либо другой! — фыркнула она. — А если вы считаете иначе, можете не жениться на мне.

   — Вы выйдете за меня замуж, — прорычал Чарлз, — даже если мне придется силком тащить вас к алтарю, заткнув при этом рот.

   На лице Элли появилась язвительная улыбка.

   — Попробуйте! — насмешливо сказала она. — В вашем нынешнем состоянии вы способны потащить за собой разве что блоху!

   — И вы говорите, что не мстительны.

   — Кажется, у меня пробуждается к этому вкус. Чарлз потрогал ладонью затылок, в который словно вонзили длинные ржавые гвозди. Поморщившись, он сказал:

   — Я больше ничего не, скажу. Ни слова… Ни единого паршивого слова.

   Элли понятия не имела о его страшной головной боли и потому решила, что он счел ее неразумной, глупой и вообще занудной. Она напряглась и процедила сквозь зубы:

   — Я не сделала ничего такого, чтобы так со мной обращаться. — Слова ее прозвучали весьма высокомерно. Затем, громко фыркнув, она резко повернулась и зашагала в сторону дома.

   Чарлз, приподняв голову, наблюдал за тем, как удалялась Элли, а спустя некоторое время вздохнул и потерял сознание.

   — Если этот змей, — пробормотала Элли, — думает, что после всего этого я выйду за него замуж… Да он почище миссис Фоксглав! — Она вскинула вверх брови, решив, что ни к чему начинать лгать самой себе в зрелом двадцатитрехлетнем возрасте, и добавила:

   — Ну, скажем так: почти как миссис Фоксглав.

   Пройдя еще несколько шагов, она заметила на дороге какой-то блестящий предмет, напоминающий металлический болт. Элли подняла его, подержала несколько секунд в руке и сунула в карман. Среди отцовских прихожан был мальчик, Томми Бичком, который любил подобные безделушки. Наверное, она увидит мальчика, когда в следующий раз отправится в церковь.

   Элли вздохнула. Как видно, Томми не скоро получит этот болт. Похоже, ей вряд ли удастся на этих днях выехать из отчего дома. Возможно, в ближайшем будущем придется осваивать технику чистки дымовых труб.

   Граф Биллингтон внес некоторое оживление в ее жизнь, но теперь становится ясно, что они друг другу не подходят. Правда, у Элли появилось легкое чувство вины за то, что она оставила лежать его одного на дороге. Нельзя сказать, что он этого не заслуживал, но Элли всегда старалась проявлять сострадание к людям, и вообще…

   Элли покачала головой и стала озираться по сторонам. Один взгляд назад ее не убьет. Она лишь удостоверится, что с ним все в порядке.

   Элли обернулась, но тут же поняла, что миновала холм, скрывший графа из вида. Тяжело вздохнув, Элли двинулась назад, к месту аварии.

   — Это ведь не означает, что он мне дорог, — сказала она себе. — Просто я порядочная женщина, которая не может бросить в беде человека, каким бы грубым и невежливым он ни был… Боже мой!

   Биллингтон лежал на том же самом месте, не подавая признаков жизни.

   — Чарлз! — вскрикнула она и, подобрав юбки, бросилась к нему. Споткнувшись о камень, она приземлилась рядом с графом, толкнув его при этом коленом в бок.

   Чарлз застонал. И тогда Элли с шумом выдохнула — она и не подозревала, что все это время задерживала дыхание. Нет, она не думала, что он мертв, но он был такой неподвижный.

   — Интересно, где люди берут в таких случаях нюхательную соль? — пробормотала Элли.

   У миссис Фоксглав соль всегда оказывалась под рукой при малейшем поводе.

   — Увы, у меня нет нюхательной соли, — сказала она пребывающему без сознания графу. — В моем окружении никто до этого не терял сознания.

   Она осмотрелась вокруг в поисках чего-нибудь такого, что могло бы привести графа в чувство. Ее взгляд упал на маленькую фляжку, которая, должно быть, вывалилась из опрокинувшегося экипажа. Элли подняла ее, отвинтила крышку и понюхала.

   — О Боже! — проговорила она, отшатнувшись и обмахиваясь рукой. В воздухе сильно запахло виски. Может, спиртное осталось с того времени, как Чарлз свалился с дерева? Сегодня он не пил — в этом Элли была уверена. Она бы наверняка учуяла. Да и потом он не был похож на человека, постоянно злоупотребляющего спиртным.

   Элли посмотрела на мужчину, за которого собралась было выйти замуж. Даже сейчас, будучи без сознания, он излучал силу. Нет, ему не нужно спиртное для того, чтобы быть уверенным в себе.

   — Я думаю, — громко сказала она, — следует этим воспользоваться, чтобы привести графа в чувство. — И поднесла фляжку к его носу. Никакой реакции не последовало.

   Элли нахмурилась и приложила руку к его сердцу.

   — Милорд, ведь вы не умерли, если минуту назад стонали, не правда ли?

   Ответа не последовало, что Элли в общем-то не удивило, однако она ощутила ладонью равномерное биение его сердца, что придало ей уверенности.

   — Чарлз, — строго сказала она, — я буду весьма признательна, если вы немедленно очнетесь.

   Чарлз лишь едва заметно шевельнулся. Тогда Элли смочила указательный и средний пальцы руки виски из фляжки. Когда пальцы как следует намокли, она сунула их Чарлзу под нос.

   — А-а.., а-а.., апчхи!

   Должно быть, Чарлз не понял, что произошло, так как резко поднялся, заморгал глазами и стал озираться по сторонам. Он был похож на человека, который слишком быстро проснулся после кошмарного сна.

   Элли отпрянула, увидев, как он стал размахивать руками. Однако сделала она это с опозданием, и он выбил фляжку у нее из рук. В воздухе сильно запахло виски. Элли отпрыгнула назад, на сей раз своевременно, и виски вылилось на Чарлза, который продолжал что-то бессвязно бормотать.

   — Черт возьми, что вы со мной сделали? — спросил он, когда к нему вернулась способность говорить.

   — Что я сделала с вами?

   Он закашлялся и наморщил нос.

   — От меня воняет, как от пьянчуги.

   — Точно такой же запах исходил от вас два дня назад.

   — Два дня назад я был…

   — Пьянчугой, — закончила за него Элли. Его глаза потемнели.

   — Я был пьян, но я не пьянчуга. Есть небольшая разница. А вы… — Он ткнул пальцем в ее сторону, затем поморщился от боли и обхватил голову руками.

   — Чарлз, — осторожно произнесла Элли, забывая о том, что рассердилась на него за обвинения в свой адрес. Она видела, что ему больно. Очень больно — о чем свидетельствовало выражение его лица.

   — Боже милостивый! — проговорил Чарлз. — Меня кто-то стукнул по голове поленом?

   — У меня был такой соблазн, — попыталась пошутить Элли в надежде на то, что шутка поможет ему позабыть о боли.

   — В этом я не сомневаюсь. Из вас получился бы превосходный армейский командир, родись вы мужчиной.

   — Я могла бы сделать много вещей, родись я мужчиной, — пробормотала Элли. — И уж во всяком случае, не стала бы выходить за вас замуж.

   — Мне повезло, — ответил Чарлз, продолжая морщиться.

   — Это еще как сказать.

   Возникла неловкая пауза, а затем Элли, чувствуя, что ей следует объяснить, что произошло, пока Чарлз был без сознания, сказала:

   — Что касается виски. Конечно, я должна извиниться, но я просто пыталась…

   — Погубить меня?

   — Нет, хотя такое предположение правомерно. Я пыталась привести вас в сознание. Использовать его вместо нюхательной соли. Вы выбили фляжку у меня из рук, когда неожиданно поднялись и сели.

   — Как же так: я чувствую себя так, будто меня пытали на дыбе, а вы выглядите совершенно невредимой? На лице Элли появилось подобие улыбки.

   — От такого рыцаря и джентльмена логично было бы ожидать, что он порадуется тому, что его дама цела и невредима.

   — Я в самом деле рыцарь, миледи. Просто я чертовски смущен.

   — Очевидно, вы не вполне рыцарь, поскольку ругаетесь в моем присутствии. Тем не менее, — она небрежно взмахнула рукой, — вам повезло: я никогда не придавала этому большого значения.

   Чарлз закрыл глаза, думая о том, зачем ей требуется так много слов, прежде чем перейти к сути.

   — Я свалилась на вас, когда меня выбросило из экипажа, — наконец объяснила Элли. — Должно быть, вы ударились спиной, когда упали на землю, а вот если вы чувствуете боль.., гм.., спереди… — Моргнув, она замолчала, при этом щеки ее зарделись.

   — Понятно.

   Элли смущенно сглотнула.

   — Вам помочь подняться?

   — Да, спасибо. — Чарлз ухватился за протянутую руку и встал на ноги, стараясь не обращать внимания на боль во всех членах, которую ему причиняло малейшее движение. Затем он упер руки в бока и повернул голову влево. Раздался хруст, и Чарлз с трудом подавил улыбку, увидев удивленный взгляд Элли.

   — Звуки не очень обнадеживающие, — произнесла она. Чарлз ничего не ответил, лишь резко повернул голову в противоположную сторону и с каким-то садистским удовольствием снова услышал хруст. Затем его взгляд упал на перевернутый экипаж, и он невольно чертыхнулся. Колесо отлетело и лежало на дороге, придавленное повозкой. Элли проследила за взглядом Чарлза:

   — Да, я пыталась сказать вам, что колесо сломалось, но, как видно, из-за сильной боли вы были не в состоянии меня услышать.

   Когда Чарлз опустился на колени, чтобы осмотреть поврежденное колесо, он с удивлением услышал слова Элли:

   — Я страшно сожалею, что несколько минут назад чуть не ушла от вас. Я тогда не поняла, насколько сильно вы ушиблись. Если бы я знала, то не уходила бы. В любом случае не следовало вас бросать. Я поступила гадко.

   Чарлз был весьма тронут прочувствованной речью Элли. На него произвело большое впечатление присущее ей чувство долга.

   — Ваши извинения излишни, — грубовато сказал он, — тем не менее я принимаю их с благодарностью. Элли склонила голову.

   — Мы не слишком далеко отъехали от моего дома. Будет нетрудно вернуться туда пешком, ведя лошадей в поводу. Я уверена, отец найдет способ доставить вас домой. Или же мы отправим посыльного в Уикомское аббатство, чтобы вам прислали другой экипаж.

   — Это будет чудесно, — пробормотал Чарлз, продолжая осматривать поврежденную повозку.

   — Что-то еще неладно, милорд? Кроме того, что мы попали в колдобину и перевернулись?

   — Посмотрите сюда, Элинор. — Чарлз протянул руку и дотронулся до колеса. — Оно просто отвалилось.

   — Наверное, в результате этого происшествия. Чарлз постучал пальцами по экипажу.

   — Нет, оно не должно было отвалиться. Оно могло сломаться, но остаться на своей оси.

   — Вы считаете, оно отвалилось не само по себе?

   — Да, — задумчиво ответил граф. — Я так полагаю.

   — Но я сама видела, как оно угодило в колдобину. И почувствовала это.

   — Колдобина скорее всего лишь помогла отвалиться колесу, которое уже болталось.

   Элли наклонилась и осмотрела поломку.

   — Пожалуй, вы правы. Спицы поломались под тяжестью экипажа, хотя обод цел. Я не сильна в физике, но склонна думать, что колесо должно было разломиться надвое. И.., послушайте! Взгляните сюда! — Элли полезла в карман и достала металлический болт, — Где вы его нашли?

   — На дороге. Вон за тем холмом. Должно быть, он разболтался и вывалился из колеса.

   Чарлз так резко повернулся к Элли, что оказался с ней нос к носу.

   — Думаю, — негромко сказал он, — вы совершенно правы.

   От удивления Элли приоткрыла губы. Лицо Чарлза было так близко, что она ощущала его дыхание. Да и слова его она не просто слышала, а ощущала.

   — Я должен снова поцеловать вас.

   Элли хотела что-то сказать, впрочем, она и сама не знала, что именно, да и голосовые связки ее не могли издать ни звука. Она просто молча села, а Чарлз наклонил голову и приник к ее губам.

   — Очень приятно, — пробормотал он, и эти его слова как бы вторглись в ее рот.

   — Милорд…

   — Чарлз, — поправил он.

   — Мы в самом деле.., то есть… — Элли окончательно потеряла нить своих мыслей. Она чувствовала, как его язык ласкает внутреннюю часть ее нижней губы.

   Чарлз хмыкнул и чуть приподнял голову:

   — Вы что-то сказали?

   Элли несколько раз молча моргнула.

   — В таком случае могу предположить, что вы просили меня продолжить начатое. — Улыбка Чарлза стала какой-то хищной при этих словах.

   — Нет! — очнулась от оцепенения Элли. — Вы не правильно меня поняли!

   — Разве? — поддразнил ее Чарлз.

   — Я хотела сказать, что мы находимся среди дороги, где все ездят и…

   — И вы опасаетесь за свою репутацию, — закончил фразу Чарлз.

   — И за вашу тоже, если вы хотите представить меня такой чопорной.

   — Ну что вы, у меня совершенно не было такого намерения.

   — В таком случае почему бы нам не отправиться домой? — как можно более спокойным тоном спросила она.

   — Отличная идея, — ответил Чарлз, поднялся и подал ей руку. Она протянула руку в ответ и позволила помочь подняться, даже не подозревая, каких усилий и боли это ему стоило. У мужчины есть, в конце концов, своя гордость. Элли могла лишь подозревать, что у Уикомов ее даже несколько больше, чем у остальных.

   Обратная дорога до дома священника заняла минут десять. Элли говорила исключительно на нейтральные темы: о литературе, французской кухне и — каким бы это ни казалось ей банальным — о погоде. Как видно, Чарлза это вполне устраивало — он, похоже, все понимал. Хуже того, судя по его снисходительно-иронической улыбке, он как бы позволял ей болтать о грозах, бурях и тому подобных явлениях природы.

   Элли было не слишком по душе несколько насмешливое выражение на его лице, но ей внушало уважение, что, несмотря на ссадины, хромоту и головную боль, Чарлз умудрялся сохранять самодовольную улыбку.

   Когда они приблизились к коттеджу, Элли обернулась к Чарлзу и сообщила:

   — Мой отец вернулся.

   Чарлз вопросительно вскинул брови.

   — Откуда вам известно?

   — Он зажег свечу в своем кабинете, будет готовить проповедь.

   — Уже сейчас? До воскресенья еще далеко. Я помню с детства, что мой священник делал это в пятницу. Он часто приезжал в Уиком, чтобы черпать вдохновение.

   — В самом деле? Я и не подозревала, что вы были таким ангельским ребенком.

   — Боюсь, как раз наоборот. Он наблюдал за мной для того, чтобы очередную проповедь посвятить одному из моих грехов.

   — Ах, вот оно что! — со смешком проговорила Элли. — И как вы к нему относились?

   — Гораздо хуже, чем вы думаете. Он по совместительству преподавал мне латынь и делал это три раза в неделю. Он заявлял, что я появился на свет для того, чтобы мучить его.

   — Священнику не следовало бы говорить подобные вещи.

   Чарлз пожал плечами.

   — А еще он очень любил выпить.

   Элли хотела было открыть дверь, но в этот момент Чарлз задержал ее руку. Она вопросительно подняла на него глаза. Чарлз негромко спросил:

   — Можно кое-что обговорить с вами, прежде чем я увижу вашего отца?

   — Разумеется, — ответила Элли, отступая от двери.

   — Вы все еще согласны послезавтра выйти за меня замуж? — очень серьезно спросил Чарлз.

   Элли вдруг почувствовала, что у нее закружилась голова. Чарлз, который требовал от нее соблюдения слова, кажется, хочет предложить ей отказаться от него. Она может сейчас отказаться от сделки.

   — Элинор! — настойчиво повторил Чарлз. Элли сглотнула, подумав о том, до чего же противной сделалась ее жизнь. Перспектива брака с незнакомым человеком ее пугала, но в не меньшей степени угнетала и перспектива остаться в отцовском доме. Пожалуй, это будет гораздо хуже, поскольку миссис Фоксглав способна сделать ее жизнь невыносимой. Каковы бы ни были недостатки графа — а Элли подозревала, что их у него немало, — в глубине души она чувствовала, что он не был гадким или никчемным человеком. Она вполне может быть с ним счастлива.

   Чарлз тронул ее за плечо, и Элли кивнула. Ей показалось, что его до того напряженные плечи слегка расслабились. Однако уже через какое-то мгновение перед ней снова стоял уверенный, неотразимый в своей красоте граф.

   — Теперь вы готовы войти?

   Он кивнул. Элли открыла дверь и окликнула отца. Никто не отозвался, тогда она сказала:

   — Я схожу в кабинет и приглашу его сюда. Через минуту Элли снова появилась в комнате в сопровождении сурового на вид человека с редкими седыми волосами.

   — Миссис Фоксглав вынуждена была вернуться домой, — с заговорщицкой улыбкой сказала Элли, обращаясь к Чарлзу. — Но я могу представить вам отца, его преподобие мистера Линдона. Папа, это Чарлз Уиком, граф Биллингтон.

   Мужчины обменялись рукопожатием, молча изучающе глядя друг на друга. Чарлз подумал, что его преподобие, пожалуй, слишком суров и строг, чтобы быть отцом такой бойкой девушки, как Элинор. По взгляду Линдона граф понял, что он, в свою очередь, не отвечает его представлениям об идеальном зяте.

   Обменявшись дежурными фразами, они сели па стулья, а Элли ушла на кухню, чтобы приготовить чай. Повернувшись к Чарлзу, мистер Линдон сказал:

   — Большинство людей одобрили бы будущего зятя просто за то, что он граф. Я не отношусь к их числу.

   — Я не думаю, что это столь важно, мистер Линдон. Очевидно, Элинор была воспитана человеком строгих моральных устоев.

   Чарлз хотел своими словами как бы успокоить его преподобие, но неожиданно осознал, что это не просто слова. Элинор Линдон ни разу не проявила признаков того, что она ослеплена его титулом или богатством. Более того, похоже, ее больше интересовали собственные триста фунтов стерлингов, нежели его богатство.

   Его преподобие подался вперед и прищурился, словно пытаясь определить, насколько искренни слова графа.

   — Я не стану противодействовать браку, — спокойно сказал он. — Однажды я так поступил, когда замуж собралась моя Старшая дочь, и последствия оказались ужасными. Но скажу вам следующее: если вы станете дурно обращаться с Элинор, я обрушу на вас все мыслимые и немыслимые проклятия.

   Уголок рта Чарлза дрогнул в едва заметной и вполне уважительной улыбке. Надо полагать, его преподобие знал немало проклятий.

   — Даю вам слово, что буду обращаться с Элинор как с королевой.

   — Хотел бы спросить еще об одной вещи.

   — Да?

   Мистер Линдон откашлялся.

   — Вы не злоупотребляете спиртным?

   От неожиданного вопроса Чарлз вытаращил глаза.

   — Разумеется, я могу выпить бокал, когда это уместно, но отнюдь не пребываю днями и ночами в пьяном оцепенении, если вас интересует именно это.

   — В таком случае вы не могли бы объяснить, почему от вас так пахнет виски?

   Чарлз с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться, и рассказал его преподобию о том, что произошло днем и как Элли нечаянно пролила на него виски.

   Мистер Линдон удовлетворенно откинулся назад. Он даже не улыбнулся, и Чарлз подумал, что этот человек вряд ли часто улыбается.

   — Хорошо, — сказал мистер Линдон. — Теперь, когда мы поняли друг друга, позвольте мне первому сказать: добро пожаловать в нашу семью.

   — Буду счастлив быть ее частью. Мистер Линдон кивнул.

   — Я хотел бы совершить церемонию бракосочетания, если это для вас приемлемо.

   — Разумеется.

   И в этот момент в комнату вошла Элли, неся поднос с чайными принадлежностями.

   — Элинор, — сказал отец, — я пришел к выводу, что граф вполне тебе подойдет.

   Элли облегченно вздохнула. Она получила одобрение отца. До последнего момента она и не подозревала, что это для нее столь важно. Теперь оставалось лишь одно: выйти замуж.

   Выйти замуж. Элли невольно сглотнула. “Господи, помоги мне в этом!” — подумала она.

Глава 6

   На следующий день посыльный принес адресованный Элли пакет. Сгорая от любопытства, она развязала ленточки. Из пакета на пол выпал конверт. Подняв его, Элли вскрыла и прочитала следующее:


   Моя дорогая Элинор!

   Примите, пожалуйста, этот подарок в знак моего уважения и любви. На днях Вы очень хорошо смотрелись в зеленом наряде. Я подумал, что, возможно. Вы пожелаете в нем венчаться.

   Ваш Биллингтон.

   P.S. Пожалуйста, не прячьте Ваши волосы.


   Элли не смогла сдержать вздоха восхищения, когда ее пальцы коснулись роскошной бархатной ткани. Она отодвинула в сторону все остальные свертки, чтобы получше рассмотреть самое красивое платье, которое когда-либо видела, и уж конечно, у нее не было возможности когда-либо носить нечто подобное. Фасон платья из бархата изумрудного оттенка был прост, на нем не было никаких оборок или воланов. Элли сразу поняла, что оно подойдет ей идеально.

   А при некотором везении человек, подаривший это платье, ей также подойдет.

   Утро в день ее свадьбы выдалось солнечным и ясным. Подъехала карета, на которой Элли, се отец и миссис Фоксглав были доставлены в Уикомское аббатство. Элли чувствовала себя настоящей принцессой. Изумительное платье, карета, невероятной красоты мужчина, ожидающий ее, — все это словно пришло из замечательной волшебной сказки.

   Брачная церемония должна была состояться в парадной гостиной. Его преподобие мистер Линдон занял место перед гостями, но затем, ко всеобщему удивлению, в смятении что-то крикнул и выбежал из зала.

   — Но как отец, должен вести невесту к алтарю! — объяснил он, подбежав к двери.

   Послышались смешки, когда он, уже выйдя из двери, добавил:

   — Кто еще вручит эту женщину жениху? Конечно же, только я!

   Но даже эти минуты оживления не сняли напряженности у Элли.

   Она вся сжалась, когда отец подсказал ей, что она должна сказать “согласна”.

   Боясь дышать, Элли посмотрела на человека, который должен стать ее мужем. Боже, что она делает? Ведь она едва знает его.

   Она перевела взгляд на отца, который смотрел на нее с несвойственной ему грустью.

   Наконец она взглянула на миссис Фоксглав, которая, похоже, забыла о своих планах использовать Элли в качестве трубочиста и, пока они ехали в карете, без умолку твердила о том, что она всегда знала, что Элинор сделает отличную партию, и называла Чарлза не иначе, как “мой зять граф Биллингтон”.

   — Согласна! — выпалила наконец Элли. — Ну да, я согласна!

   Она почувствовала, как стоящий рядом Чарлз затрясся от смеха.

   Затем он надел массивное золотое кольцо на безымянный палец ее левой руки, и Элли поняла, что в глазах Господа Бога и всей Англии отныне она принадлежит герцогу Биллингтону. Навеки.

   И хотя Элли всегда гордилась своим мужеством, сейчас она почувствовала предательскую слабость в коленях.

   Мистер Линдон закончил церемонию, после чего Чарлз наклонился и запечатлел на губах Элли легкий поцелуй. Посторонний мог подумать, что он лишь слегка клюнул ее, но Элли почувствовала, как его язык успел пробежать по уголкам ее рта. Взволнованная этой тайной лаской, Элли едва успела прийти в себя, как Чарлз взял ее под руку и повел к группе людей, которые, как она поняла, были его родственниками.

   — У меня не было времени пригласить всех членов моего семейства, — сказал Чарлз, — но я хочу, чтобы ты познакомилась с моими кузинами. Позволь представить миссис Джордж Пэллистер, мисс Пэллистер и мисс Джудит Пэллистер. — Он повернулся к даме и двум девочкам. — Элен, Клер, Джудит, позвольте представить вам мою жену Элинор, графиню Биллингтон.

   — Здравствуйте, — сказала Элли, не уверенная в том, должна ли она делать книксен, или же книксен должны, наоборот, делать они, или же никто не обязан делать ничего подобного. Она просто дружелюбно улыбнулась. Элен, миловидная блондинка лет сорока, также улыбнулась в ответ.

   — Элен и ее дочери живут сейчас в Уикомском аббатстве, — сказал Чарлз. — После смерти мистера Пэллистера.

   — В самом деле? — удивилась Элли. Она перевела взгляд на своих новообретенных кузин. — Вы живете здесь?

   — Да, — подтвердил Чарлз. — Так же, как и моя никогда не бывшая замужем двоюродная бабушка Корделия. Вот только не знаю, куда она запропастилась.

   — Она немного с причудами, — пришла на помощь Элен. Клер, которой на вид было лет тринадцать или четырнадцать, ничего не сказала, но ее лицо стало сердитым.

   — Я уверена, что мы будем жить дружно, — проговорила Элли. — Мне всегда хотелось жить в большой семье. Моя семья стала маленькой после ухода старшей сестры.

   — Сестра Элинор недавно вышла замуж за графа Маклсфилда, — пояснил Чарлз.

   — Да, но она ушла из дому задолго до этого, — с грустью сказала Элли. — Я живу только с отцом вот уже восемь лет.

   — У меня тоже есть сестра! — прощебетала Джудит. — Клер!

   Элли улыбнулась и посмотрела сверху вниз на девочку.

   — Понятно. А сколько тебе лет, Джудит?

   — Мне шесть лет! — гордо заявила Джудит, тряхнув каштановыми волосами. — А завтра будет двенадцать. Элен засмеялась.

   — Завтра для нее означает любой день в будущем, — пояснила она и поцеловала дочь в щеку. — Но вначале тебе должно исполниться семь лет.

   — А потом двенадцать! Элли наклонилась к девочке:

   — Не совсем так, малышка. После семи будет восемь, затем девять, затем…

   — Десять, затем одиннадцать, — перебила довольная Джудит, — и потом двенадцать!

   — Правильно, — согласно кивнула Элли.

   — Я могу считать до шестидесяти двух.

   — Правда? — Элли изобразила удивление.

   — М-м… Раз. Два. Три. Четыре…

   — Мама! — обеспокоенно проговорила Клер. Элен взяла Джудит за руку.

   — Пошли, моя маленькая. Мы попрактикуемся в счете в другой раз.

   Джудит скосила глаза на мать и, повернувшись к Чарлзу, сказала:

   — Мама говорила, что тебе давно пора жениться.

   — Джудит! — воскликнула Элен, заливаясь румянцем.

   — Вот ты и женился. Она говорит, что ты имеешь дело со слишком многими женщинами и…

   — Джудит! — почти закричала Элен, хватая дочь за руку. — Сейчас не время!

   — Ничего страшного, — поспешила успокоить ее Элли. — Она не хотела сказать ничего дурного.

   Кажется, Элен готова была провалиться сквозь землю или раствориться в воздухе. Она потащила Джудит прочь, приговаривая:

   — Новобрачным нужно побыть наедине. Я провожу всех в столовую к свадебному завтраку.

   Когда Элен уводила гостей из зала, Элли и Чарлз услышали голосок Джудит:

   — Клер, а что такое падшая женщина?

   — Джудит, ты несносная девчонка! — отозвалась Клер.

   — Она что — все время падает? У нее что, ноги разболтались, и она не может устоять, да?

   Элли не знала, смеяться ей или плакать.

   — Сожалею о случившемся, — негромко сказал Чарлз, когда зал опустел.

   — Ничего страшного.

   — Невеста не должна выслушивать рассказы о грешках своего жениха в день свадьбы. Элли пожала плечами.

   — Из уст шестилетнего ребенка это звучит не столь страшно. Хотя могу себе представить, что именно кроется за словами о том, что ты якшался со многими женщинами.

   — Уверяю тебя, я ни с кем не якшался.

   Элли лишь фыркнула.

   Чарлз посмотрел на женщину, которая отныне была его женой, и испытал необъяснимое чувство гордости. События сегодняшнего утра наверняка подействовали на нее ошеломляюще, тем не менее она держала себя с естественной грацией и достоинством. Он сделал отличный выбор.

   — Я очень рад, что ты не упрятала свои волосы, — пробормотал Чарлз.

   Она непроизвольно подняла руку к волосам.

   — Не могу понять, почему ты просил меня об этом, — чуть нервно сказала она.

   Чарлз протянул руку и дотронулся до локона, выбившегося из прически.

   — Разве?

   Элли не ответила. Чарлз сжал ее плечо и не отпускал руку до тех пор, пока она не качнулась к нему. В глазах ее сверкнуло желание. Чарлз испытал внезапный прилив восторга, подумав, что соблазнить жену будет не так уж трудно, как он опасался.

   Наклонившись, он поцеловал Элли, его руки пробежали по ,ее роскошным рыжевато-золотистым волосам, и тогда…

   Она отпрянула от него.

   Вот так-то. Чарлз мысленно чертыхнулся.

   — Это не очень удачная идея, милорд, — сказала Элли, явно уверенная в своей правоте.

   — Зови меня Чарлзом, — выдавил он.

   — Не тогда, когда ты смотришь так, как сейчас.

   — А как я смотрю?

   — Как… Ну, не знаю… Как-то неприветливо. — Она моргнула. — Как будто у тебя что-то болит.

   — У меня действительно болит, — огрызнулся он. Элли отступила на шаг назад.

   — Ой, мне очень жаль. Ты еще не оправился после падения? Или до сих пор беспокоит лодыжка? Я заметила, ты еще прихрамываешь.

   Чарлз смотрел на нее в упор, удивляясь про себя, неужто она и в самом деле столь наивна.

   — Дело не в лодыжке, Элинор.

   — Вероятно, будет лучше, если ты станешь называть меня Элли, коль уж я должна называть тебя Чарлзом.

   — Ты меня пока что так не называла.

   — Пока что нет. — Элли откашлялась. Этот разговор лишний раз подтверждает, насколько плохо она знает этого человека, чтобы быть его женой. — Чарлз.

   Он улыбнулся.

   — Элли. Мне нравится это имя. Оно тебе подходит.

   — Только отец звал меня Элинор. — Она наморщила брови. — Да еще миссис Фоксглав.

   — В таком случае я никогда не буду называть тебя Элинор, — поклялся он с улыбкой.

   — Вероятно, будешь, если рассердишься на меня.

   — Почему ты так говоришь?

   — Все так делают, когда сердятся на меня.

   — Почему ты так уверена, что я стану на тебя сердиться? Элли засмеялась:

   — Подумайте, милорд, ведь мы должны прожить вместе всю жизнь. Не могу поверить в то, что за столь долгое время я не вызову чувства гнева хотя бы однажды.

   — Я рад, что женился на реалистке, — В конечном итоге реалисты — лучшие из людей, — с лукавой улыбкой заметила она.

   — Я не сомневаюсь.

   Последовала минутная пауза, которую нарушила Элли:

   — Нам нужно идти на завтрак.

   — Полагаю, да, — пробормотал Чарлз, пытаясь погладить ей подбородок.

   Элли отпрянула назад.

   — Не надо этого делать.

   — Что не надо делать? — озадаченно спросил Чарлз.

   — Целовать меня.

   — Почему же? Это было одним из условий нашей сделки, разве не так?

   — Да, — вынуждена была признать Элли. — Но ты должен понимать, что я теряю нить мысли, когда ты это делаешь. — Вероятно, ей не следовало признаваться в этом, но что плохого, если это будет известно и ему?

   Губы Чарлза растянулись в широкой улыбке.

   — А это идея, моя дорогая.

   — Возможно, лишь для тебя, — возразила Элли. — Но я хотела бы узнать тебя получше, прежде чем мы вступим.., гм.., в другую фазу наших взаимоотношений.

   — Отлично. В таком случае что бы ты хотела узнать обо мне?

   Элли с минуту молчала, не представляя, как ответить на такой вопрос. Наконец сказала:

   — Все, я так думаю.

   — Все?

   — Все, что может помочь мне лучше узнать графа Биллингтона.., прости — Чарлза.

   Он на мгновение задумался, затем улыбнулся и сказал:

   — Я завзятый любитель составлять всякие списки. Это о чем-то тебе говорит?

   Элли не знала в точности, что именно она хочет узнать о нем. Завзятый любитель составлять списки? Это уже как-то характеризует его.

   — Какие же списки ты составляешь? — спросила она.

   — Всяческие.

   — И про меня тоже?

   — Разумеется.

   Элли помолчала, надеясь услышать какие-то разъяснения, но, не дождавшись, нетерпеливо спросила;

   — И что же в том списке?

   Чарлз удовлетворенно хмыкнул, почувствовав ее любопытство.

   — В нем были указаны причины того, почему, по моему мнению, ты должна быть хорошей женой… В таком духе…

   — Понятно. — Элли хотела было спросить, насколько длинным был этот список, но, подумав, решила, что Чарлз может счесть ее дурно воспитанной.

   Он наклонился вперед, в его карих глазах запрыгали лукавые искорки.

   — Список содержал шесть пунктов. Элли отодвинулась назад:

   — Я не спрашивала об их количестве.

   — Но ведь ты хотела это знать. Элли смолчала.

   — А теперь, — заговорил Чарлз, — ты должна рассказать мне о мисс Элинор Линдон.

   — Я больше не мисс Элинор Линдон, — дерзко возразила она.

   Чарлз засмеялся:

   — О графине Биллингтон. Какая она?

   — Часто бывает слишком языкастая, — ответила Элли.

   — Об этом мне уже известно. Элли сделала гримасу.

   — Очень хорошо. — Подумав несколько секунд, добавила:

   — Когда погода позволяет, я беру книгу и читаю на природе. Часто не возвращаюсь до захода солнца.

   Чарлз взял Элли под руку.

   — Это очень полезно знать мужу,. — мягко сказал он. — Теперь я хоть представляю, где тебя искать, если вдруг потеряю.

   Когда они шли в столовую, Чарлз наклонился и шепнул:

   — Платье великолепно на тебе сидит. Оно тебе нравится?

   — О да! Более симпатичного платья я никогда не носила! Потребовались лишь самые незначительные переделки. Как тебе удалось раздобыть его за такое короткое время?

   Небрежно пожав плечами, Чарлз сказал:

   — Я заплатил портному солидную сумму. Элли не успела ответить, поскольку они уже вошли в столовую. Гости встали, чтобы приветствовать молодоженов.

   Свадебный завтрак прошел без происшествий, если не считать того, что двоюродная бабушка Чарлза Корделия по загадочным причинам отсутствовала во время церемонии и большей части завтрака. Элли время от времени бросала взгляд на пустое кресло, гадая, уж нет ли у Корделии возражений против брака Чарлза.

   Чарлз заметил взгляды Элли и тихонько сказал:

   — Не беспокойся. Она с причудами и любит действовать по собственному сценарию. Я уверен, что она скоро появится.

   Элли не верила ему до тех пор, пока пожилая женщина, одетая в платье, вышедшее из моды по крайней мере лет двадцать назад, не ворвалась в столовую с криком:

   — Кухня горит!

   Элли и члены ее семьи повскакали с мест (а миссис Фоксглав оказалась уже рядом с дверью), однако ни Чарлз, ни члены его семейства даже не шевельнулись.

   — Чарлз, разве ты не слышал? — воскликнула Элли. — Что-то надо делать!

   , — Она всегда заявляет, будто что-то горит, — ответил Чарлз. — У нее существует некоторая склонность к драматическим эффектам.

   Корделия подошла к Элли.

   — Должно быть, вы и есть новобрачная, — без обиняков заявила она, — Гм.., да.

   — Хорошо. Нам она здесь нужна. — И отошла в сторону, оставив Элли с открытым ртом. Чарлз погладил жену по спине.

   — Видишь? Ты ей понравилась.

   Элли снова опустилась в кресло, размышляя, неужели в каждой аристократической семье имеется чокнутая незамужняя тетка, которая постоянно прячется где-то на чердаке.

   — У тебя есть еще какие-нибудь родственники, с которыми ты хочешь меня познакомить? — тихо спросила Элли.

   — Только мой кузен Сесил, — ответил Чарлз, предпринимая героические усилия для того, чтобы не рассмеяться. — Но он живет не здесь. Настоящая жаба.

   — Жаба в семье, — пробормотала Элли с еле заметной улыбкой. — Просто удивительно! Я не подозревала, что в роду Уикомов есть амфибии.

   Чарлз фыркнул.

   — Да, мы все большие любители плавать. На сей раз рассмеялась Элли.

   — Ты должен научить меня этому. Я как-то не удосужилась обучиться.

   Чарлз взял ее руку и поднес к губам.

   — Сочту за честь, миледи. Мы пойдем к бассейну, как только немного потеплеет.

   Для всех, кто наблюдал за ними, они выглядели счастливыми молодоженами, безумно влюбленными друг в друга.

   Несколькими часами позже Чарлз сидел в своем кабинете, откинувшись в кресле и упираясь для равновесия ногами в край письменного стола. Он почувствовал, что Элли нужно какое-то время побыть одной, чтобы распаковать вещи и освоиться в новом окружении. Поэтому он пришел сюда, сказав, что у него есть несколько неотложных дел. Обязанности по управлению поместьем требовали значительного времени, если исполнять их добросовестно. Он займется кое-какими делами, накопившимися за последние несколько дней. Иначе говоря, он займется своими делами, пока Элли будет заниматься своими, и… — Чарлз старался не думать о том, что все его тело напряжено, ибо он испытывал чувственное желание. Он не мог избавиться от неприятных ощущений. Он явно не ожидал, что это будет столь острое желание. Да, Элли привлекала его — именно по этой причине он и решился просить ее руки. Он был человеком здравого смысла, а какой смысл жениться на женщине, которая совершенно не способна тебя волновать?

   Однако в ее еле заметных полуулыбках было нечто такое, словно она знала какой-то секрет, который ни за что не раскроет, и это нечто сводило Чарлза с ума! И ее волосы… Он знал, что ей не нравится их цвет, а ему так хотелось провести пальцами по всей их длине и затем…

   Ноги Чарлза скользнули с края стола, и кресло с грохотом опустилось на пол. Какой длины волосы у его жены? Мужу это надо бы знать.

   Он представил себе, как они доходят до колен и развеваются, когда она идет. Хотя вряд ли это так. Ее прическа была не так уж объемна.

   Ну, допустим, они доходят до талии, приоткрывая, когда расходятся, пупок. Чарлз покачал головой. Нет, он снова не прав. Элли — как ему нравится ее уменьшительное имя! — не отличается слишком большим терпением, чтобы отрастить столь длинные волосы.

   Вероятно, они закрывают полушария грудей. Он представил себе, что часть волос закинута за плечо, одна грудь скрыта рыжевато-золотистым руном, а вторая обнажена…

   Чарлз стукнул себя ладонью по лбу, словно желая выбить из головы сладостную картину. Впрочем, вынужден был признаться он себе, ему вовсе не хотелось, чтобы этот образ исчез.

   Нужно предпринимать какие-то действия. Чем скорее ему удастся соблазнить Элли и убедить ее лечь с ним в постель, тем скорее пройдет это сумасшествие и бурление в крови и он сможет вернуться к нормальному образу жизни. Чарлз вынул из ящика письменного стола лист бумаги и вывел печатными буквами:


   КАК СОБЛАЗНИТЬ ЭЛЛИ


   Он машинально написал этот заголовок крупными буквами, лишь задним числом поняв, что это свидетельствует о том, насколько настоятельной стала для него потребность овладеть ею.

   Постукивая кончиками указательного и среднего пальцев по виску, Чарлз принялся писать:

   1. Цветы. Все женщины любят цветы.

   2. Урок, плавания. Для этого ей придется сбросить с себя большую часть одежды. Недостаток: холодная погода продержится еще очень долго.

   3. Наряды. Ей понравилось зеленое платье, и она как-то заметила, что все ее платья темные и практичные. Ей как графине нужно будет одеваться в полном соответствии с веяниями моды.

   4. Комплименты по поводу ее деловой хватки. Обычные пустые и цветистые комплименты на нее не подействуют.

   5. Целовать ее.

   Из всех пунктов перечня Чарлзу больше всего понравился пятый, но он всерьез опасался, что это может усилить ее смятение и нервозность. Он не был уверен, что сможет соблазнить ее с помощью всего лишь одного поцелуя. Вероятно, придется предпринимать неоднократные попытки в течение нескольких дней.

   А это означает, что несколько дней он будет испытывать весьма серьезный дискомфорт. После последнего поцелуя он несколько часов испытывал головокружение и ноющую боль от неудовлетворенного желания.

   Что касается остальных пунктов, то они неосуществимы в настоящий момент. Было уже слишком поздно, чтобы идти в оранжерею за цветами. И конечно же, слишком холодно, чтобы заняться плаванием. Для пополнения гардероба надо ехать в Лондон, а чтобы делать Элли комплименты по поводу ее деловой хватки, нужно иметь шанс эту хватку оценить. Элли слишком умна и сразу распознает фальшивый комплимент.

   Ничего другого, кроме поцелуя, не остается, подумал Чарлз.

Глава 7

   Элли оглядела свою новую спальню, размышляя о том, удастся ли превратить эту чужую комнату в нечто близкое ей по духу. Все в спальне кричало о богатстве. Старинном богатстве Вряд ли здесь можно было найти предмет мебели, которому менее двухсот лет. Комната была отделана в витиеватом и претенциозном стиле, и Элли чувствовала себя дома не в большей степени, чем если бы она оказалась в Виндзорском дворце.

   Элли открыла чемодан, чтобы достать какие-нибудь безделушки, которые сделали бы комнату более домашней и уютной. Она вынула миниатюрный портрет матери. Это будет хорошим началом. Элли подошла к туалетному столику и поставила портрет, повернув его таким образом, чтобы уберечь от прямых солнечных лучей.

   — Ну вот, — тихонько сказала Элли. — Ты здесь очень хорошо смотришься. Не обращай внимания на этих мрачных старух, которые уставились на тебя.

   Элли подняла глаза вверх, на стены, увешанные портретами прежних графинь, на лицах которых не отражалось особого дружелюбия.

   — Вы завтра же спуститесь вниз, — пробормотала Элли, нисколько не смущаясь тем, что разговаривает со стенами. — А если удастся, то и сегодня.

   Она вернулась к чемодану и принялась перебирать вещи в поисках еще какого-нибудь предмета, способного привнести в спальню немного тепла. От этого занятия ее отвлек стук в дверь.

   Биллингтон. Это, должно быть, он. Сестра говорила ей, что слуги никогда не стучат.

   Сглотнув, Элли громко сказала:

   — Входите!

   Дверь отворилась, и на пороге появился ее муж, пребывающий в этом качестве менее суток. Он был одет по-домашнему, без сюртука. Элли поймала себя на том, что не может отвести глаз от треугольника тела, видневшегося в распахнутом вороте белоснежной рубашки.

   — Добрый вечер! — поприветствовал он.

   Элли заставила себя перевести взгляд на его лицо.

   — Добрый вечер! — Ее приветствие прозвучало так, словно на нее совершенно не действовала близость Чарлза. К сожалению, у нее было такое чувство, что его не обманули ни ее бодрый голос, ни ясная улыбка.

   — Устроилась? — спросил Чарлз.

   — Да, все в порядке. — Она вздохнула. — Хотя и не совсем.

   Он вопросительно вскинул брови.

   — Эта комната ошеломляет и пугает, — объяснила Элли.

   — Моя комната по соседству, в нее можно попасть через эту дверь. Добро пожаловать в мою, и чувствуй себя там как дома.

   Элли удивленно приоткрыла рот.

   — Через эту дверь?

   — А ты не заметила ее?

   — Н-нет, я думала… В общем, я не задумывалась, куда ведет эта дверь.

   Чарлз пересек комнату и стал одну за другой открывать двери.

   — Ванная. Комната для одевания. Гардеробная. — Затем он подошел к единственной двери на восточной стороне спальни и открыл ее. — И вуаля, спальня графа. Элли с трудом подавила нервный смешок. — Я так полагаю, что большинство графов и графинь предпочитают иметь смежные комнаты.

   — Обычно да, — ответил Чарлз. — Хотя многие предпочитают раздельные. Мои предки были людьми весьма буйными. Большинство графов и графинь Биллингтон откровенно друг друга недолюбливали.

   — Боже мой, — тихо проговорила Элли. — Что и говорить — звучит вдохновляюще.

   — А те, кто испытывал друг к другу иные чувства.. — Чарлз сделал паузу и как-то хищно улыбнулся. — Они пылали друг к другу такой страстью, что жить в отдельных комнатах и спать на разных постелях было для них немыслимо!

   — А у них были какие-то свои собственные увлечения?

   — Возьмем, к примеру, моих родителей, — пожав плечами, сказал Чарлз. — Моя мать писала акварели, отец занимался собаками. И у каждого из них было наготове доброе слово друг для друга, если их пути пересекались. Хотя это случалось не так уж часто.

   — Я думаю, — заметила Элли.

   — Со всей очевидностью можно утверждать, что по крайней мере однажды они встретились друг с другом. Мое появление на свет служит тому доказательством.

   — Боже мой, как поблекла обивка, — неестественно громким голосом произнесла Элли и дотронулась до оттоманки.

   Чарлз усмехнулся — слишком уж явной была эта попытка переменить тему разговора.

   Подойдя к двери, Элли заглянула в спальню Чарлза. Декор комнаты был гораздо более сдержанным, что больше отвечало ее вкусу.

   — У тебя симпатичная спальня. — отметила она.

   — Я переделал ее несколько лет назад. А до этого ее переоборудовал, как я полагаю, мой прадед. У него был кошмарный вкус.

   Элли окинула взглядом свою спальню и сделала гримасу.

   — Как и у его жены. Чарлз рассмеялся:

   — Ты вольна переделать все по-своему.

   — В самом деле?

   — Разумеется. Разве жены не могут это делать?

   — Не знаю. Я никогда не была женой.

   — ч А у меня никогда не было жены. — Он взял в руки ее ладонь и погладил. — Я рад, что теперь она у меня есть.

   — Ты рад, что тебе удалось спасти состояние, — возразила Элли, почувствовав необходимость сохранять некоторую дистанцию.

   Чарлз отпустил ее руку.

   — Ты права.

   Элли удивилась, что он так легко это признал, хотя изо всех сил пытался ее соблазнить. Меркантильность и жадность вряд ли способны пробудить пылкие чувства.

   — Но я рад и тому, что теперь у меня есть ты, — бойко добавил Чарлз.

   Элли поначалу ничего не сказала, но затем вдруг выла-лила:

   — Это страшно неудобно.

   — Что именно? — напрягшись, осторожно спросил Чарлз.

   — Все это. Я едва тебя знаю. Я не представляю.., просто не представляю, как вести себя в твоем присутствии.

   Чарлз отлично знал, как бы ей следовало себя вести, чтобы ему понравилось, но для этого нужно полностью раздеть ее! Вряд ли это придется ей по душе.

   — Когда мы встретились в первый раз, у тебя не было проблем в отношении того, как себя вести. Ты говорила прямо и откровенно, и на меня это действовало весьма освежающе.

   — Да, но теперь мы муж и жена, и ты хочешь…

   — Соблазнить тебя?

   Щеки у Элли зарумянились.

   — Ну зачем произносить это вслух?

   — Но ведь это не секрет, Элли.

   — Я понимаю, только все же… Чарлз дотронулся до ее подбородка.

   — Что произошло с зажигательной женщиной, которая пользовала мою лодыжку, наставила синяков у меня на ребрах и ни разу не позволила, чтобы последнее слово осталось за мной?

   — Она вышла за тебя замуж, — объяснила Элли. — Раньше она не принадлежала тебе в глазах Господа Бога и Англии.

   — А в собственных глазах?

   — Я принадлежу самой себе.

   — Я бы предпочел, чтобы мы принадлежали друг другу, — сказал Чарлз.

   Элли подумала, что сказано неплохо, однако вслух заметила;

   — Это не меняет того факта, что по закону ты можешь сделать со мной все, что захочешь.

   — Но я обещал тебе, что не стану этого делать. Без твоего позволения. — Поскольку Элли ничего на это не сказала, он добавил:

   — Думаю, у тебя будет время расслабиться и вести себя более естественно в моем присутствии.

   В его словах был здравый смысл, хотя как тут быть, когда ее сердце начинало биться втрое быстрее, стоило ему коснуться ее подбородка или волос? Она еще могла как-то справиться со своим влечением к нему, когда они разговаривали. Беседы с ним были обычно весьма приятны, и ей казалось, что она разговаривает со старым другом. Но стоило им замолчать, как она ловила взгляд Чарлза, который напоминал взгляд голодного кота, — и все в ней начинало трепетать, и она…

   Элли покачала головой. Мысли об этом отнюдь не помогли ей обрести душевный покой.

   — Что-нибудь случилось? — спросил Чарлз.

   — Нет! — ответила она более энергично, чем хотела. — Нет, — повторила она, на сей раз более мягко. — Но мне надо распаковать вещи, и я очень устала. Думаю, ты устал не меньше.

   — Что ты хочешь сказать?

   Элли взяла Чарлза под руку и подвела к двери, соединявшей их спальни.

   — Просто то, что день был страшно тяжелый, и я уверена, что мы оба нуждаемся в отдыхе. Спокойной ночи!

   — Спокойной… — Чарлз тихонько чертыхнулся — дерзкая девчонка прямо перед его носом захлопнула дверь.

   Ему не удалось даже поцеловать ее. Наверное, он был смешон.

   Чарлз посмотрел на свои ладони, сжал их в кулаки и подумал, что ему стало бы легче, если бы он мог найти такого человека, который стал бы над ним смеяться, и дал бы ему по физиономии.

   На следующее утро Элли проснулась по обыкновению рано, надела одно из лучших своих платьев, хотя и подозревала, что оно выглядит несколько потрепанным для графини Биллингтон, и отправилась исследовать свой новый дом.

   Чарлз сказал, что она может переоборудовать спальню. Элли буквально загорелась при мысли об этом. Она безумно любила строить планы, а затем воплощать их в жизнь. Она не собиралась переделывать весь дом. Ей было по душе, что старинное здание отражало вкусы различных поколений Уикомов.

   Элинор Уиком. Элли несколько раз произнесла свое имя и пришла к выводу, что вполне способна к нему привыкнуть. Вот к графине Биллингтон привыкнуть потруднее, для этого понадобится какое-то время.

   Она спустилась на нижний этаж и прошла в большой зал, затем заглянула в разные комнаты. Зайдя в библиотеку, она издала одобрительное восклицание. Стеллажи с книгами возвышались вдоль стен от пола до потолка, кожаные корешки поблескивали в ярком утреннем свете. Даже дожив до девяноста лет, она вряд ли сумеет прочитать все эти книги.

   Элли решила посмотреть повнимательнее на заголовки некоторых книг. Первая из них называлась “Наказание грешников, дьявол, земля и плоть”. Элли улыбнулась, подумав, что эту книгу вряд ли приобрел ее муж.

   Увидев открытую дверь в западной части библиотеки, Элли направилась туда. Заглянув, она поняла, что попала в кабинет Чарлза. Там было чисто прибрано, если не считать письменного стола, заваленного бумагами, что свидетельствовало о том, что кабинет посещали часто.

   Почувствовав себя непрошеным гостем, Элли поспешила удалиться и оказалась в вестибюле, откуда попала в столовую для неофициальных обедов. Там находилась Элен Пэллистер, которая пила чай и похрустывала тостом с мармеладом. Элли бросилась в глаза, что тост изрядно подгорел.

   — Доброе утро! — громко сказала Элен и поднялась. — Ты так рано встала? Мне никогда раньше никто не составлял компанию за завтраком. Никто не встает так рано, как я.

   — Даже Джудит?

   Этот вопрос вызвал у Элен смех.

   — Джудит поднимается рано лишь тогда, когда у нее нет уроков. А в такие дни, как сегодня, гувернантке приходится чуть ли не ушат воды выливать, чтобы поднять ее с кровати.

   Элли улыбнулась.

   — Умненькая девочка. Я тоже пыталась спать после восхода солнца, но у меня это никогда не получалось.

   — Как и у меня. Клер называет меня неотесанной.

   — Как и моя сестра меня.

   — Чарлз проснулся? — спросила Элен, потянувшись за другой чашкой. — Хочешь чаю?

   — С удовольствием. С молоком, без сахара. — Элли понаблюдала за тем, как Элен наливает чай, и добавила:

   — Чарлз еще в постели.

   Она не знала, сообщил ли Чарлз кузине о характере их брака; ей же было неудобно распространяться об этом. Да и вряд ли она должна это делать.

   — Хочешь тост? — спросила Элен. — У нас два вида мармелада и три сорта джема.

   Элли посмотрела на горелые крошки на тарелке Элен.

   — Нет, спасибо.

   Элен взяла пальцами тост и посмотрела на него.

   — Выглядит не очень аппетитно.

   — Разве нельзя научить повара делать тосты как положено?

   Элен вздохнула.

   — Завтрак готовит экономка. Наш француз-повар утверждает, что не отвечает за утреннюю еду. Что же касается миссис Стаббс, боюсь, она слишком стара и упряма, чтобы можно было ее переучить. Она упорствует, заявляя, что делает тосты правильно.

   — Может быть, духовка не в порядке? — предположила Элли. — Кто-нибудь проверял ее?

   — Не имею ни малейшего понятия.

   Испытывая неожиданный прилив решимости, Элли оттолкнула стул и встала.

   — В таком случае посмотрим. Элен удивленно уставилась на Элли.

   — Ты хочешь осмотреть духовку? Сама?

   — Я всю жизнь сама готовила для своего отца, — объяснила Элли. — Я немного разбираюсь в печах и духовках. Элен нерешительно поднялась.

   — Ты уверена, что тебе следует заниматься кухней? Миссис Стаббс это не понравится. Она всегда говорит, что люди благородного происхождения не должны этим заниматься. А мсье Бельмон закатит истерику, если узнает, что кто-то дотрагивался до его вещей на кухне.

   Элли задумчиво посмотрела на кузину:

   — Элен, наверное, не следует забывать, что это наша кухня, ведь так?

   — Я не думаю, что мсье Бельмон разделяет это мнение, — ответила Элен, однако последовала за Элли. — Он очень темпераментный. Как и миссис Стаббс.

   Элли сделала несколько шагов и сообразила, что не имеет понятия, куда идти. Она обернулась к Элен.

   — Может, ты покажешь дорогу? Трудно играть роль мстителя, участвующего в крестовом походе, если не знаешь пути в Святую землю.

   Элен хихикнула и сказала:

   — Пошли за мной.

   Они преодолели лабиринт переходов и лестниц, и наконец до Элли донеслись звуки, явно свидетельствующие о том, что кухня рядом. Она повернулась к Элен и улыбаясь сказала:

   — Знаешь, а в моем доме кухня находилась рядом со столовой. Весьма удобно, я бы сказала.

   — На кухне шумно и слишком жарко, — объяснила Элен. — Чарлз сделал, что мог, чтобы улучшить вентиляцию, но все-таки и сейчас здесь очень душно. Должно быть, здесь было вообще невыносимо, когда Уикомское аббатство строили пятьсот лет назад. Поэтому я не виню первого графа за то, что он не хотел принимать гостей слишком близко к кухне.

   — Понятно, — пробормотала Элли. Открыв дверь в кухню, она тут же поняла, что первый граф был весьма изобретательным человеком. Кухня Уикомского аббатства представляла собой просторное помещение, не имевшее ничего общего с маленькой кухней в доме ее отца. Кастрюли и сковороды свисали с потолка, большие разделочные столы располагались в центре. Элли насчитала не менее четырех печей и трех духовок, включая похожую на улей духовку. Несмотря на ранний чаг, жизнь здесь била ключом. Элли невольно подумала, что же должно твориться накануне званого обеда. Наверняка здесь сущий ад, когда в ход пущены все горшки, кастрюли и сковороды.

   Три женщины готовили еду в дальнем углу. Две из них были судомойками — они мыли посуду и разделывали мясо. Третья что-то делала, сунув голову в духовку. Она была гораздо старше, и Элли догадалась, что это и есть миссис Стаббс.

   Элен кашлянула, и две девушки обернулись. Миссис Стаббс быстро выпрямилась и стукнулась головой о выступ духовки. Она взвыла от боли и пробормотала нечто такое, чего отец Элли явно не одобрил бы.

   — Доброе утро, миссис Стаббс, — сказала Элен. — Хочу вас представить новой графине.

   Миссис Стаббс сделала книксен, как и обе девушки-судомойки.

   — Миледи! — поприветствовала она.

   — Вам нужно приложить что-нибудь холодное к вашей шишке, — живо сказала Элли, почувствовав себя в своей стихии оттого, что видела задачу и знала, как ее решить. Она повернулась к девушкам:

   — Вы не покажете мне, где у вас хранится лед?

   Несколько мгновений девушки недоуменно смотрели на нее, затем одна из них сказала:

   — Я вам сейчас принесу его, миледи.

   Элли повернулась к Элен и со смущенной улыбкой сказала:

   — Я не привыкла, чтобы люди что-то делали и приносили для меня.

   Губы Элен слегка дернулись.

   — Понятно.

   Элли подошла к миссис Стаббс.

   — Позвольте мне взглянуть.

   — Нет-нет, все в порядке, — поспешила успокоить ее экономка. — Мне не требуется…

   Однако пальцы Элли уже отыскали шишку.

   — Требуется, — уверенно сказала она. Взяв со стола полотенце, она завернула в него лед, который принесла одна из судомоек, и прижала его к голове экономки.

   Миссис Стаббс издала звук, напоминающий хрюканье, и пробормотала:

   — Очень холодно.

   — Конечно, — согласилась Элли. — Ведь это лед. — Она повернулась к Элен с видимым неудовольствием на лице. Кузина зажала ладонью рот, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. Элли широко открыла глаза и выставила вперед подбородок, как бы призывая ее к сотрудничеству.

   Элен еле заметно кивнула и, подавив в себе смех, сказала:

   — Миссис Стаббс, леди Биллингтон пришла на кухню, чтобы осмотреть духовки.

   Экономка медленно повернулась к Элли:

   — Прошу прощения?

   — Я заметила сегодня утром, что тост слегка подгорел, — сказала Элли.

   — Миссис Пэллистер любит именно такой. Элен откашлялась и возразила:

   — Вообще-то, миссис Стаббс, я предпочитаю тост менее поджаренный.

   — Почему же вы ничего не говорили?

   — Я говорила. Вы сказали, что он получается таким независимо от того, сколько его держать в духовке.

   — Из этого я могу заключить, — вмешалась Элли, — что с духовкой что-то не в порядке. Поскольку у меня богатый опыт обращения с печками и духовками, я подумала, что могла бы взглянуть на них.

   — Вы? — изумилась миссис Стаббс.

   — Вы? — спросила судомойка номер один (так мысленно окрестила ее Элли).

   — Вы? — задала тот же вопрос судомойка номер два. Некоторое время все трое ошеломленно взирали на Элли. Если к ним не примкнула и не задала тот же вопрос Элен, то лишь потому, что она уже задавала его раньше, в столовой.

   Элли нахмурилась, уперла руки в бока и сказала:

   — Вопреки бытующему в народе мнению графиня иногда обладает кое-какими талантами. А порой даже мастерством.

   — Я всегда считала вышивание весьма полезным делом, — заметила Элен и, посмотрев на закопченную печь, добавила:

   — Кстати, весьма чистым занятием.

   Элли бросила на кузину сердитый взгляд и прошипела:

   — Ты мне не помогаешь.

   Элен пожала плечами, улыбнулась и сказала:

   — Я думаю, нам следует позволить графине взглянуть на духовку.

   — Спасибо, — ответила Элли, как ей казалось, с большим достоинством и терпением и, повернувшись к миссис Стаббс, спросила:

   — Какую духовку вы используете для тостов?

   — Вой ту. — Экономка показала пальцем на самую закопченную. — Две другие принадлежат французу. Я не дотронусь до них ни за какие деньги.

   — Они привезены из Франции, — объяснила Элен.

   — Ах, вот оно что, — пробормотала Элли, чувствуя себя героиней какого-то странного сновидения. — Ну что ж, разумеется, я не могу сравнить их с нашими добротными, надежными духовками. — Подойдя к указанной духовке, она открыла дверцу и, обернувшись, заметила:

   — Знаете, можно избежать многих неприятностей, если пользоваться специальной вилкой для тостов.

   Миссис Стаббс скрестила руки на груди и сказала:

   — Никогда ею не пользуюсь. Я ей не доверяю. Элли было непонятно, как можно не доверять вилке для поджаривания тостов, но она решила не обсуждать этот вопрос, а просто приподняла юбки повыше щиколоток, опустилась на колени и сунула голову в духовку.

   Чарлз безуспешно разыскивал молодую жену в течение нескольких минут, пока поиски неожиданно не привели его на кухню. Лакей клятвенно заверил, что он видел, как Элли и Элен направились туда час назад. Чарлз не мог этому поверить, но тем не менее решил проверить эту версию. Элли не относилась к числу обычных графинь и вполне вероятно, что ей могло взбрести в голову пойти и представиться кухонному персоналу.

   Чарлз был совершенно не готов увидеть зрелище, которое ему представилось. Его молодая жена стояла на четвереньках, сунув голову — впрочем, не голову, а весь торс — в духовку, которой пользовались в Уикомском аббатстве, должно быть, со времен Кромвеля.

   Первое, что испытал Чарлз, было чувство ужаса — он представил, как пламя охватывает волосы Элли. Однако Элен, похоже, взирала на это совершенно спокойно, и Чарлз преодолел отчаянное желание броситься к духовке и оттащить Элли в безопасное место.

   Он осторожно вышел за дверь, чтобы незаметно наблюдать за происходящим. Элли что-то говорила, но настолько неразборчиво, что Чарлз не понял ни слова, а затем он услышал ее вопль:

   — Я нашла! Вот он!

   Элен, миссис Стаббс и две судомойки наклонились, явно завороженные действиями Элли.

   — Проклятие. Потеряла, — раздраженно добавила его жена.

   — Ты уверена, что тебе известно, что именно нужно найти?

   — Абсолютно уверена! Мне нужно сдвинуть этот лоток. Он находится слишком высоко. — Элли снова навалилась на невидимый лоток. — Когда духовку чистили в последний раз? — спросила она.

   — Духовка чиста настолько, насколько ей положено, — обиженно отозвалась миссис Стаббс.

   Элли что-то пробормотала, чего Чарлз не расслышал, и сказала:

   — Вот. Нашла защелку. — Она вытащила обгорелый лоток из духовки и затем всунула его обратно. — Теперь он будет подальше от пламени.

   Пламени? Чарлз похолодел. Она играет с огнем!

   — Ну вот. — Элли вылезла из духовки и уселась рядом с ней прямо на пол. — Теперь его надо закрепить.

   Чарлз решил, что настало время заявить о своем присутствии.

   — Доброе утро, жена, — сказал он, с деланным спокойствием входя в кухню. Элли не могла видеть, что его руки за спиной крепко сжаты. Только таким образом он был способен удержать себя от того, чтобы схватить ее за плечи и оттащить от духовки, а затем прочитать лекцию о том, как следует вести себя у плиты, не подвергаясь при этом опасности.

   — Биллингтон! — удивленно воскликнула Элли. — Ты уже проснулся?

   — Как видишь.

   Она вскочила на ноги.

   — Я, должно быть, похожа на чучело.

   Чарлз вынул из кармана белоснежный платочек.

   — У тебя сажа вот здесь, — он провел платочком по левой щеке, — и здесь, — он вытер правую щеку, — а еще вот здесь. — Платочек коснулся носа Элли.

   Элли выдернула платочек из его руки.

   — Совсем ни к чему это делать, милорд! Я вполне способна вытереть лицо сама.

   — Я не стану спрашивать, что ты делала в духовке. Поверь, у нас в Уикомском аббатстве достаточно продуктов, так что совсем не обязательно предлагать себя в качестве жаркого.

   Элли непонимающим взглядом уставилась на Чарлза: шутит он или говорит серьезно?

   — Я чинила духовку, милорд.

   — У нас для этого есть слуги.

   — Очевидно, нет, — возразила Элли, рассерженная его тоном. — Иначе бы вы не ели горелые тосты последние десять лет.

   — Я люблю подгоревшие тосты, — парировал Чарлз. Элен так сильно закашлялась, что миссис Стаббс бросилась хлопать ее по спине.

   — А я нет, — сказала Элли, — и Элен тоже, так что ты в меньшинстве.

   — Я тоже люблю подгоревшие тосты.

   Все повернули головы к дверям. В проходе подбоченясь стояла Клер. Элли подумала, что для своих четырнадцати лет девочка выглядит слишком уж воинственной.

   — Я хочу, чтобы духовка оставалась такой, как была, — безапелляционным тоном заявила Клер. — Хочу, чтобы все было как раньше.

   У Элли упало сердце. Новоявленная кузина явно была не в восторге от ее появления в доме.

   — Чудесно! — воскликнула она, вскинув руки. — Я все верну на место.

   Она устремилась к духовке, но Чарлз успел схватить ее за шиворот и остановить.

   — Ты не будешь больше демонстрировать этот опасный трюк, — сказал он. — Духовка останется такой, какая она сейчас.

   — Но я поняла, что ты любишь горелые тосты?

   — Я приспособлюсь.

   Элли готова была рассмеяться от этих слов, но проявила мудрость и сдержалась.

   Чарлз довольно воинственно посмотрел на всех присутствующих на кухне.

   — Я хотел бы поговорить с женой наедине. — Видя, что никто не шевельнулся, он рявкнул:

   — Сейчас!

   — В таком случае, вероятно, нам нужно уйти, — сказала Элли. — В конце концов, миссис Стаббс и эти девушки здесь работают. А мы — нет.

   Ты очень убедительно изобразила, что тоже здесь работаешь, — пробормотал Чарлз скорее ворчливо, нежели сердито.

   — Ты самый странный и упрямый человек, которого я когда-либо встречала.

   — Не я совал голову в духовку, — возразил Чарлз.

   — Да, но я не ем горелых тостов!

   — Да, но… — Чарлз осекся, поняв вдруг, что весь этот странный спор с женой он ведет в присутствии других людей. Откашлявшись, он взял Элли за запястье. — Словом, я хотел бы показать тебе голубую комнату, — громко сказал он.

   Элли пошла за ним. Особого выбора у нее не было, тем более что Чарлз крепко держал ее за руку. Она не знала, куда они идут. Скорее всего в первую попавшуюся комнату, где он может высказать ей все, что хочет, без свидетелей.

   Словом, в голубую комнату.

Глава 8

   К удивлению Элли, в комнате, в которую затащил ее Чарлз, и в самом деле преобладали голубые тона. Элли осмотрелась. Голубыми были диваны, шторы, пол устилал голубовато-белый ковер.

   — Ты можешь что-нибудь сказать в свое оправдание? — спросил Чарлз.

   Элли молчала, зачарованно разглядывая прихотливый узор ковра.

   — Элли!

   Она вскинула голову:

   — Прошу прощения?

   Казалось, Чарлз собрался встряхнуть ее. И притом основательно.

   — Я спросил, ты можешь что-нибудь сказать в свое оправдание? — повторил вопрос Чарлз. Элли поморгала и ответила:

   — Комната вся голубая.

   Чарлз молча уставился на нее, будучи в явном замешательстве и не зная, как реагировать на ее реплику.

   — Я не думала, что ты на полном серьезе говорил про голубую комнату, — объяснила она. — Мне казалось, ты просто хочешь увести меня куда-нибудь подальше, чтобы там наорать на меня.

   — Я в самом деле хочу это сделать! — рявкнул Чарлз.

   — Ну да, это понятно. Хотя, должна сказать, я не вполне понимаю, за что…

   — Элинор! — загремел Чарлз. — Ты сунула голову в духовку!

   — Да, сунула, — ответила Элли. — Я чинила ее. И тебе будет приятно, когда тебе на завтрак станут подавать нормальные тосты.

   — Мне не будет приятно, мне плевать на тосты, а ты больше никогда не пойдешь на кухню! Элли воинственно подбоченилась.

   — Вы, сэр, настоящий идиот.

   — Ты когда-нибудь видела, что бывает с человеком, который сует голову в огонь? — грозно спросил Чарлз, ткнув пальцем ей в плечо. — Видела?

   — Разумеется, нет, но…

   — А я видел, и это было страшное зрелище.

   — Не думаю, однако…

   — Уж не знаю, от ожогов этот бедолага умер или от боли.

   Элли сглотнула, мысленно представив страшную картину.

   — Мне очень жаль твоего друга, но я…

   — Его жена сошла с ума. Говорят, она слышала его крики по ночам.

   — Чарлз!

   — Боже милостивый! Я даже представить себе не мог, что моя жена будет настолько глупа! А прошел всего один день нашей семейной жизни!

   — Не надо меня оскорблять. И смею тебя уверить, что…

   Чарлз вздохнул, воздел к небу глаза и перебил Элли:

   — Похоже, не стоит надеяться, что моя жизнь будет такой же безмятежной, как прежде.

   — Ты дашь мне наконец возможность сказать? — взорвалась Элли.

   Чарлз с деланным спокойствием пожал плечами.

   — Говори.

   — Не надо рисовать все в таких мрачных красках, — сказала Элли. — Я чиню духовки всю свою жизнь. Я не росла в окружении прислуги и роскоши. Если мы собирались поужинать, я готовила этот ужин. И если духовка не работала, я должна была ее чинить.

   Чарлз некоторое время молчал, обдумывая услышанное, затем сказал:

   — Я приношу извинения, если каким-то образом приуменьшил твои таланты.

   Элли не была уверена в том, что для починки духовки требуется особый талант, однако ничего не сказала.

   — Просто, — сказал Чарлз, дотрагиваясь до рыжеватого локона и наматывая его на палец, — мне совсем не хочется, чтобы эти волосы вдруг загорелись.

   Элли поежилась.

   — Что за глупости!

   Чарлз легонько потянул ее за волосы.

   — Они такие мягкие и шелковистые.

   — Волосы как волосы, — возразила Элли, полагая, что хотя бы один из них должен оставаться реалистом.

   — Нет. — Он поднес локон ко рту и сжал его губами. — Это не просто волосы.

   Элли уставилась на него, не подозревая о том, что ее губы слегка приоткрылись. Она готова была поклясться, что испытывает удивительно приятные ощущения.

   Элли опустила глаза. Чарлз продолжал водить по локону губами, вызывая у нее странный трепет во всем теле.

   — Чарлз, — хрипло проговорила она. Он улыбнулся, явно догадываясь о ее чувствах и ощущениях.

   — Да, Элли?

   — Я думаю, тебе нужно… — Элли замолчала и попыталась отодвинуться от него, однако Чарлз придвинулся к ней еще ближе.

   — Что, по-твоему, мне нужно?

   — Отпустить мои волосы.

   Свободной рукой он обнял ее за талию.

   — Не согласен, — шепотом сказал он. — Видишь, как я к ним приклеился.

   Элли взглянула на обмотанный волосами палец.

   — Вижу, — сказала она, тщетно пытаясь вложить в голос побольше сарказма.

   Чарлз поднял палец, чтобы его можно было видеть на фоне незашторенного окна.

   — Очень жаль, — пробормотал он. — Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, а мне бы хотелось сравнить твои волосы с восходящим солнцем.

   Элли была ошеломлена. Никто не разговаривал с ней в таком поэтическом духе. Она даже не знала, как отнестись к его словам.

   — О чем ты говоришь? — наконец выпалила она.

   — Твои волосы, — с улыбкой сказал Чарлз, — цвета солнца.

   — Мои волосы, — громко проговорила она, — смешны и нелепы.

   — Женщины, — вздохнул Чарлз. — Они всегда недовольны.

   — Это не правда, — запротестовала Элли, решив встать на защиту своего пола. Он пожал плечами.

   — Ты недовольна.

   — Прошу прощения. Я вполне довольна своей жизнью.

   — Как твой муж, не могу не заметить, насколько приятно мне это слышать. Должно быть, я даже лучше, чем мне самому казалось.

   — Я вполне довольна, — проговорила Элли, не обращая внимания на его иронический тон, — потому что я хозяйка своей судьбы. Я больше не нахожусь под игом отца.

   — Или миссис Фоксглав, — заметил Чарлз.

   — Или миссис Фоксглав, — согласилась Элли. На его лице появилось задумчивое выражение.

   — А как ты отнесешься к тому, если окажешься подо мной?

   — Не знаю, о чем ты говоришь.

   — Понимаю, что не знаешь. Но когда-нибудь узнаешь. И тебе понравится.

   Элли прищурила глаза и выдернула локон из руки Чарлза. Похоже, ее новый супруг не страдал излишней скромностью.

   — Нет! — строптиво сказала она и добавила:

   — Похоже, ты соблазнил многих женщин?

   — Не думаю, что подобный вопрос следует задавать мужу.

   — А я думаю, что это именно тот вопрос, который следует задать мужу. — Она снова подбоченилась. — Для тебя женщины — всего лишь игрушки.

   Чарлз некоторое время молча смотрел на нее, затем сказал:

   — Вовсе не игрушки.

   — Так что же тогда?

   — По крайней мере ты не игрушка.

   — Разве? А что же я такое?

   — Моя жена, — сердито ответил он, раздражаясь тем, что разговор пошел по этому пути.

   — Ты понятия не имеешь, как обращаться с женой.

   — Я точно знаю, как обращаться с женой, — возразил Чарлз — Проблема не во мне.

   Явно обиженная его словами, Элли отодвинулась назад.

   — Что ты хочешь этим сказать?

   — Вы, мадам, не знаете, что значит быть женой.

   — Я жена всего один день, — зло ответила Элли. — Чего ты ожидал?

   Внезапно Чарлз почувствовал себя настоящей скотиной. Он обещал дать ей время, чтобы привыкнуть к положению жены, а сейчас едва не загрыз ее. Он негромко вздохнул:

   — Прости меня, Элли. Я не знаю, что на меня нашло. Элли поначалу удивилась его извинениям, однако затем ее лицо подобрело.

   — Не стоит переживать из-за этого, милорд. Последние дни были для нас весьма напряженными. И…

   — И что? — спросил он.

   Элли откашлялась.

   — Ничего. Просто я думаю, что ты не ожидал увидеть сегодня мою голову в духовке.

   — Меня это просто поразило, — мягко проговорил Чарлз.

   Элли ничего не сказала. Через несколько секунд она открыла было рот, но затем снова его закрыла.

   Уголки рта Чарлза слегка дернулись.

   — Ты хотела что-то сказать? Элли покачала головой:

   — Нет.

   — И все-таки ты собиралась что-то сообщить.

   — Это не столь уж важно.

   — О нет, Элли! Ты хотела высказаться в защиту своих кухонных талантов, или как ты там их называешь? Она вздернула подбородок.

   — Уверяю тебя, я подгоняла лотки в духовке миллион раз.

   — Вряд ли бы ты осталась жива, если бы делала это миллион раз.

   Элли возмущенно фыркнула:

   — Разве я не могу употребить гиперболу?

   — Только в том случае, — более спокойным тоном проговорил Чарлз, — если говоришь обо мне.

   На лице Элли появилась плутоватая ухмылка.

   — О Чарлз! — воскликнула она. — У меня такое ощущение, будто я знаю тебя миллион лет! — И не без иронии добавила:

   — До такой степени я устала от общения с тобой.

   — А я было подумал, что ты скажешь, — усмехнулся он, — примерно такую фразу: “О Чарлз, ты самый добрый…"

   — Ха!

   — “…и самый неотразимый мужчина на всей планете. Если бы я жила тысячу лет, я бы…"

   — Я действительно буду жить тысячу лет, — перебила его Элли. — И превращусь в сморщенную старую каргу, у которой останется только одна цель в жизни — досадить тебе.

   — Ты будешь привлекательной старой каргой. — Чарлз приподнял голову и сделал вид, что изучает ее лицо. — Я уже сейчас вижу, где у тебя могут появиться морщины. Вот здесь, под глазами, и еще…

   Элли оттолкнула его руку, которая обозначила следы ее будущих морщин.

   — Ты не джентльмен! Чарлз пожал плечами.

   — Я джентльмен, когда мне это нужно.

   — Не могу представить, когда это бывает. Пока что я видела тебя пьяным…

   — У меня были веские причины для той солидной выпивки, — махнул рукой Чарлз. — Кроме того, благодаря этому обстоятельству я встретил тебя. Разве не так?

   — Это к делу не относится.

   — Не стоит раздражаться! — устало сказал Чарлз.

   — А я и не раздражаюсь. — Чуть отодвинувшись, Элли скрестила руки.

   — В таком случае ты очень хорошо изображаешь раздраженную особу.

   Элли прищурилась и сказала с самоуверенной улыбкой:

   — Когда я раздражаюсь — это уже гораздо серьезнее.

   Так что советую меня не раздражать. Чарлз вздохнул.

   — Я думаю, нужно тебя поцеловать.

   — Что-о?

   Чарлз подхватил ее под руку и быстро притянул к себе, так что Элли всем телом прижалась к нему.

   — Похоже, это единственный способ заставить тебя замолчать, — с ленивой улыбкой проговорил он.

   — Ты… — Но фразу Элли закончить уже не успела, потому что губы Чарлза прижались к ее губам и стали проделывать какие-то немыслимые, дьявольские вещи. Они щекотали уголки ее рта, ласкали подбородок, и Элли показалось, что она начинает плавиться. Да, подумала она, пожалуй, именно поэтому ноги кажутся сделанными из масла. Она качнулась к Чарлзу, сгорая от внутреннего жара. И слово “пожар” настойчиво повторялось в ее мозгу.

   Чарлз отпустил Элли настолько неожиданно, что она рухнула в кресло.

   — Ты слышала? — резко спросил он. Элли была слишком ошеломлена, чтобы что-нибудь ответить.

   — Пожар! — донеслись крики.

   — Боже милостивый! — воскликнул Чарлз, бросаясь к дверям.

   — Это твоя тетя Корделия, — высказала предположение Элли. — Разве ты не говорил, что она всегда кричит;

   "Пожар!”?

   Однако Чарлз уже был в холле. Элли встала и пожала плечами, все еще не веря в то, что поместью угрожает какая-то опасность. С другой стороны, этот дом для нее новый, и если Чарлз считает, что есть повод для беспокойства, она должна это проверить. Глубоко вздохнув, она подобрала юбки и пустилась вслед за Чарлзом.

   Элли трижды поворачивала за угол и вдруг поняла, что они снова бегут на кухню.

   — О нет! — простонала она, внезапно ощутив неприятную тошноту под ложечкой. — Только не духовка!

   Элли почувствовала запах дыма еще до того, как увидела дверь кухни. Дым был густой и едкий, и через несколько секунд стало трудно дышать. С тяжелым сердцем она приближалась к кухне. Слуги тащили бадьи с водой, Чарлз был среди них. Он громко отдавал приказания, затем стал лить воду на огонь.

   Вдруг Элли с ужасом увидела, как Чарлз бросился чуть ли не в пламя.

   — Нет! — крикнула она и, пробившись через толпу слуг, влетела в кухню. — Чарлз! — завопила она и потащила его за рубашку к себе.

   Он обернулся, и, когда увидел Элли рядом, в его глазах отразились ужас и ярость.

   — Немедленно убирайся отсюда! — заорал он.

   — Не уйду без тебя! — Элли выхватила у одного из слуг бадью и плеснула водой на выбивающиеся из-под пола языки пламени. Ей удалось погасить этот небольшой очажок.

   Чарлз схватил Элли под руку и потащил к дверям.

   — Если тебе дорога жизнь, уходи отсюда! Элли проигнорировала слова Чарлза и схватила новую бадью.

   — Мы почти погасили его! — крикнула она, устремляясь с водой к другому очагу.

   Чарлз схватил Элли за платье, и она резко остановилась. Содержимое ведра почти с абсолютной точностью резко выплеснулось на огонь.

   — Я убью тебя! — зашипел Чарлз и потащил ее к двери. Элли не успела и глазом моргнуть, как была вытолкнута из кухни в холл, а Чарлз снова оказался в кухне и бросился заливать пламя.

   Элли попыталась вновь пробраться к месту пожара, но, очевидно, Чарлз что-то сказал слугам, и те загородили ей путь. Она с минуту пыталась проскочить внутрь, затем вынуждена была отказаться от своих попыток и присоединилась к тем, кто наполнял бадьи водой. Позиция пассивного наблюдателя, которую ей определил Чарлз, Элли никак не устраивала.

   Спустя несколько минут, судя по голосам, пожар был потушен. Люди, наполнявшие и передававшие бадьи, вдруг задышали так тяжело и громко, словно до этого вообще не дышали. Все выглядели измученными и одновременно испытывали облегчение, и Элли решила, что ее первая официальная акция в качестве графини Биллингтон будет заключаться в том, что она воздаст должное за их усилия. Либо им следует дополнительно заплатить, либо дать день отдыха.

   Толпа у входа на кухню поредела, и Элли вошла внутрь. Она должна взглянуть на духовку и каким-то образом определить, что послужило причиной пожара. Она понимала, что все будут думать, будто пожар возник по ее вине. Оставалось надеяться, что припишут это ее неумелости, а не злому умыслу. Уж лучше выглядеть глуповатой, чем злонамеренной.

   Чарлз в дальнем углу разговаривал с лакеем. К счастью, он стоял к ней спиной. Элли стремглав бросилась к духовке, из которой еще шел легкий дымок, и сунула голову внутрь.

   То, что она увидела, заставило ее ахнуть. Лоток внутри был поднят до самого крайнего положения — он был гораздо выше, чем его закрепила Элли. Любая еда, поставленная на него, неизбежно должна была загореться.

   Элли сунула голову чуть глубже, чтобы получше все рассмотреть, и вдруг услышала за спиной проклятия. В следующее мгновение Элли почувствовала, как ее кто-то дернул за платье, и у нее не осталось ни малейших сомнений, кто это мог быть, Она осторожно обернулась. Чарлз стоял над ней, его глаза сверкали от ярости.

   — Я должна кое-что тебе сказать, — торопливо зашептала Элли. — Эта духовка… Она.

   — Ни слова больше! — оборвал ее Чарлз. Его голос осип от дыма и гари, но от этого его гнев ничуть не уменьшился. — Больше ни слова, черт возьми.

   — Но пойми…

   — Это уже чересчур. — Повернувшись на каблуках, он вышел из кухни.

   Элли почувствовала, как предательские слезы подступили к ее глазам — то ли слезы обиды, то ли гнева. Ей хотелось надеяться, что все же это был гнев. Она поднялась, направилась к выходу и услышала слова Чарлза:

   — Спасибо вам за то, что, не щадя своих жизней, вы помогли мне спасти кухню и вообще все здание. Вы действовали мужественно и самоотверженно. — Чарлз сделал паузу и откашлялся. — Должен, однако, спросить вот о чем: кто здесь присутствовал, когда начался пожар?

   — Я пошла в сад, чтобы нарвать зелени, — сказала судомойка. — Когда я вернулась, мисс Клер стала кричать о пожаре.

   — Клер? — прищурился Чарлз. — Что здесь делала Клер? Элли шагнула вперед.

   — Насколько я понимаю, она пришла сюда раньше, когда… — На минуту она запнулась под грозным взглядом Чарлза, но затем напомнила себе, что ей совершенно нечего стесняться, и закончила фразу:

   — ..когда мы все собрались в кухне.

   Взгляды слуг были устремлены на нее. Элли чувствовала, что все смотрят на нее с осуждением. В конце концов, именно она переставила лоток.

   Чарлз, не говоря ни слова, отвернулся от Элли.

   — Позови сюда Клер, — сказал он лакею. Затем вновь повернулся к ней. — Мне нужно поговорить с тобой, — отрывисто сказал он и двинулся к выходу, но на полпути повернулся и, обращаясь к собравшимся, добавил:

   — Все могут вернуться к своим обязанностям. Те, кто очень перемазался сажей, могут воспользоваться купальными принадлежностями в гостевом крыле. — Видя, что никто из слуг не бросился исполнять его рекомендации, сурово сказал:

   — Всего доброго!..

   Все бросились по местам.

   Элли последовала за мужем в кухню.

   — Очень любезно с твоей стороны, что ты позволил слугам воспользоваться твоими купальными принадлежностями, — негромко проговорила она, чтобы успеть вставить слово до того, как он набросится на нее с упреками.

   — Это наши купальные принадлежности, — суровым тоном уточнил Чарлз. — И не думай, что тебе удастся отвлечь меня.

   — А я и не собиралась. Просто не могла не отметить, что ты сделал доброе дело.

   Чарлз шумно выдохнул, давая возможность сердцу войти в нормальный режим. Господи, ну и денек выдался сегодня, а ведь еще даже полдень не наступил! Едва проснувшись, он обнаружил, что жена засунула голову в духовку, успел первый раз с ней поговорить, крепко поцеловал ее, но не довел дело до конца по причине пожара, который, по всей видимости, она же и устроила.

   В горле у Чарлза отчаянно першило, дьявольски ныла спина, в голове стучало, словно кто-то изнутри бил молотком. Взглянув на руки, Чарлз увидел, что они дрожат. Женитьба, судя по всему, не прибавляет здоровья.

   Он обратил взгляд на жену, которая, казалось, не знала, улыбаться ей или хмуриться. Затем посмотрел на духовку, которая продолжала слегка дымить.

   Чарлз застонал. Через год его уже не будет в живых. На этот счет у него нет никаких сомнений.

   — Что-то не так? — негромко спросила Элли. Чарлз изумленно уставился на жену.

   — Что-то не так? — как эхо, громко повторил он. — Ты еще спрашиваешь? Элли нахмурилась.

   — Ну, наверное.., гм.., что-то не в порядке… Но я имела в виду вообще… Я…

   — Элинор, моя кухня сгорела к черту! — почти крикнул он. — О чем вообще ты хочешь говорить? Элли выставила вперед подбородок.

   — Это случилось не по моей вине.

   Воцарилась пауза.

   Скрестив руки, Элли стала развивать свою мысль:

   — Лоток был сдвинут. Он оказался не на том месте, где я его оставила. И в этом случае пожар был неизбежен! Я не знаю, кто это сделал…

   — Мне глубоко наплевать на твой лоток! Во-первых, ты не должна была совать голову в духовку! Во-вторых, — Чарлз загнул второй палец, — тебе не следовало лезть сюда, пока здесь бушевал пожар! В-третьих, черт возьми, ты не должна была снова совать голову в эту чертову духовку, которая еще была раскалена! В-четвертых…

   — Вполне достаточно! — перебила его Элли.

   — Я сам скажу, когда будет достаточно! Ты… — Чарлз оборвал себя, но лишь потому, что понял — он трясется от гнева.

   — Ты перечислил все мои промахи! — обвинила его Элли. — И к тому же, — погрозила она пальцем, — употребил два ругательства в одном предложении!

   — О Господи! — простонал Чарлз. — Боже милостивый, помоги мне!

   — Ха! — фыркнула Элли, вложив в это междометие иронию, сарказм и убежденность в собственной правоте. — Он наверняка тебе не поможет, если будешь так ругаться.

   — По-моему, ты как-то говорила мне, что не особенно чувствительна к подобным вещам.

   — Это было до того, как я стала женой! А теперь я буду к ним чувствительна!

   — Упаси Боже меня от жен! — взмолился Чарлз.

   — В таком случае тебе не надо было жениться, — отрезала она.

   — Элли, если ты сейчас не закроешь рот, то я с Божьей помощью могу свернуть тебе шею.

   Элли подумала, что он ясно выразил свое мнение относительно Божьей помощи, поэтому не стала реагировать на его слова и лишь пробормотала:

   — Одно ругательство — это еще можно понять, но два.., нет, это уж чересчур!

   Ей показалось, что Чарлз возвел глаза к потолку и глухо, обреченно проговорил:

   — Господи, возьми меня сейчас!

   — — О Боже! — огрызнулась Элли, употребив, что было нехарактерно для нее, всуе имя Господа — как-никак она была воспитана священником. — Уж не такая я гадкая, чтобы предпочитать смерть женитьбе на мне.

   Чарлз устремил на нее взгляд, который свидетельствовал о том, что он явно в этом не уверен.

   — Этот брак не продлится долго! — взорвалась Элли. От унижения и ярости голос ее стал резким и пронзительным. — Я могу сию же секунду выйти из этой двери и получить развод!

   — Из какой двери ты выйдешь? — растягивая слова, проговорил Чарлз. — Я вижу только обугленный кусок дерева.

   — Твое чувство юмора оставляет желать много лучшего!

   — Мое чувство юмора… Куда тебя, к черту, несет? Не отвечая, Элли проследовала мимо обугленного куска дерева, который она предпочитала считать дверью.

   — Вернись!

   Однако Элли не остановилась. Она продолжила бы свой путь и дальше, если бы Чарлз не схватил ее за платье. Элли услышала треск рвущейся материи, и второй раз за день ее тело оказалось прижатым к телу мужа. Она не могла его видеть, но чувствовала спиной, ощущала его запах — она могла поклясться, что ощущала именно его запах, а не запах дыма, которым он пропах.

   — Ты не получишь развода! — заявил он, почти касаясь губами ее уха.

   — Удивляюсь, что тебя это волнует, — ответила Элли, стараясь не замечать, что от его дыхания ее кожа начинает пылать.

   — О, меня это очень волнует, — хрипло пробормотал он.

   — Тебя волнуют твои деньги, будь они неладны!

   — Так же, как тебя — твои, поэтому надо поступать разумно.

   — Гм!.. — только и сумела ответить Элли, ибо, подняв глаза, увидела стоящую в дверях Клер. Лицо девочки было хмурым и раздраженным, руки сложены на груди.

   — О, добрый день, Клер! — с напряженной улыбкой поприветствовала ее Элли, изо всех сил пытаясь изобразить непринужденность, стоя в чрезвычайно неуклюжей позе посреди выгоревшей кухни.

   — Миледи, — сухо сказала Клер.

   — Клер! — гораздо более эмоционально воскликнул Чарлз, резко отпуская платье Элли, так что та, потеряв равновесие, задела локтем стену. Он направился к кузине, которая заулыбалась лучезарной улыбкой.

   Элли потерла ушибленный локоть и пробормотала несколько нелестных слов в адрес своего мужа.

   — Клер, — сказал Чарлз, — насколько я понял, ты первая обнаружила пожар.

   — Верно. Он начался через десять минут после того, как ты и твоя жена покинули кухню.

   Элли прищурилась. Или же ей лишь почудилась легкая насмешка в голосе Клер, когда та произносила слово “жена”? Нет, теперь она определенно знала, что не нравится девочке.

   — Как ты думаешь, что послужило причиной пожара? — спросил Чарлз.

   Казалось, Клер даже удивилась его вопросу.

   — Ну, как сказать… Гм… — Она выразительно посмотрела на Элли.

   — Что ж, говори, Клер, — выдавила из себя Элли. — Ты думаешь, что пожар произошел из-за меня.

   — Я не думаю, что вы сделали это нарочно, — ответила Клер, приложив руку к сердцу.

   — Мы знаем, что Элли никогда бы не сделала такую вещь.

   — С каждым может произойти несчастный случай, — пробормотала Клер, бросая полный жалости взгляд на Элли.

   Элли хотелось задушить противную девчонку. Ей никак не улыбалось, чтобы четырнадцатилетняя обманщица снисходила до жалости к ней.

   — Я уверена, вы отдавали себе отчет в том, что делали, — добавила Клер.

   В этот момент Элли поняла, что ей предстоит сделать выбор. Она может либо уйти из комнаты и принять ванну, либо остаться здесь и убить Клер. С огромной неохотой она решила принять ванну. Повернувшись к Чарлзу и разыграв из себя полную невинность, она сказала:

   — Прошу простить меня, но я должна немедленно идти к себе. Я могу упасть в обморок.

   Чарлз с подозрением посмотрел на Элли и тихонько пробормотал:

   — Да ты никогда в жизни не падала в обморок!

   — Откуда тебе знать? — Элли также понизила голос:

   — Еще на прошлой неделе ты даже не подозревал о моем существовании.

   — Кажется, я знал тебя всегда.

   Элли вздернула подбородок и прошипела:

   — Совершенно с тобой согласна.

   И, выпрямившись, гордо вышла из кухни, надеясь, что ее величественный уход не будет смазан тем, что она вся в саже, заметно прихрамывает, а ее платье порвано в трех местах.

Глава 9

   Душевная рана саднила и мучила Элли в течение всего дня и, казалось, не собиралась утихать. Когда к ней пришла горничная, чтобы пригласить на ужин, Элли сослалась на усталость. Она понимала, что ведет себя как последняя трусиха, однако она была настолько сердита на Чарлза и всю его семью, что ей было невмоготу сидеть рядом с ними во время трапезы.

   Конечно, торчать весь день в комнате и дуться на всех и вся было довольно утомительно, поэтому Элли сбежала вниз и схватила последний номер газеты, чтобы просмотреть страницы, на которых сообщались финансовые новости. Она по своему обыкновению прикинула сумму своих капиталовложений, но затем подумала, что не знает, как обстоят дела с ее вкладом. Перевел ли его Чарлз, как обещал, на ее имя? Скорее всего еще нет. Надо проявить терпение. Они женаты всего один день. Хотя нужно ему еще раз об этом напомнить. Элли прочитала благосклонный репортаж о новой хлопчатобумажной фабрике в Дербишире, и у нее появилось желание вложить часть денег в это дело.

   Элли трижды перечитала газету, дважды переставила безделушки на своем туалетном столике и в течение часа смотрела в окно, после чего с громким стоном бросилась на кровать. Ей было тоскливо и одиноко, она была голодна — и все по вине мужа и его кошмарной семьи. Она была готова их всех передушить.

   Затем в дверь постучала Джудит.

   Элли через силу улыбнулась. Наверное, она злилась все-таки не на всех членов семьи мужа. В конце концов, разве можно сердиться на шестилетнюю девочку?

   — Ты заболела? — спросила Джудит, вскарабкавшись на кровать Элли.

   — Не совсем так. Просто устала. Джудит нахмурилась:

   — Когда я устаю, мисс Доббин заставляет меня вставать с постели. Иногда она кладет холодную мокрую тряпку мне на шею.

   — Могу поверить, что это помогает. Девочка с серьезным видом кивнула:

   — Трудно спать с мокрой тряпкой на шее.

   — Я думаю.

   — Мама сказала, что пришлет поднос с едой в твою комнату.

   — Очень мило с ее стороны.

   — Ты голодна?

   У Элли вдруг заурчало в желудке.

   Джудит закатилась от смеха.

   — — Ну конечно, ты голодна!

   — Ничего удивительного.

   — Кажется, ты мне нравишься.

   Элли улыбнулась и впервые за весь день почувствовала себя лучше.

   — Хорошо. Ты мне тоже нравишься.

   — Клер сказала, что ты устроила сегодня пожар. Прежде чем ответить, Элли сосчитала до трех.

   — Пожар действительно был, но это просто несчастный случай. Я его не устраивала.

   Джудит склонила голову набок, когда слушала слова Элли.

   — Скорее всего я тебе поверю. Клер часто говорит не правильно, хотя и не признает этого.

   — Это свойственно большинству людей.

   — А я редко говорю не правильно.

   Элли улыбнулась и взъерошила ей волосы. В дверях появилась горничная с подносом. Джудит спрыгнула с кровати и сказала:

   — Мне лучше пойти к себе. А то мисс Доббин спрячет мой пудинг, если я опоздаю.

   — О, это будет ужасно! Джудит скорчила рожицу.

   — Она съедает его, когда я отправляюсь спать. Элли поманила девочку пальцем и шепотом сказала:

   — А ты тогда приходи ко мне. Мы проберемся с тобой на кухню и найдем там что-нибудь повкуснее пудинга. Джудит восторженно захлопала в ладоши.

   — Ах, миледи, вы будете самой лучшей из моих кузин!

   — Как и ты, — ответила Элли, чувствуя, что слезы наворачиваются ей на глаза. — В конце концов, мы теперь все — одна семья.

   — Завтра я покажу тебе весь дом, — пообещала девочка. — Я знаю тайные ходы и выходы.

   — Это будет чудесно! А сейчас тебе лучше идти к себе. Мы же не хотим, чтобы мисс Доббин съела твой пудинг.

   — Но ведь ты сказала…

   — Да, верно, но сейчас кухня в плачевном состоянии. Вряд ли там можно найти какую-нибудь замену десерту.

   — Ой-ой! — воскликнула Джудит, явно напуганная такой перспективой. — Пока!

   Элли проследила, как Джудит выбежала из комнаты, затем повернулась к подносу и принялась за еду.

   Несмотря на голод, Элли с удивлением обнаружила, что смогла съесть едва лишь четверть того, что ей принесли на ужин. Очевидно, отсутствие аппетита действовало на нервы, и она даже подскочила, услышав поздним вечером, как открывается наружная дверь в спальню Чарлза. Элли было слышно, как он возился в своей комнате, видимо, готовясь ко сну, и она ругала себя за то, что задерживала дыхание, когда он близко подходил к двери, соединяющей их спальни.

   Это было какое-то безумие. Полное безумие.

   — Ты здесь всего один день, — пробормотала она. — Тебе стало жаль себя, ты вынуждена была уйти из кухни — и правильно сделала. Конечно, все думают, что это ты устроила пожар. Но это не самое худшее из того, что могло случиться.

   Элли попыталась думать о чем-нибудь другом, но это оказалось не так-то просто. Наконец она взмахнула рукой и произнесла теперь уж чуть громче:

   — Ты могла кого-нибудь убить. Это было бы очень плохо. Совсем-совсем плохо.

   Она кивнула, пытаясь убедить себя в том, что по большому счету пожар — всего лишь мелкий инцидент.

   — Очень-очень плохо, убивать кого-либо, — снова сказала она. — Совсем плохо.

   Раздался стук в дверь, ведущую в спальню Чарлза. Элли резко натянула покрывало до подбородка, хотя и знала, что дверь заперта.

   — Да? — откликнулась она.

   — Ты что-то мне говорила? — спросил Чарлз из-за двери.

   — Нет.

   — В таком случае могу я спросить, с кем ты разговаривала?

   Уж не думает ли он, что она водит шашни с лакеем?

   — Я разговаривала сама с собой! — громко сказала Элли и гораздо тише добавила:

   — Если не считать Джудит и меня, в этом мавзолее нет других приличных собеседников.

   — Что?

   — Ничего!

   — Я тебя не расслышал.

   — А тебе и не надо было это слышать! — чуть не крикнула Элли.

   Наступило молчание, затем она услышала удаляющиеся от двери шаги. Элли слегка расслабилась и поуютнее угнездилась на кровати. Она уже совсем было успокоилась, когда услышала ужасный, кошмарный щелчок в двери. Она застонала и, еще не успев раскрыть глаза, поняла, что это означает. А когда их раскрыла, то увидела, что дверь распахнута и на пороге стоит Чарлз.

   — Я не забыл тебе сказать, — ленивым тоном проговорил он, опираясь о косяк, — насколько раздражают меня такие смежные двери?

   — У меня есть три варианта ответа, — ответила Элли, — но ни один из них не вписывается в лексикон леди. Чарлз отвернул лицо в сторону.

   — Уверяю тебя, я уже давно не жду, что ты будешь вести себя как леди.

   Элли удивленно открыла рот.

   — Ты разговаривала. Я не мог тебя расслышать, — пояснил Чарлз.

   Она через силу заставила себя ответить:

   — По-моему, я сказала, что тебе это и не положено слышать, — И с усмешкой добавила:

   — Просто у меня ум за разум зашел.

   — Странно, что ты в этом признаешься, потому как я готов поклясться: ты говорила, что можешь кого-то убить. — Чарлз сделал пару шагов к кровати и скрестил на груди руки. — Вопрос в том, до какой степени ты помешана?

   Элли в ужасе смотрела на него. Неужели он и вправду полагает, что она собирается кого-то убить? Вот что значит выйти замуж за незнакомого человека. Но затем она заметила веселые морщинки вокруг его глаз и облегченно вздохнула.

   — Если хочешь знать, — сказала Элли после паузы, — я просто пыталась успокоить себя после кошмарного утреннего инцидента…

   — Ты имеешь в виду пожар?

   — Да, именно, — подтвердила она, игнорируя его игривый тон. — Как я уже сказала, я пыталась успокоить себя рассуждением о том, что все могло быть гораздо хуже.

   Уголок рта Чарлза приподнялся в едва заметной улыбке.

   — И разумеется, к числу того, что “гораздо хуже”, ты относишь убийство?

   — Ну, это зависит от того, кто будет убит. Чарлз рассмеялся.

   — Да, миледи, вы умеете наносить раны.

   — Увы, не смертельные, — ответила Элли, не в силах сдержать улыбки. Пикировка с ним явно доставляла ей удовольствие.

   На несколько мгновений воцарилось молчание, затем Чарлз сказал:

   — Я сделал то же самое.

   — Прошу прощения?

   — Попытался посмотреть на ситуацию другими глазами, представив себе развитие событий по худшему сценарию.

   — Когда? Сейчас? — Элли испытала необъяснимую радость от этих слов Чарлза. Их действия были похожи. Это наводило на мысль о том, что они не так уж несовместимы.

   — М-м… Да… Если бы ты только знала, о чем я думал в прошлом месяце, когда был убежден, что мое состояние отойдет этому мерзкому кузену Филиппу.

   — Я думала, что твоего мерзкого кузена зовут Сесил.

   — Нет, Сесил — жаба. А Филипп — мерзавец.

   — И после этого ты составил список?

   — Я всегда составляю списки, — не задумываясь, ответил он.

   — Нет, ты меня не совсем понял, — засмеялась она. — Я хочу сказать, ты составил перечень того, что будет хуже, чем потеря состояния?

   — Представь себе, да, составил, — улыбнулся он. — И представь себе, он находится в соседней комнате. Хочешь с ним ознакомиться?

   — Хочу.

   Чарлз тут же ушел в свою спальню и через несколько секунд вернулся с листком бумаги в руке. Прежде чем Элли сообразила, что он собирается делать, он опустился на кровать и растянулся рядом с ней.

   — Чарлз!

   Он искоса взглянул на нее и улыбнулся:

   — Дай мне одну из твоих подушек.

   — Ты зачем улегся в мою кровать? Ну-ка прочь!

   — Я не в кровати, а на кровати. — Он быстро выдернул из-под головы у Элли подушку. — Ну вот, так будет получше.

   Голова Элли оказалась ниже, чем она к тому привыкла, и удобнее от этого не стало, что она ему и высказала.

   Чарлз проигнорировал ее реплику и спросил:

   — Так ты хочешь выслушать мой список или нет? Элли в знак согласия махнула рукой.

   — Очень хорошо. — Он развернул листок. — Номер один… Кстати, этот перечень имеет заголовок: “Более неприятные веши, которые могут со мной случиться”.

   — Надеюсь, я не вошла в этот список.

   — Что за вздор ты несешь! Ты приятнее всего, что случилось со мной на моей памяти.

   Лицо Элли порозовело. Она рассердилась на себя за то, что так обрадовалась этому утверждению Чарлза.

   — Если бы не отдельные ужасные привычки, ты была бы просто совершенством.

   — Прошу прощения? Чарлз лукаво улыбнулся:

   — Мне очень нравится, когда ты просишь у меня прощения.

   — Чарлз!

   — Впрочем, ладно, ты сохранила мне мое состояние, так что я склонен пересмотреть свой взгляд на твои незначительные недостатки.

   — У меня нет незначительных недостатков!

   — Пожалуй, ты права, — пробормотал он. — Они у тебя только крупные.

   — Я вовсе не это имела в виду, и ты прекрасно это понимаешь!

   Он скрестил на груди руки.

   — Так ты хочешь, чтобы я зачитал тебе список?

   — Я начинаю подозревать, что у тебя нет никакого списка. Я еще не встречала человека, который с такой легкостью меняет тему разговора, как это делаешь ты.

   — А я не встречал еще никого, кто говорит так много, как ты.

   Элли хмыкнула.

   — Тебе надо привыкнуть к моей разговорчивости. Чарлз повернул к ней голову и оценивающе посмотрел нанес.

   — Разговорчивости? Что ты имеешь в виду? Элли отодвинулась от него настолько, что едва не упала с кровати.

   — — Ни в коем случае не вздумай поцеловать меня, Биллингтон!

   — Меня зовут Чарлз, и я вовсе не думал о поцелуе. Хотя, уж коли ты о нем упомянула, это не такая уж плохая идея.

   — Ты.., лучше читай.., список. Он пожал плечами.

   — Если ты настаиваешь. Ну так вот. — Он поднес листок к лицу. — “Пункт первый: Сесил может унаследовать состояние”.

   — Я думала, что Сесил непременно унаследует состояние.

   — Нет, унаследует его Филипп. Сесилу придется убить нас обоих, чтобы стать наследником. А если бы я не женился, ему пришлось бы убивать одного Филиппа.

   Элли недоуменно уставилась на Чарлза.

   — Ты говоришь это так, как будто он и в самом деле способен на убийство.

   — Я этого не исключаю, — сказал, пожав плечами, Чарлз. — А теперь “Пункт второй: Англия может быть аннексирована Францией”.

   — Ты, наверное, был пьян, когда составлял этот список?

   — Ты должна признать, что этот факт был бы очень неприятен. Гораздо хуже потери моего состояния.

   — Как благородно с твоей стороны поставить благосостояние Англии выше собственного, — ядовито заметила Элли.

   Чарлз вздохнул.

   — Такой я человек. Исключительно благородный и настоящий патриот. “Пункт третий…"

   — Можно тебя перебить?

   Взгляд Чарлза недвусмысленно дал понять: ты уже это сделала.

   — Я просто интересуюсь: эти пункты расположены по степени их значимости?

   — Почему ты спрашиваешь об этом?

   — Потому что, по-твоему, получается, что если Сесил унаследует твое состояние, это хуже того, если Франция покорит Англию.

   — Эти вещи близки по значимости. Я не уверен, что важнее.

   — Ты всегда такой легкомысленный?

   — Только в том случае, когда дело касается серьезных вещей. “Пункт третий: небо может упасть на землю”.

   — Это наверняка хуже того, чем если бы Сесил унаследовал твое состояние! — воскликнула Элли.

   — Не совсем так. Даже если бы небо упало на землю, Сесил вряд ли смог унаследовать мое состояние, потому что был бы скорее всего мертв.

   — Как и ты, — заметила Элли.

   — Гм… Ты права. Придется это пересмотреть. — Он снова улыбнулся ей, глаза его потеплели, хотя, подумала Элли, в них не ощущалось страсти. Скорее, они излучали нечто, похожее на дружелюбие. Во всяком случае, она надеялась на это. Решив воспользоваться благоприятным моментом, Элли набрала побольше воздуха в легкие и сказала:

   — Знаешь, я не устраивала пожара. Это сделала не я. Чарлз вздохнул.

   — Элли, я знаю, что ты не станешь умышленно делать подобные вещи.

   — Я вообще этого не делала, — резко возразила она. — Кто-то лазил в духовку после того, как я ее починила.

   Чарлз протяжно вздохнул. Он хотел бы ей верить, но зачем кому-то другому лезть в духовку? Обращаться с духовкой умели только слуги, но им не было никакого резона выставлять Элли в дурном свете.

   — Элли, — мягко сказал он, — вероятно, ты не так уж хорошо разбираешься в духовках, как сама считаешь. Все ее тело внезапно напряглось.

   — Или, возможно, наша духовка устроена несколько иначе, чем твоя.

   Элли хотела было что-то сказать, но не успела.

   — Или, может быть, — тихо проговорил Чарлз, беря ее за руку, — ты в самом деле отлично знаешь устройство духовки, но допустила какую-то небольшую ошибку. Ты могла стать рассеянной после замужества.

   Похоже, его слова несколько успокоили Элли, тем более что Чарлз добавил:

   — Видит Бог, каким рассеянным я стал. Чтобы сменить тему разговора, Элли указала на записи в нижней части листка, который он держал в руке.

   — А это что? Еще один список?

   Чарлз посмотрел вниз, быстро свернул листок и сказал:

   — Так, ничего интересного.

   — Я должна это прочитать! — Элли выхватила листок у него из рук, а когда он потянулся за ним, соскочила с кровати. — “Пять важнейших качеств жены”? — прочитала она. — Вот как?

   Чарлз пожал плечами:

   — Это была попытка заранее определить для себя, что мне требуется.

   — Ах вот как? Значит, я для тебя что, а не кто?

   — Не притворяйся тупой, Элли. Ты слишком умна для этого.

   В какой-то степени это походило на комплимент, но Элли не намерена была ему верить. Громко фыркнув, она начала читать:

   — “Пункт первый. Достаточно привлекательна, чтобы вызвать во мне интерес…” Это твое самое важное требование?

   Чарлз счел уместным изобразить легкое смущение.

   — Если ты возмущена мною хотя бы в той степени, как это написано на твоем лице, я попал в большую беду, — пробормотал он.

   Элли откашлялась.

   — “Пункт второй. Ум”. — Она с подозрением посмотрела на Чарлза. — Ты отчасти реабилитировал себя. Но только отчасти.

   Чарлз хмыкнул и откинулся назад, положив руки за голову.

   — А если я скажу, что качества названы не в порядке их значимости?

   — Не поверю ни на секунду.

   — Я так и подумал.

   — “Пункт третий. Не будет пилить…” Я не пилю. Чарлз промолчал.

   — Я не пилю, — повторила она.

   — Ты пилишь в эту самую минуту.

   Элли метнула в его сторону убийственный взгляд, после чего продолжила чтение.

   — — “Пункт четвертый. Умение непринужденно вести себя в кругу моих друзей”. — Элли недоверчиво кашлянула. — Разумеется, ты понимаешь, что у меня нет опыта общения с аристократами.

   — Твой зять — граф Маклсфилд, — заметил Чарлз.

   — Да, но он член семьи. Мне не нужно строить из себя Бог знает что, когда я с ним общаюсь. Я ни разу не была в Лондоне на балу, не посещала литературный салон или другие заведения, как это делаешь ты в течение всего сезона.

   — Я проигнорирую твои незаслуженные оскорбления, — несколько высокомерно проговорил Чарлз. По мнению Элли, именно так и должен был говорить граф. — А если по делу, то ты ведь умная женщина, не правда ли? И я уверен, ты научишься тому, что тебе необходимо. Ты умеешь танцевать?

   — Конечно.

   — Ты умеешь вести беседу? — Он махнул рукой. — Не надо, не отвечай. Я уже знаю ответ. Ты говоришь даже слишком хорошо и слишком много. Ты придешься ко двору в Лондоне, Элинор.

   — Чарлз, мне начинает казаться, что ты излишне раздражен.

   Чарлз лишь молча сложил на груди руки и стал ждать, когда Элли возобновит чтение. Он составил этот перечень больше месяца назад и никак тогда не предполагал, что будет обсуждать его с женой. Он даже написал…

   Внезапно он вспомнил пятый пункт. Вся кровь от его лица мгновенно отлила к ногам. Он услышал, как Элли медленно, нараспев прочитала:

   — “Пункт пятый…"

   У Чарлза даже не было времени, чтобы подумать. Он спрыгнул с кровати, бросился на Элли, свалил ее на пол и громко крикнул:

   — Список! Отдай мне список!

   — Какого черта! — Элли ударила Чарлза по рукам, пытаясь вырваться из его объятий. — Пусти меня, грубиян!

   — Отдай мне список!

   Элли, лежа на спине, подняла руки над головой.

   — Слезь с меня!

   — Список — рявкнул Чарлз.

   У Элли не было иного выхода. Она ударила Чарлза коленом в живот, вырвалась из его объятий и бросилась в другой конец спальни.

   Пока Чарлз приходил в себя, пытаясь отдышаться, она пробежала глазами перечень, дошла до пятого пункта и воскликнула:

   — Ну ты и негодяй!

   Чарлз в ответ смог лишь простонать.

   — Нужно было ткнуть тебе коленом чуть пониже, — прошептала она.

   — Не надо принимать все слишком близко к сердцу, Элли.

   — “Пункт пятый, — жеманно произнесла она. — Она должна быть достаточно светской, чтобы смотреть сквозь пальцы на мои похождения, а сама не иметь никаких амурных дел, пока не родит мне по крайней мере двух наследников”.

   Чарлз должен был признать, что звучало это не слишком красиво.

   — Элли, — примирительно сказал он, — ты должна понять, что я писал это до того, как встретил тебя.

   — Ну и какая разница?

   — Разница громадная. Это.., ну…

   — Уж не хочешь ли ты сказать, что сейчас по уши в меня влюбился и твои представления о браке в корне изменились?

   Глаза Элли, в которых одновременно чувствовался и лед, и пламень, метали искры. Чарлз не мог определить, чего в нем было больше — опасения или желания. Он хотел было отделаться какой-нибудь идиотской репликой типа “Ты очень красива, когда сердишься”. На его любовниц это действовало чудесным образом. Однако у него было ощущение, что с женой этот трюк не пройдет.

   Чарлз нерешительно посмотрел в ее сторону. Она стояла среди комнаты в воинственной позе, уперев руки в бока. Злосчастный листок валялся скомканный на полу. Заметив, что он смотрит на нее, Элли приняла еще более грозный вид, и Чарлз подумал, что через секунду раздадутся раскаты грома.

   Конечно, он совершил глупость.

   Она умна, внезапно подумал Чарлз. Он обратится к ее интеллекту и здравому смыслу. Ведь она гордилась своим здравомыслием, разве не так?

   — Элли, — начал он, — у нас не было возможности обсудить друг с другом проблемы, возникающие в результате нашего брака.

   — Верно, не было, — ядовито ответила она, — мы просто поженились — и все.

   — Я сознаю: наш брак заключен несколько второпях, но у нас были веские причины для того, чтобы действовать столь стремительно.

   — Причины были у тебя, — возразила она.

   — Не надо пытаться изображать дело так, будто я воспользовался моментом, — сказал Чарлз уже более нетерпеливым тоном. — Тебе этот брак был нужен точно так же, как и мне.

   — Однако мой выигрыш был меньше.

   — Ты не знала, как выпутаться из той ситуации. Сейчас ты графиня. У тебя больше богатства, чем ты когда-либо могла мечтать. — Он пристально посмотрел на нее. — Не оскорбляй меня, разыгрывая из себя жертву.

   — У меня есть титул. И богатство. И еще муж, которому я обязана отвечать. Муж, который, похоже, не видит ничего плохого в том, чтобы обращаться со мной как с вещью.

   — Элинор, ты ведешь себя неразумно. Я не стану спорить с тобой.

   — Ты заметил, что называешь меня Элинор в том случае, когда разговариваешь со мной как с ребенком. Чарлз сосчитал до трех и сказал:

   — Наш брак строится на допущении, что обе стороны достаточно созрели для того, чтобы уважать выбор друг друга.

   Элли уставилась на Чарлза, явно потрясенная его словами.

   — Ты хоть сам понял, что ты только что наговорил?

   — Элли…

   — На мой взгляд, ты сказал, что я тоже могу быть неверной, если пожелаю этого.

   — Не будь глупой.

   — После рождения наследника и ребенка про запас, как ты сам столь красноречиво изложил. — Она села на оттоманку, погруженная в ход своих рассуждений. — Свобода жить собственной жизнью, как я хочу и с кем хочу. Весьма завлекательно.

   Чарлз смотрел на Элли, размышляющую об адюльтере, и все его прежние взгляды на брак внезапно показались ему гадкими.

   — Ты не можешь этого сделать, — сказал он. — Считается дурным тоном заводить амурные связи до того, как произведешь на свет наследника.

   Элли разразилась смехом.

   — Пункт четвертый приобретает новый смысл. Чарлз недоумевающе посмотрел на нее.

   — Ты хотел иметь такую жену, которая могла бы непринужденно вращаться в высшем обществе. Мне определенно придется овладеть всеми хитростями, понять, что такое хорошо и что такое плохо. — Она стала постукивать указательным пальцем по скуле, и Чарлзу захотелось отдернуть ее руку, убрать саркастическое выражение с ее лица.

   — Дурной тон — заводить интригу сразу же после замужества, — продолжала размышлять вслух Элли, — но вот вопрос: иметь двух любовников одновременно — это дурной тон или нет? Мне необходимо исследовать эту проблему.

   У Чарлза возникло ощущение, что его лицо горит, кровь отчаянно стучала в висках.

   — Вероятно, дурно иметь связь с кем-то из твоих друзей, а с кузеном это позволительно?

   Чарлз смотрел на Элли, и ему казалось, что он видит ее через какую-то странную красноватую дымку.

   — Я почти уверена, что дурным тоном будет принимать любовника в нашем доме, — продолжала Элли. — Но я не уверена, где именно…

   Сдавленный хриплый крик вырвался из глотки Чарлза, и он всем телом навалился на Элли.

   — Перестань! — прорычал он. — Немедленно прекрати!

   — Чарлз! — Она извивалась под ним, пытаясь выскользнуть, но это лишь добавляло ему ярости.

   — Ни слова больше! — прохрипел он, устремив на нее свирепый взгляд. — Если ты произнесешь еще хоть слово, видит Бог, я за себя не отвечаю!

   — Ноя…

   Его пальцы впились ей в плечи. Руки его дрожали, взгляд казался диким, пожалуй, он и в самом деле не знал, что способен сделать в следующую секунду.

   В Элли заговорила осторожность.

   — Чарлз, — шепотом сказала она, — может, тебе не следует…

   — А может, следует!

   Элли открыла было рот, чтобы выразить протест, но не успела, потому что Чарлз стал осыпать ее поцелуями. Он целовал ее в щеки, в губы, в шею. Его руки блуждали по всему ее телу, сжимали ей то бедра, то груди.

   Элли чувствовала, как Чарлзом все сильнее овладевает страсть, которая передается и ей. Он прижимался бедрами к ее бедрам. Она ощутила его возбужденное естество, когда Чарлз вдавил ее в оттоманку. Она не сразу осознала, что не просто ощущает толчки его тела, но и отвечает на эти толчки.

   Он соблазнял ее в гневе, и она готова была отдаться. Одной этой мысли оказалось Элли достаточно, чтобы остудить свою страсть. Она уперлась ладонями в плечи Чарлза и выскользнула из-под него. Элли оказалась в другом конце комнаты, прежде чем он поднялся на ноги.

   — Как ты смеешь! — тяжело дыша, проговорила она. — Как ты смеешь!

   Чарлз дерзко, с вызовом пожал плечами.

   — У меня был выбор — поцеловать тебя или убить. Думаю, я сделал правильный выбор. — Подойдя к двери, ведущей в его спальню, он, взявшись за ручку, добавил:

   — Не пытайся доказывать, что я был не прав.

Глава 10

   На следующее утро Чарлз проснулся с ужасной головной болью. Похоже, жена обладала способностью заставить его испытывать похмелье даже тогда, когда у него во рту не было ни капли спиртного.

   Не приходилось сомневаться, женитьба не способствует укреплению здоровья.

   Умывшись и одевшись, Чарлз решил, что нужно разыскать Элли и узнать, как она себя чувствует. Он понятия не имел, что именно ей скажет, но что-то сказать был обязан.

   Конечно, ему хотелось бы сказать: “Я принимаю твои извинения”, — но для этого требовалось, чтобы она извинилась за свои скандальные речи накануне, а у него не было никаких сомнений, что она извиняться не станет.

   Чарлз постучал в дверь и подождал. Ответа не последовало. Тогда он приоткрыл дверь и окликнул Элли. Снова " не последовало никакого ответа. Чарлз раскрыл дверь пошире и просунул голову в спальню жены.

   — Элли!

   Взглянув на ее кровать, он с удивлением увидел, что она аккуратно застелена. Слуги еще не приходили для уборки. Он мог судить об этом по тому, что наказал им приносить свежие цветы и ставить на туалетный столик жены каждое утро. Сейчас на столике стояли вчерашние фиалки.

   Он покачал головой, поняв, что жена самостоятельно убрала кровать. Этому не следовало удивляться. Она многое умеет делать.

   Если, конечно, не считать духовку.

   Чарлз спустился вниз, в комнату для завтраков, но вместо жены обнаружил там Элен, Клер и Джудит.

   — Чарлз! — воскликнула, увидев его, Клер и вскочила на ноги.

   — А как поживает моя любимая четырнадцатилетняя кузина этим ясным утром? — спросил он, взял ее руку и галантно поцеловал. Молодые девушки любят подобную романтическую чепуху, а Чарлз относился к Клер с достаточной симпатией и считал своим долгом делать подобные жесты.

   — Отлично, благодарю, — ответила Клер. — Ты не позавтракаешь с нами?

   — Пожалуй, — пробормотал Чарлз, усаживаясь за стол — У нас сегодня нет тостов, — добавила Клер, заслужив укоризненный взгляд Элен. Чарлз лишь хмыкнул, накалывая на вилку кусок ветчины.

   — Ты можешь и мне поцеловать руку, — сказала Джудит — Позор на мою голову за то, что я забыл это сделать! — Чарлз поднялся, взял руку Джуднт и приложил ее к губам. — Моя дорогая принцесса Джудит, тысяча извинений!

   Джудит захихикала, а Чарлз сел на свое место.

   — Интересно, а где моя жена? — спросил он, — Я не видела ее, — отозвалась Клер. Элен откашлялась.

   — Элинор и я — ранние пташки, я видела ее здесь за завтраком до прихода Клер и Джудит.

   — А она ела тост? — спросила Клер. Чарлз кашлянул, чтобы подавить смешок. Право же, не пристало смеяться над своей женой в присутствии родственников. Даже если ты дьявольски огорчен ее поведением.

   — По-моему, она ела бисквит, — строго сказала Элен. — И я прошу тебя больше не касаться этой темы. Твоя новая кузина очень переживает этот неприятный случай.

   — Она мне не кузина, а свояченица. И был не просто неприятный случай, а пожар.

   — Это было вчера, — вмешался Чарлз, — и я напрочь об этом забыл..

   Клер насупилась, а Элен добавила:

   — Элли говорила, что собирается осмотреть оранжерею. Она сказала, что она завзятая огородница. — А оранжерея огнеупорна? — спросила Клер. Чарлз бросил на нее укоризненный взгляд. — Клер, достаточно.

   Клер снова насупилась, но смолчала.

   А затем, когда все четверо сидели в молчании, раздался пронзительный крик снаружи:

   — Пожар!

   — Вот видите! — воскликнула Клер, и в ее голосе послышались торжествующие нотки. — Я ведь говорила, что она и оранжерею подпалит!

   — Еще один пожар? — спросила Джудит, явно обрадованная такой перспективой. — О, Элли такая интересная!

   — Джудит, — усталым голосом сказала мать, — в пожарах нет ничего интересного. А ты. Клер, прекрасно знаешь, что это всего лишь тетя Корделия. Я уверена, что никакого пожара нет.

   Будто в доказательство правоты Элен с криком “Пожар!” в комнату вбежала Корделия. Она пересекла столовую и исчезла в дверях, ведущих в другую комнату.

   — Ну вот. — сказала Элен. — Это Корделия. Нет никакого пожара.

   Чарлз был склонен согласиться с Элен, однако вчерашнее происшествие было все еще свежо в памяти, и он почувствовал нервозность. Вытерев салфеткой рот, он поднялся.

   — Гм… Я, пожалуй, немного прогуляюсь, — на ходу сымпровизировал он. Ему не хотелось, чтобы кузины подумали, будто он устраивает жене проверку.

   — Но ты едва дотронулся до еды, — запротестовала Клер.

   — Я не очень голоден, — ответил Чарлз, мысленно прикидывая, как быстро может распространиться пожар в оранжерее. — Увижусь с вами здесь же днем. — Круто повернувшись, он быстро вышел из комнаты, а когда оказался вне поля зрения кузин, перешел на бег.

   Элли рыхлила землю вокруг цветущего куста, не уставая при этом восхищаться красотой оранжереи. Она слышала о подобных сооружениях, но никогда их не видела. Климат внутри оранжереи поддерживался достаточно теплым для того, чтобы выращивать растения круглый год. Здесь даже вызревали апельсины, для которых, насколько было известно Элли, требовался тропический климат. У нее слюнки потекли, когда она дотронулась до листьев апельсинового дерева. Пока что на нем нет плодов, но придут весна и лето — о, это будет изумительно!

   Она способна привыкнуть к роскоши, решила Элли, если это будет означать, что она сможет есть апельсины в течение всего лета.

   Элли ходила по оранжерее, рассматривая различные растения. Ей не терпелось приложить руки к некоторым кустам роз. Она и раньше любила возиться с ними в отцовском саду. Это, пожалуй, самая большая удача в ее поспешном замужестве — возможность заниматься садом и огородом в течение всего года.

   Элли опустилась на колени, пытаясь получше рассмотреть корневую систему одного из растений, когда услышала топот быстро приближающихся шагов. Подняв голову, она увидела, что в оранжерею буквально ворвался Чарлз. Правда, затем он резко замедлил скорость, явно не желая, чтобы она знала, что он бежал — Ах, это ты, — сухо сказала Элли — А ты ожидала кого-то другого? — Чарлз оглядел оранжерею, словно надеясь кого-то обнаружить.

   — Разумеется, нет. Просто я не думала, что ты будешь меня искать.

   — Почему ты так решила? — рассеянно спросил Чарлз, все еще продолжая оглядываться по сторонам — У вас плохо с памятью, милорд? — искренне удивилась Элли.

   Похоже, он ее не расслышал, и она громко окликнула его — Чарлз!

   Он обернулся.

   — Да?

   — Что ты ищешь!

   — Ничего.

   В этот момент в оранжерею ворвалась Корделия и закричала:

   — Пожар! Пожар, я вам говорю! Элли понаблюдала за тем, как ее новая двоюродная бабушка выскочила из оранжереи, и с укором проговорила:

   — Ты решил, что я подожгла оранжерею, признайся?

   — Разумеется, нет, — возразил Чарлз.

   — Ради Гос… — Элли оборвала себя, дабы не повторять имя Господа всуе. Поистине отца хватил бы удар, если бы он узнал, до чего испортился ее лексикон за те два дня, пока она живет в этой усадьбе. Брак оказывает дурное воздействие на ее характер. Это совершенно определенно.

   Чарлз потупился, внезапно испытав чувство стыда. Его двоюродная бабушка Корделия каждый день кричит “Пожар!”, сколько он себя помнит. Он должен больше доверять жене.

   — Тебе нравится сад? — пробормотал он.

   — Да. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я немного здесь поработаю?

   — Нисколько.

   Они стояли молча не менее тридцати секунд. Элли притопывала ногой. Чарлз барабанил пальцами по бедру. Затем Элли напомнила себе, что она от природы не кроткая овечка, и выпалила:

   — Ты все еще сердишься на меня? Чарлз поднял голову, явно удивившись тому, что она задает этот вопрос.

   — Это можно квалифицировать и так.

   — Я тоже на тебя сердита.

   — Этот факт не ускользнул от моего внимания. Сухой тон его реплик не на шутку рассердил Элли. Он словно насмехался над ее переживаниями.

   — Ты должен знать, — взорвалась она, — что я никогда не рисовала себе свой брак в виде засушенного, безжизненного контракта, как, очевидно, рисовал себе ты.

   Чарлз хмыкнул и сложил руки на груди.

   — Вероятно, ты не могла вообразить, что выйдешь за меня замуж.

   — Если это не самый эгоистичный…

   — Более того, — перебил ее Чарлз, — если наш брак безжизнен, как ты деликатно выразилась, то это из-за того, что ты сама предпочла не доводить его до логического завершения.

   Элли ахнула, возмущенная его грубостью — Сэр, вы достойны презрения!

   — Нет, просто я хочу тебя. Почему — я не знаю. Но я хочу тебя.

   — Похоть всегда делает мужчин такими ужасными? Чарлз пожал плечами:

   — Этого я не знаю. У меня никогда раньше не было проблем с тем, чтобы затащить женщину в постель. И я никогда не был женат на другой.

   Элли снова ахнула. Разумеется, она не знала всех тонкостей типичного светского брака, но была совершенно уверена в том, что мужья не должны обсуждать свои амурные дела в присутствии собственных жен.

   — Не желаю слушать подобные откровения, — отрезала Элли. — Я ухожу.

   Она сделала несколько шагов по направлению к двери, но внезапно повернулась и заявила:

   — Нет. Я хочу заняться оранжереей. Уходи ты.

   — Элли, могу я указать на то обстоятельство, что это мой дом?

   — Это теперь и мой дом. Я хочу работать в оранжерее. Ты этого не хочешь. Следовательно, тебе и уходить.

   — Элинор…

   — Мне весьма трудно в полной мере оценить удовольствие от общения с тобой, — процедила она. Чарлз покачал головой.

   — Прекрасно. Лезь по самые локти в грязь, если тебе так хочется. У меня найдутся более интересные дела, чем стоять здесь и спорить с тобой.

   — Как и у меня.

   — Прекрасно!

   Чарлз повернулся и направился к выходу. А Элли подумала, что они похожи на двух ссорящихся по пустякам детей. Но она была слишком сердита, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

   Молодоженам удавалось в течение двух дней избегать общения друг с другом, и вполне вероятно, что это длилось бы и дольше, не разразись очередное несчастье.

   Элли завтракала, когда в малую столовую вошла Элен с гримасой отвращения на лице.

   — Что-то случилось, Элен? — спросила Элли, стараясь не замечать того, что кухня еще не функционирует и тосты на завтрак не подают.

   — Ты не знаешь, откуда взялся какой-то мерзкий запах в южном крыле? Я чуть не упала в обморок, когда там проходила.

   — Я ничего подобного не заметила. Я шла сюда по боковой лестнице и… — Внезапно у Элли упало сердце. Оранжерея! Господи, только бы не оранжерея! — Боже мой! — пробормотала она, вскакивая на ноги.

   Элли побежала через холл, Элен последовала за ней. Если что-то произошло в оранжерее, она даже не знает, что готова сделать. Оранжерея — единственное место в этом забытом Богом мавзолее, где Элли чувствовала себя как дома.

   Подбежав к оранжерее, Элли почувствовала отвратительный запах гниения.

   — Да что же это такое? — ахнула она.

   — Отвратительный запах, — подтвердила Элен. Элли вошла внутрь, и то, что она увидела, привело ее в отчаяние. Кусты роз — тех самых роз, которые она успела полюбить, — были мертвы, листья выглядели так, словно их опалили. Земля была усыпана лепестками, а от самих кустов исходило страшное зловоние. Элли зажала рукой нос.

   — Кто мог сделать такое? — Она повернулась к Элен и повторила:

   — Кто?

   Элен несколько секунд молча смотрела на нее, затем проговорила:

   — Элли, ты единственный человек, кто любит проводить время в оранжерее.

   — Но надеюсь, ты не думаешь не думаешь, что это сделала я?

   — Я не думаю, что ты это сделала с умыслом, — явно испытывая неловкость, ответила Элен. — Все видели, как тебе нравится заниматься садом и огородом. Может, ты положила что-то в почву. Или опрыскала их чем-то не тем — Я ничего подобного не делала! — твердо сказала Элли. — Я…

   — Боже милостивый! — В оранжерею вошел Чарлз, приложив к носу платок. — Откуда такой запах?

   — Мой розовый куст! — Элли едва не плакала. — Ты только посмотри, что с ним сделали!

   Чарлз принялся осматривать куст, но вдруг нечаянно вдохнул носом и закашлялся.

   — Дьявольщина! Элинор, как ты умудрилась погубить этот куст всего за два дня? Моей матери требовалось для этого по крайней мере год.

   — Я не делала ничего подобного! — воскликнула Элли. — Ничего подобного!

   На пороге оранжереи появилась Клер.

   — Кто-нибудь издох в оранжерее? — спросила она. Глаза Элли превратились в узенькие щелки.

   — Нет, но мой муж может умереть, если произнесет еще хоть одно унизительное слово обо мне.

   — Элли, — увещевающим тоном проговорил Чарлз. — Я не думаю, что ты это сделала с умыслом. Просто…

   — А-а! — завопила Элли, вскинув вверх руки. — Если я еще раз услышу эту фразу, я закричу!

   — Ты уже кричишь, — заметила Клер. У Элли появилось желание задушить стоящую перед ней девчонку.

   — Некоторые люди не очень хорошие садоводы и огородники, — продолжала разглагольствовать Клер. — В этом нет ничего плохого. Я сама не умею обращаться с растениями. Поэтому мы и нанимаем садовников.

   Элли перевела взгляд на Чарлза, на Элен и затем на Клер. На их лицах было написано нечто вроде сочувствия и сожаления, словно они встретились с существом приятным, но страшно неумелым.

   — Элли, — сказал Чарлз, — вероятно, нам нужно это обсудить.

   После двух дней молчания внезапная готовность Чарлза обсудить ее очевидную неудачу в оранжерее вывела Элли из себя.

   — Мне нечего обсуждать, — выдавила она. — Ни с кем из вас!

   И выбежала из оранжереи.

   Чарлз позволил Элли протомиться в своей комнате до вечера, затем решил, что все-таки надо пойти к ней и поговорить. Он еще никогда не видел ее расстроенной до такой степени, как в это утро. Конечно, он знал ее всего лишь чуть больше недели, но так или иначе не мог предположить, что эта энергичная и смелая женщина, на которой он женился, может быть до такой степени подавлена.

   За эти дни Чарлз успел несколько остыть после их последнего спора. Он понял, что Элли просто-напросто проверяла его. Она не привыкла к светским порядкам, потому и разразилась такой бранью. Она успокоится, когда привыкнет к своему замужеству.

   Чарлз постучал в дверь сначала тихонько, затем погромче, но ответа не услышал. Лишь на третий его стук послышалось нечто похожее на “Войдите!”, и он просунул внутрь голову.

   Элли сидела на кровати, закутавшись в одеяло, которое, должно быть, привезла из дома. Оно было весьма простеньким — белое с голубой вышивкой — и уж конечно, не могло отвечать претенциозным вкусам его предков.

   — Тебе что-то надо? — бесцветным голосом спросила Элли.

   Чарлз внимательно всмотрелся в ее лицо. Глаза ее были красными, а сама она, закутанная в громадное одеяло, казалась маленькой и юной. Элли что-то держала в левой руке.

   — Что это? — спросил он.

   Элли посмотрела на руку, словно забыла, что в ней что-то есть.

   — Ах, это? Это портрет моей матери.

   — Он очень дорог тебе, насколько я понимаю? Последовала долгая пауза, в течение которой Элли решала, стоит или не стоит делиться своими семейными воспоминаниями. Наконец сказала:

   — Она заказала два портрета, когда поняла, что умирает. Один для меня и один для Виктории. Она хотела, чтобы мы взяли их с собой, когда выйдем замуж.

   — Значит, ты никогда ее не забудешь?

   Элли внезапно повернула к нему удивленное лицо.

   — Она сказала точно такие слова. — Элли всхлипнула и не очень элегантно вытерла рукой нос. — Что я никогда ее не забуду.

   Элли обвела взглядом стены. Она так и не собралась снять эти ужасные портреты. Графини казались еще более импозантными и строгими по сравнению с матерью, лицо которой выражало доброту и ласку.

   — Я сожалею по поводу того, что произошло в оранжерее, — мягко сказал Чарлз.

   — Я тоже, — с горечью произнесла Элли. Чарлз, стараясь не замечать недовольства Элли, сел рядом с ней на кровать.

   — Я знаю, ты искренне любила эти цветы.

   — Их любил также кто-то еще.

   — Что ты имеешь в виду?

   — Я имею в виду, что кому-то не хочется видеть меня счастливой. Кто-то специально сводит на нет мои усилия почувствовать себя здесь как дома.

   — Элли, ты графиня Биллингтон. Это означает, что Уикомское аббатство — твой дом.

   — Пока еще нет. Мне предстоит этого добиться. Нужно сделать что-то такое, чтобы он хотя бы отчасти стал моим. Я пыталась стать полезной, отремонтировав духовку.

   Чарлз вздохнул.

   — Может быть, не стоит говорить о духовке.

   — Это не я не правильно установила лоток, — сказала Элли, сверкнув глазами. — Кто-то тайком сознательно перечеркнул мои усилия.

   Чарлз протяжно вздохнул и положил ладонь ей на руку.

   — Элли, никто но думает о тебе плохо. Ты не виновата, что действуешь не совсем умело, когда дело касается…

   — Неумело? Ну да, неумело! — Ее голос поднялся до крика, — Я вовсе не какая-то неумеха…

   И тут с ней произошла неприятность. Она хотела соскочить с кровати и по обыкновению гневно упереть руки в бока, но забыла, что Чарлз сидит на краешке одеяла. В результате Элли шлепнулась на пол. Она барахталась, пытаясь встать, запутавшись в своих юбках и одеяле, но, так и не сумев этого сделать, повторила:

   — Да, я вовсе не какая-то там неумеха! Чарлз, обеспокоенный ее падением, в то же время не смог удержаться от улыбки.

   — Элли, я совсем не имел в виду…

   — Ты должен знать, что я всегда была умехой?

   — Умехой?

   — Умелой и способной.

   — Умехой?

   — Я никогда не отлынивала от своих обязанностей. Все, за что я бралась, делалось должным образом.

   — И в этом заключается смысл слова “умеха”?

   — Я не употребляла этого слова.

   — Элли, боюсь, что…

   — А если и употребила, — сказала она, слегка покраснев, — то это лишь доказывает, насколько я расстроена. Неверно употребляю слова. Бр-р! Это на меня не похоже.

   — Элли, я знаю, что ты очень умная женщина. — Он помолчал, выжидательно глядя на нее, затем добавил:

   — Именно поэтому я на тебе женился.

   — Ты женился на мне потому, — отрезала Элли, — что тебе нужно было спасти свое состояние, и еще потому, что думал, будто я буду сквозь пальцы смотреть на твои любовные похождения.

   Чарлз слегка покраснел.

   — Это, конечно, верно, что моя щекотливая финансовая ситуация вынудила меня поторопиться с женитьбой, но, смею тебя уверить, я отнюдь не собирался заводить какие-то амурные дела, женившись на тебе.

   Элли презрительно фыркнула.

   — Стоит только взглянуть на твой список, чтобы убедиться, что ты лжешь.

   — Ну да, этот злосчастный список!

   — Кстати, ты уладил мои финансовые проблемы?

   — Сделал это вчера, между прочим.

   — В самом деле? — Элли казалась явно удивленной. — Неужели сделал?

   Чарлз был уязвлен, что Элли могла усомниться в том, что он сдержит свое слово.

   — А что за сомнения? — спросил он.

   — Да нет, ничего, — сказала Элли и после паузы добавила:

   — Спасибо.

   Чарлз лишь молча кивнул, а потом сказал:

   — Элли, мы действительно должны обсудить некоторые моменты нашего брака. Не знаю, почему ты составила столь превратное впечатление обо мне, но…

   — Не сейчас, — перебила его Элли. — Я слишком устала и не в силах выслушивать твои рассуждения о том, как мало я смыслю в аристократических браках.

   — Свои представления о браке я составил до того, как встретил тебя, — попытался оправдаться Чарлз.

   — Я уже говорила: не верю, будто я показалась тебе настолько привлекательной, что это перевернуло все твои представления о браке.

   Чарлз пристально посмотрел на Элли, коснулся рассыпавшихся по ее плечам рыжевато-золотистых волос. Он подумал, что слова “привлекательная” недостаточно, чтобы охарактеризовать его жену. Его тело ныло и стремилось к ней, к ней тянулось его сердце. Правда, что касается сердца, то в этом у Чарлза не было опыта, тем не менее он был уверен, что оно что-то предчувствовало.

   — Тогда научи меня, — просто сказал он. — Научи, каким должен быть брак.

   Элли недоуменно уставилась на Чарлза.

   — Откуда мне знать? Для меня это так же ново, как и для тебя.

   — В таком случае, может, не стоит так уж бранить меня? Видно было, как у нее на виске запульсировала жилка.

   — Я знаю одно — мужья и жены должны уважать друг друга в такой степени, чтобы не смеяться и не подставлять другую щеку, когда один из супругов совершает адюльтер.

   — Ну вот видишь. Я знал, что у тебя есть свое сложившееся представление о браке. — Чарлз улыбнулся и откинулся на подушку. — И ты бы знала, как я рад слышать, что у тебя нет желания наставлять мне рога.

   — Я хотела бы то же самое услышать и от тебя. Губы Чарлза растянулись в широкой улыбке.

   — Это тот случай, когда мне нравится проявление ревности — Чарлз! — предупреждающе проговорила Элли. Он хмыкнул и сказал.

   — Элли, уверяю тебя, что мысль об адюльтере не приходила мне в голову с того самого времени, как я встретил тебя.

   — Это обнадеживает. Прошла уже целая неделя, как ты стал на стезю добродетели.

   Чарлз хотел было сказать, что на самом деле прошло уже восемь дней, но затем решил, что это будет совсем по-детски.

   — Кажется, твоя роль жены для меня ясна — Прошу прощения?

   — Во всяком случае, я не хочу сбиться с пути истинного.

   — Это как-то не совсем понятно, — пробормотала Элли.

   — Мне не хочется ничего другого, только бы всю жизнь провести в твоих объятиях.

   Элли фыркнула.

   — Не хочу даже думать о том, сколько раз вы говорили эти слова раньше, милорд.

   С кошачьей грацией Чарлз соскочил с кровати и встал перед Элли. Воспользовавшись ее замешательством, он взял ее руку и поднес к губам.

   — Если ты пытаешься соблазнить меня, — строгим тоном сказала она, — то у тебя ничего не выйдет.

   Чарлз улыбнулся, и в его улыбке было что-то дьявольское.

   — Я вовсе не пытаюсь тебя соблазнить, дражайшая Элинор. Я никогда не стал бы взваливать на себя такую задачу, которая под силу разве что Гаргантюа. В конце концов, ты благородна, ты пряма и ты сделана из прочного материала.

   Все эти качества присущи бревну, подумала Элли, а вслух сказала:

   — К чему ты клонишь?

   — Все очень просто, Элли. Я думаю, что тебе следует соблазнить меня.

Глава 11

   Она с такой силой толкнула Чарлза в грудь, что тот повалился на кровать.

   — Да ты никак с ума сошел? — взвизгнула она. Чарлз лишь улыбнулся.

   — Поверь, тебе не придется прибегать к силе, для того чтобы уложить меня в свою постель, дорогая жена.

   — Для тебя это всего лишь игра!

   — Нет, Элли. Это брак.

   — Ты не знаешь, что такое брак.

   — С твоего позволения, ты тоже не знаешь. — Чарлз протянул ей руку. — Предлагаю учиться этому вместе.

   Элли вырвала руку.

   — Не трогай меня! Я не могу думать, когда ты меня трогаешь.

   — Весьма обнадеживающий факт, — пробормотал он. Элли бросила на него уничтожающий взгляд.

   — Я не собираюсь пытаться тебя соблазнять.

   — Это будет не очень трудно. И притом всегда гарантирован успех.

   — Это будет чрезвычайно трудно! — возразила Элли. — Я не смогу вызвать в себе желание такой силы, чтобы у меня что-то получилось.

   — Ну-ну. Хорошо обдуманный удар, но неверный. Элли очень хотелось ответить что-нибудь убийственно колкое, однако ничего умного в голову не пришло. Беда заключалась в том, что ее слова тоже были не правдой. Одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы у нее подогнулись колени. А когда он прикасался к ней, она едва не теряла сознание.

   — Элли, — негромко сказал Чарлз, — пошли в кровать.

   — Я прошу тебя покинуть мою спальню, — сурово ответила она.

   — Неужели ты не хочешь попытаться воплотить мой план? Это несправедливо с твоей стороны — пренебрегать моими идеями.

   — Несправедливо? Да ты просто с ума сошел!

   — Иногда мне так кажется, — пробормотал Чарлз.

   — Ну вот видишь? Ты не хуже моего понимаешь, что это сумасшествие.

   Чарлз еле слышно ругнулся и проворчал что-то о том, что у нее уши лучше, чем у кролика. Воспользовавшись паузой, Элли продолжила наступление:

   — И что, собственно говоря, я выиграю, соблазнив тебя?

   — Я мог бы тебе сказать, но не уверен, что твои нежные уши готовы это воспринять.

   Лицо Элли залилось краской, сравнявшись по цвету с ее волосами.

   — Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду не это, — сквозь губы процедила она.

   — Ах, моя змееподобная жена! — вздохнул Чарлз.

   — Я вот-вот потеряю терпение, милорд!

   — В самом деле? Я этого не заметил.

   Элли никогда раньше не испытывала желания кого-либо стукнуть, но сейчас ей очень захотелось это сделать. Его насмешливый, дьявольски самоуверенный тон выводил из равновесия.

   — Чарлз…

   — Прежде чем ты продолжишь свою фразу, — перебил он, — позволь мне объяснить, почему тебе следует самым серьезным образом отнестись к моему предложению о соблазнении.

   — Ты уже составил список? — растягивая слова, спросила она.

   Он неопределенно помахал рукой:

   — Пусть не в прямом смысле. Но в принципе я всегда сопоставляю “за” и “против”. Вот и сейчас у меня в голове вырисовались ключевые причины.

   — Очень на тебя похоже.

   Чарлз улыбнулся, видя ее потуги на сарказм.

   — Естественно, они не выстроены в ряд по степени важности. — Поскольку Элли никак на это не отреагировала, Чарлз добавил:

   — И здесь не придется сопоставлять, что выше — благо Англии или вероятность падения неба.

   Элли страшно хотелось вышвырнуть Чарлза из спальни. Однако вопреки этому желанию она неожиданно для себя сказала:

   — Продолжай.

   — Хорошо, дай мне подумать. — Чарлз молитвенно сложил руки и принял позу поудобнее, чтобы выиграть время. До того как Элли упомянула о списке, Чарлзу и в голову не приходило его составлять. Он посмотрел на жену, которая нетерпеливо притопывала ногой. — Ладно, для начала мы должны озаглавить этот список.

   Она с подозрением посмотрела на него, и он понял:

   Элли догадывается, что он сочиняет список на ходу. Ничего, это не проблема, решил он. Не так уж трудно будет это сделать.

   — Озаглавить? — переспросила Элли.

   — Ну да. Скажем, так: “Причины, по которым Элли следует соблазнить Чарлза”. Или лучше так: “Причины, по которым Элли следует попытаться соблазнить Чарлза”. — И добавил в стороку:

   — Хотя исход мне совершенно ясен.

   Элли лишь холодно посмотрела на мужа, а Чарлз продолжил свои размышления:

   — Я имел в виду, что нет оснований бояться того, будто ты потерпишь неудачу.

   — Я знаю, что ты имел в виду. Чарлз хитро улыбнулся:

   — Ну да, разумеется, знаешь. Перейдем к первому пункту?

   — Пожалуйста.

   — Я начну с самого простого. Пункт первый. Тебе это понравится.

   Элли очень хотелось ему возразить, но она подозревала, что это было бы ложью.

   — Пункт второй. Это понравится мне. — Подняв на нее глаза, он улыбнулся. — В этом я абсолютно уверен.

   Элли прислонилась к стене, внезапно почувствовав слабость.

   Чарлз откашлялся.

   — Что логично приводит к пункту третьему. Поскольку мне это приятно, у меня нет никаких причин искать удовольствия на стороне.

   — То, что ты женат на мне, — вполне достаточная для этого причина!

   — Да, так должно быть, — согласился он. — Но я должен признать, что я не самый благородный и богобоязненный из мужчин. Мне необходимо узнать, действительно ли женитьба несет блаженство и умиротворение.

   Элли презрительно фыркнула.

   — После этого, — продолжал Чарлз, — я стану образцовым мужем, в чем совершенно уверен.

   — В другом своем списке ты написал, что мечтаешь о разумном светском браке, таком, когда ты можешь заводить романы на стороне.

   — Это было до того, как я встретил тебя, — жизнерадостным тоном сообщил Чарлз. Элли уперла-таки руки в бока.

   — Я уже говорила тебе, что этот аргумент не проходит.

   — Но ведь это правда! Если быть честным, то мне и в голову не приходило, что я могу найти жену, которой хотел бы остаться верен. Я не стану говорить, что влюблен в тебя…

   Почему-то от этих слов у Элли упало сердце.

   — ..но думаю, что могу полюбить тебя с течением времени при соответствующем отношении ко мне с твоей стороны.

   Элли скрестила руки на груди.

   — Ты готов наплести что угодно, лишь бы соблазнить женщину, правда?

   Чарлз поморщился. Кажется, его слова прозвучали несколько грубовато, вовсе не так, как ему хотелось бы.

   — Ты не права, — пробормотал он.

   Элли приподняла бровь, и это напомнило Чарлзу выражение лица его покойной няни, когда она бывала очень недовольна своим воспитанником. Чарлз вдруг почувствовал себя ребенком, которого отчитывают за прегрешения, — весьма неприятное ощущение для мужчины его возраста и положения.

   — Черт возьми, Элли! — взорвался он, вскакивая с кровати. — Я хочу заняться любовью со своей женой! Разве это такое уж большое преступление?

   — Но ты не испытываешь к ней никаких добрых чувств.

   — Я испытываю к тебе самые добрые чувства. — Чарлз нервно провел рукой по волосам. — Ты нравишься мне больше, чем любая другая женщина, которую я до этого встречал. Ты думаешь, почему я женился на тебе?

   — Потому что без меня все твое состояние перешло бы к противному кузену Сесилу.

   — Филиппу, — рассеянно поправил ее Чарлз. — Но я мог бы жениться на ком-нибудь другом, чтобы спасти свое состояние. Поверь, я мог бы выбрать какую-нибудь подстилку в Лондоне.

   — Выбрать подстилку? — ужаснулась Элли. — Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Ты совсем не уважаешь женщин?

   — Когда ты последний раз была в Лондоне и окуналась в водоворот светской жизни?

   — Ты же знаешь, что я никогда…

   — Вот именно. Поверь, если бы тебе представилась возможность встретиться с дебютантками, ты бы поняла, о чем я говорю. В прошлом году я встретил всего одну девицу, у которой хоть что-то имелось в голове, но она уже была влюблена в кого-то другого.

   — Вот уж поистине свидетельство того, что у нее хоть что-то имелось в голове!

   Чарлз великодушно пропустил эту колкость мимо ушей.

   — Элли, — мягким, увещевающим тоном сказал он, — ну из-за каких таких причин наш брак не может быть настоящим?

   Элли открыла было рот для возражения, но не нашлась, что сказать. То, что приходило в голову, казалось малоубедительным и несущественным. Как могла она объяснить, что просто-напросто не чувствовала себя готовой к интимной жизни? У нее не было рационального объяснения и весомых аргументов, у нее не было ничего, кроме ощущения, что она еще не готова.

   И даже если бы она попыталась что-то объяснить Чарлзу, вряд ли бы объяснения прозвучали убедительно. Тем более сейчас, когда его постоянные домогательства лишали ее сил, пробуждая желание.

   — Элли, — сказал Чарлз. — Рано или поздно ты осознаешь, что хочешь меня.

   Она удивленно подняла на него глаза. Уж не прочитал ли он ее мысли?

   — Хочешь, я докажу это? — пробормотал Чарлз. Поднявшись, он направился к ней. — Что ты испытываешь, когда я делаю вот так? — Протянув руку, он легонько погладил ее пальцами по щеке.

   — Ничего, — испуганным шепотом ответила Элли, чувствуя, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой.

   — В самом деле? — Его улыбка была ленивой. — А вот я испытываю массу ощущений.

   — Чарлз…

   — Ш-ш… А что ты чувствуешь, когда я делаю вот так? — Нагнувшись, он осторожно сжал зубами мочку ее уха.

   Элли сглотнула, стараясь не замечать, что его горячее дыхание опаляет ей кожу.

   Его рука скользнула ей за спину и притянула к его пышущему теплом телу.

   — А как ты отнесешься к этому? — Он положил ладонь ей на ягодицы и легонько ущипнул.

   — Чарлз! — ахнула Элли.

   — Чарлз — да или Чарлз — нет? — пробормотал он. Элли ничего не сказала — она не могла выдавить из себя ни звука, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Чарлз хмыкнул.

   — Я воспринимаю это как да.

   Он тут же прижался ртом к ее губам. И чтобы удержаться на кровати, Элли прильнула к нему. Ей страшно не нравилось, что Чарлз все это с нею проделывает, но еще больше не нравилось то, что ей было приятно. Этот отъявленный волокита почти сознался, что и в браке не откажется от любовных интрижек, но тем не менее стоило ему лишь дотронуться до нее, как она плавилась быстрее масла на сковороде.

   Видимо, эта способность и объясняла его успехи в амурных делах. Правда, он уверял, что хочет сохранить ей верность, но можно ли ему верить? Женщины, должно быть, падали к нему в постель одна за другой — она сама могла служить тому примером. Мог ли он оказать им всем сопротивление?

   — Ты как мед, — хрипло сказал Чарлз, покусывая уголки ее губ. — У тебя ни с чем и ни с кем не сравнимый вкус.

   Элли почувствовала, как опрокидывается на постель и сверху на нее наваливается тяжелое тело. Чарлз был не просто возбужден, казалось, он обезумел от страсти, и понимание этого не могло не льстить ее женской гордости. Она осторожно положила руку на его мощную шею. Мышцы вздрогнули под ее пальцами, и она тут же отдернула руку.

   — Нет-нет, — поспешил сказать Чарлз и снова притянул ее руку. — Сделай еще раз.

   Элли снова дотронулась до него, удивляясь тому, что у него такая горячая кожа.

   — Чарлз, — шепотом проговорила она. — Мне не следует…

   — Ты должна, — горячо возразил он. — Ты непременно должна.

   — Но ведь…

   Он заставил ее замолчать, поцеловав в губы, и Элли позволила ему это. Она не могла говорить, не могла протестовать, да и смутно осознавала, что никакого желания протестовать у нее нет. Она приподнялась, инстинктивно стремясь к нему, и тихонько ахнула, когда ее груди вжались в его тело.

   Он назвал ее по имени и что-то тихонько пробормотал. Элли потеряла ощущение времени. Не было ничего вокруг, кроме этого мужчины и наслаждения…

   Элли навострила уши.

   …и стука в дверь.

   — Чарлз, — прошептала она, — я думаю…

   — А ты не думай.

   Стук, на сей раз уже более громкий, повторился.

   — Кто-то под дверью.

   — Никто не может быть столь жесток, — пробормотал Чарлз над самым ее ухом. — Или столь глуп.

   — Элли! — услышали они и сразу же узнали голос Джудит.

   — Проклятие! — ругнулся Чарлз, скатываясь с Элли. Никто другой не смог бы заставить его укротить свое желание. Кроме малышки Джудит. Он сел в кровати и застегнул рубашку. Тем временем Элли направилась к двери, на ходу торопливо поправляя одежду. Он улыбнулся при виде ее попыток пригладить волосы. Он таки основательно их растрепал.

   Элли открыла дверь и увидела на пороге Джудит. Нижняя губа у девочки тряслась. Элли наклонилась к малышке.

   — Джудит, что случилось? — спросила она. — Ты почему такая печальная?

   — Я не печальная! Я разъяренная!

   И Элли, и Чарлз не могли сдержать улыбок.

   — Ты, может, зайдешь? — как можно серьезнее спросила Элли.

   Джудит величественно, как королева, кивнула и вошла в спальню.

   — О, добрый вечер, Чарлз!

   — Добрый вечер, Джудит! Приятно видеть тебя. Я думал, ты уже отправилась спать.

   — Я бы уже отправилась, да мисс Доббин украла мой пудинг.

   Чарлз недоуменно взглянул на Элли. Его жена пыталась подавить улыбку. Она явно что-то об этом знала.

   — Она объяснила тебе причину? — спросила Элли. Джудит недовольно скривила губы.

   — Она сказала, что я плохо вела себя, когда мы учились писать буквы.

   — А ты в самом деле плохо себя вела?

   — Ну, может, самую малость. Но не настолько, чтобы отбирать у меня пудинг.

   Элли повернулась к Чарлзу:

   — Какой сегодня был пудинг?

   — Земляничный, из заварного крема, с корицей, — ответил Чарлз. — Действительно, очень вкусный.

   — Мой любимый, — пробормотала Джудит. — И еще любимый пудинг мисс Доббин.

   — Мой тоже, — сказала Элли, положив руку себе на живот, поскольку уловила внутри урчание.

   — Должно быть, тебе не следовало пропускать ужин, — заметил Чарлз.

   Элли бросила на него колючий взгляд и повернулась к Джудит:

   — Я ведь обещала тебе помочь, если случится такая беда, верно?

   — Да, потому-то я и здесь сейчас. Я заслужила пудинг! И я докажу это!

   Боковым зрением Элли видела, что Чарлз трясется от сдерживаемого смеха. Она снова сосредоточила свое внимание на Джудит и спросила:

   — В самом деле?

   — Угу! — Девочка энергично закивала головой. — Я принесла свою тетрадь. Ты можешь убедиться, что у меня буквы написаны отлично. Даже “Z”, хотя это страшно трудная буква.

   Элли взяла в руки тетрадь, которую Джудит вынула из-за спины. Она была несколько помята, но были отчетливо видны строчки прописных и строчных букв.

   — Очень хорошо, — пробормотала Элли. — Вот только нет ли лишней палочки в букве “М”?

   — Что? — испуганно воскликнула Джудит.

   — Я пошутила, — поспешила сказать Элли и, повернувшись к Чарлзу, добавила:

   — Тебе придется извинить нас. У меня и Джудит очень важное дело.

   — Как хозяин дома, — с притворно озабоченным выражением лица проговорил Чарлз, — я должен быть осведомлен о любых тайных и закулисных заговорах, которые могут готовиться.

   — Отлично, — сказала Элли. — Мы хотим проскользнуть на кухню, чтобы раздобыть еще одну порцию десерта для Джудит. — И, услышав урчание у себя в животе, добавила:

   — И пожалуй, для меня тоже.

   — Я должен это пресечь, — сказал Чарлз.

   — Ой, Чарлз, не делай этого! — воскликнула Джудит.

   — Если я тоже не войду в число заговорщиков. — Он повернулся к Элли. — И потом, я думаю, тебе не следует одной ходить на кухню.

   — Джудит и я можем великолепно справиться сами! — рассердилась Элли.

   — Разумеется, но вам со мной будет гораздо веселее.

   Джудит взяла Элли за руку и потянула к выходу.

   — Он прав. Чарлз бывает очень веселым, если пожелает. Чарлз взъерошил девочке волосы.

   — Только когда пожелаю?

   — Иногда ты бываешь чуточку суровым.

   — Я все время говорю ему то же самое, — сочувственно пожала плечами Элли.

   — Ну-ну, — не согласился Чарлз. — Обычно ты говоришь мне прямо противоположное. Вероятно, если бы я был более суров с тобой.., гм… Мои успехи были бы более значительны.

   — Думаю, нам пора идти, — быстро сказала Элли, подталкивая Джудит к дверям.

   — Трусиха, — шепнул Чарлз, проходя мимо Элли.

   — Можешь называть это трусостью, — тоже шепотом ответила Элли, — но я назвала бы это здравомыслием. Джудит всего шесть лет.

   — Мне уже почти семь, — заявила Джудит.

   — И она все слышит, — добавила Элли.

   — Как все дети, — пожал плечами Чарлз.

   — Тем больше оснований быть осторожным, когда говоришь.

   — Так мы идем на кухню или нет? — спросила Джудит, нетерпеливо топнув ножкой.

   — Идем, разумеется, малышка, — сказал Чарлз, направляясь к двери и беря девочку за руку. — Только мы должны вести себя тихо. Очень тихо.

   — Вот так тихо? — шепотом спросила Джудит.

   — Даже еще тише. А ты… — Он повернулся к Элли. — Ты помолчи.

   — А я ничего и не говорю, — возмутилась Элли.

   — Я слышу, как ты думаешь, — ответил Чарлз, пошевелив бровями.

   Джудит хихикнула.

   Элли тоже не сдержала смешка. Оказывается, ее муж способен превратить заурядную прогулку на кухню в романтическое приключение для юной Джудит.

   — А ты слышишь, как я думаю? — спросила Джудит.

   — Конечно. Ты думаешь о земляничном пудинге. Джудит ахнула и повернулась к Элли.

   — А ведь он прав!

   Чарлз заглянул Элли в глаза — взгляд у него был откровенно чувственным.

   — А ты можешь слышать, как я думаю? Элли замотала головой.

   — Вероятно, так оно и есть, — согласился он. — Иначе бы ты покраснела.

   — Посмотри! — взвизгнула Джудит. — Она краснеет! Она знает, о чем ты думаешь!

   — Разумеется, знаю, — призналась Элли.

   — А о чем он думает? — заинтересованно спросила Джудит.

   — Боже мой, — быстро среагировала Элли. — Мы уже рядом с кухней! Рот на замок, Джудит! Чарлз ведь сказал, что мы должны вести себя тихо.

   Все трое на цыпочках вошли на кухню, которая подверглась, как отметила Элли, основательной уборке после пожара. Кажется, обгоревшая духовка снова действовала. Элли страшно захотелось заглянуть внутрь и осмотреть лоток. Возможно, когда Чарлз отвернется…

   — Как ты думаешь, где мсье Бельмон спрятал пудинг? — обратился Чарлз к Джудит.

   — Может, в буфете? — высказала предположение та.

   — Отличная идея! Давайте посмотрим.

   Пока Чарлз и Джудит шарили по буфетам, Элли бесшумно, но решительно бросилась к духовке. Бросив взгляд на мужа и удостоверившись, что он и Джудит заняты поисками, она сунула голову внутрь.

   Ей хватило нескольких мгновений, чтобы убедиться в том, что лоток находится точно в том положении, в каком она его оставила.

   — Очень странно, — пробормотала она, быстро вынув голову из духовки.

   — Ты что-то сказала? — спросил, не оборачиваясь, Чарлз.

   — Нет, — солгала она. — Нашли?

   — Нет. У меня такое впечатление, что его унесли с кухни. Но мы нашли весьма аппетитный на вид торт с кремом и глазурью.

   — С кремом и глазурью? — заинтересовалась Элли.

   — М-м… Да, уверен в этом.

   Элли поверила ему, увидев, как он облизывает палец.

   — Это просто здорово, Элли! — защебетала Джудит, запуская палец в торт и отламывая глазированную корочку.

   — Вы хотите съесть торт? — спросила Элли.

   — Нет.

   — И я нет.

   — От этой глазированной корочки можно заболеть.

   — Это так печально, — проговорил Чарлз, снова облизывая палец. — Но это так вкусно!

   — Попробуй, Элли! — предложила Джудит.

   — Ну ладно! Но только с кусочком торта.

   — Тогда будет не тот эффект, — возразил Чарлз. — Джудит и я хотим полностью лишить торт глазированной корочки, пусть мсье Бельмон поломает поутру голову над загадкой.

   — Он не будет от этого в восторге, я уверена, — сказала Элли.

   — Он никогда не бывает в восторге.

   — Чарлз прав, — подтвердила Джудит. — Он постоянно брюзжит и кричит на меня по-французски.

   Чарлз протянул Элли измазанный кремом палец.

   — Попробуй, Элли. Я знаю, тебе хочется. Элли покраснела. Его слова показались ей такими же неприличными, как и те, когда он пытался соблазнить ее в спальне. Она успела увернуться от его пальца.

   — Жаль, — вздохнул Чарлз. — А я думал, ты сделаешь это.

   — Сделаешь что? — спросила Джудит.

   — Ничего, — проговорила Элли "и, чтобы не показаться законченной трусихой, дотронулась своим пальцем до пальца Чарлза, подцепила корочку и сунула в рот. — Ой, до чего же вкусно! — признала она..

   — Я же тебе говорила, — сказала Джудит. Элли отказалась от попыток изображать из себя полную достоинства леди. Им троим хватило всего трех минут, чтобы лишить торт глазированной корочки.

Глава 12

   На следующее утро Элли проснулась, испытывая к мужу гораздо более дружелюбные чувства. Трудно относиться плохо к человеку, который так трогательно любит детей.

   Конечно, его отношение к браку было не столь серьезным, как ей того хотелось бы. Однако это еще не означает, что он плохой человек. Возможно, несколько непочтительный, но уж никак не плохой. Прожив столько лет с отцом, Элли все больше стала склоняться к тому, что и среди непочтительных могут быть вполне приличные люди. Вероятно, до того как вступить в брак, Чарлз мог позволить себе некоторые вольности, тем не менее вчерашнее приключение с малышкой Джудит давало Элли надежду, что у них могут сложиться вполне благопристойные семейные отношения.

   Элли вовсе не собиралась идти навстречу расставленной западне и пытаться соблазнить Чарлза. У нее не было ни малейших сомнений, кто окажется подлинным хозяином положения в подобной ситуации. Она легко могла себе представить, что получится из подобной попытки. Стоит ей лишь нагнуться, чтобы одарить его поцелуем, — это то, с чем она была знакома, — как через несколько секунд соблазнительница сама окажется соблазненной.

   Справедливости ради следует сказать, что Чарлз выполнил принятые на себя обязательства их брачной сделки. Он оформил счета Элли, к ее полному удовлетворению, и ей теперь не терпелось приступить к работе. Однажды ночью Чарлз подсунул под дверь листок бумаги, в котором излагались меры, необходимые для того, чтобы Элли могла оставаться хозяйкой своего финансового положения. Это было весьма любезно с его стороны, и Элли решила вспоминать о его добром поступке всякий раз, когда у нее появлялось желание задушить своего новоявленного мужа. Впрочем, она надеялась, что подобное желание у нее станет появляться все реже.

   Элли отправилась к своему новому поверенному, наскоро перекусив утром. Разумеется, без каких-либо тостов. Миссис Стаббс упорно отказывалась их делать, что, по мнению Элли, было недопустимо со стороны экономки. Но если на стол будут поданы ломкие обугленные кусочки, едва напоминающие вкус хлеба, то стоило ли ломать из-за этого копья?

   Элли вдруг вспомнила, что она видела накануне вечером. Кто-то переставил лоток в полном соответствии с ее замыслом. Элли была уверена в своей правоте. Обитатели Уикомского аббатства вполне могли бы наслаждаться аппетитными тостами с не менее аппетитным джемом.

   Она решила, что заглянет на кухню после своего возвращения.

   Новый поверенный Элли оказался мужчиной средних лет. Очевидно, Чарлз ясно дал ему понять, что его жена самостоятельно распоряжается своими финансами. Уильям Барнз — так звали поверенного — являл собой воплощенную вежливость и весьма уважительно отозвался о познаниях Элли в области финансов и о ее деловой хватке. Когда она велела ему положить половину денег на обычный счет, а вторую половину вложить в рискованное предприятие, связанное с производством хлопчатобумажных тканей, он искренне одобрил ее предусмотрительность и осторожность.

   Впервые в жизни Элли имела возможность распоряжаться деньгами по своему усмотрению, отчего испытывала нечто вроде легкого головокружения. Как это здорово — говорить от своего имени, а не начинать каждое предложение словами: “Мой отец хотел бы…” или “По мнению моего отца…"

   Касательно денег у ее отца было лишь одно мнение — что они корень и причина зла. Элли была безмерно счастлива, получив право говорить: “Я хотела бы вложить деньги туда-то”. Она допускала, что большинство людей могут счесть ее по меньшей мере эксцентричной, поскольку женщины обычно не имеют дело с финансами. Но ей на это ровным счетом наплевать. Она поистине упивалась обретенной самостоятельностью.

   Элли вернулась в свой новый дом в приподнятом настроении, полная решимости привести Уикомское аббатство в порядок и устроить здесь все на свой лад. Поскольку ее попытки усовершенствований в самом поместье пока что окончились неудачей, она решила провести остаток дня за его пределами и познакомиться с жителями и арендаторами округи. Подобная поездка наверняка будет весьма полезной. Элли знала, что отношения между землевладельцем и арендаторами могут быть разными и что даже при наличии богатых земель можно нередко столкнуться с нищетой. Будучи дочерью священника, она научилась выслушивать жалобы селян, помогать советами и делом решать их проблемы. Сейчас, когда она стала хозяйкой большого поместья, ее власть увеличилась, позиции упрочились, но Элли не сомневалась, что в общем и целом все будет очень похоже.

   Это было ей хорошо знакомо, и она знала, что делать.

   При всем при том, что она умела также ремонтировать духовки и выращивать розы.

   Элли вернулась вскоре после полудня. Роузджек сообщил ей, что граф отправился на прогулку. Это было весьма кстати. Она предпочитала общаться с арендаторами, не чувствуя давления со стороны графа. Элен будет гораздо более подходящим компаньоном. Элли надеялась, что кузина согласится составить ей компанию.

   Так оно и оказалось. Элен сказала:

   — С удовольствием. Обязанность посещать арендаторов вот уже несколько лет лежит исключительно на мне, и, честно говоря, я не очень хорошо с ней справляюсь.

   — Все не так сложно, — улыбнулась Элли.

   — Нет, в самом деле. Мне мешает застенчивость, и я часто не знаю, что им сказать.

   — Тогда решено. Я рада взять эту обязанность на себя. Но сегодня мне нужна твоя помощь, ты должна проводить и представить меня.

   Когда Элен и Элли пустились в путь, воздух казался свежим и бодрящим. Однако небо было ясное, солнце ярко светило, и вторая половина дня обещала быть теплой. Им потребовалось минут двадцать, чтобы добраться до первой группы коттеджей арендаторов. Элли, по всей вероятности, могла бы дойти сюда минут на пять быстрее, но она уже давно научилась укорачивать свой быстрый шаг и приспосабливаться к неторопливой ходьбе других.

   — Первый дом принадлежит Тому и Бесси Стиллуэлл, — сказала Элен. — Они арендуют небольшой участок земли, на котором выращивают овес и ячмень. Миссис Стиллуэлл подрабатывает также штопкой и починкой белья.

   — Стиллуэлл, — повторила вслух Элли, делая пометку в блокноте. — Овес. Ячмень. Починка и штопка. — Она подняла на Элен глаза. — Дети есть?

   — По-моему, двое. Ой, погоди, сейчас уже трое. Несколько месяцев назад у них родилась девочка.

   Элли постучалась в дверь, ей открыла женщина лет двадцати пяти.

   — Ой, миссис Пэллистер, здравствуйте! — извиняющимся тоном обратилась она к Элен. — Я вас не ожидала. Хотите чаю? Боюсь, что у меня сейчас нет бисквитов.

   — Не беспокойтесь, миссис Стиллуэлл, — ответила Элен. — Мы не предупредили о нашем приходе, поэтому, естественно, не ждем, что вы будете нас угощать.

   — Да, конечно, — несколько неуверенно проговорила Бесси. Она перевела взгляд на Элли и явно занервничала. Миссис Стиллуэлл определенно слышала о женитьбе графа и догадывалась, что Элли — новая графиня. Элли решила, что надо как-то успокоить женщину.

   — Здравствуйте, миссис Стиллуэлл, — сказала она. — Я новая графиня Биллингтон. Очень рада познакомиться с вами.

   Бесси сделала легкий книксен и пробормотала приветствие. Интересно, каковы отношения арендаторов с аристократией, если они так нервничают при виде ее? Элли широко улыбнулась и сказала:

   — Вы первый арендатор, с которым я встречаюсь. Хочу воспользоваться вашим советом. Какой маршрут мне выбрать дальше и с кем встретиться?

   Бесси была польщена, что может дать совет графине, и дальнейшая беседа протекала, как Элли и рассчитывала, весьма непринужденно. Элли узнала, что детей Стиллуэллов зовут Том-младший, Билли и Кейти, что они собираются купить еще одного поросенка, что у них слегка протекает крыша, и пообещала в самом скором времени им с этим помочь.

   — Да вы знаете, Том сам может починить. Он все умеет делать, — ответила Бесси. И, потупив взор, добавила:

   — Просто у нас нет материала.

   Элли поняла, что этот год выдался нелегким для их семьи. Она знала, что в Беллфилде урожай был не столь щедрым, как обычно, должно быть, то же самое было и в этих краях.

   — В таком случае я позабочусь, чтобы вам прислали материалы, — сказала Элли. — Нельзя же жить с протекающей крышей.

   Бесси горячо поблагодарила ее. К концу дня Элли имела не меньший успех среди других арендаторов.

   Элен удивлялась:

   — Прямо не знаю, как ты все это делаешь! Ты только сегодня познакомилась с людьми, а они уже готовы выстлать дорогу цветами перед твоей каретой.

   — Просто надо, чтобы они поняли, что тебе легко и приятно с ними общаться. Тогда им тоже будет легко и приятно.

   Элен улыбнулась:

   — Думаю, миссис Смит вряд ли усомнилась в этом, после того как ты взобралась по лестнице и осмотрела птичье гнездо на ее крыше.

   — Я не могла не сделать этого. Если птицы расклюют солому, они могут нанести серьезный ущерб крыше. Я думаю, гнездо надо перенести на ближайшее дерево. Хотя и не знаю, как это сделать, чтобы не потревожить птенцов. Я слышала, что птица-мать не станет ухаживать за птенцами, если до них дотронулся человек. Элен покачала головой.

   — И откуда тебе это все известно?

   — От моего зятя. — Элли махнула рукой. — Он всегда был склонен к наукам. Ага, вот мы и пришли. Последний коттедж на сегодня.

   — Это дом Салли Ивенс, — сказала Элен. — Вот уже почти год, как она овдовела.

   — Как это печально, — пробормотала Элли. — Отчего умер ее муж?

   — От лихорадки. Ею переболела вся деревня в прошлом году, но умер только он один.

   — Миссис Ивенс способна себя содержать? У нее есть дети?

   — Детей нет. Она была замужем меньше года. И я не знаю, как ей удается сводить концы с концами. Наверное, она сейчас пытается найти нового мужа. У нее небольшой огород, где она выращивает овощи, и несколько животных. Но когда она изведет поросят, не знаю, как она будет жить. Муж у нее был слесарем, поэтому они не арендовали землю для зерновых. А сама она вряд ли это потянет.

   — Да, — согласилась Элли, собираясь постучать в дверь. — Фермерство — это очень тяжелый труд. Одной женщине не под силу. Как и одному мужчине.

   Салли Ивенс оказалась моложе, чем Элли ожидала. Горе наложило свой отпечаток на ее побледневшее лицо. Похоже, женщина до сих пор продолжала скорбеть о своем муже.

   Пока Элен их знакомила, Элли окинула взглядом небольшое помещение. В доме было чисто прибрано, вещи находились на своих местах, но Элли бросилась в глаза большая куча белья для починки, а также обломки сломанного стула, сложенные в углу, вероятно, в ожидании ремонта. В комнате было так холодно, словно Салли не топила печь несколько дней.

   Во время разговора выяснилось, что Салли тяжело переживает удар судьбы. Бог не дал ей и мужу детей, и она осталась наедине со своим горем.

   Пока Элли размышляла над всем этим, Элен начала дрожать от холода. Трудно было сказать, кто испытал большую неловкость: Салли — за то, что у нее так холодно, или Элен — за то, что привлекла к этому внимание.

   — Простите, миссис Пэллистер, — сказала Салли.

   — Ну что вы, это я виновата. Я пришла немного простуженная и поэтому…

   — Вам не нужно извиняться, — перебила ее Салли. Лицо у нее оставалось все таким же печальным. — Здесь холодно, как в могиле, и мы все это знаем. Что-то случилось с печью, я никак не соберусь ее отремонтировать и…

   — Так, может быть, я взгляну на печь? — сказала, поднимаясь, Элли.

   Элен почувствовала, что ею овладевает паника.

   — Я не собираюсь ее ремонтировать, — раздраженно проговорила Элли. — Я никогда не пытаюсь что-либо чинить, если не знаю, как это делается.

   Элен скорчила гримасу, и Элли поняла, что кузине до смерти хочется напомнить о ремонте духовки.

   — Но я знаю, как можно определить неисправность, — продолжила мысль Элли. — Кто-нибудь поможет мне подвинуть это бревно?

   Салли бросилась ей помогать, и спустя несколько секунд Элли уже осматривала печь изнутри. Однако увидеть что-либо в такой темноте было мудрено.

   — Здесь темно как ночью. А что, если зажечь огонь?

   — Повалит черный дым, — ответила Салли, подавая ей фонарь.

   Когда глаза Элли привыкли к темноте, она увидела вверху, чуть справа, забитую сажей трубу.

   — Тут требуется, как я думаю, основательная чистка. Мы немедленно пришлем кого-нибудь. Я уверена, граф согласится со мной, что…

   — В чем я соглашусь с тобой? — раздался с порога удивленный голос.

   Элли застыла. Вряд ли Чарлз обрадуется, увидев ее в тот момент, когда ее голова торчит в трубе.

   — Чарлз! — воскликнула Элен. — Вот так сюрприз! Как ты здесь оказался?

   — Я уверен, что слышал голос моей любезной супруги, — перебил ее Чарлз.

   — Она так помогла мне, — вмешалась Салли. — Моя печь…

   — Что?

   Элли поморщилась и всерьез подумала о том, чтобы взобраться вверх по трубе.

   — Элинор! — строго сказал Чарлз. — Немедленно вылезай из печи!

   Она увидела точку опоры для ног в каменной кладке. Всего шаг или два — и ее не будет видно.

   — Элинор! — снова окликнул ее Чарлз.

   — Чарлз, она только хотела… — Элен попыталась взять Элли под свою защиту.

   — Хорошо, я лезу за тобой, — скорее деловым, чем взволнованным тоном проговорил Чарлз.

   — Ваша светлость, но там слишком мало места! — в панике воскликнула Салли.

   — Элинор, я считаю до трех, — снова сказал Чарлз вполне серьезным тоном. На какое-то мгновение Элли решила было выбраться наружу, чтобы увидеть реакцию присутствующих. В принципе Элли не была трусихой, но когда Чарлз сказал “Раз!”, она похолодела, при счете “Два!” перестала дышать, а при счете “Три!” кровь зашумела у нее в ушах и она практически не услышала голоса Чарлза.

   А затем Элли почувствовала, что он протискивается рядом с ней в печь, ее мозг снова включился, и она завопила:

   — Чарлз! Какого черта ты здесь делаешь?

   — Пытаюсь образумить это упрямое маленькое создание!

   — Ты скорее пытаешься раздавить его! — пробормотала Элли. — Ой!

   — В чем дело? — рявкнул Чарлз.

   — Твой локоть.

   — Да, а здесь твое колено.

   — С вами все в порядке? — озабоченно спросила Элен.

   — Оставьте нас! — прорычал Чарлз.

   — Милорд, — саркастически проговорила Элли, — по-моему, мы совершенно одни в этой…

   — Это тот случай, когда тебе следует помолчать, жена.

   — Да, но… — Элли замолчала, услышав, как хлопнула дверь. Она вдруг осознала, что находится в тесном, замкнутом пространстве, прижатая к стенкам телом мужа.

   — Элли!

   — Чарлз?

   — Ты можешь объяснить мне, почему стоишь в печи?

   — Ой, я не знаю, — медленно проговорила она. — А ты сам можешь сказать, зачем здесь находишься?

   — Элли, не испытывай моего терпения.

   — Никакой опасности в этом нет.

   — Ну разумеется, — ответил Чарлз, и на Элли невольно произвел впечатление сарказм, который он сумел вложить в эти два слова. Поистине таланта ему не занимать.

   — Опасно было бы лишь в том случае, если бы горел огонь. Но его не было.

   — В один прекрасный день я задушу тебя, не дожидаясь, пока ты убьешь себя.

   . — Я бы не советовала тебе этого делать, — слабым голосом проговорила Элли, начиная медленно сползать вниз. Если удастся выскользнуть раньше него, у нее будет достаточно времени, чтобы скрыться в лесу, и ему нипочем не поймать ее среди деревьев.

   — Элинор, я.., ради Бога, что ты делаешь?

   — Гм… Я пытаюсь выбраться, — сказала она ему в живот. Именно на этом уровне оказалась в этот момент ее голова.

   Чарлз застонал. По-настоящему застонал. Он ощутил своим телом тело жены, а ее рот — ее рот! — находился в опасной, сладостной близости от его паха, и если…

   — Чарлз, ты плохо себя чувствуешь?

   — Нет! — прохрипел он, пытаясь не замечать движения ее губ во время разговора и того, что они касались его пупка.

   — Ты уверен? По-моему, ты не совсем здоров.

   — Элли!

   — Да!

   — Выпрямись. Немедленно!

   Элли подчинилась, но, поднимаясь, она касалась грудью его бедер, живота, рук, и Чарлзу пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы отдельные части его тела не пришли в еще большее возбуждение.

   Впрочем, его потуги успехом не увенчались.

   — Элли!

   — Да? — Она теперь стояла, и ее рот находился на уровне шеи мужа.

   — Приподними выше голову. Немножко.

   — Ты уверен? Мы можем застрять.

   — Мы уже застряли.

   — Нет, я могу опуститься вниз и…

   — Нет, не делай этого!

   — О!

   Чарлз глубоко вдохнул. Затем Элли пошевелилась. Всего лишь пошевелила бедрами. Но этого оказалось достаточно. Он поцеловал ее. Он не смог бы сдержать себя даже в том случае, если бы Франция собиралась покорять Англию, если бы грозило обрушиться небо и даже если бы его проклятый кузен Сесил собирался ограбить его до последнего фартинга.

   Затем Чарлз целовал ее снова, снова и снова. А когда он на секунду — всего лишь на секунду! — оторвался от ее губ, чтобы вдохнуть воздуха, Элли умудрилась вставить слово:

   — Ты для этого просил меня приподнять голову?

   — Да! И перестань болтать!

   Он снова стал целовать ее и целовал бы еще долге, если бы не теснота, не позволяющая обвить Элли руками.

   — Чарлз, — сказала она, когда он снова на момент прервал поцелуи.

   — У тебя просто талант! — сказал он.

   — Талант целоваться? — спросила она несколько более радостным тоном, чем сама того хотела.

   — Нет. Талант тарахтеть всякий раз, когда я останавливаюсь, чтобы вдохнуть воздуха.

   — О!

   — Но и целуешься ты уже совсем неплохо. Еще немного практики — и ты достигнешь совершенства.

   Она уперлась локтем ему в ребра, пользуясь тем, что он не мог пошевелить руками.

   — Я не собираюсь попадаться на этот старый трюк, — сказала она. — Я хотела сказать, пока ты не отвлек меня, что Элен и Салли Ивенс, должно быть, страшно беспокоятся за нас.

   — Скорее, проявляют любопытство, а не беспокоятся.

   — Ну, пусть так. Думаю, нам надо выбираться отсюда. Мне будет очень неловко смотреть им в глаза. Я уверена, они знают, чем мы тут занимаемся. И…

   — В таком случае ущерб уже нанесен. — Чарлз снова поцеловал Элли.

   — Чарлз! — На сей раз она не стала дожидаться, когда он прервет поцелуй, чтобы набрать воздуха в легкие.

   — Ну что еще? Я пытаюсь поцеловать тебя, женщина!

   — А я пытаюсь выбраться из этой противной трубы. В подтверждение своих слов Элли стала спускаться вниз, вновь подвергая Чарлза эротическим мукам, которые он переживал несколькими минутами ранее. Вскоре она уже стояла на ногах.

   — Ну вот, — сказала она, задом выползая в комнату и демонстрируя перепачканные юбки.

   Чарлз сделал несколько глубоких вдохов, чтобы укротить взбунтовавшееся тело.

   — Ты собираешься вылезать? — бодро спросила Элли.

   — Минутку. — Он опустился вниз. Сейчас, когда Элли рядом не было, выбираться было значительно легче.

   — Вот так чучело! — засмеялась Элли. — Ты только посмотри на себя!

   Чарлз сел рядом с ней на пол и окинул себя взглядом. Он был весь в саже.

   — А ты не чище меня, — сказал он. Они оба рассмеялись, глядя друг на друга, после чего Элли серьезным тоном сообщила:

   — Да, чуть не забыла. Я сегодня была у мистера Барнза.

   — И как? Удовлетворена?

   — Да, все отлично! Это так здорово — распоряжаться собственными деньгами без ссылок на кого-либо! И кроме того, это будет благом для тебя.

   — Почему?

   — Ведь ты не хотел, чтобы твоя жена вмешивалась в твою жизнь, верно? Чарлз нахмурился:

   — Гм… Кажется, я говорил что-то в этом роде.

   — Само собой разумеется, что если у меня будет занятие, я не стану тебе мешать.

   Он снова нахмурился, однако ничего не сказал.

   — Ты, кажется, все еще сердит на меня? — спросила Элли.

   — Нет, — вздохнул Чарлз. — Но тебе надо прекратить разговоры на потенциально опасные темы.

   — Это не было… Он поднял руку.

   — Не надо больше об этом, Элли. Просто помни. Теперь ты замужем. Твое самочувствие теперь не только твоя забота. То, что причиняет боль тебе, причиняет боль и мне. Не надо больше ненужного риска.

   Это были, должно быть, самые приятные слова, которые Элли когда-либо слышала. Будь они дома, она, вероятно, тут же бросилась бы мужу в объятия. Но она лишь спросила:

   — Как ты нас нашел?

   — Это было совсем нетрудно. Я просто шел по следам арендаторов, которые пели тебе хвалу.

   Лицо у нее просветлело.

   — Кажется, сегодня я неплохо поработала.

   — Верно, неплохо, — согласился Чарлз. — Из тебя получится отличная графиня. Я всегда это знал.

   — Я приведу в порядок то, что сделала дома, обещаю тебе. Я проверила духовку и…

   — Только не говори мне, что ты опять возилась с духовкой, — обеспокоился Чарлз. — Не надо об этом.

   — Но ведь…

   — Я не хочу об этом слышать! Может быть, завтра. Только не сегодня. У меня просто нет сил, чтобы задать тебе порку.

   — Порку? — повторила Элли с праведным негодованием. Она бросилась было к выходу, но тут дверь приоткрылась и показалась голова Элен.

   — Ой, хорошо, вы уже выбрались! — обрадовалась она. — Мы уже забеспокоились. Салли боялась, что вы там застрянете.

   — Пожалуйста, передай ей наши извинения, — сказала Элли.

   Видя, что муж отнюдь не собирается присоединиться к ее словам, она пнула его в ногу. Чарлз что-то пробормотал, но даже если это было сказано по-английски, то этих слов Элли никогда раньше не слышала.

   Она поднялась, пригладила юбки, отчего ее перчатки стали совсем черными, и громко сказала:

   — Я думаю, нам пора возвращаться домой. Элен с готовностью кивнула. Чарлз ничего не сказал, однако встал, и Элли решила, что это следует интерпретировать как “да”. Они попрощались с Салли и покинули коттедж. Чарлз приехал в небольшом экипаже, что было весьма кстати для уставших от долгой пешеходной прогулки Элли и Элен.

   Всю дорогу Элли молчала, перебирая в уме события истекшего дня. Визит к мистеру Барнзу оправдал самые радужные се надежды. Она отлично пообщалась с арендаторами, которые, похоже, приняли ее в качестве графини. И кажется, наметился какой-то поворот в отношениях с мужем, который, если лаже и не любил ее, испытывал к ней некие добрые чувства, а не просто вожделение и благодарность за то, что она сохранила ему состояние.

   И вообще Элли была вполне довольна жизнью.

Глава 13

   Элли казалось, что она способна задушить всех обитателей поместья. Элен, Клер, слуг, мужа… В особенности мужа! Фактически такого желания она не испытывала лишь по отношению к Джудит, да и то лишь потому, что девочке было всего лишь шесть лет.

   Прошло два дня со времени посещения арендаторов. Как оказалось, это был всего лишь кратковременный успех. Затем все пошло хуже некуда. Все обитатели Уикомского аббатства смотрели на нее как на неумеху. Доброжелательную и милую, но неуклюжую и неумелую. И это бесило Элли.

   Каждый день в оранжерее погибало какое-нибудь новое растение. Для нее стало уже привычной печальной игрой — гадать, входя в оранжерею, какой розовый куст приказал долго жить.

   Потом было жаркое из говядины, которое она решила приготовить для мужа, чтобы опровергнуть расхожее мнение о том, будто графиня не может готовить. В нем оказалось так много соли, что, попробовав его, Чарлз, как ни пытался, не смог скрыть выражение отвращения на своем лице.

   Элли вынуждена была выбросить весь горшок свиньям. Впрочем, те к нему не прикоснулись.

   — Я уверен, что ты хотела посолить это должным образом, — сказал Чарлз при полном молчании остальных.

   — Я и сделала это должным образом, — прошипела Элли и скрипнула зубами с такой силой, что удивительно, как они не превратились в порошок.

   — Может, ты приняла соль за другую специю.

   — Я знаю, как выглядит соль! — крикнула она.

   . — Элли, — нарочито вежливым тоном сказала Клер. — Жаркое явно пересолено. Ты должна за этим следить, — А ты, — взорвалась Элли, наставив указательный палец на четырнадцатилетнюю девочку, — перестань разговаривать со мной как с несмышленым ребенком! Я сыта этим по горло!

   — Ты явно не поняла…

   — Понять нужно только одно, и притом только одному человеку. — Элли была в запале, и все сидящие за столом заинтригованно ждали развития событий. — Я вышла замуж за твоего кузена, — продолжала говорить Элли. — Не имеет значения, нравится это тебе или нет, не важно, нравится ли это ему и даже нравится ли это мне. Важно то, что я вышла за него замуж.

   Похоже, Клер хотела было запротестовать, но Элли не дала ей возможности высказаться.

   — Я недавно проконсультировалась относительно законов Англии и церкви. Брак — это навсегда! И тебе лучше привыкнуть к моему присутствию в Уикомском аббатстве, потому что я никуда отсюда не уйду!

   Чарлз зааплодировал, но Элли была настолько разъярена его комментарием по поводу пересола, что лишь гневно сверкнула на него глазами. А затем, боясь, что может причинить кому-нибудь увечье, если останется в столовой хотя бы на секунду дольше, покинула помещение.

   Однако ее муж тут же вскочил на ноги.

   — Элинор, подожди! — окликнул он.

   Помимо своей воли Элли обернулась, хотя сделала это лишь в холле, где остальные члены семьи не могли видеть ее унижения. Он назвал ее Элинор, что было весьма недобрым знаком.

   — В чем дело? — резко спросила она.

   — Это касается того, о чем ты говорила в столовой, — начал Чарлз.

   — Я знаю, мне должно быть стыдно за то, что я накричала на юную девчонку, но я нисколько об этом не сожалею, — с вызовом сказала Элли. — Клер делает все возможное, чтобы я чувствовала себя здесь нежеланной, и я не удивлюсь, если это она… — Элли оборвала фразу. А сказать она хотела, что не удивится, если узнает, что именно Клер подсыпала неимоверное количество соли в жаркое.

   — Чему ты не удивишься? — спросил Чарлз.

   — Ничему. — Он не заставит ее это сказать. Незачем высказывать необоснованные, кажущиеся со стороны детскими обвинения.

   Некоторое время Чарлз ожидал, что Элли все-таки объяснится, но, не дождавшись, сказал:

   — Ты в столовой сказала, что брак — это навсегда. Хочу, чтобы ты знала: я с тобой согласен.

   Элли молча посмотрела на мужа, не вполне понимая, к чему он клонит.

   — Очень сожалею, если я задел твои чувства, — тихо добавил он, У Элли приоткрылся рот. Он извиняется перед ней?

   — Но я хочу, чтобы ты знала: несмотря на все мелкие.., гм.., недостатки…

   Элли снова сердито поджала губы. Должно быть, Чарлз этого не заметил, потому что продолжал говорить:

   — ..думаю, ты становишься превосходной графиней. Ты вела себя с арендаторами великолепно.

   — Ты хочешь сказать, что мне лучше бывать за пределами Уикомского аббатства, чем в самом поместье? — спросила Элли.

   — Разумеется, нет. — Чарлз глубоко вздохнул и провел рукой по густым светло-каштановым волосам. — Просто я хочу сказать… Черт! — пробормотал он. — Что я собирался сказать?

   Элли удержалась от саркастического замечания и, скрестив перед собой руки, ожидала продолжения. Внезапно в руках у Чарлза оказался листок бумаги. Помахав им перед женой, он сунул листок ей в руки и сказал:

   — Вот!

   — Что это? — спросила Элли — Список.

   — Ну да, — пробормотала она. — Еще один список. Я только о нем и мечтала. Ты меня осчастливил ими сполна.

   — Это список совсем другого рода, — терпеливо пояснил Чарлз.

   Элли развернула листок и пробежала его глазами.


   ПЛАН СОВМЕСТНЫХ ДЕЙСТВИЙ С ЖЕНОЙ


   1. Съездить за город и устроить пикник.

   2. Снова навестить арендаторов вместе с ней.

   3. Съездить в Лондон. Элли необходимы новые платья.

   4. Научить ее составлять свои списки. Это может быть дьявольски занимательным.

   Элли подняла глаза на Чарлза.

   — Говоришь, “дьявольски занимательным”?

   — М-м.., да. Я подумал, что тебе может показаться интересным составить, например, такой список: “Семь способов того, как заставить замолчать миссис Фоксглав”.

   — Предложение заслуживает внимания, — пробормотала Элли и продолжила чтение.

   5. Свозить ее к морю.

   6. Целовать ее до тех пор, пока она не потеряет сознание.

   7. Целовать ее до тех пор, пока я не потеряю сознание.

   Чарлз совершенно точно определил момент, когда Элли дошла до двух последних пунктов, ибо щеки ее тут же окрасил приятный румянец.

   — Что это означает? — спросила она наконец.

   — Это означает, моя дорогая жена, что я тоже осознал тот факт, что брак — навсегда.

   — Не понимаю.

   — Уже давно пора, чтобы у нас был нормальный человеческий брак.

   При слове “нормальный” румянец на щеках Элли стал еще гуще.

   — Однако, — продолжил Чарлз, — в приступе, так сказать, безумия я согласился предоставить тебе время, чтобы ты узнала меня лучше, прежде чем мы придем к интимным отношениям.

   Щеки Элли приобрели свекольную окраску.

   — По этой причине я решил как можно чаще предоставлять тебе возможность получше меня узнать, чтобы ты чувствовала себя в моем присутствии все более непринужденно.

   — Прошу прощения?

   — Выбери из списка то, что мы сделаем завтра. Элли была приятно удивлена. Ее муж по-настоящему ухаживает за ней. Пытается расположить к себе. Это так романтично; ни о чем подобном она не могла и мечтать. До сих пор она не подозревала о наличии у пего романтических устремлений. В нем было что-то от обольстителя, повесы, бонвивана. И вдруг — романтик. Она улыбнулась и посмотрела на список.

   — Предлагаю пункт шестой или седьмой, — сказал Чарлз.

   Элли подняла глаза. Он улыбнулся своей светской изысканной улыбкой, которая, должно быть, разбила не одно женское сердце на всем пространстве отсюда до Лондона и обратно.

   — Я не уверена, что улавливаю разницу, — сказала Элли, — между поцелуями до тех пор, пока не потеряю сознание я, и поцелуями, пока сознание не потеряешь ты.

   Чарлз понизил голос до хриплого воркования:

   — Я могу тебе продемонстрировать.

   — Не сомневаюсь, что можешь, — ответила Элли, пытаясь выглядеть уверенной и твердой, хотя сердце у нее колотилось вдвое чаще и сильнее, а ноги казались сделанными из мармелада. — Однако я выбираю пункты первый и второй. Нам будет легко совместить пикник с визитами к арендаторам.

   — В таком случае — пункты первый и второй, — с галантным поклоном проговорил Чарлз. — Но не удивляйся, если я подступлюсь к тебе с пунктом шестым.

   — Ну, право, Чарлз…

   Он некоторое время пристально смотрел ей в глаза.

   — И с пунктом седьмым.

   Поездка на пикник была назначена на следующий день. Элли не слишком удивила поспешность Чарлза. Похоже, он был преисполнен решимости сделать все для того, чтобы затащить ее в постель. Она больше была удивлена тем, что не оказывала сопротивления его плану. Элли чувствовала, что становится все более благосклонной к Чарлзу.

   — Я думаю, нам лучше отправиться верхом, — сказал ей Чарлз в полдень. — Погода великолепная, стыдно прятаться в карете.

   — Отличная идея, милорд, — ответила Элли. — Точнее, была бы отличной, если бы я умела ездить верхом.

   — Ты не ездишь верхом?

   — Священники редко зарабатывают столько, чтобы покупать верховых лошадей, — с улыбкой объяснила она.

   — В таком случае я должен научить тебя этому.

   — Надеюсь, не сегодня, — засмеялась Элли. — Мне требуется время, чтобы морально подготовиться к ушибам и синякам, которые наверняка при этом появятся.

   — Мой экипаж пока еще не починили после того происшествия. Ты готова отправиться пешком?

   — Лишь в том случае, если ты обещаешь идти быстро, — с озорной улыбкой сказала Элли. — Медленные прогулки не по мне.

   — Интересно, почему это меня не удивляет? Она посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Это игривое, лукавое выражение Чарлз видел у своей жены впервые, однако оно показалось ему вполне естественным и уместным.

   — Как, неужели это тебя не удивляет? — притворно изумилась она.

   — Скажем так: я не представляю, чтобы ты делала что-то без полной отдачи и энтузиазма.

   Элли усмехнулась и двинулась впереди Чарлза.

   — В таком случае пошли. Пусть этот день не будет исключением.

   Чарлз следовал за ней и, чтобы не отстать, иногда переходил на бег.

   — Нельзя ли помедленнее? — не выдержал он наконец. —Не забывай, что я тащу корзину с продуктами. Элли тут же убавила шаг.

   — Ода, разумеется. Надеюсь, мсье Бельмон положил в нее что-нибудь вкусненькое.

   — Не знаю, что именно, но пахнет изумительно.

   — Может быть, он положил жареную индейку, оставшуюся с вечера? — с надеждой спросила Элли, пытаясь заглянуть в корзину.

   Однако Чарлз поднял свою ношу над головой и, не сбавляя шага, заявил:

   — Теперь ты не посмеешь убежать слишком далеко. Потому что еда у меня.

   — Значит, ты будешь морить меня голодом, чтобы я покорилась?

   — Если нет другого способа, — ответил он и добавил:

   — Я человек не гордый, для победы не погнушаюсь никакими средствами.

   — А морить голодом — это честная или нечестная игра?

   — Это зависит от продолжительности. Словно по заказу в животе у Элли заурчало.

   — Ага, — широко улыбнулся Чарлз, — кажется, это будет совсем нетрудно.

   Элли осталось лишь насмешливо фыркнуть.

   — Ой, посмотри! — воскликнула она, останавливаясь у громадного дуба. — Кто-то устроил на нем качели.

   — Мой отец повесил их для меня, когда мне было восемь лет, — вспомнил Чарлз. — Я качался на них целыми часами.

   — — А они выдержат, если покачаться на них сейчас? — Джудит приходит сюда для этого каждый день.

   Элли с укором посмотрела на Чарлза.

   — Однако я потяжелее Джудит.

   — Ненамного. Почему бы тебе не попробовать покачаться?

   Элли озорно, по-детски улыбнулась, усаживаясь на деревянную доску старинных качелей.

   — Раскачай меня!

   Чарлз изогнулся в галантном поклоне.

   — К вашим услугам, миледи. — Он толкнул качели, и Элли взлетела вверх.

   — Ой, как здорово! — крикнула она. — Я столько лет не качалась на качелях!

   — Выше?

   — Выше!

   Чарлз раскачал ее до такой степени, что, казалось, она может коснуться ногами неба.

   — Ой-ой, хватит! — крикнула Элли. — У меня даже сердце замирает. — Когда качели стали останавливаться, Элли спросила:

   — Скажи, а ты в самом деле собираешься морить меня голодом, чтобы добиться послушания?

   Чарлз растянул губы в улыбке.

   — Я продумал свой план до мелочей. Один поцелуй — за кусок жареной индейки, два — за сладкую булочку.

   — Как, есть и булочки? — ахнула Элли. Миссис Стаббс не удавались тосты, но зато она делала лучшие булочки в Англии.

   — М-м… С джемом из черной смородины. Миссис Стаббс сказала, что торчала у плиты целый день, чтобы джем получился таким, каким ему следует быть.

   — Джем сделать не так трудно, — пожала плечами Элли. — Я делала его тысячу раз. Вообще…

   — Вообще что?

   — Блестящая идея! — сказала Элли себе самой.

   — Не знаю, почему меня это пугает, — пробормотал Чарлз. — Хотя отчего же… Разумеется, я знаю. Это связано с пожаром на кухне. С кошмарными запахами в оранжерее. Или с жарким…

   — И нигде нет моей вины! — резко сказала Элли, спрыгнув на землю и остановив качели. — И если бы ты подумал, прежде чем говорить, то понял бы, что это сущая правда!

   Чарлз сообразил, что допустил тактическую ошибку, заговорив о недавних домашних неприятностях сейчас, в этот день, который должен стать днем обольщения.

   — Ну-ну, Элли, — примирительно сказал он.

   Элли встала перед мужем, воинственно подбоченившись.

   — Кто-то специально мне вредит, и я намерена выяснить, кто и с какой целью, — заявила она.

   — Возможно, ты и права, — пробормотал Чарлз, не особенно в это веря. Он хотел лишь успокоить ее. Но затем, когда слова уже были произнесены, он вдруг подумал, что в утверждении Элли есть резон. В самом деле, какая-то бессмыслица: неужто Элли, которая наделена незаурядным умом и многими талантами, могла устроить пожар на кухне, загубить столько растений в оранжерее и перепутать соль с чем-то другим, когда готовила жаркое? Даже самый бестолковый слуга не натворил бы столько несуразностей всего лишь за две недели.

   Но ему сейчас не хотелось думать о вредительстве, о коварных заговорах или о погибших растениях. Только не сегодня, когда ему нужно было сконцентрировать всю свою энергию на обольщении жены.

   — Может, обсудим это в другой раз? — спросил Чарлз, поднимая корзину с продуктами. — Обещаю разобраться с твоими предположениями, но сегодня слишком хороший день, чтобы думать о подобных вещах.

   После короткой паузы Элли согласно кивнула.

   — Я не хочу портить впечатление о нашем приятном пикнике. — Глаза ее озорно сверкнули, и она добавила:

   — Надеюсь, мсье Бельмон не подсунул нам остатки жаркого?

   Чарлз оценил мирный настрой жены и с готовностью поддержал ее:

   — Нет, по-моему, ты все жаркое выбросила утром.

   — О да, — пробормотала она. — Насколько я помню, ни одна свинья не стала его есть.

   Чарлз посмотрел на Элли, и у него стало тепло из сердце. Немногие люди могут так смеяться над собственными недостатками и ошибками.. С каждым днем он обнаруживал в жене все больше достоинств. Он выбрал быстро, но правильно.

   Удастся ли ему сегодня продвинуться дальше в познании ее не только моральных, но и физических достоинств? Чарлз вздохнул.

   — Тебя что-то беспокоит? — спросила Элли.

   — Нет. Почему ты так решила?

   — Ты вздохнул.

   — Разве?

   — Да, не отпирайся. Чарлз вздохнул опять.

   — Ну вот, видишь! — воскликнула Элли.

   — Да. Ну, это просто…

   Элли не спускала с его лица глаз, ожидая ответа, а не дождавшись, нетерпеливо сказала:

   — Так что же?

   — Сейчас будет выполнен пункт шестой, — прорычал он, бросил на землю корзину и обхватил Элли руками. — Я не могу больше ждать ни одной секунды.

   Раньше чем Элли успела вспомнить, что означает пункт шестой, его губы впились ей в рот. Чарлз стал осыпать ее поцелуями, которые становились все более страстными. Теряя над собой контроль, он прижал Элли спиной к дереву.

   Всем своим телом он ощущал каждый изгиб, каждую выпуклость ее тела — от полных грудей до округлых бедер. Теплая одежда не могла скрыть эти аппетитные округлости. Как ничто не могло заглушить тихие стоны, издаваемые женой.

   Она хотела его. Может быть, сама не понимая этого, хотела не меньше, чем он ее.

   Чарлз опустил ее на землю и торопливо разостлал одеяло. Еще раньше он успел сдернуть с нее шляпку. Зарывшись пальцами в длинные волосы, он восторженно зашептал:

   — Мягче шелка!.. Нежнее солнечного восхода! Элли снова застонала, и Чарлзу почудилось, что она произнесла его имя. Чарлз улыбнулся, потрясенный тем, что сумел воспламенить жену до такой степени, что она даже не в состоянии говорить.

   — Я зацеловал тебя до потери сознания, — пробормотал он, еще шире расплываясь в ленивой мужской улыбке. — Я ведь говорил тебе о пункте шестом.

   — А как насчет пункта седьмого? — нашла в себе Элли силы для вопроса.

   — О, это мы уже миновали, — хриплым голосом сказал Чарлз. Подняв ее руку, он приложил ее к своей груди. — Потрогай здесь.

   Его сердце отчаянно стучало под маленькой ладонью Элли, и она с удивлением посмотрела ему в глаза.

   — Это я? Я сделала это?

   — Ты. Только ты. — Он коснулся губами ее шеи, чтобы отвлечь внимание жены, пока его пальцы расстегивали пуговицы на ее платье. Он должен увидеть ее, должен ее потрогать! Он сойдет с ума, если не добьется этого! В этом он нисколько не сомневался. Он вспомнил, как мучился, пытаясь представить себе, какой длины у нее волосы. Позже он подверг себя еще более мучительным пыткам, пытаясь представить себе груди Элли. Их форму. Их полноту. Цвет и высоту сосков. Подобные мысленные упражнения всегда приводили его в состояние крайнего дискомфорта, однако он не мог заставить себя не думать об этом.

   Единственный способ решить проблему — это раздеть Элли совсем, догола, увидеть ее благословенную наготу и тем самым дать отдых работе своего воображения, а самому наслаждаться реальностью.

   Наконец его пальцы достигли пуговицы чуть ниже бедер, и он медленно раздвинул складки платья. На ней не было корсета — лишь тонкий хлопчатобумажный лифчик. Он был белоснежный, белее, чем роскошное французское белье, предназначение которого — разжечь желание. И объяснялось все тем, что этот лифчик носила она. А он еще никогда в жизни ни к кому не испытывал такой силы желания, как к собственной жене.

   Широкая ладонь Чарлза на мгновение прижалась к нижней части лифчика и соскользнула вниз, ощущая тепло шелковистой кожи. Под его рукой инстинктивно вздрогнули мышцы живота. Чарлз содрогнулся от наката желания. Его рука снова поползла вверх, где встретилась с обольстительной округлостью полной груди.

   — Ах, Чарлз! — выдохнула Элли, когда он положил руку на холмик груди и нежно сжал его.

   — О Боже! — простонал Чарлз, подозревая, что еще немного — и он взорвется. Он не мог ее видеть, но ощущал великолепно. Грудь была ему точно по руке — горячая, живая и нежная. И кажется, он близок сейчас к тому, чтобы потерять над собой контроль.

   Чарлз сдвинул чашечку лифчика. У него зашлось дыхание, когда он наконец увидел грудь.

   — Боже мой! — только сумел произнести он. Элли тут же шевельнулась, пытаясь прикрыться.

   — Прошу прощения, я…

   — Не надо просить прощения, — хрипло приказал он. Он был глупцом, полагая, что, после того как увидит ее, эротическая игра его воображения прекратится. Реальность оказалась гораздо изысканнее. Он усомнился в том, что впредь сможет начать свой рабочий день, не нарисовав себе в уме столь обольстительную картину. Такую, какую видел сейчас.

   Он нагнулся и запечатлел самый нежный, на какой только был способен, поцелуй на груди.

   — Ты прекрасна, — прошептал он. Элли, которую никогда не называли уродливой, но и не слагали од ее красоте, ничего не сказала. Чарлз поцеловал другую грудь.

   — Чарлз, я знаю, я не…

   — Ты можешь только соглашаться со мной, ничего другого говорить не смей, — строго сказал он.

   Элли невольно улыбнулась.

   А затем, как раз в тот момент, когда она хотела сказать что-то такое, чтобы поддразнить его, его рот отыскал сосок и накрыл его. Элли потеряла контроль над собой, а новые незнакомые ощущения лишили ее не только дара речи, но и способности думать.

   Да она и не делала к этому попыток. Она лишь выгнула спину, прижимаясь грудью ко рту Чарлза.

   — Ты гораздо лучше, чем я думал, — пробормотал он, — лучше, чем я себе представлял. — Он приподнял голову и шаловливо улыбнулся. — А ведь у меня хорошее воображение.

   Она снова не могла сдержать нежной улыбки, тронутая тем, что Чарлз пытается сделать все, чтобы их первый опыт интимных ласк не ошеломил и не напугал ее. Впрочем, это не совсем так. Он определенно хочет, чтобы она ощутила воздействие ласк на каждый нерв ее тела и чтобы в то же время с ее лица не сходила улыбка.

   Он был более деликатным человеком, чем хотел видеть себя в представлении других людей. Элли почти физически ощущала, как тепло и доброта исходят из его сердца, и подумала, не является ли это первым проявлением любви.

   Охваченная новыми эмоциями, она подняла руки и погрузила пальцы в густые золотисто-каштановые волосы. Они слегка вились. Элли повернула его голову таким образом, чтобы волосы касались ее щеки.

   Чарлз на несколько мгновений застыл, затем слегка приподнялся, чтобы видеть ее.

   — Боже мой, Элли, — прерывающимся голосом проговорил он. — Как же я хочу тебя! Ты не можешь себе представить!

   Она почувствовала такую искренность в его голосе, что глаза ее наполнились слезами.

   — Чарлз, — начала Элли и замолчала. Студеный ветер обдал ее обнаженное тело, и по нему пробежала дрожь.

   — Ты замерзла! — воскликнул Чарлз.

   — Нет, — солгала она, не желая, чтобы что-то, даже погода, нарушало красоту этого момента.

   — Нет, тебе холодно! — Он скатился с нее и начал застегивать платье. — Я животное! — пробормотал он. — Соблазняю тебя в первый раз на холоде! Повалив на траву.

   Он поднял лицо. В его карих глазах сверкнули искорки, которых она раньше никогда не замечала. В них светились страсть, ярость и решимость.

   — Я сделаю тебя своей женой так, как положено — на нашем брачном ложе. А затем, — он наклонился и горячо поцеловал ее в губы, — не выпущу тебя из спальни в течение недели. Может быть, даже двух.

   Элли удивленно смотрела на Чарлза, не в силах поверить, что она способна пробудить такую страсть в этом человеке. Он общался с самыми красивыми женщинами — и вдруг она, простая деревенская девушка, заставляет взволнованно биться его сердце. Чарлз прервал размышления Элли, потянув ее за руку.

   — Куда мы идем? — воскликнула она.

   — Домой! Немедленно!

   — Но мы не можем!

   Он медленно повернулся к ней.

   — Черта с два не можем!

   — Чарлз, что за выражение! Он проигнорировал ее упрек.

   — Элинор, каждая клеточка моего тела пылает и жаждет тебя, и вряд ли ты решишься утверждать, что не испытываешь то же самое. Назови мне хотя бы подобие причины, почему мы не можем отправиться домой сию же минуту и заняться любовью?

   Услышав столь откровенные слова, Элли покраснела.

   — Арендаторы. Мы должны были навестить их после обеда.

   — К черту арендаторов! Они подождут!

   — Но я уже сообщила Салли Ивенс, что мы будем у нее после обеда и проверим, как прочистили ее трубу.

   Чарлз не стал выслушивать Элли и снова потянул ее в сторону дома.

   — Да не будет она по нас скучать!

   — Нет, будет, — возразила Элли. — Наверняка она сделала в доме уборку и приготовилась угостить нас чаем. Будет верхом невежливости не прийти. Тем более после того шума, который мы учинили на днях в ее доме.

   Чарлзу вспомнился эпизод с печью, отчего его настроение отнюдь не улучшилось. Сейчас ему совсем ни к чему были воспоминания об ощущениях, пережитых им в тесном печном пространстве.

   — Чарлз, — снова обратилась Элли к мужу, — мы должны навестить ее. У нас нет другого выбора.

   — Может, ты просто хочешь от меня отвязаться?

   — Нет! — горячо возразила она. Он чертыхнулся вслух, а про себя добавил более крепкое выражение.

   — Ладно, — буркнул он. — Мы навестим Салли Ивенс, но только ее. Побудем у нее пятнадцать минут — и сразу вернемся домой.

   Чарлз снова чертыхнулся, стараясь не замечать того, что его тело все еще пылает огнем желания. Надо набраться терпения и каким-то образом пережить несколько ближайших часов.

Глава 14

   Элли сочла, что Чарлз переносит вынужденную задержку довольно сносно. Иногда он раздражался, однако в общем и целом старался демонстрировать благожелательность.

   Нетерпение его проявлялось буквально во всем. Должно быть, Элли никогда не забудет выражение лица Салли Ивенс, которая с изумлением наблюдала за тем, как Чарлз залпом выпил чашку чая, со стуком поставил ее на блюдце, сказал, что лучшего напитка он никогда в жизни не пил, схватил Элли за руку и потянул к выходу.

   Все это заняло несколько секунд.

   Элли хотела было рассердиться на Чарлза. Честное слово, хотела. Но не смогла. Потому что знала, что причиной его нетерпения является она сама. До такой степени он хотел ее. И это вызывало в ней такое волнующее чувство, с которым нельзя не считаться.

   Но для Элли было не менее важно, какое впечатление она производит на жителей деревни. А потом, когда Салли спросила, не хотят ли они взглянуть, как ей отремонтировали трубу, Элли крепко сжала мужу руку и с улыбкой сказала, что они с удовольствием посмотрят.

   — Выяснилось, что требуется не просто обычная чистка, — объяснила Салли, когда они выходили из двери. — Там что-то застряло. Я не совсем поняла, что именно.

   — Главное, что ее отремонтировали, — ответила Элли, когда они вышли из коттеджа. — Сейчас уже холодно, а скоро будет еще холоднее. — Заметив прислоненную к стене лестницу-стремянку, она добавила:

   — Я сейчас поднимусь наверх и взгляну на трубу.

   Однако не успела Элли занести ногу на вторую ступеньку, как почувствовала на талии руку Чарлза. Он приподнял жену и поставил на землю.

   — Ты останешься здесь, — твердо заявил Чарлз.

   — Но я хочу посмотреть…

   — Я сам посмотрю, если так уж необходимо, чтобы это сделал кто-то из нас, — возразил он.

   Вокруг коттеджа собралась небольшая толпа зевак, на которых явно произвел впечатление столь практический подход к управлению. Элли осталась стоять неподалеку от сельчан, наблюдая за тем, как Чарлз поднимался по лестнице. Она едва не лопалась от гордости, слыша комментарии собравшихся:

   — А он правильный, наш граф.

   — Никакого тебе высокомерия.

   — И работой черной не брезгает.

   Чарлз прошел по крыше и заглянул в дымовую трубу.

   — Смотрится отлично! — крикнул он стоящим на земле. Элли было неведомо, имел ли Чарлз когда-либо дело с дымовыми трубами, но затем решила, что в конце концов это не имеет значения. Слова его прозвучали уверенно, как если бы говорил человек, который разбирается в сути проблемы, а именно это было важно для арендаторов. Кроме того, человек, отремонтировавший трубу, находился рядом с Элли и также уверял ее, что труба теперь не уступит новой.

   — Значит, у Салли больше не будет проблем с отоплением и в комнате у нее будет тепло? — спросила его Элли.

   Джон Бейлстон, каменщик и трубочист, подтвердил:

   — Можете не беспокоиться. Будет тепло. Вообще… Его прервал чей-то крик:

   — Боже милостивый! Граф!

   Элли вскинула голову вверх и увидела, что ее муж балансирует на самом верху лестницы. Элли окаменела от ужаса, ей показалось, что время замедлило свой ход по крайней мере вдвое. Лестница страшно трещала, и не успела Элли и слова сказать, как Чарлз полетел вниз, а лестница развалилась на ее глазах.

   Закричав, она бросилась к мужу. Чарлз распластался на земле, и наступила тишина.

   — Чарлз! — задыхаясь, проговорила Элли и опустилась возле него на колени. — Что с тобой? Ты ушибся? Ради Бога, откликнись!

   К величайшей ее радости, Чарлз открыл глаза.

   — Почему так получается, — усталым голосом спросил он, — что я всегда набиваю себе шишки, если ты рядом?

   — Но я не имею к этому никакого отношения! — горячо возразила Элли, явно ужаснувшись тому, что муж может в чем-то ее заподозрить. — Я знаю, ты считаешь, что я испортила духовку, оранжерею и…

   — Знаю, — перебил ее Чарлз. Голос его звучал совсем тихо, тем не менее он выдавил из себя улыбку. — Я просто дразню тебя.

   Вздох облегчения вырвался из груди Элли. Если он способен поддразнивать ее, значит, ушибся не так сильно. Ей нужно во что бы то ни стало успокоиться. Сердце у нее отчаянно колотилось. Кажется, Элли никогда не испытывала такого парализующего волю страха. Она должна быть сильной, должна быть такой, как всегда — спокойной, разумной, способной оказать помощь.

   Сделав глубокий вдох, она спросила:

   — Какое место ты ушиб?

   — Ты поверишь, если я скажу, что я ушиб все, что только можно ушибить?

   Элли откашлялась.

   — В общем — да. Летел ты здорово.

   — Но я не думаю, что сломал что-нибудь.

   — Все равно я должна сама проверить.

   Элли стала ощупывать его руки и ноги, а также тело.

   — Что ты чувствуешь? — спросила она, дотрагиваясь до одного из ребер.

   — Боль, — ответил Чарлз. — Хотя, может быть, эта боль осталась еще с тех пор, когда мы с тобой вывалились из экипажа.

   — О Господи! Я и забыла об этом! Ты, наверное, думаешь, что я приношу тебе одни несчастья.

   Он лишь закрыл глаза, не желая пускаться в объяснения. Элли стала осматривать его руку, и вдруг ее пальцы нащупали что-то липкое и горячее.

   — Боже мой! — ахнула она, уставившись на окрашенные кровью пальцы. — Да ведь у тебя кровь!

   — Разве? — Чарлз повернул голову и посмотрел на руку. — В самом деле.

   — Что здесь у тебя? — обеспокоенно спросила она, более внимательно осматривая руку. Она слышала о ранениях, когда сломанные кости протыкают кожу. Упаси Бог Чарлза от подобного! Элли понятия не имела, как лечат такие раны, а самое главное — опасалась, что потеряет сознание, если ей придется столкнуться с подобной бедой.

   — Миледи, наверное, он содрал кожу о лестницу во время падения, — предположил кто-то.

   — Да, конечно. — Элли посмотрела на лежащие на земле обломки стремянки. Несколько человек сгрудились возле них.

   — Здесь есть следы крови, — сказал один из зевак. Элли покачала головой и снова наклонилась к Чарлзу.

   — Должно быть, у тебя там полно заноз.

   — Чудненько. Ты, конечно, намерена их вытащить?

   — Таков удел жен, — терпеливо сказала Элли. — А я все-таки твоя жена.

   — Которую мне лишь предстоит оценить до конца, — пробормотал он. — Ну ладно, делай что хочешь.

   Когда Элли начинала что-то делать, ее уже было не удержать. Она попросила перенести Чарлза в дом Салли Ивенс, а еще двух человек отправила в Уикомское аббатство, чтобы за Чарлзом прислали какую-нибудь исправную коляску. А также обратилась к Салли, чтобы та сделала бинты из старой рубашки.

   — И еще вскипятите воды.

   Салли, держа в руках глиняный кувшин, недоуменно посмотрела "на Элли.

   — Вскипятить? Может, промыть рану водой из этого кувшина?

   — Я бы предпочел воду комнатной температуры, — отозвался Чарлз. — У меня нет никакого желания добавить к своим ранам еще и ожоги.

   Элли мгновенно подбоченилась.

   — Вскипятите. Мне нужна горячая вода. Это будет все-таки почище. Надо как следует промыть рану. И ни в коем случае нельзя допустить, чтобы там остались занозы.

   — Ну хорошо, я вскипячу, — согласно кивнула Салли.

   Элли снова повернулась к мужу и возобновила осмотр. Кости все оказались целы, но ссадин и ушибов было предостаточно. Салли дала ей пинцет, и Элли принялась за работу.

   Вскоре ей удалось вытащить из руки щепку. Чарлз поморщился.

   Затем была извлечена вторая заноза. Чарлз снова поморщился.

   — Ты можешь кричать, если очень больно, — тихо сказала она. — Я не стану думать о тебе хуже.

   — Мне этого не требуется.., ой!

   — Ой, прости, — всполошилась Элли. — Я отвлеклась. Чарлз что-то неразборчиво пробормотал. Впрочем, Элли и не пыталась разобрать, что именно. Она заставила себя не смотреть на его лицо и сконцентрировала все внимание на ране. Через несколько минут она с облегчением откинулась назад: последняя заноза была вынута.

   — Теперь-то все позади? — выразил надежду Чарлз, когда Элли объявила ему об этом.

   — Я не совсем уверена, — сказала она, вглядываясь в рану. — Занозы я, конечно, удалила, но боюсь, что рана глубокая и ее нужно зашить.

   Чарлз побледнел, и было не совсем понятно: то ли оттого, что зашивать рану будут ему, то ли оттого, что делать это будет она.

   Элли в задумчивости поджала губы, затем обратилась к Салли:

   — Как вы думаете, надо накладывать швы?

   Салли подошла, неся в руках чайник с горячей водой.

   — О да! Определенно надо!

   — Нельзя ли узнать мнение профессионала? — спросил Чарлз.

   — Здесь поблизости есть доктор? — обратилась Элли к Салли.

   Та лишь сокрушенно покачала головой. Элли снова повернулась к Чарлзу:

   — Нет, нельзя. Я сама наложу тебе швы. Чарлз закрыл глаза.

   — Ты когда-либо делала это?

   — Разумеется, — соврала она. — Это как одеяло прошивать. Салли, у вас есть нитки?

   Салли вынула шпульку из швейной машинки и положила на стол. Элли смочила кусок тряпки в горячей воде и промыла рану.

   Сделав это, она оторвала нитку и тоже смочила ее в горячей воде.

   — То же самое надо проделать и с иглой, — негромко сказала Элли. — Ну вот, — нарочито бодро заключила она.

   Кожа Чарлза выглядела розовой, здоровой.., и такой живой. Совсем не похожей на кромку платья, которое она недавно подшивала.

   — Ты уверена, что делала это раньше? Элли улыбнулась:

   — Ты считаешь, что я лгу?

   — Ты не ответила на мой вопрос.

   — Чарлз.

   — Ладно, действуй.

   Глубоко вздохнув, Элли принялась за дело. Первый стежок был самым трудным, но вскоре она поняла, что ее маленькая ложь была не так уж далека от правды: это напоминало обшивание одеяла. Работала Элли с присущей ей сосредоточенностью и вниманием, и вскоре на руке Чарлза появился ряд аккуратных, ровных стежков.

   За это время он допил бутылку бренди, которая нашлась у Салли.

   — Мы возместим ее стоимость, — как бы извиняясь, с улыбкой сказала Элли.

   — Купим тебе новую плиту, — пробормотал Чарлз.

   — О, не надо! — быстро сказала Салли. — Теперь, когда починили трубу, эта работает как новая.

   — О да, — растягивая слова, проговорил Чарлз. — Отличная труба. Я видел ее… Вы же знаете, что я ее видел?

   — Мы все знаем, что ты ее видел, — терпеливо сказала Элли. — Мы видели тебя на крыше.

   — Конечно, видели. — Он улыбнулся и икнул. Элли повернулась к Салли и объяснила:

   — Когда он пьян, то становится немного глуповат.

   — Да разве можно осуждать его за это? — горячо отреагировала Салли. — Если бы рану зашивали мне, потребовалось бы, наверное, две бутылки бренди.

   — А мне — скорее целых три, — сказала Элли, поглаживая руку Чарлза. Ей не хотелось, чтобы муж беспокоился из-за того, что о нем подумают плохо, поскольку он заглушал боль спиртным.

   Однако Чарлза задели за живое слова о том, что он пьян.

   — Я не пьян! — с негодованием возразил он. — Джентльмен никогда не бывает пьян!

   — Разве? — с добродушной снисходительной улыбкой сказала Элли.

   — Джентльмен бывает в состоянии подпития! — решительно заключил Чарлз. — Я в состоянии подпития.

   Элли заметила, как Салли прикрыла рукой рот, чтобы спрятать улыбку.

   — Не буду возражать против еще одной чашки чаю, пока мы ждем экипаж, — обратилась Элли к хозяйке.

   — Не успеете. Я вижу, экипаж уже появился.

   — Слава Богу! Мне хочется побыстрее уложить его в постель.

   — А ты ко мне присоединишься? — спросил, с трудом поднимаясь, Чарлз.

   — Милорд!

   — Я не возражаю возобновить все с того места, где мы закончили, — проговорил Чарлз и трижды икнул. — Если, конечно, ты понимаешь, что именно я имею в виду.

   — Милорд, — сурово заметила Элли, — бренди слишком развязало вам язык.

   — Правда? Интересно, а что оно сделало с твоим языком? — Он качнулся в ее сторону. Элли с трудом успела увернуться, иначе его рот впился бы ей в губы. К сожалению, Чарлз при этом потерял равновесие и сел на пол.

   — Силы небесные! — крикнула Элли. — Если ты повредил швы, я с Божьей помощью заживо сдеру с тебя шкуру!

   Он заморгал и упер руки в бока. Это, впрочем, не слишком прибавило ему достоинства, поскольку он все еще сидел на полу.

   — Тебе не кажется, что это только ухудшит положение дела?

   Элли издала долгий вздох.

   — Салли, вы не поможете мне поднять графа на ноги? Салли бросилась исполнять просьбу, и через несколько секунд Чарлз уже был на ногах и с ее помощью вышел из двери. К счастью, в экипаже приехали три камердинера, которые помогли графу сесть в карету.

   До дома доехали без приключений, причем Чарлз в дороге заснул. Элли была рада получить передышку. Однако затем, по прибытии домой, ей пришлось его будить, и к тому моменту, когда с помощью камердинеров Чарлз был доставлен в спальню, она была на грани истерики. Пока его вели по лестнице, он четырнадцать раз попытался ее поцеловать. В этом не было бы ничего страшного для Элли, если бы он не был пьян, если бы рядом не было слуг и если бы не существовала опасность того, что он снова упадет и повредит себе швы.

   В конце концов она не выдержала и крикнула:

   — Чарлз, если ты сейчас же не прекратишь, я отпущу тебя, ты упадешь и истечешь кровью!

   — Что я должен прекратить?

   — Попытки поцеловать меня, — процедила она, испытывая страшную неловкость оттого, что вынуждена произнести эти слова в присутствии слуг.

   — А почему? — Он наклонился к ней, сложив губы трубочкой.

   — Потому что мы на лестнице.

   Он приподнял голову и с удивлением посмотрел на нее.

   — Странно: ты умеешь разговаривать не раскрывая рта. На сей раз Элли попыталась разжать зубы, но ей это не удалось.

   — Прошу тебя, поднимайся по лестнице и иди в свою комнату.

   — И тогда я могу поцеловать тебя?

   — Пусть будет так! Да!

   — Как хорошо! — радостно вздохнул Чарлз. Элли застонала, стараясь не замечать, что камердинеры изо всех сил пытаются скрыть улыбки.

   Через минуту, когда Чарлза почти довели до его комнаты, он вдруг остановился и сказал:

   — Ты знаешь, в чем твоя проблема, Элли? Элли продолжала тянуть его за собой.

   — В чем?

   — Ты слишком хорошо все умеешь делать. Я имею в виду… — Чарлз воодушевленно махнул здоровой рукой, и Элли вместе с камердинерами потребовались серьезные усилия, чтобы он не рухнул на пол.

   — Чарлз, сейчас не время!

   — Видишь ли, — не унимался Чарлз, — я думал мне нужна жена, которую можно не замечать.

   — Я знаю. — Элли в отчаянии посмотрела на слуг, которые наконец усадили Чарлза на кровать. — Дальше я справлюсь с ним сама.

   — Вы уверены, миледи?

   — Да, — пробормотала она. — Надеюсь, он скоро заснет. На лицах слуг выразилось сомнение, тем не менее они покинули комнату.

   — Закройте за собой дверь! — крикнул им вслед Чарлз. Элли сложила на груди руки.

   — Вы представляете собой малопривлекательное зрелище, когда пьяны, милорд.

   — Правда? А ты как-то говорила, что я тебе нравлюсь больше, когда пьян.

   — Я пересмотрела свое мнение. Чарлз вздохнул:

   — Женщины!

   — Мир без нас был бы гораздо менее цивилизованным, — презрительно фыркнула она.

   — Абсолютно с тобой согласен. — Он икнул. — О чем я говорил? Ах да, я хотел иметь такую жену, чтобы ее можно было не замечать.

   — Прекрасный образец английского рыцаря, — пробормотала себе под нос Элли.

   — Что ты сказала? Я не расслышал. Ну да это не имеет значения… А что же получилось в итоге?

   Элли выжидательно смотрела на него, готовая саркастически отреагировать на дальнейшие рассуждения.

   — А кончилось все тем, что у меня есть жена, которая ни во что меня не ставит! — Он ударил себя в грудь и громко повторил:

   — Меня!

   — Прошу прощения…

   — Ты можешь делать все. Зашивать мне руку, приумножать свое состояние. Я уж не говорю — поджигать мою кухню…

   — Осторожно!

   — Гм… Оранжерею ты тоже превратила черт знает во что… И тем не менее я получаю письмо от Барнза, который называет тебя самой умной женщиной, которую он когда-либо встречал. Да и арендаторы любят тебя больше, чем любили меня.

   — К чему ты клонишь? Он пожал плечами.

   — А к тому, что ты вообще во мне не нуждаешься.

   — Ну, это не совсем так.

   — Разве? — Его взгляд внезапно стал чуть трезвее, чем несколькими мгновениями раньше. — У тебя есть свои деньги. У тебя есть новые друзья. Тогда зачем тебе нужен муж? Меня полностью игнорируют.

   — Я бы не стала так говорить…

   — Интересно, мог бы я сделать что-то такое, чтобы ты нуждалась во мне?

   — Зачем тебе это? Ты меня не любишь.

   Он на несколько секунд задумался, а затем сказал:

   — Не знаю. Но хочу этого.

   — Зачем?

   Он пожал плечами.

   — Хочу и все. Ложись в постель.

   — Я не намерена этого делать!

   — Разве ты не помнишь, чем мы занимались на лугу? Щеки у Элли порозовели, хотя она и сама не могла понять от чего — от смущения или от гнева.

   Чарлз сел в кровати и плотоядно уставился на Элли.

   — Я хочу завершить то, что мы начали, жена.

   — Но ты сейчас совершенно пьян! — возразила она, отступая подальше, чтобы не оказаться в его объятиях. — Ты можешь позабыть, что собирался делать.

   Чарлз оскорбленно ахнул.

   — Да в никоем.., в ник.., да никогда! Никогда не позабуду! Я отличный любовник! Превосходный!

   — Об этом тебе говорили все твои любовницы? — не удержалась от ехидного вопроса Элли.

   — Да… То есть нет! И вообще такие вещи с женой не обсуждают.

   — Именно. Поэтому я собираюсь уйти.

   — Нет, ты не уйдешь! — Трудно было ожидать от человека, выпившего бутылку бренди, той скорости, с какой он преодолел расстояние от кровати до двери. Он схватил Элли за талию, и она не успела опомниться, как оказалась на кровати — Привет, жена, — сказал он, навалившись на нее сверху, и взгляд его был чем-то похож на волчий.

   — Пьяный волк, — пробормотала Элли, стараясь не раскашляться от винных паров. Он приподнял бровь.

   — Ты сказала, что я могу тебя поцеловать.

   — Когда? — с подозрением спросила она.

   — На лестнице. Я все время приставал к тебе, и ты наконец сказала: “Пусть будет так. Да!"

   Элли огорченно вздохнула. Выходит, память у него в полном порядке.

   Чарлз торжествующе улыбнулся:

   — В тебе хорошо то, Элли, что ты не способна отказаться от своих слов.

   Она не стала ни побуждать его к поцелую, ни опровергать его утверждение, которое можно было рассматривать как комплимент. Она просто промолчала.

   И это обернулось против нее.

   — Очень любезно с твоей стороны, что ты не пустилась в пустопорожние разговоры. Когда ты болтаешь, очень трудно найти твой рот.

   И Чарлз стал ее целовать, а Элли вскоре обнаружила, что вкус бренди гораздо приятнее запаха. Настолько лучше, что, когда Чарлз стал целовать ее шею, она обхватила его затылок и снова подтянула его рот к своим губам.

   Чарлз хмыкнул, и поцелуи его стали еще более крепкими и горячими. Казалось, эта сладостная пытка продолжалась целую вечность. А затем он приподнял голову, дотронулся носом до ее носа и окликнул ее по имени.

   Она не сразу смогла ответить ему.

   — Да?

   — Я не так пьян, как ты думаешь.

   — Разве?

   Он медленно покачал головой — Но ведь ты качаешься и икаешь Он широко улыбнулся:

   — Но я больше не качаюсь и не икаю.

   — О! — Губы Элли приоткрылись. Она сделала попытку переварить, что могут означать его слова. Значит ли это, что они доведут свои брачные отношения до логического завершения в этот вечер, а возможно, и в этот час? Мысли у нее путались, и она ничего не могла решить.

   Чарлз несколько секунд молчал, затем нагнулся и стал снова ее целовать. Его губы касались ее щек, глаз, ушей — только не рта. Он разметал ее волосы по подушке. А затем его руки заскользили по се телу, стали гладить ей ноги, бедра, живот. И те места, к которым они прикасались, начинали полыхать огнем.

   У Элли было такое впечатление, что в ее теле пребывают две женщины. Одна из них хотела лежать, принимая любовные ласки и прислушиваясь к сладостным прикосновениям рук. Другой хотелось быть активной, узнать, как отреагирует Чарлз, если она дотронется до его спины или поцелует в шею.

   В конце концов Элли решилась. Она всегда была деятельной и энергичной, не в ее натуре оставаться пассивной, даже если существует риск оказаться соблазненной. Она обвила его спину руками, ее пальцы страстно впились ему в плечи.

   — А-а! — раздался леденящий кровь вопль Чарлза, остудивший порыв Элли.

   Она удивленно вскрикнула и отдернула руки.

   — А-а-а! — Крик был еще громче и страшнее.

   — В чем дело? — спросила Элли, после того как Чарлз скатился с нее. Его лицо было искажено болью.

   — Ты, как видно, собиралась меня убить, — тусклым голосом сказал Чарлз. — Мне суждено умереть еще до конца года.

   — О чем ты болтаешь, черт возьми?

   Он сел в кровати и посмотрел на руку, которая снов качала кровоточить.

   — Это я сделала? Он кивнул:

   — Это был второй мой крик.

   — А первый?

   — Рана на спине.

   — Я не знала, что у тебя и на спине есть рана.

   — Я тоже, — уныло сказал Чарлз. Элли вдруг почувствовала, что ее душит смех. Вот уж явно не к месту. Она закусила губу.

   — Мне очень жаль.

   Чарлз в ответ лишь покачал головой.

   — Когда-нибудь я все-таки доведу до конца наши брачные отношения.

   — Постарайся увидеть в этом и светлую сторону, — предложила Элли.

   — А она есть?

   — Ну.., должна быть, — ответила Элли, хотя и не сумела назвать.

   Он вздохнул и протянул ей руку.

   — Зашьешь?

   — Ты потребуешь еще бренди?

   — Вероятно, на сегодня я положу конец своим любовным поползновениям. А бренди — да, попрошу еще. — Он вздохнул. — Знаешь, Элли, думаю, для этого люди и обзаводятся женами.

   — Прошу прощения?

   — У меня все болит. Абсолютно все. Очень здорово, что есть человек, которому я могу это сказать.

   — Ты раньше никуда этого не делал? Он покачал головой. Элли тронула его за руку.

   — Я очень рада, что ты можешь поговорить со мной. Она нашла катушку ниток, иглу, бутылку бренди и принялась за работу.

Глава 15

   На следующее утро Элли по своему обыкновению проснулась очень рано. Необычным было то, что лежала она на кровати Чарлза, тесно к нему прижавшись, при этом его рука покоилась на ее плече.

   Накануне Чарлз заснул очень быстро после того, как Элли второй раз наложила швы на его рану. Вчерашний день был для него тяжелым, принесшим много боли, и дополнительная бутылка бренди не очень ему помогла. Элли несколько раз порывалась уйти и дать мужу поспать, но всякий раз, едва она пыталась выбраться из кровати, он приходил в волнение. И Элли задремала лежа поверх одеял.

   Она выскользнула из спальни, стараясь не разбудить Чарлза. Он спал крепко, и не приходилось сомневаться, что он нуждался в этом сне.

   Элли просто физически не могла спать допоздна. Приведя себя в порядок, она отправилась завтракать. Как водится, Элен была уже за столом, она просматривала газету, которую привезли с почтой из Лондона.

   — Доброе утро, Элли, — сказала Элен.

   — Доброе утро.

   Элли села за стол, и Элен тут же набросилась с расспросами:

   — Что там произошло вчера? Я слышала, Чарлз был изрядно пьян.

   Элли стала рассказывать о событиях предыдущего дня, намазывая мармелад на булочки, только что испеченные миссис Стаббс.

   — Это мне кое о чем напомнило, — сказала она, закончив рассказ о том, как Чарлзу пришлось вторично перенести наложение швов.

   — О чем напомнило?

   — Я задумалась, что бы такое сделать для арендаторов накануне зимних праздников, и решила, что могла бы приготовить для них джем Рука Элен, потянувшаяся было за новой б дочкой, застыла в воздухе.

   — Надеюсь, тебе не придется снова иметь дело с кухней.

   — Для них это будет сюрпризом, поскольку они не ожидают, что графиня умеет готовить.

   — Для этого есть основания… Думаю, люди даже не пытаются гадать, что от тебя можно ожидать. Элли рассердилась:

   — Уверяю тебя, я делала джем сотни раз.

   — Я верю тебе. Думаю лишь, что другие не верят. В особенности миссис Стаббс, которая до сих пор ворчит, находя в закоулках следы сажи.

   — Миссис Стаббс любит ворчать.

   — Это верно, разумеется, но все же я не совсем уверена.

   — А я уверена! — горячо возразила Элли. После завтрака Элли уговорила Элен помочь ей приготовить джем. Двух девушек послали на рынок. Через час те вернулись с корзинами, наполненными самыми разными ягодами, и Элли решила немедленно приступить к делу. Как и ожидалось, миссис Стаббс не выразила радости при ее появлении на кухне.

   — Нет и нет! — резко заявила она. — Духовка очень плохая.

   — Миссис Стаббс, — суровым тоном сказала Элли, — осмелюсь вам напомнить, что я хозяйка этого дома, и если мне захочется намазать все стены лимоном, то это мое право.

   Миссис Стаббс побледнела и в ужасе посмотрела на Элен.

   — Она немного преувеличивает, — поспешила пояснить Элен. — Но, возможно, будет лучше, если вы поработаете некоторое время не на кухне.

   — Отличная идея, — согласилась Элли и едва ли не подтолкнула экономку к двери.

   — Мне думается, Чарлз не слишком этому обрадуется, — высказала предположение Элен.

   — Чепуха! Он знает, что пожар произошел не по моей вине.

   — Знает? — с сомнением спросила Элен.

   — Ну, если не знает, то, во всяком случае, должен знать. — Элли попросила судомойку принести большую кастрюлю и пересыпала туда ягоды. — Я думаю, мы могли бы приготовить разные виды джема, но джем из разных ягод будет очень вкусным.

   — И это можно сделать в одной кастрюле, — добавила Элен.

   — Ты все очень быстро схватываешь. — Элли улыбнулась, залила ягоды водой и насыпала сахару. — Вероятно, потом нам придется сварить еще одну кастрюлю. Для всех арендаторов одной не хватит.

   Элен заглянула в кастрюлю.

   — Вероятно, не хватит. Но если это и в самом деле так просто делается, нет никакой проблемы. Мы можем сварить еще одну кастрюлю джема завтра.

   — Да, — согласилась Элли. — А сейчас нужно закрыть эту смесь крышкой, и пусть она покипит.

   Она пододвинула кастрюлю к краю плиты, подальше от большого огня. Ей больше ни к чему всякие происшествия на кухне.

   — Сколько на это нужно времени? — спросила Элен.

   — Почти весь день. Можно было бы ускорить, но тогда нужно постоянно следить за этим и гораздо чаще мешать. К тому же сахар пристает ко дну. Нужно, чтобы кто-то из девушек помешивал джем, пока меня не будет. Я буду появляться здесь каждый час и проверять, как идут дела.

   — Понятно.

   — Мой зять как-то предлагал положить камень на крышку. Он говорил, что это ускоряет процесс варки.

   — Понятно, — механически сказала Элен, но затем спохватилась:

   — Хотя и не очень!

   — Дело в том, что пар остается внутри, и давление там увеличивается. И джем варится при большей температуре.

   — Твой зять, должно быть, человек ученый.

   — Да, верно. — Элли закрыла кастрюлю крышкой и добавила:

   — Впрочем, мне спешить некуда. Надо только, чтобы девушки почаще помешивали.

   — Ну, все кажется несложным.

   — Да. Все очень просто. — Элли протянула руку и, подержав ее в нескольких дюймах над плитой, удостоверилась, что жар не слишком большой. После этого они ушли из кухни.

   Элли прицепила часы к рукаву, чтобы через определенные промежутки времени наведываться на кухню и проверять, как варится джем. А варился он медленно, но верно и, по мнению Элли, вкус у него был отменный. Стенки кастрюли были толстыми, и на малом огне ручки не перегревались, что создавало дополнительные удобства.

   Поскольку приготовление джема не требовало ее безраздельного внимания, Элли решила часть своей энергии направить на то, чтобы привести в порядок оранжерею. Ее страшно злило, что она до сих пор не смогла понять, каким образом неизвестный вредитель губит ее любимые цветы. Единственное, что она уяснила, так это то, что противный запах исходил не от самих растений.

   Растения были мертвы — это непреложный факт. Но запах шел от зарытых в землю кухонных отходов, которые почему-то оказались не в хлеву для свиней, а здесь. И смешаны они были с подозрительным коричневым веществом, явно взятым из конюшни.

   Кто-то очень хотел ей навредить. До какой степени нужно было ненавидеть, чтобы ежедневно собирать лошадиный навоз и сгнившие пищевые отходы. Однако Элли настолько любила свой сад в оранжерее, что, вооружившись парой рабочих перчаток, решила вынести прочь всю эту смердящую массу. Она запаслась несколькими мешками и лопаткой, приготовилась не дышать носом в течение часа и принялась орудовать лопатой.

   Через несколько минут стало ясно, что ей мешают юбки. Элли достала бечевку и, усевшись на скамейку, стала подвязывать подол.

   — Очаровательное зрелище! Элли подняла глаза и увидела, что в оранжерею вошел муж.

   — Доброе утро, Чарлз.

   — Я часто мечтал о том, чтобы ты приподняла передо мной юбки, да притом как можно выше, — с озорной улыбкой сказал он. — Кто тот счастливец, для которого ты это делаешь?

   Позабыв о чувстве собственного достоинства, Элли показала Чарлзу язык.

   — Не кто, а скорее что.

   Чарлз проследил за ее взглядом и увидел за апельсиновым деревом источавшую зловоние кучу мусора. Он шагнул вперед, втянул носом воздух и снова отступил назад.

   — Боже милостивый! — сказал он, откашливаясь. — Что ты сделала с растениями?

   — Это не я, — возразила Элли. — Неужели ты считаешь, что я настолько глупа, чтобы думать, будто протухшая овечья голова способствует процветанию апельсинового дерева?

   — Протухшая что? — Чарлз подошел к дереву поближе, чтобы разглядеть кучу повнимательнее.

   — Я уже убрала ее, — сказала Элли, показывая на мешок.

   — Господи, Элли, ты не должна была этого делать!

   — Не должна, — согласилась она. — Но кому-то не нравится мое присутствие в этом доме. И я хочу докопаться до разгадки. Я больше не намерена мириться с таким положением дел.

   Чарлз глубоко вздохнул, глядя, как Элли погрузила лопату в кучу мусора.

   — Можешь открыть вон тот мешок и посмотреть. Хотя для этого лучше надеть рабочие перчатки.

   Чарлз не мог представить себе, что Элли сама успела все это убрать.

   — Элли, я могу приказать слугам, чтобы они все сделали.

   — Нет! — решительно воспротивилась Элли. — Они не должны это делать. Я не собираюсь просить их об этом.

   — Элли, для того мы и держим слуг. Я хорошо им плачу, чтобы они содержали дом и сад в чистоте и порядке. Это просто.., более вонючий мусор, чем обычно.

   Она посмотрела ему в глаза.

   — Они станут думать, что это сделала я. Я не хочу этого. Чарлз понял, что в ней заговорила гордость. Ему тоже было знакомо чувство гордости, поэтому он не стал больше давить на жену.

   — Ладно, пусть будет так. Но в таком случае я настаиваю, чтобы ты снабдила меня лопатой. Что я за муж, если буду сидеть и смотреть, пока ты выполняешь столь тяжелую работу?

   — У тебя болит рука.

   — Не так уж и болит. Элли фыркнула.

   — Может быть, ты забыл, что именно я зашивала вчера тебе рану. Так что я знаю, в каком она состоянии.

   — Элинор, дай мне лопату, — Ни за что!

   Он скрестил на груди руки и устремил на нее пронзительный взгляд.

   — Элли, пожалуйста, лопату.

   — Нет!

   Чарлз пожал плечами.

   — Ну хорошо. Твоя взяла. Я не стану орудовать лопатой. А рука моя работает отлично, — сказал он и притянул Элли к себе.

   Элли повернулась к нему, лопата упала на землю.

   — Чарлз? — неуверенно спросила она. Он улыбнулся хищной улыбкой:

   — Я думаю, что тебя нужно поцеловать.

   — Прямо здесь? — хрипло спросила Элли.

   — Угу.

   — Но здесь неприятный запах.

   — Ничего страшного.

   — Но почему?

   — Почему я хочу поцеловать тебя? Она кивнула.

   — Я подумал, что это заставит тебя замолчать и больше не говорить об этой злосчастной лопате.

   Не дожидаясь ответа, он нагнулся и крепко поцеловал ее в губы. Она не успела расслабиться. Впрочем, Чарлз этого: и не ожидал. Но было так интересно держать в объятиях настроенную весьма решительно, вырывающуюся маленькую женщину. Она напоминала львицу, свирепую и готовую к защите, и Чарлзу хотелось, чтобы все эти эмоции, были направлены на него. Упорное нежелание Элли принять помощь не оскорбляло его. Скорее свидетельствовала, о том, что он любим.

   Любим? Уж не этого ли он хочет? Он не думал, что его брак будет таким, как брак его родителей Он планировал, что будет жить своей жизнью, жена — своей, и оба будут довольны. Но сейчас его влекло к молодой жене, чего он никак от себя не ожидал и даже не мог предположить. И был этим весьма недоволен. Он хотел ее, хотел отчаянно, а она все время оказывалась недосягаема.

   Чарлз приподнял голову и посмотрел на жену сверху. Ее глаза смотрели вдаль, губы были приоткрыты. Почему он никогда не замечал, что она — самая красивая женщина в мире? И вот сейчас она в его объятиях, и .

   …И он должен снова поцеловать ее. Немедленно. Он жадно впился губами в ее губы, он пил ее дыхание, всю ее, ощущая вкус ягод — сладких и одновременно терпких. Чарлз потянул вверх ее юбки, и ладони ощутили упругую кожу бедра.

   Элли ахнула и вцепилась ему в плечи, что еще больше распалило Чарлза. Рука его скользнула вверх и достигла места, где кончались чулки. Он стал гладить пальцем голую кожу, замирая от восторга из-за того, что Элли трепещет от его прикосновений.

   — О Чарлз, — простонала она, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри у него вспыхнул настоящий пожар. Достаточно было ее губам произнести его имя.

   — Элли, — сказал он таким хриплым голосом, что сам его еле узнал. — Нам нужно подняться наверх. Сию же минуту.

   Она не сразу отреагировала на его слова, но затем вдруг опустила ресницы и сказала.

   — Я не могу.

   — Не говори таких слов! Все что угодно, только не это! — Чарлз потащил ее к дверям.

   — Но я должна помешать джем. Чарлз резко остановился:

   — О чем ты говоришь, черт возьми?

   — Я должна… — Она замолчала и облизала губы. — Не смотри на меня так!

   — Как? — спросил он. Кажется, к нему, пусть и медленно, но возвращалось чувство юмора.

   Элли подбоченилась и устремила на него суровый взгляд".

   — Так, как будто хочешь меня проглотить.

   — Но ведь я и вправду хочу.

   — Чарлз!

   Он пожал плечами:

   — Моя мать учила меня, что я никогда не должен врать. Элли посмотрела на него так, словно собиралась топнуть ногой.

   — Мне на самом деле надо идти.

   — Прекрасно. Я провожу тебя.

   — Я должна идти на кухню, — многозначительно добавила она.

   — Только не на кухню, — вздохнул он. На лице у нее появилось сердитое выражение, и она выпалила:

   — Я варю джем, чтобы поднести арендаторам в виде праздничного подарка. Я говорила тебе об этом вчера.

   — Очень хорошо. Сначала на кухню. Потом в спальню.

   — Но я… — Слова Элли повисли в воздухе, ибо она поняла, что больше не хочет воевать с мужем. Ей хочется ощущать его руки, слышать его негромкие обольстительные слова. Хочется чувствовать себя самой желанной женщиной в мире. Именно такой она и чувствовала себя, когда он смотрел на нее полным истомы взглядом.

   Она приняла решение, застенчиво улыбнулась и проговорила:

   — Ну хорошо.

   Очевидно, Чарлз не ожидал столь быстрого согласия, поэтому недоверчиво переспросил:

   — Так ты пойдешь в спальню?

   Стараясь не встретиться с ним взглядом, она кивнула.

   — Великолепно! — В мгновение ока Чарлз стал похож на возбужденного мальчишку, что показалось Элли несколько странным, учитывая, что она совсем почти решилась дать себя соблазнить.

   — Но прежде я должна сходить на кухню, — напомнила она.

   — На кухню. Ну да, верно. На кухню. — Увлекая Элли в холл, он искоса взглянул на нее. — Вот только это убивает элемент неожиданности, ты не находишь?

   — Чарлз, — предупреждающим тоном проговорила Элли.

   — Ладно, хорошо. — Он потянул ее на кухню, шагая даже быстрее, чем тогда, когда пытался увлечь в спальню. Когда они повернули за угол, Чарлз прижал ее к стене и запечатлел короткий, но решительный поцелуй.

   — В твоем распоряжении три минуты. Три минуты на кухне — и все, — сказал он.

   Элли хихикнула и кивнула, оставив без внимания его диктаторский тон, ибо у нее появилось какое-то удивительно теплое чувство. Чарлз выпустил ее из объятий, и они двинулись дальше, причем Элли едва не бежала, чтобы поспеть за мужем.

   На кухне уже вовсю кипела работа, поскольку мсье Бельмон и его подопечные начали готовить еду на день. Миссис Стаббс находилась в дальнем углу, стараясь не замечать француза и командуя тремя судомойками, которые занимались уборкой после завтрака.

   — Вон на той плите — мой джем, — сказала Элли, показывая на большую кастрюлю. — Из разных ягод. Элен и я приготовили это вместе и…

   — Три минуты, Элинор.

   — Правильно. Мне нужно лишь помешать, а потом…

   Вот и мешай, — перебил ее Чарлз. Она шагнула было к плите, но вдруг спохватилась:

   — Ой, мне нужно помыть руки. Конечно, я в оранжерее была в перчатках, но все равно — там так грязно. Чарлз нетерпеливо вздохнул.

   — Мой руки, мешай джем и заканчивай с этим. Вон там бадья с водой.

   Элли улыбнулась, опустила руки в воду и тут же вскрикнула.

   — Она ледяная! Мсье Бельмон, должно быть, положил сюда лед. Наверное, на десерт будут мороженые фрукты.

   — Элли, джем.

   Она направилась к кастрюле, хмурясь оттого, что прислуга шарахнулась от нее. Они явно ей не доверяли и боялись ее появления на кухне.

   — Я только передвину это на стол, где джем может остыть, и…

   Чарлз так, наверное, никогда и не поймет, что же все-таки произошло. Он смотрел на мсье Бельмона, который ловко рубил баклажан, когда услышал, как Элли закричала от боли. Повернув голову, он с ужасом увидел, что кастрюля летит на пол. Крышка отскочила, в воздух полетели пурпурные капли джема, забрызгивая подол платья, пол, Элли.

   Она закричала словно раненый зверь и застонала от боли. Чарлз почувствовал, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди, и бросился к жене, поскальзываясь на горячем разлившемся джеме.

   — Сотри это с меня! — простонала Элли. — Сотри скорее!

   Чарлз увидел, что кипящий джем обрызгал ей руки и запястья. Боже милосердный, пока он смотрел на нее, джем продолжал жечь ей кожу. Думать было некогда. Чарлз схватил ведро с холодной водой и сунул ее руки в воду.

   Элли вскрикнула и попыталась выдернуть руки.

   — Нет! — простонала она. — Слишком холодно!

   — Дорогая, я знаю, что вода холодная, — увещевающим тоном сказал Чарлз. — Мои руки тоже в воде.

   — Мне больно! Ой, больно!

   Чарлз сглотнул стоявший в горле ком и обвел взглядом кухню. Ведь кто-то же должен знать, что нужно делать, как унять боль. Ему было невыносимо слышать стоны и крики Элли, чувствовать, как корчится от боли ее тело.

   — Успокойся Элли, — проговорил он как можно более ласково, — посмотри, джем смывается.

   Элли посмотрела на свои руки выводе, и Чарлз тут же пожалел, что попросил ее это сделать. В том месте, где джем смылся, кожа покраснела и вздулась.

   — Принесите еще льда! — крикнул Чарлз, не обращаясь ни к кому персонально. — Вода слишком быстро нагревается.

   Три судомойки побежали за льдом, а миссис Стаббс выступила вперед.

   — Милорд, я не уверена, что вы избрали наилучший способ действий.

   — Джем еще кипел. Мне нужно было быстро охладить его.

   — Но она дрожит. Чарлз повернулся к Элли:

   — Очень больно? Она покачала головой:

   — Я почти ничего не чувствую.

   Чарлз закусил губу. Он не знал, как лечить ожоги.

   — Очень хорошо. Теперь, наверное, надо забинтовать. Чарлз позволил Элли вынуть руки из ведра, но она тут же снова стала стонать от боли. В это время появились девушки со льдом, и Чарлз снова погрузил руки жены в воду.

   — Холодная вода помогает снять боль, — сказал он миссис Стаббс.

   — Она не может все время держать руки в ведре.

   — Я понимаю. Еще минуту.

   — Хотите, я приготовлю специальную мазь от ожогов? Чарлз кивнул и снова все внимание сосредоточил на Элли. Он прижал ее к себе и стал шептать ей на ухо:

   — Прижмись ко мне крепче, дай мне снять твою боль.

   Она кивнула.

   — Дыши поглубже, — дал ей совет Чарлз. Затем перевел взгляд на миссис Стаббс и сказал:

   — Прикажите кому-нибудь все убрать. Я не могу видеть этот джем. Выбросьте его.

   — Нет! — возмутилась Элли. — Только не мой джем.

   — Элли, это всего лишь джем.

   Элли повернулась к Чарлзу, глаза ее сверкали.

   — Я целый день трудилась над ним.

   Чарлз даже почувствовал некоторое облегчение от этих слов. Если она переключит внимание на джем, то, может, хоть ненадолго позабудет о боли.

   — Что здесь происходит? — раздался скрипучий голос. Подняв глаза, Чарлз увидел Корделию. Господи, только ее здесь не хватало!

   — Выведите ее отсюда, — пробормотал он.

   — Кто-то сгорел? Она обожглась? Я уже много лет предупреждаю вас о пожаре.

   — Кто-нибудь выведет ее из кухни? — повысил голос Чарлз.

   — Пожар уничтожит нас всех! — Корделия замахала в воздухе руками. — Всех до единого!

   — Сейчас же! — взревел Чарлз, и на сей раз два лакея подскочили к Корделии. — О Господи, эта женщина совершенно помешалась, — пробормотал он.

   — Но она безвредная, — слабым голосом проговорила Элли. — Ты сам мне об этом говорил.

   — А ты помолчи и побереги силы, — грубовато возразил Чарлз.

   Появилась миссис Стаббс с небольшой чашкой в руке.

   — Вот мазь, милорд. Нужно смазать ею обожженные места, а потом наложить повязки.

   Чарлз с сомнением посмотрел на вязкую смесь.

   — Что это такое?

   — Сырое яйцо и две ложки оливкового масла, милорд.

   — Ты уверена, что это поможет?

   — Этим всегда лечила ожоги моя мать, милорд.

   — Очень хорошо.

   Чарлз отступил назад и стал наблюдать за тем, как экономка осторожно смазывает покрасневшую кожу Элли, а затем бинтует ей руки полосками тонкой ткани. Элли напряглась, стараясь не кричать от боли.

   У Чарлза при виде ее страданий сердце обливалось кровью.

   В дверях послышались шаги, и, обернувшись, он увидел Джудит, за которой следовали Клер и Элен.

   — Мы услышали шум, — объяснила, Элен, задыхаясь после быстрого бега. — И тетя Корделия что-то кричала.

   — Тетя Корделия всегда кричит, — сказала Джудит. Затем ее взгляд упал на Элли. — Что случилось?

   — Она обожгла руки, — ответил Чарлз.

   — Как? — спросила Клер каким-то сдавленным голосом.

   — Джемом. Она… — Чарлз повернулся к Элли, надеясь, что если она примет участие в беседе, это отвлечет ее от боли. — Действительно, как это в конце концов случилось?

   — Дело в кастрюле, — выдохнула Элли. — Конечно, глупо с моей стороны. Я должна была обратить внимание, что она не на том месте, где я ее оставила.

   Элен наклонилась к Элли и мягко положила руку ей на плечо.

   — Что ты имеешь в виду? Элли обернулась и пояснила:

   — Когда мы начинали варить джем, то поставили его на малый огонь. Помнишь? Элен кивнула.

   — А затем кастрюлю передвинули к центру. Я этого не заметила. — Элли замолчала и с трудом подавила крик боли, когда миссис Стаббс поправила бинт.

   — И что произошло потом? — спросила Элен.

   — Ручки оказались слишком горячими. От неожиданности я выронила кастрюлю. Когда она ударилась об пол… — Элли зажмурила глаза, пытаясь не воспроизводить в памяти тот кошмарный момент, когда пурпурная жидкость забрызгала все вокруг, оказалась на ее руках, и ей стало так больно…

   Хватит об этом, — сказал Чарлз, видя выражение лица жены. — Элен, уведи Клер и Джудит с кухни. Им ни к чему все это "видеть. И проследи, чтобы Элли принесли настойку опия.

   — Мне не нужен опий, — запротестовала Элли.

   — Тебе ничего другого не остается. Я не могу находиться рядом и видеть, что ничем не могу облегчить твою боль.

   — Но я не хочу спать! Не хочу! — Она сглотнула, посмотрела на него, чувствуя себя более уязвимой, чем когда-либо раньше. — Я не хочу оставаться одна, — прошептала Элли.

   Чарлз наклонился и нежно поцеловал жену в висок.

   — Не беспокойся, — пробормотал он. — Я тебя не оставлю. Обещаю.

   В конце концов Чарлз заставил Элли принять настойку опия и отвел в спальню, пододвинув кресло к ее изголовью. Он наблюдал за тем, как она засыпала, а затем молча сидел до тех пор, пока его самого не сморил сон.

Глава 16

   Спустя несколько часов Чарлз проснулся. Элли, к счастью, все еще спала. Однако вскоре действие настойки опия должно было прекратиться, и Чарлз предусмотрительно приготовил новую дозу. Он не знал, как долго ожоги будут причинять боль, знал лишь, что не позволит ей мучиться от боли. Он не в состоянии выносить ее стоны и попытки их подавить.

   От этого у него разрывалось сердце.

   Чарлз прикрыл рот, чтобы подавить зевок. Глаза его мало-помалу привыкли к полумраку спальни. Он ненавидел позднюю осень, когда дни невообразимо коротки и солнце садится так рано. Ему хотелось летнего тепла или хотя бы весенней свежести. Чарлз попытался представить себе, как Элли выглядит летом, когда солнце стоит высоко в небе и не опускается за горизонт допоздна. В какой цвет яркое солнце окрасит ее волосы? Станут ли они рыжее? Или, может быть, светлее? Или будут теплее на ощупь?

   Размышляя об этом, Чарлз наклонился и пригладил локон у Элли на лбу. Но стоило ему еще раз коснуться ее волос, как раздался негромкий стук в дверь. Чарлз поднялся и направился к двери, морщась от громкого стука каблуков по паркету. Взглянув на Элли, он облегченно вздохнул, увидев, что она продолжает крепко спать.

   Открыв дверь, Чарлз увидел Клер, которая покусывала губы и нервно сжимала руки. Глаза ее припухли и покраснели, что было видно при тусклом свете свечей в коридоре.

   — Чарлз, — неестественно громко начала она, — я должна…

   Он приложил палец к губам и шагнул в коридор, прикрыв за собой дверь. Затем, к изумлению Клер, сел на под.

   — Что ты делаешь?

   — Снимаю ботинки. У меня не хватает терпения послать за камердинером, чтобы он помог.

   — А-а… — Клер смотрела на него сверху вниз, смутившись и не зная, как ей быть дальше. Конечно, Чарлз был ее кузеном, но он еще к тому же был и титулованной особой, и не так-то часто предоставляется возможность посмотреть на графа сверху вниз.

   — Ты хотела поговорить со мной? — спросил он, берясь за каблук левого ботинка.

   — Гм, да… Хотя, впрочем, я скорее должна поговорить с Элли. — Клер конвульсивно проглотила комок в горле. Кажется, от этого у нее содрогнулось все тело. — Она проснулась?

   — Слава Богу, нет, и я собираюсь дать ей еще дозу опия, как только она проснется.

   — Понятно. Должно быть, она сильно страдает от боли.

   — Да, это так. Кожа у нее в волдырях, и, по всей вероятности, шрамы останутся на всю жизнь.

   Клер нервно передернула плечами.

   — Я.., сама когда-то обожглась. О пламя свечи. Было ужасно больно. Элли не кричала… По крайней мере я не слышала… Она очень сильная.

   Чарлз вынужден был сделать паузу, поскольку правый ботинок снимался с трудом.

   — Да, это так, — тихо произнес он. — Даже сильнее, чем я мог себе представить.

   Клер молчала довольно долго, затем спросила:

   — Я могу поговорить с ней, когда она проснется? Я понимаю, что ты собираешься дать ей настойку опия, но он подействует лишь через несколько минут, и я…

   — Клер, — перебил девочку Чарлз, — а ты не могла бы подождать до утра?

   Она вновь проглотила комок в горле.

   — Нет. Я в самом деле не могу. Чарлз устремил на Клер пристальный взгляд, причем не отвел глаз и тогда, когда поднялся на ноги.

   — Может быть, ты хочешь что-то сказать и мне? Клер покачала головой:

   — Нет. Я должна поговорить с Элли.

   — Ну хорошо. Я посмотрю, готова ли она к твоему визиту. Если не готова, тебе все-таки придется подождать до завтра. И никаких возражений.

   Клер опустила глаза и кивнула, а Чарлз взялся за ручку двери.

   Элли приоткрыла глаза и тут же снова смежила веки, надеясь, что это поможет избавиться от головокружения, которое она вдруг почувствовала при пробуждении. Однако это не помогло, и она снова открыла глаза и огляделась в поисках мужа, — Чарлз!

   Ответа не последовало.

   Ею овладело незнакомое ей чувство разочарования. Ведь он говорил, что не оставит ее. Только это и помогло ей сохранить спокойствие в тот момент, когда она засыпала. Затем Элли услышала скрип двери, и в дверном проеме появился силуэт мужа.

   — Чарлз… — Она хотела сказать это шепотом, но из горла вырвался скорее хрип. Он бросился к кровати:

   — Ты проснулась? Элли кивнула.

   — Я хочу пить.

   — Да, разумеется. — Он обернулся и бросил через плечо:

   — Клер, позвони, чтобы принесли чаю.

   Элли вытянула шею, чтобы получше разглядеть, кто у него за спиной. Она не поняла, что в комнате находится Клер. Это было несколько неожиданно, поскольку раньше Клер никогда не проявляла интереса к ее здоровью.

   Когда Элли снова перевела взгляд на Чарлза, он подносил к ее губам фарфоровую чашку.

   — Если хочешь промочить горло, здесь осталось немного теплого чая. Я, правда, уже пил из чашки, но это лучше, чем ничего.

   Элли кивнула и сделала глоток, задаваясь вопросом, почему после стольких поцелуев так возбуждающе пить из его чашки.

   — Как твои руки?

   — Болят, — призналась Элли, — хотя и не так сильно, как раньше.

   — Это действует опий. Он оказывает очень сильное действие.

   — Я никогда его не употребляла. Наклонившись, Чарлз нежно поцеловал жену.

   — Надеюсь, не будешь употреблять и впредь. Элли сделала еще пару глотков чая, стараясь не думать, хотя и безуспешно, о джеме. Перед ее глазами возникла картина падения кастрюли на пол. Она снова пережила тот момент, когда поняла, что сейчас ошпарится и что это неотвратимо. А затем вспомнила те мгновения, когда ее руки находились в ледяной воде и она чувствовала, что взгляды всех присутствующих устремлены на нее. О, это было ужасно, ужасно! Чувствовать, что ты представляешь собой эдакое жалкое зрелище! И не имеет значения, что все случилось совсем не по ее вине. Она не могла вынести того, что в глазах у всех читалась жалость. Даже у Джудит.

   — О Господи! — Элли вдруг поперхнулась чаем. — А что с Джудит? Она хорошо себя чувствует? Чарлз смутился.

   — Ее не было в кухне, когда ты уронила кастрюлю.

   — Да-да, я знаю. Но она видела, когда я… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Она видела, как я кричала и стонала от боли, и это могло сильно на нее подействовать. Мне очень жаль ее.

   Чарлз приложил палец к ее губам:

   — Ш-ш… Ты переутомишься, если будешь много говорить.

   — Но Джудит…

   На сей раз он просто-напросто прикрыл ей рот ладонью.

   — Джудит чувствует себя отлично. Элен уже объяснила ей, что произошло. Конечно, она огорчилась, но воспринимает это так, как и положено шестилетним.

   — Мне бы хотелось с ней поговорить.

   — Ты можешь сделать это завтра. Я полагаю, она сейчас ужинает со своей няней, а затем намерена заняться акварелью. Она говорила, что хочет нарисовать картину, которая должна тебя порадовать.

   Слова Чарлза настолько вдохновили Элли, что она даже забыла о боли.

   — Это очень здорово, — пробормотала она.

   — А тем временем, — сказал Чарлз, — Клер просила разрешения поговорить с тобой. Я сказал, что она может это сделать лишь в том случае, если ты будешь готова к ее визиту.

   — Разумеется, — пробормотала Элли. Очень странно, что Клер, которая обычно даже не пыталась скрывать свою антипатию, вдруг решила ее навестить и выразить сочувствие. Однако Элли хотелось надеяться, что их отношения станут более дружескими, поэтому она наклонила голову набок, увидела девочку и проговорила:

   — Добрый вечер, Клер!

   Клер сделала книксен и сказала:

   — Надеюсь, ваше самочувствие улучшается.

   — Да, начинаю поправляться, — ответила Элли. — Думаю, для этого потребуется какое-то время. Хорошо, что меня не оставляют одну. Это помогает мне забыть о руках.

   Элли не вполне была в том уверена, но ей показалось, что при упоминании о руках Клер побледнела. Возникла довольно продолжительная и неловкая пауза, а затем Клер, обернувшись к Чарлзу, громко сказала:

   — Могу я поговорить с Элли наедине?

   — Право, не знаю…

   — Я прошу!

   Элли послышались в голосе Клер нотки отчаяния, и она, повернув голову к Чарлзу, заявила:

   — Со мной все в полном порядке. Мне не хочется спать.

   — Но я хотел снова дать тебе настойку опия.

   — Опий может пять минут подождать.

   — Я не могу допустить, чтобы ты страдала от боли…

   — Все будет хорошо, Чарлз. В любом случае мне нужно сделать перерыв в сне. Может быть, ты выйдешь на лестницу и дождешься там чая?

   — Ну хорошо. — Чарлз вышел из спальни, хотя было видно, что он недоволен.

   Элли устало улыбнулась Клер:

   — Кажется, иногда он бывает очень упрям, не так ли?

   — Да. — Клер пожевала нижнюю губу и добавила:

   — Билось, что я тоже.

   Элли изучающе посмотрела на девочку. Клер была явно взволнована и расстроена. У Элли возникло желание успокоить ее, но не было Уверенности, что Клер отнесется к этому благосклонно. В конце концов, именно Клер все это время демонстрировала явное недружелюбие по отношению к ней. В итоге Элли просто похлопала ладонью по кровати и сказала:

   — Если хочешь, можешь сесть ко мне.

   Поколебавшись, Клер сделала пару шагов и села на кровать Элли. Она молчала по крайней мере минуту и лишь теребила одеяло. Молчание нарушила Элли:

   — Клер?

   Девочка очнулась от своих мыслей, подняла голову и сказала:

   — Все это время я вела себя очень нелюбезно по отношению к вам.

   Элли не знала, что ответить на эту тираду, и промолчала. Клер откашлялась, словно взывая к собственному мужеству. А затем заговорила, чеканя каждое слово:

   — Пожар на кухне — моя вина. Я передвинула лоток. Я не собиралась устраивать пожар. Просто хотела, чтобы тосты подгорели и чтобы вы не выглядели слишком умной. Я также испортила жаркое. Я отравила ваш сад. И.., и…

   Тут голос Клер прервался, и она отвернула голову.

   — И что, Клер? — мягко спросила Элли, уже догадываясь, что скажет девочка, но желая услышать это из ее уст. Более того, Элли полагала, что Клер самой требовалось высказаться.

   — Я передвинула кастрюлю с джемом близко к огню, — шепотом сказала Клер. — Я не думала, что кто-нибудь из-за этого пострадает. Прошу вас, поверьте мне. Я только хотела, чтобы джем подгорел, вот и все… Только джем…

   Элли судорожно сглотнула. Клер выглядела такой несчастной, измученной и потерянной, что ей захотелось успокоить девочку, хотя именно Клер была виновницей этой страшной боли. Элли кашлянула и сказала:

   — Я снова хочу пить. Не могла бы ты…

   Ей не понадобилось заканчивать фразу, потому что Клер уже подносила чашку с тепловатым чаем к ее губам. Элли жадно сделала глоток, затем другой. От настойки опия у нее страшно пересохло в горле. Затем она вновь обратила взор на Клер и коротко спросила:

   — Но почему?

   — Я не могу этого сказать. Просто знайте, что я страшно сожалею обо всем. — Губы Клер задрожали, в глазах появились слезы. — Я знаю, что вела себя безобразно. Но впредь я не сделаю ничего подобного. Обещаю это!

   — Клер, — негромко, но твердо заявила Элли. — Я готова принять твои извинения, поскольку верю в их искренность, но я вправе знать причину.

   Клер зажмурила глаза:

   — Я не хотела, чтобы вы понравились людям. Не хотела, чтобы вам понравилось здесь. Я хотела, чтобы вы ушли.

   — Но почему?

   — Я не могу об этом сказать! — разрыдалась девочка. — Не могу!

   — Клер, ты должна мне сказать!

   — Не могу! Это так стыдно!

   — Все не так страшно, как ты думаешь, — мягко возразила Элли.

   Клер закрыла лицо руками и пробормотала:

   — Вы обещаете, что не скажете об этом Чарлзу?

   — Клер, он мой муж. Мы поклялись…

   — Вы должны пообещать мне!

   Клер была на грани истерики. Элли сильно сомневалась, что секрет настолько ужасен, как полагала Клер, но она помнила, как переживают девочки в четырнадцать лет, поэтому сказала:

   — Хорошо, Клер, обещаю тебе.

   Не глядя Элли в лицо, девочка сказала:

   — Я хотела, чтобы он дождался меня. Элли закрыла глаза. Она не подозревала, что Клер втайне влюблена в Чарлза.

   — Я всегда хотела выйти за него замуж, — шепотом сказала Клер. — Он мой герой. Он спас нас шесть лет назад… Вы, должно быть, знаете об этом… Бедняжка мама ждала ребенка, а кредиторы забрали у нас все. Чарлз тогда едва знал нашу семью, однако он выплатил отцовские долги и взял нас к себе. И никогда не делал из нас бедных родственников.

   — О Клер! Но какой смысл в том, что ты пыталась меня отпугнуть? Ведь мы уже женаты.

   — Я слышала, как вы спорили. Я знаю, что вы пока не… — Клер покраснела. — Я не могу это произнести, но знаю, что ваш брак может быть расторгнут.

   — Ох, Клер! — вздохнула Элли, слишком озабоченная сложившейся ситуацией, чтобы смущаться из-за того, что знает о том, что их брачные отношения не доведены до логического завершения. — В любом случае Чарлз не мог тебя дожидаться. Ты должна была знать о завещании его отца.

   — Да, но он мог расторгнуть брак, и тогда…

   — Нет, — перебила ее Элли, — он не может. Мы не можем. Если это случится, он навсегда теряет деньги Чарлз должен был жениться до того, как ему исполнится тридцать лет, и при этом брак не должен быть расторгнут.

   — Этого я не знала, — тихо проговорила Клер. Элли вздохнула, озадаченная столь неожиданным оборотом событий. И вдруг до нее дошло то, о чем она только что говорила. Она широко раскрыла глаза:

   — Клер, дорогая, а я не пропустила день рождения Чарлза?

   — У него день рождения через два дня, — успокоила ее Клер.

   И в этот момент раздался громкий стук в дверь.

   — Это Чарлз, — в один голос сказали Элли и Клер. При этом Клер добавила:

   — Никто другой не стучит так громко.

   — Входи! — крикнула Элли и, повернувшись к Клер, зашептала:

   — Ты должна сама рассказать ему все. Не надо объяснять почему, но что именно ты сделала — скажи.

   Клер выглядела мрачной, но покорной.

   — Я знаю.

   Чарлз вошел в комнату с серебряным подносом, на котором, кроме чайных принадлежностей, были также бисквиты. Он согнал Клер с кровати и поставил на это место поднос.

   — Кузина, ты не нальешь нам чаю? — спросил он. — Он должен уже хорошо настояться. Я специально выждал на лестнице несколько минут, чтобы у вас было больше времени для разговора.

   — Это очень любезно с твоей стороны, — отозвалась Элли. — Нам было о чем поговорить.

   — Правда? — пробормотал Чарлз. — А со мной поделитесь?

   Элли бросила многозначительный взгляд на Клер. На лице Клер появилось паническое выражение, и Элли сказала:

   — Все будет хорошо, Клер.

   Клер передала чашку и блюдце Чарлзу со словами:

   — Это для Элли.

   Чарлз принял их и сел рядом с женой.

   — Выпей, — сказал он, поднося чашку к ее губам. — Только осторожно, чай горячий.

   Элли сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

   — Божественно! Какое наслаждение! Чарлз улыбнулся и поцеловал ее в макушку.

   — Ну а теперь… — Он выразительно посмотрел на Клер. — О чем тебе нужно было поговорить с Элли? Клер протянула ему чашку и сказала:

   — Я должна была извиниться перед ней. Приняв чашку, Чарлз поставил ее на столик рядом с кроватью.

   — А в чем дело? — спокойным тоном спросил он, давая Элли возможность сделать еще глоток чая.

   Казалось, Клер готова была выскочить из комнаты.

   — Скажи ему, — спокойно сказала Элли.

   — Элли ошпарилась сегодня по моей вине, — еле слышным голосом произнесла наконец Клер. — Я придвинула кастрюлю к огню, чтобы джем подгорел. Мне в голову не пришло, что при этом раскалятся ручки.

   Элли ахнула, увидев, каким суровым, безжалостным стало выражение лица Чарлза. Она предполагала, что он может разозлиться, прийти в ярость и раскричаться, но такая реакция испугала ее.

   — Чарлз! — взволнованно окликнула она. — Пожалуйста, скажи что-нибудь.

   Чарлз медленно поставил чашку на блюдце. По его движениям чувствовалось, что он с трудом себя сдерживает.

   — Я пытаюсь найти мало-мальски убедительное объяснение тому, почему я не должен сию же минуту отправить тебя в исправительную тюрьму. И более того, — он возвысил голос, — почему не должен убить тебя!

   — Чарлз! — воскликнула Элли.

   Чарлз вскочил на ноги и двинулся в сторону Клер.

   — О чем ты думала, черт возьми? — заорал он. — Ты можешь мне объяснить?

   — Чарлз! — снова окликнула его Элли.

   — А ты не вмешивайся! — отрезал он.

   — И тем не менее я намерена вмешаться. Игнорируя ее реплику, он наставил на Клер указательный палец.

   — Я так полагаю, что на тебе лежит вина и за пожар на кухне!

   Клер кивнула с несчастным видом. Слезы катились по ее щекам — И за жаркое, — выдохнула она. — Это тоже я сделала. И еще оранжерея.

   — Но почему. Клер? Почему?

   — Я не могу этого сказать! — сквозь рыдания проговорила девочка.

   Чарлз схватил ее за плечи и повернул к себе лицом.

   — Ты мне все объяснишь, и сделаешь это немедленно!

   — Я не могу!

   — Ты понимаешь, что наделала? — Чарлз грубо встряхнул ее и развернул лицом к кровати. — Взгляни на нее! Взгляни на ее руки! Это ты, ты наделала!

   Клер рыдала так отчаянно, что, если бы Чарлз не держал ее за плечи, она наверняка рухнула бы на пол.

   — Чарлз, прекрати! — крикнула Элли, не имея больше сил наблюдать эту сцену. — Разве ты не видишь, как она расстроена?

   — Так ей и надо! — отрезал Чарлз.

   — Чарлз, довольно! Она сказала мне, что очень сожалеет обо всем, и я приняла ее извинения.

   — Ну а я — нет!

   Если бы руки Элли не были перевязаны и не болели, должно быть, она сейчас ударила бы мужа.

   — Не тебе принимать извинения. — выдавила она.

   — Неужели ты не хочешь услышать объяснения?

   — Она мне их уже дала.

   Чарлз настолько удивился, что даже выпустил Клер.

   — И я дала ей слово, что не передам их тебе.

   — Но почему?

   — Это останется между Клер и мной.

   — Элли, — предупреждающим тоном произнес Чарлз.

   — Я не стану нарушать слово! — твердо заявила Элли. — Насколько я понимаю, ты достаточно ценишь честность, чтобы не выпытывать у меня это.

   Чарлз раздраженно вздохнул и провел рукой по волосам. Элли ловко загнала его в угол.

   — Она должна быть наказана, — наконец сказал он. — На этом я настаиваю. Элли кивнула.

   — Разумеется. Клер поступила дурно и должна ответить за свои проступки. Но решать это должна я, а не ты.

   Чарлз закатил глаза. Элли настолько мягкосердечна, что скорее всего отправит девочку на ночь в свою комнату, и тем все ограничится.

   Однако его жена и тут удивила его. Обратившись к Клер, которая так и сидела на полу, где ее оставил Чарлз, она спросила:

   — Клер, как ты считаешь, в чем должно заключаться твое наказание?

   Видно было, что Клер тоже удивилась, поскольку продолжала молчать и сидеть с открытым, как у рыбы, ртом.

   — Клер! — мягко повторила Элли.

   — Я могла бы вычистить оранжерею.

   — Отличная идея, — согласилась Элли. — Я начала ее чистить сегодня утром вместе с Чарлзом, но мы в этом не слишком преуспели. Тебе придется также посадить новые кусты взамен погибших.

   Клер кивнула:

   — Могу также очистить кухню от джема.

   — Это уже сделано, — сурово заметил Чарлз.

   В глазах у Клер снова блеснули слезы, и она повернулась к Элли, ища поддержки.

   — Больше всего я бы хотела, — негромко проговорила Элли, — чтобы ты сообщила всем обитателям поместья, что все неприятности последних дней случились не по моей вине. Я пытаюсь найти свое место в Уикомском аббатстве, и мне не хочется выглядеть глупой и неумелой.

   Клер закрыла глаза и кивнула.

   — Это будет нелегко для тебя, — признала Элли, — но разве прийти сюда и принести мне извинения было легко? Ты сильная девочка, Клер. Сильнее, чем сама полагаешь.

   Впервые за весь вечер Клер улыбнулась, и Элли поняла, что все будет хорошо.

   Откашлявшись, Чарлз сказал:

   — На сегодня, Клер, я думаю, волнений для Элли достаточно.

   Элли покачала головой и пальцем поманила к себе Клер.

   — Подойди сюда на секунду, — сказала она. Когда девочка приблизилась, Элли зашептала ей на ухо:

   — Знаешь, о чем еще я думаю?

   Клер покачала головой.

   — Я думаю, когда-нибудь ты будешь очень рада, что Чарлз не смог тебя дождаться.

   Клер вопросительно посмотрела в глаза Элли.

   — Любовь настигнет тебя тогда, когда ты меньше всего будешь ее ждать, — шепотом объяснила Элли и затем добавила:

   — И тогда, когда ты будешь достаточно взрослой.

   Клер засмеялась, а Чарлз ревниво проворчал:

   — О чем, черт возьми, вы там шепчетесь?

   — Ни о чем, — ответила Элли. — А теперь отпустим Клер. У нее много дел.

   Чарлз отступил на шаг, пропуская Клер, которая бросилась к выходу. Когда дверь за ней захлопнулась, он обернулся к Элли:

   — Ты была слишком снисходительна к ней.

   — Это мое решение, а не твое, — вдруг каким-то усталым голосом проговорила Элли. Она истратила слишком много сил, разговаривая с разъяренным мужем и его рыдающей кузиной.

   Чарлз прищурил глаза:

   — Тебе больно? Она кивнула.

   — Ты можешь дать мне еще дозу опия?

   Не теряя времени, Чарлз подошел к ее кровати, держа в руках стакан. Пока он приглаживал ей волосы, Элли проглотила содержимое. Зевнув, легла на подушки, закинув вверх перебинтованные руки.

   — Знаю, ты считаешь, я была недостаточно строга с Клер, — сказала она, — но я уверена: она запомнит этот урок.

   — Придется взять с тебя слово, что так оно и будет, поскольку ты отказываешься сообщить мне, что она говорила в свою защиту.

   — Она вовсе не пыталась себя оправдывать. Она знает, что поступила скверно.

   Чарлз вытянул на кровати ноги и оперся спиной об изголовье.

   — Ты удивительная женщина, Элинор Уиком. Элли сонно зевнула.

   — Против этого я возражать не стану.

   — Не все на твоем месте были бы столь всепрощающими.

   — Пусть это не вводит тебя в заблуждение. Я способна быть мстительной, если потребуется.

   — Да неужели? — с явным недоверием спросил Чарлз. Элли снова зевнула и прижалась к нему.

   — Ты останешься здесь на ночь? Ну хотя бы пока я не засну?

   Он кивнул и поцеловал ее в висок.

   — Хорошо. Мне теплее с тобой.

   Чарлз задул свечу и снова лег поверх покрывала. Удостоверившись, что Элли заснула, он дотронулся до своего сердца и шепотом сказал:

   — Здесь тоже теплее.

Глава 17

   Следующее утро Элли провела в постели, приходя в себя и набираясь сил. Чарлз ушел от нее рано, и тут же на смену ему явились другие члены семьи. Элли поочередно навещали то Элен, то Джудит, поскольку Клер была занята расчисткой оранжереи.

   Ближе к полудню Элли устала от постоянных предложений Чарлза снова принять настойку опия.

   — Очень мило с твоей стороны, что ты так беспокоишься, — попыталась успокоить Чарлза Элли, — "но, право же, сегодня боль не такая сильная. И потом я даже беседовать не могу — меня тянет в сон.

   — Никто не в претензии, — успокоил ее Чарлз.

   — Я сама на себя в претензии.

   — Я уже позволил тебе уменьшить дозу вдвое.

   — Я в состоянии вытерпеть небольшую боль, Чарлз. Я не такая уж слабая.

   — Элли, ни к чему быть мученицей.

   — Я не собираюсь быть мученицей. Я хочу остаться собой.

   Чарлз с сомнением посмотрел на Элли, однако отставил флакон на столик рядом с кроватью.

   — Но если руки снова разболятся…

   — Знаю, знаю. Я… — Элли облегченно вздохнула, услышав стук в дверь, который положил конец малоприятному разговору.

   — Входите! — крикнула она.

   В комнату вбежала Джудит, поправляя на ходу темно-русые волосы.

   — Добрый день, Элли! — прощебетала она.

   — Добрый день, Джудит! Рада тебя видеть. Девочка величественно кивнула и взобралась на кровать.

   — А я не заслуживаю приветствия? — спросил Чарлз.

   — Да, разумеется, заслуживаешь, — ответила Джудит. — Добрый день, Чарлз, только тебе нужно выйти. Элли рассмеялась.

   — А почему? — поинтересовался он.

   — Мне нужно обсудить с Элли очень важные дела. Секретные.

   — В самом деле?

   Джудит высокомерно приподняла брови.

   — Разумеется. Хотя ты можешь остаться на то время, пока я буду вручать Элли подарок.

   — Очень великодушно с твоей стороны, — сказал Чарлз.

   — Подарок! Очень трогательно! — одновременно с Чарлзом проговорила Элли.

   — Я нарисовала для тебя картину. — Джудит протянула ей акварель.

   — Как красиво! — воскликнула Элли, разглядывая голубые, зеленые и красные пятна. — Просто славно!

   — Это луг, — объяснила Джудит.

   Элли с облегчением вздохнула, поскольку без подсказки Джудит она ни за что не угадала бы, что изображено на листе.

   — Вот смотри, — продолжала девочка. — Это трава, а это небо. И яблоки на яблоне. Видишь?

   — А где ствол яблони? — спросил Чарлз. Джудит нахмурилась:

   — У меня кончилась коричневая краска.

   — Хочешь, я куплю тебе новые краски?

   — Больше всего на свете! Чарлз засмеялся:

   — Я хотел бы, чтобы всех женщин можно было так легко порадовать.

   — Не такие уж мы неразумные. — Элли сочла долгом вступиться за свой пол.

   Джудит была явно недовольна тем, что не понимает, о чем разговаривают взрослые. Уперев руки в бока на манер Элли, она заявила: а теперь ты должен нас покинуть, Чарлз. Я же сказала, что мне нужно поговорить с Элли. Это очень важно.

   — Неужели? — усомнился Чарлз. — Настолько важно, что об этом не могу знать я, граф? Человек, который отвечает за все здешнее хозяйство?

   — Ключевое слово здесь — “отвечает”, — с улыбкой сказала Элли. — Я подозреваю, что хозяйство ведет все-таки Джудит.

   — Разумеется, ты права, — согласился Чарлз.

   — Я думаю, нам понадобится по крайней мере полчаса, — заявила Джудит. — Может, чуть больше. В любом случае ты должен постучать в дверь, если захочешь войти. Я не хочу, чтобы нас прервали.

   Чарлз встал и направился к двери.

   — Я вижу, что меня бесцеремонно выпроваживают.

   — Помни: полчаса! — прокричала ему вслед Джудит. Уже в дверях Чарлз обернулся:

   — Ну, малышка, ты настоящий тиран.

   — Просто Джудит попросила о персональной аудиенции, — шутливо сказала Элли.

   — Девочка из молодых, да ранняя, — пробормотал Чарлз.

   — Ты уже говорил мне это, — заулыбалась Джудит. — И это значит, что ты меня любишь.

   — Ну-ну! — сказала Элли и потянулась было к девочке, чтобы взъерошить ей волосы, но тут же вспомнила, что не может этого сделать.

   — Береги руки! — строго сказал Чарлз.

   — Ладно, иди, — отозвалась Элли, не в силах сдержать усмешки.

   После этого с минуту до Элли и Джудит из коридора долетали звуки удаляющихся шагов Чарлза.

   — Так о чем ты хотела со мной поговорить? — обратилась Элли к девочке.

   — О дне рождения Чарлза. Клер сказала маме и мне, что ты хочешь организовать праздник.

   — О да, разумеется! Хорошо, что ты мне напомнила. Боюсь, я мало что сейчас могу сделать сама, но могу отдавать приказания другим людям.

   Джудит хихикнула.

   — Нет, командовать буду я.

   — А можно мне быть твоим заместителем?

   — Конечно!

   — Ну, стало быть, мы договорились. А поскольку пожать руку я не могу, скрепим сделку поцелуем.

   — Идет! — Джудит пододвинулась поближе к Элли и громко чмокнула ее в щеку.

   — Хорошо. А теперь я поцелую тебя, и после этого мы составим план.

   Джудит дождалась, когда Элли поцелует ее в макушку, затем сказала:

   — Я думаю, мы попросим мсье Бельмона приготовить большущий торт. Огромный-преогромный! Со сливочной глазурью.

   — Преогромный или просто большущий? — с улыбкой спросила Элли.

   — Огромный-преогромный! — горячо подтвердила Джудит и, разведя руки, показала, какого размера будет торт. — И мы можем…

   — Ой! — сжалась от боли Элли, когда девочка нечаянно задела ее перебинтованную руку.

   Джудит мгновенно соскочила с кровати.

   — Ой, прости меня, я нечаянно, правда-правда, нечаянно! — огорченно повторяла она.

   — Я верю, — поспешила успокоить ее Элли, превозмогая боль. — Это не страшно. Я попрошу тебя взять со столика вон тот флакон и немного налить из него в чашку.

   — Сколько? Вот столько? — Джудит пальцем указала примерно на середину чашки.

   — Нет, наполовину меньше. — Четверть дозы будет в самый раз — этого хватит, чтобы снять боль, и в то же время она не будет слишком сонливой и вялой. — Только не говори об этом Чарлзу.

   — А почему?

   — Просто не говори — и все. — И добавила себе под нос:

   — Терпеть не могу, когда он прав.

   — Прошу прощения?

   Элли с помощью Джудит приняла лекарство.

   — Ну вот, а теперь продолжим обсуждать наши планы. И минут пятнадцать они обсуждали достоинства глазури шоколадной по сравнению с ванильной.

   В тот же день, но несколько позже Чарлз вошел через общую дверь в спальню Элли с листком бумаги.

   — Как ты себя чувствуешь? — справился он.

   — Гораздо лучше, спасибо, хотя и трудновато перелистывать страницы книги.

   — Ты пыталась читать? — удивился Чарлз.

   — Вот именно что пыталась, — ответила Элли. Подойдя к кровати, он перевернул страницу и посмотрел на книгу.

   — И как поживает сегодня наша дражайшая мисс Дэшвуд? — спросил он.

   Первоначальное недоумение Элли исчезло, когда она поняла, что он спрашивает о героине романа “Чувства и чувствительность”, который она пыталась читать.

   — Очень хорошо, — ответила Элли. — Думаю, мистер Ферраре в любой момент может сделать ей предложение.

   — Потрясающе! — с самым серьезным видом произнес Чарлз.

   — Ты можешь закрыть книгу. Я уже достаточно начиталась на сегодня.

   — Может, тебе дать еще четверть дозы опия?

   — А ты откуда знаешь? Он вскинул бровь:

   — Я все знаю, дорогая.

   — Просто ты знаешь, чем подкупить Джудит.

   — Что ж, знание — вещь полезная. Элли закрыла, глаза.

   — Четверть дозы — пожалуй, то, что надо, благодарю тебя.

   Чарлз налил настойку и поднес стакан к губам Элли, а пока она пила, незаметно потер свою руку.

   — Боже мой, — всполошилась Элли. — Я и забыла про твою руку. Как она?

   — Намного лучше, чем твои руки. О ней можешь не беспокоиться.

   — Но ты не сможешь снять швы.

   — Кто-нибудь другой снимет. Например, Элен. Она постоянно занимается вышиванием и умеет обращаться с нитками.

   — Надеюсь. Только не надо скрывать от меня, если тебе больно. Если я узнаю, что ты…

   — Ради Бога, Элли! У тебя серьезная травма. Перестань беспокоиться обо мне.

   — Легче беспокоиться о тебе, чем сидеть здесь и думать о своих руках.

   Чарлз понимающе улыбнулся.

   — Тебе трудно оставаться бездеятельной?

   — Даже очень.

   — Хорошо, в таком случае почему бы нам не начать разговор, какой обычно ведут мужья и жены?

   — Прошу прощения?

   — Ну, скажем, ты говоришь мне: “Мой дорогой и любимый муж…"

   — Ну, прошу Тебя…

   — ..Мой дорогой и любимый муж, — не замечая слов Элли, повторил Чарлз, — как ты провел этот замечательный день?

   Элли театрально вздохнула:

   — Ладно, ладно! Пожалуй, я не против этой игры.

   — Очень любезно с твоей стороны, — заметил Чарлз. Изобразив на лице кислое выражение, Элли спросила:

   — Чем сегодня занимался мой изумительный муж? Я слышала, твои шаги.

   — Я ходил по комнате.

   — Ходил? Это звучит серьезно.

   Он обезоруживающе улыбнулся:

   — Я составлял новый список.

   Новый список? Я сгораю от нетерпения. Как он озаглавлен?

   — “Семь способов того, как развлечь Элинор”.

   — Всего лишь семь? Я и не подозревала, что меня так легко развлечь.

   — Смею тебя уверить, что я вложил много мыслей в этот труд.

   — Не сомневаюсь. Об этом наверняка свидетельствуют следы на ковре в твоей спальне.

   — Не надо смеяться над моим несчастным ковром. То, что я шагаю по комнате, не самое страшное. А вот если наш брак останется таким, как в течение этих двух недель, то я поседею еще до того, как мне стукнет тридцать.

   Элли знала, что упомянутое событие произойдет уже на следующий день, однако ей хотелось, чтобы запланированный праздник оказался для Чарлза сюрпризом. Поэтому она изменила тему беседы:

   — Я уверена, что наша жизнь войдет в более спокойное русло, после того как мы заключили мир с Клер.

   — Я бы тоже хотел на это надеяться. — Чарлз сказал это тоном рассерженного мальчишки. — А ты хочешь услышать мой новый список? Я целый день над ним работал.

   — Ну конечно! Мне самой прочитать или ты зачитаешь его вслух?

   — Пожалуй, лучше зачитаю вслух. — Он наклонился вперед и вскинул бровь, отчего его лицо приобрело хищное выражение. — Чтобы каждое слово прозвучало с должной силой.

   Элли не удержалась от смеха.

   — В таком случае начинай. Чарлз откашлялся.

   — “Пункт первый. Читать ей вслух, так как она не может сама переворачивать страницы”.

   — А ну-ка, дай взглянуть! Ты это на ходу придумал! Ты не знал, что я читала. И уж никак не мог знать, с каким трудом я переворачиваю страницы.

   — Просто я чуть-чуть подредактировал, — выспренно возразил Чарлз. — Это вполне допустимо.

   — Тебе все допустимо, потому что ты сам создаешь для себя правила.

   — Это одно из немногих преимуществ, которые имеет граф, — согласился он. — Но если хочешь знать, то в пункте первом в самом деле значилось, что я должен тебе читать. Я лишь дополнил его словами о том, что тебе трудно переворачивать страницы… А теперь позволь продолжить. — После того как Элли кивнула, он зачитал:

   — “Пункт второй. Растирать ей ноги”.

   — Мои ноги?

   — М-м, да. Тебе никогда не делали массаж ног? Смею тебя уверить, это очень здорово. Хочешь услышать описание? Или, может, нужно продемонстрировать?

   Элли несколько раз кашлянула.

   — Какой там следующий пункт?

   — Трусиха! — с улыбкой сказал Чарлз. Протянув руку, он положил ее поверх покрывала на ногу Элли и провел ладонью вниз до тех пор, пока не дошел до ступни. Здесь он ущипнул ее за большой палец. — “Пункт третий. Приводить Джудит не менее двух раз в день для бесед”.

   — Это гораздо более невинное предложение, чем предыдущее.

   — Я знаю, тебе нравится ее компания.

   — Меня все больше интригует твой список, который отличается таким разнообразием. Чарлз пожал плечами.

   — Я не расставлял пункты в каком-то определенном порядке. Я записывал их по мере того, как они приходили мне в голову. Разумеется, кроме последнего. Я мог бы его поставить на первое место, но не хотел тебя шокировать.

   — Я даже боюсь спрашивать, о чем говорится в седьмом пункте.

   Чарлз расплылся в широкой улыбке:

   — Это мой самый любимый пункт.

   У Элли вспыхнули щеки.

   Чарлз снова откашлялся, стараясь сдержать улыбку при виде смятения Элли.

   — Можно продолжать?

   — Пожалуйста.

   — “Пункт четвертый. Ставить ее в известность о проделанной Клер уборке в оранжерее”.

   — Это тоже относится к моим развлечениям?

   — Ну, может, это не совсем развлечения, но я подумал, что тебе будут интересны последние новости.

   — Ну и как она там трудится?

   — Отлично. Она очень трудолюбивая девочка. Хотя там чертовски холодно. Клер открыла наружные двери, чтобы проветрить оранжерею. Думаю, к тому времени когда ты выздоровеешь, запах исчезнет бесследно.

   Элли улыбнулась:

   — Что в следующем пункте?

   — Дай-ка мне взглянуть. Ага, вот он. “Пункт пятый. Пригласить портниху с образцами материи и фасонами платьев”. — Чарлз поднял на Элли глаза. — Очень жаль, что мы не сделали этого до сих пор. Нужно для начала подобрать хотя бы несколько фасонов и определить цвета. Меня утомляет, когда я вижу тебя только во всем коричневом.

   — Моему отцу года два назад принесли в качестве платы несколько рулонов коричневой материи. С тех пор я не покупала платьев другого цвета.

   — Весьма печальное стечение обстоятельств, — Значит, ты такой приверженец моды?

   — Определенно в гораздо большей степени, чем его преподобие — твой отец.

   — По этому пункту, милорд, мы с вами солидарны. Он низко нагнулся и коснулся своим носом ее носа.

   — Я в самом деле твой лорд, Элинор?

   — Согласно правилам поведения в обществе, это, очевидно, так и есть.

   Он вздохнул и в притворном отчаянии стукнул себя в грудь.

   — Если ты танцуешь так же изящно, как ведешь беседу, я предсказываю, что ты будешь знаменитостью и любимицей всего города.

   — Это невозможно, пока я не куплю одно или два новых платья. Нельзя же всюду появляться в коричневом.

   — Ага, тонкое напоминание о необходимости вернуться к этому пункту. — Он поднял листок вверх. — А теперь пункт шестой. “Обсудить с ней состояние ее нового банковского счета”.

   Лицо Элли просветлело.

   — Тебе это интересно?

   — Разумеется.

   — Да, но в сравнении с твоими деньгами мои триста фунтов — всего лишь мелочь. Они для тебя мало что значат.

   Чарлз вскинул голову и посмотрел на Элли так, словно удивлялся тому, что она не понимает простой вещи.

   — Но ведь это много значит для тебя.

   И в этот момент Элли решила, что она любит Чарлза. Разумеется, в той степени, в какой подобные вещи возможно решить. Осознание сего факта повергло ее в шок, и в ее смятенном мозгу родилась мысль, что это чувство вызревало в ней с того момента, когда он сделал ей предложение. В нем была какая-то.., неуловимая особенность. Например, то, как он умел смеяться над собой.

   Или как он умел смеяться над ней.

   Или как целовал Джудит перед сном.

   Но самым удивительным было то, насколько уважительно он относился к ее талантам и предугадывал ее нужды, а также то, как глаза его наполнялись болью, когда он чувствовал, какие физические муки она испытывает.

   Он был гораздо лучше, чем она думала о нем раньше, когда дала согласие на замужество.

   — Элли! Элли? — отвлек ее от размышлений голос Чарлза.

   — Что? Ах, прости. — Ее лицо вдруг залилось краской, хотя она и понимала, что вряд ли Чарлз может прочитать ее мысли. — Просто я задумалась.

   — Дорогая, ты, похоже, совсем меня не слушаешь.

   Элли сглотнула и попыталась дать какое-то правдоподобное объяснение.

   — Я просто думала о помещении своего капитала… Ты не хочешь выпить кофе?

   — Хотел бы с молоком.

   — Как знаешь, — не очень любезно ответила она.

   — Боже мой, да мы чем-то раздражены.

   Он тоже был бы раздражен, подумала Элли, если бы внезапно понял, что его сердце вот-вот окажется разбитым. Она любила человека, который не видел ничего дурного в супружеской неверности. Он совершенно четко изложил свои взгляды на брак.

   Да, Элли понимала, что какое-то время он будет верен ей. Пока что он слишком заинтригован ею и новизной ощущений, порожденных браком, чтобы искать другую женщину. Но со временем это утомит его, и он бросит ее дома одну с разбитым сердцем.

   Будь проклят этот мужчина! Уж если ему суждено иметь какой-нибудь фатальный дефект, ну почему бы ему, скажем, не грызть ногти, или не играть в карты, или не быть коротконогим и толстым, или вообще уродом? Почему он должен являть собой совершенство во всех отношениях за исключением одного: не испытывать никакого уважения к священным узам брака?

   Элли чуть не плакала.

   Но хуже всего было сознание того, что она никогда не отплатит той же монетой. Элли, несмотря ни на что, не сможет быть неверной женой. Возможно, объяснялось это тем, что она была воспитана в семье священника. А может, просто не могла нарушить священный обет, который давала при вступлении в брак. Просто так она создана.

   — Ты вдруг как-то погрустнела, — сказал Чарлз, касаясь ее лица. — Боже мой, что это? Я вижу слезы в твоих глазах! Элли, что случилось? Это все твои руки?

   Элли кивнула. В этой ситуации такое объяснение было самым простым и правдоподобным.

   — Прими еще немного опия. И я не намерен выслушивать твои возражения на этот счет. От четверти дозы ты не потеряешь сознания.

   Она выпила лекарство, думая о том, что неплохо бы на какое-то время отключиться.

   — Спасибо, — сказала она, когда Чарлз вытер ей рот. Он смотрел на нее с такой нежностью и беспокойством, что у нее заныло сердце, а затем…

   А затем ей пришла в голову одна мысль. Ведь, говорят, исправившиеся повесы становятся великолепными мужьями. Почему, черт возьми, она не может наставить его на путь истинный? Она раньше никогда не отступала, если ей бросали вызов. Почувствовав прилив вдохновения от этой мысли, а возможно, и легкое головокружение после приема опия, Эллиловернула голову к Чарлзу и спросила:

   — А когда же я узнаю, что заключено в таинственном седьмом пункте?

   Он с некоторой тревогой посмотрел ей в глаза.

   — Я не уверен, что ты сейчас готова его выслушать.

   — Вздор! — Она улеглась поудобнее и озорно улыбнулась. — Я готова ко всему.

   Похоже, ее слова озадачили Чарлза. Он нахмурился, взял флакон с настойкой опия и с любопытством посмотрел на него.

   — Я думал, после этого тебе захочется спать.

   — Спать мне не хочется, но чувствую себя я гораздо лучше.

   Он снова перевел взгляд с Элли на флакон и осторожно сказал:

   — Вероятно, я должен себя ущипнуть.

   — Я сама могу ущипнуть тебя, — хихикнула Элли.

   — Теперь я понимаю: ты приняла слишком много лекарства.

   Чарлз сложил на груди руки, наблюдая за тем, как она зевнула. Элли вызывала у него беспокойство. Казалось, она шла на поправку — и вдруг в глазах появились слезы, а вот сейчас… Если бы он не знал ее получше, то подумал бы, что она собралась обольстить его.

   Это вполне согласовывалось с тем, что он написал в седьмом пункте, хотя ему не хотелось демонстрировать свои любовные намерения сейчас, когда она пребывала в несколько странном состоянии.

   — Пункт седьмой, пожалуйста, — настойчиво повторила Элли.

   — Может быть, лучше завтра… Элли надула губы.

   — Ты сам говорил, что хочешь развлечь меня. Ну так знай: тебе не удастся меня развлечь, пока я не узнаю, что заключено в седьмом пункте.

   Чарлз и подумать не мог, что он не сумеет прочитать этого вслух. Элли вела себя так странно, что было бы нечестно воспользоваться этим обстоятельством.

   — Вот, — сказал он, ужасаясь тому, что слышит смятение в собственном голосе, и немного сердясь на себя за это. Что с ним происходит? Кажется” его приручили и одомашнили. — Ты можешь прочитать это сама, — хмуро добавил он.

   Чарлз положил перед ней листок и наблюдал за тем, как она пробежала его глазами.

   — Вот так да! — воскликнула она. — А это возможно?

   — Уверен, что вполне возможно.

   — Даже в моем состоянии? — Она вытянула вперед руку. — Ага. Думаю, ты поэтому и говоришь об этом…

   Чарлз, не скрывая самодовольства, увидел, как густо покраснели щеки у Элли.

   — И что ты скажешь, дорогая?

   — Я даже не знала, что такие вещи можно делать ртом, — пробормотала она.

   Губы Чарлза растянулись в медленной улыбке — в нем пробудился повеса. Гораздо приятнее чувствовать себя в своей тарелке.

   — Есть и много других способов…

   — Ты расскажешь мне о них позже, — поспешно прервала его Элли.

   Веки его стали тяжелыми.

   — Или, скорее, покажу это тебе. Он готов был поклясться, что Элли расправила плечи, когда сказала или, вернее, выдавила из себя:

   — Ну хорошо.

   А может быть, не выдавила, а выкрикнула. В любом случае она была явно напугана.

   А затем она зевнула, и Чарлз понял, что не имеет большого значения, напугана Элли или нет. Новая доза опия начала действовать, и Элли должна была вот-вот заснуть.

   Вскоре раздалось громкое посапывание, Чарлз вздохнул и отодвинулся подальше, гадая о том, сколько времени пройдет до того момента, когда он займется любовью с женой. И вообще, доживет ли он до этого события.

   Из горла Элли вырвался громкий храп, под который нормальному человеку уснуть трудно.

   И тогда он понял, что существуют и более важные проблемы, о которых нужно беспокоиться. Например, будет ли его жена храпеть каждую ночь.

Глава 18

   Элли проснулась на следующее утро отдохнувшей и бодрой. Просто удивительно, как проявленное мужество и решимость могут поднять дух. Все дело было в непонятной, романтической любви. Ничего подобного она раньше никогда не переживала, и, хотя у нее порой замирало сердце, она готова была держаться за новое чувство обеими руками и не отпускать его от себя.

   Или, скорее, она хотела держаться за Чарлза и не позволить ему вырваться, хотя это не так-то просто, если у тебя забинтованы руки. Она предположила, что в ней говорит вожделение. Впрочем, это ей было столь же незнакомо, как и романтическая любовь.

   Элли не была вполне уверена в том, что сумеет заставить Чарлза принять ее взгляды на любовь, брак и супружескую верность, однако знала, что не простит себе, если не сделает такой попытки. Если она потерпит при этом неудачу, то будет чувствовать себя несчастной, однако никто не сможет назвать ее трусихой.

   Сидя в столовой с Элен и Джудит, Элли с величайшим волнением ждала появления Чарлза, которого перехватила Клер. Девочка пришла в его кабинет под предлогом того, чтобы он посмотрел, какую работу она успела проделать в оранжерее. Небольшая столовая для неофициальных обедов находилась на полпути от кабинета Чарлза к оранжерее. Элли, Джудит и Элен приготовились к тому, чтобы вскочить и крикнуть: “Сюрприз!"

   — Торт выглядит очень аппетитно, — сказала Элен, оглядывая его со всех сторон. Затем, присмотревшись повнимательнее, добавила:

   — Если, конечно, не считать вмятинки вот в этом месте, которая напоминает след от пальчика.

   Джудит тут же сползла под стол, сказав, что увидела там жука.

   Элли понимающе улыбнулась.

   — Что это за торт, если никто не отщипнул от него кусочка глазури? Во всяком случае, он не будет до конца похож на домашний торт. А как известно, самые вкусные торты — домашние.

   Элен заглянула под стол, чтобы удостовериться, что Джудит и в самом деле занята там каким-то делом, а не просто прислушивается к их разговору, и сказала:

   — Честно говоря, Элли, я сама испытываю соблазн.

   — Ну так и попробуй. Я никому не скажу. Я бы и сама присоединилась, но вот видишь… — Элли подняла забинтованные руки.

   Лицо у Элен сразу же посерьезнело.

   — Ты уверена, что сможешь принять участие в празднике? Твои руки…

   — ..больше так не болят, готова в этом поклясться.

   — Чарлз говорит, что тебе все еще требуется настойка опия.

   — Я принимаю понемногу. Всего четверть дозы. И надеюсь, что все пройдет к завтрашнему дню. Ожоги быстро заживают. Волдыри почти прошли.

   — Очень хорошо, я так рада. — Элен судорожно сглотнула, на мгновение закрыла глаза и увлекла Элли в сторону, чтобы Джудит не могла ее услышать. — У меня не хватает слов поблагодарить тебя за чуткость, которую ты проявила к Клер. Я…

   Элли подняла руку.

   — Не будем об этом, Элен. Ни слова больше на эту тему.

   — Но я должна. Мало кто на твоем месте не выгнал бы всех нас в шею.

   — Но, Элен, ведь это твой дом!

   — Нет, — спокойно и твердо сказала Элен. — Уикомское аббатство — твой дом. Мы твои гости.

   — Это ваш дом, — решительно заявила Элли и тут же улыбнулась. — А если я еще раз услышу нечто подобное, мне придется задушить тебя.

   Элен, казалось, хотела что-то возразить, но передумала. Лишь спустя некоторое время она заметила:

   — Клер так и не сказала мне, в чем причина ее проступков, хотя я, кажется, догадываюсь.

   — Думаю, что догадываешься, — негромко подтвердила Элли.

   — Спасибо, что ты не поставила ее в затруднительное положение перед Чарлзом.

   — Ни к чему, чтобы ее сердце было разбито дважды. Элен не пришлось отвечать Элли, поскольку в этот момент из-под стола вылезла Джудит и заявила:

   — Я раздавила жука! Он был очень большой. И очень свирепый!

   — Там не было жука, малышка, и ты это прекрасно знаешь, — сказала Элли.

   — А ты знаешь, что жуки любят глазурь с кремом?

   — Как и маленькие девочки, насколько я понимаю. Джудит надула губы — ее явно не устраивало подобное направление разговора.

   — Кажется, они идут! — яростно зашептала Элен. — Замолчите!

   Все трое, внимательно прислушиваясь, встали у входа в столовую. Вскоре до них долетел голос Клер:

   — Ты увидишь, я очень много сделала в оранжерее.

   — Да. — Голос Чарлза прозвучал уже громче. — Но может, будет быстрее пройти через восточный холл?

   — Там горничная натирает воском паркет, — не растерялась Клер. — Пол наверняка слишком скользкий.

   — Умненькая девочка, — шепнула Элли, наклонившись к Элен.

   — Мы можем пройти через столовую, — продолжала гнуть свою линию Клер. — Это тоже быстро. Дверь стала открываться.

   — Сюрприз! — одновременно выкрикнули все четыре представительницы женского пола Уикомского аббатства.

   Чарлз и в самом деле оказался захвачен врасплох, однако его удивление длилось всего несколько мгновений. На его лице отразились озабоченность и раздражение, когда он повернулся к Элли.

   — А ты зачем встала с постели?

   — С днем рождения! — не отвечая на вопрос, сказала Элли.

   — Твои руки…

   — ..нисколько не лишили меня способности ходить. — Она сдержанно улыбнулась. — Как это ни странно.

   — Но…

   Элен с характерным для нее нетерпением легонько хлопнула Чарлза по затылку.

   — Успокойся, кузен, и радуйся своему празднику. Чарлз посмотрел на женщин, на лицах которых было написано ожидание, и понял, что повел себя как настоящий варвар.

   — Спасибо вам всем, — проговорил он. — Я польщен, что вы пришли отметить мой день рождения.

   — Какой день рождения без торта? — сказала Элли. — Джудит и я остановились на торте с глазурью.

   — В самом деле? Умные девочки, — одобрил Чарлз.

   — Я нарисовала тебе картину! — воскликнула Джудит. — Акварельными красками.

   — Ну-ка, покажи, малышка. — Чарлз нагнулся к девочке, — Очень красиво! Это похоже на.., похоже на… — Он по очереди бросил взгляд на Элен, Клер и Элли, ища у них помощи, но они лишь молча пожали плечами.

   — На конюшню! — возбужденно объяснила Джудит.

   — В самом деле.

   — Я целый час смотрела на лошадей, пока рисовала.

   — Неужели целый час? Очень трудолюбивая девочка. Надо будет найти почетное место для твоей картины в моем кабинете.

   — Ты должен заключить ее в рамку, — посоветовала Джудит. — В золотую.

   Элли подавила смех и шепнула Элен:

   — Предсказываю этой девочке большое будущее. Не удивлюсь, если она станет королевой Вселенной. Элен вздохнула.

   — Глядя на нее, не скажешь, что она не знает, чего хочет.

   — Но ведь это очень хорошо, — сказала Элли. — Хорошо, когда знаешь, чего хочешь. Лично я совсем недавно определила это для себя.

   Чарлз разрезал торт — разумеется, под руководством Джудит, у которой не было никаких сомнений в том, как это нужно делать. А затем ему пришлось заняться подарками.

   Картина от Джудит, вышитая подушечка от Клер, маленькие настольные часы от Элен.

   — Это для письменного стола, — пояснила она. — Я заметила, что циферблат на дедовских часах плохо виден ночью.

   Элли слегка толкнула мужа локтем в бок, чтобы привлечь его внимание.

   — У меня пока что нет для тебя подарка, — негромко сказала она, — но я кое-что запланировала.

   — В самом деле?

   — Я скажу тебе об этом на следующей неделе.

   — Мне придется ждать целую неделю?

   — Для этого я должна свободно действовать руками, — сказала она, бросая на мужа игривый взгляд.

   Улыбка, появившаяся на его лице, была откровенно хищной.

   — Не знаю, смогу ли дождаться.

   Верный своему слову, Чарлз пригласил в имение портниху с образцами материи и фасонов. Основную часть своего гардероба Элли приобретет в Лондоне, но миссис Смитсон из Кентербери была известна как превосходная портниха и вполне могла сшить несколько отличных платьев, которые Элли будет носить до поездки в столицу.

   Элли была взволнована встречей с портнихой. Она всегда раньше шила себе платья сама, а тут такая роскошь — можно лично посоветоваться с мастером.

   Впрочем, не совсем лично.

   — Чарлз, — в пятый раз повторяла Элли, — я вполне способна выбрать себе платье.

   — Разумеется, дорогая, но ты ведь не бывала в Лондоне и… — Он увидел образцы в руках миссис Смитсон. — О нет, только не это. Слишком глубокое декольте.

   — Но это не для Лондона. Это для деревни. А в деревне я бывала, — не без сарказма заметила Элли. — Между прочим, я и сейчас в деревне.

   Даже если Чарлз и слышал ее, то не подал виду.

   — Зеленое, — сказал он, обращаясь к миссис Смитсон. — Ей очень идет зеленый цвет.

   Конечно, Элли было приятно услышать этот комплимент, но у нее было весьма важное дело.

   — Чарлз, — обратилась она к мужу. — Право, мне нужно на некоторое время остаться наедине с миссис Смитсон. Похоже, это повергло его в смятение.

   — Для чего?

   — Было бы просто замечательно, если бы ты не знал, как будут выглядеть хотя бы некоторые из моих платьев. — Элли мило улыбнулась. — Сюрприз — это так интересно.

   Чарлз пожал плечами.

   — Я не думал об этом.

   — Так подумай, — проявила настойчивость она. — Желательно в своем кабинете.

   — Ты в самом деле не хочешь, чтобы я остался? Он выглядел обиженным, и Элли тотчас же стало жаль его.

   — Пойми, выбирать платья — женское занятие.

   — Разве? А я так мечтая об этом. Раньше я никогда не выбирал платья для женщин.

   — Даже для своих… — Элли закусила губу. Она чуть было не произнесла слово “любовниц”. В последние дни она была настроена иначе, чем раньше, и ей не хотелось напоминать мужу о том, что когда-то он вращался среди дам полусвета. — Чарлз, — ласково сказала она, — я хотела бы выбрать нечто для тебя неожиданное. Что-то проворчав, он вышел из комнаты. Элли понимала, что действовать нужно очень быстро, чтобы осуществить свой замысел за время отсутствия Чарлза. Она достаточно узнала его: он вполне способен передумать и в любой момент вернуться.

   — Миссис Смитсон, — сказала она, — нет нужды спешить с платьями. Что мне нужно в первую очередь, так это…

   Миссис Смитсон понимающе улыбнулась:

   — Приданое?

   — Да. Белье.

   — Это можно сделать без примерки.

   Элли облегченно вздохнула.

   — Могу я порекомендовать светло-зеленое? Ваш муж горячо ратовал за этот цвет. Элли кивнула.

   — А фасон?

   — Ну.., что-нибудь подходящее, по вашему мнению, для молодоженов, которые только что поженились. — Элли вроде бы и не хотела делать акцент на словах “только что поженились”, однако в то же время нужно было дать понять, что ей требуется отнюдь не теплая ночная рубашка.

   Миссис Смитсон понимающе кивнула, и Элли стало ясно, что она может рассчитывать на такое белье, в котором будет некая изюминка. Конечно, сама бы она такое не выбрала. Но поскольку у нее не было опыта в искусстве обольщения, Элли решила, что это к лучшему.

   Через неделю руки у Элли почти совсем зажили. Кожа на них оставалась еще уязвимой, но, во всяком случае, Элли не ощущала боли при каждом неосторожном движении. Наступило время, когда она должна вручить Чарлзу обещанный подарок.

   Элли страшно трусила. Правда, волны ужаса сменялись порой сладостным волнением, но все же чувство страха было сильнее.

   Объяснялось это тем, что в качестве подарка по случаю дня рождения Чарлза она решила преподнести себя. Она хотела, чтобы их брак стал подлинным союзом ума, души и… — она даже задохнулась при этой мысли — и тела.

   Миссис Смитсон с блеском выполнила свое обещание. Глядя на свое отражение в зеркале, Элли с трудом узнавала себя. Ночная рубашка сделана из тончайшего бледно-зеленого шелка. Декольте оказалось достаточно скромным, но все остальное — даже более пикантным, чем Элли могла вообразить. Это были два куска шелка, состроченные лишь в плечах и соединенные двумя кокетливыми бантиками на талии. Они ничуть не скрывали длину ее ног или изгибы бедер.

   Элли почувствовала себя голой и с радостью накинула гармонирующий по цвету пеньюар. Ее била дрожь — отчасти потому, что ночной воздух был прохладным, отчасти же потому, что она слышала доносившиеся из спальни шаги Чарлза. Обычно он заходил к ней перед сном, чтобы пожелать доброй ночи. Однако сейчас можно сойти с ума, если сидеть и дожидаться его. Тем более что она вообще не отличалась большим терпением.

   Сделав несколько глубоких вдохов, она подняла руку и постучала в дверь.

   Чарлз замер, не успев снять сюртук. Элли никогда не стучалась в дверь, которая соединяла их спальни. Он всегда сам навещал жену в ее спальне. И потом — разве у нее настолько зажили руки, чтобы стучать по дереву? Правда, ожогов на суставах вроде бы не было, но все-таки…

   Он сбросил сюртук на оттоманку и поспешил к двери. Он не хотел, чтобы Элли поворачивала ручку, поэтому, вместо того чтобы сказать “Войдите!”, сам распахнул дверь.

   И едва не упал в обморок.

   — Элли? — сдавленным голосом спросил он. Она лишь улыбнулась.

   — Во что это ты вырядилась?

   — Я.., гм.., это часть моего приданого.

   — У тебя нет приданого.

   — Я подумала, что могу его заказать. Чарлз прикинул, что может означать это заявление, и почувствовал, как у него заполыхала кожа.

   — Можно мне войти?

   — О да, разумеется! — Он отступил в сторону и позволил Элли пройти в комнату. При этом, когда она проходила мимо, рот его открылся от изумления. Как бы ни назывался ее наряд, в глаза бросилось, что материя была присобрана на талии, а тончайший шелк плотно облегал все изгибы и округлости ее тела.

   Элли обернулась:

   — Наверное, ты удивляешься, почему я здесь. Чарлз сообразил, что нужно бы закрыть рот.

   — Я и сама удивляюсь, — сказала Элли и нервно засмеялась.

   — Элли, я…

   Она сбросила с плеч пеньюар.

   — О Боже! — простонал он, воздев глаза к потолку. — Меня подвергают испытанию! Правда ведь? Меня испытывают!

   — Чарлз!

   — Немедленно оденься! — в отчаянии воскликнул он, поднимая с пола пеньюар, который еще хранил тепло ее тела. Он отбросил его в сторону и схватил шерстяной плед. — Нет, лучше накинь на себя вот это!

   — Чарлз, перестань! — Подняв руки, она оттолкнула плед, и он увидел слезы в ее глазах.

   — Не надо плакать! — воскликнул он. — Почему ты плачешь?

   — Ты не… Ты не…

   — Что “я не…”?

   — Ты не хочешь меня? — прошептала она. — Ни капельки не хочешь? Ты хотел меня на прошлой неделе, но я тогда была одета не так, и…

   — Да ты с ума сошла! — почти закричал он. — Да я хочу тебя так, что могу умереть на месте! Так что прикройся чем-нибудь, если не хочешь убить меня!

   Элли по привычке подбоченилась, начиная сердиться из-за того, что разговор принял такой оборот.

   — Побереги руки! — выкрикнул Чарлз.

   — С ними все в порядке, — огрызнулась она.

   — Разве?

   — Да, с тех пор как я не вожусь без перчаток с розами.

   — Ты уверена?

   Элли кивнула.

   Некоторое время он не шевелился. Затем подскочил к ней, и Элли в ту же секунду оказалась в постели, придавленная тяжестью его тела.

   Но самым удивительным были поцелуи. Так он еще ни разу не целовал ее после несчастного случая. Но тогда он обращался с ней словно с деликатным, нежным цветком. Сейчас же он целовал ее и ласкал всем своим телом — руками, которые уже отыскали боковые разрезы в ее наряде; бедрами, которые так интимно прижимались к самым интимным ее местам; и сердцем, которое так обольстительно стучало возле ее груди.

   — Не останавливайся, — простонала Элли. — Только не останавливайся.

   — Я не смог бы этого сделать, даже если бы захотел, — ответил он, касаясь губами ее уха. — А я вовсе этого не хочу.

   — Как хорошо! — Она откинула голову назад, и Чарлз тут же припал к ее шее.

   — Эта рубашка, — пробормотал он, очевидно утратив способность говорить полными предложениями. — Не потеряй ее.

   Элли улыбнулась:

   — Тебе она нравится?

   Вместо ответа он стал развязывать бантики у нее на талии.

   — Я могу заказать такие разного цвета, — поддразнила его Элли.

   А пальцы Чарлза уже добрались до нижней части груди.

   — Закажи. Пришли мне счет. Или, еще лучше, я заплачу вперед.

   — За это я уже заплатила, — тихо сказала Элли. Чарлз затих, затем приподнял голову, уловив что-то новое в ее голосе.

   — Зачем? Ты ведь знаешь, что можешь пользоваться моими деньгами, если тебе что-то хочется купить.

   — Я знаю. Но это мой подарок тебе на день рождения.

   — Рубашка?

   Элли улыбнулась и дотронулась до его щеки. Мужчины порой бывают так глупы.

   — Я дарю тебе себя. — Она взяла его руку и прижала ладонь к своему сердцу. — Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим.

   Он ничего не сказал, лишь обхватил руками ее лицо и долго с восторгом смотрел на нее. Затем с нарочитой медлительностью приблизил к ней губы, чтобы запечатлеть самый нежный поцелуй, какой она только могла себе представить.

   — Ах, Элли, — выдохнул он. — Ты сделала меня таким счастливым!

   Это нельзя было назвать признанием в любви, но тем не менее у нее от этих слов запело сердце.

   — Я тоже счастлива, — прошептала она.

   — М-м… — Чарлз ткнулся лицом ей в шею, его руки скользнули под платье, разливая огонь по ее и без того разгоряченной коже. Элли чувствовала, как его рука касается ее бедер, груди, живота — казалось, он был всюду. Однако ей хотелось чего-то большего.

   Она стала расстегивать пуговицы рубашки Чарлза, не в силах совладать с желанием ощутить тепло его тела. Но ее колотила дрожь, да и руки еще не вполне слушались.

   — Погоди, позволь мне, — шепотом сказал Чарлз и, приподнявшись, стал расстегивать пуговицы. Делал он это не спеша, Элли не знала, чего ей хотелось больше: чтобы он расстегивал еще медленнее и тем самым продлил ее сладостные мучения или же чтобы он одним движением сбросил с себя одежду и снова оказался рядом с ней.

   Наконец он избавился от злосчастной рубашки и опустился рядом с Элли, склонившись над ней и опираясь на выпрямленные руки.

   — Потрогай меня, — приказал он, а затем добавил более мягким, просительным тоном:

   — Пожалуйста.

   Элли нерешительно протянула руку. Никогда раньше не дотрагивалась она до обнаженной мужской груди, даже никогда не видела. Ее слегка удивило обилие рыжевато-коричневых волос на груди. Они были мягкие и пружинистые, хотя и не скрывали загорелой кожи и твердых мышц, которых касалась ее рука.

   Постепенно она все более смелела и возбуждалась, слыша, как Чарлз прерывисто втягивает воздух при каждом ее прикосновении. Элли видела, как он содрогается от желания, и внезапно почувствовала себя самой красивой женщиной на земле. По крайней мере — в его глазах по крайней мере — в этот момент, и это было самое главное, все остальное ничего не значило.

   Руки Чарлза приподняли ее, стянули через голову белье, и оно осталось лежать на полу шелковой грудой. И теперь Элли не просто чувствовала себя голой, она была голой. И это показалось ей сейчас самым естественным состоянием.

   Чарлз тоже разделся донага. На сей раз он сбросил одежду быстро, почти неистово. У Элли округлились глаза, когда она увидела его возбужденное мужское естество. Чарлз почувствовал ее страх и, проглотив в горле комок, спросил:

   — Ты боишься?

   Элли покачала головой.

   — Ну, может быть, самую малость. Но я знаю, что ты все сделаешь прекрасно.

   — Боже мой, Элли! — простонал он, опускаясь на кровать. — Я постараюсь. Обещаю тебе, что постараюсь. Хотя мне никогда не приходилось иметь дело с невинной девушкой.

   Это вызвало у Элли смех.

   — А я вообще никогда этого не делала. Так что мы квиты.

   Чарлз дотронулся до ее щеки:

   — Ты такая смелая.

   — Дело не в том, что смелая. Просто верю тебе.

   — Почему же ты тогда смеешься?

   — Потому и смеюсь. Я чувствую себя такой счастливой, что мне только и остается, что смеяться.

   Чарлз снова стал целовать ее в губы. А пока он отвлекал Элли поцелуями, его рука прокралась вниз, к атласному животу и островку густых кудрявых волос, скрывавших ее женские тайны. Почувствовав прикосновение к столь интимному месту, Элли на миг напряглась, однако когда его пальцы затеяли невинную и в то же время приятную игру с завитками волос, снова расслабилась. Чарлз решил не торопить события. Продолжая целовать ее в губы, он шепотом спросил:

   — Тебе так нравится?

   — Да, ты делаешь очень приятно, — кивнула она. Другая рука Чарлза скользнула к груди, легонько сжала полное полушарие, затем его пальцы нащупали возбужденный сосок.

   — А так тебе нравится? — хрипло спросил он.

   Элли зажмурилась и снова кивнула.

   Рука возобновила игру с завитками.

   — А ты хочешь, чтобы я потрогал тебя ниже? И когда Элли кивнула в третий раз, его ладонь скользнула между бедер, пальцы нащупали горячие тугие складки и стали нежно их поглаживать.

   Элли ахнула, после чего, кажется, на время забыла, что у нее есть легкие, чтобы дышать. А вспомнив об этом, прерывисто застонала. Чарлз счастливо улыбнулся, медленно погрузил палец между складок и стал тихонько им двигать.

   — Господи, Элли, — простонал он. — Да ведь ты хочешь меня!

   Элли изо всех сил вцепилась ему в плечо.

   — А ты только сейчас заметил?

   Чарлз негромко рассмеялся. Уже не один, а два пальца ритмично двигались в тесном горячем гроте. Это была поистине сладостная пытка. Когда один из пальцев отыскал интимнейший узелок плоти, Элли едва не соскочила с кровати.

   — Не напрягайся, — сказал Чарлз, прижимаясь возбужденной плотью к ее животу. — Тогда будет еще приятнее.

   — Ты уверен?

   Он кивнул:

   — Абсолютно.

   Элли снова расслабилась, и Чарлз раздвинул округлые бедра. Мужское естество коснулось пухлых складок и замерло у входа в женский грот.

   — Все правильно, — прошептал он. — Еще расслабься. Раскройся для меня.

   Чарлз толкнулся вперед и снова замер.

   — Что ты чувствуешь? — спросил он. Голос у него был напряженный, и Элли поняла, что он прилагает нечеловеческие усилия, чтобы не торопиться.

   — Такое непривычное ощущение, — призналась Элли. — Но приятное… Ой! — вскрикнула она, когда Чарлз, толкнувшись, вошел в нее поглубже. — Ты перехитрил меня.

   — Ведь в этом и цель, сладкая моя.

   — Чарлз.., мне.., приятно…

   Его лицо стало серьезным.

   — Сейчас ты можешь почувствовать легкую боль, — Не будет боли, — уверенно заявила Элли. — С тобой не будет.

   — Элли, я… Боже мой, нет сил больше терпеть! — Он толкнулся вперед, полностью погружаясь в ее лоно. — У тебя здесь так… Я не могу… О Элли, Элли!

   Тело Чарлза ритмично задвигалось, каждый его толчок сопровождался полустоном-полувздохом. Элли быстро уловила ритм и стала отвечать ему встречными движениями. Никогда еще Чарлз не испытывал такого страстного, всепоглощающего желания. Ему хотелось нежно ласкать и одновременно безжалостно овладевать ею. Он хотел взять от нее все — и одновременно отдать ей всего себя.

   Каким-то подсознанием он понимал, что это и есть любовь — то неуловимое для него чувство, от которого ему удавалось ускользать в течение многих лет. Но все эти мысли и чувства сейчас подавлялись яростным желанием его тела, лишали возможности думать.

   Он слышал прерывистые вздохи и стоны извивающейся под ним Элли, которые становились все громче и чаще, и понимал, что она переживает то же самое, что и он.

   — Давай, давай, Элли, старайся, — пробормотал он. — Сейчас ты достигнешь вершины.

   Чарлз сделал еще несколько движений — и внезапно Элли вытянулась, закатила глаза и замерла; и он почувствовал, как мышцы девичьего грота, словно бархатной перчаткой, несколько раз судорожно сжали его плоть. Чарлз громко вскрикнул, в последний раз погрузился на полную глубину и сладостно излился в пульсирующее лоно.

   Несколько раз содрогнувшись, он упал на Элли, успев подумать, что, пожалуй, слишком тяжел для нее, но не имея сил шевельнуться. Лишь через минуту, в какой-то степени овладев собой, он стал сползать с ее тела.

   — Не надо, — сказала Элли. — Мне приятно чувствовать твою тяжесть.

   — Я раздавлю тебя.

   — Нет, не раздавишь…

   Он скатился на бок, увлекая ее за собой.

   — Видишь? Ведь так будет хорошо, правда? Она кивнула и закрыла глаза, чувствуя себя уставшей, но желанной и любимой.

   Чарлз рассеянно играл с ее волосами, удивляясь тому, как это могло случиться, что он влюбился в собственную жену, женщину, которую выбрал столь импульсивно и без раздумий.

   — Знаешь, я часто думал о твоих волосах, — сказал он.

   — В самом деле? — приятно удивилась Элли, открывая глаза.

   — М-м, да… Я привык считать, что у них цвет заходящего солнца, но сейчас понял, что ошибался. — Захватив прядь волос, он поднес их к губам. — Они ярче. Ярче солнца. Как и ты.

   Он заключил ее в объятия, после чего они заснули.

Глава 19

   Вся последующая неделя была сплошным блаженством. Элли и Чарлз большую часть времени проводили в постели, а когда спускались вниз, то получали от жизни одни лишь подарки. У Элли состоялась первая примерка. Клер закончила расчистку оранжереи и сказала Элли, что будет с удовольствием Помогать ей сажать цветы, а Джудит нарисовала еще четыре акварели, на одной из которых было изображено нечто, весьма похожее на лошадь.

   Позже Элли узнала, что на самом деле это было дерево, но, кажется, Джудит не слишком обиделась.

   Для полного и абсолютного счастья Элли не хватало лишь одного: чтобы Чарлз упал к ее ногам, перецеловал бы ей все пальцы и признался в вечной любви к ней. Однако Элли старалась отогнать от себя мысль о том, что он так и не сказал ей о своей любви.

   Справедливости ради следовало отметить, что и она не нашла в себе мужества сказать о своей любви к нему. Тем не менее она оставалась оптимисткой. Она видела, что Чарлз испытывает удовольствие от общения с ней, а что касается любовных утех, то в этом они нашли друг друга. Ей надо покорить его сердце, и она то и дело напоминала себе, что никогда не терпела поражений в деле, на которое нацелилась.

   А она действительно поставила себе такую цель. Даже стала составлять список под названием “Как заставить Чарлза осознать, что он меня любит”.

   В те минуты, когда Элли отвлекалась от размышлений на эту тему, она занималась изучением финансовых страниц газеты. Впервые в жизни она получила возможность самостоятельно распоряжаться своими сбережениями, и ей не хотелось свалять дурака.

   Что касается Чарлза, то он, кажется, большую часть своего времени тратил на то, чтобы придумать повод и способ затащить Элли в постель. Ее сопротивление носило чисто символический характер и во многом объяснялось тем, что ей было интересно услышать очередной список Чарлза с аргументами в пользу своего желания.

   Однажды, когда она изучала финансовую конъюнктуру в кабинете, Чарлз вручил ей список, который она позже назвала своим самым любимым.


   ПЯТЬ СПОСОБОВ ТОГО, КАК ЭЛЛИ МОЖЕТ ПЕРЕМЕСТИТЬСЯ ИЗ КАБИНЕТА В СПАЛЬНЮ


   1. Дойти быстрым шагом.

   2. Дойти очень быстрым шагом.

   3. Добежать.

   4. Мило улыбнуться и попросить Чарлза отнести ее.

   5. Доскакать на одной ноге.

   Прочитав последний пункт, Элли выразительно вскинула брови.

   Чарлз пожал плечами.

   — У меня иссякли идеи.

   — Значит, по-твоему, мне теперь придется прыгать по лестнице на одной ноге.

   — Я буду счастлив донести тебя.

   — Нет-нет, ты явно бросил мне перчатку. У меня нет выбора. Я должна прыгать, это дело чести.

   — М-м.., да, — задумчиво проговорил Чарлз, потирая подбородок. — Я посмотрю, как ты это будешь делать.

   — Конечно, если ты увидишь, что я теряю равновесие, то можешь помочь мне стать на ноги.

   — Скорее, на ногу.

   Элли хотела было с величественным видом кивнуть, но лукавая улыбка на ее лице смазала эффект. Она встала и запрыгала в сторону двери, затем повернулась к мужу и спросила:

   — А менять ноги разрешается? Чарлз покачал головой.

   — Тогда это не будет прыжком на одной ноге.

   — Да, верно, — пробормотала она. — Гм… Возможно, мне время от времени придется опираться на тебя. Чарлз пересек комнату и открыл для Элли дверь.

   — Я буду счастлив всячески помогать тебе.

   — Иногда мне придется очень основательно на тебя опираться.

   Он улыбнулся откровенно плотоядной улыбкой.

   — Это будет еще приятнее.

   Элли запрыгала по холлу, поменяв ноги в тот момент, когда, по ее мнению, Чарлз этого не видел, и потеряла равновесие, сойдя с ковровой дорожки на голый пол. Пытаясь выпрямиться, она отчаянно замахала руками и засмеялась. Чарлз тут же подскочил к ней и подставил плечо.

   — Так лучше? — с серьезным видом спросил он.

   — Намного! — Она возобновила прыжки.

   — Вот что получается, когда меняют ноги.

   — Я этого Не делала, — соврала Элли.

   — Ну да! — Выражение его лица ясно говорило: меня не проведешь. — Осторожнее, сейчас будет поворот.

   — Я никогда бы не подумала.., ой! — вскрикнула она, налетев на стену.

   — Ага, это тебе будет кое-чего стоить.

   — Правда? И какова цена? — с интересом спросила она.

   — Поцелуй. Возможно, два.

   — Я соглашусь только на три. Он вздохнул.

   — Вы слишком много запрашиваете, миледи.

   Элли приподнялась на цыпочки и поцеловала его в нос.

   — Вот один поцелуй.

   — Думаю, он тянет всего на половину. Она поцеловала его в губы, ее язык шаловливо коснулся уголка его рта.

   — Вот тебе два поцелуя.

   — А третий?

   — Ты бы не заполучил третий, если бы я так умело не сторговалась, — заметила Элли.

   — Да, но теперь-то я его жду, поэтому не стоит вредничать.

   Рот Элли растянулся в медленной улыбке.

   — Хорошо, что я многому научилась по части поцелуев за последнюю неделю.

   — Это и мне хорошо, — ответил он с улыбкой, когда она, обняв его за шею, притянула к своим губам.

   Ее поцелуй был жарким и страстным, он почувствовал это всем своим телом. Его буквально захватило желание, и, оторвавшись от Элли, он выдохнул:

   — Ты должна прыгать быстрее!

   Элли рассмеялась, и они с горем пополам преодолели холл, а добравшись до лестницы, уже не просто смеялись, а хохотали. Закончилось все тем, что Элли споткнулась и с маху плюхнулась на нижнюю ступеньку.

   — Ой! — воскликнула она.

   — У вас все в порядке?

   Чарлз и Элли смущенно повернули головы в сторону Элен, которая в компании Корделии стояла на другом конце зала и вопросительно смотрела на них.

   — Мне показалось, что ты хромаешь, Элли, — пояснила Элен. — Ну, и потом это было похоже на… Честно говоря, даже не знаю, на что это было похоже.

   Лицо Элли залилось густой краской.

   — Он.., то есть.., я.., гм…

   Чарлз даже не пытался ничего объяснять.

   Элен улыбнулась:

   — Кажется, я все понимаю. Пошли, Корделия. По-видимому, молодожены желают уединиться.

   — Молодожены, как же! — отозвалась Корделия. — Они ведут себя как пара обезумевших птиц.

   Элли смотрела на удаляющуюся Корделию и следующую за ней по пятам Элен.

   — По крайней мере она больше не кричит каждый раз “Пожар!”.

   — Верно, — согласился Чарлз. — Думаю, несчастные случаи на кухне напугали ее и отучили от этого.

   — Слава Богу.

   — К сожалению или, возможно, к счастью, — это зависит от твоей точки зрения — теперь это перешло ко мне.

   — Что-то я тебя не понимаю.

   — Я имею в виду, — грозно произнес он, — что пожар пожирает меня.

   Элли широко распахнула глаза и приоткрыла рот.

   — Поэтому побыстрее доноси свое аппетитное тело до спальни, иначе я изнасилую тебя прямо на лестнице. Элли хитро улыбнулась:

   — Неужели ты сделаешь это?

   Он наклонился к ней и стал похож на повесу, каковым его раньше все считали.

   — А вот сейчас увидишь!

   Элли вскочила на ноги и пустилась бежать. Чарлз бросился за ней, довольный тем, что она решила остаток пути преодолеть с помощью обеих ног.

   Несколькими часами позже Элли и Чарлз, сидя в кровати и обложившись подушками, с аппетитом поглощали изысканный обед, который им принесли в спальню. Спускаться в столовую они не собирались.

   — Хочешь куропатку? — спросил Чарлз, протягивая ей кусочек.

   Элли стала есть прямо из его рук.

   — М-м… Оч-чень вкусно.

   — А спаржу?

   — Боюсь, я страшно растолстею.

   — Ты и тогда останешься восхитительной. — Он сунул стебель спаржи ей в рот.

   Элли пожевала и удовлетворенно вздохнула.

   — Мсье Бельмон — настоящий гений.

   — Потому-то я и нанял его… А вот попробуй жареной утки. Уверен, ты придешь от нее в восторг.

   — Нет-нет, довольно! Больше я не в состоянии съесть ни кусочка.

   — Я знаю твою слабость, — поддразнил ее Чарлз, поднося блюдце и ложку. — Уж от этого ты никак не сможешь отказаться. Ты ведь такая лакомка! К тому же мсье Бельмон страшно рассердится, если ты откажешься от заварного крема. Ведь это его шедевр.

   — Я и не знала, что у шеф-поваров есть шедевры.., ну ладно, так и быть. Пожалуй, съем немного. — Элли открыла рот, позволила Чарлзу поднести ложку с кремом и проглотила содержимое. — О, божественно!

   — У меня такое впечатление, что ты съешь еще немножко.

   — Если ты не дашь мне еще заварного крема, придется тебя убить.

   — С каким серьезным выражением лица сказано! — восхищенно проговорил Чарлз. Элли искоса взглянула на мужа.

   — Я не шучу.

   — Ладно, ладно, вот тебе вся вазочка. Я не буду становиться между женщиной и ее любимым блюдом.

   Пауза со стороны Элли объяснялась тем, что она расправлялась с кремом.

   — В другом случае я бы обиделась за подобные слова, но сейчас я в таком блаженном состоянии, что не стану этого делать.

   — Не хотелось бы размышлять, в чем причина этого блаженного состояния — в мужской удали и выносливости или же в заварном креме.

   — Я не стану отвечать на этот вопрос, чтобы не задеть твои чувства.

   Чарлз воздел глаза кверху:

   — Ты очень добра.

   — Пожалуйста, скажи, мсье Бельмону, чтобы он готовил заварной крем почаще.

   — Непременно. Это мое любимое блюдо. Элли на мгновение замерла, ложка застыла у нее во рту, на лице появилось виноватое выражение.

   — Наверное, я должна была с тобой поделиться.

   — Не обращай внимания, Я могу съесть вот это земляничное пирожное. — Чарлз надкусил его. — Думаю, мсье Бельмон заслуживает того, чтобы ему повысили жалованье.

   — Почему ты так думаешь?

   — А разве земляничные пирожные не относятся к числу твоих любимых? Ты только посмотри, какую заботу он проявил — приготовил сразу два твоих любимых блюда!

   Лицо Элли вдруг стало серьезным.

   — Почему мы так помрачнели? — спросил Чарлз, слизывая с губ землянику.

   — Передо мной стоит очень серьезная моральная дилемма, Чарлз обвел взглядом комнату.

   — А я никого не вижу, — Пожалуй, будет лучше, если ты доешь остаток крема. — Элли протянула ему вазочку, опустошенную на две трети. — Если я не поделюсь с тобой, то несколько недель буду чувствовать себя виноватой.

   Чарлз расплылся в улыбке:

   — Я знал, что женитьба на дочери священника имеет свои плюсы.

   — Знаю, — вздохнула Элли. — Я никогда не могла пройти мимо нуждающихся.

   Чарлз зачерпнул ложкой заварной крем и с видимым удовольствием отправил в рот.

   — Не знаю, можно ли назвать меня нуждающимся, но ради тебя сделаю вид, что это так. А ты доешь земляничные пирожные.

   — Нет, больше не могу, — возразила Элли, поднимая руку. — После заварного крема это будет кощунством. Чарлз пожал плечами.

   — Как знаешь!

   — К тому же я вдруг почувствовала себя как-то странно. Чарлз отставил крем и посмотрел на жену. Она часто моргала, лицо ее побледнело.

   — Ты и в самом деле выглядишь как-то неважно.

   — Господи! — простонала вдруг Элли, схватилась за живот и скорчилась так, что едва не коснулась лбом колеи. Чарлз быстро убрал с кровати тарелки.

   — Элли! Дорогая!

   Она не отвечала, продолжая постанывать и оставаясь в том же скрюченном положении. На лбу у нее выступили капли пота, дыхание сделалось частым и прерывистым.

   Чарлза охватила паника. Элли, которая лишь минуту назад смеялась и поддразнивала его, сейчас — о Боже! — казалось, умирает.

   Чарлз бросился в другой конец комнаты и изо всех сил стал дергать за шнурок колокольчика. Затем подбежал к двери, распахнул ее и закричал:

   — Корделия!

   Тетушка Корделия была с большими странностями, но она немного разбиралась в болезнях и умела лечить. К тому же Чарлз не знал, что ему еще предпринять.

   — Элли! — Чарлз вернулся к жене. — Что с тобой? Пожалуйста, скажи что-нибудь!

   — Как будто горячие ножи, — задыхаясь проговорила она. Глаза ее были закрыты от боли. — Горячие ножи у меня в животе… О Господи! Сделай что-нибудь, прошу тебя!

   Чарлз проглотил комок в горле и положил ладонь на свой живот, который слегка подрагивал под его рукой. Он приписал это переживаемому им ужасу. Таких болей, которые испытывала его жена, у него не было.

   — А-а! — закричала Элли и стала биться в конвульсиях. Чарлз вскочил и подбежал к раскрытой двери.

   — Кто-нибудь быстро сюда! — крикнул он и тут же увидел, что из-за угла появились Элен и Корделия.

   — Что случилось? — спросила запыхавшаяся Элен.

   — С Элли плохо. Я не знаю, что произошло. Пару минут назад она была весела и здорова — и вдруг…

   Все поспешили к кровати. Корделия бросила всего лишь один взгляд на Элли и сразу же заявила:

   — Она отравилась.

   — Как? — в ужасе воскликнула Элен.

   — Это нелепость! — одновременно с ней возразил Чарлз.

   — Мне случалось видеть подобное, — убежденно сказала Корделия. — Она отравилась. Я в этом уверена.

   — И что же делать? — спросила Элен.

   — Ей надо очиститься, Чарлз, неси ее к умывальнику.

   Чарлз с сомнением посмотрел на Корделию. Правильно ли он поступает, доверяя жизнь и здоровье жены старухе, которая, по общему признанию, выжила из ума? Но он не знал, что еще можно сделать. К тому же, даже если у Элли нет отравления, в предложении Корделии был резон. Очевидно, ей нужно очистить желудок.

   Он осторожно поднял жену и понес к умывальнику. Элли извивалась и корчилась от боли. Сердце у Чарлза обливалось кровью при виде ее мучений.

   Он бросил взгляд на Корделию.

   — По-моему, ей становится хуже.

   — Поторопись!

   Чарлз поднес Элли к умывальнику и отвел от ее лица волосы.

   — Ш-ш, дорогая, все будет хорошо, — шепотом сказал он.

   Корделия схватила гусиное перо.

   — Открой ей рот! — приказала она.

   — Что ты, черт возьми, собираешься делать?

   — Делай, что тебе говорят!

   Чарлз открыл Элли рот и удерживал его в таком положении, в ужасе глядя на то, как Корделия погрузила пушистую часть пера Элли в рот до самой глотки. Элли закашлялась и стала давиться, но затем ее вырвало.

   Чарлз невольно на момент отвернулся.

   — Теперь все?

   Корделия проигнорировала его вопрос.

   — Еще раз, Элинор. Ты сильная девушка. Ты сможешь. Элен, принеси что-нибудь, чтобы затем она могла прополоскать рот.

   Она опять сунула перо в глотку, и Элли снова извергла из себя содержимое желудка.

   — Ну вот, — заключила Корделия. Взяв из рук Элен стакан с водой, она велела прополоскать рот. — А теперь выплюни это, девочка.

   Элли с трудом выплюнула, часть жидкости просто вытекла у нее изо рта — Прошу вас, больше так не делайте, — взмолилась она.

   — Ну вот, она уже разговаривает, — сказала Корделия. — Это добрый знак.

   Чарлз подумал, что, пожалуй, Корделия права. Еще никогда он не видел, чтобы у человека было такое зеленое лицо, как у Элли несколько минут назад. Он позволил Элен вытереть влажной салфеткой рот Элли и отнес жену на кровать.

   Элен трясущимися руками подхватила таз и вынесла его, сказав:

   — Я позову кого-нибудь, чтобы здесь убрали.

   Чарлз взял Элли за руку, затем повернулся к Корделии:

   — Ты в самом деле считаешь, что она отравилась? Корделия энергично кивнула.

   — Что она ела? Что-нибудь такое, чего не ел ты?

   — Нет, за исключением…

   — За исключением чего?

   — Заварного крема, но я его тоже немного попробовал — Угу. И как ты себя чувствуешь? Чарлз некоторое время молча смотрел на нее, затем положил руку на живот.

   — Вообще-то не очень хорошо — Вот видишь!

   — Конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, что было с Элли. Просто какое-то легкое покалывание. Как будто съел что-то не то. Вот и все.

   — А ты съел его совсем немного?

   Чарлз кивнул и вдруг почувствовал, как кровь отлила от лица.

   — А она съела почти все, — шепотом проговорил он — По крайней мере две трети.

   — Она, вероятно, умерла бы, если бы съела все. Хорошо, что она поделилась с тобой. Это пищевое отравление, только им и можно все объяснить.

   Чарлз уставился на Корделию, все еще отказываясь поверить услышанному, — Но это невозможно Кому понадобилось вредить ей?

   — Это может быть юная девица Клер, — ответила Корделия — Все знают, что она сделала с руками графини.

   — Но то был несчастный случай, — возразил Чарлз, отказываясь верить словам Корделии. — Клер может созорничать, но она никогда не сделает такого.

   Корделия пожала плечами.

   — Разве?

   И в этот момент в комнату вошла Элен, таща за собой рыдающую Клер.

   Чарлз перевел взгляд на юную кузину, стараясь, чтобы в его глазах не было даже намека на то, что он ее в чем-то обвиняет.

   — Я не делала этого! — взвизгнула Клер. — Я никогда бы такого не сделала! И вы это знаете! Я теперь люблю Элли! Я не могла причинить ей боль!

   Чарлзу хотелось верить Клер. Да он ей и верил. Но до этого Клер была причиной многих несчастий.

   — Может, ты затеяла это н? прошлой неделе, когда вы с Элли еще не разрешили своих разногласий? — мягко спросил Чарлз. — Может быть, ты забыла…

   — Нет! — горячо перебила его Клер. — Я не делала этого! Клянусь!

   Элен положила руку на плечо дочери и сказала:

   — Я верю ей, Чарлз.

   Чарлз посмотрел на красные заплаканные глаза девочки и понял, что Элен права, и нужно быть последним подлецом, чтобы думать иначе. Клер не пай-девочка, однако отравить человека не способна. Чарлз вздохнул.

   — Вероятно, это просто несчастный случай. Возможно, мсье Бельмон использовал для приготовления заварного крема несвежее молоко.

   — Несвежее молоко? — откликнулась Корделия. — Да чтобы оказать на нее такое действие, крем должен совсем протухнуть!

   Чарлз понимал, что Корделия рассуждает здраво. Элли была на грани гибели. Неужели причиной страшных конвульсий, которые сотрясали ее тело, могло быть всего лишь несвежее молоко?

   Элен подошла к Чарлзу и положила руку ему на локоть.

   — Если хочешь, я могу остаться с ней. Погруженный в свои мысли, Чарлз ответил не сразу.

   — Прости, что ты сказала? Ах, нет. Нет, с ней останусь я. Элен наклонила голову.

   — Ну разумеется. Однако если тебе понадобится помощь…

   Чарлз наконец сфокусировал взгляд на Элен.

   — Я весьма благодарен тебе за твое предложение, Элен. Не исключено, что я им воспользуюсь.

   — Буди меня без всяких колебаний, — сказала Элен. Взяв дочь за руку, она вместе с ней направилась к выходу.

   — Пошли, Клер. Элли не сможет заснуть и отдохнуть, если рядом будет толкаться много людей.

   Корделия тоже направилась к выходу.

   — Я зайду через час, чтобы взглянуть на нее, — сказала она. — Но, кажется, все худшее позади.

   Чарлз вгляделся в лицо спящей Элли. Она и в самом деле выглядела гораздо лучше, нежели десять минут назад. Тем не менее кожа ее казалась полупрозрачной и имела зеленоватый оттенок. Однако дышала она ровно и, судя по всему, боли не испытывала.

   Чарлз поднял руку жены и поднес к губам, тихонько произнося слова молитвы. Ночь обещала быть долгой.

Глава 20

   К полудню следующего дня цвет лица у Элли почти восстановился, и Чарлз понял, что отравление не приведет к каким-либо неприятным последствиям. Корделия соглашалась с его оценкой и велела кормить Элли хлебом, чтобы он смог вобрать в себя остатки яда в желудке.

   Чарлз принял совет Корделии к исполнению, и ко времени ужина Элли взмолилась, упрашивая его не давать ей больше хлеба.

   — Не хочу больше ни кусочка! — заявила она. — Хлеб прямо выворачивает мне желудок.

   — Любая пища будет выворачивать тебе желудок, — будничным тоном сказал Чарлз. Он давно усвоил, что Элли лучше всего реагирует на спокойный тон.

   Элли застонала.

   — Тогда вообще не заставляй меня есть.

   — Я должен. Это помогает впитать яд.

   — Но это было всего лишь несвежее молоко. У меня в желудке его наверняка больше не осталось.

   — Несвежее молоко, несвежие яйца… Как узнать, что стало причиной отравления? — Чарлз как-то странно посмотрел ей в глаза. — Я знаю только то, что вчера вечером ты выглядела так, будто вот-вот умрешь.

   Элли ничего не сказала. Вчера вечером ей в самом деле показалось, что она умирает.

   — Ну ладно, — тихо сказала она после паузы. — Дай мне еще хлеба.

   Чарлз протянул ей ломоть.

   — Я думаю, Корделия права. После того как ты стала есть хлеб, ты выглядишь не такой вялой.

   — У Корделии, похоже, наступило какое-то просветление после моего отравления.

   Чарлз задумчиво посмотрел на Элли.

   — Я думаю, что Корделия нуждается в том, чтобы кто-нибудь время от времени ее слушал.

   Элли кивнула в сторону открытой двери.

   — Добрый вечер, Элли! — раздался радостный голос Джудит. — Ты проспала целый день!

   — Знаю. Должно быть, я очень ленивая, как ты считаешь?

   Джудит пожала плечами.

   — Я нарисовала картину.

   — Ой, как здорово! — воскликнула Элли. — Какой симпатичный… Симпатичный… — Она бросила взгляд на Чарлза, ища у него помощи, но он ничем ей помочь не мог. — Кролик?

   — Точно!

   Элли издала вздох облегчения.

   — Я видела одного кролика в саду. Я подумала, что тебе понравятся его уши.

   — Так и есть. Мне нравятся его уши. Они у него длинные и острые.

   Лицо у Джудит посерьезнело.

   — Мама сказала, что ты выпила плохое молоко.

   — Да, и у меня страшно заболел живот.

   — Надо сперва понюхать молоко, а уж потом пить, — проинструктировала ее Джудит. — Всегда.

   — Теперь я непременно так и буду делать. — Элли погладила девочку по руке. — Спасибо за совет.

   Джудит кивнула.

   — Я всегда даю хорошие советы. Элли с трудом удержалась от смеха.

   — Подойди ко мне, малышка, и дай тебя обнять. Это будет самое лучшее лекарство для меня.

   Джудит взобралась на кровать и прижалась к Элли.

   — А поцелуй хочешь?

   — О да, конечно!

   — Тебе от этого станет лучше, — сказала девочка и звонко чмокнула Элли в щеку. — Может, не сразу, но все равно станет.

   Элли погладила ее по волосам.

   — Я уверена в этом, малышка. Я уже начинаю чувствовать себя лучше.

   Чарлз, стоя в углу, наблюдал за женой и кузиной, и сердце его наполнялось радостью. Элли явно оправилась после отравления. И ему было приятно видеть, как она возится с девочкой.

   Она удивительная. Нет других слов, чтобы описать ее, а если этого недостаточно, то она — лучшая женщина, которую когда-либо видела Англия. И черт возьми, она уже проявила себя как замечательная жена.

   Чарлз почувствовал, что его глаза подозрительно увлажнились, и внезапно понял: он должен сказать ей, что любит ее. И сделать это надо сейчас, сию минуту. Иначе его сердце взорвется. Или же в жилах закипит кровь. Или же выпадут волосы. Слова “я люблю тебя” переполняли его настолько, что он должен был произнести их вслух. Он просто больше не мог держать их в себе.

   Чарлз не был уверен в том, что Элли непременно ответит на его чувства, хотя и подозревал, что даже если и не ответит в прямом смысле слова, то будет испытывать нечто похожее на любовь, а этого пока вполне достаточно. Впереди у него много времени, чтобы завоевать любовь Элли. Фактически целая жизнь.

   Чарлз только сейчас до конца осознал, какое, значение имеет нерасторжимость брачных уз.

   — Джудит, — вдруг решительно сказал он. — Мне нужно срочно поговорить с Элли.

   Джудит, пригревшаяся в объятиях Элли, повернула голову в его сторону.

   — Говори.

   — Мне нужно поговорить с ней наедине. Джудит обиженно фыркнула, сползла с кровати, скорчила Чарлзу рожицу и обратилась к Элли:

   — Если понадоблюсь, я буду в детской.

   — Буду иметь в виду, — серьезно сказала Элли. Джудит зашагала к выходу, но внезапно повернулась, подбежала к Чарлзу и поцеловала тыльную сторону его ладони.

   — Ты такой ворчун, а можешь быть добрым и веселым. Чарлз взъерошил ей волосы.

   — Спасибо, малышка. Постараюсь вести себя должным образом.

   Джудит улыбнулась и выбежала из комнаты, небрежно хлопнув дверью.

   Элли перевела взгляд на Чарлза.

   — Ты выглядишь чересчур серьезным.

   — Так оно и есть, — ненатуральным голосом подтвердил Чарлз. Проклятие, он чувствовал себя каким-то зеленым юнцом. Он не мог понять, почему так нервничает. Может, потому, что еще никогда в жизни не говорил слов “я люблю тебя”?

   Чарлз никак не мог предвидеть, что влюбится в свою жену. Он сделал глубокий вдох.

   — Элли, — начал он.

   — Кто-нибудь еще заболел? — озабоченно спросила она. — Этот заварной крем…

   — Нет-нет! Совсем не это. Просто я должен тебе кое-что сказать и… — на его лице отразилось смущение, — и не знаю, как это сделать;

   Элли закусила нижнюю губу, и сердце у нее упало. Ей казалось, что их союз крепнет, дела идут на лад, однако сейчас, похоже, Чарлз хочет попросить ее о разводе. Конечно, это смешно — человек его положения не просит развода, но тем не менее Элли не могла освободиться от дурного предчувствия.

   — Когда мы поженились, — начал Чарлз, — у меня были определенные представления о том, чего я хочу от брака.

   — Я знаю, — перебила Элли, чувствуя, что ею овладевает паника, О своих представлениях он ей сообщил, и даже при воспоминании об этом у нее больно сжималось сердце. — Но если ты подумаешь сейчас об этом, то поймешь, что…

   Чарлз поднял руку.

   — Дай мне закончить. Мне и без того слишком трудно. Для нее это тоже трудно, с тоской подумала Элли, тем более что он не дает ей высказаться.

   — Что я пытаюсь сказать… Черт возьми!.. — Он нервно провел рукой по волосам. — Оказывается, это даже труднее, чем я думал.

   Очень хорошо, подумала Элли. Если он хочет разбить ей сердце, то пусть хотя бы испытает какие-то муки и сам.

   — Я хочу сказать, что я заблуждался. Мне не нужна жена, которая…

   — Тебе не нужна жена? — задыхаясь, спросила Элли.

   — Да нет же! — воскликнул он и продолжил уже более спокойным тоном:

   — Мне не нужна жена, которая делает вид, что не замечает, если я завел с кем-то роман.

   — Ты хочешь, чтобы я наблюдала за его развитием?

   — Нет, я хочу, чтобы ты пришла в ярость! Элли показалось, что у нее сейчас слезы брызнут из глаз.

   — Ты нарочно хочешь меня разозлить? Обидеть меня?

   — Да нет же! Господи, ты все не правильно поняла! Я вовсе не хочу, чтобы ты была мне неверна. Просто я не собираюсь изменять тебе. Я хочу, чтобы ты любила меня до такой степени, что если я это сделаю — а я не собираюсь этого делать! — тебе захотелось бы распять меня и четвертовать!

   Элли уставилась на Чарлза, переваривая услышанное.

   — Понимаю.

   — Понимаешь? Ты действительно понимаешь? Потому что я хочу сказать, что люблю тебя, и, хотя мне очень хочется, чтобы ты ответила на мое чувство, я пойму, если ты пока не в состоянии ответить мне тем же. Но должен сказать тебе, я сохраняю надежду на то, что ты постепенно станешь относиться ко мне лучше, что..

   Из горла Элли вырвался сдавленный хрип, она закрыла лицо руками. Ее всю трясло, и Чарлз не знал, что ему делать.

   — Элли! — испуганно позвал он. — Элли, любовь моя, скажи мне что-нибудь!

   — Ах, Чарлз! — наконец сумела выдавить из себя Элли. — Какой же ты все-таки глупец!

   Он отпрянул назад, чувствуя, как заныло сердце.

   — Разумеется, я люблю тебя. Я могла бы написать эти слова у себя на лбу.

   У Чарлза приоткрылся рот.

   — Ты любишь меня?

   — Люблю, — проговорила она сквозь слезы и смех.

   — Я думал, что ты можешь полюбить меня, — сказал он, и на его лице появилось уже знакомое ей игривое выражение повесы и дамского любимца. — У меня никогда не было проблем с женщинами и…

   — Стоп! — сказала она, швырнув в него подушкой. — Не надо портить этот замечательный миг, изображая дело так, будто ты предусмотрел весь этот сценарий.

   — Вот как? — Он приподнял бровь. — В таком случае что же мне делать? Всю свою жизнь я был повесой. Сейчас, переменившись, я в затруднении.

   — Что тебе делать? — переспросила Элли, чувствуя, что уже способна улыбаться и шутить. — Подойти ко мне и как следует обнять. Как можно крепче.

   Чарлз преодолел разделявшее их расстояние и сел на кровать.

   — А после этого, — продолжила Элли уже с улыбкой, — ты должен меня поцеловать.

   Наклонившись, он чмокнул ее в губы.

   — Вот так?

   Элли покачала головой.

   — Это слишком пресно. И к тому же ты забыл меня обнять.

   Чарлз сгреб ее крепкими руками и усадил себе на колени.

   — Если можно будет обнимать тебя так всегда, я на это готов, — шепотом сказал он.

   — Крепче. Он хмыкнул.

   — Твой живот. Я не хочу, чтобы…

   — Мой живот уже вполне здоров, — сказала Элли. — Должно быть, такова сила любви.

   — Ты и вправду так считаешь?

   — Наверное, я кажусь тебе слишком сентиментальной.

   — Конечно, я знаю тебя не так долго, чтобы с уверенностью что-то утверждать, но, понимая твою натуру, склонен с тобой согласиться.

   — Ну что ж, все верно. — Элли обвила мужа руками. — Не знаю, как это вышло. Я не думала, что влюблюсь в тебя, но именно это случилось. И если от этого моему желудку лучше, то что тут скажешь?

   Чарлз затрясся от смеха в ее объятиях.

   — Разве любовь вызывает в тебе желание посмеяться? — спросила Элли.

   — Я бы так не сказал, но и жаловаться нет причин.

   — А я думала, что ты хотел, чтобы я страдала, мучилась и все такое прочее.

   Чарлз сжал ладонями ее лицо и очень серьезно посмотрел ей в глаза.

   — С того момента как ты стала моей женой, тебя ошпарили, пытались отравить. Я уже не говорю о проделках Клер. Думаю, что мук и неприятностей ты перенесла немало.

   — Ну.., порой мне бывало мучительно трудно — раз или два, — но это уже прошло.

   — И когда же это случилось?

   — Когда я вдруг поняла, что люблю тебя.

   — И тебе было настолько противно это признать? — поддразнил Чарлз.

   Она посмотрела на свои руки.

   — Я вспомнила список, который ты составил до нашей женитьбы. Ты там писал о том, что тебе нужна жена, которая станет закрывать глаза на твои любовные похождения.

   Чарлз негромко застонал.

   — Я был сумасшедшим… Впрочем, нет. Я был просто-напросто дураком. И к тому же не знал тебя.

   — Я боялась превратиться в пассивную, на все согласную жену, которая тебе требовалась, и все время думала о том, как оскорбит меня твоя измена. — Элли покачала головой. — Клянусь, кажется, я ощущала, как разрывается мое сердце.

   — Этого никогда не случится, — заверил ее Чарлз. — Одну секунду… А почему ты говоришь, — с подозрением спросил он, — что ты переживала всего один или два раза, и то недолго? Я так думаю, что при мысли о, моей измене ты должна была переживать по крайней мере целый день.

   Элли от души рассмеялась.

   — Видишь ли, я очень быстро вспомнила о своем характере. Я настойчивая и всегда добиваюсь того, что мне нужно. Поэтому я тут же решила бороться за тебя.

   Нельзя сказать, чтобы ее слова звучали слишком возвышенно, но тем не менее они пролили бальзам на его сердце.

   — Да, кстати! — воскликнула Элли. — Я даже составила список!

   — Решила побить меня моим же оружием?

   — Решила обыграть тебя в твоей же игре… Этот список в ящике моего стола. Пойди и принеси его, чтобы я тебе его зачитала.

   Чарлз слез с кровати, растроганный тем, что Элли переняла его привычку составлять списки.

   — Я могу прочитать сам или ты будешь зачитывать его вслух? — спросил он.

   — Ну, я могу… — Она вдруг покраснела. — Вообще-то ты можешь прочитать его сам, если хочешь.

   Чарлз нашел листок, взял его и вернулся к Элли. Интересно, не написала ли она там нечто настолько пикантное, что стесняется читать вслух. Он взглянул на аккуратно пронумерованные пункты и, решив немного подразнить ее, передал ей список со словами:

   — Думаю, ты должна прочитать сама. В конце концов, ведь это твой дебют.

   Элли стала совсем пунцовой, что еще больше позабавило Чарлза.

   — Ну хорошо, — пробормотала она, вырывая бумажку из его рук. — Только обещай не смеяться.

   — Я не могу давать обещания, которые не способен выполнить.

   — Изверг!

   Чарлз откинулся на подушки и подложил руки под голову.

   — Начинай. Элли откашлялась.

   — Гм… Список называется “Как заставить Чарлза понять, что он любит меня”.

   — Как ни странно, но сей олух сумел понять это самостоятельно.

   — Да, — согласилась Элли, — олух сумел. Чарлз сдержал улыбку.

   — Не буду тебя перебивать.

   — По-моему, ты только что говорил, что не даешь обещаний, которые не можешь выполнить.

   — Я попытаюсь не перебивать тебя, — поправился он. Элли с недоверием посмотрела на него и начала читать:

   — “Пункт первый. Произвести на него впечатление моими финансовыми способностями”.

   — Они уже произвели на меня впечатление.

   — “Пункт второй. Продемонстрировать, как разумно я могу вести хозяйство”. Чарлз почесал затылок:

   — Я вполне оценил твои практические наклонности, но не вижу никаких романтических предложений.

   — Я пока что только приближаюсь к основной задаче, — пояснила Элли. — Потребуется некоторое время, чтобы оценить истинный смысл начинания. Итак, “Пункт третий. Попросить миссис Смитсон, чтобы она прислала еще шелкового белья”.

   — Вот под этим предложением я подпишусь без всяких оговорок!

   Элли, не поднимая головы от списка, искоса взглянула на мужа.

   — Мне кажется, ты собирался не перебивать меня.

   — Я сказал, что постараюсь. И потом, это нельзя назвать перебиванием, потому что ты закончила предложение.

   — Твоя изворотливость в споре меня просто восхищает.

   — Рад слышать.

   — “Пункт четвертый. Сделать так, чтобы он понял, насколько мне приятно общение с Джудит. А это значит, что я буду хорошей матерью”. — Элли оторвалась от листка, на ее лице появилось озабоченное выражение. — Только я не хочу, чтобы ты думал, будто я провожу столько времени с Джудит лишь по этой причине. Я просто очень ее люблю.

   Чарлз накрыл своей ладонью руку Элли.

   — Я знаю. И знаю, что ты будешь превосходной матерью. У меня становится тепло на душе, когда я думаю об этом. Элли улыбнулась, явно обрадованная его комплиментом.

   — Ты тоже будешь отличным отцом. Я уверена.

   — Должен признаться, я особенно на эту тему не размышлял, зная лишь одно — мне нужен наследник. А вот сейчас… — Глаза его слегка увлажнились. — Сейчас я знаю, что за этим стоит нечто большее. Нечто удивительное и красивое.

   Элли прижалась к мужу:

   — Ой, Чарлз, я так счастлива, что ты упал с дерева! Он расплылся в улыбке:

   — А я счастлив, что ты в тот момент оказалась под этим деревом. Я поразил явно отличную цель… А теперь прочитай мне последний пункт, пожалуйста.

   Щеки у Элли слегка порозовели.

   — Ну, тут так, ничего важного, поскольку тебя больше не нужно убеждать, что ты любишь меня. Ты ведь сказал, что пришел к этому выводу самостоятельно.

   — Читай, жена, или я привяжу тебя к кровати. Элли от неожиданности вскрикнула.

   — Не смотри на меня так! Я привяжу тебя не слишком туго.

   — Чарлз!

   Он воздел глаза к небу.

   — Похоже, ты ничего не знаешь о подобных вещах.

   — Нет, дело не в этом. Я.., гм… Может, ты сам прочитаешь пункт пятый? — Она протянула ему листок. Чарлз взял в руки листок и прочитал:

   — “Пункт пятый. Привязать его к кровати”. — Он разразился громким смехом.

   — Это совсем не то, о чем ты подумал!

   — Дорогая, если ты знаешь, о чем я подумал, то ты совсем не так невинна, как я полагал.

   — Послушай, это определенно не то, что ты имеешь в виду! И перестань смеяться!

   Однако Чарлз никак не мог остановиться и от смеха был не в силах что-либо выговорить.

   — Я всего лишь имела в виду, — попыталась объясниться Элли, — что ты, как мне кажется, влюблен в меня, когда мы с тобой занимаемся.., ну, ты меня понимаешь. И поэтому я подумала, что если бы я смогла привязать тебя к постели…

   Чарлз протянул ей руки.

   — Пожалуйста, миледи, вяжите меня.

   — Я употребила это выражение в переносном смысле!

   — Знаю, — со вздохом сказал Чарлз. — Очень жаль.

   — Мне не нравится такой поворот разговора.

   — А мне нравится, — озорно улыбнулся он.

   — Чарлз!

   — Да?

   — Мой живот…

   Лицо Чарлза сразу стало серьезным.

   — Да?

   — Он чувствует себя вполне нормально.

   — И ты хочешь сказать… — осторожно начал Чарлз.

   Улыбка Элли была обольстительной.

   — Да, я имею в виду именно то, что ты подумал. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Все так: сейчас я совсем не так невинна, как была неделю назад.

   Он наклонился и запечатлел на ее губах долгий и крепкий поцелуй.

   — Благодарение Богу за это.

   Элли обняла мужа, ощутив тепло его тела.

   — Я скучала по тебе вчера вечером, — пробормотала она.

   — Да ты вчера вечером была без сознания, — возразил он, пытаясь разомкнуть кольцо ее рук. — И тебе придется еще какое-то время поскучать.

   — Что?

   Он высвободился из ее объятий и встал на ноги.

   — Неужели ты думаешь, что я воспользуюсь этим, когда ты в таком положении?

   — Вообще говоря, это я хотела воспользоваться тобой, — пробормотала она.

   — Тебе придется потерпеть несколько дней.

   — Фи, какой ты гадкий!

   — Ты сейчас расстроена, но это преодолимо. Элли скрестила руки на груди и устремила грозный взгляд на мужа.

   — Пришли ко мне Джудит. Я предпочитаю ее компанию.

   Чарлз хмыкнул.

   — Я люблю тебя.

   — Я тоже тебя люблю. А теперь убирайся отсюда, пока я не запустила в тебя подушкой.

Глава 21

   Воздержание, о котором заявил Чарлз, носило временный характер, и вскоре они с Элли возобновили супружеские утехи.

   Кроме того, каждый из них занимался и своими собственными делами. Так, однажды, когда Элли корпела над финансовыми страницами, Чарлз решил объехать свои владения. Погода была не по сезону теплой, и следовало воспользоваться солнечными днями до наступления холодов. Ему хотелось бы взять с собой и Элли, однако она не умела ездить верхом и наотрез отказывалась брать уроки верховой езды до наступления весны, когда будет теплее, а почва — не такой жесткой.

   — Я наверняка буду часто падать, — объяснила она, — поэтому хочу, чтобы земля была помягче.

   Чарлз вспомнил ее слова, когда оседлал мерина и пустил, его легкой рысью. Элли обладала практическим складом ума — и это было одно из качеств, за которые он ее любил.

   В последние дни Чарлз часто и много думал о ней. Порой люди, пытаясь привлечь его внимание, щелкали пальцами у него перед лицом, поскольку он сидел, уставившись куда-то вдаль, с блаженной улыбкой на лице. Да еще к тому же и вздыхал, как последний идиот.

   Интересно, пройдет ли когда-нибудь опьянение от настоящей любви? Ему хотелось надеяться, что этого не случится.

   Добравшись до конца подъездной аллеи, он вспомнил забавные замечания Элли накануне вечером. Должно быть, воспоминания размягчили его и притупили бдительность, и он не сразу заметил, что мерина что-то весьма сильно обеспокоило.

   — Ну-ну, Уистлер! Спокойно, мой мальчик, — сказал Чарлз, дергая повод. Однако это не успокоило мерина, он храпел от ужаса и, по-видимому, от боли.

   — Проклятие, в чем дело? — Чарлз нагнулся и, пытаясь успокоить Уистлера, стал поглаживать ему шею. Однако и это не помогло. Чарлз почувствовал, что мерин хочет сбросить его с седла.

   — Уистлер! Уистлер! Успокойся, мой мальчик! Никакого эффекта. И вдруг Чарлз почувствовал, что летит по воздуху. Он успел лишь крикнуть “Черт возьми!” и уже в следующую секунду приземлился прямо на правую лодыжку — ту самую, которую повредил в тот день, когда встретил Элли.

   Он чертыхался и ругался, однако это, к сожалению, нисколько не помогло унять страшную боль в ноге или как-то уменьшить его ярость.

   Заржав, Уистлер развернулся и галопом помчался в сторону дома, оставив Чарлза на произвол судьбы с распухшей, причиняющей невыносимые муки лодыжкой.

   Чарлз с трудом встал на четвереньки и дополз до ближайшего пня. Усевшись на него, он ощупал лодыжку. Она распухала буквально на глазах. Чарлз попытался стянуть сапог, но из-за страшной боли отказался от этих попыток. Очевидно, придется разрезать. Еще одна пара превосходных сапог будет загублена.

   Чарлз отыскал поблизости палку и, опираясь на нее, со стонами поковылял в сторону дома. Лодыжку жгло и дергало, но иного выхода не было. Он сказал Элли, что уедет на несколько часов, поэтому его отсутствие вряд ли кто-то скоро заметит.

   Продвигался Чарлз мучительно медленно, но в конце концов добрался до начала подъездной аллеи, и перед ним открылся вид на Уикомское аббатство.

   К счастью, рядом оказалась Элли.

   Сломя голову она бросилась ему навстречу.

   — Чарлз! — на ходу кричала она. — Что произошло? Уистлер вернулся один, весь в крови и… — Добежав до мужа, она остановилась, хватая воздух ртом.

   — Уистлер в крови? — переспросил Чарлз.

   — Да. Конюх не знает, в чем дело, я не знаю, что с тобой? Что случилось?

   — Уистлер сбросил меня. Я вывихнул лодыжку.

   — Опять?

   Он с сожалением посмотрел на правую ногу.

   — Опять, и притом ту же самую. Должно быть, она еще не вполне окрепла после прошлой травмы.

   — Болит?

   Чарлз посмотрел на нее как на полоумную.

   — Как тысяча чертей.

   — Ну да, конечно же! Давай обопрись на меня и пойдем к дому вместе.

   Чарлз положил руку на плечо Элли, перенеся на него часть собственного веса, и они двинулись к дому.

   — У меня такое ощущение, будто я снова вижу дурной сон, — сказал Чарлз. Элли хмыкнула.

   — Ну да, подобное мы уже переживали. Но вспомни, мы бы не сошлись с тобой, если бы ты не вывихнул тогда лодыжку. И уж конечно, ты бы не предложил мне выйти замуж, если бы я не стала тогда так заботливо и нежно за ней ухаживать.

   — Заботливо и нежно! — фыркнул Чарлз. — Да от тебя чуть ли не искры летели! — Когда они приблизились к дому, он сказал:

   — Я хочу заглянуть в конюшню и выяснить, что с Уистлером.

   — Ты мог бы пойти туда после того, как я осмотрю твою лодыжку.

   — Ты можешь сделать это и в конюшне. Наверняка там у кого-нибудь найдется нож, чтобы разрезать сапог. Элли резко остановилась:

   — Я настаиваю, чтобы ты зашел в дом, где я могу как следует осмотреть тебя и убедиться, что кость цела.

   — У меня нет перелома.

   — Откуда ты знаешь?

   — Я ломал ноги раньше и представляю ощущения при этом. — Он потянул ее к конюшне, но она замерла как вкопанная. — Элли, — процедил он, — пошли.

   — Тебе придется убедиться, что я еще упрямее, чем ты думаешь.

   — Если это так, я в большой беде, — пробормотал он.

   — Что это значит?

   — Это значит, что ты упряма как мул, хотя это может быть оскорбительным для мула. Элли отпрянула в сторону:

   — Ну знаешь ли!

   Чарлз мгновенно повалился на землю.

   — Ради всего святого, — проворчал он, потирая ушибленный локоть, — ты поможешь мне добраться до конюшни или я вынужден буду ковылять туда сам?

   Она круто повернулась и направилась к дому.

   — Упрямая ослица, а не женщина, — процедил Чарлз. К счастью, он еще не выбросил палку и с ее помощью с горем пополам добрался до конюшни и рухнул там на скамью.

   — Подайте мне нож! — крикнул он. Если он сейчас же не снимет этот проклятый сапог, его нога, похоже, лопнет.

   Конюх, которого звали Джеймс, бросился к нему и протянул нож.

   — Уистлер в крови, милорд, — сказал он.

   — Я слышал. — Чарлз поморщился, глядя на свои лучшие сапоги. Самые лучшие уже были разрезаны раньше — это сделала Элли. — А что с ним?

   Томас Леви, главный конюх и, по мнению Чарлза, лучший знаток лошадей во всей стране, шагнул из глубины конюшни и сказал:

   — Мы нашли это под седлом Уистлера.

   Чарлз ахнул. Леви держал в руке изогнутый ржавый гвоздь. Он был не очень длинным, но веса Чарлза было достаточно, чтобы острие гвоздя впилось в спину Уистлера и при каждом движении причиняло мерину страшные муки.

   — Кто седлал моего коня? — сурово спросил Чарлз.

   — Я, — ответил Леви.

   Чарлз недоуменно уставился на главного конюха, которому всецело доверял. Он знал, что Леви не в состоянии причинить боль лошади или человеку.

   — У тебя есть какие-то мысли по поводу того, как это могло произойти?

   — Я оставил Уистлера на пару минут перед вашим приходом. Возможно, в этот момент кто-то проскользнул в конюшню и подложил гвоздь.

   — Но кто же, черт возьми, мог сделать такую подлость? Ответа не последовало.

   — Это не несчастный случай, — нарушил наконец молчание Леви. — В этом я уверен. Такое само собой не случается.

   Чарлз знал, что Леви совершенно прав. Кто-то сознательно хотел покалечить его, Чарлза. А может, даже хотел его смерти. От этой мысли у него кровь похолодела в жилах.

   Пока Чарлз пытался переварить сей обескураживающий факт, в конюшню вошла Элли. Подойдя к мужу, она потребовала:

   — Дай мне нож. Я позабочусь о твоей ноге. Он без слов отдал нож жене, все еще находясь под впечатлением того, что кто-то покушался на его жизнь. Элли уселась рядом и стала разрезать сапог.

   — Только попробуй еще раз сравнить меня с мулом, — прошипела она.

   Чарлз не смог удержаться от улыбки.

   — Почему Уистлер в крови? — спросила Элли. Чарлз обменялся взглядами с Леви и Джеймсом. Он не хотел, чтобы жена знала о покушении на его жизнь. Он должен переговорить с этими двумя мужчинами, как только Элли уйдет. Они не должны никому говорить об этом, иначе Элли узнает правду еще до вечера. Слухи могут распространиться по всей деревне.

   — Это была царапина, — сказал Чарлз. — Должно быть, он напоролся на ветку, когда бежал домой.

   — Я мало что знаю о лошадях, — сказала Элли, не отрываясь от своего занятия, — но мне это как-то непонятно. Уистлер должен был слишком сильно пораниться об ветку, чтобы рана так кровоточила.

   — Должно быть, он в самом деле сильно поранился. Элли стянула с ноги изуродованный сапог.

   — Не могу понять, где он нашел ветки, если бежал по большой дороге и подъездной аллее. Там и деревьев-то нет.

   Жена, что называется, уложила его на обе лопатки. Чарлз поднял взгляд на Леви, ища помощи, но главный конюх лишь пожал плечами.

   Элли осторожно дотронулась до опухшей лодыжки.

   — Более того, — продолжила она свои размышления, — разумнее предположить, что у него уже что-то болело до того, как он сбросил тебя. Должно же быть какое-то объяснение его поведению. Ведь раньше он тебя никогда не сбрасывал?

   — Нет, — признал Чарлз.

   Элли легонько повернула лодыжку.

   — Так не больно?

   — Нет.

   — А сейчас? — Она повернула ее в другую сторону.

   — Нет.

   — Хорошо. — Она опустила ногу и подняла глаза на Чарлза. — Думаю, ты мне лжешь.

   Чарлз заметил, что Леви и Джеймс благоразумно ретировались.

   — Что на самом деле произошло с Уистлером, Чарлз? — И, видя, что муж медлит с ответом, Элли добавила, не спуская с него пристального взгляда:

   — Помни, я упряма как мул, так что не надейся отделаться от меня, не сказав правды.

   Чарлз устало вздохнул. Есть, оказывается, свои неудобства, когда жена умна. И уж лучше пусть она услышит историю от него, чем попытается выяснить все самостоятельно. Чарлз поведал жене всю правду, показав ей ржавый гвоздь, который Леви оставил на скамье.

   Элли задумчиво крутила в руках перчатки, которые сняла, когда занималась его лодыжкой. Наконец она спросила:

   — Ну и чего ты хотел добиться, скрывая от меня правду?

   — Я просто хотел защитить тебя.

   — Защитить от правды? — саркастически проговорила она.

   — Я не хотел тебя тревожить.

   — Ах, не хотел тревожить, — каким-то неестественно спокойным тоном сказала Элли и затем громко, в полный голос, повторила:

   — Ты не хотел меня тревожить?

   Чарлз подумал, что ее вопль был слышен всем обитателям Уикомского аббатства.

   — Элли, любовь моя…

   — Не пытайся увильнуть, называя меня “любовь моя”! — напустилась на него Элли. — Как бы чувствовал себя ты, если бы я стала врать тебе, когда дело касается столь важных вещей? Ты хорошо бы себя чувствовал?

   Он открыл было рот, но Элли ответила за него:

   — Я знаю, что бы ты чувствовал! Ты бы так разозлился, что захотел бы меня задушить!

   Чарлз подумал, что Элли скорее всего права, хотя и не мог найти в себе силы открыто признать это.

   Элли глубоко вздохнула и прижала пальцы к вискам.

   — Ну ладно, ладно, Элли, — сказала она себе, — успокойся. Убить его сейчас — означало бы лишь усугубить дело. — Она подняла взгляд на мужа. — Я должна взять себя в руки, потому что ситуация очень серьезная и опасная. Но все равно я зла на тебя.

   — Да нет никакой опасности!

   — Перестань болтать! — оборвала его Элли. — Кто-то пытался тебя убить, и, если мы не выясним, кто и почему, все может кончиться для тебя весьма печально.

   — Я знаю, — негромко сказал Чарлз. — Поэтому хочу нанять дополнительную охрану для тебя, Элен и девочек.

   — Вот нам-то никакой дополнительной охраны не требуется! В опасности твоя жизнь!

   — Я тоже буду предельно осторожен, — заверил ее Чарлз.

   — Господи, какой ужас! Ну зачем кому-то понадобилось тебя убивать?

   — Не знаю, Элли.

   Она снова потерла пальцами виски.

   — У меня болит голова. Он взял ее за руку:

   — Почему бы нам не пойти домой?

   — Не сейчас. Я думаю, — сказала она, выдергивая руку. Чарлз отказался от попыток проследить все зигзаги ее мыслительного процесса.

   Элли подняла голову и посмотрела ему в лицо.

   — Готова держать пари, что тебя хотели отравить.

   — Прошу прощения?

   — Заварной крем. Дело не в несвежем молоке. Мсье Бельмон несколько дней пребывал в страшном гневе, когда было высказано подобное предположение.

   Кто-то отравил заварной крем. А предназначался он не для меня, а для тебя. Все знают, что это твой любимый десерт. Ты сам говорил мне об этом.

   Чарлз ошеломление посмотрел на жену.

   — Ты права.

   — Да, и я не удивлюсь, что авария с экипажем, когда мы еще были женихом и невестой, тоже подстроена… Чарлз! Чарлз! — Элли испуганно сглотнула. — Что с тобой? Тебе плохо?

   А Чарлз чувствовал, как в его груди закипает неведомая ему ярость. Кто-то пытался убить его — и это само по себе ужасно. Но из-за того что Элли оказалась, фигурально выражаясь, на линии огня, ему хотелось растерзать неведомого негодяя.

   Он смотрел на нее, словно пытался запечатлеть в памяти черты ее лица.

   — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Элли, — клятвенно заверил он.

   — Да позабудь ты обо мне! Убить пытаются тебя! Под влиянием нахлынувших чувств он встал и притянул Элли к себе, напрочь позабыв о вывихнутой лодыжке.

   — Элли, я.., ой!

   — Чарлз!

   — Проклятая лодыжка! — ругнулся он. — Даже поцеловать тебя толком не могу! Я… И не смейся! Она покачала головой.

   — Не до смеха. Кто-то пытается тебя убить. — И, протянув руку, предложила:

   — Пойдем домой. Нужно положить что-нибудь холодное тебе на ногу, чтобы спала опухоль.

   — Черт возьми, как я могу найти убийцу, если я не в состоянии ходить?

   Нагнувшись, Элли поцеловала мужа в щеку. Она хорошо понимала, насколько это ужасно — чувствовать свою беспомощность, но как еще можно было его успокоить?

   — Сейчас ты не можешь, — просто сказала она. — Придется подождать несколько дней. А тем временем мы позаботимся о том, чтобы все были в безопасности.

   — Я не намерен праздно смотреть на все это, когда…

   — Ты и не будешь, — успокоила его Элли. — В любом случае следует позаботиться об охране. А пока мы этим занимаемся, твоя лодыжка заживет, и ты сможешь, — тут она не смогла сдержать дрожи в голосе, — найти своего врага. Хотя я бы предпочла, чтобы ты дождался, когда он сам к тебе придет.

   Элли стала дергать и подталкивать мужа, и он наконец медленно, с ее помощью двинулся к дому.

   — Мы не имеем ни малейшего представления, кто этот враг. Лучше всего оставаться дома, где ты в безопасности, а он себя так или иначе обнаружит.

   — Тебя отравили в доме, — напомнил ей Чарлз.

   — Знаю. Нам надо быть бдительнее. Но все равно здесь безопаснее, чем где бы то ни было.

   Чарлз понимал, что Элли права, но ему претило сидеть сиднем и ничего не предпринимать. А из-за этой дурацкой лодыжки ему ничего не оставалось, как торчать дома. Буркнув что-то себе под нос и вроде бы согласившись со словами жены, он в мрачном молчании заковылял к дому.

   — Почему бы нам не пройти через боковой вход? — предложила Элли. — Может, миссис Стаббс предложит нам аппетитный кусок мяса.

   — Я не голоден, — ворчливо сказал Чарлз.

   — Ради твоей лодыжки.

   Он промолчал. Ему страшно не нравилось чувствовать себя болваном.

   К середине следующего дня Чарлз успокоился и смог здраво оценить ситуацию. Конечно, состояние здоровья пока не позволяло ему начать охоту на врага, но он вполне мог заняться расследованием.

   При опросе кухонного персонала выяснилось, что недавно нанятая судомойка таинственно исчезла в ту ночь, когда отравилась Элли. Ее взяли на работу за неделю до этого. Никто не мог в точности вспомнить, не она ли приносила заварной крем в спальню хозяина. Исходя из этого Чарлз заключил: раз никто не может точно вспомнить, резонно предположить, что исчезнувшая судомойка вполне могла подмешать отраву в заварной крем.

   Чарлз приказал людям отыскать беглянку, однако следов ее не обнаружили, что, в общем, его не удивило. Вероятно, она была где-то на пути в Шотландию вместе с золотом, которое ей наверняка заплатили за отравление.

   Чарлз предпринял новые меры для защиты семьи. Клер и Джудит было запрещено выходить из дома. Он готов был распространить подобное запрещение и на Элли с Элен. К счастью, обе женщины, похоже, и не стремились покидать пределов усадьбы, развлекая Джудит, чтобы та не капризничала из-за того, что не может покататься на пони.

   Поиски человека, подложившего гвоздь под седло лошади, успехом тоже не увенчались. Это особенно беспокоило и раздражало Чарлза. Он решил лично осмотреть конюшни, надеясь найти какой-нибудь ключ к разгадке. Он не стал говорить об этом Элли, чтобы та понапрасну за него не волновалась. Улучив момент, когда жена пила чай с Элен, Клер и Джудит, он схватил пальто, шляпу, трость и прихрамывая вышел из дома.

   В конюшне было тихо. Леви занимался с одним из жеребцов, а остальной обслуживающий персонал, как решил Чарлз, устроил перерыв на ленч. Тишина и уединение были как нельзя более кстати. Это позволяло повнимательнее осмотреть помещения конюшни, чтобы при этом никто не заглядывал через плечо.

   К большому огорчению, поиски не дали Чарлзу никакого ключа к разгадке. Он и сам точно не знал, что именно ищет, но понял бы это, если бы что-то нашел. Чарлз собрался уже возвращаться в дом, когда услышал, что кто-то вошел в конюшню.

   Вероятно, Леви. Нужно дать ему знать, что здесь находится хозяин, подумал Чарлз. Леви получил инструкции обращать внимание на любую мелочь. Если в конюшне что-нибудь не так, главный конюх может обеспокоиться.

   — Леви! — окликнул его Чарлз. — Это Биллингтон. Я пришел, чтобы…

   Сзади послышался какой-то шум. Чарлз обернулся, но ничего не увидел.

   — Леви!

   Ответа не последовало.

   Его лодыжка вдруг отчаянно заныла, словно напоминая, что он не способен бежать.

   Снова какой-то шум.

   Чарлз резко повернулся и на сей раз увидел дуло ружья, нацеленное ему в голову.

   Больше он ничего не успел увидеть.

Глава 22

   Элли не могла понять, что именно встревожило ее. Она никогда не считала, что у нее болезненное воображение, и тем не менее ей почему-то не понравилось то, что небо вдруг заволокло тучами. Ею овладел внезапный страх, и нестерпимо захотелось немедленно увидеть Чарлза.

   В кабинете мужа не оказалось. У Элли сжалось сердце, когда она обнаружила, что его трости тоже нет на месте. Если бы Чарлза вздумали похитить, вряд ли похитители забрали бы с собой трость. Должно быть, он ушел заниматься розысками, никчемный и упрямый человек.

   Но когда Элли сообразила, что с тех пор как она его видела в последний раз, прошло более трех часов, у нее тревожно заныло под ложечкой.

   Элли обыскала весь дом, но никто из слуг Чарлза не видел. Элен и Клер тоже пребывали в неведении. Единственным человеком, кто смог пролить свет на его местопребывание, оказалась Джудит.

   — Я видела его из окна, — сказала девочка.

   — Правда? — с некоторым облегчением спросила Элли. — И куда он шел?

   — На конюшню. Он хромал. — Ой, спасибо, Джудит! — Быстро обняв ее, Элли выскочила из комнаты и бросилась вниз по лестнице. Скорее всего Чарлз отправился на конюшню, чтобы выяснить, кто подсунул под седло гвоздь. Конечно, ему следовало хотя бы оставить ей записку. Но стоило Элли узнать, где находится муж, она от радости махнула рукой на обиды.

   Однако, добравшись до конюшни, она не обнаружила никаких следов мужа. Леви присматривал за несколькими рабочими, которые чистили стойла, но никто из них понятия не имел, где находится граф.

   — Вы уверены, что не видели его? — в третий раз спросила она. — Мисс Джудит уверяет, что видела, как он вошел в конюшню.

   — Может, это было тогда, когда мы тренировали лошадей? — ответил Леви.

   — А когда это было?

   — Несколько часов назад.

   Элли нетерпеливо вздохнула. Куда подевался Чарлз? Внезапно ее взгляд упал на нечто странное. Нечто подозрительно красное.

   — Что это? — прошептала Элли, опускаясь на колени. Она схватила рукой пучок соломы и поднесла поближе к глазам.

   — Что там, миледи? — спросил Леви.

   — Это кровь, — дрожащим голосом проговорила она. — На соломе.

   — Вы уверены?

   Элли понюхала и кивнула.

   — О Господи! — Она подняла смертельно побледневшее лицо и добавила:

   — Они захватили его! Кто-то его похитил!

   Он никогда больше не будет пить — такова была первая мысль Чарлза, когда он пришел в сознание. Ему случалось страдать от похмелья, но никогда раньше голова не болела столь мучительно. Однако затем он сообразил, что вокруг — ясный день, что он ничего не пил и что…

   Чарлз застонал, когда стал смутно припоминать случившееся. Кто-то подкрался сзади и ударил его прикладом ружья по голове.

   Чарлз открыл глаза и осмотрелся. Он находился в спальне заброшенного коттеджа. Его окружала старая, покрытая слоем пыли мебель, в воздухе пахло плесенью. Руки и ноги были связаны, что его нисколько не удивило.

   Если честно, его больше удивило то, что он еще жив. Совершенно очевидно, кто-то хотел его убить. Какой резон в его похищении? Разве что враг хотел удостовериться в том, что имеет дело с Чарлзом Биллингтоном, прежде чем нанести ему последний удар.

   Но тем самым потенциальный убийца предоставил Чарлзу небольшую отсрочку, дал возможность обдумать положение, выработать план действий, вырваться на свободу, а затем и предать виновника своих несчастий правосудию. Он еще не знал, как это сделать, но даже связанный по рукам и ногам, с вывихнутой лодыжкой, он не собирался покидать сей мир всего лишь через несколько дней после того, как узнал настоящую любовь.

   Прежде всего надо было что-то делать с веревками, опутывавшими его руки. Чарлз подполз к сломанному стулу в углу комнаты и начал тереть веревку о расщепленную деревяшку. Было ясно, что потребуется много времени, чтобы толстая веревка порвалась, тем не менее его сердце наполнялось радостью, когда одно из волокон лопалось.

   Спустя несколько минут Чарлз услышал, как хлопнула наружная дверь коттеджа, и поспешно отодвинулся от стула. Он хотел было вернуться на середину комнаты, куда его бросили, пока он был без сознания, но затем решил остаться в углу, сделав вид, что подполз сюда, чтобы просто опереться спиной о стену.

   До Чарлза доносились звуки голосов, однако он не мог разобрать, о чем шел разговор. Уловил лишь обрывки фраз, произнесенных на лондонском просторечии — кокни, что делало ситуацию совсем непонятной: Чарлз не мог себе представить, откуда у него мог появиться враг в лондонском преступном мире.

   Через пару минут стало ясно, что похитители Чарлза не собираются заглядывать к пленнику. Очевидно, они ждали прибытия главаря. Чарлз снова принялся перетирать веревку.

   Сколько времени это длилось, Чарлз сказать не мог, Он перетер почти половину веревок, когда услышал, как хлопнула наружная дверь, и за спиной раздался голос человека, явно принадлежащего к представителям высшего класса.

   Чарлз отдернул руки от сломанного стула, а сам стул оттолкнул плечом. Если он правильно понял, его враг намерен повидаться с ним немедленно и…

   Дверь открылась. Чарлз затаил дыхание. В дверном проеме показался силуэт.

   — Добрый день, Чарлз.

   — Сесил?

   — Он самый.

   Сесил? Его сладкоречивый кузен, который постоянно ябедничал и сплетничал, когда они были детьми, и страшно обожал давить жуков и букашек.

   — Тебя, оказывается, чертовски трудно уничтожить, — сказал Сесил. — В конце концов я понял, что мне придется сделать это самому.

   Чарлз несколько отстранение подумал, что ему давно следовало бы обратить внимание на неравнодушное отношение кузена к жукам.

   — А ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь, Сесил? — спросил он.

   — Обеспечиваю себе место следующего графа Биллингтона.

   Чарлз с откровенным недоумением уставился на Сесила.

   — Но очередь наследовать не за тобой. Если ты убьешь меня, титул перейдет к Филиппу.

   — Филипп мертв.

   Чарлзу стало не по себе. Он не любил Филиппа, но никогда не желал ему зла.

   — Что ты с ним сделал? — хриплым голосом спросил он.

   — Я? Ровным счетом ничего. Это все его игорные долги. Я так полагаю, кто-то из его кредиторов потерял терпение. Его труп выловили из Темзы не далее как вчера.

   — А ты, стало быть, не имеешь никакого отношения к его долгам?

   — Ну, может быть, пару раз подбивал его на игру, но он и сам желал того же.

   Чарлз чертыхнулся про себя. Он не раз думал о том, что пристрастие Филиппа к игре может плохо кончиться. Возможно, если бы Чарлз вовремя спохватился, ему удалось бы побороть пагубное влияние Сесила.

   — Филиппу нужно было прийти ко мне, — сказал Чарлз. — Я бы ему помог.

   — Ни к чему себя терзать, братец. Ты едва ли бы ему помог. У меня такое ощущение, что его кредиторы все равно до него добрались бы, даже если бы он заплатил долги.

   Чарлз почувствовал, что им овладевает бешенство, когда понял, что именно имел в виду Сесил.

   — Ты сам убил его, — хрипел он. — Ты бросил его в Темзу и обставил все таким образом, будто это сделали его кредиторы.

   — А что? Умно! Ты не находишь? Потребовался год, чтобы привести мой замысел в исполнение. Мне нужно было, чтобы всем в Лондоне стали известны его слабости и пороки. Я очень аккуратно проводил в жизнь свой план. — Лицо Сесила обезобразила отвратительная гримаса. — Но затем ты все испортил.

   — Тем, что родился? — ошеломленно спросил Чарлз.

   — Тем, что женился на этой дуре — дочери священника. Ты должен знать, что я не собирался тебя убивать. Мне всегда было наплевать на титул. Мне нужны были деньги. Я с нетерпением ждал того момента, когда тебе стукнет тридцать. Я страшно обрадовался, когда было зачитано завещание твоего отца. Никто не думал, что ты выполнишь его условия. Ты всегда делал все назло отцу.

   — А я вдруг женился на Элли, — тусклым голосом проговорил Чарлз.

   — И после этого мне ничего не оставалось, как убить тебя. Вот видишь, вес просто. Я подстроил аварию экипажа, но ты отделался только ушибами да царапинами. Затем организовал твое падение с лестницы. Должен сказать, это было непросто. Времени было мало, приходилось работать очень быстро. К счастью, лестница уже была далеко не в идеальном состоянии.

   Чарлз вспомнил, какую боль он испытал, когда обломком лестницы ему была нанесена глубокая рана, и его затрясло от гнева.

   — Крови было много, — продолжал Сесил. — Я наблюдал за происходящим из леса. Думал, на сей раз с тобой все будет кончено, но в конце концов выяснилось, что ты всего-навсего поранил руку. Я надеялся, что ты пропорешь себе грудь.

   — Сожалею, что так тебя огорчил, — саркастически заметил Чарлз.

   — Узнаю знаменитое остроумие Биллингтонов. И какое, Бог ты мой, присутствие духа!

   — Оно определенно необходимо в такие моменты, как этот.

   Сесил медленно покачал головой:

   — Твое остроумие на сей раз тебе не поможет, Чарлз. Чарлз пристально посмотрел кузену в глаза.

   — Как ты планируешь это осуществить?

   — Быстро и чисто. У меня никогда в мыслях не было подвергать тебя мучениям.

   — Яд, которым ты угостил мою жену, действовал но так уж безболезненно.

   Сесил протяжно вздохнул.

   — Она всегда становится мне поперек пути. Хотя пожар на кухне устроила сама. Если бы день был более ветреным, она могла бы выполнить работу вместо меня. Насколько я понимаю, ты сам сражался с огнем.

   — Оставь Элли в покое.

   — Так или иначе, прошу прощения за болезненное действие яда. Мне говорили, что боли не будет. Меня явно ввели в заблуждение.

   Чарлз недоверчиво скривил губы:

   — Не могу поверить, что ты извиняешься передо мной.

   — У меня все же есть манеры, пусть и небезупречные.

   — Твой план обречен на провал, — заявил Чарлз. — Ты можешь меня убить, но наследство все равно не получишь. Сесил постучал пальцем по щеке.

   — Дай-ка подумать… У тебя нет сыновей. Если ты умрешь, графом становлюсь я. — Пожав плечами, он засмеялся:

   — Все очень даже просто.

   — Графом ты станешь, но денег не получишь. Ты получишь лишь родовое имение. Уикомское аббатство стоит немало, но графу закон запрещает его продажу, а чтобы содержать его, требуется уйма денег. Твои карманы окажутся даже более пустыми, чем сейчас. Черт возьми, почему я, по-твоему, так хотел жениться?

   На лбу Сесила выступили бисеринки пота.

   — О чем ты болтаешь?

   — Состояние переходит к моей жене.

   — Никто не оставляет такое состояние женщине.

   — А я оставляю.

   — Ты лжешь!

   Он был прав, но Чарлз не видел резона сообщать ему об этом. Если говорить честно, он планировал внести изменения в завещание и оставить наследство Элли. Просто он пока еще не успел этого сделать. Пожав плечами, Чарлз сказал:

   — Тебе придется поверить.

   — Ошибаешься, братец! Я могу просто убить твою жену. Чарлз ожидал, что Сесил может сказать нечто подобное, и тем не менее после этих слов у него закипела кровь.

   — Неужели ты в самом деле думаешь, — растягивая слова, проговорил Чарлз, — что ты можешь убрать графа и графиню, унаследовать их состояние и титул — и тебя при этом не заподозрят в убийствах?

   — Могу.., если ты не будешь убит. Чарлз прищурил глаза.

   — Несчастный случай, — пояснил Сесил. — Трагический, ужасный несчастный случай. Он унесет вас обоих. Мы, любящие родственники, будем убиты горем. Я буду носить траур целый год.

   — Очень трогательно с твоей стороны.

   — А сейчас, черт побери, мне придется послать одного из этих идиотов, — он кивком головы указал в сторону другой комнаты, — чтобы они привели твою жену.

   Чарлз зашевелился, пытаясь выпутаться из веревок.

   — Если ты тронешь хоть один волос на ее голове…

   — Чарлз, я ведь только что сказал, что собираюсь ее убить. — Сесил почесал подбородок. — Вообще-то я не слишком верю, что они поступят с твоей женой так, как положено. Странно, что им удалось притащить тебя сюда без больших неприятностей.

   — Получив страшный удар по голове, я бы не сказал, что “без неприятностей”.

   — Придумал! Ты напишешь ей записку. Выманишь ее из дома. Как я понимаю, вы в последнее время без ума друг от друга. Заставь ее поверить, что назначаешь ей любовное свидание. Она сразу же прибежит. Женщины всегда готовы бежать на свидание.

   Мозг Чарлза лихорадочно заработал. Сесил не знал, что он и Элли уже догадались о существовании тайного злопыхателя. Элли никогда не поверит, что Чарлз станет назначать свидание, когда существует подобная опасность. Она сразу же заподозрит подвох. Чарлз был в этом уверен.

   Но он не хотел возбуждать подозрения у Сесила своей готовностью написать записку, поэтому скорчил презрительную гримасу и резко сказал:

   — Я не сделаю ничего такого, что может стоить Элли жизни.

   Сесил подошел к Чарлзу и рывком поставил его на ноги.

   — Она умрет в любом случае, так пусть ваши жизни прервутся одновременно.

   — Тебе придется развязать мне руки, — как можно более угрюмым тоном сказал Чарлз.

   — Я не так глуп, как ты думаешь.

   — А я не настолько ловок, как думаешь ты, — огрызнулся Чарлз. — Или ты хочешь, чтобы я писал как курица лапой? Элли не дура. Она сразу же заподозрит неладное, если увидит записку, написанную не моим почерком.

   — Хорошо. Но не совершай никаких героических поступков. — Сесил вытащил нож и револьвер. Ножом он разрезал веревки, стягивающие запястья Чарлза, и наставил револьвер ему в голову.

   — Может быть, у тебя найдется бумага? — спросил Чарлз с сарказмом. — Гусиное перо? Может, даже чернила?

   — Заткнись! — Сесил поднялся и стал обходить комнату, держа револьвер нацеленным в голову Чарлза, который вряд ли мог далеко уйти со связанными ногами. — Тысяча чертей!

   Чарлз расхохотался — Заткнись! — гаркнул Сесил. Обернувшись к двери, он позвал-. — Бэкстер!

   Дверь открыл плотной комплекции мужчина.

   — Чего?

   — Дай мне листок бумаги. И чернила.

   — И гусиное перо, — подсказал Чарлз.

   — А где их тута взять? — удивился Бэкстер.

   — Пойди и купи! — взорвался от гнева Сесил. Бэкстер скрестил руки на животе.

   — Вы мне еще не заплатили за то, что я приволок графа.

   — О Господи! — прошипел Сесил. — Я работаю с идиотами Чарлз с интересом наблюдал за тем, как помрачнело лицо Бэкстера. Не удастся ли обратить его против Сесила?

   Сесил швырнул Бэкстеру монету. Здоровяк нагнулся, чтобы ее поднять, бросив недобрый взгляд на Сесила. Бэкстер уже собирался покинуть комнату, когда Сесил рявкнул:

   — Погоди!

   — Чего еще? — недовольным тоном спросил Бэкстер. Сесил кивнул на Чарлза — Свяжи опять ему руки — А на кой было развязывать?

   — Не твое дело!

   Чарлз вздохнул и протянул руки Бэкстеру. Сейчас было не время пытаться вырваться на свободу, как бы ему того ни хотелось. Ему не справиться с Бэкстером и Сесилом, который к тому же вооружен ножом и револьвером. Не говоря уж о том, что его лодыжки связаны, а одна из них вывихнута.

   Чарлз снова вздохнул, пока Бэкстер связывал ему руки веревкой. На сей раз узел оказался не столь тугим, и это по крайней мере не вызывало онемения.

   Бэкстер ушел. Сесил пошел вслед за ним и, махнув Чарлзу револьвером, приказал:

   — Не двигайся!

   — Как будто я могу, — пробормотал Чарлз и попробовал пошевелить пальцами ног. Он слышал, как Сесил в соседней комнате разговаривал с приятелем Бэкстера, которого Чарлз пока что не видел, однако не мог понять, о чем разговор. Через полторы-две минуты Сесил вернулся и сел в полуразвалившееся кресло.

   — Что теперь? — спросил Чарлз.

   — Будем ждать.

   Однако через некоторое время Сесил вдруг занервничал, что принесло Чарлзу определенное удовлетворение.

   — Устал? — лениво спросил он.

   — Горю от нетерпения.

   — Ну да, я понимаю. Ты хочешь поскорее покончить со мной.

   — Именно. — Сесил забарабанил пальцами по ляжке, щелкая при этом языком.

   Чарлз закрыл глаза. Он словно уже умер и попал в ад. Что может быть хуже, чем сидеть связанным и беспомощным и слушать Сесила, который намерен убить и его, и Элли?

   Чарлз открыл глаза. Сесил держал в руках колоду карт.

   — Хочешь сыграть?

   — Нет, — ответил Чарлз. — Ты всегда жульничал.

   Сесил пожал плечами:

   — Не имеет значения. Что взять с мертвого? Хотя, прошу прощения, можно взять. Я могу взять все, чем ты владеешь.

   Чарлз снова закрыл глаза. И вдруг решил, что должен сыграть в карты с этим негодяем.

   В мире нет справедливости. Никакой.

   Элли дрожащими руками развернула принесенную дворецким записку. Она пробежала глазами строчки и почувствовала, что у нее остановилось дыхание.


   Моя дорогая Элинор!

   Весь день я занимался тем, что готовил романтическую прогулку для нас с тобой. Встречай меня у качелей через час.

   Твой преданный муж

   Чарлз.


   Элли подняла глаза на Элен, которая в течение последнего часа не отходила от нее.

   — Это ловушка, — прошептала она, передавая кузине записку.

   Элен прочитала и спросила:

   — Почему ты так уверена?

   — В подобных записках он никогда не называет меня Элинор. Тем более если готовит что-то романтическое. Он назвал бы меня Элли. Я уверена в этом.

   — Не знаю, — сказала Элен. — Я согласна с тобой: что-то здесь неладно. Но можно ли судить об этом лишь по тому, каким именем тебя называют?

   Элли не стала утруждать себя ответом на этот вопрос.

   — И кроме того, Чарлз ввел драконовские порядки после того случая с седлом. Неужели ты в самом деле думаешь, что он стал бы приглашать меня одну в это пустынное место?

   — Ты права, — согласилась Элен. — И что же ты намерена предпринять?

   — Я должна идти.

   — Но ты не можешь!

   — Как иначе я отыщу его?

   — Но, Элли, это опасно! Похититель Чарлза не остановится ни перед чем.

   — Тебе придется позвать на помощь. Ты можешь подождать в кустах у качелей и посмотреть, что произошло. Можешь помочь нам, если меня схватят.

   — Элли, это огромный риск.

   — Другого выхода нет, — твердо сказала Элли. — Мы не сможем спасти Чарлза, если не будем знать, где он. Элен покачала головой:

   — У нас нет времени, чтобы звать на помощь. Ты должна быть у качелей через час.

   — Ты права. — Элли нервно вздохнула. — Значит, придется спасать его самим.

   — Ты сошла с ума!

   — Ты можешь стрелять из револьвера?

   — Да. Муж меня научил.

   — Хорошо. Надеюсь, тебе не придется это делать. Отправляйся к качелям вместе с Леви. Чарлз доверяет ему больше, чем кому-либо из слуг. — Внезапно Элли поморщилась. — Ой, Элен, что я делаю? Я не могу просить тебя об этом!

   — Если пойдешь ты, пойду и я, — твердо заявила Элен. — Чарлз спас меня, когда умер мой муж и мне некуда было деться. Теперь моя очередь оказать ему услугу.

   Элли крепко сжала ей руки".

   — Дорогая Элен, ему повезло, что у него такая кузина.

   — Нет, — возразила Элен. — Ему повезло, что у него такая жена.

Глава 23

   Элли не ожидала лишь того, что ее стукнут по голове, что же касается прочих деталей, то все шло по плану. Она стояла у качелей, изображая из себя наивную глупышку, и, услышав шаги, окликнула:

   — Чарлз!

   Кто-то схватил ее сзади, и она начала сопротивляться. Должно быть, она сопротивлялась несколько упорнее, чем рассчитывал нападавший, поэтому он, громко выругавшись, стукнул ее по голове чем-то похожим либо на булыжник, либо на дедовские часы. У Элли закружилась голова, ее тут же затошнило, и похититель затолкал ее в джутовый мешок и вскинул его на плечи.

   Однако он не догадался ее обыскать и, стало быть, не обнаружил двух револьверов, прикрепленных у бедер.

   Элли постанывала и с трудом сдерживалась, чтобы не извергнуть содержимое желудка, пока ее куда-то несли. Затем ее погрузили, как она определила, на какую-то повозку.

   У нее создалось впечатление, что похититель специально стремился наехать на каждую кочку на дороге. Если ей удастся выжить, у нее наверняка останутся синяки по всему телу.

   Они ехали минут двадцать. Элли знала, что Леви и Элен едут верхом и могут без особого труда проследить, куда ее везут.

   Наконец повозка остановилась, и Элли почувствовала, что ее опять куда-то тащат. Она услышала звук открываемой двери.

   — Я привез ее! — рявкнул похититель.

   — Отлично. Тащи сюда. — Второй голос явно принадлежал человеку из высшего сословия.

   Элли услышала, как открылась еще одна дверь, после чего мешок развязали и сдернули с нее. Она заморгала, чтобы привыкнуть к свету.

   — Элли? — долетел до нее голос Чарлза.

   — Чарлз? — Она вскочила на ноги и вдруг замерла в удивлении. — Ты играешь в карты?

   Если он не даст убедительного объяснения тому, что здесь происходит, она готова его убить.

   — Хотя это и не так-то просто, — ответил он, поднимая связанные руки.

   — Ничего не понимаю, — сказала Элли. Все происходящее показалось ей каким-то нереальным. — Что ты делаешь?

   — Я сдаю ему карты, — сказал другой мужчина. — Мы играем в vingt-et-un <очко (фр.)>.

   — Кто вы?

   — Сесил Уиком.

   Элли обернулась к Чарлзу:

   — Твой кузен?

   — Он самый, — последовал ответ. — И здорово жульничает в карты.

   — Что вы надеетесь таким образом выиграть? — спросила Элли у Сесила. Она уперла руки в бока, надеясь, что он не заметил, что забыл ее связать. — Наследовать состояние совсем не ваша очередь.

   — Он убил Филиппа, — будничным тоном сообщил Чарлз.

   — Вы! Графиня! — рявкнул Сесил. — Посидите на кровати, пока мы закончим партию.

   Элли невольно открыла рот. Он хочет продолжать игру? Должно быть, от крайнего удивления она послушно подошла к кровати и села. Сесил дал карту Чарлзу.

   — Еще нужно? — спросил он.

   Чарлз кивнул.

   Тем временем Элли попробовала оценить ситуацию. Очевидно, Сесил не видел угрозы в ее лице, поскольку даже не сделал попытки связать ее, перед тем как приказал сесть на кровать. Да, у него в руке был револьвер, и Элли не сомневалась, что он без колебаний пустит его в ход, если она сделает неосторожное движение. К тому же в дверях стояли, скрестив руки, два здоровяка и не без раздражения наблюдали за игрой.

   Все-таки мужчины порой бывают так глупы. Они всегда недооценивают женщин.

   Элли поймала взгляд Чарлза в тот момент, когда Сесил разглядывал свои карты, и глазами показала на окно, давая ему понять, что привела подкрепление.

   — Почему вы затеяли игру в карты? — спросила Элли.

   — Мне было скучно, — ответил Сесил. — Понадобилось больше времени для того, чтобы привести вас сюда, чем я ожидал.

   — Теперь нам придется продолжать игру, — пояснил Чарлз, — потому что он не желает бросать, пока я выигрываю.

   — Ты ведь говорил, что он жульничает.

   — Так оно и есть. Но делает он это плохо.

   — Я оставлю без внимания этот выпад, — сказал Сесил, — потому что все равно сегодня убью его. Нужна еще карта?

   Чарлз покачал головой:

   — Воздержусь.

   Сесил раскрыл свои карты, затем перевернул карты Чарлза.

   — Черт побери! — выругался он.

   — Я опять выиграл, — с беспечной улыбкой проговорил Чарлз.

   Элли заметила, что один из стоявших в дверях закатил глаза.

   — Давай посмотрим, — предложил Чарлз, — сколько ты теперь мне должен? Если, конечно, ты не собираешься меня убивать.

   — Лучше молчи, — прошипел Сесил.

   — Мы можем получить обещанные деньги? — спросил один из охранников. — Вы заплатили нам только за один день.

   — Заткнись! — оборвал его Сесил. — Я играю в карты!

   — Он ни в чем не мог меня переиграть, — сказал, обращаясь к охраннику, Чарлз. — В играх, в охоте, в картах, по части женщин. Я так понимаю, что он хочет хоть раз обыграть меня до того, как я умру.

   Элли покусывала верхнюю губу, пытаясь решить, как бы получше воспользоваться ситуацией. Она могла бы выстрелить в Сесила, но вряд ли успеет вытащить пистолет — охранники наверняка его отнимут. Она никогда не была особенно сильной и предпочитала надеяться на свой ум, а не на силу или скорость.

   Элли посмотрела на охранников, которые были весьма раздражены грубостью Сесила. Интересно, сколько он им должен? Вероятно, немало, если они вынуждены мириться со столь абсурдной ситуацией.

   Однако она может заплатить больше.

   — Мне нужно выйти! — громко заявила Элли.

   — Потерпишь! — приказал Сесил, переворачивая карты. — Черт побери!

   — Я снова выиграл, — сказал Чарлз.

   — Перестань это повторять!

   — Но это правда.

   — Я велел тебе заткнуться! — Сесил раздраженно взмахнул в воздухе пистолетом. Чарлз, Элли и охранники пригнули головы, но, к счастью, выстрела не последовало. Один из охранников пробормотал что-то нелестное в адрес Сесила.

   — Мне в самом деле нужно на минутку уединиться, — резким скрипучим голосом сказала Элли.

   — Я сказал — потерпишь, сука! Элли ахнула.

   — Не смей разговаривать с моей женой в подобном тоне! — рявкнул Чарлз.

   — Сэр, — проговорила Элли, надеясь, что своим повторным обращением не искушает судьбу. — Очевидно, у вас нет жены, иначе вы бы знали, что женщины немножко.., более деликатно устроены, чем мужчины, и они просто не в состоянии выполнить то, о чем вы говорите.

   — Я бы позволил ей выйти, — посоветовал Чарлз.

   — Во имя любви к Богу, — пробормотал Сесил. — Бэкстер! Проводи ее, пусть сделает свои дела.

   Элли вскочила и пошла вслед за Бэкстером. Как только они вышли за дверь, Элли спросила шепотом — Сколько он вам платит?

   Бэкстер посмотрел на нее с явным интересом.

   — Сколько? — повторила Элли. — Я удвою плату. Утрою!

   Бэкстер оглянулся на дверь и рявкнул:

   — Поторопись!

   Затем жестом показал ей, чтобы она следовала за ним. Идя быстрым шагом, Элли продолжала шепотом убеждать Бэкстера:

   — Сесил — идиот. Бьюсь об заклад, что он надует вас, после того как вы нас убьете. Ну разве он удвоил плату за то, что вы похитили меня? Ведь нет же? Ну разве это справедливо?

   — Вы правы, — согласился Бэкстер. — Он должен был удвоить плату. А пообещал заплатить только за графа.

   — Я заплачу вам пятьдесят фунтов, если вы перейдете на мою сторону и поможете освободить графа.

   — А если не перейду?

   — Тогда вам придется довольствоваться тем, что вам заплатит Сесил. Но, судя по тому, что я видела во время игры в карты, вы останетесь с пустыми карманами.

   — Ладно, — согласился Бэкстер, — но я хочу сперва увидеть деньги.

   — Я не взяла их с собой.

   На лице Бэкстера появилось угрожающее выражение.

   — Я ведь не ожидала, что меня похитят, — поспешила сказать Элли. — Ну зачем мне таскать с собой такую сумму?

   Бэкстер вперил в нее пристальный взгляд.

   — Я даю вам слово, — сказала Элли.

   — Ладно. Но если обманешь — клянусь, что перережу тебе горло во сне.

   Элли невольно содрогнулась, нисколько не усомнившись в том, что он говорит правду. Она подняла руку, подавая условный знак Леви и Элен, что все в порядке. Элли их не видела, но они согласно договоренности должны были следовать за ней. Она не хотела, чтобы они спугнули Бэкстера.

   — Что ты делаешь? — спросил Бэкстер.

   — Ничего. Просто убрала волосы от лица. Здесь ветер.

   — Нам пора возвращаться.

   — Да, конечно, — согласилась Элли. — Ни к чему, чтобы Сесил что-либо заподозрил. Но что мы будем делать?

   — Я ничего не могу, пока не поговорю с Райли. Он должен знать, что мы перешли на другую сторону. — Бэкстер прищурился. — Ты ему тоже дашь пятьдесят фунтов, верно?

   — Разумеется, — быстро сказала Элли, сообразив, что Райли — это второй охранник.

   — Хорошо. Я сообщу ему, как только окажусь с ним наедине, а потом мы начнем действовать.

   — Да, но… — Элли хотела сказать, что надо разработать более конкретный план, но Бэкстер уже тянул ее в коттедж. Он втолкнул ее в комнату, и она упала на кровать. — Теперь я чувствую себя гораздо лучше, — объявила она.

   Сесил буркнул что-то вроде того, что ему на это наплевать, а Чарлз пристально посмотрел на жену. Элли одарила его быстрой улыбкой и сразу же повернулась к Бэкстеру, пытаясь напомнить охраннику, что он должен поговорить с Райли.

   Но у Райли появились свои планы.

   — Мне тоже надо выйти, — заявил он и скрылся за дверью. Элли в упор посмотрела на Бэкстера, но тот не последовал за своим напарником. Возможно, решил, что если пойдет за ним сразу же после общения с Элли, это вызовет подозрения.

   Буквально минуту спустя все услышали страшный шум около коттеджа. Элли и Сесил вскочили на ноги.

   — Что там происходит, черт возьми? — раздраженно спросил Сесил.

   Бэкстер пожал плечами.

   Элли испуганно прикрыла рот рукой. О Господи, ведь Райли не знает, что теперь он работает на нее, и если он обнаружил Элен или Леви…

   — Райли! — крикнул Сесил.

   Увы, наихудшие опасения Элли оправдались. В комнату, прижимая к себе Элен и держа у ее горла нож, ворвался Райли.

   — Смотрите, что я нашел! — загоготал он.

   — Элен? — удивленно спросил Сесил.

   — Сесил? — Кажется, она нисколько не удивилась при виде кузена.

   — Бэкстер! — в панике крикнула Элли. Нужно, чтобы он немедленно сказал Райли об изменении их планов. Она с ужасом наблюдала за тем, как Сесил подскочил к Элен и дернул ее к себе. На момент он повернулся к Элли спиной, и, воспользовавшись этим, она выдернула прикрепленный к ноге револьвер и спрятала его в складках юбки.

   — Элен, тебе не следовало сюда приходить, — почти промурлыкал Сесил.

   — Бэкстер, скажи ему сейчас! — крикнула Элли. Сесил резко обернулся:

   — Кому скажи и что именно?

   У Элли не оставалось времени для размышлений. Она выхватила револьвер, взвела курок и нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел, от отдачи в плечо Элли снова упала на кровать.

   На лице Сесила отразилось изумление, он схватился за грудь возле ключицы. Между его пальцами появилась кровь.

   — Ах ты сука! — прошипел он и поднял свой револьвер.

   — Не-е-ет! — завопил Чарлз, сорвался со стула и бросился на Сесила. Он сумел ударить кузена по ногам, и рука Сесила дернулась в тот момент, когда он нажимал на спусковой крючок.

   Элли ощутила острую боль в руке и услышала, как Элен окликнула ее по имени, — О Боже! — в шоке прошептала Элли. — Он выстрелил в меня.

   Но затем шок сменился гневом.

   — Он выстрелил в меня! — воскликнула она. Подняв глаза, Элли увидела, что Сесил целится в Чарлза. Не раздумывая, она здоровой рукой выхватила второй револьвер и выстрелила в Сесила.

   В комнате стало тихо. На сей раз не было никаких сомнений, что Сесил мертв.

   Райли все еще держал нож у горла Элен, но, похоже, не знал, что с ней делать. Наконец Бэкстер сказал:

   — Отпусти ее, Райли.

   — Что?

   — Я сказал — отпусти.

   Райли отпустил Элен, и она бросилась к Элли.

   — Элли, — крикнула она, — ты тяжело ранена? Элли, словно не слыша вопроса, грозно посмотрела на Бэкстера.

   — Что и говорить, помощи от тебя было немного.

   — Я сказал Райли, чтобы он отпустил ее. Разве нет?

   — Если хочешь отработать свою плату, по крайней мере развяжи моего мужа.

   — Элли, — сказала Элен, — дай мне взглянуть на твою руку.

   Элли посмотрела на зажатую ладонью рану.

   — Не могу, — шепотом сказала она. — Если убрать ладонь, начнет хлестать кровь, и тогда… Элен потянула ее за пальцы.

   — Пожалуйста, Элли. Я должна посмотреть, насколько серьезна рана.

   — Нет, я не могу, — захныкала Элли. — Видишь ли, когда я вижу собственную кровь…

   Однако Элен все-таки сумела оторвать ладонь от раны.

   — Ну вот, — сказала Элен. — Все не так плохо. Элли? Элли!

   Элли потеряла сознание..

   — Кто бы мог подумать, — говорила Элен спустя несколько часов, когда Элли лежала в своей кровати, — что твоя жена такая слабонервная?

   — Уж во всяком случае, не я, — ответил Чарлз, любовно поглаживая локон на лбу Элли. — Как-никак она наложила швы на мою руку, причем такие ровные, что могла бы посрамить белошвейку.

   — Неприлично говорить обо мне так, будто меня здесь нет, — обиделась Элли. — Сесил стрелял мне в руку, а не в ухо.

   При упоминании имени Сесила Чарлз опять почувствовал приближение приступа гнева. Должно быть, пройдет немало времени, прежде чем он сможет вспоминать о событиях этого дня, не трясясь при этом от ярости.

   Он послал людей забрать тело Сесила, хотя еще не решил, что с ним делать. Он не собирался хоронить его на семейном кладбище.

   Бэкстеру и Райли заплатили и отпустили восвояси, после того как Райли показал, где он оставил лежать беднягу Леви, оглушив его ударом по голове и захватив после этого Элен.

   Все внимание Чарлза было сейчас сосредоточено на Элли. Он хотел лично удостовериться, что рана не более серьезна, чем считала сама Элли. Пуля, похоже, не затронула важнейшие кровеносные сосуды и кость. Однако Чарлз чуть не до смерти испугался, когда Элли потеряла сознание.

   Он погладил жену по здоровой руке.

   — Главное, чтобы ты поправлялась поскорее. Доктор Саммерс говорит, что после нескольких дней покоя ты будешь вполне здорова. И еще он сказал, что это в порядке вещей — падать в обморок при виде крови.

   — Я не падаю в обморок при виде всякой крови, — проговорила Элли. — Только при виде своей.

   — Вот странно! — поддразнил ее Чарлз. — Ведь, в конце концов, моя кровь такого же цвета, что и твоя. Мне она кажется совершенно одинаковой.

   — Если ты не можешь вести себя прилично, — рассердилась Элли, — оставь меня с Элен.

   По ее тону он понял, что Элли тоже его поддразнивает. Он нагнулся и поцеловал жену в нос.

   Элен внезапно поднялась и сказала:

   — Я принесу чаю.

   Чарлз проследил взглядом за удаляющейся кузиной. Когда дверь за ней закрылась, он сказал:

   — Элен всегда знает, когда мы хотим остаться наедине, правда?

   — Элен более деликатна и тактична, чем любой из нас, — согласилась Элли.

   — Вероятно, по этой причине мы так подходим друг другу.

   Элли улыбнулась.

   — Да, мы и в самом деле подходим.

   Чарлз сел рядом с женой и положил руки ей на плечи.

   — Ты понимаешь, что отныне у нас начинается нормальная семейная жизнь?

   — Поскольку я никогда раньше замужем не была, то и не знала, что мы ведем ненормальную жизнь.

   — Ну, может быть, слова “ненормальная жизнь” не вполне точны, однако я сомневаюсь, что новобрачных принято травить и похищать, да еще и стрелять в них.

   — Не забудь еще про аварию экипажа и историю с джемом, — подхватила, смеясь, Элли.

   — Не говоря уже о швах на моей руке, тухлятине в оранжерее и пожаре на кухне.

   — Господи, это был поистине волнующий месяц!

   — Не знаю, как ты, а по мне, лучше бы волнений было поменьше!

   — Ну, не знаю. Я не против того, чтобы были причины для волнений, но пусть они будут несколько иного рода. Он приподнял бровь:

   — Что ты имеешь в виду?

   — Все очень просто. Возможно, Джудит захочется, чтобы у нее появился братик, еще один маленький Уиком.

   Чарлз почувствовал, как у него от волнения запрыгало сердце.

   — Так ты… — пробормотал он, не имея, сил закончить фразу. — Ты…

   — Пока что нет, — сказала Элли, хлопнув мужа ладонью по плечу. — Конечно, может быть, это уже и случилось, но поскольку мы начали.., как ты сам знаешь, совсем недавно, у меня пока что не было возможности это определить.

   — Тогда в чем же смысл твоих слов? Элли застенчиво улыбнулась.

   — В том, что нет причин для того, чтобы нам не начать воплощать мечту в реальность.

   — Элен может прийти с подносом в любую минуту.

   — Она постучит.

   — А твоя рука?

   — Я верю, что ты будешь осторожен. Нежная улыбка осветила лицо Чарлза.

   — Я уже говорил тебе, что люблю тебя? Элли кивнула.

   — А я говорила? Чарлз тоже кивнул:

   — Давай я стяну с тебя эту ночную рубашку, и мы начнем воплощать нашу мечту в реальность.

Эпилог

   Спустя девять месяцев и один день Элли стала счастливейшей женщиной на свете. Дело не в том, что она не была счастливейшей женщиной на свете за день или за два до этого. Просто этот день оказался совершенно особым.

   Элли и Чарлз окончательно удостоверились, что у них будет ребенок.

   Их брак, который поначалу можно было назвать случайностью, поистине превратился в нечто волшебное. Дни Элли были наполнены радостью, ночи — страстью, а мечты — надеждой и удивлением.

   Не говоря уж об оранжерее, которая ломилась от апельсинов благодаря ее стараниям и самоотверженности Клер.

   Элли посматривала на свой живот с чувством удивления. Как странно, что там зародилась новая жизнь, и человек, который впоследствии будет ходить, разговаривать, иметь свое имя и вынашивать собственные мысли, находится сейчас у нее внутри.

   Она улыбнулась. Ей казалось, что это будет девочка. Элли не могла объяснить почему, но не сомневалась в этом. Она хотела назвать девочку в честь матери — Мэри и знала, что Чарлз не станет против этого возражать.

   Элли шла по большому залу, разыскивая мужа. Проклятие, умеет же он куда-то запропаститься, когда позарез ей нужен! Она много месяцев ждала часа, когда сможет сообщить ему эту изумительную весть, — и вот на тебе, нигде не может его найти! В конце концов она отбросила всякую чопорность и громко крикнула:

   — Чарлз! Чарлз!

   Он вошел в зал, перебрасывая из руки в руку апельсин.

   — Добрый день, Элли! Что тебя так взволновало? Лицо ее расплылось в улыбке.

   — Чарлз, наконец-то мы добились своего! Чарлз недоумевающе уставился на нее:

   — Чего мы добились?

   — У нас будет ребенок!

   — Ну еще бы! Я приложил к этому столько стараний в последние девять месяцев.

   Элли от изумления открыла рот.

   — И это все, что ты хотел мне сказать?

   — Осторожно, а то у тебя могут начаться роды прямо сейчас.

   — Чарлз! — Она хлопнула его рукой по плечу. Он фыркнул и заключил ее в объятия.

   — Успокойся, Элли! Ты же знаешь, что я просто подтруниваю над тобой.

   — Ты счастлив? Чарлз нежно поцеловал ее.

   — Даже больше, чем способен это выразить.

   Элли улыбнулась.

   — Я никогда не думала, что могу полюбить кого-нибудь другого больше, чем тебя, но я ошибалась. — Она приложила руку к пока еще плоскому животу. — Я уже люблю эту малышку, очень-очень люблю, хотя она еще и не родилась.

   — Она?

   — Это девочка. Я уверена в этом.

   — Если ты уверена, то и я тоже.

   — Неужели?

   — Я давно пришел к выводу, что с тобой не следует спорить.

   — Я понятия не имела, что ты так хорошо воспитан. Чарлз засмеялся:

   — Из меня получился отличный муж, согласись.

   — Лучший из лучших. И еще ты будешь отличным отцом.

   На лице Чарлза отразилось волнение. Он дотронулся до живота Элли, — Я уже люблю эту малышку, — шепотом сказал он.

   — Правда? Он кивнул.

   — А сейчас давай покажем нашей дочке ее первый заход солнца. Я выглядывал в окно — небо ясное, как твоя улыбка.

   — Думаю, ей это понравится. И мне тоже. Взявшись за руки, они вышли из дома, любуясь безоблачным небом.