Сказание о Лотаре Биче

Игорь Гергенрёдер



Игорь Гергенрёдер
Сказание о Лотаре Биче[1]

   До чего деревенька убога.

   Глина скользкая от порога.

   Родила сухорукая Лотта,

   А младенца качать не может.

   А отец — то ли толстый трактирщик,

   То ли рыжий сапожник Пауль,

   То ль портняжка Ганс синерожий...

   Не хотят о младенце и слышать:

   «Знай, поди, чьи подмешаны дрожжи!»

   Лотта кликнула старую ведьму:

   "Забери моё бедное сердце,

   Только вырасти славного парня".

   Подмигнула Лотте колдунья,

   Пеленает холстиной младенца.

   Наточила косу поострее:

   «Будет парень лисицы хитрее!»

* * *

   В камышах спрятан ведьмин домишко.

   Справа — озеро, слева — болото.

   Все боятся горбатую Биче:

   То ль она детским голосом хнычет,

   То ли голос визжит из болота,

   То ли ведьма терзает кого-то.

   Перед входом — камыш да тина.

   В старом домике — маленький Лотарь.

* * *

   Зимней ночью мычат коровы,

   В каждом хлеве стучат копыта -

   Лес тревоге внимает сурово,

   Лунным призрачным светом облитый.

   Под кладбищенской елью столетней

   Две могилы зияют разрыты...

   Кто-то стрижку поспешно затеял,

   Отыскав тонкорунных овечек

   Среди стойла костей человечьих.

   Перед дерзким являются двое:

   Белокурая Хельга нагая

   И седой Фердинанд-распутник.

   Встреча славная под луною.

   Хельга тянет к дерзкому руки:

   "Ты пойдёшь, паренёк, со мною.

   Не суди, что сыра постелька".

   Встреча славная под луною.

* * *

   Кто обстриг мертвеца,

   Тот заплатит долг

   В пятидневный срок!

   Кровь твою высосем,

   Высосем, высосем!

   И начнётся танец...

   Не робей, красавец!

* * *

   Лотарь заступом замахнулся:

   "Забери свои кудри, Хельга!

   Прочь с дороги и ты, толстозадый!"

   Усмехнулся старик добродушно:

   "Обкорнал ты мою макушку.

   Это дело не кончить ладом.

   Только если посланец ада

   Отберёт у тебя добычу,

   Твой должок у него мы вычтем.

   Вот такой уговор, мой Биче!"

* * *

   До чего деревенька убога...

   И в неё катит сборщик налогов:

   Кони сытые, крепкая бричка.

   Промелькнула коса девичья.

   У порога хозяин в поклоне:

   "Если, дочка, не будешь дурой,

   Он налоги возьмёт натурой".

   Кони встали, смеётся сборщик:

   "Эй, у брички побудь, покуда

   Я налог собирать мой буду!"

* * *

   Лишь только сборщик на порог -

   Немедля платишь долг:

   То ль сестрицей молодой,

   То ли дочкой,

   То ль женой.

   А не то всё вынесу,

   Вынесу, вынесу!

   Так не стой же кротко -

   Шевелись, красотка!

* * *

   Ткёт дорожку горбатая Биче.

   А дорожка — солнце с луною.

   За серебряною волною

   Золотая струится змейка.

   "Эй-ка, Лотарь, не плачь за спиною,

   А старухе пивца налей-ка!"

   Вот и сборщик: «Хо-хо, не ждали?» -

   «Уноси, торопыга, пряжу...»

   Не успел! И дорожка в бричке -

   Золотая коса девичья.

* * *

   На перекрёстке трёх дорог

   Со сборщика получен долг.

   Уж на нём поездила,

   Ездила, ездила!

   Перевязан сук.

   Ты доволен, друг?

* * *

   На поленницу ведьму втащили,

   Вся деревня бежит на потеху.

   Лотарь плачет, а ведьма хохочет:

   То-то смеху, когда не до смеха!

   "Услужи мне ещё, приёмыш.

   Только пламя лизнёт селезёнку -

   Награди деревеньку бабёнкой!"

   Лотарь мигом к шалунье Эльзе

   И красотку ведёт за ригу.

   «Что облапил? Увидят люди!» -

   «Ой-ля-ля! Оттого не убудет!»

   Из костра рвётся дикий хохот,

   А за ригой — смешки и шёпот.

* * *

   Смешок и вскрик -

   Блаженства миг -

   Ах, за ригой,

   За ригой, за ригой!

   Белое плечико, синие глазки.

   Ах, Лотарь Биче, мастак на ласки!

* * *

   Пышнотелая вдовушка Мабель,

   Долговязая мельника дочка,

   Чернобровая Эльза-милашка

   Дружно делят печальную ночку.

   Слёзы капают в полную чашку.

   Ты доволен, трактирщик, платой?

   Лотарь Биче уходит в солдаты.

   "Эй, толстяк, побыстрее кружку!

   Нам наверх невтерпёж с подружкой".

   Под соломенной крышей каморка.

   Далека ещё зимняя зорька.

   Всем до зорьки достанется плата -

   Лотарь Биче уходит в солдаты.

   "Ты не плачь, белолицая Мабель,

   Не горюй, длинноногая Лила..."

   А притворщица Эльза хохочет -

   Ещё тянется тёмная ночка,

   Ещё тут сухопарый Лотарь,

   И петух не взлетел на ворота.

   Слёзы в чаше, и потчует милый.

   Подле он, а уже разлюбила.

* * *

   Ушёл тропинкой ледяной.

   За лесом — край родной.

   Я здоровяк, и вам не врут,

   Что кочергу свиваю в жгут.

   Но лёгок птичий,

   Птичий, птичий

   Бродяжий нрав у Биче!

* * *

   Зеленеет ячменное поле.

   Жеребец и кобыла гнедая

   На лесной разыгрались опушке.

   Буки шепчут, кукует кукушка.

   А просёлком колонна шагает.

   По команде на плац повернули,

   Офицер подстрелил воронёнка.

   "Меток выстрел, да только пули

   Не достанут матёрую птицу.

   Не поймав журавля, бьют синицу..."

   Офицер фельдфебеля кличет:

   Сто шпицрутенов Лотарю Биче!

* * *

   Всегда солдатская спина

   За всё платить должна!

   Но главный долг

   Заплатит полк

   Под ядрами,

   Ядрами, ядрами!

   Глядишь, и бедная спина

   Навек от порки спасена!

* * *

   До чего же вы жгучи, удары!

   Я в лозняк отправлялся недаром.

   Как умело я выбрал лозины,

   Угадал подходящую пору,

   Когда соками полнятся ивы,

   На заре шелестя шаловливо.

   Я вымачивал прутья в рассоле,

   Чтобы больше скопили боли.

   Так хлещите, хлещите больнее!

   Где найдёте вы дурня дурнее -

   Для себя заготавливать розги?

   Так пусть ёжится шкура от жара,

   Тело кровью исходит и паром...

   До чего же вы жгучи, удары!

* * *

   Как пляшет пламя при луне!

   Цейхгаузы в огне.

   А над речкою слышатся,

   Слышатся, слышатся

   Команды, взрывы, брань.

   Но слушай, сердце, соловья

   И слушать не устань!

* * *

   В кабачок забегает фельдфебель:

   "Кружку пива! Замучила жажда.

   Я мерзавца ловлю дезертира -

   От других ускользал не однажды,

   От меня не уйдёт поджигатель!"

   В уголке — оборванец с котомкой,

   Шепчет девице, оба смеются.

   Промелькнула над кружкою чашка.

   «Отнеси ему пива, пташка!»

   Чмокнул в щёчку хозяйскую дочку,

   На глаза надвигает шляпу.

   Пьёт фельдфебель, вдруг капают слёзы:

   «Мне в ивняк захотелось, к лозам!»

* * *

   Плывёт фельдфебель по реке.

   Весёлый танец в кабаке.

   "Ах, мой милый молодец,

   Молодец, молодец!" -

   «Бежим, малютка, на лужок!»

   А на лугу — стожок.

* * *

   В непроглядные зимние ночи

   Лютый ветер ломает ивы.

   В лозняке бродит сизый фельдфебель,

   Вьётся по ветру космами грива.

   В бородище запутались раки.

   В эти ночи в окрестных сёлах

   Заливаются воем собаки.

* * *

   Жарко-жарко натоплена спальня,

   Пух лебяжий в атласных перинах.

   Озорная хозяйка усадьбы

   У огня с молодым господином.

   Сохнут плащ и мундир офицера.

   «Капитан, какова непогода!» -

   "Пустяки для моих гренадеров -

   Тьма и бури подобного рода.

   Я скажу вам о солнечном полдне:

   В тишине спали выгон и нива,

   И лесная далёкая грива

   В нежной дымке на взгорье синела.

   Но колосьями встали солдаты,

   И грачей будто частая россыпь,

   Зачернели по склону мортиры.

   Неприятель несметною силой

   Кавалерию двинул в придачу...

   Пережить эту бурю под солнцем -

   Уж, поверьте, большая удача!

   Как я вёл, что осталось от роты,

   Или гнал, если быть поточнее...

   Это кто к нам заглядывать смеет?"

   Госпожа улыбается мило:

   "То мой новый бедняга-садовник.

   Нем как рыба и полупомешан.

   Что ты серп завернул в холстину?"

   Офицеру поклон отвешен:

   "Не мешало бы господину

   Натянуть щегольские лосины.

   Ну и ножки! Глядеть — забава!"

   Где-то дерево с треском упало.

   Офицер палашом замахнулся:

   «О! Узнал я тебя, поджигатель!»

   Лотарь камешек кверху подкинул -

   Дивный свет заливает спальню...

   Госпожа ловит камешек жадно,

   Офицер с палашом замирает...

   Лотарь серп достаёт: «Вот и ладно!»

   Окровавленные лосины

   Не понадобятся господину.

* * *

   Душа моя совсем не зла,

   Но ведьмы нет без помела.

   Ах, где вырос я,

   Вырос я, вырос я!

   Дарит тенью бук,

   Да на ветке — крюк.

* * *

   Только сад зацветает в усадьбе,

   Налетают ночами совы.

   И крадётся какой-то соловый.

   Ловит щука в пруду краснопёрок,

   А соловый по берегу рыщет.

   Тиной, пухом облеплены пальцы -

   В птичьих гнёздах он ищет яйца.

* * *

   А озорная госпожа

   Как утречко свежа!

   Ах, кидаем камешки,

   Камешки, камешки.

   Три, четыре, пять!

   Так когда же спать?

* * *

   Всё прохладнее лунные ночи,

   Лисы тоненько лают над прудом.

   Не позвали гостей на свадьбу,

   Поскорее продали усадьбу.

   Два фургона полны поклажей.

   «Едем мы далеко, Лизелотта!» -

   «Как велишь, ненаглядный Лотарь».

* * *

   Прощай, германская земля!

   Фургоны тащатся, пыля,

   Всё дальше на восток.

   Ах, если б знать ты мог -

   Как мы свидимся,

   Свидимся, свидимся,

   Край проклятых отцов,

   Где безродных юнцов

   Приучает к парадному шагу

   Офицерик, гордящийся шпагой!

   От железных ворот

   В мхи и сумрак болот

   Побежала преступника стёжка...

   Мой приют берегли

   Злого вепря клыки

   И улитки изящные рожки.

   Я с гадюкой дружил

   И родством дорожил

   С чёрным тополем,

   Тополем, тополем...

   Был надёжный мне друг,

   Как лозина, упруг -

   Ветер во поле,

   Во поле, во поле.

   Пей же пиво, страна,

   Непробудно хмельна -

   Без обмана воротит должок

   Не пьяневший от пива сынок!

* * *

   Колбасою прославился Краков,

   Дух чесночный шибает в ноздри,

   У харчевни — крики и драка.

   Лотарь вышел наружу, и что же?

   О колёса его фургона

   Ударяют кого-то спиною.

   Он с оглоблей вскочил на повозку,

   Крик его прогремел над толпою.

   Услыхала толпа такое,

   Чего нам повторять не стоит.

   Не у ведьмы ль учился Лотарь

   В мрачной хижине в камышах

   Хлёсткой брани на всех языках?

   "Осади-ка назад, горожане!

   Или будет у вас на загривках

   Из дурацких мозгов подливка!

   Кто б он ни был, кого вы бьёте,

   Я не дам вам его прикончить!"

   Окровавленный малый поднялся.

   "Это вор! Он с поличным попался!

   За кого ты вступаешься, шваб?" -

   «Бейте, люди, и вора и шваба!» -

   Завизжала какая-то баба,

   Но вмешался торговец жестью:

   "Мы решим это дело честью!

   Из какой, мы узнаем, корысти

   Чужеземец вступился за вора?

   Здесь для боя довольно простора.

   Эй, Паромщик!" Выходит детина -

   На плече в сорок фунтов дубина.

* * *

   Ну что, опомнился, нахал?

   Зачем в чужое дело встрял?

   Ах, ты жалостлив,

   Жалостлив, жалостлив?

   Так, может, ближнего любя,

   Подставишь под дубьё себя?

* * *

   А Паромщик вола тяжелее,

   Раза в два он Лотаря шире.

   Если Лотарь его одолеет

   И за вора уплатит выкуп,

   Их обоих отпустят с миром,

   Кончив дело роскошным пиром.

   "Ай, как славно! — кричат горожане, -

   Не в обиде на нас, забияка?"

   Окружили с хохотом немца:

   "Отколол ты сдуру коленце!

   Убирайся, пока не поздно".

   Подступает Паромщик грозно.

   «Мы уедем!» — кричит Лизелотта.

   Но жену не слушает Лотарь -

   Расправляет сухие плечи

   И играет гибкой лозиной.

   "Ай да фокус! — смеётся народ. -

   Он дубину прутом перебьёт!"

* * *

   Закрутил Паромщик дубиной,

   До чего же громила проворен!

   Раз-второй увернулся Лотарь,

   Так и веет на парня могилой.

   Свистнул прут с неожиданной силой

   И по пальцам Паромщика — бац!

   Миг-другой — и дубина упала

   Из огромных ручищ беспалых.

* * *

   Столы под грудами колбас,

   Гляди, припустят тоже в пляс -

   Так лихо пляшет Лотарь!

   Уж на него обиды нет -

   Он уплатил полста монет

   Золотом, золотом, золотом!

   Поит Паромщика из рук

   И фунт подносит сала,

   Чтоб горло не щипало.

* * *

   Вор спасённый сидит озираясь,

   Горожане, в догадках теряясь,

   Просят Лотаря честно сказать им -

   Чем так дорог ему проходимец?

   «Я не знаю!» — и морщится Лотарь.

   О, как зла на него Лизелотта:

   "Вижу, мы не минуем разора!

   Ты меня променяешь на вора!"

   Лотарь встал посреди харчевни:

   "Я и сам несусветный злокозник!

   Но мне жалко убитую птицу,

   Не могу я смотреть, как лисицу

   Добивает охотник лопатой.

   Будь я властен над ним в ту минуту -

   Он издох бы от казни лютой!

   И когда о колёса фургона

   Дрянь последнюю бьют спиною,

   Я готов заплатить головою,

   Чтоб спасти существо живое". -

   "Это правда? — не верит харчевня. -

   Ну, тогда ты с рожденья пропащий.

   Проку больше от сорной травы,

   Чем от смелой твоей головы".

* * *

   На задворках пёс бродячий -

   Рядом Лотарь плачет:

   "Я костей тебе принёс,

   Глянь-ка, целый воз!

   Видишь, как радуюсь,

   Радуюсь, радуюсь

   До нежданных слёз,

   Что ты счастлив, пёс?"

* * *

   Вязкой пучится грязью дорога,

   Кони мощные тянут фургоны.

   Вместе с Лотарем едет спасённый -

   С виду малый совсем заморённый.

   По глазам же видать — ой, непрост!

   Прозывается — Козий Хвост.

   Говорит, был когда-то умельцем

   Ловко битую клеить посуду,

   Но призанял разок и другой,

   И пузатый сосуд узкогорлый,

   Видно, склеил в момент роковой.

   Мастерская и тёплый домишко

   Обратились в прибыток чужой.

   Тот сосуд под названьем кубышка

   Не забудет базарный воришка.

* * *

   Меж лабазов тупик,

   Узок арочный ход:

   В гости ждёт ростовщик,

   Он отсрочку даёт,

   Пишет цифирки,

   Цифирки, цифирки...

   Чтоб однажды, не скрипнув пером,

   Кончить долгое дело добром.

* * *

   Козий Хвост любит добрую взбучку

   Непременно закусывать сладким,

   У него этой сласти в избытке:

   Лотарь, слушай рассказ по порядку.

   Есть страна побогаче богатых,

   Край, где блеянье стад и мычанье,

   Над степным нависая привольем,

   Спорит с криками полчищ пернатых,

   Где от крыльев строчащего свиста

   Хрустом веточки кажется выстрел.

   Там река устремляется в море,

   И на нерест идущая рыба

   Так теснится в бурливом движеньи,

   Что весло будет колом держаться,

   Погружённое в гущу кипенья.

* * *

   В той стране, уверял Козий Хвост,

   Любят волю и нрав разудалый...

   Между тем переехали мост

   И увидели двор постоялый.

   Будто флейта пропела в тиши

   Перед стылым закатом осенним,

   Голубей стая села на крышу,

   На крыльце показалась хозяйка,

   Сдобный запах печёного слышен.

   Сердцу чуется трепетный вздох,

   Грусть растаяла в лоне угревном,

   Словно узнанный отзвук напевный

   Ликованья ночного вдвоём

   Вызвал стойкости пылкой подъём.

   У хозяйки на щёчках румянец.

   К посрамлению здешних гостиниц,

   Предложила заморские вина.

   А едой увлечённый мужчина

   Лизелотту глазами ожёг

   И до рта не донёс пирожок -

   Удалец богатырского роста,

   Кудри — смоль, стреловидные брови,

   Рот лоснится, краснее крови.

* * *

   Немало выпито вина -

   Вновь Лизелотта озорна:

   "Ах, разве я замужем,

   Замужем, замужем?"

   С ней польку пляшет удалец,

   Он из Богемии купец -

   Как Крез богатый Вацлав,

   Путь держит в город Брацлав.

* * *

   Манит Лотаря пляска иная.

   Непокорна, дика и ревнива,

   Обручённая с молнией воля

   Жаждет страстного смеха измены.

   К танцу звёзд воля дерзкая рвётся,

   Без лукавства не мысля веселья.

   Нет ревнивицы, более падкой

   На слезу непорочных соперниц -

   И узнала б докуку заботы

   Добродетельная Лизелотта,

   Не спасись она в танце беспечном

   От привязчивой боли сердечной.

   Лотарь ловит хозяйки улыбку,

   Мнится в блеске трепещущем заводь,

   Что таит в глубине боязливой

   Золотую капризную рыбку.

   Млеет в муках любовь рыболова,

   Просит удочка жадного клёва:

   Станем мы друг для друга добычей -

   Выше радуги взвиться готовы!

* * *

   У хозяйки муж в отъезде -

   Отвори, молодка, ставни!

   Ждёт упругих ног тропинка.

   Травки шёлковой мысок

   Пусть почувствует шажок

   Пробуждённого рассвета...

* * *

   Не впервой я слышу стуки

   В крепко запертые ставни:

   Звал купец бежать по тропке

   На заветный на мысок,

   Но прищучил щучку хватко,

   Уезжая, муженёк.

* * *

   Ревнивец к молодке привёл живописца,

   И тот её голое тело

   Так расписал за пригоршню монет,

   Что малой прогалинки нет.

   От икр до пупка и до самых подмышек,

   От шеи до ягодиц гладких -

   Всё скачут и скачут лошадки.

   Сотрётся какая от чьей-нибудь ласки -

   Кровавая грянет развязка!

* * *

   Локоны медные с красным отливом,

   Томно чёрные глазки мерцают.

   Видятся Лотарю круглые бёдра -

   Белоснежной глазури белее.

   Так станьте ж, два сердца,

   Медовым восторгом

   Медоносного лета полнее!

   Быстрый орёл, хитроумный ягнятник,

   Грома выстрелов не убоится -

   Взмоет с овечкой, смеясь над стрелками,

   В облака ветрокрылая птица.

   Нет той ловушки во всём белом свете,

   Нет той натасканно-истовой стражи,

   Нет тех порогов на бешеной речке -

   Чтоб Лотарю сделалось грустно,

   Взгляд лишился бы острого блеска.

   Вкус разборчивый жаждет и жаждет изысков

   И находок жемчужного лоска!

   Ищет глаз белизны нежно-царственных лилий,

   Роз горяще-пурпурного зноя.

   Чёлн порожистой речкой в рассветное пламя,

   Словно в радуге жаркой, несётся,

   И весло в позолоте искрится.

   Небо сладостно пухнет, как полное вымя,

   В нетерпенье дарами излиться.

* * *

   Я люблю, хозяйка, краски,

   Дам тебе я их в избытке...

   Кем раскрашен пёстро окунь -

   Жёлтый в тёмную полоску,

   В ярко-рыжем оперенье?

   Ирис дымчато-лиловый,

   Малахит, оттенков полный,

   Бирюза, янтарь и мрамор?

   Кто им дал цветов сверканье -

   Уделит и мне для милой

   От щедрот своих немалых.

* * *

   Недоверчиво-робкой хозяйке

   Расписал Лотарь окна и двери,

   Шкаф, сундук, изразцовую печку

   И лошадок игривою скачкой

   Оживил одним махом посуду.

   Загляделась молодка на чудо,

   И под властью нездешнего дара

   Позабыта грозящая кара.

   Пронимает красотку истома:

   «Ах, довериться можно такому!»

* * *

   Бедный Лотарь пресыщен богатством -

   Одарил самого бы он Креза

   Тем, что пламенней пламени солнца.

   Из гостиницы с Вацлавом вышел:

   "Потолкуем, дружок, без утайки -

   Охмурить не сумел ты хозяйку.

   Спорим, нынче же ночью лошадок

   На её сосчитаю я теле,

   Разгоняя до крика качели?"

   Горд купец, толстосум и красавец:

   Что услышал он? Эка умора!

   Если с ним не рискнула молодка,

   Видя щедрость его и стать,

   Ночью маслице повзбивать,

   Так неужто её заставит

   Пренебречь неминуемой карой

   Ветром пригнанный хмырь сухопарый?

   А хвастун говорит без смущенья:

   "О пустячном прошу одолженье...

   Чтоб я мог без догляда и шума

   Взмылить скачкою лошадей,

   Ты б женою занялся моей".

   Тут торговец так рот и разинул:

   Это ж надо, какая скотина!

   Не пойти разве что на убыток?

   Предвкушая медовый напиток,

   От гостей Лизелотту он манит:

   "Не хотите ль отведать ягнёнка?

   Прочь её — власяницу боязни!

   Мы попробуем кипрский мускат..."

   Колыхнулась ли яблоня жизни?

   Опустился застенчиво взгляд...

* * *

   Что лучше: тыквы с кабачком

   Или айва с петрушкой? -

   Столкнулись жёлудь со стручком

   И с пончиком пампушка.

   Не может кончить этот спор

   И хрена жёсткий приговор.

   Одно решит задачку:

   Ах, скачка, скачка, скачка!

* * *

   Ливень бьётся в оконные стёкла.

   Хоть надёжны и крыша, и стены,

   Полотно дорогое измокло.

   Лотарь, дно доставая шестом,

   Гонит лодку сквозь жгучую пену.

   Дождь со тьмою слились за окном.

   Сон усталой оставив постели,

   Встала женщина в нежном порыве -

   Кто ему угождал так доселе? -

   Чашу с жжёнкой горячей подносит.

   Лотарь шепчет слова колдовские,

   Брызнул жжёнкой на пламя печное -

   О, где видано чудо такое?

   Не блистали царевны морские

   Тем нарядом, что тело нагое

   Деревенской молодки украсил.

   Не скрывает точёного стана

   Ткань легчайшая — поле в цветенье

   Дивно-редкостных синих тюльпанов.

   В серьгах вкрадчиво тлеют каменья -

   Кровь, горящая в дымке тумана.

   Низки жемчуга шею обвили,

   А лодыжки, предплечья, запястья,

   Утончённым маня сладострастьем,

   В изумрудных белеют браслетах.

   Диадема таинственным светом

   Озаряет ресниц трепетанье.

   С губ карминных слетит приказанье -

   И индийский надменнейший раджа

   Подле ног этой Женщины ляжет.

   В очаге сдвинул Лотарь полено,

   Трижды дунул в багровые угли -

   И зеркальными сделались стены.

   В них себя увидала молодка,

   Зашептала моления кротко,

   Припадая к стопам чародея:

   «О, развей наважденье скорее!»

   Лотарь, нежно ей руку целуя,

   Убеждает: "Внемли без боязни -

   Чего б только ни дал я за силу

   Превращать в королев моих милых!

   Но, увы, я могу, лишь на время

   Приоткрыв в потаённость оконце,

   Сделать милую дочерью Солнца.

   Я уеду, но каждый ноябрь,

   Ночью трижды позвав: «Лотарь Биче!» -

   Сможешь ты, как теперь, становиться

   Всем царицам первейшим царицей".

* * *

   Не зная, что проигран спор,

   Купец крадётся, точно вор,

   Глянуть в скважину,

   Скважину, скважину -

   Конечно, баба спит одна!

   Но чья-то тощая спина,

   Спутав правила,

   Правила, правила,

   Остолбенеть заставила.

* * *

   Пробивается утро сквозь шторы,

   Грустью жжёт поцелуй в эту пору,

   Стон любви так мучительно сладок -

   Но нельзя забывать про лошадок.

   Ни молодка, ни Лотарь не вспомнят -

   Так друг к другу рвались без оглядки -

   Не под сёдлами были лошадки?

   Лотарь мыслит: "Прилежный хозяин

   Подготовленность любит во всём.

   Нарисую-ка их под седлом!"

* * *

   Все возвращенья мужа ждут,

   У постояльцев жуткий зуд

   Под копчиком, копчиком, копчиком:

   Ах, то-то будет благодать -

   Как лошадей начнёт считать!

* * *

   Встречен муж безмятежной улыбкой.

   Взгляд поймав раздевающе-липкий,

   Шепчет женщина: "Миг — и узреешь,

   Как пеклась я о мужниной чести!

   Всех лошадок найдёшь ты на месте".

   Поднимается в спальню задорно -

   Перед мужем разделась проворно.

* * *

   Полно народа за столом.

   Токайским занятый вином,

   Не видит бедный Лотарь,

   Как ножку Лизелотты

   Вацлав под скатертью,

   Скатертью, скатертью

   Жмёт и бессовестно гладит

   В мыслях о знойной усладе.

* * *

   Съели суп и свинину с грибами,

   Донимают прислугу щипками

   Постояльцы, народ фамильярный.

   Лизелотта пошла прогуляться -

   Тотчас Вацлав с ужимкой вульгарной

   Отправляется вслед торопливо.

   Лотарь сел у огня с кружкой пива.

   Тронул слух будто отзвук призыва -

   В спальню мигом: там — пара нагая.

   Он, её под себя подминая,

   В зад ужасным орудием колет;

   Вторчь стоит принадлежность мужская,

   Ремешком к ней примотано шило -

   Муж хрипит: «То-то въеду без мыла!»

   Лотарь двинул его по загривку,

   Резко вывернул за спину руку -

   Тот согнулся и встал закорюкой.

   Сапогом получивший по заду,

   Отлетел он к дубовой кровати:

   Что за притча, скажите на милость -

   Шило в спинку кровати вонзилось!

   Поражённый таким оборотом,

   Муж последним стоит обормотом.

   Лотарь хвать его сзади: "А ну-ка!

   Не изволишь ко мне повернуться?

   Не даёт эта странная штука?

   Ну, так мы её наискось дёрнем -

   Из промежности выскочит с корнем!"

* * *

   Вот щекотливый переплёт:

   Вас кто-то за спину рванёт,

   Когда мужская сила

   Зависима от шила,

   Вонзившегося в дуб...

   О, до чего ж вам люб

   Безвиннейший страдалец -

   Ваш двадцать первый палец!

* * *

   «Руки прочь! Я стою, как желаю!» -

   Отвечает поспешно хозяин

   И рычит на жену: "Ишь, как рада

   При чужом постоять кверху задом!

   Поднимайся, развратница, с пола

   Да живее натягивай платье!

   Не жена у меня, а проклятье!"

   Лотарь взгляд опускает: "На голых

   Отродясь не смотрю я бабёнок.

   А моя: «Ты же сущий ягнёнок!»

   И в великом, видать, состраданье

   Мне рога наставляет бараньи.

   О признанье моём памятуя,

   Не откроешь, зачем ты, лютуя,

   Потешался над женщиной этой,

   На пол бросив бесстыдно раздетой?

   Я бабёнкам давно знаю цену -

   Дай мне волю, нашёл бы я средство

   Так наказывать их за кокетство,

   Чтоб от боли бросались на стену!

   Если б баба, клянясь, что верна мне,

   Головой ударялась о камни,

   Если б села в костёр — и тогда бы

   Не поверил я в искренность бабы.

   И, однако, я ныне свидетель,

   Что несломленная добродетель -

   Не мечтанье, а вот она рядом:

   Неказистым прикрылась нарядом.

   Приставал к ней богач и красавец:

   Был готов расшибиться в лепёшку,

   Чтоб ему показала хоть ножку,

   Но она так отбрила нахала -

   Вся гостиница день хохотала.

   И тогда он, с моей благоверной

   Закрутив как ни в чём не бывало,

   Стал мне сердце терзать вместе с нею.

   Я, в несчастье моём каменея,

   Вдруг очнулся от страшных стенаний.

   Прибегаю и вижу страданья

   Добродетельнейшего созданья.

   То-то радости для приставалы:

   Ах, быть верной женой ты желала!

   Так награда тебе по заслугам

   Отмеряется умным супругом..."

* * *

   Ну вот задёрганный хвосток

   Муж отвязать от шила смог

   И на Лотаря взырился,

   Взырился, взырился -

   Кто этот странный дуралей?

   Срамить себя таким манером!

   Сказать кому — подымут на смех,

   И сам же первый будешь олух.

   То-то, к слову, лошадка претёмная...

   Вот загадка головоломная!

* * *

   Обратился хозяин к пришельцу:

   "Вы, видать, господин из военных -

   Не по вам, так вы тотчас и драться.

   По речам — проповедник отменный..."

   Про себя же хозяин добавил:

   «Стряпчий спившийся, может статься».

   "Вон чего, — он вздохнул, — насказали,

   Как жена верность мне соблюдала.

   Я вам тоже скажу кой о чём:

   Непонятного много кругом.

   Тем дай тёлочку, этим — индюшку,

   Тем — с душком глухариную тушку...

   Мне же дай — чтоб была она пылкой, -

   Неосёдланную кобылку!

   Нынче я возвратился в мой дом -

   А кобылки-то все под седлом!

   "Ах, уже оседлали? — сказал я. -

   Так пробористой шпорой пришпорю!"

   Тут и вы прибежали на горе".

   Лотарь, хмурясь, покашляв в кулак,

   Достаёт из кармана табак:

   "Как наездник, скажу вам — бывает,

   Круп запомнится тугонько-гладкий,

   А осёдлана, нет ли лошадка?

   Чтобы вспомнил, дают седоку

   Хорошенько нюхнуть табаку".

   И хозяину под нос щепотку

   Он поднёс с выражением кротким.

   «Ой-ой-ой, до чего же едучий!» -

   Стали корчи хозяина мучить,

   Повалился он с ног полумёртвый.

   Лотарь прячет табак: "В самый раз

   Смачно плюнуть ему в правый глаз!"

   Сделать это молодку заставил -

   Муженёк изменился лицом:

   «Точно! Были они под седлом!»

   Обнял жёнушку с видом счастливым,

   Задирает ей юбку игриво:

   "Я тебя поцелую в те губки,

   Что в пушистой красуются шубке..." -

   «Нет — в другие, которые рядом!» -

   Повернулась молодочка задом,

   Изогнулась всем телом упруго,

   Умоляющего супруга

   Заслужить заставляя награду...

   С этих пор ей достаточно взгляда,

   Чтоб он начал в позыве жестоком

   Целовать эти губки с причмоком.

* * *

   Лизелотта, надувшая губки,

   Гневно щурит прелестные глазки.

   Подступает к ней Лотарь с опаской,

   Называет жену госпожою -

   Дикой козочкой озорною.

   "Перестань, моё счастье, сердиться,

   Опусти в знак прощенья ресницы.

   И я тоже ни в жизнь не напомню,

   Как кого-то толкнула охотка

   Позаняться с красавцем-купцом -

   Пусть товар-де покажет лицом!"

   Лизелотта наморщила носик:

   "Ах, винюсь! С ним я скушала персик.

   Съел же ты маринованный рыжик..." -

   «Так и будем считаться, мой чижик?»

   Вдруг смешки рассыпаются звонко,

   На засов заперта комнатёнка.

   Во дворе бродит Вацлав в потёмках:

   Под окном слушать взвизги изволь-ка!

   Он в обиде: «Содом да и только!»

   (Не окончено)

   «Сказание о Лотаре Биче» опубликовано, фрагментарно, в журнале «Волга» (Саратов, номер 11 за 1989). Вариант сказания напечатан в журнале «Новая студия» (номер 1-2, Берлин, 1993).

   В интернет представлен текст, опубликованный в журнале «Литературный европеец» (номер 34/2000, Frankfurt/M, ISSN 1437-045-X).


Примичания

Примечания

1

   Bitsche — деревянная чаша с крышкой (нем.). Здесь: прозвище (Прим. автора).