Тень луны

Вирджиния Спайс

Аннотация

   Молодой археолог Луис Перье отправляется в далекую Колумбию, чтобы открыть завесу тайны, окутавшей следы древней цивилизации. Вскоре туда же приезжает юная Жоан Тимар, которая от всей души желает принять участие в раскопках. Вот только так ли уж бескорыстны ее стремления? Луису Перье предстоит ответить на этот вопрос…




Вирджиния Спайс
Тень луны

Пролог

   Париж, 1912 год.

   Над серебристыми крышами в обрамлении облаков мерцала голая луна. Париж плыл в вуалях легкого тумана, засыпал и пробуждался для грез. В тишине ночного города гулко раздавался отдаленный стук лошадиных копыт.

   Начавшийся ранним вечером дождь прекратился, камни мостовой блестели. Пронзительно-щемящий воздух ранней весны был насыщен ароматом каштанов и акаций. Залитый лунным светом, город казался таинственно-прекрасным. Откуда-то сверху доносилась патефонная музыка, слышался раскатистый женский смех.

   Улицы опустели, раскачивались на ветру фонари. Их лимонный свет отражался в стеклах домов. Величественный готический Париж остался позади. Улицы становились все уже и грязнее. Мелькали старые низкие здания и запущенные лужайки в каплях дождя. Развешенное белье развевалось, как флаги.

   По мостовой двигался одинокий экипаж. Извозчик в шерстяном отсыревшем шарфе, казалось, дремал, время от времени ударяя кнутом по широкому крупу лошади.

   В экипаже сидел господин в элегантном пальто, которое было, пожалуй, слишком легким для ранней французской весны. Его красивое загорелое лицо украшали старомодные седеющие бакенбарды. Синие глаза светились умом, и во всем его облике было так много благородства, достоинства и спокойной уверенности человека, знающего жизнь. В сильных изящных руках он держал трость, украшенную слоновой костью.

   Экипаж остановился, но пассажир, погруженный в свои мысли, не заметил этого, и обернулся только тогда, когда открылась дверца.

   – Мы прибыли, месье, – послышался простуженный голос извозчика.

   – Да, да, благодарю вас, – кивнул господин и вложил в раскрытую ладонь несколько франков.

   Высокий, стройный, быстрый в движениях незнакомец производил впечатление человека, много достигшего в жизни, но вместе с тем едва уловимая печать страдания лежала на нем. Пару минут мужчина постоял, оглядывая улицу. Луна скрылась за высоким домом, который когда-то был очень красив. Портики, башенки средневековом стиле делали его заметным среди других зданий, маленьких и темных. Со временем дом обветшал, его фасад облупился, и следы запустения виднелись на нем, хотя он оставался все таким же величественным.

   Но господина интересовал вовсе не этот дом. Он подождал, пока экипаж скроется в изумрудно-синем сумраке, перешел на противоположный тротуар и, убедившись, что улица пустынна, вздохнул и громко постучал тростью в выкрашенную масляной краской дверь.

   Дверь отворилась, и на пороге возникла маленькая женщина в кружевном чепце, с острым подбородком, глубоко посаженными глазами и носом с горбинкой.

   – Добрый вечер, месье, – сказала она.

   – Добрый вечер! Месье Плюга ждет меня? – отозвался мужчина с легким поклоном.

   – Да. Проходите.

   Женщина пропустила визитера вперед, бросив быстрый взгляд вдоль пустынного тротуара, тонкие губы ее растянулись в ироничной улыбке. Дверь быстро закрылась, засов опустился.

   – Следуйте за мной, – проговорила женщина, направляясь в дальний конец коридора.

   На тихий стук бесшумно отворилась дверь. Гость вошел в теплую светлую комнату, где у ярко полыхающего камина стоял мужчина.

   Луи Плюга, щуплый мужчина с невыразительной и не очень приятной внешностью, был частным детективом и имел в Париже репутацию человека, способного провести любое, даже самое необычное и запутанное расследование.

   По правде сказать, отправляясь к Плюга, визитер не был уверен в том, что сможет помочь ему. Но детектив имел одну важную особенность: его спокойная, вежливая манера разговора, проницательный взгляд умных глаз – все это располагало к приватному общению, вызывая доверие и симпатию.

   – Месье Плюга!

   – А, заходите, милости прошу, – приветливо и учтиво произнес сыщик. – Не хотите ли вы подогретого вина? Божественный дар Прованса – то, что нужно в такую сырую ночь.

   – Нет, благодарю. Я получил вашу записку. – В голосе господина звучали ожидание и затаенная надежда.

   – Да, верно, – Плюга кивнул. – Похоже, долгие поиски окончены. Но, признаться, я не уверен, что вас обрадует результат.

   – Так вы нашли ее?

   – Да.

   Гость был взволнован и потрясен. Он заметно побледнел, рука его потянулась к узлу галстука.

   – Пожалуй, я все-таки налью вам, – сказал Плюга, вытаскивая пробку из бутылки и наливая вино в стакан. – Поверьте опытному человеку, это никогда не повредит. Особенно теперь.

   – Я ошеломлен! – отозвался гость. – Годы бесплодных поисков Я думал, что уже никогда не найду ее, никогда не увижу.

   Сыщик заботливо усадил гостя в кресло, дал ему стакан. Рука господина дрожала, яркий огонь камина искрился в стеклянных гранях. Он сделал большой глоток, помедлил и выпил до дна.

   – Где она? – наконец взволнованно произнес он.

   – Недалеко.

   – Вот как?

   – Она сильно больна, – печальным голосом сказал Плюга.

   – Больна? Что это значит? – с тревогой спросил господин.

   – Я нашел ее в клинике. Доктора говорят, что ей необходима постоянная медицинская помощь и ей нельзя покидать стены клиники. Но она предпочла умирать дома и завтра покинет клинику, которая в трех часах езды отсюда.

   – Значит, она…

   – Смертельно больна, – кивнул сыщик.

   – Господи! Почему все складывается так, а не иначе? – Гость резко поднялся и решительно сказал:

   – Я поеду за ней, я сейчас же поеду за ней. Что это за место?

   Плюга покачал головой.

   – Лучше оставить все как есть.

   – Почему?

   – Видите ли, месье – Гость предостерегающе поднял руку, не желая, чтобы детектив произносил его имя. – Это клиника для бедных.

   Визитер задумался, затем, устремив тяжелый взгляд на Плюга, спросил:

   – Сколько еще придется ждать?

   – Я же сказал, завтра она будет дома, – ответил детектив.

   – Я должен увидеть ее сейчас, – твердо произнес господин.

   – Я дам вам ее домашний адрес, месье. Сожалею, что мне не удалось вовремя найти ее. Если бы вы пришли раньше… Да, все могло бы быть по-другому. Попасть в клинику невозможно. Это запрещено.

   – Дайте мне, пожалуйста, адрес. Я должен как можно скорее пойти и увидеть ее!

   – Да.

   Сыщик что-то быстро написал на листке и передал его гостю. Тот опустил глаза, читая записку.

   – Это же так близко. Я не знал, где она жила все эти годы. Теперь слишком поздно, слишком поздно. Судьба безжалостно наказывает нас за легкомыслие и максимализм молодости.

   Он глубоко вздохнул, положил записку в карман и поднялся.

   – Я ценю то, что вы сделали. – Он подал Плюга руку. – Знаете, вы единственный, кто добился успеха. Я вам очень благодарен.

   – Я сделал все, что мог, – почтительно ответил Плюга.

   – Утром я пришлю последнюю часть вашего гонорара.

   С этими словами посетитель направился к двери. Детектив последовал за ним.

   – Хорошо, месье. У вас есть экипаж?

   – Нет. Я отпустил извозчика, который привез меня сюда.

   – Если хотите, возьмите мой. Ночь – не самое лучшее время для прогулок в этом районе.

   – Благодарю. Мне нужно пройтись, – ответил взволнованный гость.

   – Разве нельзя отложить ваше путешествие? – Плюга сдержанно кашлянул в кулак и опустил глаза.

   – Вы знаете о нем? – встрепенулся господин.

   – Как же, об этом пишут все газеты. Вы ведь знаменитость. Вы покидаете Францию завтра?

   – Нет, не совсем. Корабль отплывает через два дня. Завтра я отбываю в Антиб.

   Гость вышел на улицу, в прохладу и сырость весенней ночи. Плюга пожелал ему доброго пути, но господин с бакенбардами даже не обернулся. Улыбаясь, сыщик медленно закрыл дверь, а, обернувшись, увидел женщину. Улыбка исчезла с его лица. Ни он, ни она, не произнесли ни слова, но оба прекрасно поняли друг друга.

   Спустя четверть часа детектив, сидя у огня с путеводителем в руках, вдруг неожиданно отложил его в сторону. Поднявшись, он направился к серванту асимметричной формы, где в открытой нише стояла шкатулка. Он взял ее и снова вернулся в кресло.

   Это было прекрасное высокохудожественное изделие из серого клена, украшенное по бокам рельефной резьбой с орнаментом из лилий и ирисов с удлиненными изогнутыми стеблями. Центральную часть крышки украшала овальная цветная мозаика. Края шкатулки были обрамлены металлом.

   Поистине это было великолепное произведение прикладного искусства. Но не сама шкатулка, а ее содержимое привлекало внимание Луи Плюга.

   Сыщик достал крупный необработанный камень зеленого цвета. Положив его на ладонь, он долго рассматривал и любовался сверкающим блеском драгоценного камня, и медленно, с удовольствием ощупывал его пальцами. Потом отвел глаза, улыбаясь бледными губами, и вдруг, быстро заперев камень в шкатулке, разразился громким смехом.

Глава 1

   Неделю спустя.


   В сумеречной комнате стояла такая тишина, что даже тиканье часов было невыносимо громким. С площади Этуаль едва доносился городской гул, казавшийся нереальным здесь, в этом доме. В постели лежала больная женщина, а рядом, в кресле у самого окна, сидела девушка. Женщина пошевелилась и что-то невнятно сказала. Девушка поднялась и присела на край кровати.

   Она ласково погладила руку больной, заглянула в ее лицо. Женщина улыбнулась и тихо произнесла:

   – Жоан.

   – Да. Тебе больно, мама? – прошептала девушка. – Если хочешь, я еще дам тебе лекарство.

   Жоан Тимар отчетливо сознавала, что матери осталось жить недолго, и хотя смириться с этим ей было невыносимо трудно, она старалась держаться, и делала все, чтобы хоть чем-то облегчить страдания несчастной Констанции.

   Девушка безмерно любила свою мать, но отца не знала и никогда не видела. Мать мало рассказывала о нем, а на расспросы дочери часто отвечала молчанием. С тех пор как она слегла от тяжелой болезни, Жоан и вовсе не касалась этой темы.

   – Нет, – ответила Констанция Тимар, – лекарства не нужно. Боль оставила меня, и мое тело сейчас отдыхает. Какое блаженство, Жоан, не чувствовать боли!

   Она улыбнулась и добавила:

   – Мне нужно поговорить с тобой, дитя.

   – Не надо, мама, побереги свои силы, – испуганно сказала девушка, поправляя подушки.

   – Жоан, пожалуйста, выслушай. Действительно, у меня мало сил, и я не могу тратить их на уговоры. Я знаю, что умираю. Мне тяжело оставлять тебя, дитя. Грустно от мысли, что ты будешь одна. Но это не совсем так, Жоан. Есть тайна…

   – Не надо, мама, – голос Жоан дрогнул. – Какие еще тайны? Так ли это важно сейчас? Прошу тебя, не волнуйся. Я не хочу, чтобы к тебе вернулась боль.

   Констанция крепко сжала руку дочери.

   – Я должна кое-что рассказать, Жоан. Тебе следовало знать это раньше. Всему виной моя гордость и отсутствие храбрости. Из-за этого ты много потеряла, Жоан. Теперь я понимаю, насколько была неправа.

   – Мама.

   – Тише. Это важно. Я хочу рассказать о твоем отце.

   – Не думаю, что стоит говорить о нем сейчас, мама. Он не был частью моей жизни. Я даже не знаю его!

   – Ты очень похожа на него, – тихо произнесла Констанция.

   – Мама! – протестующе воскликнула Жоан. Ей не понравились слова Констанции. «Похожа, надо же! Этот человек когда-то бросил ее мать. Он не достоин того, чтобы говорить о нем», – думала Жоан.

   – Однако, это так, – продолжала мать. – Помнишь, я была против того, чтобы ты изучала археологию?

   – Я думала, ты была против потому, что считаешь образование необязательным для женщины.

   – Я не верила, что ты пойдешь учиться в университет. Но больше всего меня удивил выбор твоей профессии.

   – Археология? Почему? Она всегда интересовала меня, мама, – горячо возразила Жоан. – Правда, моего преподавателя этот выбор тоже смутил. Он сказал, что раскопки – не место для леди, но изменил свое мнение, когда увидел, что я учусь и работаю не хуже мужчины. Я благодарна, что ни он, ни ты не пытались отговорить меня.

   – О! Разве я смогла бы тебя отговорить? По-моему, интерес к археологии у тебя в крови, – сказала Констанция.

   – Почему же? – спросила дочь в недоумении.

   – Потому, что именно археологию твой отец любил больше всего на свете, больше, чем меня.

   – Не понимаю.

   – Тебе знакомо имя Виктора Ланнека? – спросила мать.

   – Какой же студент, изучающий археологию, не знает его? Он, наверное, самый известный ученый в своей области. Его книги были моими настольными книгами. Он очень знаменит. А ты знала его?

   – Да Я хорошо знала его.

   – Мама?! – Жоан вдруг поняла, что собирается сказать Констанция. Ее сердце учащенно забилось.

   – Месье Ланнек, – по лицу больной пробежала тень волнения, и она закрыла глаза, – твой отец.

   Жоан была потрясена. Месье Ланнек был для нее богом, научным светилом, она мечтала сделать карьеру, подобную его. Девушка изучала труды знаменитого ученого, восхищалась им больше, чем другими, но никогда не встречалась с ним.

   Несколько раз Жоан видела в газетах его фотографии, но снимки были нечеткими, так что молодая француженка не могла даже ясно представить себе лицо человека, которого боготворила.

   – Я сожалею, очень сожалею, – услышала она взволнованный голос матери. – О Жоан! Ты выслушаешь меня?

   – Это не имеет никакого значения, мама. Он оставил нас именно тогда, когда мы больше всего в нем нуждались. Мы не получили от него ни франка, ни строчки. Он не хотел иметь с нами ничего общего.

   – Нет, дочь, это не так.

   – Как ты можешь говорить такое? Он бросил нас, – отчаянно вскрикнула Жоан.

   – Нет. Этого хотела я.

   Жоан закрыла лицо руками. Признание матери спутало ее мысли. Она не была уверена, что хочет знать всю правду.

   – Выслушай до конца, – продолжала Констанция. – Ты могла бы иметь в жизни гораздо больше…

   Сильный приступ кашля прервал ее слова. Жоан встревожилась и пыталась успокоить мать. Но она, несмотря на беспрерывно рвущийся из груди кашель, настойчиво продолжала:

   – Разыщи своего отца после того, как меня не станет. Это моя воля, Жоан! За эти годы я написала ему много писем, но не хватало мужества послать их. Они лежат в моем туалетном столике, в розовой коробке. Отвези их ему, пожалуйста. Вы должны узнать друг друга, Жоан! Я была очень молода, когда встретила твоего отца. Мне было шестнадцать. Он только начинал свою карьеру. У него были грандиозные планы и мечты, и у меня тоже. Но мы мечтали о разном. Я – о тихом уютном доме, он – о путешествиях и раскопках. Выйдя за него замуж, я должна была разделить с ним его жизнь, следовать за его мечтой, а от своей мечты отказаться. Ему предлагали должность преподавателя в университете. Мы смогли бы вести спокойную жизнь добропорядочных людей. Но Виктор был не таким. Он отчаянный романтик, и размеренная жизнь не для него. Мы оказались разными людьми. Он просил остаться с ним, но Я ревновала его к работе, которая доставляла ему наслаждение и отнимала его у меня. Если бы у Виктора появилась другая женщина, я бы без труда смогла вернуть его, но здесь я оказалась бессильна. Я потребовала, чтобы он бросил работу. Он не мог этого сделать. Тогда я ушла.

   – Наверное, он искал тебя и меня? – с надеждой спросила дочь.

   – Он даже не знал о тебе.

   – О мама!

   – Да, я была тысячу раз неправа, дорогая Жоан. Я лгала тебе, если не словами, то молчанием. Вначале я уехала в Бельгию к тетке, которую не видела многие годы. Там ты родилась, а потом мы вернулись во Францию. Помнишь Ниццу, Жоан? Ты была тогда совсем кроха. Но меня тянуло в Париж. Мне хотелось быть рядом с Виктором. Я читала о нем все, знала о его успехах и научных открытиях. Я изменила имя, хотела стать свободной. Но, на деле, навсегда осталась тенью Виктора. Я знаю, ты мечтала об отце. И ты захотела стать тем, кем является твой отец, даже не подозревая об этом. Найди его, Жоан. Не знаю, вправе ли я просить у тебя прощения, но надеюсь, ты простишь меня!

   – Ты не виновата! – воскликнула Жоан со слезами на глазах. – Ты подарила мне столько любви и счастья. Я люблю тебя, мама!

   – Разыщи его! – в глазах Констанции вспыхнула радость. – Скажи, что я всегда любила его, что он был единственным мужчиной в моей жизни. И запомни, Жоан, что гордость не всегда добрый союзник.

   Снова начался приступ кашля. Жоан бросилась за лекарством. От волнения у нее дрожали руки, слезы застилали глаза. Налив немного темной жидкости в стакан, она помогла матери выпить ее. Вскоре Констанция уснула, а девушка вернулась в кресло.

   Она думала о сказанном матерью, о тайне, которую та столько лет хранила в своем сердце.

   «Неужели человек ко всему привыкает? К любой боли и утратам? Жоан Ланнек. Звучит красиво и печально. Двадцать пять лет у нее не было отца. Что же теперь делать, что?

   Виктор уважаемый и влиятельный человек, а кто такая она?» – думала Жоан.

   Девушка поднялась, на цыпочках прошла к зеркалу и, глядя на отражение, произнесла:

   – Я – Жоан Ланнек.

   На нее смотрела высокая загорелая девушка. Ясные зеленые глаза придавали особую прелесть ее скуластому лицу с прямым носом и чувственными припухлыми губами. Красота Жоан не была яркой, броской, а скорее – утонченной. Красота, которую способен оценить истинный знаток.

   Жоан была худенькой, неуловимо напоминала мальчика, но при этом оставалась удивительно женственной. Это сочетание не раз удивляло ее сокурсников. Она могла работать на раскопках едва ли не наравне с мужчинами, таская в корзинах землю, откапывая и очищая маленькие кусочки древней керамики. А могла надеть модное кружевное платье, и тогда это была другая Жоан. Жоан-фея.

   Она отдернула штору. С вечернего неба бесшумно падал весенний дождь. По блестящему тротуару текла оживленная толпа. Все дышало теплом и влагой. Воздух в комнате – и тот стал влажным. Констанция спала. Глядя на ее спокойное и родное лицо, Жоан казалось, что мать не больна, что она еще долгие годы будет с ней.

   Но состояние Констанции стремительно ухудшалось, и вскоре она умерла. Жоан все время была рядом, но именно в момент смерти матери она уснула. Смерть прошла как дуновение. Впервые Жоан ясно осознала, что человек обречен. Она рыдала над телом матери, и не могла выплакать слез, ибо это было больше, чем слезы.

   Все последующие дни были заполнены заботами о похоронах Констанции Тимар. Жоан была страшно растерянна и беспомощна, но рядом находились друзья – Флора и Никола, которые помогли ей.

   Девушки дружили давно, были привязаны друг к другу, несмотря на то, что между ними, казалось, мало общего. Жоан – задумчивая, серьезная, Флора – легкомысленная кокетка. Она напоминала карамель. Да, такой уж у нее характер. Персикового цвета кожа и голубые, как небо Лазурного побережья, глаза поражали воображение мужчин, падких до женских прелестей. Казалось, жизнь Флоры состоит из удовольствий и приятных приключений.

   Никола, друг Жоан, был женихом Флоры. Светлые волосы, карие глаза, стройная фигура делали его неотразимым в глазах многих девушек. Любили его за веселый и легкий нрав.

   Когда-то он был влюблен в Жоан, но они оказались совершенно разными людьми. А вот с Флорой отношения сложились по-другому. Он влюбился по-настоящему и назвал ее девушкой своей мечты.

   Родители Никола умерли полтора года назад, оставив ему недурное состояние. Но деньги не испортили молодого человека, а дружба с Жоан и любовь к Флоре облагородили его характер. Чуткий и нежный, Никола ощущал потребность заботиться о них.

   Жоан осталась в квартире на четвертом этаже, откуда были видны блестящие крыши домов с дремлющими стаями голубей. Ей и вправду хотелось побыть одной. Все время, пока болела Констанция, девушка находилась возле нее, ни с кем не виделась и стала тяготиться общества. Прошедшие дни были так заполнены переживаниями, что Жоан чувствовала себя усталой, подавленной и несчастной. Она успокаивала себя, пытаясь заглушить чувства утраты и безысходности. Жоан легла в постель с мыслью, что вряд ли уснет, но уже через несколько минут спала.

   Девушка проснулась рано, и первой пронзившей ее мыслью было, что матери нет. С перламутрового неба стекал рассеянный свет, и Париж в этом свечении походил на рифовый остров. Шум города стал приглушенным, словно каждый звук наталкивался на гибкую преграду воздуха.

   «Как справиться с горем? Где искать утешения? – спрашивала себя Жоан. – И я опять буду ходить по весеннему Парижу, его улицам и цветным площадям, и жизнь моя вновь будет продолжаться? Да, будет продолжаться, но уже без мамы».

   Жоан вспомнила о письмах матери. Пачка, перевязанная голубой лентой. Тайная и вечная любовь Констанции. В этом было ее утешение и счастье. Только тот, кто одинок и любит, сумел бы понять это. Жоан положила на колени письма и долго с нежностью смотрела на них. В памяти всплыло бесконечно дорогое лицо с тонкими морщинками и серыми печально-удивленными глазами.

   – Как же мне не хватает тебя, мама! – громко вскрикнула девушка. И слезы, горькие и обильные, неудержимо полились из ее глаз.

   Наконец успокоившись и взяв в руки конверт, Жоан прочла на нем адрес.

   – Это недалеко отсюда, – прошептала она. – Мы столько лет жили почти рядом и ничего не знали друг о друге.

   Жоан вышла на улицу, вдохнула свежий влажный, воздух. Теплый ветер растрепал ее волосы. Апрельский звенящий день принял ее в свои объятия. Солнца на небе не было, но улицы пестрели яркими, ликующими красками весенних кафе. Она услышала голоса прохожих, выкрики газетчиков, привычный шум экипажей, звонки трамваев и почувствовала огромное облегчение. Девушка шла по весенним парижским улицам и думала о том, что жизнь подобна бесконечной реке.

   За крытым рынком тянулся ряд магазинов, а дальше светилось кафе «Исландия». Жоан вошла в него и села за столик у окна, глядя на оживленных парижан. Кофе приятно пах дымом. Мостовая блестела, как лакированная, и на вуалях дам бисером оседал сырой воздух. Через стекло кафе ей ласково улыбнулся идущий мимо полицейский; вдали на углу улицы стоял шарманщик в старом кашне и крутил ручку ящика, из которого доносились протяжные, грустные звуки.

   Наступал вечер. Жоан все сидела на террасе за столиком. Она думала о родителях, об их странной судьбе. Все происходит по воле человека. Он сам выбирает, как ему жить. У Констанции и Виктора – своя, неповторимая жизнь. Все, что им было отпущено, свершилось.

   Теплый влажный ветер усилился. С запада бежали облака и сталкивались над Триумфальной аркой. Вдоль Елисейских полей зажглись цепочки фонарей. Свет их искрился в легком вине Прованса, и Жоан прикрыла бокал ладонью.

   Кончился день. Девушка провела его наедине с Парижем, со своими мыслями о жизни, о родителях. Из-за столика она поднялась с уже готовым решением. Жоан взяла экипаж и назвала адрес.

   – Хорошо, мадмуазель, – кивнул извозчик.

   Экипаж катил по черным мостовым. Жоан подставила лицо ветру, вдыхая аромат весеннего города. С площади Этуаль поднимался утренний туман, Париж просыпался.

   Когда лошади остановились, девушка медленно подняла глаза и увидела трехэтажное здание в викторианском стиле с декоративной оградой и красивым садом. «Этот дом мог быть моим домом», – подумала она.

   Жоан поднялась на крыльцо и позвонила. Дверь открыла экономка.

   – Что вам угодно, мадемуазель?

   – Доброе утро! Я хотела бы поговорить с месье Ланнеком. Я – археолог. Мне известно, что месье планирует новые раскопки.

   – Мадемуазель, – женщина покачала головой, – месье уехал несколько дней назад.

   – Вот как? – разочарованно сказала Жоан.

   – Он уехал надолго. Я смогу вам помочь?

   – Нет, не думаю.

   – О поездке месье трубили все газеты. Странно, что вы не слышали об этом.

   – Слышала, конечно, но я забыла.

   В глазах Жоан блеснули слезы. Экономка заметила это.

   – Хотите войти в дом, мадемуазель? Я могу дать вам почитать статьи о месье Викторе.

   – Нет, благодарю. – Жоан повернулась и пошла к воротам. Казалось, сердце ее стучит, как колокол.

   – Извините, я не спросила вашего имени, – донесся голос женщины.

   – Мадемуазель Тимар, – ответила Жоан, обернувшись нехотя.

   – Не надо так отчаиваться, деточка, – сказала экономка. – Месье Ланнек уехал не навсегда.

   – Знаете, меня какое-то время не было в Париже, – солгала Жоан, что отчасти все-таки являлось правдой. – Скажите, пожалуйста, куда он отправился?

   – В Боготу. Это Южная Америка. Месье должен засвидетельствовать подлинность находки месье Луиса Перье. Это поручение Совета Попечителей Национального музея в Авиньоне. Год назад месье Перье получил официальное разрешение музея на раскопки и сможет продолжить исследования на этой территории.

   – Значит, месье Ланнек должен сказать решающее слово, от которого будет зависеть судьба раскопок в Боготе?

   – Точно так, деточка.

   «О, если бы она работала там и ожидала, что человек такого ранга, как ее отец, приедет консультировать ее! – Жоан удивилась, почему подобная мысль не пришла ей сразу. – Необходимо ехать в Боготу и познакомиться с отцом. Они будут вместе работать, общее дело сблизит их».

   После полудня позвонил Никола и пригласил пообедать в кафе «Матильда». Для встречи Жоан тщательно оделась, была в приподнятом настроении, которое было вызвано мыслями о предстоящей поездке и встрече с отцом. Она немного опоздала, друзья уже сделали заказ и терпеливо ждали ее.

   В едва освещенном зале играла музыка, сидело несколько господ. Жоан собиралась обсудить с друзьями свои планы. Это волновало ее, и волнение легким румянцем украсило ее лицо. Никола отодвинул стул и предложил Жоан сесть.

   – Прекрасно выглядишь, – с улыбкой сказал он. – Думаю, месье, – он указал взглядом на присутствующих здесь мужчин, – это оценили.

   – Никола! – воскликнула Жоан.

   – Он говорит правду, – поддакнула Флора. – В этом сером платье и накидке из норки ты настоящая светская львица.

   – Платье мамино, а норку я едва спасла от моли, – вздохнула Жоан.

   – Ах, милая, мы с Никола кое-что приготовили тебе ко дню рождения.

   – Флора, докажи хоть раз, что ты умеешь хранить секреты, – Никола шутя подергал ее за мочку уха.

   – Я же ничего не сказала! Я сказала только, что мы кое-что приготовили, – обиженно возразила Флора.

   – Знаете, друзья, у меня тоже для вас кое-что есть, – радостно сообщила Жоан.

   – Что?

   – Поездка в Боготу!

   – Выходит, он твой отец? – проговорил удивленный Никола.

   – О Жоан, дорогая! Как чудесно! Вот это новость. Месье Ланнек – твой кумир, не так ли?

   – Именно так, Флора, – с гордостью ответила Жоан.

   – Никола, это тот ученый археолог, с книгами которого наша Жоан засыпала и просыпалась, – пояснила Флора.

   Флора и Никола застыли от удивления.

   – Господи, твоя воля! Вот уж действительно жизнь совершенно непредсказуема и полна неожиданностей и сюрпризов, – глубокомысленно заключил Никола.

   – Сначала я была ошеломлена, – тихо сказала Жоан. – Но потом Друзья мои, я хочу ехать в Боготу, я должна ехать. Мне нужна ваша помощь.

   Тимар в подробностях описала свой план.

   – Это исключительно удачный случай познакомиться с отцом и воспользоваться возможностью поработать рядом с ним. Я не знаю, правда, захочет ли Луис Перье признать меня и позволит ли он мне остаться на раскопках?

   – Ты дочь Ланнека! Разве кто-то сможет тебе запретить работать там? – возмутилась Флора.

   – Ты считаешь, что родственными и дружескими связями можно открыть любые двери? Мне это давно известно, дорогая. Но сама я смотрю на это с другой стороны. Во-первых, он не знает даже о моем существовании, а, во-вторых, я не собираюсь кричать на каждом перекрестке, что я – дочь Ланнека. Прежде всего, я археолог. А что касается Перье это его раскопки, и я ничего не смогу сделать, если он запретит.

   – Может, тебе подождать, пока месье Ланнек вернется из Боготы?

   – Не могу, Никола. Я просто умираю от желания познакомиться с ним, – с нетерпением сказала Жоан.

   – Милый, а почему бы и нам не познакомиться со знаменитостью? Бросай свои парижские дела. Они не стоят того, чтобы тратить на них жизнь. Итак, решено, мы едем?

   – Флора, ты вьешь из меня веревки, – произнес возмущенный Никола.

   – А разве не этого ты хочешь? – спросила Флора.

   – Я хочу выпить с тобой и Жоан! – примирительно воскликнул Никола.

   – Мы не против, – рассмеялись девушки.

Глава 2

   Южная Америка, близ Боготы.

   Четыре недели спустя.


   Солнце пекло нещадно. Над равниной дрожало золотое марево. В ультрамарине неба висело розовое облако. Во рту ощущался привкус горячей пыли. Луис Перье потянулся, сдвинул назад соломенную шляпу и провел тыльной стороной ладони по лбу.

   Его длинные темные волосы были мокры от пота, стекавшего крупными каплями по бронзовой коже.

   Он вдохнул горячий и сухой воздух, огляделся вокруг и улыбнулся. Луис испытывал удовольствие от работы. Даже сейчас, спустя год с начала раскопок, не верилось, что желание его осуществилось.

   Молодой археолог давно мечтал о проведении работ на этой территории.

   Луис – крепкий мускулистый мужчина, год назад во Франции встретивший свою тридцать первую весну. Но у него все еще не было женщины, которую он захотел бы назвать своей любимой. Он был хорош собой, строен, высок, с правильными и мягкими чертами лица. Когда он улыбался, лицо его становилось необыкновенно милым.

   Но самыми замечательными во внешнем облике Перье были руки, а вернее, кисти рук с тонкими длинными пальцами. В зависимости от ситуации, они были способны на железную хватку, а могли осторожно очищать хрупкие кусочки древней керамики, золота или серебра. Какая женщина смогла бы устоять перед прикосновением этих нежных и прекрасных рук?

   День близился к полудню. Голод напоминал о себе, но Луис не мог оторваться от дела, которым занимался с рассвета. Аккуратно откапывал он крючкообразным резцом какой-то предмет. Работал Перье старательно и терпеливо, несмотря на беспощадно палящее солнце. Прошел еще час. Археолог увидел, наконец, то, над чем трудился последние дни. Все прежние находки, сделанные на раскопках, были всего лишь фрагментами чего-то целого в далеком прошлом. Сейчас же перед молодым французом лежал абсолютно неповрежденный предмет.

   – Пусть это будет то, на что я надеюсь, – пробормотал Луис и в волнении вытер руки о льняные брюки с грязными коленями.

   – Ты что, разговариваешь сам с собой, Луис? Ты совсем одичал здесь, дружище! – послышался сзади мужской голос.

   Луис обернулся, и лицо его расплылось в улыбке.

   – Франк, что ты делаешь здесь? – радостно воскликнул он.

   Его лучший друг Франк Хоген стоял в нескольких футах и тоже широко улыбался. Худой, мускулистый, он был одного роста с Луисом. Его вряд ли можно было назвать красавцем, но он был умен и быстр, как метеор, а светлые волосы и голубые добрые глаза делали его привлекательным.

   – Ты нашел гробницу царя? – таинственно спросил Франк, заглянув в узкую траншею. – Ты загадочен, Луис, как женщина.

   Франк не договорил, разглядывая находку Луиса.

   – Мне это напоминает кувшин, – сказал, наконец, он.

   – Кувшин? Ты – неграмотная деревня! Это, скорее, доспехи воина. И знатного воина, заметь, – с уверенностью произнес Перье.

   Франк рассмеялся.

   – Вот как! А мне напоминает кувшин. Ну да бог с ним. Я пришел, чтобы передать тебе письмо. – Он достал из кармана конверт и подал его Луису. – Оно не пахнет духами, значит, не от дамы. Старый Тома завез его ко мне как раз в то самое время, когда я отправлялся сюда. Ленивый старый кот. Прочти, может, что-нибудь важное.

   Археолог разорвал конверт. Улыбка на его лице становилась все шире и шире, в конце концов, он рассмеялся.

   – Важное! Я бы сказал, очень важное. Если я смогу достать этот кувшин, вычистить и собрать остальные осколки, найденные ранее, то мне продлят разрешение на раскопки.

   Франк присвистнул.

   – Идем ко мне. Выпьем и передохнем. К тому же, пора обедать.

   В палатке Луис налил бренди в оловянные кружки и передал Франку, усевшемуся на раскладушке.

   – Вспомни, я говорил тебе, когда приехал сюда, что получил разрешение на один год. Всего год на то, чтобы обосновать мою теорию, – сделав глоток, произнес Луис.

   – Твоя теория в том, что сикхи и перуанские индейцы когда-то жили вместе и создали новую культуру? – спросил Хоген.

   – Верно.

   – И этот кувшин подтверждает это. Я правильно уловил? – сказал Франк.

   – Нет, не подтверждает. Но и не отрицает мою теорию. У меня в руках артефакт. Я должен выяснить, к какой культуре он относится. Это надо сделать со всеми находками.

   – Как ты собираешься подтвердить теорию?

   – Найду доказательства, что две культуры слились в одну, новую. В противном случае, Попечительский Совет не продлит мне разрешение на раскопки, – ответил Луис.

   – Похоже, твое время на исходе.

   – Осталось два месяца. Только об этом не стоит заботиться.

   Франк вопросительно поднял брови.

   – Это письмо от Виктора Ланнека, одного из величайших ученых современности в области древней культуры. Я сделал все что мог, чтобы зазвать его сюда. Надеюсь, он подтвердит истинную ценность осколков, которые я раскопал.

   – Слушай, а он точно приедет? – спросил Франк.

   – Я не могу даже думать о чем-то другом. Он обязан. Я, Луис Перье, в двух шагах от великого открытия.

   – Отлично. Значит, он будет здесь?

   – Он уже едет, – сказал Луис и достал из кармана письмо. – Месье Ланнек приедет через пару недель и пробудет здесь полгода. К тому времени я обязательно найду подтверждение своей теории.

   – Ты уверен?

   – Да. Иначе мне придется наниматься на чьи-нибудь раскопки, чтобы заработать и заниматься этим самостоятельно. Музей в Авиньоне щедр, но требует результатов.

   Луис встал и в сильном волнении прошелся по палатке. Франк допил бренди и поднялся с раскладушки.

   – Приезжай сегодня вечером. Я пригласил на ужин гостей.

   – Франк.

   – Ты уже несколько недель без перерыва ковыряешься в грязи. Один вечер вряд ли выбьет тебя из рабочего графика.

   – Хорошо. Я буду, – ласково глядя на друга, сказал Луис.

   – В восемь. Сможешь переночевать у меня. Возвращаться ночью опасно.

   – Звучит заманчиво. Я несколько недель не спал в нормальной кровати.

   – А я о чем говорю! Живешь как кочевник. Человеку нужен дом, мой дорогой друг, – улыбнувшись, сказал Франк и, пожав руку Луису, вышел из палатки.

   Луис вернулся на место раскопок, но работать не смог. От волнения путались мысли. Он присел на край траншеи и достал' полученное письмо. Месье Виктор Ланнек, признанный в археологических кругах авторитет, ученый с мировым именем, согласился посетить раскопки неизвестного Луиса Перье. Кто знает, может, через каких-нибудь полгода не такого уж неизвестного. Молодой человек усмехнулся. Амбициозность – двигатель карьеры. Во всяком случае, работа с Ланнеком сама по себе важна: можно многому научиться.

   Вдруг кто-то окликнул его. Перье обернулся и увидел колумбийца, смотрящего за работами.

   – Что случилось, Мендрано? – спросил он.

   – Месье, нужно поговорить.

   Появилась проблема, с которой колумбиец не смог справиться. Луис понял это и поспешно вылез из траншеи. Мендрано подошел, и Луис внимательно посмотрел ему в лицо.

   – Что произошло?

   Колумбиец казался спокойным, но Перье видел, что это сдерживаемое спокойствие. В течение года он достаточно изучил характер своего помощника. Тот был самостоятелен, невозмутим и рассудителен. Этот человек представлялся ему лучшим из всех, работавших на раскопках.

   – Что случилось? – повторил Луис встревоженно.

   Теперь они стояли в палатке, где никто не мог их услышать.

   – Пока ничего, месье, но скоро может. Хотелось бы предотвратить это.

   – В чем дело? Не тяни, Мендрано.

   – Я работал с людьми на дальнем холме. Мы рыли длинную канаву. Сразу после обеда я решил проверить работу. Влез в траншею, пошел по ней и нашел то, что может принести настоящую беду, если кто-нибудь узнает об этом.

   – Я не понимаю, о чем ты, Мендрано. Что ты нашел? – взволнованно спросил Луис.

   Колумбиец пристально посмотрел в глаза Луиса, сунул руку под рубашку и достал что-то, завернутое в масляную тряпку. Сверток оказался в руке Луиса, и он стал медленно разворачивать его. Еще не видя что внутри, археолог почувствовал опасность. На ладони лежал «зеленый огонь», как называли его аборигены, – крупный необработанный изумруд.

   – Тысяча карат, не меньше, – прошептал Луис.

   – Я уверен, что найдется немало людей, готовых на все ради обладания таким богатством. Если станет известно, что мы наткнулись на россыпи изумрудов, то очень скоро искатели сокровищ перероют здесь все вдоль и поперек, – говорил Мендрано. – Можно только догадываться, сколько исторических находок будет уничтожено. Тогда на раскопках можно поставить крест.

   Луис был расстроен и удручен. Хорошего настроения как не бывало. Надо что-то сделать, чтобы не допустить этого! Но что?

   – Черт возьми, что мне с этим делать? – вслух произнес Луис.

   – Спрячьте его где-нибудь, словно его и не было. И надо прекратить работы на холме.

   – Кто-нибудь видел у тебя это?

   – Нет, – ответил колумбиец.

   – Надо спрятать камень. Если кто-нибудь… боюсь даже думать о последствиях.

   – Где спрятать?

   – Прямо здесь. Я закопаю его, – сказал археолог.

   – Луис, вы можете взять изумруд и вернуться в свой мир. Камень сделает вас богатым человеком.

   – Пожалуй, – Перье прервал колумбийца. – Я мог бы оставить свою мечту и наслаждаться жизнью. Но тогда бы я не имел права называть себя археологом. Я бы не узнал, существует ли древний город. «Не гулял бы со старыми богами», – ведь здесь так говорят, Мендрано? Нет! Я буду продолжать раскопки.

   – Я знал, что вы именно так ответите, – сказал колумбиец.

   Луис печально улыбнулся.

   – Хотел соблазнить меня? Ах, Мендрано, Мендрано, – он похлопал помощника по плечу. – Спасибо, что сохранил находку в секрете. Я позабочусь о ней.

   – Знаю, чем являются для вас эти раскопки. Для меня они тоже многое значат. Здесь когда-то жили мои предки.

   – Да. Когда-то здесь был цветущий город. Я уверен в этом. Между прочим, Мендрано, я ожидаю важного гостя.

   – Красивую даму? – улыбнувшись, спросил тот.

   – Нет, не красивую даму. Этот господин очень известен в своих кругах. Он сможет помочь больше, чем кто-либо. Совет Попечителей внимательно прислушивается к его мнению.

   – Кто этот господин? – заинтересовался Мендрано.

   – Его зовут Виктор Ланнек. Мне повезло, что он согласился приехать.

   – Вы достаточно опытный археолог. Зачем подтверждать то, что вы уже знаете, доказывать свою правоту?

   – Дело не во мне, а в музее. Никто не усомнится в словах такого специалиста, как Ланнек. Так всегда, Мендрано. Сначала ты делаешь карьеру, имя, а потом имя работает на тебя. Вкладывая деньги, музей хочет быть уверен, что моя теория состоятельна. И одним опытом здесь не обойдешься. Нужен авторитет, – обстоятельно объяснил Луис.

   – Хорошо, а что вы собираетесь делать с Ланнеком?

   – Покажу ему свою последнюю находку. Я смогу идентифицировать и датировать ее, впрочем, как и все остальные. Мне надо доказать, принадлежат ли они сикхи или индейцам Перу. Или это результат слияния двух культур, как я надеюсь.

   – Но если он вам не поверит? – спросил колумбиец.

   – Я заставлю его поверить, даже если мне придется затащить его в траншею вместе с собой.

   – Сальма сказала, что сегодня она разбила кувшин с водой. Надо ждать неприятностей.

   – Все это суеверия, Мендрано. Я надеялся, что вы с Сальмой более образованны. Разбитый кувшин – то, чем он является, и не более.

   – Может быть но он раскололся на шесть частей. Это значит, что у шести человек будут неприятности, – уверенно произнес Мендрано.

   – Вздор. Как ты можешь верить в такую ерунду?

   – Это старинные приметы.

   – Твоя дочь слишком верит в приметы. Я думал, ты учишь ее. Именно для этого я привез книги и научил ее читать. Сальма очень умная девушка. Не позволяй ей увлекаться суевериями.

   – Сальме нужен муж, – твердо сказал Мендрано.

   – Не думаю, что с этим стоит спешить. Пусть она сама сделает выбор, – рассмеялся Луис.

   Мендрано печально улыбнулся. Очевидно, он пытался уже выдать ее замуж, но, как видно, безуспешно. Он не хотел быть тираном, не хотел разочаровывать дочь.

   – Пора возвращаться к работе, а то еще заподозрят неладное, – сказал Луис.

   Молодой человек склонился над столом, где была развернута карта долины, разделенная на отдельные квадраты. Он постучал карандашом по одному из них.

   – Примерно в этом месте проходит изумрудная жила. Если ворота в город здесь, как я думаю, мы должны найти следы. Предположим, город на этом участке, тогда должны быть какие-нибудь знаки.

   – Может, начать рыть другие траншеи в том квадрате? – предложил. Мендрано.

   – Нет, это может вызвать подозрение. Я сам взгляну на участок, – ответил Луис, давая понять, что разговор окончен.

   Мендрано кивнул и вышел из палатки. Луис присел на раскладушку, раскрыв ладони. Даже в необработанном виде камень притягивает, завораживает, а если над ним поработает мастер, он превратится в сказочное сокровище. Да, найдется много желающих заполучить такое богатство и разрушить его мечту о древнем городе. Древний город – тайна, такая же чарующая, как этот камень.

   – Я не допущу этого, особенно сейчас, когда так близок к цели, – вслух произнес археолог.

   Луис взял походную лопатку, опустился на колено, и стал копать. Выкопав глубокую ямку, он опустил в нее завернутый в тряпку изумруд, засыпал землей и утоптал. Вот и все, будто ничего и не было, но на душе осталась неприятная тяжесть, ощущение затаенной угрозы. Некстати вспомнился разбитый кувшин Сальмы. Луис в сердцах чертыхнулся.

   Он подошел к выходу, откинул полог и посмотрел на работающих людей. Стоял гомон, слышались голоса, рабочие таскали носилки и корзины, полные земли. Вдруг все это исчезнет, заглохнут звуки, остановится кипучая деятельность. Древний город исчезнет, теперь уже навсегда, величественный и непотревоженный, ставший частью тысячелетий.

   Его прошиб холодный пот. Мысли остановились, он не мог думать ни о чем другом.

   Луис собирался к Франку. Его плантация начиналась от пристани, добраться до которой можно было на каноэ. Перье, погруженный в свои мысли, плыл по реке в сгущающихся сумерках. Река сделала последний поворот, и лодка плавно подошла к берегу. Луис полной грудью вдохнул воздух, влажный и пресный. Тускло серебрилась вода.

   Из стволистой мглы джунглей, как сказочное видение, показался дом Франка. Гость прыгнул на берег, вытащил на песок каноэ, и направился к мерцающему огнями жилищу.

   С Франком Хогеном они были знакомы меньше года, но Луису казалось, будто они дружны всю жизнь. Франк поддерживал Луиса со дня его приезда. Молодые люди были похожи одержимостью, с которой каждый стремился к своей мечте. Археолог грезил древним городом, а Франку нужны были плантация и дом в джунглях, где уставший путник мог бы найти приют и отдых.

   Франк работал вместе с колумбийцами. С мачете в руках, он буквально отвоевывал у природы фут за футом. Луис помнил, каким был дом, когда он впервые его увидел. Хижина под тростниковой крышей, разделенная на две комнаты. С каждым днем строение росло, и теперь здесь возвышался прекрасный дом в два этажа. Сложенный из камня, он отлично спасал от жары. На первом этаже были просторный холл, столовая и гостиная, а наверху располагались жилые комнаты. Стены побелены известью, крыша покрашена, а площадка за домом выложена камнями и украшена цветами. Окна, большие и высокие, пропускали много света, а сам дом был очень удобным.

   – Луис, старина, я надеялся, у тебя хватит ума приехать до темноты, – проговорил Франк, встречая гостя на пороге и раскрывая объятия.

   – Извини, я так увлекся, что потерял счет времени.

   – Стоит тебе спуститься в траншею, как ты сразу обо всем забываешь. Проходи, мы уже заждались тебя.

   Луис последовал за Франком в гостиную.

   – Кого ты еще пригласил? – поинтересовался он у хозяина.

   – Месье Ребье из французского посольства в Барранквилле, его помощника месье Рильке и лейтенанта Кааса из военного гарнизона.

   – Далековато же им пришлось добираться для того только, чтобы просто поужинать, – шепотом произнес Луис.

   – Я пригласил их на всю неделю. Мне надо решить кое-какие дела с ними и с тобой.

   – Со мной? Какие дела?

   – Я объясню это позже, Луис. Не возражаешь?

   – Нет, конечно, нет.

   Они вошли в обширную гостиную, где сидели гости. Стол был изысканно сервирован. Мужчины вели легкий, приятный разговор. Позже принесли сигары и вино. Гости закурили, наслаждаясь крепостью и ароматом табака. Несколько минут прошло в молчании.

   – Обед был чудесный, месье Хоген, – нарушил тишину Ребье, – Но у меня такое чувство, что вы пригласили нас не только за этим.

   Франк улыбнулся и отставил в сторону бокал.

   – Да, у меня своя корысть, но я преследую благие цели. Вы представляете власть в Баранквилле.

   – Только отчасти, месье Хоген, – предупредил Рильке, сверкнув стеклами очков.

   – Да, это так. Но у меня нет намерений совершать что-то незаконное, наоборот, я хочу помочь решить одну проблему.

   – И заодно кое в чем помочь и себе, – улыбаясь, добавил Змиль Каас. Лейтенант и Франк были в приятельских отношениях и могли позволить себе некоторую фамильярность.

   – Отчасти ты прав, Эмиль. Я хотел бы обсудить созревший в моей голове проект и получить ваше одобрение.

   – Я видел на деле ваши проекты, – вставил Ребье. – И могу сказать, что большинство из них, если не все, были полезны для этого края.

   – Благодарю, месье Ребье, – сказал польщенный Франк. – Надеюсь, о новом плане вы будете думать также. Это мой самый смелый проект и, пожалуй, самый лучший.

   Луис молча ел, не вступая в беседу. Археолог пока не понимал, какое отношение он имеет к разговору.

   – Вам известно, что в сезон дождей Магдалена просто безумствует, – продолжал Хоген. – То же самое творится с притоком. Колумбийцы его называют «малой водой». Зато в период засухи «малая вода» почти пересыхает.

   – Да, – согласился Ребье. – Это серьезная проблема для нашего края. Я уже думал над ней, но…

   – В наших силах приручить приток, – торжествующе произнес Франк.

   – Но как? – воскликнул Эмиль.

   – Как? Плотина, – ответил Франк. – Посмотрите, я спланировал запруду в нескольких милях выше по течению. Она поднимет воду в реке и будет достаточно глубокой, чтобы не пересохнуть в сезон засухи. Мы сможем постоянно орошать земли выше и ниже плотины. Не вижу ничего, кроме выгоды для жителей Боготы и округи. Разлившись, река тем не менее не затопит место, где ведет свои раскопки Луис Перье.

   – Это все? – спросил Ребье.

   – Нет. Если месье пожелают, я покажу на макете, как будет выглядеть и работать плотина. Я укажу на все плюсы, останется найти только минусы если, конечно, вам это удастся, – лукаво улыбнулся Франк.

Глава 3

   Убедив друзей в том, что путешествие в Южную Америку станет для них интересным приключением, Жоан стала собираться в дорогу.

   Больше недели ушло на поиски проводника, способного подготовить всех троих к путешествию по Колумбии. Ему было чуть более сорока, и он производил впечатление человека, способного в одиночку добраться до Южной Америки.

   Его звали Жозеф Фармер. Он был среднего роста, сухощавый, с короткой седеющей бородой и темными круглыми глазами, смотрящими пристально и испытывающе.

   Улыбка его казалась неуловимой, а словарный запас – неисчерпаемым. Жозеф уверял, что знает Колумбию не хуже родной Франции и сумеет доставить их, куда только они пожелают.

   – Ваша карта точна, мадемуазель Тимар? – спросил он при первой встрече.

   – Надеюсь, – отозвалась Жоан. – Я уговорила экономку месье Ланнека показать мне копию его маршрута.

   – Что ж, тогда проблем не возникнет. В Колумбии вряд ли найдется уголок, куда бы я не сумел добраться.

   – Хорошо. Я хочу поскорее отправиться в путь! – сказала Жоан с нетерпеньем.

   Свадьба Никола и Флоры оттянула поездку. Новобрачные решили провести свой медовый месяц в путешествии по загадочной Колумбии.

   – Это будет необычно и сказочно интересно, – щебетала Флора.

   И Никола, как всегда, с ней согласился.

   – Дорогая, а ведь у тебя еще есть время передумать, – говорила Флора подруге, когда экипаж катил на вокзал, где стоял паровоз, готовый доставить их в средиземноморский порт. – Ты могла бы просто написать отцу, и он, как джентльмен, поспешит назад, чтобы познакомиться с тобой.

   – А если нет? Могут пройти годы, пока мы встретимся. Нет, Флора, я хочу поехать сейчас. Кроме того, если он на раскопках, я смогу какое-то время поработать там. Я не хотела бы упустить такой шанс.

   – Надеюсь, Богота не затмит Парижа? – шутливо заметил Никола. Тени от проплывающих зданий попеременно ложились на его лицо и шляпу, и с широких плеч сбегали рыжие солнечные пятна.

   – О, Никола, раскопки – это такое захватывающее занятие! Только подумай, можно найти гробницу или целый город! Можно отыскать бесценные исторические свидетельства, – восторженно говорила Жоан.

   Новобрачные посмотрели друг на друга и улыбнулись.

   – Но Париж навсегда останется Парижем, – светло и грустно закончила Жоан.

   В этот момент экипаж остановился, и его пассажиры очутились посреди вокзальной суеты.

   – Раскрой зонтик, дорогая, – прошептала Флора. – Здесь полно голубей.

   Носильщики укатили на тележках багаж путешественников. Никола взял под руку Флору, а Жозеф с легкой полуулыбкой предложил Жоан свою, и компания двинулась к перрону, от которого отправлялся поезд на Ниццу.

   Ницца показалась им спящей девочкой под голубым ситцем весеннего неба. Они отправили багаж в отель, а сами, взявшись за руки и весело болтая, бродили по пустынным извилистым тротуарам, где меж камней пробивались нежные зеленые стрелки травы. Даже не верилось, что совсем недалеко шумит и гомонит порт.

   В отеле портье дал им ключи от номеров, и все поднялись в свои комнаты. Опускались невидимые сумерки, ветер приносил с побережья солоноватую прохладу. Сеял мелкий дождик, его серебряные штрихи ложились на оконное стекло.

   В маленькой, изящно обставленной комнате, где поселилась Жоан, было очень уютно, тепло и одиноко. Она долго лежала без сна в деревянной кровати, смотрела, как густеет ночь, и слышала крики кораблей. Завтра они отплывают, все будет по-другому.

   Наутро они поднялись на корабль. Над Ниццей висел легкий желтоватый туман, постепенно рассеиваясь вблизи порта, превращаясь в фиолетовую дымку. Рассвет, схожий с цветком гибискуса, раскрывал свои лепестки. С моря дул свежий, соленый, пьянящий ветер. Стоя на палубе, Жоан бросала беглый взгляд на неясный портовый пейзаж, отводила глаза и опускала веки. Подняли якорь, корабль отчалил от берега. Флора щебетала, тормошила подругу, но Жоан так и не смогла вымолвить ни слова.

   Поздно ночью, когда пассажиры спали, Жоан поднялась на палубу и, стоя у борта, смотрела на огромное звездное небо. Созвездия неуловимо кружились и казались крупнее, чем во Франции. Жоан уже в который раз думала об отце, пытаясь представить, как он поведет себя, узнав, что у него есть дочь. Ей нравилось, что она избрала ту же профессию, что и отец. Пусть бессознательно, но избрала его путь. Значит, незримая связь существовала всегда. Всегда, Констанция Тимар.

   Услышав за спиной голос, Жоан вздрогнула от неожиданности.

   – Не можете уснуть, мадемуазель Тимар? Она обернулась и увидела Жозефа, который на этот раз был не в сюртуке, а в морской вязаной толстовке.

   – Да, не спится, – ответила девушка. Ей было приятно, что Жозеф здесь, в этой волнующей темноте. – А вы всегда так официальны?

   – Нет. Но на красивых женщин я предпочитаю глядеть издали.

   – Держу пари, вам это удается, – лукаво заметила девушка.

   – Не всегда.

   Они рассмеялись.

   – У вас нет морской болезни? – спросил Жозеф.

   – Слава богу, нет. Просто сегодня было много волнений, так что я вряд ли усну.

   – Как и прошлой ночью.

   – Откуда вы знаете? – удивилась Тимар.

   – Интуиция.

   Жоан смутилась.

   – Ночь прекрасна. Было бы обидно проспать такую красоту, – сказала она.

   – Не каждая юная и очень красивая женщина отважится на поездку в джунгли.

   – Джунгли, – повторила Жоан и попросила: – Расскажите о тех местах, куда мы едем. Это тайна, загадка. Какие они? И долго ли мы будем, добираться до места?

   – Все зависит от времени года, уровня воды в реке и умения капитана избегать песчаных отмелей. Расстояние в том краю не всегда можно считать в днях. Если едешь в Колумбию – значит, едешь в другой мир. Там иное ощущение времени. Джунгли, заброшенные реки – величественная картина.

   – О Жозеф, похоже, вы романтик, – заметила Жоан.

   – У вас много друзей? – спросила она немного погодя.

   – Нет, не особенно. В этом вопросе я щепетилен. Один из них разбил у реки огромную плантацию и работает, как дьявол, чтобы сделать ее прибыльной. Прежде чем поехать на раскопки, мы направимся к нему. Именно он даст нам снаряжение и лошадей, чтобы преодолеть последний отрезок нашего пути.

   – У него есть семья? – поинтересовалась девушка.

   – Нет, он не любит говорить о своем прошлом. Он скрытен, а я не хочу лезть в душу. Вообще, он любит уединение.

   – Но это так грустно – жить одному.

   – О нет. С ним работает достаточно людей, и среди местных у него немало приятелей.

   – Жозеф, а вы слышали о месье Ланнеке?

   – О Ланнеке? Разумеется. Кто среди образованных людей не знает о нем? Я не имел удовольствия быть знакомым с ним лично, но читал его труды.

   – Я думала, вы с ним встречались и сможете рассказать, – разочарованно протянула Жоан.

   – К сожалению, это не так.

   – Что ж, тогда мы сможем познакомиться с ним.

   – Да? – удивленно воскликнул Жозеф.

   – Он покинул Европу на несколько недель раньше нас и сейчас на пути к месту тех же раскопок.

   – Вот это совпадение! Вы именно поэтому едете туда, Жоан?

   – Отчасти. Ланнек должен подтвердить либо опровергнуть теорию одного молодого археолога. Кажется, его зовут Луис Перье.

   – Вы хорошо информированы, Жоан.

   – Хорошо информирована экономка месье Ланнека, которую невозможно остановить, как только она откроет рот. Мне оставалось только слушать и запоминать.

   – Вы очаровательны! Думаю, месье Перье будет рад общению с вами.

   – Признаться, я бы не хотела быть для месье очаровательной мадемуазель. Хотелось бы стать ему хорошим помощником.

   – Понятно, – проговорил Жозеф. – Каждому человеку приходится самоутверждаться, так или иначе. У меня такое чувство, что я в вас не ошибся. Вы умеете приспосабливаться к обстоятельствам, принимать вызов. Я искренне желаю вам удачи, Жоан, и успеха!

   Жоан поблагодарила Жозефа, и, оставшись одна, облокотилась о борт и долго смотрела вдаль. Путешествие началось, и теперь, даже при желании, его нельзя остановить.

   Луис приехал к Франку после захода солнца. Джунгли и серебряная река казались зловещими, как во сне. И приходили странные мысли, будто солнце уже никогда не вернется.

   Прошло две недели с тех пор, как он получил от Виктора Ланнека письмо. Теперь он должен вот-вот приехать. Терпение Луиса было на пределе. Хоген прислал записку, сообщая, что судно, на котором плывет ученый, вошло в устье Магдалены. Луис, проведя в Колумбии год, не переставал удивляться тому, с какой скоростью здесь распространялись новости.

   – Луис, входи. Тебя ждет хороший горячий завтрак. Если мы отправимся сейчас, нам придется бродить по пристани и мешать моим рабочим. Так что расслабься и выпей кофе.

   – Ты прав, – согласился Перье. – Я просто не мог больше вынести ожидания, и меня свел с ума Мендрано, не говоря уже о Марии. Она выкидывала меня из моего собственного дома дважды за последнюю неделю.

   – Мудрая женщина, – отвечал Франк, улыбаясь и засовывая руки в карманы.

   Луис последовал за приятелем в столовую. Мужчины сели завтракать.

   Спустя час, когда солнце стояло высоко, они выехали из дома и направились к реке. В пути разговаривали мало, каждый думал о своем. Лошади Франка хорошо знали дорогу к пристани, и молодые люди вели только двух мулов для поклажи и белую лошадь, предназначенную ожидаемому гостю.

   Франк построил собственные пристани в нескольких удобных местах на берегу. К одной из них и должно было причалить судно, на котором плыл Виктор Ланнек. Когда Луис и Франк выехали к пристани, вдалеке показалась полоса дыма, валившая из трубы парохода. Вскоре стал слышен шум двигателей. Наконец судно причалило, и приятели увидели у сходен высокого человека с бакенбардами, в сюртуке.

   – Это Ланнек, – выдохнул Луис.

   – Ты уверен? Это может быть кто угодно.

   – Ты с ума сошел? Я видел его фотографии десятки раз.

   – Ну значит, он прибыл, – ответил Франк.

   – Наконец-то.

   – Надеюсь, дружище, его личность увлечет тебя так же, как его труды. Ни пуха!

   – К черту! – взволнованно произнес археолог.

   Луис старался быть спокойным, хотя в нем все ликовало. Необходимо было произвести хорошее впечатление! Этот человек чрезвычайно важен для него, и нельзя с первого шага все испортить. Вот задача сегодняшнего дня.

   Судно пришвартовалось. Спустили сходни. Ланнек сошел на настил пристани с поразительной легкостью. Для человека его лет это, пожалуй, было не совсем обычно. Подав руку Луису, мужчина проговорил низким голосом:

   – Месье Перье, если не ошибаюсь?

   Луис пожал протянутую руку.

   – Как вы узнали, кто есть кто?

   – Ах, мой друг, – проговорил Ланнек и рассмеялся. – У вас напряженный вид, коллега. А у вас, месье, – он повернулся к Франку, – вид плантатора, человека, любящего солнце, воздух и землю. Вы ведь месье Франк Хоген, верно?

   – Вы правы, месье, – кивнул тот. – Это, – он сделал широкий жест, – моя плантация. Я называю ее Джульетта.

   – Ого! Вы поклонник Шекспира? – приятно удивился Ланнек.

   – Не думаю. Просто это первое произведение, в полной мере осознанное мной. Видимо, в тот момент душа моя была настроена особым образом. Шекспир тронул меня до слез.

   – Месье Ланнек, для меня большая честь приветствовать вас здесь, – сказал Луис.

   – Спасибо, месье Перье. А скажите-ка, ваши раскопки далеко отсюда?

   – Да. Будет лучше, если вы пообедаете и заночуете на плантации. Мы сможем уехать утром. Нам придется часть пути плыть, а часть – идти по довольно опасной местности. Нельзя оставаться в горах после наступления темноты. Здесь никто не ходит ночью в джунгли, если нет острой необходимости, – объяснил Луис.

   – Хищники?

   – Всех сортов, – рассмеялся Франк. – Включая и двуногих.

   Они пошли к лошадям.

   – Я как-то потерял способность ориентироваться, – произнес Ланнек.

   – Мы поедем с севера на юг. Хорошо, что не с запада на восток, или наоборот, – объяснял Франк.

   Джунгли парили. Воздух был влажен и тяжел, с запахом древесных соков. Кричали тропические птицы, группу путников сопровождала стайка обезьян. Лошадь Луиса слегка отстала, и молодой археолог незаметно рассматривал Ланнека.

   Ученый оказался высок и достаточно строен. Кожа потемнела от загара, лицо украшали седые бакенбарды. Луис знал, что Виктору пятьдесят, но выглядел он значительно моложе. Его серые глаза смотрели внимательно. Луису подумалось, что Ланнек все замечает, все до мелочей, будто фотографируя быстрым цепким взглядом. Он поежился. А вообще-то, все правильно, таким и должен быть настоящий археолог.

   Оказавшись на узкой тропинке, поднимавшейся в гору, путники не могли ехать рядом и разговаривать, поэтому всю оставшуюся дорогу молчали. За ними лениво плелись мулы, груженные снаряжением и личными вещами Виктора Ланнека.

   Маститый ученый хорошо держался в седле и не отставал от своих молодых спутников. Он перебрасывался краткими репликами с Франком. Голоса тонули в густом солнечном воздухе.

   Луиса не покидало смутное беспокойство. Может, это предостережение? Этот человек мог запросто и навсегда зачеркнуть его карьеру. Пока что он добр и вежлив, однако все может измениться. Предположим, не удастся доказать, что его, Луиса, ждут великие открытия? Где тогда брать средства на продолжение собственных изысканий? В итоге – годы бесплодных метаний.

   Прибыв на плантацию, Франк сам сопроводил гостя в его комнату.

   – Что ты думаешь? – спросил Луис, когда Хоген вернулся в гостиную.

   – Дело не в том, что думаю я, а в том, что ты думаешь. Дружище, что у тебя на уме, что происходит? – сочувственно произнес Франк.

   Он сел напротив, чтобы видеть лицо Луиса. Франк умел чувствовать его настроение. Хоген достал бутылку вина, разлил его в бокалы, и солнечный свет причудливо отразился в них. Перье пожал плечами.

   – Если забыть о том, что в руках этого человека находится мое будущее, я не знаю.

   – Мне не приходилось еще видеть тебя таким растерянным. Или ты не уверен в том, что сделал правильно, попросив его сюда приехать?

   – Франк, ты же знаешь, моя теория сложна. Мне просто необходима авторитетная поддержка. Но я, действительно, растерян. Не знаю, может потому, что слишком многое поставлено на карту. Ланнек влиятелен. Ему достаточно сказать несколько слов, чтобы для меня все было кончено.

   – Дай ему как следует посмотреть то, что у тебя есть. Не делай поспешных выводов, Луис. Кстати, – Франк осушил бокал, – ты очистил кувшин от грязи?

   – Да.

   – Похоже, ты не рад этому?

   – Разочарован. Он не подтверждает мою теорию. Думаю, что я верно датировал находку и определил, к какой культуре он принадлежит. Но мне нужны убедительные свидетельства. И я чувствую, что найду их. Черт возьми, я уверен в этом!

   – А я думаю, тебе повезло. Все, что тебе требуется, – убедить Ланнека в своей правоте. Просто заставь его поверить.

   Звук шагов на лестнице прервал беседу. Мужчины обернулись. В дверях стоял Виктор. Франк предложил ему кресло и бокал белого вина в ожидании обеда.

   – В котором часу мы отправимся на раскопки? – спросил гость.

   – С первым лучом, – сказал Луис. – Дорога нелегкая. Мы поднимемся вверх по реке, затем поедем на мулах до лагеря.

   – Отлично. Расскажите о раскопках. Что удалось обнаружить?

   – Вы знаете, что дон Хименес де Касада отправил в Колумбию экспедицию, – с воодушевлением начал Луис.

   – Да, – уверенно произнес Ланнек.

   – Когда Касада привел остатки армии через Анды в Боготу, конквистадоры были поражены, увидев деревни, прекрасные деревни, и обработанные поля. Здесь были и города. Многоярусные дома, крытые тростником, украшенные яркими флажками. После однообразных джунглей казалось, что они попали в деревенские замки. Люди давно жили там оседло. Сейчас многие специалисты утверждают, что они пришли с севера, через Мексику. Так вот, эти люди, окруженные горами, джунглями и жестокими соседями, имели, как бы это сказать, – Луис пощелкал пальцами, – сравнительно высокий уровень цивилизации.

   Ланнек внимательно слушал, время от времени кивая в знак согласия. Франк, как всегда в те моменты, когда Луис говорил о своей теории, сидел погруженный в сказочное забытье. Казалось, он созерцает величайшую панораму прошлого.

   – Но ваша теория не подтверждает этого, – заметил ученый.

   – Нет, – Луис глубоко вздохнул. – Моя теория состоит в том, что эти люди пришли с севера и встретили здесь переселенцев из Перу, после чего обе культуры слились в одну.

   – Доказательства?

   – Пока не совсем убедительные, – с неохотой признался Луис. – Вы сами увидите то, что мне удалось найти. Я верю, что при достаточном количестве времени смогу доказать это.

   – Могу понять ваши чувства. Я был также увлечен, когда проводил раскопки в Перу. Работа полностью захватила меня. Порой я даже забывал поесть, и мой помощник напоминал мне, что необходимо выпить воды, чтобы не превратиться в мумию.

   – Это одна из причин, которая побудила меня просить приехать именно вас. Вы сможете разглядеть влияние иной культуры. Возможно, у меня уже есть свидетельства, которых я и сам еще не понял, – сказал Луис.

   – Это честь для меня, и, надеюсь, смогу внести положительный вклад. В истории сикхов есть много белых пятен, – ответил Ланнек.

   – К тому времени, как испанцы пришли на землю Кондор, сикхи имели не только религию, родовую знать и моральные устои, но и свод законов. Преступлениями считались убийство, кровосмешение, грабеж, неверность и государственная измена. Добродетелями – трудолюбие, доброта, храбрость. Мы не придумали ничего другого в своей цивилизации.

   – У вас рафинированные умозаключения, – заметил ученый.

   – Это не умозаключения. Я нашел письменный свод законов – свидетельство морального и социального состояния сикхи. Но не нашел ответов на свой вопрос: слились ли две культуры в одну? Были ли различными орудия труда, оружие и история прежде, чем народ стал един? – взволнованно говорил Луис.

   – Вы проделали огромную работу. Замечательно, что вы все это обнаружили, Луис. Одного этого достаточно, чтобы утвердиться как ученому.

   – Возможно, но недостаточно, чтобы удовлетворить меня.

   – У вас есть мечта, месье Перье? – спросил Ланнек.

   – Я знаю, как хоронили правителей. Где-то в долине есть саркофаги царей Бакаты, как в то время называли Боготу. Места захоронения хранились в секрете, хотя, как только правитель восходил на трон и брал в руки скипетр Мукеты, главный жрец называл место его могилы. Одним из сильнейших правителей был вождь по имени Зипа. После смерти его тело лежало шесть дней, а город говорил о его подвигах и силе. Потом тело было завернуто в мантию со знаками отличия и уложено в гроб из ствола пальмы, покрытый росписью и чеканным золотом. Рядом с Зипой положили личные вещи и драгоценности. Наложниц и слуг убили и похоронили вместе с ним.

   Голос Луиса стал низким от волнения.

   – Даже конкистадоры, при их безграничной жадности, не сумели отыскать захоронения. Правители Боготы обрели свой покой в укромных местах.

   – Так вы ищете богатства? – археолог внимательно посмотрел на Перье поверх бокала.

   – Не богатства, Виктор, а информацию. Две культуры стали единой, и я хочу доказать это.

   – Рад это слышать. Существует много легенд о сокровищах, и я слышал, что здесь находили изумруды.

   Ланнек быстро поднял глаза и тут же отвел их. Перье раздраженно передернул плечами.

   – Я копаюсь в земле без малого год, и еще ни разу не встретил этого камня.

   И хотя это была правда, поскольку не он лично выкопал изумруд, но слова гостя снова вызвали беспокойство. Если этот человек заподозрит, что он ищет или уже нашел «зеленый огонь», его археологическая карьера будет окончена. Пытаясь развеять подозрения, Луис добавил:

   – Это могут быть просто слухи. Я знаю, как они распространяются, особенно в нашей среде. Когда-то индейцы находили изумруды и делали из них ритуальные украшения. В этих драгоценностях их и хоронили.

   – У вас нет вооруженной охраны? – спросил Ланнек.

   – В данный момент – нет. Пока нечего охранять. У меня около двадцати людей, нанятых для черновой работы. Настоящие раскопки я собираюсь производить сам. Это медленно, но зато все будет под моим контролем.

   Франк, до этого слушавший молча, прервал Луиса:

   – У меня найдутся люди, заслуживающие доверия.

   – Может, они и не понадобятся. Все мои люди достаточно надежны, кроме того, я работаю рядом и слежу за ними. То же делает и Мендрано, – ответил Луис.

   – Время покажет, – Виктор встал и прошелся по комнате. – Обычно все идет хорошо до тех пор, пока не найдут гробницу или что-то представляющее ценность. Надо быть осторожными, ничего не упускать из-под контроля, иначе раскопки могут сорваться. Надеюсь, месье Перье, что ваши изыскания увенчаются успехом. Музей будет благодарен и щедр. Для меня важно быть экспертом ваших находок.

   Луис собрался ответить, но в дверях появилась служанка и сообщила, что стол накрыт к обеду.

   За обедом Ланнек расспрашивал Франка о плантации, и молодые люди со смехом рассказывали о своих приключениях в Колумбии.

   После трапезы гость отправился спать. Приятели пожелали ему доброй ночи.

   – По-моему, Луис, ты произвел хорошее впечатление на Ланнека. Он с интересом слушал тебя, – заметил Франк, когда друзья остались вдвоем.

   – Это обнадеживает.

   – Признайся, ты волновался.

   – Я? – воскликнул Луис, явно смутившись.

   – Да. Когда он завел разговор об изумрудах.

   – Это было заметно?

   – Не ему. Но я-то ведь прекрасно тебя знаю. Тебя это задело, – сказал Франк.

   – Да, задело.

   – Что-то случилось, Луис?

   – Обещай мне молчать о том, что я тебе скажу. На карту поставлено будущее раскопок и мое будущее.

   – Все останется между нами.

   – Мендрано нашел изумруд, – сказал Луис.

   – Помилуй, бог! Он кому-нибудь говорил?

   – Нет. Он принес камень мне.

   – Что ты с ним сделал?

   – Закопал, – хмуро бросил Луис – Закопал под своей палаткой. О камне никто не знает, но даже если бы узнали, там его искать никто не станет.

   – Что ты станешь делать, если рабочие найдут камни?

   – Вот этого я и опасаюсь. Ну, что-нибудь придумаю.

   – Да, но уже сейчас нужно сделать что-то, чтобы предотвратить это, – произнес Франк.

   – Я отозвал людей с того участка. Скоро сам начну работать на кургане. Если найду захоронение, придется организовать вооруженную охрану. Твое предложение в силе, так или нет?

   – Разумеется.

   – Тогда я просто буду надеяться, что мне повезет. Слава Богу, что у меня нет студентов или любителей.

   – Да, повезло, нечего сказать. Но если тебе понадобится помощь – всегда можешь рассчитывать на меня.

   – Спасибо, Франк!

   – Пошли спать. Не волнуйся, дружище, я нем как рыба.

   – Спасибо тебе.

   – Тебе придется долгое время жить в напряжении. Выдержишь?

   – Попробую. Но сначала я собираюсь выпить.

   – Хорошо. Оставайся, а я пойду спать. Увидимся утром, – проговорил Франк, едва держась от усталости.

   Луис вышел во двор, глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Над головой развернулось огромное небо, усыпанное мириадами звезд. Все дышало покоем, только не было покоя в душе археолога. Смутная тревога, предчувствие беды не покидали его все последние дни. Луис тряхнул головой, стараясь прогнать мрачные мысли, повернулся и вошел в дом.

Глава 4

   Барранквилла поблескивала в лучах полуденного солнца. Город располагался к востоку от Панамы, где Рио-Магдалена впадала в море. Жоан смотрела на открывшуюся панораму города, чувствуя непонятное волнение. Она повернулась к спутникам, стоявшим у борта корабля.

   – Как необычно, Жозеф, современность и древность – все вместе, – восторженно воскликнула Жоан.

   – Здесь живут индейцы самых разных племен: и воинствующие, и те, что сжигают свои деревни и уходят в джунгли, как только появляются чужаки. Здесь можно наткнуться на самые неожиданные личности, отравленные стрелы и священные озера. Вот это и есть Колумбия.

   Жозеф оказался прекрасным гидом. Создавалось впечатление, что он знал о Колумбии все.

   На пристани, в порту, сновали люди, слышался разноголосый крик, гам, качались мачты парусников и яхт.

   Спускаясь по трапу, Жоан поймала лучистый взгляд девочки в красной юбке, державшей на руках маленького лохматого щенка. Сама Колумбия взглянула на француженку глазами ребенка. Жозеф заранее заказал номера. В необычном экипаже, запряженном мулами, друзья пошли к отелю. Пообедав, супруги Ломон отправились спать, а Жоан и месье Фармер расположились в холле, куда им принесли чай.

   – Я чувствую эту страну удивительно близкой себе, – сказала Жоан.

   – Надеюсь, так оно и есть. Редко встречаешь человека, который бы так стремился узнать Колумбию, – произнес довольный Жозеф.

   – Тогда расскажите что-нибудь еще.

   – Колумбийцы, – вздохнул Жозеф, развалившись в кресле, – щедры, горды и чувствительны. Они уважают тех, кто обладает «духовной ловкостью». У них сильно развито чувство юмора, с одной стороны, а с другой – они всегда готовы к драке, держатся вызывающе. Их отличает храбрость и завидный уровень культуры. Родственные связи у них очень сильны, но при этом, колумбийцы независимы. Эта черта характера имеет социальный фон. Они могут быть надежными друзьями или заклятыми врагами. Дружите с ними, Жоан, будьте честны и уважительны к ним. Преклоняйтесь перед их прошлым, и вы найдете то, к чему стремитесь.

   – К чему стремлюсь? – с недоумением спросила девушка.

   – У меня ощущение, что вы ищете больше, чем знаете сами. Я надеюсь, что вы непременно найдете, и уверен, это сделает вас счастливой.

   – Спасибо, Жозеф! – она тепло улыбнулась.

   – Буду рад, если вам пригодятся мои советы. А теперь лучше отправиться спать. Вставать придется еще до рассвета, – почтительно поклонившись, произнес Жозеф.

   Жоан вошла в свой номер, переполненная радостным предчувствием чего-то большого и неизведанного в ее жизни; долго стояла, прижавшись спиной к двери. Потом увидела кровать, с металлической спинкой, под шерстяным покрывалом, и только теперь поняла, насколько устала. Уснула она почти мгновенно, а проснулась ранним утром от стука в дверь.

   Добравшись до пристани, путешественники увидели большие плоскодонные лодки. На одной из них им предстояло плыть по Рио-Магдалене до плантации Франка Хогена и лишь оттуда к месту раскопок.

   Девушки оделись в хлопчатобумажные рубашки и широкие юбки, волосы их были заплетены в косы и уложены вокруг головы. Их вид казался необычным, совершенно не принятым в Европе.

   – Познать страну можно, начав путешествие по реке, – проговорил Жозеф, когда багаж был погружен и молодые француженки ступили на качающийся борт.

   – А мы будем приставать к берегу для ночлега? – спросила Флора.

   – Нет, – отозвался Жозеф. – Мы будем бросать якорь на мелководье в больших бухтах. Это безопаснее, и там вас не съедят заживо.

   Плывя по реке, путешественники с восторгом оглядывали прекрасные окрестности. В первой же бухте решено было заночевать. После ужина Жозеф объявил:

   – Месье и мадам, скоро вы увидите потрясающее зрелище: изумительно красивый закат. А завтра вас ждет еще одно диво: божественное утро, начало жаркого летнего дня. Воздух еще прохладен, сладок и чист, как звук флейты, яркость солнца неописуема, а ветер как дуновение от крыла ангела.

   – О! – воскликнула Жоан, слегка привстав со своего места.

   Фармер понял, что произвел нужное впечатление.

   Солнце медленно опускалось за горизонт. Все вокруг окрасилось в пурпурно-золотой цвет. Лиловая, отливающая золотом дымка окутала перистые облака. Оттенки цветов были столь яркими и насыщенными, что, казалось, ощущались на вкус.

   Жоан затаила дыхание, навсегда запоминая увиденное: четко очерченный огненно-красный шар, просвечивающий сквозь облака. Когда солнце скрылось за горизонтом, никто не двинулся с места. Наконец Жозеф прервал молчание, предложив укладываться спать.

   – Приглашаю всех завтра встречать рассвет, – добавил он на прощание. – Это будет не менее впечатляющее зрелище.

   Жозеф оказался прав. То, что увидели они, проснувшись ранним утром, потрясло их не меньше. Да, это было волшебное утро! Невыразимо прекрасный рассвет, наполнивший их сердца восторгом и благоговением перед величайшей красотой природы. Это было незабываемо. К тому времени, когда огромное пурпурное солнце стало подниматься из-за платиновых гор, люди в лодке проплыли уже длинный отрезок пути.

   Прошло пять дней. Путешественники благополучно добрались до излучины реки, где увидели пристань.

   – Как раз эта пристань и принадлежит Франку Хогену, – сказал Жозеф. – Я не удивлюсь, если к тому моменту, как мы подойдем, он будет встречать нас.

   – Как же он узнает? – спросила Жоан.

   – Вы не поверите, но он узнал о нашем приближении еще за много миль. Вести распространяются здесь быстрее, чем плывет наша лодка.

   На расстоянии пристань казалась безлюдной, но неожиданно из джунглей выехали два всадника. Они спешились, глядя в сторону приближавшейся лодки.

   – Ну, что я говорил? – Жозеф удовлетворенно потер подбородок.

   Дорога до пристани вилась между полей. Лучи солнца ласково грели. Деревья отбрасывали длинные отчетливые тени. Франк ехал верхом на лошади, наслаждаясь красотой и покоем окружающей природы. В поле тащились по борозде волы, а по краю дороги шли нагруженные тюками мулы.

   Маленькие облачка желтой пыли вылетали из-под копыт лошади Франка. Он миновал дома своих рабочих – глинобитные постройки с тростниковыми крышами. Обычно они состояли из трех-четырех комнат, к которым примыкала веранда. Но какими бы простыми ни были дома, в них всегда пестрели яркие красивые цветы.

   Воздух, чистый и свежий, казался прозрачным. На фоне глубокого синего неба возвышались величественные горы, залитые солнцем.

   Хоген чувствовал гордость за то, что эти окрестности преобразились благодаря его труду. Он любил эти места, где жил, и всегда гордился тем, что имел. Когда-нибудь он встретит верную женщину, которой сможет подарить свою жизнь. Это будет утонченная женщина, она сделает его дом красивым и изысканным. Хоген знал, какая спутница ему нужна.

   Погруженный в раздумья, Франк не сразу услышал стук копыт. Обернувшись, он увидел своего управляющего.

   – Что случилось, Перез? – встревоженно спросил Франк, когда тот поравнялся с ним.

   – Сеньор, по реке поднимается лодка.

   – Я никого не жду. Далеко?

   – Рядом с большой излучиной. Они скоро будут здесь. Вам надо посмотреть.

   – Мне сейчас только не хватает нежданных гостей, – проворчал молодой человек.

   Перез пожал плечами. Если хозяин не знает, кто едет, то он и подавно. Он не любил сутолоку и шум: чем меньше гостей, тем спокойнее собственная жизнь.

   Франк и Перез поскакали к пристани. Лодка отчетливо была видна на сияющей речной глади.

   Хоген привстал в седле и прикрыл глаза от солнца. Но разглядеть сидевших в лодке людей ему не удалось.

   Как только лодка ударилась о пристань, первым выпрыгнул Фармер. Франк, узнав своего приятеля, пошел ему навстречу, протягивая руку.

   – Жозеф! Вот уж и не думал, что встречу тебя снова в этих краях. Слушая стоны и ворчание в прошлый раз, я даже стал беспокоиться о тебе.

   – Ах, старина Франк! На твою беду я решил предпринять еще одно путешествие.

   Он повернулся, широким жестом приглашая спутников подойти. Франк бросил оценивающий взгляд на женщин.

   – Позволь представить тебе моих новых друзей. Это мадемуазель Жоан Тимар, рядом с ней – счастливые молодожены Флора и Никола Ломон. А это мой компаньон и очень хороший друг Франк Хоген. – Вид у Жозефа был довольный.

   – Здравствуйте, месье Хоген, – сказала Жоан.

   – Месье Хоген, – кокетливо повторила Флора.

   – Рад знакомству, – Никола подал Франку руку.

   – Приветствую вас. Жаль, что не встретил вас более достойно, но я и представления не имел, кто в лодке.

   – Вообще-то наш набег в ваши владения, месье, будет не слишком продолжительным, – стала объяснять Жоан. – Мы должны возобновить свой путь.

   – Куда? – Франк бросил вопросительный взгляд на Фармера. – В нескольких милях отсюда есть городок Джирадот, а дальше…

   – Мы едем на археологические раскопки, что неподалеку, – сказал Жозеф.

   – Этот участок разрабатывается месье Луисом Перье, – дополнила Жоан. – А скажите, месье Хоген, уже кто-то приехал туда?

   – Месье Виктор Ланнек, – кивнул Франк. – Я проводил его на раскопки две недели назад.

   – Разве можно проехать мимо тебя, Франк, незаметно? – сказал Жозеф. – Я хотел бы как можно скорей отвезти этих людей на раскопки.

   – Вы можете добраться до дома археолога на лодке. Оттуда до раскопок недалеко. Я тоже поеду с вами. Не упущу такой возможности ни за что на свете, – отвечал Франк, внезапно посерьезнев. – Почему бы вам не войти в дом? Скоро середина дня, а вы, я уверен, голодны и умираете от жажды. Позвольте мне оказать вам гостеприимство.

   – Уверен, что дамы оценят твое предложение. Что касается меня, я готов плотно пообедать и выспаться, – Жозеф говорил это Франку, но смотрел на Флору и Жоан, которые улыбались и согласно кивали.

   – Мы благодарны за вашу доброту, мистер Хоген, – сказала Жоан.

   – Мадемуазель, мы живем в джунглях, так что церемонии здесь не нужны. Вы согласны со мной? – спросил Франк.

   – Пожалуй, – снова улыбнулась Жоан, и эта улыбка околдовала Франка.

   Он с трудом оторвал взгляд от ее лица и повернулся к Перезу.

   – Поезжай домой и скажи, чтобы Норма приготовила обед на пять персон. И возвращайся с лошадьми.

   – Да, хозяин, – отозвался Перез, вскакивая в седло.

   – А разве нельзя дойти пешком? – удивилась Флора.

   – Это далековато. И, боюсь, прогулка утомит вас. Место раскопок еще дальше. Надеюсь, вы окажете мне честь и погостите в моем доме? Хороший обед и отдых не будут лишними.

   Жоан хотела было запротестовать, помня, что всего в нескольких милях находится ее отец, но спутники уже с энтузиазмом приняли предложение. Она смотрела на реку. Казалось, вода смывает всю ее прежнюю жизнь. От волнения на глаза девушки навернулись слезы. Франк заметил это. «Какое милое создание! – подумал он. Что нужно такой красавице здесь, в диком краю, где повсюду подстерегает опасность? И что общего у этой троицы с Луисом Перье? Он никогда не говорил о них». Франку вдруг захотелось увидеть, как Луис встретит Жоан.

   «Она спрашивала о Ланнеке. Кто он ей? И почему он вообще не упомянул об этой девушке? Вот так загадка!» – напряженно думал Франк.

   Гости забросали Хогена вопросами о плантации, о людях, живущих и работающих рядом с ним. Франк отвечал Обстоятельно и подробно. Казалось, ему это приносило удовольствие.

   – Вы гордитесь своим домом, – сказала Жоан.

   – Я поняла это сразу. Вы заинтриговали меня, Франк. Хочется увидеть его поскорей.

   – Наберитесь терпения. Мы почти у цели, – ответил Франк.

   В этот момент Жозеф указал на возвращающегося Переза. Позади него скакали оседланные лошади и несколько человек ехали на мулах. Погрузив багаж, все отправились к дому Хогена.

   – Франк, ваш дом действительно прекрасен! – восхищенно воскликнула Жоан.

   – Неужели настолько?

   – Да. Он удивительно гармонирует с местностью.

   – После обеда я могу показать вам здесь все, – сказал радостный Франк.

   – Мне бы очень этого хотелось.

   – А вы, мадам Ломон?

   – А вот я бы предпочла принять ванну, если вы не возражаете, – ответила Флора.

   – Ванну не гарантирую, мадам, но корыто с горячей водой к вашим услугам.

   В тайне Хоген обрадовался возможности остаться наедине с Жоан.

   В то время как Никола и Жозеф наслаждались напитками на веранде, а умница Флора дремала в корыте с мылом в руках, Франк водил Жоан по дому. Девушка удивлялась тому, с какой заботой и вкусом он отделан: полы из отлично струганного дерева, стены окрашены в нежный бежевый цвет. Дом полон крепкой деревянной мебели в стиле ампир, затянутой полосатым сукном. Кровати с S-образными спинками были покрыты яркими балдахинами. Шкафы и секретеры – крупных размеров, с фанерованными поверхностями.

   – Сейчас, как мне кажется, в моде модерн, – заметила Тимар, разглядывая орнамент на серванте: лавровые венки и инициал Наполеона.

   – Я не приверженец моды, Жоан. Я хочу, чтобы в моем доме все было по-моему. Ампир – стиль империи. Мне это нравится.

   Жоан снова окинула взглядом гостиную. Шкафы, украшенные карнизами, походили на античные храмы. Огромный диван, занимающий третью часть стены, и напротив него – рекамье.

   Но вот что стало настоящим сюрпризом – так это пианино в комнате напротив столовой. Жоан, увидев его, замерла.

   Франк рассмеялся:

   – Вы даже не представляете, сколько сил, времени и денег было потрачено, чтобы притащить сюда эту штуку.

   – Вы умеете играть? – серьезно спросила девушка.

   – Нет, – он вновь улыбнулся, заметив недоумение на лице Жоан. – Но я люблю музыку, и купил пианино, потому что хотел этого. Надеюсь, здесь когда-нибудь появится дама, которая будет играть на нем.

   – Вы так много предлагаете этой даме, – задумчиво произнесла гостья.

   – Жоан, вы надолго на раскопки? – неожиданно спросил Франк.

   – Не знаю. Хотелось бы надеяться, что надолго, но это зависит от многих обстоятельств.

   – Месье Перье никого не допускает на раскопки, но, уверен, что вас он примет. А теперь вам пора отдохнуть, – заботливо сказал Франк.

   – Нет, я не устала.

   – Жоан, нельзя недооценивать эту страну. Она может выжать из приехавшего человека все соки раньше, чем он поймет это. Нужно время, чтобы привыкнуть. Завтра вам придется подняться еще выше над уровнем моря. Вы должны хорошо отдохнуть.

   – Хорошо. Хорошо. Но сначала… – Девушка села за инструмент, коснулась пальцами клавиш и начала играть.

   Хоген молча слушал, опершись локтем о пианино, и улыбался:

   – Это Дебюсси, верно?

   – Да. Я думала, вы не умеете играть, – радостно сказала Жоан.

   – Не умею, но люблю хорошую музыку. Моя мама играла на фортепиано. Приятно слышать музыку в своем доме. Вам придется чаще бывать здесь, Жоан, чтобы играть для меня.

   – С удовольствием, – отвечала Тимар, подняв глаза на Франка. Она закончила пьесу и встала.

   – Идемте, я покажу вашу комнату, – предложил хозяин, смотря на Жоан нежным взглядом.

   Они поднялись по лестнице. Франк открыл дверь. Комната была маленькой, со скошенным потолком. «Вот тебе и модерн», – отметила Жоан. Кремовые шторы были задернуты, и на одной из тумб у изголовья кровати белела чудесная орхидея.

   Ее ждал кувшин с теплой водой и свежие полотенца. Девушка почувствовала бесконечную благодарность к хозяину дома. «Все будет хорошо, – весело думала Жоан. – Колумбия тепло и радушно встречает меня».

   Хоген присел за пианино и коснулся пальцами клавиш. Он помнил рассказ Луиса об изумруде. Странно, что гости появились именно в этот момент. Неужели о находке стало известно? Как могли просочиться слухи? Неужели кто-то нашел изумруды и предпринял какие-то действия, ничего не сказав Луису? В голове рождалось много вопросов, но не находилось ни одного ответа. Необходимо предупредить Луиса. Франк подошел к столу, написал записку и позвал Переза.

   – Найди, пожалуйста, гонца, пусть отнесет записку Луису Перье, – велел он.

   – Хорошо, хозяин.

   – Скажи, пусть поторопится. Если он отправится сейчас, то до темноты будет на раскопках. Важно, чтобы Луис получил записку сегодня вечером.

   – Я пошлю гонца, – ответил Перез. Франк отдал сложенный листок и посмотрел вслед удаляющемуся помощнику.

   «Может быть, гости именно те, за кого себя выдают», – Франку хотелось думать, что это так. Но ради друга он должен быть осторожен. Взгляд Франка снова упал на инструмент. В голове до сих пор звучала музыка, которую играла девушка.

   – Что ж, время покажет, – вполголоса проговорил он. – Время покажет.

Глава 5

   Луис и Ланнек спустились в узкую траншею, которая постепенно углублялась до восьми футов. Они работали уже несколько часов.

   – Думаю, ваша теория имеет достоинства, – проговорил Виктор, – но для доказательства того, что здесь одновременно встретились две культуры, нужны убедительные свидетельства.

   – Я знаю, – ответил Луис. – Вы видите, здесь несколько уровней. – Он указал на стену траншеи. – Я прикинул: около пятнадцати веков.

   – На этом уровне вы нашли кувшин для воды?

   – Да, большой глиняный кувшин, на глубине чуть менее двух футов. На нем изображено лицо знатного человека, жившего примерно в четырехсотом году нашей эры.

   – Он точно идентифицирован и датирован? – спросил Ланнек.

   – Да, но нужен образец более раннего периода, примерно двухсотого года нашей эры, а потом его необходимо сравнить с тем же периодом развития культуры жителей Перу и инков, – ответил Луис.

   Он вылез из траншеи и подал руку Ланнеку, помогая выбраться.

   – Вы готовы прогуляться? – предложил он ученому.

   – Луис, вы просили меня зайти сюда на минуту, которая длилась три часа. Так что не знаю, что вы называете «прогуляться».

   – Мы можем взять мула.

   – Жуткая мысль, – Ланнек покачал головой. – Нет, пойдем пешком.

   – Ну что ж, идем.

   Археологи стояли под жарким полуденным солнцем и оглядывали местность. Она была разделена на квадраты, где работали копальщики. Время от времени они уносили в корзинах землю к месту просеивания. Каждая партия породы тщательно перетряхивалась на тонкой сетчатой раме: искали кусочки гончарных изделий.

   Неподалеку несколько мужчин рыли шурфы, надеясь наткнуться на уложенные вручную блоки, что означало бы дорогу или стену. Луис указал рукой вдаль.

   – Если вы встанете вот сюда и посмотрите, то заметите, что вон тот холм не похож на другие.

   – И что? – с недоумением спросил Ланнек.

   – Одно из двух: либо храм, либо гробница.

   – У вас карта с собой?

   – Да, – ответил Луис.

   – Давайте посмотрим на карту, прежде чем бродить по долине.

   – Неплохая идея.

   Луис достал из планшета карту.

   – Итак, – он указал пальцем участок на карте, – вот холм, о котором мы говорим. Видите, он отличается и размером, и формой.

   – Он явно слишком гладкий и ровный на вершине и похож на…

   – На пирамиду инков, – тихо добавил Луис, – или египтян.

   – Отлично, я согласен.

   Мужчины медленно шли по тропинке, протоптанной Луисом. Он приходил сюда уже несколько раз, выбирая, где и как начать раскопки. На вершину холма было тяжело подниматься. Ланнек предложил сделать привал.

   – Старею, – объяснил он.

   Луис достал свою походную фляжку.

   – Хотите пить? Жара невыносимая, но высота над уровнем моря еще опасней.

   Ланнек выпил воды и, благодарно кивнув, вернул фляжку.

   – Посмотрите, – указал он рукой, – вон там похожая вершина и там. Они не столь высоки, как эта, но такие же плоские. Это может оказаться чем угодно, а может быть и подтверждением вашей мысли о существовании здесь культурного центра.

   – Похоже на разросшийся город, где жили пятнадцать, а может, двадцать тысяч человек, – высказал предположение Луис.

   – Ваша фантазия неуемна, – улыбнулся Виктор.

   – А что если мы переведем сюда бригаду рабочих и начнем копать?

   – Это идея.

   Археологи направились в лагерь. Похоже, Луис действительно набрел на что-то ценное. Ему не терпелось обсудить это с Ланнеком, но тот был задумчив и молчалив.

   – Я заметил, что у вас здесь только наемные рабочие. Нет ни студентов, ни добровольных участников, – наконец нарушил молчание ученый, когда они вступили в лагерь.

   – Бог миловал. Мне никто не нужен. Рабочие делают то, что я прошу; они терпеливы, не возникает споров о качестве, количестве и исторической ценности найденных предметов. Терпеть не могу пересуды над каждым осколком. Работаю, не отвлекаясь на ненужные и пустые разговоры, – ответил Луис.

   – Но большинство археологов вынуждено мириться с действующими правилами.

   – Да. Меня финансирует музей, и я должен предоставить работу нескольким студентам.

   – Как же вам удалось этого избежать? – спросил Виктор.

   – Не понимаю почему, но официальное объявление о начале раскопок было напечатано после моего отплытия, – отвечал Перье, хитро блеснув глазами.

   – Как стыдно, – покачал головой Ланнек.

   – Да, разве?

   Ланнек рассмеялся, а следом за ним и Луис. Решено было оставить часть людей там, где они работали. Археологи выбрали десять человек и, велев им взять лопаты и кирки, проводили их на холм.

   Четверо рабочих должны были копать шурф на вершине, остальные – на склоне возвышенности. Люди приступили к работе, а ученые вновь склонились над картой.

   – Это могут быть храмы, – наконец сказал Ланнек.

   – Что? – не понял Луис.

   – Серия небольших храмов. Посмотрите, они расположены вокруг одного, и здесь отчетливо видно. Это либо гробница, либо основной храм. Если здесь что-то от инков, то я предполагаю, что мы обнаружим храм бога солнца и алтарь для жертвоприношений.

   – Если это действительно правда, значит, мой город – здесь, – решительно произнес Перье.

   Вечером работы остановились. Луис отослал людей в лагерь, а сам в задумчивости смотрел на долину. Солнце садилось, и от этого все казалось вылитым из красного золота. Легли длинные тени цвета темного краплака. Уходить с участка не хотелось. Казалось, он оставляет великую ценность.

   Луис подошел к гостю и, вытерев лицо платком, сказал:

   – Извините, я был не слишком внимательным хозяином. Может быть, вы согласитесь только проверять то, что будет найдено, а я стану проводить раскопки.

   – Посмотрим.

   – Давайте возвращаться. У меня найдется бутылка вина, которая давно скучает, – улыбнулся Луис.

   – Вот теперь мы говорим на родном языке.

   Уже в густых сумерках Перье пошел прогуляться. Хотелось побыть одному, подумать. Несомненно, он стоит на пороге необыкновенного открытия. Это пугало, завораживало, щекотало нервы. Мечта найти древний город стала почти явью.

   Вдруг он почувствовал чье-то присутствие и, повернувшись, увидел Мендрано.

   – Что случилось?

   – Записка от Франка. Завтра у нас будут гости. Не знаю, что вы решите делать.

   – Какие гости?

   Мендрано передал записку. Луис внимательно прочел, со злостью скомкал и сунул в карман.

   – Какого черта именно сейчас принесло этих любителей путешествий? Теперь, когда я так близок к открытию!

   – Возможно, они быстро уедут. Может быть, это друзья Франка, и он везет их познакомить с вами.

   – Он так бы и написал. Но Франк сообщает, что эти люди остановились у него по пути сюда. Мой Бог! Мендрано, а ты не думаешь, что прошел слух об изумрудах?

   – Могу поклясться, что это не через наших рабочих. Ни один из них не покинул раскопки с тех пор, как я нашел камень.

   – Если эти аферисты едут за изумрудами, мы должны следить за ними, – решительно заявил Луис.

   – В записке сказано, что в компании есть женщины, – заметил Мендрано.

   – Это хуже всего.

   Мужчины посмотрели друг на друга.

   – Мендрано, – проговорил Луис, – их пребывание здесь должно быть кратким.

   – Так оно и будет, месье. Так и будет.

   Устав после напряженного труда, Мендрано вернулся домой. Он жил с дочерью Сальмой и сыном Антонио. Его дом был построен основательно. У Мендрано были свои жизненные планы. Когда работа на раскопках закончится, он создаст свою ферму. Он копил деньги, что платил ему Перье, к тому же Франк Хоген обещал поддержку и помощь в создании фермы.

   Колумбиец проникся уважением к молодому археологу с момента их первой встречи. Большинство местных жителей симпатизировало Перье, что в этой стране было редкостью: чужаков не любили. Но Луис ценил их предков, их культуру, и взамен ему платили тем же.

   Сын Мендрано вернулся домой немногом раньше, вымылся и ждал отца к ужину. Это был красивый парень двадцати лет. В работе он не уступал даже более старшим по возрасту и крепким мужчинам. Мендрано гордился сыном.

   Придя домой, он умылся и сел на свое место во главе стола. Сальма собирала ужин. Мендрано улыбнулся ей. Дочь была живым портретом его любимой жены Марии, единственной женщины, которая жила в его сердце. Всякий раз, когда он смотрел на Сальму, всегда вспоминал жену. В свои семнадцать лет девушка была несказанно хороша.

   – У тебя был трудный день, папа? – спросила она мягким и бархатистым голосом, ласкающим слух.

   – Не трудней, чем обычно, – ответил отец.

   – Сеньор Перье нашел что-то новое?

   – Нет, Сальма, но я уверен, что найдет.

   – Вчера, – прибавил Антонио, – один из рабочих откопал кувшин с нарисованным лицом. Луис так разволновался, что чуть не уронил его.

   – Да, здорово, когда находятся такие штуки, – подтвердил Мендрано.

   – Папа, я хочу пойти в дом сеньора Перье. Там для Марии столько дел! Я хочу помочь ей, – сказала Сальма. – Жаль, что молодой археолог так редко бывает в доме.

   – Он хочет быть ближе к месту раскопок. На всякий случай, если вдруг найдут что-то ценное, – прокомментировал Антонио.

   – Мужчине для счастья мало одной работы, – заметила Сальма.

   – Он сам выбрал это для себя, – нахмурился Мендрано. – С каких пор ты стала заботиться о его счастье?

   – Папа, пожалуйста, – вспыхнула девушка. – Просто прежде он не работал столько, как сейчас, и у него иногда бывали гости.

   – По-моему, наша Сальма печется не о сеньоре Перье, – произнес Антонио, и глаза его блеснули.

   – Да? – Мендрано перевел взгляд с сына на дочь. Лицо Сальмы пылало, а глаза горели яростью. – О чем говорит твой брат, Сальма?

   – Кое-кто завладел сердцем красавицы, – рассмеялся Антонио. Он шутливо поддразнивал сестру, но она резко его осадила.

   – А тебе не стоило бы болтать пустое и распускать сплетни!

   Юноша смутился и опустил глаза. Мендрано взглянул на дочь и все понял.

   – Хватит, Антонио. Ешь свой ужин и помалкивай. Я не позволю тебе издеваться над сестрой.

   Антонио уже был не рад своей шутке. Он молча уткнулся в тарелку.

   – Пойду погуляю, папа, – сказала Сальма после ужина.

   Антонио отправился за сестрой, чувствуя неловкость оттого, что невольно обидел ее.

   – Сальма! – позвал он. Девушка обернулась. – Можно составить тебе компанию?

   – Да, – ответила она сухо.

   – Прости, Сальма. Я не думал, что мои слова так сильно заденут тебя. Я просто пошутил.

   – Я знаю, Антонио. И не сержусь на тебя.

   Юноша подошел к сестре, заглянул в ее лицо, озаренное лунным светом. Он знал, что Сальма очень красива, и многие мужчины мечтают покорить ее сердце. Но его сестра смотрела только на одного мужчину, который попросту не замечал ее.

   – Послушай, Сальма, – тихо произнес он. – Порой мечты бывают несбыточными, недостижимыми, как звезды.

   – Мой брат говорит это, конечно, заботясь обо мне, – с горечью сказала девушка.

   – Да, я забочусь о тебе.

   – Я знаю. Но сердце спрашивает: почему? Разве я безобразна? Разве не могу сделать его счастливым?

   – Дело не в этом. Ты, конечно, удивительно красива. Я слышу, как вздыхают мужчины, когда ты проходишь мимо. Но тебе следовало бы выбрать кого-то другого, кого-то из своего круга.

   – Как же можно это сделать, Антонио?

   – Что?

   – Заставить себя полюбить другого? – в голосе Сальмы слышалось страдание.

   – Тебе придется понять разницу между мечтой и реальностью. Вы живете в разных мирах, и они никак не соприкасаются. У него свои представления о женщине. Может быть, там, откуда он пришел, его ждут.

   – Тогда она не любит его.

   – Почему ты так думаешь?

   – Она отпустила его одного. Он один строит для нее прекрасный дом. Если любит, почему не приехала вместе с ним?

   – Ты рассуждаешь, как женщина. А вдруг она хотела поехать, но он не позволил?

   – Нет. Она не любит его.

   – Ты упряма, – Антонио обнял сестру за плечи. – Ладно, пойдем-ка домой. Опасно гулять здесь.

   Мендрано посмотрел на вернувшуюся дочь из-под темных бровей. В последнее время красота ее расцвела на глазах. Она превратилась в настоящую женщину, миниатюрную, с большими, глубокими, внимательными глазами янтарного оттенка. Кожа ее была гладкой и по цвету напоминала мед и слоновую кость. Сальма была украшением и опорой его жизни. Она росла без матери. Это было только его дитя. О, как он желал счастья для нее!

   – Сегодня мы получили записку от сеньора Хогена, – сказал отец.

   – Да? – Только и произнесла Сальма, с безразличным видом поправляя волосы.

   – Сеньор Перье будет готовить свой дом для гостей.

   – Я-то думала, что он сам решил туда перебраться. Кто эти люди?

   – Какие-то незнакомцы.

   – Как они доберутся до наших мест? – спросила отца дочь.

   – Их приведет сеньор Хоген.

   Услышав эти слова, Сальма поспешно отвернулась, но от взгляда Мендрано не ускользнул радостный блеск ее глаз. «Значит, сказанное Антонио – правда», – понял он.

   – Они приедут завтра? – еле слышно спросила девушка.

   – Да, после полудня.

   Мендрано поднялся и подошел к дочери.

   – Ты должна вернуться из дома археолога прежде, чем туда приедут гости. Тебе нет необходимости там оставаться.

   – Но…

   – Нет, послушай меня. Я хочу, чтобы к их прибытию тебя там не было, – ласково произнес отец.

   – Но это моя работа, – запротестовала Сальма.

   – Нет, это работа Марии!

   – Я уже не ребенок, папа, – сказала Сальма запальчиво.

   – У тебя тело не ребенка, но у тебя еще детские мечты. Тебе надо думать, как женщине. Ты должна понять – этот мужчина хороший, но он не для тебя, Сальма. Я не хочу, чтобы ты страдала.

   – О каком мужчине ты говоришь, папа?

   Мендрано выдержал ее требовательный взгляд. Дочь его так же хитра, как и все женщины.

   Луис привык просыпаться рано, в те часы, когда розовели вершины Анд. Ланнек еще спал. Перье решил не будить его и выскользнул из палатки.

   Сегодня рабочие начнут раскопки, с которыми связаны большие надежды. Единственное, что омрачало его настроение – мысль о нежданных гостях. Луис все же надеялся, что цель их приезда – не изумруды. Однако с какой бы целью они ни прибыли – они должны уйти очень скоро. Так размышлял Луис.

   В это время Ланнек отодвинул полог палатки, вдохнул чистый воздух и сказал:

   – Доброе утро, Луис! Извините, что я так долго спал.

   – Доброе утро!

   – Я готов.

   Луис подал знак рукой, и группа, возглавляемая Мендрано, двинулась в путь, а археологи шли за ними следом. Около часа потратили на разметку местности. Этим занимались Ланнек и Перье, помощник делал отметки на карте. К девяти часам все было готово, и Луис отдал команду копать.

   Во время еды разговор шел исключительно о раскопках.

   – По-моему, этот участок даст то, что вы ищете. Мне не хотелось бы видеть вас разочарованным, – выразил надежду Ланнек и спросил: – У кого вы учились?

   – Мне повезло. Я учился у доктора Шлимана, когда он возглавлял раскопки Трои, а позже – у Фландса Петли. Он был главным на раскопках в Египте и нашел царское захоронение на западном берегу Нила. Вы же знаете об этих раскопках.

   – Да, разумеется. Они не остались незамеченными, – ответил Ланнек.

   – Это было волнующее событие. Когда мы вошли в гробницу, то обнаружили тридцать шесть мумий. В отдельном зале стоял саркофаг фараона. Его окружало множество священных сосудов, статуй, ваз и уникальных предметов из стекла и бронзы. Это было потрясающе. Но мои заслуги – ничто в сравнении с вашими, – добавил Луис. – Я все не решаюсь сказать. Я чрезвычайно благодарен, что вы приехали сюда, Виктор!

   – Не говорите об этом. Я сделал это с радостью. Не хотелось, чтобы вы были потеряны для науки только потому, что сегодня ваше имя еще недостаточно авторитетно. Это временно, уверяю вас, – Ланнек улыбнулся.

   – Когда я найду подтверждение моей теории, предлагаю вам стать соавтором моего открытия, – сказал Луис.

   – Это необязательно. Кроме того, обнаружив город, вы будете работать здесь еще несколько лет.

   – Несколько радостных лет, – улыбнулся Луис.

   – Вы еще молоды, неужели вам не хочется быть ближе к людям, к цивилизации? – спросил Ланнек.

   – Я счастлив здесь, потому что занимаюсь тем, о чем всегда мечтал.

   – Хорошо быть молодым. А я, представьте, слышу тиканье часов. Может быть, по этой причине я люблю свое дело.

   – Поясните, – попросил Луис.

   – Когда забираешься в прошлое, прикасаешься к нему, появляется ощущение, что время остановилось. Я именно так замедляю ход своих внутренних часов, – ответил ученый.

   Археологи вновь отправились на участок. Солнце уже миновало зенит, и жара стала еще невыносимее. Спины рабочих казались посеребренными от выступившего пота.

   Один из рабочих позвал Перье. Тот опрометью кинулся на голос и, спрыгнув в траншею, взволнованно спросил:

   – Что здесь?

   В следующее мгновение его лицо озарила радостная улыбка, и он воскликнул:

   – Мой Бог! Ты услышал мои молитвы!

   В этот момент спустился Ланнек.

   – Гробница! Гробница! – послышался возбужденный крик копальщика, работающего на одном из выступов, опоясывающих участок. Его лопата наткнулась на сверток, прорвала сгнившую материю, и оттуда вывалились кости человеческого скелета.

   Перье бросился к тому месту. Ланнек не отставал. Добежав до места и увидев то, что удалось раскопать, Луис остолбенел. Сердце его бешено колотилось. Несколько минут он, потрясенный, просто стоял и смотрел на мумию.

   – Первый знак, – спокойно сказал Ланнек. – Возможно, нашли кладбище, а может, безвестный склеп. Надо проверить, но это уже кое-что.

   – Это уже кое-что! – взволнованно сказал Луис. Он ликовал от счастья. Голос гонца вывел его из этого состояния.

   – Сеньор Луис!

   – Что такое?

   – В лагере гости. Они ждут вас.

   Археологи переглянулись. Луис страшно разозлился на непрошеных гостей, прибывших к тому же так не вовремя.

   – Находка никуда не денется, – успокоил Ланнек молодого человека, заметив его злость и раздражение.

   – Пойду, – мрачно сказал Луис. – Но если хихикающие студентки думают, что смогут выискать здесь что-то, им придется разочароваться. Лучше сразу дать от ворот поворот.

   – Луис, не горячитесь, – улыбнулся Ланнек.

   – Я придумаю, как избавиться от них.

   Перье повернулся и решительно зашагал в сторону лагеря.

Глава 6

   А тем временем непрошеные гости спешились и рассматривали раскинувшуюся перед ними долину. Жоан была так взволнована, что не могла вымолвить ни слова. Красота ландшафта, мысль о скорой встрече с отцом, человеком необыкновенным и известным, лишили ее дара речи.

   – Как прекрасно здесь, верно? – услышала она голос Франка рядом собой.

   – Да. Это похоже на мечту.

   – Жоан, вы не сказали, зачем приехали сюда.

   – Разве? Я изучала археологию и, когда узнала об этих раскопках и о том, что сюда едет месье Ланнек, светило в своей области знаете, просто не могла не приехать. Мне известно, что раскопки финансирует музей, а значит, здесь могут работать студенты.

   «Не знаю, насколько это понравится Луису. Хочется верить девушке, тем более что ее объяснение кажется вполне правдоподобным. Посмотрим», – так думал Франк, а сам все не мог отвести взгляд от ее лица.

   – Здесь нет ни одного студента, только местные, которых Луис нанял и научил работать.

   Жоан поняла, что Франк хочет дать ей понять, что ей откажут в работе. Но она была не из тех, кто легко отступает. Существуют правила ведения раскопок, и она ими воспользуется. Жоан Тимар надеялась, что на Перье произведут впечатление имена ее учителей.

   – Я постараюсь не создавать проблем, – сказала Жоан и посмотрела вдаль. Она разглядывала людей, направлявшихся к ним, и подумала, что один из них – Луис Перье.

   «Как он встретит ее? Не исключено, что пойдет в наступление, а значит, надо быть готовой к обороне», – раздумывала девушка.

   Приезжие решили, что поставят палатку в лагере, но Франк сообщил, что для гостей приготовлен дом археолога.

   – Далеко ли это отсюда? – спросили француженки в один голос.

   – Недалеко, – Хоген пожал плечами. – Час, если идти пешком, и меньше того, если ехать на лошади.

   – Мне неловко занимать его дом. Может, нам будет удобнее в палатке? – предложила Жоан.

   – Вообще-то, Луис редко бывает дома, – заметил Хоген. – Он предпочитает жить в лагере. Дом был построен еще до начала раскопок. Сейчас там живет экономка. Он говорил, что будет жить здесь постоянно, пока раскопки не закончатся. Я на это надеюсь. Мне бы не хотелось потерять такого соседа.

   У Жоан было немало вопросов, но она не стала их задавать. Еще будет время на это, если ей позволят остаться.

   Флора и Никола решили вернуться в дом Франка, согласившись с Жозефом в том, что там по-настоящему комфортно. Пока они были заняты разговорами, Жоан направилась к ближайшему участку, на котором велись раскопки.

   Она подошла к траншее, где прежде работали Луис и Ланнек, легко спрыгнула вниз и начала осматривать место. Девушка настолько увлеклась, что не заметила, как хозяин вернулся в лагерь.

   Франк протянул руку изнуренному и злому Луису и сказал:

   – Я привел тебе целую компанию. Позволь представить тебе гостей. Это – Никола Ломон и его очаровательная жена мадам Флора. А это, если помнишь, Жозеф Фармер, мой давний друг. А это – Хоген вдруг осекся и стал недоуменно оглядываться вокруг. – Извини, понять не могу, куда она исчезла.

   Перье нетерпеливо дернул плечами.

   – Итак, – обратился он к Никола. – Вы – студент-археолог?

   – Я? – рассмеялся Ломон. – У меня достаточно проблем в настоящем. Я ни за что не стану рыть землю, чтобы отыскивать их в прошлом. Мы с Флорой – просто друзья и компаньоны Жоан. Это она бредит древней культурой.

   – Жоан?

   – Жоан Тимар.

   – И где же эта Жоан Тимар? – спросил Луис, не скрывая своего раздражения.

   – Признаться и сам не знаю, – отвечал Никола. – Она была здесь всего минуту назад. Ее нужно найти.

   – Я сам разыщу ее. – Луис повернулся и направился в сторону ближайшего участка. Гости, а больше всех – Франк, недоуменно смотрели ему вслед.

   Жоан была слишком занята осмотром стен траншеи и не заметила приближения Луиса. Только когда он, стоя на краю, заслонил собой солнце, она взглянула вверх.

   Луис показался ей слишком высоким, слишком большим. Потом девушка сообразила, что это из-за того, что она находится ниже него. Она приветливо улыбнулась и протянула руку.

   – Если вы согласитесь вытащить меня отсюда, я смогу извиниться за вторжение и представиться.

   Луис стиснул ее кисть и рванул к себе. Жоан взлетела вверх и оказалась слишком близко от молодого мужчины. У него были серые, побелевшие от сдерживаемого гнева глаза.

   – Значит, вы и есть мадемуазель Тимар? – холодно констатировал Луис.

   – Да, это я.

   – Вот что, мадемуазель, – он фыркнул и сложил на груди руки. – Если вы воспитаны в приличной семье, то, наверняка, знаете, что требуется по крайней мере спросить разрешения, прежде чем взять чужое.

   – Извините, но я ничего у вас не взяла, – начала, запинаясь, Жоан. Она была в замешательстве, поскольку не ожидала подобного обхождения.

   – Да, вы так думаете? Здесь ведутся работы, и участок этот – мой.

   – А вы, значит, месье Перье? – удивленно спросила она.

   – Да, так.

   – Хорошо. Месье Перье, прошу прощения за то, что вступила на вашу бесценную территорию, но для этого я хорошо подготовлена. Надеюсь, грубые манеры вы приберегли не специально для женщин-археологов?

   Несколько мгновений Луис пораженно молчал, не зная, что ответить. Грубить и выглядеть в глазах девушки болваном не хотелось. Подобные манеры отнюдь не в стиле французов. Поэтому он примирительно сказал:

   – Извините, мадемуазель Тимар. Я вел себя невежливо.

   – Я прощаю вас, – торопливо сказала Жоан, радуясь перемене тона молодого ученого. – Зовите меня Жоан.

   – Если вы так хотите, – отвечал Луис, но лицо его все еще сохраняло выражение неудовольствия. И именно это почему-то рассмешило Жоан. Она широко улыбнулась, и улыбка эта поразила Луиса.

   – Чему вы радуетесь? – воскликнул он. – Да, я раздражен. Вы прибыли не вовремя. Я только что наткнулся на неплохую находку, но пришлось все бросить и тащиться сюда. А путь от того участка до лагеря неблизкий.

   – Понимаю вас. Однажды я запустила камнем в приятеля, помешавшего мне как раз в тот момент, когда я очищала керамический осколок.

   – Вы попали в него?

   – Конечно. – Жоан засмеялась. – Никому не удавалось увернуться от этой штуки.

   Луис улыбнулся, отметив про себя, что девушка обладает чувством юмора и очень мила. Однако ему не хотелось, чтобы под ногами путался любитель. Просто теперь нужно было придумать более мягкий и вежливый способ избавиться от нее.

   – Если вы составите мне компанию по пути в лагерь, мы придумаем, как сделать ваше короткое пребывание здесь полезным, – произнес Луис.

   Жоан заметила ударение, сделанное на слове «короткое», но решила промолчать. Все покажет время. Сейчас ей больше всего хотелось увидеть своего отца.

   – Спасибо. Мне сказали, что у вас еще один гость. Очень знаменитый, – и все же голос ее дрогнул от волнения.

   – Месье Виктор Ланнек, если вы говорите об этом человеке. Но он не просто гость. Он здесь, чтобы оценить качество моих находок, – сказал Перье.

   Сердце девушки учащенно билось. «Скоро она встретит человека, давшего ей жизнь, человека, от которого унаследовала любовь к своей профессии. Как сказать ему? Как он воспримет ее признание? Надо дождаться, когда они будут одни, а значит, она должна сделать все, чтобы остаться здесь, – думала взволнованная Жоан. – Луис должен понять, что она действительно разбирается в древней культуре и истории; а не просто любитель-самоучка».

   – Вижу, ты нашел красавицу; – произнес Франк. – Вы познакомились или вас представить друг другу?

   – Познакомились, – буркнул Луис и повернулся к Жоан. – Но вы еще не знакомы с нашим почетным гостем. Месье Виктор Ланнек. Мадемуазель Жоан Тимар.

   Жоан улыбнулась.

   – Месье Ланнек, для меня честь быть представленной вам. Всегда мечтала встретиться с вами.

   – Я польщен, мадемуазель. Такая милая девушка интересуется археологией. Это редкость.

   – Интересуюсь?! Я люблю ее, и в этом виноваты вы и ваши книги.

   Он охнул и, дурачась, схватился за сердце. «Первый шаг сделан», – сказала себе Жоан.

   Луис был огорчен: ясно, что гостей придется оставить хотя бы на ночь. Никто не рискнул бы отправиться ночью через джунгли.

   – Месье и мадам, устраивайтесь удобнее, – сказал он. – Мой помощник сеньор Мендрано разместит вас в палатках. Если захотите прогуляться, не уходите далеко от лагеря. Нам с месье Лан-неком необходимо вернуться на участок. Мы будем к ужину.

   – Вы нашли что-то интересное? – спросила Жоан.

   – Довольно-таки, – ответил Ланнек. – Одно из двух: кладбище или гробница, предстоит выяснить, и это займет немало времени.

   – Пожалуйста, позвольте пойти с вами. Я не буду мешать. Только посмотрю.

   – Не вижу причин для отказа, – улыбнулся Ланнек. – Энтузиазм требует поощрения. Но вопросы здесь решаю не я.

   Оба молча посмотрели на Луиса, который только пожал плечами.

   – Идемте, – проговорил он сквозь зубы, отвернулся и направился к месту раскопок. Ланнек и Жоан последовали за ним.

   Наутро Франк, Флора, Никола и Жозеф, успевшие уже стать добрыми приятелями, уехали на плантацию. Им предстояло пробыть в пути целый день, а это нелегко. Франк знал, что Жозеф выдержит переезд, но не был уверен в этом относительно четы Ломон.

   В течение следующих двух недель Луис пытался сосредоточиться на работе. Его раздражало присутствие Жоан. Она чувствовала это раздражение и старалась держаться на расстоянии. Это мешало, потому что хотелось быть рядом с раскопками, рядом с отцом. Правда, Ланнек уделял ей внимание.

   Перье не позволял ему работать в полуденную жару. В эти часы в долине было настоящее пекло. И, возвращаясь в лагерь, ученый мог общаться с девушкой. Они прекрасно ладили друг с другом. Постепенно сложились теплые отношения, и это радовало Жоан, вселяло уверенность.

   Во время одного из разговоров она спросила:

   – Почему Луис все время раздражен? Он злится на меня? Но ведь мы люди одной профессии, и я готова работать ради общего блага.

   – Я думаю, он сердится не на вас.

   – Тогда как понимать его дурной тон? – спросила Жоан.

   – Не знаю. Это, скорее, защита.

   – Защита?

   – Да, – ответил ученый. – Он защищает свою долину, свои раскопки. Возможно, свою мечту. Он давно желал найти свой город. И теперь, когда это близко, он боится, что ему могут помешать.

   – Он не просто археолог. Он поэт-археолог. Это слишком хрупко и может навредить Луису, – заметила Жоан, глядя из-под ладони на холм, где в полуденном мареве маячили черные движущиеся точки.

   – Возможно, – проговорил Ланнек задумчиво.

   – Я хочу работать на раскопках. Для меня это не впервые. Пожалуйста, поверьте Я была одной из лучших на своем курсе в университете и каждое лето работала в экспедициях. Я не хочу вмешиваться, но хочу помочь, – с горячностью произнесла Жоан.

   – Дайте ему время. Если вы останетесь еще на какой-то срок, Луис оценит вас. Он умный человек.

   Жоан пристально посмотрела на Ланнека. Именно сейчас можно признаться ему, не ставя себя под удар. И Жоан решилась.

   – Месье Ланнек?

   – Да.

   – Я… я хотела бы сказать вам что-то чрезвычайно важное. Месье Ланнек, я внимательно наблюдала за вашей карьерой и искренне восхищалась вами. Мне нравятся ваши труды. Я ценю вас как ученого. Но гораздо позже оказалось, что не только это причина моего внимания.

   – Вот как? – глаза Ланнека потемнели, он сжал губы.

   Жоан выставила вперед ладони.

   – Подождите! Я проследила вашу личную жизнь… Это и является самым важным. В тысяча восемьсот восемьдесят пятом году вы женились на девушке по имени Констанция Готье. А через несколько лет разошлись и больше никогда не встречались.

   – Я не могу понять вашего интереса к моей личной жизни, – резко прервал Ланнек. – Да, я был женат, потом мы расстались. С тех пор моей жизнью была работа. Давайте прекратим этот нелепый разговор, мадемуазель.

   – Подождите! Вы добились огромных успехов! – волнуясь, говорила девушка.

   – И этим объясняется ваш интерес ко мне?

   Жоан замолчала. Останавливаться на полпути было бессмысленно. Она и так уже наполовину потеряла его доверие. И Жоан собралась с духом и сказала:

   – Нет, не только этим. – Она повернулась и посмотрела на Ланнека. – Констанция Готье, в замужестве Ланнек, не оставила вашу фамилию. Она стала Констанцией Тимар. А я – Жоан Тимар. Констанция была моей матерью. Я родилась в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году. Вы – мой отец, и я преодолела тысячи миль только ради встречи с вами. И более того, я хотела рассказать вам, как мама сожалела о том, что покинула вас. Она рассказала мне об этом перед смертью.

   Ланнек смотрел на Жоан. Он был так ошеломлен, что не мог говорить.

   – Я знаю, вам трудно поверить в это. Пожалуйста, не думайте, что я лгу или что приехала к вам, потому что вы – известный человек. Я привезла письма мамы к вам, мое свидетельство о рождении и ваше свидетельство о браке. Единственное, чего я хотела – встретиться с вами и рассказать о себе.

   – Я даже не знал, – еле слышно проговорил Ланнек, все еще не придя в себя.

   – Мама хотела рассказать вам о моем рождении, но гордость удержала ее. Я… я ничего не хочу от вас. Вы понимаете? Я просто хотела знать вас.

   – Конечно. Извините меня. Не каждый день узнаешь, что у тебя такая дочь.

   – Я знаю, вам трудно поверить, но у меня есть письма мамы к вам. Она хотела послать их, но так и не решилась.

   – Значит, вы следили за моей карьерой?

   – Очень внимательно. С той самой минуты, как я заинтересовалась археологией, вы были моим кумиром. Я тогда ни о чем не подозревала. Но несколько месяцев назад я тоже, как и вы сейчас, была поражена, узнав, кто мой отец.

   – Думаю, нужно обо всем сказать Луису, – заявил Ланнек. – Когда он узнает, кто вы, то изменит отношение к вам.

   – Нет, нет, не говорите ему, прошу вас! – перебила Жоан.

   – Почему?

   – Если вы расскажете, ему не останется ничего другого, как позволить мне находиться здесь. Его уважение к вам, не говоря о том, что вы нужны ему, не позволит поступить иначе. Я навсегда останусь для него дочерью месье Ланнека.

   – Но, Жоан…

   – Я хочу доказать, что и сама по себе чего-то стою. Все что нужно – дать мне шанс сделать это. Скажите Луису только что хотите, чтобы я осталась.

   – Считайте, что это уже сделано, – сказал Ланнек. – Он не узнает, кто вы на самом деле. Но ваши спутники? Франк знает? Они с Луисом близкие друзья.

   – Мои спутники ни слова не скажут. Если к тому времени, как вы соберетесь уезжать, я не утвержусь, то уеду тоже.

   – Хорошо. Договорились.

   – Спасибо, – произнесла Жоан. Слезы счастья и благодарности застилали ей глаза.

   – Я к вашим услугам. Надеюсь, мы сумеем лучше узнать друг друга, – проникновенно произнес ученый.

   Жоан хотела что-то ответить, но заметила приближающегося Перье. Не обращая на нее никакого внимания, он присел перед Ланнеком на корточки и протянул на ладони какой-то грязный предмет.

   Ученый внимательно осмотрел его. То же самое сделала и Жоан. Это была маленькая, искусно выполненная маска.

   – Золото, – выдохнула Жоан. – И это не сикхи. Это перуанская культура.

   – Я тоже так подумал, – усмехнулся Луис. – Но слишком разволновался и не мог положиться только на свое мнение.

   – Это фрагмент алтарной маски бога солнца в храме инков. Храм обычно называли «золотым местом», – прокомментировала Жоан и слегка коснулась пальцами предмета.

   Луис вновь пристально взглянул на нее. Он подумал то же самое и удивился, что девушке известны подобные вещи. Молодые люди не обратили внимания на мимолетные изменения в лице Ланнека. Легкая тень прошла по нему, однако, когда Луис повернулся, ученый уже улыбался.

   – Она права. Вот это находка! Если хотите, я отнесу ее в лагерь, прослежу, чтобы тщательно очистили, а потом обследую. Уверен, вы хотите продолжить раскопки. Начало обещает многое, – проговорил ученый.

   – Вы думаете, это только начало? – взволнованно произнес Луис, будто боясь, что это неправда.

   – Думаю, да. Хотя это маленькая вещица. Ее можно было потерять, украсть или продать. Нам надо найти что-то, что не могло оказаться в этом месте по чистой случайности.

   Жоан видела блестевшие от возбуждения глаза Луиса и понимала его, испытывая ту же радость. Ланнек встал, и Луис отдал ему находку, несмотря на то, что явно не хотел с ней расставаться.

   – Возможно, к тому времени, как вы вернетесь в лагерь, у меня уже будет ответ, – сказал ученый и повернулся к девушке. – Вы не хотите присоединиться ко мне?

   – Если вы не возражаете, я бы осталась. Надеюсь, что смогу быть полезной здесь. – Она взглянула на Луиса, который тут же нахмурился.

   – Это не подходящее место для любителя, – проворчал он.

   – Я не любитель, – парировала Жоаи. – Вы были слишком – она собиралась сказать что-то резкое, но вовремя остановилась, поняв, что это не поможет, – слишком заняты, чтобы заглянуть в мои рекомендательные бумаги.

   – Я вам снова повторяю, что сейчас неподходящий момент. Кроме того, вы должны были прибыть сюда через официальные каналы, – произнес Луис.

   – Боюсь, – прервал его Ланнек, – что это было невозможно. Вы ведь тоже отплыли раньше официального объявления. Жоан представила свои бумаги. Они производят хорошее впечатление.

   Перье мог бы сразиться с Жоан, но не с человеком, державшим в руках его будущее, человеком такого ранга, как Ланнек.

   – Хорошо, – обратился Луис к девушке. – Сейчас вы можете остаться в качестве наблюдателя. Ваше участие в дальнейших раскопках мы обсудим позже.

   Жоан вспыхнула. Луис не мог не заметить неистовости ее взгляда. Так хотелось сказать ему, что он грубый, самовлюбленный эгоист, но девушка взяла себя в руки и, повернувшись к Ланнеку, сказала:

   – Спасибо, месье.

   – Всегда пожалуйста. А теперь позвольте удалиться. Я займусь этим, – он указал на находку. – Хочется увидеть истинное лицо. Встретимся в лагере.

   Луис и Жоан стояли и молча смотрели вслед удалявшемуся ученому.

   – Сожалею, что поставила вас в невыгодное положение. Но нужно принимать помощь, когда ее предлагают, – произнесла Жоан.

   – Это неподходящее место для женщины, – прибегнул Луис к старому аргументу мужчин, поскольку никаких других у него не осталось. – Это трудная работа.

   – Я не боюсь работы. Конечно, я не могу поднимать такие тяжести, как вы, но держу пари, что смогу копать и чистить находки гораздо осторожнее вас.

   – Большинство дам, которых я знал, терпеть не могли пачкать ручки, – Луис криво улыбнулся.

   Жоан почувствовала прилив раздражения:

   – Вы знали не тех дам, месье Перье.

   – Ладно, мадемуазель Тимар, это не игра. – Луис картинно сдвинул на затылок шляпу и сунул руки в карманы. – Найдите другое развлечение от скуки.

   – Развлечение?! – Терпение Жоан достигло предела. – Я не знаю, откуда у вас это презрительное высокомерное отношение. Вы ведь не намного обошли меня в образовании. Но видно придется сообщить вам, что я в течение четырех лет училась у самых лучших специалистов в этой области, таких, как Масперо и Амелия Эдвардо. В университете я была в числе лучших, и могу поспорить, что умею делать все, что и вы, знаю историю и культуру не хуже вас. Разве вы не заметили, что я первая идентифицировала маску?

   Луис тоже начал кипятиться:

   – Это все же мой участок!

   – А вы – трус, – зло выпалила Жоан.

   – Трус?

   – Конечно. Вы боитесь, что я смогу оказаться той, за кого себя выдаю, и, может быть, найду…

   – А теперь минутку, – пытался остановить ее Луис.

   – Что, боитесь?

   – Мне нечего бояться.

   – Тогда почему вы не предоставите мне шанс? Однако мысль о том, что Жоан прибыла сюда за изумрудами, а не за историческими находками, не оставляла Луиса. Лучше присматривать за ней. Если она и ее друзья ищут изумруды, то как они узнали о них? А что если у этих людей есть свой человек в лагере?

   – Хорошо, – сказал Луис.

   – Хорошо? Что значит» хорошо»? – спросила Жоан, немного успокоившись.

   – Это значит, мы посмотрим, что на самом деле вы из себя представляете.

   – Вы дадите мне работу?

   – Именно это я и хотел сделать, – ответил Луис уже спокойно. – Но при одном условии.

   Жоан молчала, глядя на Луиса. С дискриминацией она сталкивалась в каждой экспедиции, в каждой аудитории, а потому привыкла относиться к условиям разного рода с подозрением.

   – Что у вас на уме? – спросила она решительно.

   – Я – главный. Без каких-либо исключений.

   – И?

   – И как только вы откажетесь работать, то сразу покинете раскопки. Никаких оправданий.

   Луис намеренно поставил это условие, задумав поручить девушке самую тяжелую работу и надеясь, что она не выдержит.

   – А вы думаете, я захочу отказаться?

   – Думаю. На раскопках часто приходится туго.

   – Я это знаю, – она с вызовом посмотрела на археолога. – По-моему, условия договора легкие. Я предлагаю сделать их жестче.

   – В смысле?

   – Я работаю там, где вы скажете. Ни жалоб, ни поблажек.

   – А ваши условия? – спросил Луис.

   – Если я обнаружу что-то действительно ценное, мне это будет зачтено в заслугу.

   – В заслугу!?

   – Разве вы не можете поделиться славой с человеком, заслужившим ее? – спросила Жоан со сладкой улыбкой.

   Ее слова привели Луиса в бешенство. Он двигал желваками, едва сдерживая ярость. Жоан, улыбнулась еще шире и спросила, явно издеваясь:

   – Это условие слишком непосильно для вас, да?

   – Нет. Не вижу проблем. Если найдете что-то ценное, это будет поставлено вам в заслугу, – сказал Луис, прищурив глаза.

   Жоан понимала, что Луис готовит какую-то ловушку, но решила идти до конца, тем более что отступать было поздно.

   – Итак, мы договорились? – спросил он.

   – Договорились.

   – И когда договор вступает в силу?

   – Почему бы не прямо сейчас? – ответила Жоан.

   – Не вижу причин для отказа. – Луис улыбнулся. Зубы блеснули белизной на его коричневом лице. – Как и всякий нанятый на работу человек, вы начнете с самого простого.

   – Что это значит?

   – Видите тех мужчин, что носят корзины с землей?

   – Да.

   – На сегодня это ваша работа.

   – Но я хочу вести раскопки! Я уже… – тут Жоан прикусила язык.

   – Вы хотите уволиться? – спросил молодой человек.

   – Нет, отчего же. Я и прежде занималась самой черной работой. Справлюсь. Просто это занятие кажется мне не таким уж интересным.

   – Согласен, – усмехнулся Луис. – Через неделю или раньше предложу вам другое.

   – Какое же?

   – Вы можете работать со мной – носить мои инструменты и делать записи.

   Луис увидел, как потемнели глаза Жоан, но она заставила себя улыбнуться. «Что и говорить, сила воли у этой девушки есть», – подумал он.

   – Хорошо. Записывать надо немного. Самая подходящая работа для женщины. Что потом? – поинтересовалась Жоан.

   – Сможете копать небольшие и незначительные участки.

   Оставалось либо согласиться, либо уехать. Но хотелось быть рядом с отцом, учиться у него, говорить с ним. Ради этого стоило потерпеть.

   – Пора приступать к работе, – Жоан вздернула подбородок. – Кто знает, а вдруг я найду что-то ценное. Вы обещали, что это будет мое.

   Девушка имела в виду артефакт, а Перье сразу подумал об изумрудах. Улыбка сползла с его лица. Жоан повернулась и зашагала к рабочим.

   Все мужчины с удивлением наблюдали за тем, как она подхватила корзину с землей, понесла ее просеивать, высыпала и вернулась за следующей.

   Луис тоже вернулся к работе, но время от времени бросал взгляды на Жоан. Сразу было видно, что ей приходилось выполнять такую работу. Рабочие в недоумении поглядывали на Луиса, не понимая, почему он направил девушку к ним.

   Жоан все время улыбалась, а спустя некоторое время даже стала напевать что-то очень похожее на местные песни. Мужчины поддержали ее, и работа пошла быстрее.

   Прошло еще немного времени. Жоан подошла к Луису, продолжавшему осторожно откапывать мумию.

   – Почему бы не сделать плетеные носилки? Я видела, как это делали в… – Жоан осеклась, заметив сердитый взгляд Перье.

   – Что? Плетеные носилки? – переспросил он. – А где мы возьмем их? Мадемуазель, это Южная Америка, а не Париж. Здесь нет магазинов.

   Жоан пожалела о том, что сказала, но потом тоже рассердилась:

   – У нас в Египте не было никаких удобств, и я не предлагала вам сбегать в магазин. Но хороший археолог умеет найти выход из любого положения. Что если использовать сетку для москитов?

   На некоторое время повисла пауза, потом Луис сказал:

   – Сетку от москитов… Ладно, завтра попробуем.

   – Вы попробуете? – спросила Жоан.

   – Почему бы и нет? Я не отвергаю хорошие идеи.

   Жоан вернулась к своей работе и изредка посматривала в сторону Перье. Он замечал эти взгляды, раздражаясь все больше, поскольку был уверен, что хватит часа такой работы, чтобы девушка, наконец, отступила. Все это отвлекало, так что Луис с трудом мог сосредоточиться на своем занятии.

   С места, где он работал, Жоан была хорошо видна. Лучи спускающегося к горизонту солнца играли в ее волосах, делая их похожими на золото. Она насыпала в корзину землю; движения ее были округлые, завершенные, по-вечернему усталые. Это были движения женщины. Она подняла корзину и понесла. Ее легкая походка заставляла Луиса волноваться, и потому он злился еще больше. День заканчивался. Луис начал собирать свои инструменты. Рабочие пошли в лагерь на ужин. Слыша мягкий смех Жоан и голоса мужчин, разговаривавших с ней, Луис почувствовал себя посторонним наблюдателем, о котором знают, но делают вид, что забыли. Стараясь подавить в себе это неприятное чувство, он резко окликнул группу рабочих, приказав им возвращаться в лагерь скорее. Его тон удивил мужчин, но не Жоан. Она довольно улыбнулась. Первый раунд был выигран. Но впереди еще много других. Жоан преподаст ему урок, который он запомнит навсегда.

Глава 7

   Под бархатным пологом неба, украшенного мириадами звезд, расположившись у костров, ужинали археологи. Луис, Ланнек и Жоан сидели за столом, который вынесли из палатки. Свет керосиновой лампы теплыми гуашевыми мазками ложился, на их лица. Темой разговора за столом была находка, сделанная Луисом.

   – Месье Ланнек, – обратился Луис к ученому. – Так что вы думаете по поводу найденного? Это и есть то, что мы предполагали?

   – Да. Я довольно долго очищал предмет и еще дольше исследовал его. Должно быть, это часть ювелирного изделия… Похоже, что это крепилось на ремень или служило застежкой для обуви.

   – Может, оно было закреплено на щите? – предположила Жоан.

   – Нет, не думаю. Вряд ли это украшение принадлежало воину. Скорее, это был богатый и знатный человек, – ответил Ланнек.

   – Но оно явно перуанского происхождения? – спросил Луис.

   – О, да. В этом нет сомнения. А вам удалось откопать скелет?

   – Да, откопали. Теперь проблема в том, как перенести его в лагерь, не повредив.

   – Я не хотела вмешиваться…

   – Жоан, – перебил Ланнек, – вы не возражаете против короткой прогулки? Перед сном это полезно.

   – Не уходите слишком далеко, – предупредил Луис. – Это небезопасно.

   – Мы будем осторожны.

   В долине царила волшебная ночь. Яркие звезды мерцали в фиолетовом небе. Полная луна приняла облик прозрачно-золотого шара. Ночные шорохи смешивались со звуками джунглей, а свет нескольких костров местами прорезал темноту.

   – Извините, – тихо сказала Жоан.

   – За что?

   – Я не хотела создавать проблемы.

   – Вы этого и не делали, но Луису трудно понять вас. И потом он все-таки принял ваше предложение. Может, не с той благодарностью, с какой следовало бы… но все же принял.

   – Он упрям, – сказала Жоан. – Но ему от меня не отделаться.

   – Не отделаться от вас? – удивился Виктор.

   – Мы заключили пари.

   – Что еще за пари?

   Жоан рассказала, о чем они договорились с Луисом.

   – Вам будет трудно! Я не хочу, чтобы он обращался с вами, как со своими рабочими, и положу этому конец.

   – Не надо. Я не боюсь работы. Мне важно изменить отношение Луиса – признать, что я знаю свое дело.

   – Моя дочь, – улыбнулся Ланнек. – Мой маленький борец!

   Жоан в ответ улыбнулась. Некоторое время они шли молча, но это молчание не было тягостным.

   – Необычайное ощущение. – Первым нарушил молчание Ланнек.

   – Что именно?

   – Все еще не могу поверить, что разговариваю со своей дочерью.

   Ланнек и Жоан не заметили подошедшего Луиса. Он подошел и произнес сдержанно, вполголоса:

   – Прошу прощения. Уже поздно. Завтра много работы. Нам всем необходимо отдохнуть, месье Ланнек.

   – Да, сейчас постель – лучшее место. Я не молод, а день был трудным.

   Ученый поцеловал Жоан в щеку.

   – Спокойной ночи. Хороших сновидений.

   – Спокойной ночи.

   Ланнек ушел. Молодые люди молча посмотрели друг на друга. Оба не знали, с чего начать разговор.

   – Вы устали? – спросил Луис.

   – Устала, – ответила она осторожно. – Но ночь так прекрасна, что думаешь не о снах, а совсем о другом.

   – Да? О чем же?

   – Вам я не скажу.

   Он пожал плечами. Это был жест равнодушия, но ему очень хотелось поговорить с девушкой.

   – Значит, вам нравится здесь?

   – Очень.

   – Я вас понимаю, – Луис подошел ближе. – Когда я впервые попал сюда, то был ошеломлен. До сих пор удивляюсь красоте здешних мест.

   Луис почти касался плеча Жоан. Немного помолчав, он сказал:

   – Вы можете жить в моем доме.

   – Будет ли это удобно?

   – Меня вы не стесните, – ответил Луис.

   – Я не о том. Не представляю, как буду ездить туда и обратно каждый день. Лучше останусь в лагере. Завтра снова буду работать, – сказала девушка.

   – Вы намерены продолжить работу?

   – Конечно. Вы найдете нечто ценное, Луис, а я хочу быть свидетелем открытия.

   – Вы, – осторожно начал археолог, – необыкновенная женщина. Я таких еще не встречал.

   – Правда? И чем же я необыкновенна? Только тем, что работа, которую вы считаете мужской, доставляет мне удовольствие? Почему вы считаете, что у вас есть право заниматься раскопками, а у меня нет?

   В лунном свете ее волосы отливали серебром, глаза блестели. Она была необыкновенно красива в эти минуты. Луис ощутил, как от волнения заколотилось сердце, и испугался, безумно испугался. Он попытался подавить внезапно нахлынувшие чувства, не желая нарушать прежнего, спокойного течения своей жизни.

   Давайте вернемся в лагерь, – сказал он резко. – Идемте. Солнце встает рано.

   – Солнце? – недоуменно спросила Жоан.

   – Мы встаем вместе с ним.

   – Вы думаете испугать меня?

   Луис снова характерно пожал плечами. В лагере было тихо. Все рабочие давно спали.

   Девушка повернулась и исчезла в темноте палатки. Здесь едва можно было разглядеть раскладушку и рядом с ней – маленький столик. В подвешенной к потолку лампе горел слабый огонек. Жоан сделала его ярче. Стало светлее. Это перед Луисом она храбрилась. На самом деле, она устала, жутко устала. В полусне Жоан начала раздеваться.

   Луис отошел недалеко. Его мысли были о Жоан. Он оглянулся и остановился, пораженный, посреди притихшего ночного лагеря. В мягком желтоватом свете была отчетливо видна фигура Жоан. Она медленно снимала одежду.

   Молодой француз почувствовал стыд оттого, что подсматривал, но не мог отвести глаз. Девушка подняла руки, чтобы распустить волосы. Каскад локонов упал вдоль спины, рассыпавшись по плечам и груди. И было в этом простом жесте столько красоты и грации, столько врожденного изящества, что Луис стоял зачарованный, не смея пошевелиться.

   В ее тонких и плавных очертаниях он почувствовал такую хрупкость и беззащитность, что сердце его защемило, и он едва не расплакался.

   «Господи, господи, – молился он. – Дай мне прикоснуться к этой красоте и защитить ее».

   Жоан протянула руку и потушила свет. Все погрузилось во тьму. Луис отправился в свою палатку, лег на раскладушку, но уснуть не мог. Перед глазами стояла Жоан: волнующая, желанная, беззащитная.

   К концу третьей недели Жоан решила поговорить с Луисом о том, что уже выполнила все условия договора. Разговор произошел во время завтрака. За ними следила не одна пара заинтересованных глаз.

   – Я хочу работать сегодня с вами, – начала Жоан.

   – Со мной? – в голосе Луиса слышалось притворное удивление.

   – Не говорите, что вы не сдержите своего слова. Какое разочарование! Я ожидала от вас большего, – ответила девушка.

   – Я помню о договоре, – ответил Перье. – Не стоит спешить. Сегодня я собираюсь спуститься в шахту. Будет не слишком разумно…

   Он не договорил, наткнувшись на жесткий взгляд прищуренных глаз Жоан. Луис вздохнул, поняв, что теперь его черед выполнять условия пари.

   – Хорошо, – неохотно согласился он. – Но учтите, что в шахте темно, тесно и грязно.

   – В последние дни я делала грязную и тяжелую работу, так что этим вы меня не испугаете, – тут же ответила Жоан. – Вы собираетесь спуститься в шахту, значит, нашли что-то интересное?

   – Возможно.

   – Что же это?

   – Еще не уверен. Это может быть фундаментом или стеной.

   – Стеной! – воскликнула Жоан. – Это может означать…

   – Это может означать, что, пробив ее, мы ничего не найдем. Или найдем, например, пустую комнату, ведущую в никуда.

   – Но это может быть и гробница! – радостно вскрикнула девушка.

   – Знаете, мадемуазель, – резко начал Луис. – Это может быть что угодно: гробница, храм или кухня в доме крестьянина.

   – Это тоже замечательно, – вступил в разговор Ланнек.

   – Вы хотите к нам присоединиться? – поинтересовался Луис.

   Все последние дни ученый занимался мумией, которую Перье, последовав совету Жоан, переправил в полной сохранности в лагерь. Он работал в одиночестве в палатке Луиса.

   – Нет. У меня намечена работа, которой необходимо заняться. Если я прервусь, то потом могу забыть о каких-то деталях.

   – Ладно, – Луис бросил взгляд на Жоан. – Нам пора.

   Девушка встала. В этот момент Мендрано знаком показал Луису, что хотел бы сказать ему что-то с глазу на глаз.

   – Прошу извинить. Я на минуту, – пробормотал археолог.

   – Наверняка для вас сегодняшний день будет интересным, – сказал Ланнек девушке, когда они остались вдвоем.

   – Признаться, я взволнована.

   – У меня ощущение, что вам сегодня повезет.

   – А вы на самом деле не хотите присоединиться? Трудно поверить, что вы отказываетесь принять участие в обнаружении чего-то нового, – с грустью произнесла Жоан.

   – Попробуйте понять меня, Жоан. Это раскопки Луиса. Если я окажусь там… Надо признать, что мое имя более известно, чем его. Газеты и журналы, не говоря уже об археологическом обществе, могут решить, что это моя заслуга.

   Во время этой беседы произошел другой разговор.

   – Что случилось, Мендрано? – спросил Луис.

   – Не знаю, месье. Несколько дней назад мне рассказали об этом. Я наблюдал и обнаружил, что сообщение правдиво.

   – Что такое?

   Колумбиец кивнул в сторону беседующих Жоан и Ланнека.

   – Он уходил из лагеря. Иногда на несколько часов, иногда – ненадолго.

   – Уходил? Ерунда какая-то. Он не знает местности.

   – Но это факт.

   – Может, он обследовал территорию, чтобы потом выверить лучшие места для раскопок. Ланнек – специалист, у него намного больше опыта, чем у меня. Если б это был кто-то другой, я бы захотел проверить, куда он уходит. Но этот человек не станет создавать нам дополнительные трудности.

   – Как скажете, – ответил помощник.

   Луис вернулся к Ланнеку и Жоан, тут же забыв о разговоре с Мендрано. Ему даже в голову не приходило расспрашивать о чем-то ученого.

   По дороге на участок ни Луис, ни Жоан не проронили ни слова, хотя думали об одном. Мысль о возможной находке их обоих очень волновала.

   Ланнек смотрел им вслед. Когда они скрылись за небольшой возвышенностью, он некоторое время постоял, потом перевел взгляд на Мендрано. Тот упаковывал оборудование для нового участка и отдавал приказы рабочим, что копали неподалеку от лагеря.

   Колумбиец почувствовал на себе взгляд и обернулся. Ланнек быстро повернулся и ушел в свою палатку. Странное и неприятное предчувствие не давало покоя управляющему. Луис доверял Ланнеку, но вот сам Мендрано не испытывал доверия к нему. Колумбиец вернулся к работе, однако смутное подозрение не оставляло его.

   Жоан и Луис добрались до участка, где пока еще не было рабочих. Они подошли ко входу в пологую шахту, вырытую в твердой земле на глубине около десяти футов. Проход был достаточно широким и упирался в каменную стену. Археологи стояли у края шахты. Здесь, наверху ярко светило солнце, а там был сумрак веков. Кто знает, может быть, их ждет великое открытие?

   – Мы ничего не обнаружим, если так и будем стоять здесь, – сказала Жоан.

   – Вы, действительно хотите спуститься? Это может быть опасно.

   – Самое опасное на свете – жить. Знаешь, что когда-нибудь это закончится.

   – А вы фаталистка. Это странно.

   – Почему?

   – Такая прелестная девушка. Ну что, пошли?

   Археолог начал медленно спускаться в шахту. Он нес фонарь, отбрасывавший блики на твердые земляные стены. Жоан шла вслед за ним. Добравшись до стены, Луис остановился и осветил ее.

   Они посмотрели друг другу в глаза. Именно эта минута показалась Луису важной и значительной.

   – Итак, начнем? – сказал он.

   Жоан кивнула. Они положили инструменты и осмотрели стену, а затем начали медленно очищать и простукивать поверхность. Луис изредка поглядывал, как работает Жоан, отмечая про себя, что делает она это умело.

   В шахте было не так жарко, как на поверхности, но из-за недостатка воздуха было трудно дышать. Стена была сложена из плоского камня. Ширина ее была около восемнадцати дюймов, никаких признаков строительного раствора – только сухая плотная земля. Там, где камни соединялись, необходимо было тщательно соскабливать породу. Работа шла медленно и тяжело.

   – Пора подниматься наверх. Необходимо отдохнуть, – произнес уставший Луис.

   Жоан с неохотой согласилась. Но, выбравшись из шахты, она поняла, что силы ее на исходе.

   Жоан с удовольствием села на траву и вдохнула свежий воздух. Луис устроился рядом. Дышал он тяжело, то и дело вытирая красное лицо шейным платком. Жоан вздохнула и устремила взгляд в лазурное небо, где плыли белые лоскуты облаков.

   Луис взглянул на нее. Волосы девушки спадали на влажный лоб, кожа была гладкой и блестящей. Откинувшись назад и опершись на локоть, он не сводил с Жоан глаз. Почувствовав взгляд, она улыбнулась.

   – Скажите, что в действительности стало причиной вашего приезда сюда? – спросил Луис. – Я хотел сказать, почему вы выбрали именно это место из десятка действующих археологических экспедиций?

   – Зачем вам знать правду?

   – Для того чтобы знать.

   – Я здесь большей частью потому, что здесь Виктор Ланнек.

   – Это он пригласил вас?

   – Нет. Я прочитала, что он направился сюда, и не смогла устоять. Месье Ланнек – обаятельный и здравомыслящий человек и, кроме того, он мой давний кумир.

   – «Не сотвори себе кумира», – процитировал Луис библейский текст.

   – Не надо притворяться, что осуждаете меня. Вы предприимчивый человек. Если бы вы оказались на моем месте, то поступили бы точно так же. Как вы думаете, сколько у меня будет подобных шансов? – Жоан села и посмотрела Луису в глаза. – Вы все еще не хотите признать, что я не любитель? Знаю, что вы много и усердно работаете. Я хочу быть вашим помощником, месье Перье, – закончила Жоан.

   Луис не мог не поверить ей. Но ему также не хотелось, чтобы кто-то вмешивался в его дело.

   Девушка была права – он, будучи профессионалом, не мог не заметить высокий уровень ее подготовки. Кроме того, она так искренне волновалась.

   – Я не спешу признать свою ошибку, мадемуазель. Да, у вас есть хорошие рекомендательные бумаги, но это полдела. Несколько недель я наблюдал за вами. Надо признать, что работать вы умеете. Будем надеяться, что вы здесь на своем месте. Давайте вернемся к работе, – предложил Луис, вставая.

   Он подал ей руку, помогая подняться. Их прикосновение было как ожог. Жоан отдернула ладонь. «Неподходящий, совсем неподходящий момент для проявления симпатий», – подумала она. А Луис закусил губу и, сунув руки в карманы, зашагал к раскопкам.

   Наконец удалось вынуть из стены крупный плоский камень. Луис с трудом оттащил его в сторону и вернулся к проему в стене. Сквозь образовавшееся отверстие нельзя было ничего разглядеть. Необходимо было вынуть из кладки еще несколько камней, что и было сделано.

   – Дайте-ка я сначала просуну фонарь. Может, и разгляжу что-нибудь, – сказал Луис.

   – Что вы видите?

   – Трудно сказать. Небольшой зал или комнату. Хотя в такой, тьме легко ошибиться. Возможно, помещение больше…

   – Дайте мне.

   – Подождите, – решительно отозвался Луис. Жоан осталась снаружи. Луис осторожно продвигался вглубь. Спустя несколько минут, его голова вновь появилась в проеме. Он широко улыбнулся.

   – Теперь можно и вам. Осторожно. Пол здесь неровный.

   Жоан торопливо пробралась сквозь узкую лазейку и оказалась в комнате, размером примерно пятнадцать футов. От фонаря на стены ложились мрачные тени, напоминавшие жуткие видения. Девушка посмотрела вверх. Потолки были довольно высокие, свет от фонаря едва касался их вековой поверхности. В дрожащих пятнах огня проступали раскрашенные рельефы.

   – Комната пуста, – прошептала Жоан.

   – Да, сейчас, но, кажется, так было не всегда.

   – Почему вы так думаете?

   – Я не совсем уверен. Надо тщательно обследовать это место. Однако и сейчас видно, что это только маленькая часть. Если это все-таки гробница, мы найдем и другие уровни. Их может быть пять, а то и шесть.

   – Не могу поверить, – воскликнула девушка, с благоговением оглядываясь по сторонам. Луис приблизился к ней. – Но я не вижу никакого хода на другой уровень, – добавила она, осматривая помещение.

   – Он есть, – промолвил Луис, – он где-то есть. Надо поискать. У меня такое чувство.

   Он поднял фонарь повыше и начал обходить комнату.

   – Может быть, вся эта структура – не просто захоронение, может быть, их несколько. Иногда древние поступали таким образом: делали захоронение – могилу, потом другую, а потом появлялся еще один, верхний уровень. Проходило время, захоронение нарастало. Получалось нечто, похожее на ступенчатую пирамиду. Если сможем найти путь из этого уровня на следующий, то увидим либо коридор, либо ступени.

   – Тогда – за дело? – с нетерпением проговорила Жоан.

   – Нет. На сегодня достаточно. Я хочу вернуться в лагерь, – остановил ее Луис. – Необходимо порыться в книгах и лучше изучить карты. У меня есть некоторые соображения. Кроме того, я хочу задать пару вопросов месье Ланнеку.

   – О чем?

   – Как он обнаружил проход в гробницу в Египте и что нам следует искать здесь? Такая информация может значительно облегчить завтрашние поиски. Пойдемте, нам нужно выбираться. Здесь становится трудно дышать.

   Они вылезли из шахты грязные, уставшие. Но настроение их было приподнятое, почти торжественное. Первое, что сделал Луис – поставил охрану у входа в шахту. Остальным рабочим велел возвращаться в лагерь и отдыхать остаток дня.

   Длительный переход пешком до лагеря не слишком утомил молодых археологов. Им было о чем поговорить. С некоторых пор отношение Луиса к Жоан изменилось, и это вызывало в ней тайную улыбку.

   Жоан исчезла в своей палатке с ведром воды, а Луис отправился на поиски Мендрано. Он увидел помощника, беседующего с группой мужчин. Некоторые из них были Луису незнакомы. Видимо, Мендрано пригласил новых рабочих.

   – Как идут дела? – спросил Луис помощника, когда тот подошел к нему.

   – Очень хорошо. Мы нашли несколько больших предметов. Все уже отнесли в вашу палатку. Что обнаружили вы?

   – Пока не знаем. Я бы хотел поговорить об этом с месье Ланнеком.

   – Его нет в лагере.

   – Что?

   – Он ушел еще утром. Я поспрашивал о нем, но никто ничего не знает.

   – Бродить по округе одному чертовски опасно, – с тревогой сказал Луис. – Может случиться несчастье. Пошлите людей разыскать его.

   – Я это уже сделал.

   В этот момент Перье услышал свое имя и, обернувшись, увидел идущего навстречу Ланнека. Мендрано вернулся к группе рабочих, стоявших в стороне.

   – Сегодня вы вернулись рано, – заговорил профессор.

   – Виктор, вы заставили нас поволноваться. Мендрано отправил на ваши поиски людей. Уходить из лагеря в одиночку опасно, даже если вы вооружены. Я не раз говорил об этом.

   – Не волнуйтесь обо мне, Луис, – отвечал с улыбкой Ланнек. – Я не единожды бывал в опасных ситуациях. С этого момента буду осторожен и не стану причинять вам беспокойства. Так значит, вы кое-что нашли? Я вижу это по вашим глазам. Луис кивнул и быстрым шагом направился в свою палатку. Когда Ланнек явился, наготове были карты и записные книжки. Мужчины отодвинули лежащие на столе артефакты и развернули карты. Карандашом Луис отметил место новых раскопок на холме. Потом нарисовал план помещения, которое они с Жоан обнаружили сегодня.

   – Боюсь сглазить, но все же скажу, – пошутил Ланнек. – Попахивает открытием. Ради этого я готов откупорить свою последнюю бутылку вина сегодня за ужином!

   – Уже интересно, – послышался снаружи голос Жоан.

   – Присоединяйтесь к нам, мадемуазель! Мы говорим о том, что надо отпраздновать роскошную находку!

   Был приятный вечер, ужин прошел в атмосфере симпатии и легкой, необъяснимой влюбленности. Было слышно тихое пение рабочих, сидящих у костров.

   Ланнек приподнял алюминиевую кружку и, взглянув на девушку, произнес:

   – Пришло время сказать тост. Вы согласны, Жоан?

   – Да, месье Ланнек. Но, если месье не будет против, скажу я.

   – Если вы того хотите, мадемуазель. Вам слово.

   – Луис, – начала Жоан. – Я хочу предложить тост за удачу, за звезду, что ведет вас по тропе жизни. И пусть эта благодатная земля приоткроет вам завесу своих тайн. Я пью за вас, Луис, и за открытия, которые ждут вас здесь. А еще пью за особенного человека, за месье Виктора Ланнека Луис чокнулся своей кружкой с двумя другими и вдруг изумленно застыл, услышав слова Жоан:

   – Моего отца.

Глава 8

   Наконец Луис обрел дар речи.

   – Вашего кого?

   Он перевел взгляд с Ланнека на Жоан и обратно, ожидая, что кто-то из них признается в шутке и рассмеется. Но этого не произошло. Жоан смотрела в глаза Луису, и взгляд этих чистых глаз был серьезен.

   – Месье Ланнек – мой отец.

   – Постойте, подождите, – Луис выставил вперед ладони. – Вы Жоан Тимар. Мне казалось, я знаю все о месье Ланнеке. Но о его дочери я ничего не слышал.

   – Ни о ком нельзя знать всего, – заметила девушка.

   – До приезда Жоан я тоже не знал, что у меня есть дочь, – проговорил Ланнек. – Теперь я счастлив и горд.

   – Не вижу смысла, – сердито начал Луис. – Зачем было заставлять меня думать, что вы…

   – Это гордость Жоан во всем виновата, – усмехнулся Ланнек. – Ваше отношение к ней было агрессивным. Жан захотела утвердиться. Она хотела, чтобы ее признали как личность, а не как дочь известного археолога. Мне пришлось согласиться, потому что я понимаю ее чувства.

   – Чудны дела твои, Господи! – рассмеялся Луис.

   – А я предлагаю выпить, друзья мои, за то, что мы найдем завтра под открытой комнатой, – провозгласил Ланнек.

   Вскоре он отправился спать. Оставшись одни, молодые люди сидели молча, а потом Жоан сказала:

   – Я так-взволнована, что не смогу уснуть. Мне надо немного прогуляться.

   – Я не позволю вам бродить в одиночку. Предлагаю вам свое общество.

   Они откинули полог палатки и оказались под зеленым остывающим небом, где уже мерцали россыпи звезд.

   Мендрано сидел у дымившего костра. В другом случае он бы давно ушел домой и спал бы в удобной кровати, но сегодня все было не так. Необходимо поговорить с Луисом наедине. Но колумбиец не хотел, чтобы кто-то знал об этом.

   Мендрано видел, как трое археологов ужинали, слышал их смех.

   Спустя некоторое время месье Ланнек ушел в свою палатку. Мендрано продолжал ждать. Жоан, наверняка, скоро уйдет, и у него появится возможность поговорить с Перье.

   Через несколько минут он увидел выходящих вместе Луиса и Жоан. Они медленно удалялись от лагеря. Мендрано ругнулся в сердцах и сплюнул, затем подбросил в огонь дров и снова стал терпеливо ждать, теперь уже возвращения Луиса.

   Молодые люди шли медленно, не произнося ни слова. На чистом небесном фоне темнели силуэты гор. Воздух был прозрачным и теплым. Долина погрузилась в фиолетовый сумрак. Сочетание гор и черных теней делало место таинственным.

   – Франк говорил, что раньше вы хотели жить здесь постоянно, – сказала Жоан.

   – Если я не останусь здесь, то не потому, что не захочу этого. Я был оптимистом, когда строил дом. Надеялся, что буду жить здесь, проводя раскопки. Теперь это во многом зависит от заключения, которое даст Ланнек. Но, независимо от результатов экспертизы, теперь вряд ли я останусь здесь надолго.

   – Особенно, если вас позовет очередная мечта, – Жоан остановилась, и Луис повернулся к ней.

   – С вашей точки зрения это неправильно? – спросил Луис.

   – Я не считаю это неправильным. И это все, что вы хотите от жизни? – девушка серьезно посмотрела в глаза археологу.

   – Сейчас я не могу желать большего. Заводить семью не собираюсь. Что здесь можно предложить жене? А детей растить и вовсе нельзя: ни врачей, ни школ, ни друзей.

   – Это удивительно. И я расстраивала свою бедную маму тем, что была не как все женщины. Я знаю чего хочу и многое проделала для того, чтобы оказаться здесь.

   – А ваш отец?

   – Я не была с ним знакома, пока не приехала сюда. Смотрела издалека, восхищалась им, как многие другие люди, но узнала совсем недавно, что он мой отец. Умирая, мама рассказала мне об этом. Если вы думаете, что я намерена воспользоваться его именем, чтобы достичь своей цели, то вы ошибаетесь. Для всех я останусь Жоан Тимар. До тех пор, пока не добьюсь успеха. Но при всяком удобном случае буду работать с ним.

   Жоан остановилась и повернулась лицом к Луису.

   – Вы когда-нибудь испытывали одиночество? – тихо спросила она.

   – Иногда.

   – Надежда, ожидание открытия затмевают все другие чувства, верно, Луис?

   – Да. Когда вы вошли в древний зал, ваши глаза сияли, – сказал археолог.

   Девушка рассмеялась. Луис почувствовал теплоту от ее смеха.

   – Вы тоже не были невозмутимы, – заметила Жоан.

   Она чувствовала волнение от близости Луиса, но надеялась обмануть себя. А он испытывал желание обнять девушку, коснуться ее лица, волос.

   Жоан охватила легкая дрожь. Она ждала, что он поцелует ее. Рука Луиса легла на ее талию. Он склонился и нежно, неуверенно коснулся ее губ. В порыве влечения Жоан обняла его и скользнула в объятия. И Луис уже не боялся, что она оттолкнет его.

   – Я был прав, – прошептал он, когда Жоан, отстранившись, улыбнулась ему. Эти блестящие глаза, губы, еще влажные от поцелуя, первого поцелуя, о котором он мечтал уже несколько дней и от которого теперь был пьян.

   – Прав? На счет чего? – спросила Жоан.

   – Магия заключена в вас. Не знал, что археологи так волнующе прекрасны. Это вовсе не потому, что я провел около года в джунглях. Здесь, между Боготой и Барранквиллой, немало хорошеньких девушек. Я начинаю думать, что вы особенная во всем.

   – А вам случалось влюбляться? – вдруг спросил Луис.

   – Нет. Опыт столкновения с реальностью говорит: нельзя позволять романтическим чувствам ломать планы.

   – А вдруг ваши взгляды переменятся, Жоан? Нам придется еще долго работать вместе.

   Жоан хотелось забыть обо всем. Она видела отражавшийся в глазах Луиса лунный свет, линию его красиво очерченных губ, контур высоких скул и пряди волос, откинутые со лба. Она снова загорелась желанием поцеловать его, этого странного человека, который, может быть, может быть! – станет ей близок. Но, смущенная своим страстным желанием, она перевела разговор на другую тему.

   – Если завтра вы найдете то, на что надеетесь, Луис, тогда мой отец сумеет помочь вам.

   – Хорошо, если бы месье Ланнек остался и продолжил работу со мной.

   – Еще неизвестно, захочет ли он уехать. Я…

   – Я бы хотел, чтобы и вы остались, – прервал Луис.

   – Вот как? – Жоан вскинула брови.

   – Это удивляет вас?

   – Конечно. Когда вы успели переменить планы относительно меня?

   – Не знаю, мадемуазель, не заметил. Со временем вы станете такой же, как ваш отец.

   – Я боялась, что, если отец уедет, мне придется последовать за ним, или искать ближайшую долину для раскопок и работать там самой, – сказала Жоан, но Луис воспринял ее слова по-своему.

   – Раскопок чего? – строго спросил он.

   – О, я уверена, что здесь повсюду масса сокровищ!

   Жоан дразнила Луиса, не подозревая, что для него это слово имело другой смысл.

   Луис потер ладонью лоб. – Ланнек, похоже, очень доверчивый человек. Конечно, Жоан, вне всяких сомнений, имеет очень высокую подготовку археолога, но она может быть и охотницей за сокровищами. – Он тряхнул головой, прогоняя эту мысль. Ланнек верил ей, и Луису тоже хотелось верить, но это доверие дорого может стоить.

   – Нам надо возвращаться в лагерь. Уже поздно, а завтра нас ждет трудный большой день, – неожиданно резко проговорил он.

   Жоан почувствовала перемену в настроении Луиса, однако ничего не стала спрашивать.

   Всю обратную дорогу они прошагали молча. Дойдя до палатки Жоан, ее спутник, не задерживаясь, пожелал девушке спокойной ночи и ушел. Она с болью смотрела ему вслед, не понимая причины столь резкой перемены.

   Луис был расстроен и злился на себя, что позволил чувствам завладеть рассудком. Он был готов к неожиданностям, но не рассчитывал угодить в сети зеленоглазой красавицы, почти незнакомки, которая занята поисками сокровищ. Молодой археолог уже не сомневался в этом. «Как ловко получается! Нашли изумруды, и тут же появляется эта богиня», – Луис скрипнул зубами.

   Больше всего его раздражала мысль, что если он ошибается и Жоан – та, за кого себя выдает, тогда он оттолкнул единственную женщину, сумевшую покорить его сердце.

   Он вошел, в палатку, потянулся к лампе, как вдруг услышал шепот:

   – Не зажигайте свет, сеньор Луис.

   – Мендрано?

   – Да. Говорите, пожалуйста, потише. Я не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал.

   – Что случилось? Почему ты здесь? – с тревогой спросил Луис.

   – Я сильно обеспокоен.

   – Чем? Это на тебя непохоже.

   – Я наблюдал за тем, как ведет себя Ланнек, и решил, что надо поговорить с вами.

   – Я слушаю тебя.

   – После того как вы с девушкой ушли, я стал присматривать за его палаткой. Я просидел очень долго, но никто из палатки так и не вышел. Я подумал, что он попросту пьян и спит, но он даже не вышел по нужде или чтобы умыться. Я заглянул внутрь. Там никого не было.

   – Ты, наверное, пропустил, когда он ушел. Может, он в одной из палаток у рабочих?

   – Нет, сеньор, он вышел через заднюю стену.

   – Как будто специально хотел, чтобы ты его не видел, – произнес Луис. – Мендрано, это смешно. Ланнек – человек, чья репутация и честь вне сомнений. Во-первых, он богат. Во-вторых, ему не нужны мои раскопки. Это он нужен мне. Если бы слух об изумрудах вышел за пределы лагеря, то он появился бы здесь раньше, не дожидаясь моего приглашения. А я не просто приглашал, я умолял его приехать.

   – Трое из наших людей тоже ушли. Я не знаю, как долго их нет. Но точно одно: когда появился Ланнек, они еще были здесь.

   – Мой друг, ты делаешь поспешные выводы. От нас уходили и раньше. Несколько человек вновь докинули раскопки, потому что устали от работы. У нас без них какие-то проблемы, нехватка? Да или нет?

   – Нет, сеньор, но…

   – Ну вот и хорошо. Пока только ты и я знаем о том, что в долине есть изумруды. Так что успокойся, Мендрано. У меня нет времени на подозрения к человеку, которому, поверь, ничего не надо.

   – Луис, это вы послушайте меня, я старше вас. Если человеку ничего не нужно, значит, ему нужно все!

   – Если бы он стал искать изумруды, это подорвало бы его репутацию, а он не глуп. Ланнек работал тридцать лет, чтобы стать тем, кем он является. Тебе, Мендрано, нужно выспаться, впереди у нас очень трудный день.

   – Да, сеньор, – помощник встал и направился к выходу.

   – Мендрано, – окликнул его Луис.

   – Да?

   – Я благодарен тебе за преданность. Но сейчас ты ошибаешься, поверь мне.

   – Возможно, вы и правы, Луис. Время покажет. Колумбиец вышел из палатки, а Луис сел на раскладушку и крепко задумался. Ситуация начинала выходить из-под контроля. Нельзя подозревать всех и каждого. Это ребячество, игра воображения, которая и его тоже мучает.

   Луис разделся, лег в постель, но уснуть не мог. Мысли о Жоан не давали ему покоя.

   Наутро Луис вышел из палатки и удивился, заметив ожидавших его Жоан и Ланнека.

   – Доброе утро! Похоже, я встал позже всех.

   – Вам придется извинить нас, – сказал Ланнек. – Не каждый день появляется возможность войти в гробницу. Ни я, ни моя дочь не могли больше спать.

   Луис улыбнулся, глядя на них. Он не замечал никакого сходства между ними. Луис похолодел. Это предубеждение, говорил он себе, остатки кошмаров, мучивших его всю ночь.

   – Мадемуазель Жоан, Мендрано пойдет вперед с нашим снаряжением. Я хочу, чтобы вы отправились с ним и начали подготовку. Так будет удобнее. Мы сможем чистить находки и заносить их в каталог, а не таскать все туда-обратно.

   – Хорошо. Я и сама хотела предложить вам это, Луис, – ответила девушка.

   Через некоторое время Мендрано, Жоан Тимар и несколько рабочих вышли из лагеря. Луис обратился к Ланнеку:

   – Если можно, я хотел бы обсудить один вопрос прежде, чем мы отправимся в путь.

   – Конечно. Что случилось?

   – Я не люблю задавать вопросы личного характера, но меня кое-что беспокоит. Скажите, вы не удивились, когда Жоан сказала, что она – ваша дочь? Вы когда-нибудь раньше видели ее?

   – Нет, я не знал, что у меня есть дочь. Мы с женой мало прожили вместе. К сожалению, я был так глуп, что оставил ее, хотя дело можно было поправить. Представляете мое удивление, когда Жоан призналась мне. Она дала мне пачку писем ее матери, адресованных мне, и брачное свидетельство. У меня нет сомнений, что Жоан – моя дочь. Она похожа на Констанцию и совсем не похожа на меня. Наверное, любовь к археологии это все, что я сумел ей передать.

   – Извините. Просто я стараюсь избежать любых неприятностей.

   – Жоан – еще начинающий археолог, но очень способный, и сможет вам помочь, – сказал Ланнек.

   – Простите, но вы не знаете, в какой среде жила ваша дочь?

   – Луис, я не знаю, что вы имеете в виду и к чему клоните Я верю, что Жоан приехала сюда за знаниями. Какие еще причины могли заставить ее покинуть Париж и предпринять столь рискованное путешествие? Если вы хотите, чтобы она уехала, тогда я уеду вместе с ней.

   – Я и не думал об этом, Виктор, – заверил Луис. – Я думал о вас. Нетрудно догадаться, что кто-то может захотеть воспользоваться вашим положением, обмануть вас. Я не знал, что у вас есть доказательства. Извините.

   – Считайте, что я ничего не слышал, – Ланнек улыбнулся. – Я не стану говорить об этом с Жоан.

   Луис чувствовал себя виноватым. Его подозрения оказались беспочвенны. Жоан была дочерью Ланнека, и, возможно, он успел полюбить ее. Но Луис был почти уверен: что-то определенно не так.

   Прибыв на участок, Жоан начала активную работу. От возбуждения у нее горели щеки и блестели глаза. Через некоторое время подошли Перье и Ланнек. Втроем они стали спускаться в шахту. Луис шел впереди, за ним – Жоан, Ланнек был замыкающим. Они пробрались через пролом в стене и, оказавшись в комнате, стали исследовать ее.

   – Хотя на стенах и достаточно барельефов, – сказал Ланнек, – ничто не говорит о главном: чье это захоронение?

   – Так вы думаете, что это гробница? – спросил Луис.

   – Проверить это можно только одним способом, – отозвался ученый.

   – Снова начать копать, – подсказала девушка.

   – Думаю, нет.

   – Почему нет?

   – Вероятно, где-то должны быть ступени, – высказал предположение Луис.

   – Верно, – поддержал Ланнек. – Я подозреваю, что эта комната – вершина пирамиды. Впечатление такое, что люди надеялись вернуться и доделать здесь что-то. Вниз ведут ступени. Нам просто нужно найти их.

   – Значит, нужно рыть туннель к нижнему уровню? – спросила Жоан.

   – Нет. Это может вызвать обвал. Лучше начать со стен и поискать какую-нибудь дверь, – ответил Луис.

   Отодвинув в сторону фонарь, он подошел к стене, медленно провел по ней рукой, ища какое-нибудь углубление. Тем же занялись Жоан и Ланнек. Они медленно двигались, обшаривая стену руками. Было слышно только их дыхание и шорох ладоней о камень.

   – Не ищите дверь на уровне роста, – вдруг сказал Луис, – попробуйте ниже. Они делали проход, о котором никто не должен был знать.

   – Логично, – сразу же согласился Ланнек, – дверь в самом неподходящем месте.

   Они снова медленно и старательно осмотрели стены, на этот раз опустившись на колени и ощупывая их до самого пола. На нижний уровень проход был, и отыскала его Жоан.

   – Он здесь! Я нашла его! – радостно воскликнула девушка.

   Мужчины бросились к ней. Луис дрожащими руками нащупал неглубокую трещину между стеной и полом. Только через несколько минут удалось обнаружить квадрат около четырех футов высотой. Луис достал нож и начал расширять линию до тех пор, пока она не стала заметной.

   – Это дверь. Но как открыть ее? Не видно ни петель, ни крюков, – встревожился Луис.

   – Может, она отодвигается? – предположила Жоан.

   Луис навалился плечом на плиту, но она не сдвинулась ни на дюйм. Он присел на корточки.

   – А ведь кто-то вышел отсюда и закрыл за собой дверь.

   – Должен быть какой-то способ, – сказал Ланнек.

   – Рычаг, вот что может заставить механизм работать, – медленно проговорил Луис. – Но вот какой рычаг и где?

   Он встал и вновь осмотрел комнату. Стены казались совершенно голыми. Вернувшись к отверстию, через которое они вошли, все трое возобновили поиски. В тишине они вновь и вновь обшаривали каждый дюйм, казалось, совершенно пустой комнаты. Ее стены были сложены из огромных плит, а пол – из множества крупных квадратов. Луис медленно передвигался с одного квадрата на другой, при этом старался ставить ногу на середину. Жоан и Ланнек молча наблюдали, как Луис перемещается с камня на камень. Когда до маленькой двери оставалось всего несколько футов, он поставил ногу на камень, уперся руками в стену и вдруг почувствовал, что под ним что-то дрогнуло.

   Он сильнее надавил на камень, и тот медленно стал уходить вниз. Луису удалось вдавить камень примерно на дюйм, когда послышался скрежещущий звук, и этот самый камень медленно погрузился в пол, образуя яму, глубина которой доходила молодому человеку до колен. В это время плита сдвинулась в сторону.

   Некоторое время все трое только молча смотрели друг на друга. Луис первым пришел в себя и сказал:

   – Надо узнать, останется ли дверь открытой, если я сойду с плиты.

   Он осторожно вышел из углубления, и дверь, медленно скользя, вновь закрылась, будто ее и не было.

   – Мы должны придумать, как удержать дверь открытой. Не хотелось бы оказаться там запертыми, – произнес Ланнек.

   – У меня подозрения, что воздуха хватит ненадолго. Нам нельзя входить туда, пока мы не найдем способ, как держать плиту под тяжестью, – сделал вывод Луис.

   – Не видел ничего подобного, – сказал Ланнек. – Мы должны быть предельно осторожны. Возможно, что с другой стороны эту дверь открыть нельзя.

   – Да, это придумано умной головой, – прибавил Луис. – Интересно, какие еще секреты хранит это место? Это не простое захоронение, здесь что-то большее. Я собираюсь войти.

   – Нет, – испуганно вскрикнула Жоан.

   Луис повернулся к ней.

   – Нельзя не использовать такой шанс.

   – А если дверь закроется?

   – Месье Ланнек, вы не позовете Мендрано сюда? Я хочу, чтобы он кое-что сделал, – попросил Луис.

   Ему нужна была помощь Мендрано, но на самом деле, он хотел поговорить с Жоан наедине. Луис заметил в ее глазах испуг. Как только Ланнек ушел, Луис нежно взял девушку за подбородок и сказал, глядя в побледневшее лицо:

   – Жоан, века прошли с тех пор, как люди оставили здесь следы, но это не меняет дело. Они вошли и как-то сумели выйти. Если мы будем осторожны, то сможем сделать то же самое. Если это пугает вас, мы с вашим отцом спустимся одни. Ждите нас снаружи. У вас будет занятие. Заносите в каталог то, что мы пришлем наверх.

   Разве Жоан могла сказать ему, что боится не за себя? Неизвестно, желает ли он подобных признаний.

   – Я пойду вниз с вами, Луис, и отцом.

   – Хорошо, но я хотел бы сначала определить, насколько это безопасно. Я спущусь первым, а потом уже вы.

   – Луис, вы думаете, механизм сложный?

   – Тогда зачем потребовалась столь изощренная защита?

   – Может быть, она придумана, чтобы защитить живых оттого, что находится внутри?

   – Оригинальная версия. Я бы никогда до такого не додумался. И от чего нас защищают?

   – Не знаю, но меня это пугает, – призналась Жоан.

   – Что бы там ни было в прошлом, теперь это стало легендой. Нам стоит волноваться только о том, чтобы не поломать себе кости.

   Жоан промолчала, но Луис подумал, что не убедил ее. В этот момент они услышали голоса Мендрано и Ланнека.

   – Сеньор Луис, чем могу быть полезен? – спросил Мендрано.

   – Пусть пара рабочих возвращаются назад и принесут мешки. Наложите туда крупных камней, вес которых был бы равен моему весу. Еще понадобится крепкая веревка и бревно. Поможет груз или нет, мы вставим бревно, как только дверь откроется. Это должно удержать плиту на месте.

   Мендрано понимающе кивнул и исчез, а в, комнате появился Ланнек.

   – Воздух здесь не самый лучший. Это почти незаметно, если не выходишь на поверхность. Но подолгу так работать нельзя. Необходимо вентиляционное отверстие.

   – Давайте-ка, поднимемся наверх, пока Мендрано готовит снаряжение, – предложил Луис.

   Выйдя из шахты, Жоан вдохнула свежий, чистый воздух полной грудью. Голова закружилась, но девушка овладела собой и поднялась на поверхность. Она села на нагретый жгучим колумбийским солнцем камень, обняла колени и молча глядела на обширную долину, распахнутую алмазным небесам.

   «Это глупо! Это смешно!» – ругала она себя, но не могла избавиться от страха, охватившего ее там, внизу.

   – Жоан, кажется, напугана, – вполголоса констатировал Ланнек.

   – Для нее это ново, – отозвался Луис. – Но испуг пройдет, как только мы что-нибудь обнаружим. Она вновь будет готова работать.

   – Пойду поговорю с ней, – сказал ученый.

   – Извините, Виктор, лучше я. Мы же не хотим, чтобы это выглядело, как хлопоты с изнеженным ребенком? – Луис расплылся в улыбке. – Понравится ли ей это?

   – Да, вы правы. Роль отца нова для меня. Я не знаю, как себя вести.

   – Я чувствую себя глупой, – проговорила девушка, когда Луис присел перед ней на корточки. Он грыз травинку, улыбался и щурился от солнца.

   – Почему?

   – Я испугалась, – тихо призналась Жоан.

   – Да, и что же? Вы не знаете, как испугался я в Египте, когда на меня свалилась мумия кошки!

   – Не кошки, а прекрасной богини Бастет, – поправила Жоан.

   – Ох уж не знаю, насколько эта богиня была прекрасна, но на меня шлепнулась засушенная кошка с выпученными глазами.

   Они расхохотались.

   – Это первые страхи новичка, – продолжал Луис. – Такое случается с каждым из нас. Когда я первый раз спускался в гробницу, то подхватил лихорадку. Поверьте моему опыту, ко всему быстро привыкаешь.

   – Луис, здесь что-то большее, – как можно спокойнее сказала Жоан. – Это место кажется зачарованным.

   Он пристально взглянул на нее. Линии ее лица были чисты и прекрасны. Волосы блестели в лучах солнца. Лучистые зеленые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц смотрели с трогательной детской доверчивостью. Луис откровенно любовался ею. «Я, кажется, глупею, – подумал он. – Уже готов говорить банальности».

   – Вы можете оставаться наверху, пока мы будем работать там.

   – Нет, я хочу преодолеть страх. Я вернусь. Со мной все будет хорошо, – девушка пыталась успокоить себя и Луиса.

   – Вам необязательно это делать, Жоан.

   – Нет, обязательно. Вы можете это понять?

   – Могу, конечно. Мы посмотрим, как будет работать механизм и как мы сможем управлять им. Потом перекусим и спустимся снова. Мне очень приятно думать, что вы со мной, – с нежностью и волнением произнес Луис.

   – Спасибо, – сказала Жоан.

   Луис легко коснулся пальцами ее щеки и поднялся, чтобы идти на участок. Лицо Жоан омрачилось. Она не сказала ему правды, потому что знала, что он вряд ли поверит. Но она боялась не за себя. Ее ужас, причины которого она не понимала основывался на предчувствии, что Луису грозит опасность. Смертельная опасность.

Глава 9

   Франк тихо насвистывал, шагая через широкую веранду, увитую лианами, к двери, ведущей в кабинет. Только что он получил официальное письмо, которое обрадовало его. Власти одобрили его проект и согласились на строительство плотины.

   По этому поводу Хоген решил устроить праздничный ужин. Он пригласит своих друзей из Барранквиллы, а также всех влиятельных лиц, которые помогали ему. Но Луис Перье, старина Луис, конечно, должен быть первым в числе приглашенных. Франк вошел в кабинет. Здесь на двух брусах стоял макет будущей плотины, который давал возможность представить грандиозность сооружения и его чрезвычайную полезность для страны. Глядя на макет, Франк почувствовал гордость. Плотина поможет не только ему, но и тем, кто страдает в сезон засухи. Теперь воды будет достаточно.

   Франк обернулся на звук открываемой двери. В проем заглянул управляющий.

   – Все готово, сеньор Хоген.

   – Хорошо. Тогда давайте собираться. Придется разбить лагерь на ночь, потому что мы отправляемся поздно. На лодках люди достаточно быстро доберутся до нужной точки, ну а нам, приятель, остаются лошади и поклажа.

   – Люди готовы. До темноты мы должны преодолеть хотя бы полпути. А на рассвете продолжим путь до раскопок сеньора Перье. Мы будем там к полудню.

   – Верно. Поехали.

   Почти невидимая тропка, по которой ехали Хоген и его люди, была окружена пугающими зарослями джунглей. Опытные всадники находили такой путь, который знали лишь немногие. Лошади двигались шагом, растянувшись в шеренгу. Люди говорили мало. Иногда лошади всхрапывали, испуганные звуками джунглей или близким запахом хищника.

   Путники остановились, когда стало темнеть, спешились, разбили лагерь. Поужинав, вскоре все, завернувшись в одеяла, крепко спали. У костра остался лишь Хоген наедине со своими мыслями.

   Хоген хорошо запомнил слова Жоан. Его женой должна стать женщина, которая захочет строить вместе с ним его империю. Впервые с момента приезда в Южную Америку он задумался об этом всерьез. Гордая и отважная женщина, перед которой бы он преклонялся.

   Жоан, сама того не подозревая, открыла дверь, которую Франк предпочитал держать закрытой. Как легко у нее это получилось! И теперь сердце Франка обнажено…

   Интересная девушка, красивая, умная, смелая, способная на самоотверженность! У нее есть самолюбие, а это вызывает уважение. Франк не забыл, как зол был Луис, когда узнал о ее прибытии, и надеялся, что вынудит ее скоро уехать. Однако Жоан до сих пор там. Интересно, как они поладили?

   Франк поворошил угли в костре. Пламя испуганно метнулось, и золотые искры полетели в фиолетовый бархат ночи. Пора спать. С первыми лучами солнца они должны быть в пути. Он завернулся в одеяло, лег ногами к костру и вскоре погрузился в легкую, приятную дрему.

   На рассвете Франк проснулся оттого, что кто-то настойчиво тряс его за плечо.

   – Сеньор, пора отправляться.

   В утреннем мареве темнела фигура Переза.

   – Клянусь святым Бенедиктом, – пробормотал Франк. – Ты и солнце пользуетесь одними часами.

   Управляющий ничего не ответил и продолжил сборы в дорогу. Мужчины вставали, приводили в порядок свои костюмы, разговаривали. Пора было отправляться. Франк уложил свою поклажу на коня. Все тронулись в путь.

   Через несколько часов они выехали на открытое место, где работали люди из бригады Луиса. Заслонив рукой глаза от солнца, им навстречу шел юноша. Это был Антонио. На вопрос Хогена, где остальные, он указал на пологий холм.

   – Что они там делают? – недоуменно спросил Франк. – Я-то думал, что Луис роет землю только здесь.

   – Они нашли что-то новое. Сеньор очень взволнован и работает там со вчерашнего дня.

   – Пожалуй, стоит взглянуть, – Франк спешился. – Антонио, приятель, присмотри за лошадью. Да и другим нужен отдых.

   – Да, сеньор, – дружелюбно улыбнулся юноша. Франк Хоген направился к месту раскопок.

   Первым его приближение заметил Мендрано.

   – Сеньор Франк, рад снова вас видеть. Что вас сюда привело? Какие-то неприятности? – спросил Мендрано, когда Франк подошел ближе.

   – Как раз наоборот. Я готов поделиться хорошими новостями. А где Луис?

   Колумбиец кивнул в сторону шахты.

   – Они внизу с мадемуазель Жоан и месье Ланнеком.

   – Антонио сказал, что-то нашли, – произнес Хоген.

   – Да только и разговоров, что об открытии. Луис совсем голову потерял.

   – Открытие? – Франк присвистнул и черенком плетки сдвинул на затылок шляпу.

   – Точно так, сеньор.

   – И что же он нашел?

   – Гробницу! – ликующе произнес колумбиец.

   – Похоже, нам с Луисом обоим есть что отпраздновать.

   Франк направился за Мендрано в шахту. Он всю жизнь наслаждался ярким солнцем, чистым воздухом, бескрайностью небес, и спускаясь все глубже и глубже под землю, чувствовал себя неуютно. Начался приступ клаустрофобии и одышка, но Франк справился с собой.

   Уже в который раз Луис молча обвел взглядом комнату. Тайны ушедшего тысячелетия… Он встал на колено перед низким входом и заглянул внутрь, высоко подняв фонарь.

   – Дружище! – голос Хогена гулко и ласково разнесся во мраке. – Я всегда верил, что ты найдешь гробницу. Похоже, тебе это удалось. Ну здорово!

   Луис стукнулся головой о камень. Пробормотав проклятие, он обернулся. Франк стоял, прислонившись спиной к стене и сунув руки в карманы. Вид у него был совсем не геройский, но он держал марку. Луис, улыбаясь, протянул руку для приветствия.

   – Пока мы нашли только пустую комнату, – сказал он. – Но это место обещает нам гораздо больше. Вниз ведут ступени. Похоже, они в сносном состоянии. Я не заметил ни трещин, ни обвалов, но пока я вижу не очень далеко. Лестница ведет на другой уровень.

   Луис приумолк, а потом спросил:

   – Франк, что ты здесь делаешь?

   – К тебе пришел.

   – Что-то случилось?

   – Случилось, но хорошее. И я хочу, чтобы мои друзья отпраздновали это со мной.

   – Что, власти уступили? – понимающе кивнул Луис.

   – Верно.

   – О чем вы говорите? – заинтересовался Ланнек.

   Луис уже открыл, было, рот, чтобы рассказать, но Хоген сделал протестующий жест.

   – Нет, нет. Я все объясню на вечере. Я устраиваю праздник и хочу, чтобы вы все приехали. Франк посмотрел на Жоан.

   – Добрый день! Надеюсь, мадемуазель, вы захватили с собой вечернее платье? Будут танцы.

   – Я не думала, что оно понадобится, – Жоан поправила волосы и тыльной стороной руки стерла с лица пыль. – Конечно, у меня есть одно чудесное платье. Зато Флора привезла их целый чемодан, – сообщила она заговорщически и чему-то рассмеялась.

   – Когда ты планируешь праздник? – спросил Луис.

   – Послезавтра. А что?

   – Завтра мне нужно быть здесь. Я хочу спуститься на нижний уровень и посмотреть, что у нас есть и куда нам двигаться дальше.

   – Работа, работа и никаких развлечений, – угрюмо резюмировал Франк. – А зачем эти камни, что тащат сюда?

   – Мне надо положить тяжесть, чтобы вход оставался открытым. Это необычное устройство. Изобретатель был чертовски талантлив.

   Франку продемонстрировали процесс открывания и закрывания двери. Он был изумлен и спросил:

   – Итак, если на плите большой груз, дверь должна открыться?

   – Да. Но чтобы избежать случайностей, я решил взять бревно и подпереть им дверь. Мендрано будет наблюдать за тем, чтобы она не закрылась. Хочешь присоединиться к нам?

   – Нет! – решительно отвечал Хоген. – Я едва выдерживаю эту комнату. Лучше поднимусь наверх и подожду вас там.

   – Если вы не возражаете, Луис, – сказал Ланнек, – я тоже оставлю эту находку вам. Боюсь, я недостаточно подготовлен.

   – С вами все в порядке, Виктор? – обеспокоенно спросил Перье.

   – Задыхаюсь что-то. Устал. Надо выйти на поверхность подышать.

   Ланнек совершенно не замечал взгляда Мендрано, стоявшего у пролома в стене. Несмотря на все, что сказал Перье своему помощнику, Ланнек не вызывал у него доверия.

   – Конечно, – согласился Луис. – Вы не обязаны работать вместе со мной. Мендрано, не спускай с двери глаз. Если увидишь, что она закрывается, дай знать.

   – Да, Луис, – неохотно ответил Мендрано. Он бы с большим удовольствием пошел за Ланнеком.

   Но выбора не было. Безопасность Луиса превыше всего. Мешок с камнями поставили в центр квадрата, после этого закрепили бревно, подперев им дверь.

   – С Богом! – проговорил Луис.

   Жоан заметила в его глазах огоньки радостного возбуждения. Чувство тревоги не покидало девушку. Луис коснулся ее руки.

   – Готова?

   – Да, – быстро ответила она.

   Он ободряюще улыбнулся. Им предстояло важное дело, и он хотел, чтобы Жоан собрала свои силы. Для рыцарства это место и время не совсем подходящие. Сожалею, но здесь я не пропущу даму вперед, – пошутил Луис. – Я пойду первым. Жоан если возникнут какие-то неожиданности, вы должны как можно быстрее выйти оттуда. Это понятно?

   – Да.

   Жоан смотрела в черный проем. Было ощущение неизведанности, как над пропастью. Луис подумал, что она вряд ли будет столь послушна если возникнет опасность.

   – Берите фонарь, – распорядился он. – Пошли.

   Молодые французы стояли на верхней площадке лестницы. Свет фонарей обрисовывал только небольшое пространство впереди. А дальше ступени исчезали в кромешной тьме.

   Твердая рука Луиса легла на руку Жоан Она почувствовала себя защищенной и, более того желала быть здесь, в этом опасном и волнующем месте, с Луисом.

   Они осторожно двинулись вниз. Луис не упускал ни малейшей детали, начиная от стен, казавшихся отполированными, до ровных каменных ступеней. Не зная зачем, он считал их, спускаясь вниз. Тринадцать, – тихо произнес он, ступив на пол нижнего уровня. – Что?

   – Тринадцать ступеней. Интересно, тот кто строил, был суеверным?

   – А вы?

   – Я – нет. Для меня число тринадцать везучее, – отозвался Луис, – я не суеверен. Но тут же вспомнил Сальму и ее разбитый кувшин.

   Они стояли рядом, высоко подняв фонари, в оранжевом ореоле огня. Своды новой комнаты оказались выше. Было чувство, что они стоят на дне сухого колодца. Вдоль стен на небольшой высоте от пола располагались полки. На них на одинаковом расстоянии друг от друга лежали свертки. Краткого осмотра оказалось достаточно, чтобы понять, что это останки людей.

   – Это зал почетной охраны, – сказал Луис. – Смотрите, Жоан, вот доспехи и оружие.

   – Если это охрана, то кто похоронен здесь, каковы были его власть и положение?

   – Мы узнаем это, непременно узнаем. Давайте встанем в противоположных углах и попытаемся лучше осветить помещение.

   – Будьте осторожны, Луис! Если с помощью одного лишь камня можно сдвинуть плиту, то кто знает, что приготовлено для нас здесь?

   – Жоан, вы предусмотрительны. Неторопливо обойдя зал, Луис задумчиво проговорил:

   – Я насчитал пятнадцать футов по одной стороне и восемнадцать по другой. Это, конечно, приблизительно.

   Он прервал самого себя и, минуту посчитав, произнес.

   – Жоан, в этом зале лежат тринадцать тел.

   – Тринадцать тел, – эхом отозвалась девушка. – Тринадцать. Как и ступеней.

   – Вот именно.

   – Вероятно, число тринадцать имеет здесь какое-то значение, – отозвалась девушка.

   – Может быть. Вон в том углу есть дверь, ведущая на другой уровень.

   – Да? Вы так быстро ее нашли, Луис?

   – Просто теперь я знал, где искать.

   – Мы пойдем вниз? – спросила Жоан с легкой дрожью в голосе.

   – Нет. Пора на воздух. Находиться здесь больше нельзя. Могу себе представить, каким воздух будет на глубине. Пока рабочие будут заняты вентиляцией, мы будем потихоньку все это выносить для исследования, – он обвел рукой полки с мумиями. – Мне не терпится узнать, был ли я прав.

   – Как вы думаете, сколько времени потребуется Мендрано?

   – Не знаю. Три-четыре дня, может, больше. Без вентиляции мы не сможем работать.

   – Так, значит, мы прямо сейчас и займемся мумиями?

   Луис оценил готовность Жоан. Она, конечно смелая девушка, но не стоит так торопиться Oн покачал головой.

   – Нет, мы подождем, пока воздух здесь станет лучше.

   Улыбка осветила лицо Жоан, на мгновение их взгляды встретились. И разбежались во мраке. Потом встретились снова. Это притяжение. Это странное чувство. Кто его выдумал?

   – Это было бы прекрасно, – тихо произнесла Жоан. – Ее тело снова ожило.

   – Но место это не для романтических – пробормотал Луис.

   Свободной рукой он обнял и прижал к себе девушку. Фонари в руках закачались, по стенам побежали странные тени, отбрасываемые их телами, а ищущие губы встретились в жарком поцелуе.

   Луис чувствовал теплые влажные губы Жоан. Эти губы сначала только принимали поцелуи, потом стали отвечать на них, пробуждая в нем страсть более древнюю, чем место, в котором они находились.

   Луис, наконец, отпустил девушку.

   – Ах, Жоан, Жоан, – вздохнул он. – Я должен вывести вас наверх прежде, чем мы оба лишимся силы воли. Вы необыкновенная девушка, вы – совершенство. Идемте. Иначе, чует мое сердце, мы наделаем глупостей.

   – Молодость – самое время для глупостей.

   – С вами не поспоришь, мадемуазель. Но я романтик и эстет и предпочитаю ужин при свечах и вино в холодном хрустале.

   – И золотую луну над Триумфальной аркой, – продолжила Жоан.

   – Точно! Как вы догадались?

   – Интуиция.

   Они рассмеялись и долго стояли обнявшись, не в силах оторваться друг от друга, переполненные трепетом, восторгом и счастьем зарождающейся любви.

   Мендрано, скрестив ноги, сидел на полу неподалеку от двери, за которой исчезли археологи.

   Он заметно нервничал. Как ни старался Луис отучить его от предрассудков, они неизменно жили в нем. Может быть, это проклятая гробница, вскрывать которую нельзя.

   Колумбиец знал, что Луис уважал его чувства, культуру его народа. Он беспокоил предков не ради наживы, а для того, чтобы показать всему миру, как горд и славен был этот народ. А ведь есть люди, которых интересует не священное место, а богатства, погребенные здесь. Таких подонков он убил бы собственными руками. Мысль о богатствах вызвала другую и так, по цепочке, добежала до Ланнека. Колумбиец, вопреки утверждениям Луиса, не верил ему, хотя знал, что значит этот человек для Перье. И Мендрано собирался сделать все от него зависящее, чтобы защитить этого юношу и гробницу своих предков.

   Слишком много чужаков появилось в последнее время. Уж не связано ли это с недавней находкой? Мендрано стал думать о драгоценном зеленом камне, зарытом под палаткой. Луис прав, надо быть внимательным и осторожным. Смотреть в оба. Очень многое поставлено на карту.

   Послышались отдаленные звуки шагов Луиса и Жоан, подымавшихся по ступеням, и Мендрано отвлекся от размышлений. Шаги приближались. Вспыхнули и задрожали пятна света. Казалось, фонари летят во мраке. Людей почти не было видно, и помощник археолога заслонил глаза ладонью.

   – Как только вернемся в лагерь, я сделаю план вентиляционной шахты. Люди должны вырыть ее. Сделать это надо за несколько дней, – сказал Луис, как только оказался рядом с Мендрано.

   – Да, сеньор.

   – На ночь ставь охрану. Будь чрезвычайно внимателен. Никто не должен спускаться туда.

   – Вас здесь не будет? – спросил колумбиец.

   – Жоан, месье Ланнек и я приглашены на плантацию Франка. Мы вернемся через пару дней.

   – Счастливо отдохнуть и повеселиться. Я буду внимателен, – попрощался Мендрано.

   – Не сомневаюсь, – ответил Луис и повернулся к девушке. – Вашу руку, Жоан. Идемте, узнаем, какие у Франка планы.

   – У нас хватит лошадей, чтобы добраться до дома Франка? – спросила Жоан.

   – Мы не поедем верхом. Сначала пойдем в мой дом, а оттуда всего несколько миль до реки. Поплывем на лодке.

   – Тогда почему мы сюда не ехали на лодке? – спросила Жоан.

   – Против течения? Это трудно, когда везешь багаж. На этот раз мы поплывем по течению. На обратном пути у нас не будет багажа, и грести против течения будет не трудно. Путешествие по реке не обременительно. Даже если мы отправимся вечером, то не опоздаем.

   – Хочу убедиться в этом сама.

   – Я потрясен, – сказал Луис.

   – Чем?

   – Тем, что вы привезли платье. Вы, говоря откровенно, очаровательны даже в таком наряде, мадемуазель Тимар. Но я с трудом дождусь того момента, когда увижу вас в платье.

   Он склонился, коснулся ее губ своими, и прежде чем она успела ответить на поцелуй, взял ее за руку и вывел на солнечный свет, воздух и ветер.

   – Итак, месье, – сказал Луис, приближаясь к Хогену и его собеседнику. – Какие у вас планы?

   – Мы думаем, что лучше спуститься по реке и отправиться в путь на рассвете, – ответил Франк.

   – Тогда надо оставить время для ужина и хорошего сна, – сказал Луис.

   Весь вечер Жоан была в прекрасном расположении духа. Ее хорошее настроение передавалось окружающим. Говорили большей частью об археологии. Франк жаловался, что это нечестно, поскольку их трое, а он один, и ему трудно соперничать в беседе со специалистами. Но все же эти разговоры были ему интересны.

   Луис, великолепный знаток старинных предании, развлекал друзей рассказами, которые ему довелось услышать от местных жителей.

   – Вы верите хоть в одну из этих историй? – спросила Жоан.

   – Не знаю, – ответил Луис, пожимая плечами. – Если даже половина из этих истерий – правда, да нет, если правдива хотя бы одна легенда можно найти сокровища и стать немыслимо богатым.

   Жоан испытующе посмотрела на Луиса и сказала:

   – Но вы ведь ищете не эти богатства, молодой карьерист. Вы ищете саму легенду!

   – Да. Археологи – люди целеустремленные и неисправимые романтики, – согласился Луис.

   Сальма издали наблюдала за приготовлениями к отъезду, сгорая от ревности. Жоан – красивая девушка, а Франк так. Но Франк – человек того же мира, что и эта чужачка. Ей невыносима была мысль, что эти двое могут симпатизировать друг другу. Сальма кусала губы, убеждая себя успокоиться, но все, решительно все, валилось из рук. Несчастной девушке казалось, что Жоан может разрушить ее надежды на взаимную любовь с Франком.

   Она хорошо помнила, как Хоген приехал в их деревню и начал строить ферму на берегу реки. Он нанял ее отца управляющим, а брата – рабочим. В то время она была ребенком, но уже тогда, пять лет назад, задумывалась о своем будущем.

   Сальма все чаще замечала на себе взгляды мужчин, но у нее не было желания выходить замуж потому только, что настало время. Она мечтала встретить мужчину сильного, как ее отец, красивого, как брат, мужчину, которого бы смогла любить. И тут в ее жизнь вошел Франк.

   Сальма носила ему в поле еду. Он улыбался, благодарил. И только. А темноглазая колумбийка полюбила его с первого взгляда, но с сожалением замечала, что он не видит в ней женщину, равную себе. Для него она осталась маленькой дочкой Мендрано.

   Сейчас она слышала, как Франк смеялся, отдавал приказания своим людям, и ее сердце сладко ныло от упоительного желания прикоснуться к властителю своих дум.

   Проснувшись на рассвете и быстро позавтракав, трое мужчин и девушка сели в лодку и поплыли вниз по реке. Жоан молча сидела у кормы, мужчины вели неспешный разговор. Вокруг просыпался мир, окрашенный лазурью и золотом нового дня.

   Девушка была так поглощена созерцанием ландшафта, что не заметила, как Луис, оставив собеседника, подсел к ней. Она обернулась и взглянула на него. Он улыбался ей. Глаза его излучали такую нежность! И Жоан почувствовала, как его нежность вливается в нее и заполняет все существо. Воспоминание о поцелуе в темной и душной гробнице, полной скелетов, разбудило в ней страх и трепет. Вот так романтическое свидание!

   И сейчас, сидя рядом с Луисом, она ощутила в себе такую мощную волну страсти, что испугалась за себя. В ней, оказывается, столько чувственности! Ни один мужчина до сих пор не возбуждал в ней такого желания. Он, Луис Перье, милый, нежный, желанный, теперь рядом с ней, и ликующий восторг неудержимо рвался из ее сердца, и, казалось, каждая клеточка ее существа пела о счастье.

   Жоан ощущала энергию и силу, исходящую от сидящего рядом мужчины. Если бы только они были вдвоем, она бы приняла его объятия, как принимают дорогой подарок, целовала бы с нежностью и страстью.

   Луис понял чувства, которые обуревали Жоан. Он подавил желание, охватившее его, но не смог удержаться от того, чтобы не погладить руку девушки.

   Это нежное прикосновение было как обещание будущего счастья.

Глава 10

   На верхнем уровне гробницы Мендрано, Ланнек и двое рабочих ждали возвращения Луиса и Жоан. Взгляд колумбийца был обращен на Ланнека сидевшего на складном стуле. Он листал ежедневник. Мендрано дорого бы дал, чтобы заглянуть в него.

   Именитый француз чувствовал на себе взгляд колумбийца, и это его раздражало. Он давно заметил, что Мендрано относится к нему с непонятным недоверием. Давно подмывало спросить его напрямик, но Ланнек не хотел ссоры, зная, как много значит этот человек для Перье. Размолвка с колумбийцем могла отрицательно сказаться на отношениях между ним и молодым ученым.

   Чтобы как-то разрядить обстановку, он спросил:

   – Мендрано, не мог бы ты оказать мне любезность?

   – Да, сеньор. Если это в моих силах.

   – У Луиса в палатке есть книга. Она посвящена исследованиям. Большая книга в синей обложке. Принеси ее, а заодно и маленький столик, что стоит рядом с моей палаткой. Я бы начал работу прямо здесь, как только наши исследователи что-то принесут.

   Колумбиец обрадовался возможности уйти, не вызывая подозрений. Он вяло поднялся и направился к выходу. Поднявшись наверх и добравшись до лагеря, он сначала зашел в палатку Луиса, нашел книжку, а потом побежал к палатке Ланнека и вошел в нее.

   Он бросился искать сам не зная что. Но все старания оказались напрасны. В палатке не было ничего, что могло бы подтвердить его подозрения. А без доказательств Луис не станет его и слушать. Раздраженный и разочарованный, Мендрано вернулся на раскопки.

   В тот момент, когда он отдавал Ланнеку книгу, на мгновение встретившись с ним взглядом, увидел в его глазах огонек злорадного веселья. Неужели Ланнек догадывался, что в его палатке был обыск? Мендрано вдруг подумал, что археолог знает о его подозрениях и смеется над ним.

   – Они внизу уже больше часа, – произнес Ланнек. – Это слишком долго. Воздух там не циркулирует.

   – Сеньор Луис не станет подвергать свою жизнь опасности, тем более жизнь девушки. Они скоро поднимутся, – с вызовом ответил Мендрано.

   – Полагаюсь на твои слова. К тому же ты знаешь Луиса гораздо лучше, чем я.

   – Да, я знаю его. Он из тех людей, которые презирают опасность, опасность любого рода. Эти раскопки для него важны. Если что случится, он поймет, откуда ждать неприятностей.

   – Тебе не нравится мое присутствие здесь, да, Мендрано? – вдруг напрямую спросил Ланнек.

   Колумбиец пожал плечами и сказал:

   – Это не входит в мои обязанности: одобрять или не одобрять. Я, как и все другие, работаю на Луиса. Решать ему.

   – Но ведь ты думаешь, что я здесь не нужен.

   – Да сеньор Ланнек. Луис, несмотря на молодость, опытный археолог. Он подтвердит свою теорию… с вами или без вас.

   – Но ведь он послал за мной. Так что, почему бы нам не примириться с присутствием друг друга? Речь идет о его карьере. Будет ведь нечестно просить его сделать выбор? Если меня здесь не будет, – Ланнек красноречиво пожал плечами, – тогда я не смогу объявить о том, что его находка имеет большую научную ценность. Фактически… я могу доказать обратное и тем самым разрушить будущее Луиса. Ты, живя здесь, даже не представляешь, каков он, цивилизованный мир. Там никому не доверяют, а Луиса будут считать просто удачливым выскочкой. Пресса так все извратит, что в результате теория Луиса никогда не найдет должного внимания.

   Мендрано стиснул зубы. Он понял, что его шантажируют. Ланнек прекрасно знал, что колумбиец не станет вредить Луису, мешать его успеху.

   – Я понял ваше положение… и мое, – сказал Мендрано.

   – Вот и хорошо. Нет никакой необходимости ссориться.

   – Нет, конечно, нет, – согласился Мендрано, обещая себе, что отныне станет осторожнее, станет тенью этого человека, и ни на минуту не выпустит его из поля зрения.

   До него вдруг дошло, что Ланнек просто не мог оставить предмет, который искал Мендрано в палатке. Неужели он носит его с собой, вместе с инструментами?

   – Может, я спущусь и посмотрю, где они? – предложил помощник.

   – Неплохая мысль. Вероятно, они так увлеклись, что забыли о времени.

   Мендрано кивнул и направился к Антонио. Заговорив с сыном на родном языке, он приказал ему ни при каких обстоятельствах не покидать зал.

   – Даже, – добавил колумбиец, – по приказу этого человека. Он не командует раскопками. Ты должен сидеть здесь и наблюдать за дверью.

   Юноша кивнул. Мендрано встал и направился к двери. Даже не взглянув на Ланнека, он наклонился и вошел внутрь.

   Луис и Жоан стояли в обширном зале. Истинные его размеры они не могли определить. Лампа, которую держал Луис, излучала слабый свет. Подняв ее как можно выше, он двинулся вперед, но тут же остановился. Вдоль стены на высоте человеческого роста он разглядел каменные выступы. Каждый был частью самой стены и немного выдавался вперед. Там лежали какие-то предметы.

   – Подумать только, неужели они вдоль всей стены? – удивилась Жоан.

   – Есть только один способ узнать. Археологи двинулись вперед. Дойдя до дальней стены, они повернули назад. Так и вышло – каменные карнизы опоясывали зал по периметру. Их было тринадцать.

   – Ты видишь, что лежит наверху? – спросила девушка.

   – Трудно разглядеть. Я вижу только темные тени. Если бы я мог на что-нибудь встать.

   – Что ты надеешься найти внизу? – спросила, Жоан.

   – У меня масса предположении. Одно из них даже пугает. Если только я прав, это может оказаться сенсацией века!

   – Я так рада за тебя!

   – За меня? Это можно назвать нашим открытием, Жоан! Дорогая моя, ты принесла мне счастье!

   Луис поцеловал ее. В бледном мерцании лампы, стоя посреди обступившей их густой темноты, они чувствовали себя одними на всем свете. Короткий поцелуй вновь разбудил желание обладать друг другом.

   – Луис! – послышался голос Мендрано, многократно повторенный эхом. – Сеньор Луис!

   – Я слышу, Мендрано! Оставайся там. Мы поднимаемся.

   – Я и не знал, что вы спустились на новый уровень, – недовольно сказал колумбиец, когда они оказались рядом с ним. – Вас долго не было.

   – Мы увлеклись. Но ты прав, дружище, безопасность прежде всего. Надо будет принести сюда кое-какой материал для работы. Мы наткнулись на керамические кувшины. Их там добрая дюжина. Они тяжелы и чем-то заполнены. Мы выберем отдельные артефакты, а ты потом позовешь рабочих, чтобы вынесли все наверх.

   – Хорошо. Я обо всем позабочусь.

   – Поставь здесь отдельную палатку и организуй круглосуточную охрану. В этих кувшинах целое состояние, не говоря уже о самих кувшинах. Когда будете переносить их, глядите в оба. Здесь для месье Ланнека работы на несколько недель. Света маловато. Надо принести побольше фонарей. Не знаю, сколько здесь уровней, но даже если часть из них в таком состоянии, нам сказочно повезло.

   – Месье Ланнек заждался вас, – произнес колумбиец.

   – Идем, расскажем ему. Жоан, золотая фигурка из кувшина у тебя?

   – Да.

   – Отдай отцу. Пусть занесет в каталог и определит, к какой культуре она относится.

   Все поднялись наверх, где их с нетерпением ждал ученый. Как и думал Луис, он был потрясен находкой.

   – Пора обедать, – заметил Перье. – Если честно, я готов съесть целого быка.

   – Хороший аппетит говорит о хорошем здоровье, но вы переоцениваете свои возможности.

   – Мадемуазель, неужели вы никогда не сталкивались с голодным французом?

   – Голодным насколько?

   Им нравилось перебрасываться двусмысленными фразами. Они улыбались друг другу. Лицо девушки покрылось румянцем.

   – А какие у нас планы после обеда? – спросил Ланнек.

   – Я думал, вы захотите осмотреть кувшины, – сказал Луис.

   – Вы собираетесь поднять их наверх?

   – В общем, да. Мендрано установит палатку, куда мы все сложим и поставим охрану. Вам будет удобно работать здесь.

   – А вы?

   – Мы собираемся спуститься дальше. Нам необходимо знать, какие еще сокровища таит в себе гробница.

   Луис принялся увлеченно рассказывать о полках и чудесной мозаике на полу нижнего зала.

   – Вы нетерпеливы, как девушка, – заметил Ланнек.

   – Вы там не были, Виктор, иначе тоже не утерпели бы. Я никогда ничего подобного не видел!

   – Отец, то, что мы обнаружили в нижней комнате, потрясает. Я сама не могла оторваться от мозаики, пока Луис не увел меня.

   – После обеда рабочие могут начать выносить кувшины. Лично я готов приступить к работе немедленно, – сказал Ланнек, погладив Жоан по мягким волосам.

   – Я бы тоже хотела остаться здесь, – отозвалась девушка. – Хочу найти пару к этой сережке. Должно быть, они стоят целое состояние.

   – Ты можешь стать императрицей, – улыбнулся Луис.

   – О, да! Повелительницей долины на час, – торжественно произнесла Жоан.

   Луис окликнул помощника, беседовавшего в стороне с рабочими. У него был серьезный, сосредоточенный вид. Перье привык к мрачности колумбийца, к тому, что улыбка – редкий гость на его лице, но сейчас Мендрано был настолько суров и сосредоточен, что это поразило археолога.

   – Мендрано, не мешало бы принести провизию сюда. Слишком накладно ходить до лагеря и обратно. Так мы не сэкономим время. К тому же силы нам нужны для более важного занятия.

   – Я отправлю людей и сам пойду с ними.

   – Да. Следовало бы позаботиться об этом раньше. Прости, приятель, я – болван, – с улыбкой сказал Луис.

   – Бросьте, сеньор, – отозвался колумбиец, – если уж на то пошло, об этом должен был подумать я.

   – Не зайдете ли в мою палатку? – окликнула Жоан Мендрано, слышавшая разговор. – Там, у кровати, стоит коробка с инструментами. Возможно, удастся восстановить некоторые украшения.

   – Хорошо, мадемуазель. Я принесу.

   Мендрано ушел. Археологи отдыхали, наслаждаясь видом раскинувшейся в лучах заходящего солнца долины.

   – Как здесь красиво, – проговорила Жоан благоговейно, вдыхая теплый чистый воздух.

   – Могу представить, какой была эта местность, когда здесь кипела жизнь, – сказал Луис.

   – Странно, что цивилизация в этих местах так резко погибла, – проговорил Виктор.

   Луис недоуменно посмотрел на Ланнека. Этот человек должен лучше, чем кто-либо знать теорию исчезновения племени моче. Он взглянул на Жоан. Та с восхищением смотрела на отца. До нее, очевидно, пока не дошел смысл того, что он сказал. «Может, я просто придираюсь, – подумал Луис. – В конце концов, в его возрасте можно уже кое-что и позабыть».

   – Помните полемику, которая велась по этому поводу? – сказал он. – По теории Ренхолда, которая теперь общепризнана, страну периодически сотрясали природные катаклизмы. Сначала страшное землетрясение, потом – ураган. Наконец, десятилетняя засуха лишила страну урожаев, а где-то между шестьсот пятидесятым и семисотым годами новой эры еще одно землетрясение принесло огромные разрушения. Потери были катастрофическими. К этому времени моче исчезли. Это было в конце золотого века.

   – Страшная трагедия, – сказала Жоан. – Как грустно…

   – Мне бы не хотелось оказаться в тех горах во время землетрясения, – дрогнувшим голосом проговорил Виктор. – Это, должно быть, ужасно.

   – Моя цель, – задумчиво произнес Луис, – показать всему миру былую славу этого великого народа, имевшего горькую и трагическую судьбу, которую он не заслуживал.

   – Да, но найдем ли мы здесь еще что-нибудь? – спросила Жоан.

   – Разумеется. Такая культура не могла оставить после себя всего лишь один памятник. Должны быть городские стены, дома, колодцы, водоемы.

   – И ты будешь продолжать свою работу здесь? – спросила Жоан.

   – Это трудно себе представить, но хотелось бы. Все зависит не только от меня.

   – Ты хочешь жить здесь круглый год?

   – По крайней мере, большую часть, – ответил Луис.

   – Разве недостаточно одной значительной находки, которая сделала бы тебя известным археологом? Ты мог бы преподавать в одном из лучших университетов, писать книгу и быть вполне устроенным, – сказала девушка.

   – Для меня важно не то, какое количество денег я буду иметь, – ответил Луис. – Цель не в этом. Мне интересна завеса веков, ушедшие поколения, судьбы целых народов. Я не осуждаю тех, кто гонится за наживой сегодня, стараясь обеспечить свое будущее. Бог с ними, это не мое дело. Но сам я хочу подержать в руках прошлое.

   – Или иллюзию.

   – Пусть хоть иллюзию, милая. Но как она желанна! – воскликнул Луис, счастливо улыбаясь. И обратился к Виктору:

   – В конце концов, вы ведь тоже согласились преподавать только несколько лет назад. И ваша первая книга увидела свет примерно в это же время.

   Ланнек собрался ответить, но тут появился Мендрано. С ним шли еще пятеро мужчин, несшие провизию. Пообедав, все вновь вернулись к работе.

   Мендрано передал Жоан небольшой ящик, который она просила. Кто первый открыл его – Жоан или Ланнек, он не заметил, но когда посмотрел вновь, то содержимое было уже вынуто. Тимар готовила инструменты, чтобы отцу было легче очищать артефакты.

   Перье снова отметил, что Мендрано чем-то сильно обеспокоен, но был так занят работой, что решил отложить расспросы. Время от времени он поглядывал на Жоан и ее отца, работавших неподалеку и о чем-то оживленно говоривших.

   Неужели Ланнек так глуп, что уговаривает Жоан не спускаться вниз? Теперь, хорошо зная, какое удовольствие ей доставляет работа, Луис только улыбнулся. Увлекшись, он уже не обращал внимания на своих коллег. Зато на них смотрели другие глаза.

   Наконец, все приготовления были закончены, и семеро рабочих, Луис и Жоан направились к шахте. На этот раз у них были фонари, способные осветить весь зал, и достаточно сносное оборудование.

   Неожиданно Луис заметил взгляд Мендрано, направленный на Жоан.

   – Мендрано, – тихо позвал он.

   – Сеньор?

   – В чем дело? Ты чем-то опять обеспокоен?

   – Луис, нам надо обговорить кое-что позже, наедине.

   – Мендрано, твоя загадочность уже перешла все границы. Если у тебя есть что-то важное, имеющее отношение к раскопкам, скажи мне сейчас.

   Жоан обернулась, вопросительно изогнув брови.

   – Хорошо, я готов. Давайте отойдем и поговорим с глазу на глаз, – понизив голос, сказал Мендрано.

   – По твоему лицу видно, что что-то важное. Я заметил, что ты расстроен в последнее время.

   – Подозрения не дают мне покоя.

   – Какие подозрения?

   – Помните, я говорил, что видел, как Ланнек ушел из лагеря, когда вас не было.

   – Да, и что?

   – Выслушайте меня. На следующую ночь я решил проследить за ним. Он вышел из палатки, когда было уже очень темно. Я пошел за ним и увидел, как он встретился с двумя мужчинами. Я узнал их. Это те двое, что когда-то работапи на раскопках. Я не смог разглядеть, что они ему дали. Но у меня подозрения, что это «зеленый огонь».

   – Изумруд? – воскликнул Луис, крайне пораженный.

   – Тише, сеньор. Я пошел за Ланнеком назад, в лагерь, и решил узнать наверняка, что он получил от посторонних.

   – И?

   – Я обыскал его палатку, но ничего не смог найти.

   – Вот видишь, это еще раз доказывает, что ты делаешь поспешные выводы.

   – Нет. Возможно, я ничего не нашел, потому что…

   – Что?

   – Он отдал камень кому-то другому.

   – Но ведь никого – Луис замолчал, пораженный догадкой. – Хотя есть человек, очень ему близкий. Я не могу поверить!

   – Я тоже не хотел в это верить до сегодняшнего дня. Меня попросили принести ящик.

   – Ящик с инструментами?

   – Да, – кивнул Мендрано. – Я заглянул внутрь. Там лежал изумруд. Я надеялся, что смогу проследить, кто его возьмет. Но в суматохе не заметил. Когда я опомнился, ящик был уже открыт, но я не видел – кем.

   Луис стал мрачнее тучи. Мендрано никогда ему не лгал. Кто же открыл этот чертов ящик? Если то, что говорит помощник – правда. Если Ланнек интересуется изумрудами, тогда какую роль в этом деле играет Жоан? Они уверяют, что никогда раньше не встречались. А может, Жоан ообще не дочь Ланнека?

   Старые подозрения вмиг вернулись. Если Жоан здесь ради изумрудов, тогда как расценивать их отношения? Игра с ее стороны? Где же правда в ее словах? А если это лишь способ отвлечь его, чтобы осуществить свои планы? Но может быть и по-другому, Жоан случайно вовлечена в дела своего отца. Или вовсе ни о чем не подозревает Вопросы, вызывавшие сомнения и боль.

   – Мендрано, никому ни слова о том, что ты мне сейчас сказал. Посмотрим, что будет дальше.

   Колумбиец кивнул и посмотрел вслед уходившему Луису. Ему показалось, что он сделал что-то не так. Что-то, что в конце принесет больше вреда, чем пользы.

Глава 11

   Франк спешился на пристани и приветствовал человека, только что ступившего на гулкий деревянный помост. Тот улыбнулся и протянул руку.

   – Энтони Руж! Добро пожаловать в мои владения! Это гостеприимное место, уверяю вас.

   – Не сомневаюсь. Я, признаться, не знал, чего ожидать, поэтому был готов к чему угодно. Но это! – Он обвел рукой окрестности. – Просто потрясающе. Даже не знаю, зачем вам инженер. У меня подозрение, что вы и сами можете построить плотину.

   Энтони Руж был одним из лучших инженеров в своей области, и именно поэтому Франк пригласил его.

   Это был не слишком высокий человек и крепко сложенный, глядя на него, хотелось сказать – сбитый. Широкие, некогда мускулистые, плечи обросли жирком, пуговицы сюртука едва сходились на округлом животе. Он был еще молод. Не юноша, но до «человека средних лет» пока не дотягивал. Его волосы были такими светлыми, что казались почти белыми, а глаза – необыкновенной синевы.

   Скуластое волевое лицо Ружа, квадратный, упрямый подбородок и высокий лоб делали обладателя этой внешности привлекательным для женщин.

   – Я знаком с планами, которые вы представили губернатору. Он с энтузиазмом поддерживает вашу идею. Вообще, скажу по секрету, вы пользуетесь его уважением. Никогда не слышал, чтобы старик так хвалил кого-нибудь из белых.

   – Вы хотите сказать – из чужаков?

   – Нет, Франк, именно то, что сказал. Из белых. Губернатор – чистокровный индеец. Белые для него прежде всего, – завоеватели. Разве вы не сталкивались здесь с разделением по расовому признаку?

   – О, сколько угодно!

   – Вот и я о том же. На свежий взгляд это, ох как заметно. Но губернатор не глуп.

   – Я благодарен ему за поддержку. Эй, Перез, дружище, веди сюда эту белоногую красотку, что уже измаялась без седока, – крикнул Франк оборачиваясь. – Нас ждет дорога через джунгли. Запаситесь терпением, Энтони. Вы когда-нибудь путешествовали подобным образом?

   – Однажды. Признаться, я едва не сошел с ума.

   – Поздравляю! Вам вновь предоставился шанс, – рассмеялся Франк.

   В столовой, где вся компания ожидала хозяина и его нового гостя, при виде красиво сервированного стола, инженер позабыл все неудобства путешествия. Инстинкт гурмана подсказывал ему, что следующий час будет прожит не напрасно.

   – Это довольно дорогостоящий проект, – проговорил Жозеф, отпивая из бокала.

   – Он стоит того. Деньги, вложенные в него, окупятся уже через пять лет, а то и раньше, – сказал Хоген.

   – Кстати, губернатор просил меня передать вам, Франк, что правительство оплатит половину расходов по строительству плотины. Ведь она, в конце концов, принесет пользу не только вам, но и всей округе. Всем, живущим вдоль реки, – сообщил Энтони.

   – Это очень хорошая новость. Я-то уже начал потуже затягивать поясок, – улыбнулся Франк.

   – Не мешало бы осмотреть участок, выбранный для строительства, – предложил гость.

   – Выбрано хорошее место. Образовавшееся озеро никому не навредит – ни фермам, ни Боготе, ни раскопкам. Оно будет на безопасном расстоянии.

   – Раскопкам? – удивился инженер.

   – Разве губернатор вам не сказал? – спросил хозяин.

   – Нет. А что такое?

   Франк стал рассказывать о Перье и его проекте.

   – Я обговорил с ним все задолго до официального объявления о строительстве. И он не против. Вода остановится на расстоянии шести, семи миль до участка раскопок. Луис считает, что это не создаст проблем.

   – Значит, все готово к началу строительства? – спросил Руж.

   – Сегодня мы уже ничего не сможем сделать, но завтра с утра начнем. Осмотрим земли и вернемся к ночи домой. Когда мы приступим к работе, то будем не одни. Нужно вырубить участок джунглей, а это непросто. Ох не просто, поверьте, дорогой Энтони. Но, благодарение Всевышнему, в этих краях полно здоровых, крепких, желающих заработать мужчин.

   – Будем надеяться, что они справятся.

   – Что вы скажете на счет небольшой экскурсии по моей империи? – поинтересовался Франк.

   – О, я хотел вас об этом просить, но как-то стеснялся.

   – Ложное стеснение.

   – Я с радостью поеду, – ответил инженер.

   Мужчины покинули столовую и отправились осматривать дом. Он произвел на Ружа хорошее впечатление, но поездка по землям Хогена вызвала у гостя величайшее изумление.

   – Я думал, вы шутите, назвав свои владения империей, но, черт возьми, так оно и есть! Здесь положено столько труда. Это видно во всем, Франк, поверьте.

   – Это был вдохновенный труд, и я горжусь тем, что сделал. Знаете, здесь все по-другому. Отсюда Европа кажется выцветшим, сном. Вы, Энтони, вряд ли поймете меня, вы европеец чистой воды, но, поверьте на слово, – этот край дарит счастье.

   – Вы хорошо живете, Франк. Не часто встретишь человека, который не жалуется на бытие.

   – В этом лучшем из миров, – добавил Хоген.

   – Вы много трудитесь.

   – Да, я много работаю, – смеясь, ответил Франк. – Сначала от пятнадцати до двенадцати часов в день, чуть позже – по десять часов. И только в последний год я работал, как все нормальные люди, по восемь часов, но семь дней в неделю.

   Руж покачал головой и тоже рассмеялся. Они повернули лошадей к дому.

   Работа на строительстве плотины шла медленно, приходилось делать тщательные замеры. За неделю удалось расчистить площадь, отведенную под строительство. Энтони Руж нанял в Боготе две дюжины опытных рабочих. В округе нашлись люди, заинтересованные в строительстве. Их взяли помощниками мастеров. Так же сформировали охрану участка, вооруженную ружьями и пистолетами.

   Теперь Хоген большую часть времени проводил на плотине. Его энтузиазм заражал всех. Между людьми инженера не возникало никаких разногласий, и работа спорилась. Атмосфера взаимопонимания делала труд легким. Никто не ждал неприятностей, ничто не предвещало беды.

   Но в один из дней двое рабочих обнаружили труп вблизи лагеря. Известие об этом вызвало переполох среди его обитателей. К месту, где находился труп, поспешили Энтони и Франк.

   – По-моему, он умер от укуса змеи, – сказал Франк, осмотрев тело.

   – Какой змеи? – спросил кто-то из собравшихся.

   – Я думаю, его укусила коралловая змея, – предположил Джо, переселенец, который так же, как и Хоген, решил изменить свою жизнь, но в более позднем возрасте – ему было уже за шестьдесят.

   – Да брось ты – возразил кто-то.

   – Ты думаешь, это не коралловая змея? – спросил инженер, обращаясь к Хогену, заметив, что тот качает головой.

   – Коралловые змеи очень ядовиты, это так. Но они не нападают на людей. Они скрытные и неагрессивные. Карл должен был бы бежать за ней, чтобы она напала. Я ни разу не слышал, чтобы коралловая змея напала на человека, если он не пытался схватить ее. Я знаю, что это было, Джо, – тихо добавил Франк, наклоняясь к рабочему.

   – Что же?

   – Fer-de-lance.

   – По крайней мере, так их называли на Мартинике. Здесь же называют ярарака. Очень агрессивная и смертельно ядовитая.

   – Смертельное копье.

   Франк испытывал угрызения совести. Он нес ответственность за этого человека и не сумел уберечь. Люди стояли вокруг распростертого на земле тела в полной тишине.

   – Надо его похоронить, – сказал Франк. Несчастный случай потряс работающих на строительстве. Все были подавлены. Франк проследил, чтобы тело увезли в дом и послали за представителями власти. Наскоро сколотили деревянный гроб и осторожно уложили в него завернутого в простыню покойника. Решено было отправить его по воде до Барракуйи и после медицинского заключения похоронить там.

   Но Хоген никому не сказал, что не нашел на теле погибшего следов змеиного укуса. Правда, не шее была едва заметная дырочка, но явно не от укуса змеи. Да, он промолчал. Откровенность могла повредить делу. Но суть не в этом. Не стоит себя обманывать, думал он.

   Франк был напуган, потому что не мог объяснить случившееся, и боялся, что к моменту медицинского освидетельствования исчезнут все признаки, по которым можно было бы определить причину смерти.

   «А может, я ошибаюсь», – сказал он себе. Ему хотелось, чтобы это было именно так.

   Известие о том, что работы на строительстве плотины начались, дошло и до Сальмы. Каждую ночь девушка мечтала о той минуте, когда увидит Франка. Она теряла голову, думая о том, что он почти рядом, работает в джунглях с другими мужчинами. Она хотела увидеть его. Желание это было настолько острым, что затмевало собою все. Отец и брат были заняты на раскопках, и Сальма, предоставленная самой себе, сгорала, не находя выхода своей страсти.

   Мечтами о Франке она доводила себя до исступления, до слез отчаяния, еще более горьких оттого, что это были первые слезы бессилия перед произволом жизни. Да, она красива, но что значит красота, если на нее не смотрят глаза любимого?!

   И Сальма решилась на дерзость.

   Заранее зная, что отец будет недоволен, она все же отправилась на строительство. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через джунгли. Но девушка и раньше ходила от дома отца до дома Луиса и отлично знала этот путь.

   Если быть осторожной, то можно проплыть на каноэ до места строительства плотины. Единственная проблема – придумать причину поездки. Но она не стала терять времени и отправилась в путь, надеясь по дороге придумать, что сказать.

   К дому Перье ее привела едва видимая заросшая тропка. Приблизившись, девушка увидела Марию, которая как всегда была занята домашней работой.

   – А, Сальма! – улыбнулась женщина и помахала рукой в знак приветствия. Потом вдруг сообразила, что девушка одна, и улыбка сразу сошла с ее лица.

   – Неужели ты пришла сюда одна? Представляю, как твой отец будет сердиться. Ходить в одиночку через джунгли опасно. Тебе ли не знать этого?

   – Я знаю, откуда ждать опасности, – отвечала Сальма. – Я не первый раз хожу сюда.

   – Но не одна.

   – Ну и что?

   – С тобой всегда были либо отец, либо брат, либо кто-то из мужчин. И они всегда были вооружены, – с укоризной добавила Мария и уперлась руками о бедра. – Теперь тебе придется остаться здесь, пока кто-нибудь не заберет тебя.

   – Я не могу, Мария. Мне надо идти дальше. Я…, у меня важная записка к сеньору Франку, а я знаю, что он недалеко отсюда.

   Сальма врала с большой убедительностью. Глядя в эти прекрасные, цвета темного шоколада глаза, невозможно было не поверить. Мария уже не сердилась. Тот факт, что девушка пришла сюда одна, теперь только изумлял ее.

   – Не понимаю, как твой отец мог послать тебя с какой-то там запиской. Да что говорить! – она в сердцах махнула рукой. – Все мужчины одинаковы. А ты, детка, будешь среди них одна.

   Глаза Сальмы светились радостью. Она надеялась, что Франк привезет ее обратно, ведь плыть на каноэ против течения не под силу хрупкой девушке. Мария и не пыталась больше отговаривать ее. Она хорошо знала Сальму – остановить ее не удастся.

   – Мне пора, Мария. Хочу успеть доплыть до наступления темноты. Каноэ сеньора Перье у реки?

   – Да.

   – Тогда мне надо спешить.

   – Счастливо, детка!

   – Когда вернусь, я побуду здесь и помогу тебе.

   Сальма быстро собралась, боясь, как бы Мария не догадалась об истинной причине ее поездки. На берегу она нашла каноэ. Оно оказалось жутко тяжелым, так что пришлось потрудиться, чтобы столкнуть его в воду. Каноэ подхватило течением так, что Сальма едва успела вскочить в него. Припомнив, как отец учил грести, она взялась за весла, и вскоре была уже на середине реки, которая несла ее, как несет вольный ветер невесомое перо.

   Спустя какое-то время, она заметила несколько каноэ у изгиба реки, в паре миль от участка, где велось строительство. «Почему они здесь, а не возле лагеря?» – подумала девушка.

   Никого из людей на берегу не было видно. Причалив, Сальма вытащила лодку из воды и огляделась. Весь берег был вытоптан, несколько тропинок вели в джунгли и в сторону плотины.

   Сальма лишь пожала плечами. В этом была какая-то нелогичность. Зачем Франку разбивать лагерь здесь, далеко от участка, ходить туда каждый день через полные опасностей джунгли? Франк – умный человек, и успел изучить особенности этой страны. С ним работают колумбийцы, а уж они бы настояли на том, чтобы лагерь был разбит на территории строительства. Чьи же это следы, здесь, на берегу? Вот что Сальме хотелось бы знать.

   Девушка повернулась и зашагала по тропинке, ведущей к лагерю. Она шла тихо, постоянно оглядываясь, чтобы первой заметить хищника в случае его появления.

   Сальма ступала совсем неслышно, поэтому и осталась незамеченной мужчиной, на которого едва не натолкнулась. Он стоял к ней спиной. В первую минуту Сальма приняла его за местного жителя, но потом заметила в его руках бинокль, которым крестьяне никогда не пользовались. Ей вдруг все стало ясно. Она догадалась, что незнакомец наблюдает за лагерем Хогена.

   Этот человек не мог быть одним из строителей. Тогда зачем он здесь? Почему наблюдает за лагерем? Все это очень подозрительно и об этом нужно рассказать Франку. Но как пройти мимо мужчины, оставаясь незамеченной? Что-то подсказывало Сальме, что этот человек опаснее любого хищника.

   Она медленно сошла с тропинки и мгновенно, словно в морских волнах, исчезла в зеленых зарослях. В тени и шелке леса она прошла еще немного и бросилась бежать к лагерю. Влажная духота джунглей, спутанные ветви, острые сучья мешали ей. Через четверть часа, едва дыша, мучимая жаждой, она вышла к лагерю. Сальма уже видела блеск реки, слышала голоса людей.

   Девушка остановилась на минуту перевести дух и снова пошла вперед. Сделав несколько шагов, она вдруг почувствовала чей-то взгляд и замерла в испуге. Сальма кожей ощущала силу пронизывающего, холодного, чужого взгляда. Этот взгляд мог быть взглядом хищника, а мог принадлежать и человеку. Она застыла на месте, боясь пошевелиться.

   Если это животное, то она может оказаться слабее. Поборов желание бежать, девушка медленно повернулась. На тропе стоял ягуар. Их глаза встретились. В первую секунду девушка обомлела. Но когда животное приготовилось к прыжку, Сальма помчалась так, словно под ногами горела земля. Ягуар прыгнул.

   Неожиданно на тропе появился человек. Он держал ружье наготове, но стрелять не спешил. Казалось, сцена охоты занимает его. Как же безжалостна жизнь и как скоротечна! Он улыбнулся уголками губ. Это был тот незнакомец с биноклем, встречи с которым Сальме удалось избежать, а затем уйти незамеченной. Так думала она.

   Но незнакомец увидел ее в самый последний миг – ее ускользающую тень. Он понял, что девушка шла к лагерю и что она видела его. А женщины так болтливы!

   Нет, конечно, девчонка ни в чем не виновата. Она просто оказалась не в том месте и не в то время. Вот и все. Ничего больше. Судьба. Он снял с плеча ружье и направился следом. Он уже боялся, что упустил ее, и ругал себя за ротозейство, когда, наконец, увидел ее.

   Сальма неподвижно стояла на тропе, На ее стройной спине, как толстые черные змеи, лежали косы. Юбка приоткрывала загорелые щиколотки. Руки ее были опущены и сжаты в кулаки. Девушка медленно обернулась. И тут из зарослей вышла самка ягуара. Когда девушка побежала, незнакомец опустил ружье.

   Сальма рванулась из последних сил и запрыгнула на обвитый лианами древесный ствол. В детстве ей довелось лазать по многим деревьям, но так быстро – никогда. Самка ягуара ударила лапой и достала ее, расцарапав ногу, но девушка успела подтянуться выше. Она вцепилась в ветку, закрыв глаза и тяжело, прерывисто дыша. Еще мгновение, и было бы поздно.

   Отец говорил ей, что дикие кошки не нападают на людей, если только это не старое, хилое или раненое животное, которому трудно охотиться.

   Сальма отважилась взглянуть вниз. Самка ягуара уходила в глубь джунглей, и девушка заметила, что животное хромает. Вот почему ей удалось спастись!

   Девушка осмотрелась вокруг. Были только джунгли, многоголосые и безмолвные одновременно. Незнакомец так же тихо растворился в зеленом море, как и появился из него. Очевидно решив, что дикие кошки не промахиваются и ему на чужом пиру делать нечего. Напряжение последних минут сказалось только сейчас. Сальма плакала навзрыд, растирая слезы по лицу рукавом рубашки. Нужно было выбираться отсюда. Она ведь не намерена умирать здесь!

   Изредка отдаленным эхом слышались голоса людей. Строительная площадка Франка совсем недалеко. А что если позвать на помощь? Услышат ли ее там? А что будет, если ее первым услышит незнакомец, что околачивается поблизости? Соглядатай. Опасный соглядатай.

   Теперь охранники дежурили по двое. Смерть Карла вселила в людей страх. Хоген не сказал никому о своих сомнениях относительно причины гибели рабочего. Он не сделал этого, потому что сам не мог ответить на вопрос: кто повинен в этой трагедии, кто убил Карла? И почему? Франк решил подождать заключения экспертов.

   Расчистка территории по обеим сторонам реки шла довольно быстро, и вскоре предстояло завозить строительные материалы.

   Уже несколько дней Хоген боролся со странным чувством – ему казалось, что за ним наблюдают. Он не смог объяснить даже самому себе причину этого ощущения, но оно было слишком явным, чтобы не замечать его. Он огляделся вокруг. Люди были заняты, никто не обратил на него внимания. И все-таки это новое чувство не покидало его и вызывало ощущение опасности.

   Хоген сунул руку в карман и привычным жестом нащупал пистолет. Великое изобретение цивилизации. За годы жизни в этих местах он привык различать звуки джунглей, мог назвать животных, чьи крики слышал. Но то, что он услышал в следующее мгновение, заставило насторожиться. Человеческий крик донесся из джунглей. И это был крик женщины. Он не мог ошибиться.

   Энтони Руж подбежал к Франку. С некоторых пор он взял за правило носить с собой ружье. Они не говорили на эту тему, но Франк чувствовал – инженера что-то тяготит.

   – Вы слышали это, Франк? Что это было, черт побери?

   – Да, слышал, – отозвался Хоген. – По-моему, это голос женщины.

   Он всматривался в зеленую стволистую мглу вокруг себя, пытаясь понять, откуда шел звук.

   – Наверное, показалось. Жара нас доконала, – пробормотал Энтони. – Может, это визжало животное?

   – Животное?

   – Ну да. Какая-нибудь там обезьяна.

   Франк обернулся и посмотрел на инженера. Этот светский господин сейчас мало чем отличался от своих рабочих. На нем была льняная рубаха с перекрестием подтяжек на спине, под мышками темнели влажные круги. Но худеть месье Руж не собирался. Несмотря на жару, у него был всегда отменный аппетит.

   – Нет, это была женщина, – решительно сказал Франк. – Какая-то колумбийка бродит неподалеку. Что-то напугало ее.

   – Я пойду взгляну, – сказал инженер.

   – Нет, останьтесь здесь. Нам не хватало еще одного несчастного случая. Я пойду сам, – заявил Франк.

   – Будьте осторожны.

   – Обязательно.

   – Возьмите мое ружье, Франк.

   – Благодарю.

   – Вы хоть знаете, откуда он.

   Но Энтони не успел договорить. Крик вновь повторился. Франк бросился к зарослям. В лесном многоголосом хоре он на мгновение растерялся, но потом определил, откуда доносится крик, и заспешил в том направлении. Путь ему преградила самка ягуара. Увидев ее, Франк поднял ружье.

   Животное, испуганное внезапным появлением человека, зарычало и отступило в чащу. Хоген положил ружье на плечо и направился к дереву, где заметил светлое пятно – женскую блузку. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не Сальму.

   – Сальма! Что ты здесь делаешь, скажи, ради бога! – воскликнул он в крайнем изумлении.

   Девушка ответила без затей:

   – Спасаюсь от ягуара.

   – Это я вижу, – проворчал Франк. – Я имею в виду, что ты делаешь здесь? Где твой отец?

   – Если ты поможешь мне спуститься, я отвечу на все твои вопросы.

   Хоген прислбнил ружье к дереву и помог Сальме слезть. Когда она, наконец, оказалась рядом, он, сдвинув брови, проговорил:

   – Что ты тут делаешь?

   – Ты уже спрашивал.

   – Вот именно, Сальма. Где твой отец?

   – Где же ему быть? На раскопках, конечно.

   – Ты проделала весь путь одна?

   – Да.

   – Зачем? Ты же знаешь, как опасно в джунглях. Ты была на волосок от смерти.

   – Я знаю, Франк. Ты спас меня.

   – Я?! – Он удивленно уставился на Сальму. Потом рассмеялся и покачал головой. – Ну и ну. Что за народ эти женщины! Сами придумают небылицу, и сами же в нее поверят. Отец знает, что ты здесь?

   – Не знает.

   – О Господи, – простонал Франк. – Зачем ты это сделала? Мендрано убьет тебя, когда найдет. А вместе с тобой – и меня.

   – Ерунда.

   – Что?

   – Хорошо, что я пришла. Я тут кое-что видела.

   Вокруг твоего лагеря кто-то крутится. Ты должен об этом знать.

   – Неужели ты еще что-то заметила? Мне показалось, ты была увлечена игрой в салочки с ягуаром. – Франк все-таки улыбнулся.

   Его улыбка заставила Сальму забыть обо всех пережитых страхах. Он излучал столько обаяния, силы и красоты, что устоять перед этим было невозможно. Франк казался ей лучезарным богом солнца. И она заулыбалась в ответ.

   – Не так уж и увлечена, чтобы не увидеть кое-что, – отвечала Сальма.

   Она описала свою встречу в джунглях с незнакомцем.

   – Он наблюдал за лагерем. Я уверена!

   – Белый?

   – Да.

   – Как он выглядел?

   – Я постаралась поскорее уйти. А потом видела его мельком на расстоянии, но увидела, что он хорош собой. Он высокий, как ты, но не такой красивый, – быстро добавила Сальма.

   Франк расхохотался.

   – Ты была далеко, но смогла разглядеть это?

   Теперь Сальма смотрела на него серьезно.

   – Он хотел, чтобы самка ягуара разорвала меня. Он хотел моей смерти. Это опасный человек.

   Франк вдруг стал серьезным: Кивнув головой, он сказал:

   – Хорошо. Идем в лагерь. Я распоряжусь, чтобы сообщили твоему отцу, что ты здесь. Сегодня ты – моя гостья.

   Сальма не хотела, чтобы ее отправили домой, как провинившуюся девочку. Она не позволит обращаться с собой, как с капризным ребенком. Причина ее появления здесь серьезна. Ради этого стоило рисковать. Даже жизнью. Она шагнула к Франку, вскрикнула и вдруг упала. Франк встал на одно колено, склоняясь над ней.

   – Что случилось? Тебе больно?

   – Нога. Я, кажется, не могу идти.

   – О, мой бог! Ты же ранена, Сальма.

   – Она достала меня лапой.

   – Подумать страшно. Бедная моя девочка!

   Сальма в изумлении распахнула глаза. Хоген осмотрел ее ногу. Он был встревожен состоянием Сальмы, но все же не мог не заметить, какой гладкой, нежной была ее кожа – цвета золота и сметаны – и какими стройными были ее ноги. Франк вдруг смутился и сказал:

   – Я отнесу тебя в лагерь, и там мы осмотрим ногу как следует. Тебе может понадобиться врач.

   Хоген закинул ружье за спину и легко поднял девушку. Она была наверху блаженства. Сальма обняла его и положила свою голову на его плечо, чувствуя себя совершенно счастливой.

   Наконец-то, ее мечта сбылась. Она желала этого с того дня, когда впервые увидела Франка. Тогда отец привел его к ним в дом, где он жил, пока строил свой. Тогда-то Сальма и влюбилась в него. С тех пор любовь ее крепла с каждым днем, и ничто не могло изменить ее чувства к Франку. И если когда-нибудь наступит день, когда он взглянет на нее, как на женщину, она пойдет к нему, не заботясь о том, что скажут люди.

   Неся Сальму на руках, Франк думал о ней. Он знал ее еще девчушкой и всегда думал о ней, как о дочери Мендрано или сестре Антонио, считая ребенком. Сегодня он вдруг заметил, что она превратилась в женщину, великолепно сложенную, мягкую, нежную. Она крепко прижималась к нему, и Франк чувствовал легкое волнение от ее прикосновений.

   Он был поражен собственной реакцией и заставлял себя не думать о ней. Но тело и чувства не повиновались.

   Наконец они пришли в лагерь. Энтони и еще несколько человек тут же подошли к ним. Франк заметил, какими глазами смотрели на Сальму мужчины. Для них-то она не была ребенком. Они с восхищением рассматривали ее. Франк чувствовал, что эти взгляды, это восхищение раздражают его. Лагерь – не самое подходящее место для женщины, подумал он.

   – Какая девушка! – воскликнул Руж. – Все-таки пессимисты не правы. Жизнь преподносит сюрпризы, когда их не ждешь. Дивное создание! Кто она? Что случилось?

   – Это дочь Мендрано, управляющего на раскопках Перье. Вы помните его? Он недавно приезжал сюда с запиской, – ответил Франк. – В джунглях девушка встретилась с ягуаром.

   – И осталась жива?

   – Как видите. У нее ранена нога.

   – Отнесите ее в мою палатку. Там удобно. Пусть наша гостья отдохнет, – предложил Энтони.

   – Ей нужен врач. Придется отправить кого-нибудь на раскопки дать знать Мендрано, что его дочь здесь. Я отвезу ее к себе. Это не так уж далеко. Энтони, я не знаю наверняка, когда вернусь. Но нам надо будет очень серьезно поговорить. Позже.

   – Какие-то неприятности?

   – Надеюсь, что нет. Но будьте осторожнее, – сказал Франк, понижая голос, чтобы их не услышали другие. – Сальма говорит, что за нами наблюдают. Не знаю, кто и зачем, но не будем испытывать судьбу. Я привезу людей, которые знают джунгли.

   – Хорошо. Я удвою охрану и велю всем держаться ближе. Но не могу понять, зачем кому-то следить за нами?

   – Я тоже. И это меня сбивает с толку, – ответил Франк.

   Он подошел к стоявшим у берега каноэ и осторожно усадил Сальму в одно из них. Оттолкнувшись от берега, Франк запрыгнул следом, и, покачиваясь на волнах, девушка поплыла, как сказочная дева со своим возлюбленным. Ради этого момента стоило рисковать.

   Энтони смотрел, как каноэ медленно исчезает из виду. К нему подошел один из рабочих.

   – Теперь я точно знаю, чего не хватает в этом лагере, – сказал он.

   – Ну и чего же? – отозвался инженер, поворачиваясь к нему.

   – Хорошеньких женщин, – усмехнулся тот. – И этой красавицы, которую мы только что видели. Вам надо отпускать Хогена в джунгли как можно чаще, чтобы всякий раз он возвращался с какой-нибудь очаровательной девушкой.

   – Да? – рассмеялся Энтони. – Смотри не прогадай. У этой красавицы отец – управляющий раскопками, и с братом надо считаться. Так что остынь, мой друг.

   Оба расхохотались и разошлись.

   Энтони Руж отдал приказ установить двойную охрану и сократить периметр лагеря. Остальные продолжали работать. Инженер же поймал себя на том, что непроизвольно всматривается в чащу джунглей, будто ожидая увидеть кого-то.

   Кто следит за ними? Ведь плотина, которую они строят, для всех. Кому они могли помешать? Ответа на эти вопросы он не знал. Может быть, Франк что-нибудь прояснит, когда вернется.

   Сидя в лодке напротив Сальмы, Франк не сводил с нее глаз. Она же, как ни старалась, не могла придумать ни одной уважительной причины своего появления в лагере. Что бы она ни сказала, он вряд ли этому поверит, а потому Сальма решила сказать всю правду.

   Солнце опустилось к горизонту, когда каноэ ударилось о пристань. Франк шагнул на деревянный помост, потом наклонился и поднял Сальму, прижав к себе.

   – Ты сможешь немного постоять? – спросил он.

   Сальма кивнула. Франк привязал каноэ, потом подхватил девушку на руки. Дорога к дому была довольно длинной, обычно к пристани ездили верхом. Франк шел быстро, удивляясь, что Сальма такая легкая.

   – Франк, – тихо позвала девушка.

   – Да?

   – Ты ты можешь поставить меня. Я смогу идти.

   – Не придумывай. Дорога неблизкая, и нога разболится еще больше.

   – Я могла бы идти осторожно. А ты, пока донесешь меня, совсем выбьешься из сил.

   Франк остановился и посмотрел на нее. В лучах заходящего солнца она была очень красива. Он был просто очарован ею.

   – Сальма, я прошу, объясни мне, что происходит? Почему ты здесь? Страшно думать о том, что тебя мог разорвать зверь.

   – Хорошо, Франк. Я… Если ты обещаешь не сердиться, я все объясню.

   – Я не буду сердиться, – ответил он. – Не стоять же здесь до темноты. Пошли в дом, там и поговорим. Кстати, подумай, как ты объяснишь свой поступок брату и отцу.

   – Я знаю, ты не поверишь мне, – сказала Сальма. – Но отец и брат поймут меня. Они уже знают о моих чувствах. Осталось объяснить только тебе, и надеюсь, что ты поймешь.

   Франк пожал плечами, взял девушку на руки и понес к дому.

Глава 12

   Хоген приказал принести молока и хлеба. Он видел, что Сальма голодна и очень устала. Силы ее были истощены. Не часто встретишь женщину, которая осмелилась бы отправиться одна через джунгли. Франк вдруг почувствовал бесконечную нежность к ней.

   Сальма опустила голову. Хоген молча рассматривал ее.

   «Какой стыд», – думала девушка. – Она пробиралась сюда, пренебрегая столькими опасностями, чтобы признаться в любви.

   – Что же все-таки случилось, Сальма? Что привело тебя в лагерь? Я знаю, ты не из тех девчонок, что бегут туда, где полно мужчин.

   – Нет, конечно.

   – Тогда зачем ты пришла?

   – Не из-за мужчин а из-за одного мужчины.

   Франк, удивленно поднял брови. Энтони и его люди прибыли в эти места совсем недавно. Сальма никого из них не знала. В лагере был только один знакомый ей мужчина. Хоген был поражен, он боялся поверить собственной догадке.

   – Сальма, – выдохнул он. – Сальма, девочка, я… Что может быть глупее?

   Она встала и повернулась к нему спиной.

   – Мой брат не раз говорил мне, что мы из разных социальных слоев. Что ты не захочешь стать частью моей жизни, а я не смогу быть частью твоей. Он говорит, что я не та женщина, которая могла бы стать тебе необходимой.

   – Я уверен, что твой брат любит тебя. Он не хочет причинить тебе боль, желает только добра.

   – Я знаю, но…

   – Он хочет, чтобы ты была счастлива.

   – Он ведь не знает, что сделает меня счастливой! – Сальма повернулась к Франку лицом. – Я знаю. Только я! – В ее темных глазах блеснули слезы. – Я знаю, что думаю, что чувствую и чего хочу!

   – Сальма, – осторожно начал Хоген, – ты должна понять!

   – Не разговаривай со мной, как с ребенком!

   – Я и не думаю, что ты ребенок, но ты еще такая юная. У тебя нет опыта. Ты не знаешь жизни. Я хочу сказать Сальма, может то, о чем ты мечтаешь, разочарует тебя.

   – Ты, как и моя семья, ошибаешься. Похоже, все думают, что знают, что для меня лучше. Все, кроме меня самой. Нет! Это знаю только я. Почему женщина должна целоваться со многими, чтобы понять, что желает поцелуев только одного мужчины? Почему женщина должна искать любви многих мужчин, чтобы понять, что хочет любви только одного? Мне кажется, что если женщина любит многих, то она глупа. И умна та, что умеет распознать настоящую любовь, а мудра та, что не отказывается от нее.

   Франку показалось, что он впервые за пять лет знакомства, как будто очнувшись от сна, увидел настоящую Сальму и был поражен. Оказывается, эта девочка способна на сильное и глубокое чувство, и это чувство породил он. Франку было лестно думать так. Но он поймал себя на мысли, не придумала ли она все себе сама? В этом случае он должен уберечь ее от разочарований. К тому же Франк чувствовал себя не готовым принять ее любовь.

   – Послушай, девочка. Ты устала и очень взволнованна. Поешь немного и поспи. Завтра мы сможем это обсудить. Я не хочу спорить с тобой. И, сказать по правде, твое признание – полная неожиданность для меня.

   – Мои чувства не иссякнут до следующего дня.

   – О да, сейчас самое время узнать, как ты упряма, – пошутил Франк. – Сальма, прошу, оставим этот разговор. Я потрясен. Не каждый день красивая женщина сообщает, что влюблена в тебя.

   Она застенчиво улыбнулась и спросила:

   – Ты, правда, считаешь, что я красива? Вместо ответа Хоген взял ее за руку и повел в просторную гостиную. Перед камином сидел Никола Ломон, как всегда, с книгой. Как всегда, в окружении книг. Услышав шаги, Никола поднял голову и увидел входящих Франка и Сальму.

   – Франк, я тебя совсем не ждал сегодня, – сказал он, вставая.

   Поздоровавшись за руку с хозяином дома, Никола перевел взгляд на Сальму. Девушка произвела на него впечатление, он не сводил с нее глаз.

   – Никола, это Сальма, дочь Мендрано, – проговорил Хоген. – А этот господин, девочка, мой гость и друг Никола Ломон.

   – Здравствуйте, мадемуазель. – Никола улыбнулся, и девушка ему ответила застенчивой улыбкой.

   Франк нахмурился.

   – Вы – француз? – спросила Сальма.

   – Да, – Ломон улыбнулся еще шире. – Вы никогда не бывали во Франции? О, это самый прекрасный уголок на планете.

   – Самое прекрасное место – моя родина, – ответила колумбийка и взглянула на Франка, словно ища в нем поддержки.

   На лестнице послышался стук каблуков, и в комнату вошла Флора.

   – Франк, ты дома?

   Она замолчала и оглядела стоявшую рядом девушку.

   – Добрый день, – вежливо поздоровалась Флора.

   – Здравствуйте, – тихо ответила Сальма.

   Она не ожидала увидеть в доме Франка незнакомых людей, а присутствие женщины самым неприятным образом поразило ее. Надежда на то, что она сможет побыть с Франком наедине, растаяла как дым. Сальма взглянула на него. По этому взгляду Флора поняла, что между ними что-то есть, что эта девушка не случайно оказалась здесь.

   Хоген стал рассказывать о том, что случилось в джунглях и почему красавица Сальма пришла к нему в дом. Вернулся с прогулки Жозеф, и тоже удивился тому, что Франк дома.

   – Франк только что рассказал нам, что кто-то шпионит на участке, где строят плотину, – объявил Никола, обращаясь большей частью к Жозефу Фармеру.

   – Зачем и кто? – удивился Жозеф.

   – Я пока не знаю, – признался Франк. – Но узнать необходимо.

   – Может, заявить в полицию? – сказал Жозеф собрав складки на лбу.

   – Подожди, дружище. Надеюсь, не придется прибегать к крайним мерам.

   Жозефу хотелось поговорить о девушке, представленной ему четверть часа назад. Она была так хороша собой, и более того, эта девушка поразила его воображение. У нее странное имя. Во Франции оно звучало бы экзотично.

   Сейчас девушку увела с собой старуха-травница. У бедняжки сильно ранена нога. Жозефу страшно хотелось поговорить о ней, узнать больше, но, непонятно почему, он смущался. К сожалению, Фармер не был так же догадлив как Флора, иначе понял бы причину своего смущения.

   – Когда ты вернешься в лагерь? – спросила Флора, обращаясь к Хогену.

   – Не знаю, – ответил он. – Как только Сальму заберут домой, не раньше. Возможно, понадобится врач, и тогда придется везти девочку в Боготу.

   – Почему бы тебе самому не отвезти ее? Ты сэкономил бы целый день, – как бы случайно заметил Никола.

   Да, подумал Франк, почему бы и в самом деле не сделать этого? Но оказаться в дороге с такой красивой девушкой, как Сальма! Это большое искушение, а он не хотел быть непорядочным по отношению к ней.

   – Боюсь, у меня не будет времени. Лучше, если ее отвезет кто-то другой. Я умираю с голоду. Обед подадут когда-нибудь или нет?

   Было заметно, что Франку хочется сменить тему разговора.

   Флора прошла в комнату, отведенную Сальме. Ее разбирало любопытство. Ей ужасно хотелось поболтать с прекрасной колумбийкой. Флора любила красивых людей, и, пожалуй, руководствуясь именно этим критерием, она выбирала себе друзей. Ей почему-то казалось, что красивые люди не способны на дурное. Это было интуитивное, бессознательное представление о жизни, свойственное молодости, обеспеченной, яркой, свободной.

   Сальма лежала в кровати с повязкой на ноге, закрыв глаза. Лекарка только что оставила ее. Флора тихо постучала и, не дожидаясь ответа, скользнула в комнату. Сальма улыбнулась, надеясь увидеть Франка, но перед ней стояла белая женщина с завитыми волосами. Колумбийка нахмурилась, но сделала рукой пригласительный жест.

   – Итак, ты – Сальма, – сказала женщина.

   – Да.

   – А я – Флора. Зови меня именно так, и можно на «ты». Мне это нравится.

   – Мы едва знакомы.

   – Не важно. Ходить сможешь?

   – Наверное. Потихоньку.

   – Отлично! Тогда вставай, я поведу тебя в свою комнату. Там уйма интересного. Скоро обед. Ты же не можешь выйти вот так. Тебе надо во что-то переодеться.

   – Но у меня ничего нет.

   – Ну и что! Все есть у меня, пошли, – весело щебетала Флора.

   Сальма, наконец, перестала хмуриться.

   – Не беспокойся, у меня тьма одежды. Можешь надеть то, что захочешь, – говорила Флора, открывая дверь своей комнаты.

   – О нет. Я не могу, – запротестовала Сальма.

   – Не глупи. Все эти платья просто висят в шкафу. Я же не могу надеть на себя больше одного! Так что выбирай, что нравится.

   Флора распахнула гардероб. Глаза Сальмы загорелись восторгом. У нее самой никогда не было более трех платьев. Сальма осторожно касалась их ладонями, вдыхала аромат духов, который хранила ткань. Наконец, она выбрала черное кружевное платье.

   – У тебя хороший вкус, – отметила Флора. – Франк просто лишится дара речи; увидев тебя в этом платье.

   Сальма вспыхнула и отвернулась.

   – О Сальма, извини! – воскликнула Флора. – Но надо быть совсем слепым, чтобы не заметить ваших взаимных чувств.

   – Что? Взаимных чувств?

   – Именно. Давай, я уложу тебе волосы и помогу одеться.

   Ужин обещал быть очень, очень интересным.

   Мужчины смаковали вино, ожидая, когда Флора и Сальма спустятся в столовую.

   – Полагаю, нам с Флорой следует съездить с вами на раскопки и узнать, как идут дела у Жоан. Мы, наверное, надоели тебе, – обратился Никола к Франку, прикладывая холодный стакан к виску.

   Тут они услышали голоса женщин и разом обернулись. То, что мужчины увидели в следующий момент, поразило их. В столовую несмело вошла Сальма – изящная, элегантная, ослепительная.

   Черное кружевное платье, подпоясанное на узкой талии ленточкой спускалось с ее золотистых плеч. Ткань плотно обтягивала бедра и веером спускалась до лодыжек. Блестящие, черные, как вороново крыло, волосы были убраны вверх и ниспадали на плечи мягкими локонами. На ней не было украшений, но они и не требовались. Никакие драгоценности не сделали бы эту красавицу еще прекраснее.

   Едва войдя в столовую, Сальма нашла глазами Франка. Он сидел застыв, держа стакан в руке на полпути к губам. Сальма смотрела на него, Флора – на нее, а Жозеф наблюдал за тем, как Хоген пытается прийти в себя. Один лишь Никола спокойно пил вино, купаясь в лучах персонального солнца – Флоры.

   Франк заметил, что все присутствующие были поражены Сальмой. Он поставил стакан и медленно направился к ней.

   – Ты сегодня особенно красива, девочка, – произнес он.

   Она смотрела на него блестевшими от удовольствия глазами и улыбалась.

   – Спасибо.

   – Да, да, вы очень красивы! – с жаром подхватил Жозеф.

   – Ну а я умираю от голода, – заявил Никола, подходя к жене. – Как бы долго ни пришлось ждать, ты всегда делаешь так, что ожидание стоит того, ~ прошептал он ей на ушко.

   – Ну раз дамы, наконец, здесь, – объявил Жозеф, – пора и перекусить.

   Ужин прошел весело и оживленно. Франк чувствовал себя хорошо оттого, что рядом сидела Сальма. Он подумал вдруг, что было бы замечательно, если бы она оставалась здесь всегда.

   Наутро, когда Сальма спустилась вниз, Франк сидел за столом. Комната была залита солнечным светом. Увидев девушку, он радостно улыбнулся. Отдохнувшая за ночь, она была свежа как роза.

   Франк поднялся ей навстречу.

   – Доброе утро, Сальма. Ты хорошо спала?

   – Да. Я никогда не спала в такой мягкой постели, не принимала горячую ванну, которую приносят прямо в комнату. Так можно избаловаться.

   – Присаживайся, позавтракай со мной. Все, что на столе, было выращено здесь.

   Сальма принялась за салат, а Франк со странной улыбкой смотрел на нее, при этом делая вид, что занят своим завтраком.

   – Что ты будешь сегодня делать, Сальма? – спросил он.

   – Буду с тобой.

   – Нет, это не просто невозможно, это – неразумно.

   – Почему?

   – Потому, что мне придется ехать в лагерь, и еще потому, что здесь у меня много дел и большую часть дня я провожу в седле. Но ты можешь найти себе занятие в доме, в саду, где угодно. Если ты чего-то захочешь, обратись к экономке.

   В комнату вошел Жозеф.

   – Доброе утро всем! – сказал он, подходя к столу. – Вижу, вы встали самыми первыми.

   – У меня сегодня уйма дел, – ответил Франк. – Извините, что так скоро покидаю вас, но раз ты, Жозеф, уже здесь, то составишь Сальме компанию, пока не проснутся наши друзья.

   – О! Я с огромным удовольствием составлю компанию девушке, – обрадованно сказал Жозеф и тепло улыбнулся ей.

   – Возможно, увидимся за обедом.

   Франк вышел. Жозефу подали завтрак. Сальма чувствовала стеснение. Но Жозеф первым нарушил молчание.

   – Сальма, вы давно влюблены во Франка Хогена? – серьезно и напрямик спросил он.

   – С тех пор, как он появился здесь. Франк подружился с моим отцом. Тогда мне было двенадцать.

   – А что было потом? – спросил Жозеф.

   – Потом – ничего. Франк – это скала. Я не знаю, что мне теперь делать.

   – Сальма, заставить полюбить невозможно. Чему быть, того не миновать. Если он не предназначен судьбой, то не стоит терять время. Вам лучше вернуться домой.

   Сальма не ожидала, что совет Жозефа будет таким. Она в изумлении смотрела на него. «Странно, однако, – думала девушка. – С чего бы ему затевать подобный разговор? Не предназначен судьбой» Но тут же вспомнились слова Флоры: нужно быть совсем слепым, чтобы не заметить ваших взаимных чувств. Сальма улыбнулась.

   – Я счастлива оттого, что нахожусь в его доме, рядом с ним, хотя знаю, что мои отец и брат будут недовольны.

   – Вас это пугает?

   – Нет, – рассмеялась Сальма. – Я знаю, что они оба любят меня, и я никогда ничего не сделаю такого, что может их опозорить. Отец, конечно, поворчит немного, но все равно постарается понять меня.

   Мендрано держал в руках журнал, в который записывал каждую вещь, извлеченную из кувшина. Затем предмет переходил к Ланнеку, сидевшему за маленьким столом. Рядом, у его ног, стоял ящик с инструментами и препаратами для очистки артефактов.

   Луис помогал очищать предметы и думал над тем, кто же все-таки открыл ящик. Если Жоан, то она отличная актриса, но если ее отец… В этом случае возможны варианты.

   Наступило время обеда. Нервы Луиса к тому времени были как натянутая струна. Он мучился вопросами, ответа на которые не знал. Мендрано тоже выглядел озабоченным.

   – Возможно, кто-то другой подложил изумруд в ящик? Может, ты был далеко и не заметил, что произошло? – спросил Перье, когда они оказались вдвоем.

   – Может быть.

   – Неужели ни один из них не отреагировал?

   – Даже глазом не моргнул.

   – Если они играют роли, то делают это прекрасно. Я только не могу понять – задумчиво произнес Луис. – Может, мы делаем поспешные выводы? Как бы там ни было, сейчас мы ничего не решим. Давай возвращаться к работе. Раскопки важнее наших подозрений.

   Мендрано кивнул. Он не был наверняка уверен в виновности Жоан. В конце концов, камень могли подложить, а она не знает об этом. Но он не сомневался в том, что видел, а потому решил еще более внимательно следить за ученым.

   – Мендрано, – сказал Луис, – сегодня я хочу спуститься еще ниже. Я возьму с собой Жоан, а ты оставайся с Ланнеком. Он будет вести записи, а ты наблюдай.

   – Не волнуйтесь. Делайте свою работу, я позабочусь об остальном сам.

   – Отлично.

   Они подошли к столу, за которым все обедали.

   Жоан о чем-то оживленно говорила с отцом. Рабочие посматривали на нее и сдержанно улыбались. Луис взглянул на девушку и подумал, что совсем не знает, какая она. Может, она и впрямь актриса. Как далеко зайдет ее игра? И какая роль отведена в ней ему?

   – Жоан, хочешь спуститься еще на один уровень ниже? – спросил он.

   – Конечно! – Воскликнула она. Глаза ее вспыхнули от возбуждения. Поверить в то, что она играет, было невозможно.

   – Хорошо. Поедим и пойдем. Виктор, вы не против такой скучной работы?

   – Конечно, нет. Я же говорил вам, что в гробнице тяжелый воздух. Это не по моим годам. Я любуюсь находками. Это удивительно!

   – Да, вещи красивые. А что, если их оставили наверху, а не унесли вниз потому, что они были малоценны для древних? – проговорил Хоген.

   – Бесценный, сказочный хлам, – сказала Жоан. – Он так мало значил для них, и так много для нас.

   Новый уровень поразил археологов еще больше. Едва спустившись, они нашли странный предмет, размеры и форма которого напоминали большого краба. На спинке было изображено лицо человека с короной на голове.

   – Это золото чистое золото. Смотри, глаза сделаны из рубинов, а камень в центре короны – изумруд. Он удивительно красив, несмотря на воздействие времени, – сказала Жоан, – но я не понимаю Что это?

   – Совершенно очевидно, что это божество. Золотые боги. И их тринадцать. Что-то…

   – Что-то напоминает, да? – спросила девушка.

   – Да, но не могу ухватить мысль. Это легенда, старая легенда, о которой я когда-то читал.

   – Может, отец вспомнит?

   – Может быть. Или Мендрано подскажет. Спросим их вечером.

   Они нашли золотую кошку с короной на голове, украшенной бриллиантами, и бога войны верхом на лошади. На нем был шлем из тонкокованого золота с рубином в центре. В руках он держал копье.

   – У меня такое чувство, что я знал или слышал об этом, но не могу вспомнить, где, – задумчиво проговорил Луис.

   – Постарайся вспомнить! – умоляюще воскликнула Жоан.

   – Если ты поможешь.

   Он мягко отвел назад ее руки и поцеловал обнаженную шею.

   – Луис Перье, на нас смотрят древние боги. Мы должны уважать их непорочность.

   – О, да! – усмехнулся Луис. – Но пусть они лопнут от зависти.

Глава 13

   Сальма бродила в одиночестве по дому Франка. Жозеф пригласил ее прогуляться верхом. Она отказалась. Ей не хотелось, чтобы он возобновил разговор, начатый за завтраком.

   – Я не умею ездить верхом и, сказать по правде, боюсь лошадей.

   – Жаль. Поеду один. В последний раз окину окрестности влюбленным взглядом. Мне уже пора отправляться в обратный путь.

   – Вы уезжаете?

   – Да. Послезавтра еду в Барранквиллу. У меня есть кое-какие дела.

   Жозеф вышел из дома, и Сальма пошла проводить его.

   – Наверное, Франку будет вас не хватать, – сказала девушка. – Он говорил о вас. Вы ведь друзья, не так ли?

   – Да, мы дружны уже несколько лет. – Жозеф вставил ногу в стремя и взлетел в седло. – Вполне вероятно, что через год, примерно в это же время, я вернусь. Надеюсь увидеть вас именно там, где оставил.

   – Мне бы хотелось разделить ваши надежды, – отвечала Сальма.

   Жозеф улыбнулся, глядя на девушку сверху вниз, и тронул поводья. Копыта статной серой кобылы застучали по камням дорожки. Сальме вдруг стало грустно. Она отправилась бродить по дому. Всякий раз, прикасаясь к чему-либо, она думала о Франке, о том, какими прекрасными вещами он окружил себя.

   Она присела к роялю, коснулась клавиш. Звуки никак не складывались в мелодию. Девушка трогала клавиши, пытаясь извлечь из них хоть какое-то подобие музыки. Нет, ей никогда не научиться играть на рояле!

   От злости она ударила обеими руками по клавишам.

   – Ты ведь сердишься не на рояль, да, Сальма? – послышался голос Флоры.

   Сальма обернулась.

   – Извини, я не хотела. Так получилось от…

   – От небольшого разочарования. Я знаю. Однажды я испытала то же самое. Но не надо расстраиваться. Почему бы нам не прогуляться?

   Девушки направились в сад.

   – Я гуляю здесь почти каждое утро с тех пор, как мы с мужем приехали, – сообщила Флора. – Мне с трудом верится, что Франк построил такой рай прямо посреди джунглей.

   – Да он прекрасен.

   – Кто именно? – Флора улыбалась соблазнительно яркими губами и щурилась на солнце.

   – Извини? – не поняла колумбийка.

   – Я спросила, что тебя привлекает больше – сад или его хозяин?

   – Перестань, Флора.

   – Я бы выбрала хозяина, право!

   Флора Ломон расхохоталась, заметив, как Сальма закусила губу.

   – Ах, звуки джунглей! Мне они нравятся. Это похоже на музыку, очень эротичную.

   – Эротичную? Что это значит? – спросила колумбийка.

   – Эротика, – Флора шутливо закатила глаза.

   «Сальма так невинна. Почему Франк обращается с ней, как с хрустальной вазой? Боится ее невинной любви?» – думала француженка.

   – Эротика, – повторила она. – Это что-то вроде того, что ты испытываешь к Франку.

   – Я не могу рассказать словами то, что испытываю к нему, – ответила Сальма.

   – О, тебе не стоит объяснять это женщине, которая хоть раз была влюблена. Ты повстречала редкого, порядочного мужчину, который думает о последствиях и не хочет причинить тебе ни малейшего вреда. Он поставил перед тобой барьеры, и теперь тебе придется терпеливо, по кирпичику разрушать их.

   – Я не понимаю тебя и не знаю, с чего начать, – сдерживая слезы, произнесла Сальма.

   – Я посоветую тебе, но только без обид. Уезжай домой.

   Сальма отвернулась.

   – Ты тоже ничего не понимаешь. Если я уеду, все будет кончено. Мой отец глаз с меня не спустит. Я никогда это ты понимаешь?

   – Я понимаю больше, чем ты думаешь. Если тебе нужен Франк Хоген, тебе придется делать все наоборот. Держи дистанцию. Сделай вид, что этот человек не слишком-то интересует тебя. Его мужское самолюбие будет задето, и тогда…

   – Что?

   – О, это будет выстрел в десятку! Вот увидишь. Мужчины не любят, когда за ними бегают, но еще больше не любят, когда их отвергают.

   – Выходит, нужно идти не навстречу счастью, а бежать от него? – изумленно спросила Сальма.

   – Выходит, так. Мир нелогичен, дорогая. Сальма взглянула на Флору, пытаясь понять, не смеется ли она над ней. Однако в глазах ее увидела искреннее сочувствие и сострадание.

   – Если я уеду сейчас, то, возможно, несколько недель не увижу Франка. Он так занят своим домом и плотиной, что стал реже приезжать к Луису.

   – Сальма, давай-ка присядем здесь, – предложила Флора, указывая на низкую белую скамейку, окруженную ровно подстриженными кустами. – И поговорим, как женщина с женщиной.

   Франк не появился в полдень, и никто не знал, будет ли он к обеду.

   Надев розовое платье Флоры, Сальма спустилась вниз сразу после пяти часов. Флора, Жозеф и Никола сидели в гостиной и разговаривали. Доносились их приглушенные голоса. Девушка стояла на последней ступени, когда открылась дверь, и вошел Франк. Он улыбнулся, любуясь ею.

   – Привет, Сальма. Я не опоздал к обеду? – сказал он. – Пойду вымоюсь. Скажи, пожалуйста, остальным, что я скоро буду.

   – Я передам, – ответила она и добавила:

   – Франк, я сожалею обо всех неудобствах, которые причинила тебе. С моей стороны это было глупо. Больше этого не случится.

   Произнеся последние слова, она коснулась его руки, потом повернулась и пошла в гостиную. Она чувствовала, что Франк стоит не шевелясь и не сводит с нее взгляда.

   За обедом гости оживленно беседовали, все, кроме Сальмы. Она сидела притихшая, а Франк удивлялся произошедшей в ней перемене. Когда кто-нибудь с ней заговаривал, она тихо отвечала. На Франка же не обращала никакого внимания, словно его и не было за столом.

   «Ну наконец, – рассуждал Хоген, – она образумилась и поняла, что мы не подходим друг другу. Я на десять лет старше. Разве это партия двадцатилетней девушке, которая еще витает в облаках?»

   Сославшись на дела, он извинился и встал из-за стола. Хорошего настроения как не бывало.

   – Конечно, мы понимаем дела, прежде всего, – сказал Жозеф. – Не беспокойся, Франк, мы найдем, чем заняться. Я собираюсь научить Сальму играть в шахматы. Подозреваю, что за ослепительной внешностью мадемуазель скрывается быстрый ум.

   – Я не удивлюсь, – как-то невесело отозвался Хоген. Он был раздосадован тем, что Жозеф проявляет к Сальме излишнее внимание. «И правильно делает, – одернул он себя. – А ты – сущий дурак».

   – До утра, Франк, – попрощался Никола.

   – До утра.

   Сев за стол в кабинете, Хоген пытался сосредоточиться на бумагах. Но мысли о Сальме, ее мягкая улыбка и прекрасные темные глаза мешали этому. Так он промучился часа два.

   Он встал и направился к шкафу, где держал графин с бренди и стаканы. Налил себе немного, выпил, налил еще и сел в удобное кресло перед темным провалом камина. Дверь на террасу была открыта. Луна заливала сад мягким серебристым светом. Франк встал и вышел в душистый сумрак. Он пересек дворик и спустился по каменной дорожке в сад. Здесь царили покой и умиротворение. Но откуда тогда это ощущение пустоты? Смутное чувство тоски? Кажется, он гонится за чем-то и не может догнать. И за чем он гонится, если весь мир у него на ладони?

   Франк уже собирался вернуться в дом, но успел сделать только шаг, как услышал звук, донесшийся сверху. Он замер, не веря своим глазам. На балконе стояла Сальма. Она смотрела на луну, кружащуюся в хороводе химер. Было непонятно, заметила ли девушка Франка.

   Белое платье колыхалось на ветру, как легкая дымка. Темные волосы мягкими прядями спускались на плечи. Сальма вспоминала сегодняшний вечер. Она старалась казаться безразличной к Франку, следуя совету Флоры Ломон. Флора говорила, что Сальма – женщина, которой не надо бегать за мужчиной. Конечно же, она права, она опытнее, изощреннее в таких делах. Сальма рядом с ней – сущий ребенок.

   И какой же глупой была она! Теперь девушка будто перешла какой-то мост, обретя чувство зрелости. Только сейчас она поняла, что пытались ей внушить отец и брат.

   Какое-то движение во дворе отвлекло Сальму от размышлений. Она вгляделась пристальней и увидела Франка. Он стоял тихо, не дыша, ощущая себя человеком, глядящим на идола.

   В этот момент их взгляды встретились. Франк спросил тихо, зная, что в ночном воздухе его голос будет слышен отчетливо.

   – Не можешь уснуть?

   – Нет, я…. мне… Франк, подожди там, мне необходимо поговорить с тобой.

   Он не стал протестовать. Сальма скрылась в комнате. Вскоре она оказалась на террасе и стала поспешно спускаться по ступеням. Но, подойдя к Франку, замедлила шаг. Их разделяло всего несколько дюймов.

   – Чудесная ночь, – сказал Франк для того, чтобы не молчать.

   – Конечно, – отозвалась Сальма. – Ты вчера послал кого-то за моим отцом?

   – Да. Думаю, что завтра он будет здесь. Могу представить, как обрадовался Мендрано, узнав, что ты на плантации и что с тобой все в порядке.

   – Да, наверное, – согласилась Сальма и сделала шаг назад. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Ты прав, – сказала она, помолчав, – ночь прекрасна, нежна. Скажи, Франк, ты счастлив?

   – Да, я всем доволен.

   – Сегодня я гуляла по твоему дому и впервые увидела, какой он на самом деле.

   – Какой же мой дом?

   – Я хочу сказать, – она старалась подыскать нужные слова, – это другой мир, отличный от моего.

   – Сальма, ты хочешь сказать, он чужд тебе?

   – Нет, я имела в виду не это. Просто…

   Хоген подошел к Сальме, переживая непонятное смущение. Ему так много хотелось сказать ей. Необычная красота девушки завораживала. Франк оказался близко, настолько близко, что чувствовал запах ее кожи.

   Его глаза смотрели на нее, заставляя забыть обо всем. Одетый в хлопчатобумажные брюки, обтягивавшие его мускулистые ноги, в высокие ботинки для верховой езды и белую рубашку, Франк был желанен, как никогда прежде.

   – Что просто?

   – Не знаю, – проговорила она и отвернулась, намереваясь уйти.

   Хоген схватил ее за руку, повернул лицом к себе.

   Он увидел, как на глаза девушки наворачиваются слезы, подобные сверкающим алмазам. Бархатистая кожа Сальмы. Ее нежные губы. Страсть заглушила последние доводы рассудка. Он склонился к ней и коснулся ее губ.

   Это легкое прикосновение поразило его, как молния, так, что Франк едва не задохнулся. Он заглянул в глаза девушки. В них были удивление и восторг. Он обнял Сальму и поцеловал снова. Она откликнулась на поцелуй со всей страстью, на которую только была способна. Ее ответный поцелуй был горячим, как огонь, и потряс Франка.

   Сальма сама испугалась своего порыва. Ведь если она безразлична Франку, тогда зачем это все? Неожиданно она вырвалась из его объятий и убежала в дом. Он остался стоять неподвижно, ощущая в руках и сердце пустоту.

   Девушка вбежала в комнату. Сердце ее колотилось. Она поняла, как трудно ей было устоять против своего желания. Если бы Франк сейчас вошел сюда и обнял ее, она отдалась бы ему. Однако Сальма понимала, что это может быть ошибкой. Она желала этого мужчину больше всего на свете, но только если он полюбит ее. Быть может, это лунная ночь, обострившая в нем чувства, но этого слишком мало было для девушки, которая желала получить все. Она отдаст ему всю себя, только когда будет уверена, что не пожалеет об этом.

   Остаток ночи Сальма провела без сна. Теперь она сама хотела, чтобы отец поскорее приехал за ней. Она смогла бы поговорить с ним. Может быть, они вместе нашли бы решение проблемы, с которой она столкнулась и которой испугалась больше, чем какой-либо другой.

   Но приехал за Сальмой не Мендрано, а Антонио.

   Вся компания только что закончила завтракать. Жозеф объявил, что следующим утром уезжает в Барранквиллу, а оттуда – кораблем – во Францию.

   – А что, если мы с Никола съездим на раскопки Луиса? Пора бы навестить Жоан, – предложила Флора.

   – Ты действительно хочешь этого, дорогая? – с усмешкой спросил Никола.

   – Вообще-то, мне здесь удобно и чудесно. Но мы совсем забыли малышку Жоан! – Флора капризно надула губки.

   – Оставайтесь здесь и ждите меня, – сказал Франк. – Я поеду на плотину, вернусь, и если к тому времени вы не раздумаете, мы навестим наших друзей вместе.

   – Сальма, – обратился Жозеф к девушке. В голосе его сквозила теплота. – Мне очень не хочется, но все-таки придется попрощаться с вами. Вы очаровательная девушка, и я надеюсь с вами снова встретиться когда-нибудь.

   – Спасибо, – улыбнулась Сальма. – Я тоже надеюсь увидеться.

   Франк уловил смутный намек на что-то. Ревность неприятно кольнула сердце. И как раз в эту минуту в дверях появился Антонио, угрюмый и расстроенный.

   – Добро пожаловать, Антонио. Входи, присоединяйся к нам. У нас своего рода прощальная пирушка. Жозеф покидает нас. Он снова заскучал по Европе.

   Франк поднялся из-за стола, широким жестом приглашая юношу.

   – На раскопках много работы. Отец не мог отлучиться. Я приехал за сестрой.

   – Похоже, ты торопился, Антонио, раз приехал сегодня утром, – сказала Сальма. – Я ждала тебя гораздо позже.

   – Ты вообще не ждала меня, – хмуро заявил Антонио.

   – Да. Я ждала отца.

   Глаза Антонио мрачно сверкнули.

   – Сальма, мы едем сейчас же. Собирайся, – бросил он сестре, а затем обратился к Франку. – Спасибо вам за гостеприимство, оказанное моей сестре и мне. Мы не можем оставаться дольше. На раскопках много работы, и там нужны мои руки.

   – Так Луис нашел то, что искал? – спросил Хоген.

   – Я не уверен, что это все, что искал Луис, но он обнаружил многоуровневую гробницу.

   Антонио рассказал о находке Перье.

   – Поэтому, вы понимаете, я должен возвращаться, – заключил он.

   – Конечно, – отозвался Франк.

   – Мы можем отправляться, брат, – Сальма поднялась из-за стола.

   Супруги Ломон молчали, а Жозеф не сводил с Сальмы глаз. Он видел, что за внешней покорностью девушки скрыты сильная воля и уверенность в себе. Как только за ними закрылась дверь, Жозеф заметил:

   – По-моему, Антонио слишком разгневан на нее.

   Франк нахмурился и ответил:

   – То, что девушка отправилась одна в джунгли, – плохо. Но, в конце концов, она жива и здорова. Ему надо радоваться, а не злиться. Надеюсь, у нее не будет неприятностей.

   – Будем надеяться, – ответил Жозеф. – Он злится, потому что любит ее. Нетрудно догадаться, верно?

   Франк взглянул на Фармера, чтобы понять, был ли в вопросе именно тот смысл, что сквозил в голосе друга; По лицу Жозефа ничего нельзя было понять.

   Весь день Франка был заполнен делами. Он было собрался на плотину, но сообщение Жозефа о скором отъезде остановило его. Франк решил проводить друга, а потом уж ехать в лагерь.

   В самые неподходящие моменты он вдруг ловил себя на мысли, что вспоминает Сальму. Когда солнце пробивалось сквозь листву, он видел ее золотистую кожу. Глядя, как ветер качает лианы на террасе, он вспоминал ее волосы. Он досадовал на себя, не хотел признаться в том, что эта девушка волнует его. Образ ее снова возвращал его к мыслям и чувствам, пережитым ночью.

   К вечеру он был совершенно измучился, за обедом – молчал. Поев, Франк извинился перед гостями и отправился спать.

   – Увидимся утром, дружище, – сказал Франк на прощание, улыбнувшись Жозефу. – Ты не собираешься ехать слишком рано?

   – Нет. Мне не надо уезжать с первыми лучами солнца. Я подожду, пока ты выползешь из постели. Я не тороплюсь.

   – Всем доброй ночи, – сказал Франк и вышел.

   – Что это с ним происходит? У него что-то случилось? В последние дни он сам не свой, – подметил Никола.

   – Не думаю, что что-то страшное, – отозвался Жозеф. – У Франка слишком много работы. Он просто устал.

   – А мне кажется, он озабочен вовсе не работой, а чем-то совсем, совсем другим, – многозначительно сказала Флора.

   Жозеф взглянул на нее и подумал: похоже, маленькая Флора знает что-то такое, чего не знает он. Надо будет поговорить с ней в более подходящий момент.

   – Мне тоже так кажется, – поддержал жену Никола.

   – Я, пожалуй, выйду покурю, – сказал Жозеф. – Сказать по правде, я буду очень скучать по этому дому. Как всегда.

   – Тогда, почему бы вам не остаться?

   – О, наверное, через несколько лет я так и сделаю. Может, к тому времени Франк согласится продать мне участок земли где-нибудь неподалеку. Я бы с удовольствием стал его соседом на старости лет.

   – Вас тянет сюда?

   – Да, Флора. По натуре я – человек, чуждый цивилизации. Поэтому, когда мне все надоедает, я спешу сюда.

   – Как насчет того, чтобы выпить в последний раз перед вашим отъездом, Жозеф? – спросил Никола.

   – Бренди в конце вечера – это неплохо, – кивнул Фармер.

   – А ты, дорогая?

   – Присоединяюсь.

   Напиток полился в бокалы. Флора ахнула и рассмеялась.

   – Тост. За вас, Жозеф! За вашу удачу в Европе и за скорое возвращение!

   – Аминь, – подхватил Фармер.

   К одиннадцати часам следующего дня багаж Жозефа погрузили в лодку. Вместе с Франком они стояли на пристани и смотрели, как идут приготовления.

   – Мне будет недоставать тебя, дружище, – с грустью сказал Хоген.

   – А мне – тебя. Но я надеюсь, что время пролетит незаметно. Кто знает, может быть, я вернусь сюда и останусь насовсем.

   – Насовсем?

   – Плантатор из меня не получится. Может, я захочу уйти на покой и развести маленький, очень маленький сад.

   – Жозеф, это было бы отлично! Ты мог бы жить у меня. Я всегда рад.

   – Спасибо, Франк. Но однажды по твоему дому станет прохаживаться дама. Вряд ли я должен буду оставаться.

   Лицо Франка сразу потемнело. Похоже, все держат это в голове. Он чувствовал себя неуютно, потому что, несмотря на отчаянные попытки, не мог выкинуть из головы образ Сальмы.

   – Возможно. Но я еще не скоро закончу обустройство этого места. И потом, ты же знаешь, двери моего дома всегда открыты для тебя. В твой следующий приезд мы поговорим об этом.

   Они пожали друг другу руки. Фармер сел в каноэ. Франк, стоя на пристани, смотрел, как он отчаливал от берега и поплыл вниз по реке. Скоро лодка скрылась из виду. Франку вдруг стало очень грустно. Ему действительно будет недоставать общества Жозефа.

   Путь до Барранквйллы вниз по течению занял всего три часа. Река сама несла лодку, к тому же не надо было останавливаться на ночлег. Всю дорогу Жозеф был занят тем, что строил планы на будущее.

   Прибыв в Барранквиллу, он направился в отель, который всегда посещал, и снял номер. Затем отправился перекусить. О багаже не стоило беспокоиться – все было упаковано. Через шесть часов корабль уходил в Европу.

   Вернувшись в номер, Жозеф немного почитал, выкурил сигару и уже собрался вздремнуть, как кто-то постучал. Он был крайне удивлен, когда, открыв дверь, увидел стоявшего на пороге человека.

   – Это вы?..

   Тот улыбнулся, протянул руку и назвал свое имя.

Глава 14

   Луис поднял над головой лампу. Зал, в котором они находились, превосходил размерами предыдущий. Пол был выстлан все той же гладкой плиткой, но мозаичная картина была иной.

   Жоан осталась стоять в одном конце зала со своей лампой, а Луис направился в другой.

   – Посмотри вверх, на потолок, – эхом разнесся голос Жоан.

   Луис поднял голову и увидел, что по всему периметру потолка тянется разноцветная кайма.

   Рисунок ее был почти не поврежден и изображал жизнь воинов. Каждый из них держал в руках копье и священный кубок. Одежда воинов была красного цвета, а оружие и кубки – черного.

   Плотно завернутые останки древних воинов лежали в низких нишах, устроенных в глубине стены.

   – Посмотри на орнамент.

   – Каждый из этих людей был по-своему важной личностью, – заметила Жоан.

   – Судя по мастерству исполнения, это значительная находка, – сказал Луис.

   – Смотри, у них разные лица. Я допускаю в них портретное сходство с погребенными здесь. Потребуются месяцы, чтобы идентифицировать это немыслимое количество артефактов.

   – А ты заметила, как они используют изумруды?

   – Да, заметила.

   – Они вставляют их вместо глаз Их здесь слишком много.

   Жоан нахмурилась.

   – А при чем тут изумруды? Мы нашли богатство, которое ни с чем не сравнимо. Луис, изумруды имеют денежную ценность, но взгляни на эту превосходную работу – маски, орнамент. Археологическая ценность превышает любую другую.

   Перье улыбнулся. Ему так хотелось услышать именно эти слова. Реакция девушки казалась искренней. Если бы она была здесь ради изумрудов, то наверняка проявила бы иной интерес, увидев такое богатство.

   – Мы делаем успехи, – сказал Луис, желая переменить тему.

   – Теперь надо позаботиться о божествах в комнате над нами. Они могут помочь нам определить время захоронения.

   Жоан оглянулась и позвала взволнованным голосом:

   – Луис!

   – Что? Ты увидела что-нибудь необычное?

   – Нет. Я просто пересчитала свертки с останками. – Жоан подняла на него глаза. – Их ровно тринадцать.

   Луис огляделся вокруг, потом посмотрел на девушку.

   – Тринадцать, – подтвердил он. – Что ж, по-видимому, совпадений быть не может. Число тринадцать имеет здесь особое значение. Нам не следует идти дальше, пока мы не разберемся с этим.

   – Как же мы это сделаем?

   – У меня в доме есть книги, исследовательские труды. После обеда мы можем сходить туда и посмотреть их. Я давно хотел показать тебе свой дом.

   – Может быть, с помощью книг найдем ответ на вопрос, кто похоронен здесь?

   Перье указал на один из углов зала.

   – Там, похоже, лестница. И можно смело утверждать, что здесь есть еще один уровень.

   Он направился в угол, на который указывал. Жоан поспешила за ним.

   – Ты слышишь что-нибудь?

   – Похоже на звук воды. Бурлящего потока. Это осложняет дело.

   – Давай спустимся и посмотрим.

   – Нет. Мы не имеем представления, что там. К тому же нужно больше света. Наших ламп не хватает даже в этом зале. А если нижний окажется больших размеров?

   Луис достал из кармана часы.

   – Скоро четыре. Пора подниматься. Завтра поутру продолжим. Еще предстоит работа с книгами.

   – Легенды теряют подробности, а суть остается. Судя по всему, мы имеем дело с чем-то очень значительным. Луис, у меня странное впечатление от этого места.

   – Да? Какое же?

   – Здесь как-то тяжело. Словно вокруг – смерть.

   – Милая, так оно и есть. Это – гробница.

   – Я слышала древнюю египетскую легенду о фараоне, который совершил страшное злодеяние. В наказание его похоронили заживо и окружили богами и воинами, чтобы он больше не вернулся в этот мир.

   – Фараон Танке Амон-Ра.

   – Ты тоже знаешь эту легенду?

   – Слышал.

   – Здесь почти то же самое.

   – Божества над нами.

   – Они окружают входы и выходы. Тринадцать воинов защищают мир от спрятанной здесь души.

   – Я спрошу твоего отца о том, что ему известно о казненном фараоне.

   – И знает ли он что-нибудь о тринадцатом короле или тринадцатом сыне.

   – Или тринадцатой дочери, – улыбнулся Луис.

   Они вышли на поверхность. Послеполуденное солнце палило не так яростно. Было приятно после холода и тьмы подземелья подставить лицо его горячим золотым лучам. Мендрано и Ланнек продолжали сортировать и подсчитывать содержимое кувшинов. Сами кувшины лежали на одеяле, которое Луис специально расстелил.

   Ужин был готов. Луис и Жоан проголодались так, что принялись за еду, даже не рассказав о том, что нашли внизу. Но потом, когда пили чер-ный горький кофе из жестяных кружек, Перье спросил:

   – Виктор, что вы знаете о фараоне Танке Амон-Ра?

   – Танке Амон-Ра? Гммм Амон-Ра. Какое странное имя. Оно ни о чем мне не говорит. А что? Разве это имеет какое-то значение здесь?

   Жоан взглянула на отца с величайшим удивлением. Она не верила своим ушам. Ведь он всемирно известный ученый, эксперт по истории Египта.

   – У фараона была крайне дурная репутация. Настолько дурная, что его заживо погребли, – пояснил Луис. – Жоан думает, что мы имеем дело с чем-то похожим.

   – Танке Амон-Ра, отец, был похоронен со всеми своими сокровищами. Когда открыли его гробницу, то нашли несметные богатства. Согласно легенде, вместе с фараоном была похоронена духовная охрана – воины, уложенные кругом, дабы охранять душу фараона, чтобы она не могла вновь вернуться в этот мир.

   – Взглянув на изумруды в этой гробнице, Жоан стала ясновидящей, – шутливо заметил Луис.

   – Изумруды? – воскликнул Ланнек. По его голосу было понятно, что он очень заинтересован. – Как? Вы нашли там изумруды? Вы принесли сюда хоть что-нибудь?

   – Нет Мы ничего с собой не принесли, – ответила Жоан и замолчала.

   Ей стало неприятно, что отец так живо заинтересовался сокровищами.

   Молчавший до этого момента Мендрано, вдруг сказал:

   – Я знаю эту легенду.

   – Ты? – Луис в волнении взъерошил волосы.

   – Более того, я даже знаю, чью гробницу вы нашли.

   – О Мендрано! – выдохнула Жоан. – Расскажи, прошу!

   – Некогда жил юный царь. Он взошел на трон, когда ему не было и двадцати. Звали его Хуансахуа. Он воспитывался в строгости и готовился стать правителем, хорошим правителем. Он был еще совсем молод, но правил гораздо мудрее прежнего владыки. Подданные его уважали за храбрость и ум. Но он совершил большой грех. Юный царь воспылал страстью к своей сестре, считавшейся самой красивой женщиной страны. Он тайно обвенчался с ней. Легенда говорит, что жрец сначала спросил девушку, будет ли она любить богов больше, чем мужа, мужа – больше, чем детей, а детей больше себя. Девушка поклялась в этом. Затем ее спросили, обещает ли она, что никогда не притронется к пище, если ее муж голоден, и та снова ответила «да». Потом жрец спрашивал у мужчины, хочет ли он в жены эту женщину и будет ли делить только с ней свою жизнь? Тот ответил «да». Обряд состоялся.

   – И что же дальше? – Луис весь напрягся в ожидании.

   – А дальше, – продолжал Мендрано, – влюбленные вернулись домой, никому не говоря о том, что совершили. Но материнское сердце не обманешь. Прошло время, и их мать разгадала тайну. Его судили. Ведь даже царю не дозволено нарушать установленные им же законы. Он пытался купить правосудие. В своей сокровищнице царь хранил сосуд с «зеленым огнем».

   – Изумрудами, – тихо прошептал Ланнек. – О боже! Гора изумрудов.

   – Да, он пытался подкупить судей. Но ему не удалось. Тогда государь проклял Небеса. Проклятие испугало судей и народ. Было решено царя и царицу похоронить вместе. Но люди боялись проклятия. И тогда поставили воинов и богов охранять их и все богатства, которыми владел правитель.

   – Значит, это может быть гробница молодого царя и его сестры-жены, – заключил Луис.

   – Какие, должно быть, сокровища похоронены вместе с ними! – добавил Ланнек.

   – Представляете, как много артефактов находится в гробнице, – воскликнула Жоан.

   – Если вы их найдете, – добавил Мендрано.

   – Но ведь мы нашли гробницу, – начал было Луис, но Мендрано прервал его.

   – Да, но если это именно та гробница, то внутри нас ждет другая загадка. По легенде, король и королева были заперты даже от сторожей, поставленных охранять их. Когда вы окажетесь на самом нижнем уровне, неизвестно, что ждет вас там и что так и останется тайной.

   – Секрет или нет, легенда или нет, но завтра я спущусь на следующий, и может быть, последний уровень. Посмотрим, какие тайны он хранит, – решительно заявил Перье.

   – Луис, может, в книгах мы найдем что-нибудь об этой легенде? Любая информация может оказаться полезной, – сказала Жоан.

   – Не будем терять времени. Дойдем до лагеря, а там возьмем лошадей. Мы будем у моего дома еще до темноты.

   – Пошли.

   – Виктор, не хотите ли с нами? – спросил Луис.

   – Нет, спасибо. Это далеко, и я не уверен, что ноги донесут меня. Мне лучше пораньше лечь. За последние дни я крайне устал.

   Молодые археологи пошли в свои палатки переодеться и вернулись через несколько минут. Жоан надела куртку, повязала голову шелковым шарфом. Под мышкой девушка держала тетрадь. На плече Луиса висело ружье.

   – Готова? – спросил он.

   – Как всегда. Увидимся позже, отец, – произнесла Жоан.

   – Будь осторожна, – пожелал Ланнек.

   Он смотрел им вслед, пока они не исчезли в джунглях, потом повернулся в сторону участка, где находилась гробница.

   Луис шел легко и свободно, стараясь не шагать слишком широко, чтобы Жоан поспевала за ним. Они двигались вниз по склону холма. Луис хорошо знал этот путь. Он иногда оглядывался назад, ловил лучезарный взгляд Жоан и улыбался.

   Вокруг все было неподвижно. Местность, богатая деревьями и густо поросшая зеленью, казалась безжизненной, хотя доносившиеся со всех сторон звуки говорили об обратном. Над всем царил равномерный треск цикад, время от времени он ослабевал, и тогда было слышно пение птиц.

   В лагере работы шли своим чередом. Рабочие приветствовали археологов. Молодые люди немного передохнули, взяли лошадей и отправились дальше верхом.

   Примерно через час Жоан показалось, что она слышит другой звук, становившийся все громче и заглушавший все остальные.

   – Луис, что это? – спросила она.

   – А это сюрприз. Сейчас я тебе покажу. Потерпи, мы будем там через несколько минут.

   Они проехали еще немного, и звук стал отчетливее. Наконец Жоан поняла, что слышит звук падающей воды. Но то, что она себе представляла, было так непохоже на увиденное ею.

   Молодые люди стояли на откосе в форме подковы на высоте около четырех футов. Сверху низвергался водопад. Потоки разбивались внизу о воду и камни, превращаясь в белое холодное кипение. Все сверкало в лучах заходящего солнца. Ярусами поднимались радуги. У Жоан перехватило дыхание от восторга перед этой красотой. Она смотрела и не могла насмотреться. Фыркали и волновались кони. Грохот водопада, торжественный, переходящий в гул и звон, впечатлял настолько, что девушке не хотелось покидать этого места.

   – Иногда я хожу сюда купаться, – сообщил Луис. – Вода здесь кристально чиста и даже сладковата на вкус.

   – Как же ты спускаешься?

   – А тут есть тропинка. Но сейчас у нас нет времени. – Луис заглянул в сияющие изумруды глаз Жоан. – Но мы придем сюда вместе. Обещаю.

   – Когда? – доверчиво спросила она.

   – Очень скоро.

   Жоан долгим взглядом смотрела на него. Он выпрыгнул из седла и взял лошадь девушки под уздцы.

   – Жоан, мы совсем одни. Если бы ты знала, как мне хорошо с тобой!

   Она спешилась и подошла к молодому человеку. Луис обнял ее и привлек к себе, нежным поцелуем коснулся ее жаждущих губ. Каждая клеточка тела откликнулась на эту нежность. Луис терял контроль над собой. Он чувствовал тепло Жоан. Запах ее тела сводил с ума.

   – Луис, милый, не сейчас. Не знаю меня что-то сдерживает.

   – Ничего не бойся. Все будет так, как ты хочешь. Хочешь идти дальше, пойдем дальше. Ночь в джунглях – не самое приятное место и время.

   Луис выпустил Жоан из объятий. Они еще минуту постояли, обнявшись, зная уже, что ничего не произойдет.

   Дорога к дому Луиса была неблизкой. Жоан чувствовала себя усталой, когда они, наконец, прибыли на место. Внезапно Луис придержал коня, напряженно присматриваясь к дому.

   – Луис, что-то не так?

   – Странно, – недоуменно проговорил он.

   – Что странно? – сердце Жоан екнуло.

   – Уже темнеет, а в доме нет света.

   – Может, Марии нет дома?

   – Ты не знаешь Марию. Она боится темноты. Она зажигает лампы, как только опускаются ранние сумерки.

   – Надеюсь, она не заболела и не ранена. Луис кивнул и направился через лужайку к дому. Перешагнув через ступеньки крыльца, он пробежал по веранде и распахнул дверь. В доме стояла тишина, было темно.

   – Мария! – позвал Луис.

   Ответа не последовало. Луис осмотрел все четыре комнаты, но Марии нигде не было.

   – Странно, – пробормотал он и вдруг всплеснул руками. – Богота! Боже мой, как я мог забыть! Мария уехала в Боготу. Там сейчас какой-то праздник. Она говорила мне еще на прошлой неделе, что за ней приедет брат, но я забыл. Что ж ты стоишь? – добавил он, обращаясь к Жоан, – Проходи. Вся библиотека ждет нас.

   Он поставил ружье в угол, повесил куртку на спинку стула. Обернулся и увидел, что Жоан стоит на пороге и, улыбаясь, смотрит на него. Вокруг лампы кружились мотыльки. Сумрак густел, приобретал оттенок ультрамарина, заполняя собой узкое пространство между домом и джунглями. Жоан улыбалась. Пели цикады.

   – Я ничего не планировал. Клянусь, я забыл, что Мария собирается уехать, – начал оправдываться Луис.

   Она сделала несколько шагов, остановилась посреди комнаты. Улыбка, не вызывающая, а спокойная, улыбка уверенной в себе женщины, не сходила с ее лица.

   – Луис Перье, – сказала она. – Вы не представляете, как я рада этому.

   – Правда? – он немного растерялся.

   – Да. Лучшей ситуации нельзя и придумать.

   – Мы здесь для того, чтобы заниматься исследованием, – произнесла Жоан.

   – В первую очередь.

   – Исследование – дело занимательное.

   Луис придал своему взгляду невинность и сказал:

   – Но ты же понимаешь, что мы не можем вернуться на раскопки до утра. Нам придется заночевать здесь.

   – Ты это серьезно?

   – Абсолютно. Я боюсь ходить ночью по джунглям.

   – Ах так! Ты, оказывается, трусоват.

   – Да, немного трусоват.

   – Луис Перье, месье, вы – хитрец.

   – Клянусь, я…

   – Не клянись, – рассмеялась Жоан. – А то боги услышат и проклянут за вранье. Я ведь знаю, что ночных джунглей ты боишься не больше, чем темноты гробницы.

   Луис и бровью не повел.

   – Раз мы ничего не можем изменить, тогда попытаемся лучше использовать ситуацию.

   Луис обнял Жоан. Прикосновения молодого мужчины были такими трепетными и нежными, что она едва успела выдохнуть его имя. Он закрыл ей рот своими губами так, что Жоан могла питаться его чувством.

   Поцелуй был долгим и страстным. Они были вместе, мечтали быть вместе, долго, всегда.

   – Если мы не займемся книгами сейчас, то, может быть, так до них и не доберемся, – сказала девушка.

   – Одна работа, никаких развлечений, – горько вздохнул Луис и коснулся губами синей жилки на нежной шее Жоан.

   – Луис, прошу, тебя, я не могу ни о чем думать.

   – А я и не хочу, чтобы ты думала. Я хочу, чтобы ты чувствовала то же, что и я.

   – Я знаю, чувствую. Но…

   Луис слегка отодвинул Жоан от себя, посмотрел на нее, взял ее лицо в свои ладони и прикоснулся легким, нежнейшим поцелуем к ее губам.

   – Прости, Жоан. Я не хотел, чтобы это как-то задело тебя. Просто я, – он замолчал, затем продолжил, подбирая слова. – Все потому, что я люблю тебя, Жоан. Милая, ты так стремительно и глубоко вошла в мое сердце, наполнив его радостью и светом. Я постоянно думаю о тебе, мне трудно быть рядом и сдерживаться, не обнимать тебя, не желать тебя. Давай сейчас все начнем сначала.

   Жоан кивнула. Луис снова поцеловал ее, потом отпустил и жестом пригласил войти.

   – Добро пожаловать в мое скромное жилище, милая. Тебе здесь рады.

   Жоан захотелось осмотреть комнаты. Луис неотступно следовал за ней. Дом был невелик, но чувствовалось, что о нем заботились. Переходя из комнаты в комнату, Луис везде зажигал лампы, наполнявшие дом мягким золотистым светом.

   Все сверкало безукоризненной чистотой. На кухне стояли стол и стулья, сделанные из той же породы деревьев, что росли вокруг дома. Угол занимал буфет. На полу были расстелены необыкновенно красивые шерстяные ковры яркой расцветки. Повсюду стояли живые цветы.

   В следующей комнате, служившей рабочим кабинетом археолога, до самого потолка высились полки с книгами. Стол был занят какими-то бумагами. Возле окна громоздилось большое кресло, покрытое мягким чехлом с ярким рельефным рисунком.

   Следующая комната оказалась спальней.

   Почти все место в ней занимала широкая кровать, укрытая разноцветным покрывалом. На комоде стояла красивая, в виде амфоры, керамическая ваза с букетом пышных ярко-красных цветов. Окно, как вуалью, прикрывалось москитной сеткой. Комнату наполнял ароматный воздух джунглей.

   – У тебя очень мило. Не понимаю, почему ты живешь в палатке, когда у тебя есть дом.

   – Жить там прбще. Иногда я работаю до темноты, ты знаешь. Слишком накладно добираться сюда, а утром уходить снова. Но я не стал бы возражать против того, чтобы ходить туда и обратно, если бы кое-кто согласился разделить мое пребывание здесь, – он лукаво улыбнулся девушке. – Видишь ли, жить в палатке легче. К ней не привыкаешь, понимая, что это жилье временное. А дом должен быть постоянным. Но жить в нем одному грустно.

   Луис выразительно посмотрел и добавил:

   – Жоан, ты очень подходишь к этому дому. Я бы хотел, чтобы он тебе понравился.

   – Он мне нравится, – голос девушки стал мягче, а глаза теплее.

   – Если ты будешь продолжать смотреть на меня так, – тихо сказал Луис, прислонившись к дверному косяку, – то тебе вряд ли удастся выйти из этой комнаты.

   Жоан подошла к нему, и медленно обвила его руками.

   – Нам придется просмотреть много книг? – спросила она.

   – Да.

   – На это уйдет не один час?

   – Да, – снова согласился он, и глаза его засияли.

   – Тогда ты не находишь, что дорога до твоего дома утомила нас?

   Луис тихо засмеялся и обнял Жоан.

   – Ты шутишь или серьезно?

   – О, – тихо прошептала девушка, утопив пальцы в его волосах и наклоняя его голову. – В эту минуту я не могу быть более серьезной.

   Их губы встретились. Тихий стон вырвался из груди Жоан и отозвался эхом в Луисе. Он поднял ее на руки и прижал к себе, чувствуя нарастающее желание. Он опустил Жоан на постель и начал медленно раздевать девушку. Руки его слегка подрагивали. Жоан лежала, прикрыв глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Она чувствовала легкое головокружение и приятную слабость во всем теле.

   – Ты веришь в перевоплощение? – внезапно спросила она.

   Луис понял, о чем думала Жоан. Казалось, что они знакомы целую вечность. Всегда были вместе и любили друг друга. Их жизни были неразрывно связаны.

   – Да, мне тоже кажется, что мы знали друг друга давно, знали раньше. Что мы были вместе когда-то, в прошлой жизни.

   Луис приподнял ее подбородок и снова поцеловал в губы. Жоан почувствовала, как бешено бьется ее сердце, как сливаются их существа.

   Головокружение прошло, и силы вновь вернулись к ней. Она чувствовала себя сильной, живой, желанной. Ее руки заскользили по его телу, помогая раздеться. Она желала его. Хотела прижаться грудью к его обнаженной груди. Хотела, чтобы их тела слились воедино. Нестерпимое желание охватило ее.

   Луис сбросил с себя последние одежды. Как он был прекрасен! Стройный, высокий, сильный! Несколько мгновений они изучали друг друга глазами. Потом Луис накрыл ее собой, нежно лаская.

   – Ты не представляешь, – прошептал он, – какие муки я испытываю, когда работаю с тобой, случайно касаюсь тебя, сижу и часами разговариваю о раскопках, артефактах, смотрю на тебя и не могу обнять. Не могу целовать тебя. А знаешь, какой прекрасной стала моя жизнь с твоим появлением?

   Жоан закрыла глаза. Луис осыпал ее поцелуями. Его губы ласкали ее тело, каждый его дюйм.

   – Мучаясь ночами от одиночества, я пытался представить тебя вот такой, – голос Луиса дрожал. – Я ощущаю бархат твоей кожи, запах твоего тела, тепло твоих прикосновений. Как я мог жить без тебя? Не зная тебя, не думая о тебе? Я люблю тебя, Жоан.

   Его слова и поцелуи довели Жоан до высшей степени возбуждения. Она ласкала его неистово, наслаждаясь гладкостью и нежностью его кожи. Покусывая, поглаживая его, она чувствовала, как напрягается его сильное тело. Оба уже не могли сдерживать своей страсти.

   Напряжение стало невыносимым, и Луис вошел в Жоан. Она вскрикнула и застонала. Их тела слились в едином порыве и задвигались, исполняя древний, как мир, танец. Жоан всем телом подалась навстречу Луису, обхватила его так сильно, как будто не собиралась отпускать до конца жизни.

   Он довел ее до исступления. Она желала его снова и снова. Ей хотелось, чтобы это никогда не кончилось. Обезумев от сладостной боли, Жоан выкрикнула его имя, и в этот момент Луису показалось, что он утонул в бурлящем море наслаждения.

   Ошеломленные и обессиленные, они лежали, сжимая друг друга в объятиях. Через минуту Луис приподнялся и заглянул в глаза возлюбленной. Она протянула руку и убрала с его лба непослушную прядь. Воздух был полон ночных звуков.

   – Такое чувство, что мы одни во всем мире, – прошептала она.

   – Так и есть. Это – Эдем, – хрипло сказал Луис и поцеловал ладонь девушки. – А ты – моя Ева.

   Она счастливо засмеялась. Его рука заскользила по ее бедру. Она вздрогнула от этого прикосновения и выдохнула:

   – Луис.

   – Что?

   – Я полюбила твой дом. – Жоан улыбнулась, заметив, что Луис вопросительно приподнял брови. – Ты хотел услышать не это?

   – Я хотел услышать большее.

   – Что я люблю тебя? – подсказала она.

   Луис посерьезнел. Было заметно, что он волнуется.

   – А разве это не так?

   – Это – так.

   – Сегодня ты убедилась в этом?

   – Да, но потребуется некоторая практика.

   Луис засмеялся, облегченно вздохнув.

   – И на какое время рассчитана твоя практика?

   – О, на это могут уйти годы.

   – Многие годы, может быть, вся жизнь, – ласково проговорил Луис.

   Жоан прижалась к нему всем телом, потерлась носом о его шею.

   – Чего сейчас не хватает, так это музыки, – вздохнув, сказала она.

   – Только попроси, – сказал Луис, встал с постели и направился в дальний угол, где стоял патефон. Комнату наполнила музыка.

   – Потанцуем? – спросил Луис и протянул руку девушке.

   Она выскользнула из постели, пересекла комнату и оказалась в объятиях Луиса. Они танцевали обнаженные в залитой лунным светом комнате посреди колумбийских джунглей под музыку далекой Франции. Таинственные звуки ночи и биение их собственных сердец сопровождали танец.

   Они медленно двигались, наслаждаясь чувственным соприкосновением тел. Одной рукой Луис держал Жоан за талию, а другой поглаживал ее плечо и спину. Жоан почувствовала вновь нарастающее желание. Движения их были замедленными, плавными, ритмичными. Желание Луиса вновь проснулось. Удовольствие от движения под музыку пьянило обоих. Они долго кружились в вихре музыки и вихре любви. Мелодия, наконец, закончилась, влюбленные больше не сдерживали себя. Он бережно поднял ее и отнес на кровать.

Глава 15

   Мендрано делал обход спящего лагеря, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Свет в палатке Ланнека погас давно. За это время колумбиец не заметил там никакого движения.

   Охрана была выставлена вокруг раскопок, и ее надо было менять каждые два-три часа. Мендрано собирался пойти отдохнуть. Он вернулся в свою палатку и лег, завернувшись в одеяло. Спать таким, образом было не слишком-то удобно, но Мендрано так устал, что уснул почти сразу.

   Прошло какое-то время. Полог палатки ученого археолога медленно приподнялся, и из нее вышел месье Ланнек собственной персоной. Постояв несколько минут и осмотревшись, он бесшумно исчез в зарослях, окружавших лагерь.

   Вскоре его окликнул чей-то голос.

   – Карлос? – шепотом позвал Ланнек.

   – Да, – послышалось в ответ.

   – Где он?

   – В сотне футов впереди. Я говорил ему, что вы хотите поговорить с ним. Ему стоило большого труда прийти сюда. Не стоит даже говорить, как ему неприятно это.

   – Сейчас меня не интересует, приятно ему или нет. И кроме того, у меня есть информация, которая может заинтересовать его, – ответил Ланнек.

   – Тогда пошли, – недоброжелательно сказал мужчина. – Он ждет вас.

   – Джунгли слишком опасны, чтобы…

   – Недалеко, я же сказал. Не волнуйтесь, мы следим. Мы не позволим ночным тварям сожрать месье Ланнека, – в голосе послышался смешок. – Это не входит в наши планы.

   Ланнек зябко передернул плечами. Он продолжил спуск по тропе, пока не оказался в узком про-гале, более-менее свободном от растительности. Виктор разглядел ожидавшего его человека и узнал даже в такой кромешной тьме. Мужчина стоял к Ланнеку спиной, но потом все же повернулся. Они были всего в нескольких футах друг от друга.

   – Месье, – по голосу Ланнека не трудно было понять, что он заискивает и опасается стоявшего рядом человека.

   Тот снисходительно улыбнулся. Впрочем, Ланнек не видел этой улыбки. Его глаза при этом оставались холодными, как лед.

   – Вы понимаете, что подобные визиты опасны для меня? Однако вы хотели меня видеть. Надеюсь, это важно, – сказал он.

   – Карлос рассказал мне о несчастном случае на плотине, – начал Ланнек.

   – Да. Трагический случай.

   – Но ведь это не был несчастный случай, и вы это знаете, – сказал Виктор.

   – Иногда несчастные случаи необходимы. Бывает, что требуется и не один. Вы что начинаете терять самообладание?

   – Нет, нет. Послушайте, они нашли всего несколько изумрудов во время раскопок. Но если предположения оправдаются, то количество камней увеличится во много раз. Почему бы нам не ограничиться тем, что можно раскопать здесь?

   – Мы намерены взять все, что они достанут, но сейчас участок, который мы разрабатывали, вдруг стал прибыльным, – ответил незнакомец.

   – Тогда вам придется остановить строительство? – спросил Ланнек.

   – Конечно. Озеро возле плотины затопит то место. Я даже не могу подумать о том, что изумруды останутся навсегда в земле. Нам необходимо остановить строительство. Ну а вы делайте то, за что вам платят. Если там появятся изумруды, принесите их мне.

   – Их управляющий подозревает меня. – Голос Ланнека изменился. Он стал злым и испуганным.

   – Вот как? Вы дали повод?

   – Ни малейшего. Просто этот Мендрано по своей натуре преданный пес. Он не любит чужаков.

   – Когда придет время, мы о нем позаботимся. Чтобы не мешал нам.

   – Я я могу и сам постоять за себя.

   – Послушайте, когда месье Ланнек пришел ко мне, чтобы найти жену – начал незнакомец.

   – Тогда какого черта вы не сказали мне о девчонке?! – взорвался его собеседник.

   – Откуда мне было знать, что у него есть дочь, которая встанет у вас на пути? Но это не имеет значения теперь.

   – Вы убили его? ~ спросил Ланнек.

   – Вы что с ума сошли? Чем человек известнее, тем труднее его убить. Скажем так, мы задержали его до тех пор, пока не закончится наша работа. После мы присмотрим за ним. Но тогда полиция, пресса, вся канитель, поднявшаяся вокруг этого дела, только позабавят нас.

   – Мы договорились, что я должен прочитать несколько книг и хорошо сыграть роль. И за это получу гонорар. Я не думал, что дело дойдет до убийства.

   – Еще несколько недель, Алекс. Вы не вчера родились, черт бы вас побрал, и должны были понять, во что ввязываетесь. Кстати, что за гробницу раскопал археолог?

   – Они нашли несколько изумрудов. Но гробница разграблена, – солгал Алекс, стараясь придать голосу как можно больше убедительности. – Эти археологи сумасшедшие, вот что я вам скажу. Пичкают меня какими-то легендами.

   – Ну-ка, ну-ка? – в голосе незнакомца звучал явный интерес.

   Алекс рассказал услышанное из уст Мендрано предание и добавил, что Луис и Жоан надеются найти сокровища.

   – Вы же сказали, гробница разграблена.

   – Так и есть. Но эти двое так увлечены историей и артефактами, что для них сокровище – именно это: осколки и обломки.

   – Думаете, легенде можно верить? – спросил незнакомец.

   – Я не археолог и историей не интересуюсь. Я знаю только, что пока они не обнаружили ничего ценного. А то, что нашли, всего лишь дешевые украшения, – ответил Ланнек.

   – И что они с ними сделали?

   – Они в палатке Перье. А что?

   – А то Ничего нельзя после себя оставить.

   – Перье никогда не станет ни с кем если вы, конечно, его не убьете. Вы собираетесь сделать это?

   – Тупица! Эти раскопки займут около пяти лет. Нам придется сначала все остановить, а только потом уходить. А мы собираемся обставить все так, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов.

   – Люди, рабочие…

   – Мы справимся с этим. Одни исчезнут, другим заплатим и отошлем домой.

   – Это уже слишком! Вы, похоже, вошли во вкус! – вскричал Ланнек прерывающимся голосом.

   – А вы хотите отступить? Ну так возвращайтесь, становитесь снова Алексом Мак-Комби, продолжайте играть вторые роли.

   Алекс облизал губы и подумал, что дороже: чужие жизни или собственное будущее? Он не мог уже вернуться к своей нищенской прошлой жизни, которую оставил в тот час, когда поднялся на корабль, идущий в Колумбию.

   – Хорошо. Я закончу начатое, – сказал он.

   – Вам пора возвращаться в лагерь. Никто не должен обнаружить ваше отсутствие.

   – Нет разумеется, нет. Насчет плотины…

   – Не думайте об этом. У вас есть свои обязанности.

   – Да, разумеется.

   – Идите.

   Алекс повернулся и пошел в лагерь. Это была его коронная роль – Виктор Ланнек. Многие годы он мечтал играть первые роли. Так, как теперь. Он уже не боялся идти через джунгли. Хищники, которые скрывались здесь, были не страшнее других – двуногих. Алекс думал о том, что ему следует быть осторожнее. И если повезет, он получит все.

   Жозеф Фармер онемел, когда, открыв дверь своего номера, столкнулся лицом к лицу с человеком, очень похожим на месье Ланнека. Это было невозможно. Сначала ему показалось, что перед ним археолог собственной персоной. Но потом он увидел, что это другой человек. Жозеф остолбенел от неожиданности.

   Пришедший мужчина спросил:

   – Вы Жозеф Фармер?

   – Да, это я.

   – Извините, что побеспокоил, но у меня к вам очень важный разговор. Говорят, вы лучше всех можете провести по реке?

   – А нет, нет, вы меня не побеспокоили. Все так. Знаете, вы напоминаете мне одного человека, и это сбило меня с толку.

   – О боже, – рассмеялся мужчина, – Я не знал, что у меня есть двойник. Меня зовут Виктор Ланнек. Можно узнать, на кого я похож?

   – Месье Ланнек? Не могу поверить – в замешательстве проговорил Жозеф, спохватился и продолжил, – проходите, прошу. Нам надо кое-что выяснить.

   Пропустив гостя в комнату, Фармер закрыл дверь и повернулся.

   – Могу я вам что-нибудь предложить? Не хотите ли ликера?

   – Нет. У вас, знаете ли, такой вид, что вам самому не мешало бы чего-нибудь принять, – сказал гость.

   – Уж точно. Садитесь, пожалуйста, Нам надо многое обсудить.

   – Что это значит, месье Фармер? Если вы говорите об оплате, я готов…

   – Нет, нет! Подождите. Дело не в этом. Тут совсем другое.

   Месье Ланнек, недоуменно пожав плечами, сел. Жозеф плеснул себе ликера, постоял в нерешительности, пододвинул стул и сел напротив.

   – Месье, – начал он. – Не могли бы вы сказать, случалось ли с вами что-то. Не знаю, право. Может быть, что-то произошло перед вашим путешествием? Все очень, очень странно. Похоже на сон. Когда вы вошли и представились, я подумал, что сплю или свихнулся. Итак?

   – Ну странно, что вы задаете мне эти вопросы. На меня напали какие-то бандиты. Они схватили меня прямо на улице и отвезли в какой-то старый дом. Я подумал, раз они считают, что мое имя известно, то смогут получить выкуп. Я пытался объяснить им, что у меня нет того состояния, на которое они рассчитывают, но я отдам все, что у меня есть, если они меня освободят. Однако они даже не стали слушать.

   – И что, они отпустили вас?

   – Черта с два! Я сбежал оттуда сам. Выйти из этого затруднительного положения было не так легко, должен сказать. Я сразу же пошел в полицию, но на меня посмотрели, как на сумасшедшего. В общем, я решил поехать сюда и встретиться с молодым археологом. Его зовут…

   – Я знаю, кого вы имеете в виду. Луис Перье.

   – А, так вы знаете его? Он прислал мне несколько писем, просил приехать. Изложил свою теорию. Весьма занимательно. Я согласился приехать, и вот. Значит, вы его знаете?

   – Да, знаю.

   – Что ж, мне следует извиниться перед ним. Я написал ему, что приеду в качестве эксперта на раскопки. Мне неловко, что я не смог вовремя сделать обещанного. А в письмах молодой человек был полон искренности и энтузиазма. Не буду даже говорить, как заинтриговала меня его теория.

   – А теперь я должен рассказать вам другую часть этой странной истории. Не думаю, чтобы вас похитили ради выкупа. Видите ли, не так давно я уже отвез на раскопки Луиса трех человек. Когда мы приехали, нас встретил Луис и его почетный гость, месье Виктор Ланнек.

   Лицо Ланнека застыло в крайнем изумлении. Он не совсем понял то, что сказал ему Жозеф.

   – Но это невозможно! Я ничего не понимаю!

   – Кто-то захотел воспользоваться вашим именем по причинам, которых я сейчас не знаю. Но если потребовалось ваше похищение на какой-то период, то все небезобидно.

   – Какая выгода от этого подлога? И кому это нужно? – спросил Ланнек.

   – Не знаю. Но все здесь не так просто.

   – Я уже услышал более чем достаточно.

   – Боюсь, что следующая половина моего рассказа повергнет вас в не меньшее удивление. Видите ли, люди, которых я отвез на раскопки, вернее, одна из них – юная дама Жоан Тимар – приехала потому, что искала вас. Человека, которого считает своим отцом.

   Ланнек побледнел.

   – Жоан, – пробормотал он. – Это она, нет сомнений. У Констанции родился ребенок, и она назвала его Жоан. Эта девушка, вполне возможно, моя дочь. Я никогда не видел ее. В ту ночь, когда меня похитили, я уже почти нашел эту девочку и ее мать. На это у меня ушло столько лет. Когда, наконец, я сбежал от бандитов, то пошел к ней. Но узнал, что Констанция умерла. Теперь у меня появился еще один шанс.

   – Так разве вы не поняли? Она думает, что тот, самозванец, ее отец. И неизвестно, какую выгоду он извлечет из этого.

   – О господи! Нам надо побыстрее добраться до Перье и разоблачить самозванца.

   – Боюсь, что мы не сможем сделать этого прямо сейчас.

   – Но, вы проводник! Вы знаете дорогу.

   – Но я не смогу найти лодку раньше завтрашнего дня.

   – А сколько времени отнимет дорога туда?

   – Нам придется плыть против течения. Это займет четыре-пять дней. Когда мы доберемся до плантации Франка Хогена, то получим там все необходимое и, кроме того, помощь.

   – Тогда мы должны отправиться как можно скорей, – с нетерпением произнес Ланнек.

   – Верно. Но сейчас нам надо потерпеть.

   – Тогда давайте выпьем, и вы расскажете мне о дочери, – попросил ученый.

   – Вы никогда не видели ее? – спросил Жозеф после минутного молчания и подал Ланнеку стакан голубого цвета.

   – Нет, месье Фармер, к сожалению, никогда. Я покажу вам портрет Констанции. – Ланнек достал бумажник. – Как вы считаете, похожа ли Жоан на мать?

   Жозеф взял портрет, которому было не менее четверти века. Из тонкой металлической рамки на него задумчиво смотрела молодая миловидная женщина.

   – Да, да, – тихо сказал Жозеф. – Жоан похожа на мать. Хотя, – он быстро взглянул на собеседника, – она и на вас похожа.

   – Расскажите мне о ней.

   – Я расскажу все, что знаю.

   Они целый вечер разговаривали о Жоан Тимар, Луисе и его раскопках, о плантации Франка.

   – Больше всего меня удивляет то, зачем они это сделали, – сказал Ланнек, когда разговор коснулся его похищения. На раскопках нет ничего, кроме каторжного труда. Зачем они задержали меня?

   – А разве там нет настоящих сокровищ?

   – Вряд ли. За века большинство гробниц было разграблено. И я уверен, если бы месье Перье нашел что-то ценное, он бы стал тщательно охранять это до самой отправки в музей. Нет, я не вижу повода.

   – Просто так люди не решаются на похищение, – произнес Жозеф. – Но я могу представить, к чему они стремятся.

   – Мы не узнаем этого, пока не найдем самозванца.

   – Утром я пойду на пристань и поищу какой-нибудь транспорт. Нам потребуется любая помощь. К тому же колумбийские власти должны заинтересоваться этим делом. Где вы остановились, месье Ланнек?

   – Я снял комнату на время, пока собирался искать проводника. Мне рекомендовали вас, месье Фармер. О вас отзывались лучше всех.

   – Спасибо. Вот что, месье Ланнек, нам надо хорошо выспаться. Может, повезет, если на пристани мы окажемся пораньше.

   – Хорошая мысль, – сказал Ланнек, вставая. – Увидимся утром.

   – Спокойной ночи, месье.

   – Спасибо.

   Ланнек протянул руку.

   – Я буду чрезвычайно благодарен за вашу помощь. И я очень рад, что встретил именно вас. Спокойной ночи.

   Жозеф проводил гостя до двери. «Какая-то загадка, – подумал он, оставшись один. – Зачем похищать и держать под замком археолога? Со временем все станет ясно. Но вот, сколько же у них осталось времени?»

   Луис стоял в дверях и с восхищением смотрел на Жоан. Она сидела, скрестив ноги, на полу его кабинета. Перед ней лежала стопка книг, некоторые были раскрыты и разложены на полу вокруг. Она делала какие-то пометки и не замечала Луиса.

   На девушке было всего лишь подобие саронга – кусок ярко-красной материи, обмотанной вокруг тела. Длинные загорелые ноги и плечи были обнажены. Волосы напоминали спутанные золотые нити. Она даже не представляла себе, как соблазнительно выглядела.

   – Доброе утро, – приветствовал ее Перье. – Ты не представляешь себе, как пуста моя постель, если тебя в ней нет!

   – О, Луис, иди быстрей сюда. Тебе надо почитать это. Вот ответ на наши вопросы, я уверена.

   – Ты – сама непредсказуемость, – начал было говорить Луис, но не смог устоять перед теплом тела и зовущими губами Жоан. Он прижал ее к себе. Жоан неожиданно быстро вырвалась из его рук и взяла свою тетрадь. Ее глаза пылали от радости, и Луис залюбовался ею.

   – Луис, послушай, я нашла тринадцатого короля! А как его зовут, угадай?

   – Король вожделения, – торжественно произнес Луис.

   Но она не была настроена шутить.

   – Послушай, что о нем пишут.

   Луис знал, что ему не победить упрямства Жоан, поэтому устроился поудобнее и стал слушать.

   – Король Хуансахуа, тринадцатый король под богом солнца, правил недолго. О нем известно очень мало. Однако существует легенда, передающаяся из поколения в поколение. По преданию, он был наказан – заживо похоронен за нарушение законов, которые были установлены. Место нахождения гробницы стало загадкой на многие столетия. Но, однако, говорилось очень много о богатствах, похороненных вместе с ним, о тринадцати воинах-охранниках чести и тринадцати богах, пользовавшихся большим почетом в то время. Его проклятие последовало за ним в мир иной. Он не получит успокоения, пока не искупит свой грех.

   – И это все? – с печалью в голосе спросил Перье.

   – Да.

   – Бедняга действительно был наказан – о нем так мало писали.

   – О, Луис, как ты не понимаешь! Взошла твоя звезда. Это твой шанс. Мы нашли легендарную гробницу. Я уверена в этом!

   Жоан опрокинула его так внезапно, что он растерялся. Она села на него, наклонилась, раскинув его руки на полу. В этом положении она стала целовать Луиса в лоб, глаза, щеки, губы. Целуя, она возбуждающе двигала бедрами.

   Это сводило Луиса с ума. Он, не спеша, освободил руки, обнял девушку. Жоан ласкалась, материя развязалась и упала сама по себе.

   – Теперь, – сказал он, – давай обсудим новый поворот дела.

   – Нечестно.

   – Почему нечестно? – Луис рассмеялся. – У тебя же был шанс.

   – Хорошо. Я сдаюсь. Это твои раскопки.

   – Нет, – Луис стал серьезным. – Это наши, наши раскопки. – Он наклонился и поцеловал ее.

   – Пусть они будут твои. Мне все равно, это не главное, Луис.

   – Нет, – прошептал он. – Тебе принадлежит все и я, в том числе.

   Он вновь поцеловал девушку. Устоять против этого поцелуя было невозможно. Желание поднималось теплыми волнами. Было приятно качаться на этих волнах, наслаждаясь друг другом.

   Их ждал новый яркий день. Мир изменился, стал богаче и радостнее.

   Они ехали вверх по склону. Дорога казалась бесконечной. Жоан устала, дышала тяжело. Каждый мускул был словно налит свинцом. На лбу выступили капельки пота. Жара усиливалась.

   Она давно уже слышала шум падающей воды, но только теперь до нее дошло, что они приближаются к водопаду. Луис остановил коня, поджидая Жоан.

   – Думаю, было бы неплохо искупаться? – предложил он.

   – Хорошо бы! Сколько осталось до участка?

   – Примерно час такой езды, – прикинул Луис.

   – Тогда у нас уйма времени.

   – Я пойду первым, а ты будь осторожна. Здесь крутой спуск.

   – Хорошо.

   Он направился вниз по извилистой тропинке к кристально-чистому водоему. Брызги водопада взлетали в воздух. Взглянув вверх, Жоан задохнулась от изумления. Они стояли у края воды несколько минут, едва дыша и восхищаясь несказанной красотой.

   Буйная зелень обрамляла водопад. В лучах солнца брызги воды сверкали, подобно бриллиантам.

   – Какое прекрасное место! – восхищалась Жоан.

   – Да, правда.

   – А вода теплая?

   – Приятная, прохладная. Нам сейчас только такая и нужна. Ну, вперед!

   – Только после тебя.

   – Нет! Давай. Ты – первая.

   Луис скрестил руки и стал наблюдать за Жоан, которая тихо засмеялась и стала снимать с себя одежду. Оставшись в одном белье, она бросилась к воде и остановилась.

   – Нет, нет, нет, милая, – запротестовал Луис. – Где это видано, чтобы русалки купались в сорочках?

   – Луис, – засмеялась девушка. – Ты одет, а я буду совершенно голая? Это несправедливо.

   – Несправедливо прятать свою красоту. В пене водопада ты будешь подобна Афродите.

   Белье упало к ее ногам. Она вытянула руки вверх, поднялась на носки. Ее кожа приобрела легкий бронзовый оттенок под горячими лучами колумбийского солнца. Живот и грудь остались светлыми, молочно-белыми, как напоминание о ветреной весне в Париже. Но это нисколько не портило Жоан. Она была прекрасна.

   Луис любовался ею, ее молодой силой, начавшимся буйным цветением. Но что больше всего поразило его – розовая полоска на животе, след от резинки трусиков. В этом было что-то детское, трогательно-беззащитное.

   – Так – хорошо? – крикнула Жоан.

   – Да, любимая, – прошептал он. – Так – хорошо.

   – Луис! – недоуменно позвала девушка.

   Он словно очнулся от глубокого сна, тряхнул головой и рассмеялся.

   – Вперед, Афродита, здесь глубоко и можно нырять!

   Жоан послушалась и с визгом бросилась в воду.

   – Холодно!

   – Это тебе кажется! – прокричал Луис. – Через минуту ты привыкнешь, и вода покажется теплой.

   – Присоединяйся.

   – Сейчас.

   Он разделся и прыгнул в воду. Жоан стояла с поднятыми руками и радостно улыбалась ему. Волны горячего света и воздуха струились, обрисовывая в своих дрожащих потоках фигуру девушки, как будто сотканную из бесконечных сочетаний солнечных бликов и отражений. Луис с благоговением смотрел на нее, и слезы восторга и счастья застилали его глаза. «Господи, Ты послал мне великое счастье любви, и я благодарю Тебя! Только не отнимай, не отнимай его у меня!» – молился он. И подплывя к Жоан, крепко обнял ее, целуя, и так долго не выпускал из своих объятий, словно боялся, что кто-то может отобрать у него это бесценное сокровище.

   Солнце, отражаясь в воде, разбивалось на тысячи солнц – звезд, и они, прижавшись друг к другу, плескались в этом ослепительно золотом сиянии. Счастье переполняло их. Они понимали, что эти драгоценные мгновения навсегда останутся в их сердцах. Ради таких мгновений стоило жить. Влюбленные кружились под торжественную и ликующую музыку падающей воды, наслаждаясь друг другом и тем чудом, которое познали в эти дни.

   Молодые археологи прибыли на раскопки только к полудню. Ланнек и Мендрано ждали их с нетерпением и тут же стали расспрашивать, удалось ли что-нибудь отыскать в книгах.

   – Хансахуа был тринадцатым королем. Вот почему везде фигурирует число тринадцать, – взволнованно отвечала Жоан.

   – И он охраняется божествами и воинами для того, чтобы его грешная душа не выбралась на этот свет, – добавил Луис.

   – Значит, там должны быть сокровища? – спросил Ланнек.

   – Да, говорят. Он был похоронен со всеми своими богатствами.

   – Тогда все это находится на одном уровне, и ни на одном уровне не было следов разграбления, – заключил Виктор.

   Луис согласился.

   – Да. Ни к одному из предметов не прикасались. Хотелось бы взглянуть на этот последний этаж, пока не поздно, и узнать, там ли лежит юный король.

   – А где же ему еще быть? – воскликнула Жоан.

   – Если верить рассказу Мендрано, внизу нас ждет еще не один сюрприз. Все совсем не так просто, как мы думаем, – произнес Ланнек.

   Колумбиец кивнул. Ему не нравился затеянный Ланнеком разговор.

   – Верно. Когда говорят, что король должен быть замурован или «запечатан», то имеют в виду именно это. Он был огражден от всего мира вместе с теми, кто остался в живых.

   – Остался в живых? – переспросила Жоан. – Я знаю, что живыми оставили только короля и королеву, но неужели с охраной поступили также?

   – Нет, не так, – сказал Луис. – Их убили, наполнив кровью кубки, и положили в гробницу.

   – Значит, был совершен обряд крововоизлияния? – ужаснулась девушка.

   – Наверняка, так. Ты заметила кубки у изголовья каждого воина? – спросил он Жоан.

   – Такой ритуал был у ацтеков и инков, – с грустью произнесла девушка.

   – Значит, это может служить подтверждением тому, что обряд пришел в эту культуру извне.

   – Да, и обряд почитания солнца.

   – Я мало заметил доказательств этому, – возразил Ланнек.

   – Но я надеюсь найти эти доказательства внизу, – ответил Луис.

   – На этот раз, я, пожалуй, спущусь вниз вместе с вами, – неожиданно сказал Ланнек. – Вы не возражаете?

   – Конечно, нет, отец. Мы рады. Держу пари, тебя заинтересуют все уровни гробницы, – сказала Жоан.

   – Да, особенно тот, где лежат воины. Видно, что они похоронены в полном и очень богатом облачении, при всех регалиях, – сказал Луис.

   – Вы рассчитываете хотя бы на часть этого богатства? Я хочу сказать, вы намерены все передать в музей? – спросил ученый.

   При этих словах Жоан метнула взгляд на отца. Но тот ничего не заметил, так как внимательно смотрел на Луиса.

   – Все, что лежит внизу, принадлежит миру, – произнес Перье. – Вы знаете это лучше меня. Во время вашей экспедиции в Каире я восхищался тем, какое внимание вы уделяли инвентаризации находок. Хотя, если бы оставили все это себе, стали бы сказочно богаты.

   Жоан с нежностью взглянула на Луиса и сказала:

   – Есть вещи, которые нельзя измерить деньгами.

   – Абсолютно согласен. И мудр тот, кто умеет сделать правильный выбор, – сказал молодой археолог.

   – У меня ощущение, – ухмыльнулся Ланнек, – что вы чего-то недоговариваете.

   – Виктор, – Луис счастливо рассмеялся. – Я хочу сделать официальное заявление, если Жоан не против.

   – Не против, – кивнула девушка.

   – Мы с Жоан хотим соединить свои жизни. Мы очень любим друг друга. Правда, не знаю, что привлекает Жоан больше – я или раскопки, но надеюсь удержать ее здесь надолго.

   – Не надейся, что я передумаю и скоро уеду, – шутя, ответила девушка.

   – Вот как! Безумно рад за вас обоих. Ланнек с жаром пожал руку Перье.

   – Будьте оба счастливы!

   – Мы постараемся, – отвечал молодой человек. – Я, со своей стороны, сделаю все, чтобы ваша дочь, в будущем моя жена, была счастлива.

   – Вот и хорошо, – вмешался Мендрано. – Это место принесло удачу вам обоим. Возможно, таков ответ судьбы юному королю.

   – Какая чудесная мысль, Мендрано! – воскликнула Жоан. – Мне будет приятно осознавать, что наша любовь поможет облегчить его страдания.

   – Пора отправляться. Мне не терпится узнать, что там внизу.

   – Понимаю вас, – поддержал Луиса Ланнек. – Из того, что сказал Мендрано, можно сделать и другой вывод – мы можем обнаружить пустую комнату.

   – О, надеюсь, что этого не случится, – нахмурилась Жоан.

   – Есть только один путь узнать, так ли это.

   Луис встал и подал Жоан руку.

   – Начинаем работу. Мендрано, пусть несут веревки, лестницы. Все, как обычно. Больше ламп, дружище. Сдается мне, этот зал будет самым большим.

   Управляющий пошел собирать рабочих, а Ланнек, Жоан и Луис направились к гробнице.

Глава 16

   Много ламп было оставлено на лестнице, которая вела к нижнему уровню. Археологи несли каждый по два светильника. В случае необходимости решено было вернуться, чтобы прихватить другие.

   Все трое ступали осторожно, внимательно глядя под нога. Луис подмигнул и улыбнулся Жоан. Она ответила ему тем же. Наконец ступеньки закончились. При свете фонарей показался гладкий пол. Нижняя комната была по размерам больше верхней – почти восемьдесят футов в длину и около сорока футов в ширину.

   С другой стороны тянулся еще один пролет лестницы, который заканчивался у тихо плескавшейся воды, Было трудно определить, откуда и куда она течет. Стена на противоположной стороне подземной реки казалась специально вырубленной, чтобы устроить здесь гробницу.

   На трех гладких каменных стенах зала сохранились фрагменты фресок, очевидно, отражавших жизнь юного короля, проведшего здесь свои последние дни. Эти фрагменты казались такими четкими, будто и не было веков, истекших во мраке и сырости.

   На одной фреске изображался юный король во время охоты. Его рука была отведена назад, будто он готовился метнуть копье. Король казался красивым лицом и телом. Быть может, также красив был его дух. На другой стене король был изображен сидящим на троне, а несколько человек стояли перед ним на коленях. На следующей картине он стоял, склонив голову перед группой людей. Еще на одной – король с возлюбленной сестрой-женой. Под каждой фреской стоял инкрустированный каменный сундук.

   В центре зала возвышалось сооружение, напоминавшее трехъярусный алтарь. Внимание привлекали изображения на стенах между фресками. Не оставалось сомнений, что это бог солнца.

   На ступенях, ведущих к алтарю, стояли идолы, а рядом с каждым – сундук. Сделанные из камня, они прекрасно сохранились.

   – На алтаре стоит что-то очень большое, – заметил Луис, вглядываясь в полумрак зала.

   – Если король и королева были похоронены заживо, то отсюда им было не уйти, – прокомментировала Жоан.

   – Если. А ты уверена, что они были живы? Может, их замуровали вон в тот ящик на алтаре? – предположил Ланнек.

   – Нет, – возразил Луис.

   – Но должны же они где-то быть? – спросила Жоан.

   – Да. Но «где-то» не значит только в этой комнате.

   – Но ведь больше нет ни одного уровня!

   – Нет.

   – Значит, это последняя и единственная комната, – сказала девушка.

   – Я не уверен. Механизм, обнаруженный в верхней комнате, подтверждает, что древние хорошо знали инженерное дело. Народ, умевший делать такое в далеком прошлом, мог придумать не менее хитроумные ловушки и тайные ходы, – произнес Перье.

   – Очень успокаивающая мысль, – сухо бросила Жоан.

   – Давайте займемся осмотром того, что находится здесь, – предложил Луис.

   – Согласен, – откликнулся Ланнек. – Давайте разобьем комнату на небольшие участки и обследуем их.

   – Отличная идея, – поддержал Перье. – Вы, Виктор, попробуйте открыть хотя бы один из этих сундуков. Жоан, дорогая, помоги своему отцу.

   – Как скажешь.

   – А я попробую взойти на алтарь и посмотреть, что за штуковина там стоит.

   – Хорошо. Выбирай, Жоан, – пригласил Ланнек. – Посмотрим, что можно найти в этих сундуках.

   Отец и дочь направились к ближайшему сундуку. Поставив на его крышку лампу, они склонились и начали изучать его устройство.

   Луис подошел к алтарю, осмотрел его подножие и окружающие предметы, потом опустился на колени на первый ярус, находившийся на высоте двух футов от пола, и принялся изучать идолов, стоявших по обе стороны.

   Одна фигурка была исключительной красоты. Она изображала стройную женщину, молитвенно воздевшую руки. Напротив стояла фигура мужчины в той же позе. Обе статуэтки были изящны и сделаны из твердого, хорошо отшлифованного материала, который Луис не смог распознать. Исследовать его он намеревался позже.

   Перейдя на второй ярус, расположенный выше на несколько футов, Луис внимательно осмотрел две другие статуэтки. Это были изображения древних богов.

   Третий ярус оказался еще выше. Луис подтянулся, легко запрыгнул наверх. Ступив на площадку, он увидел каменный саркофаг. Он был шести футов в длину, овальной формы и сделан из того же черного, тщательно отшлифованного материала, что и фигурки. Осталось только найти способ, как открыть его.

   Луис не стал пока ломать над этим голову и занялся изучением рельефа, украшавшего саркофаг. В центре изображалось солнце. От круглого золотого шара расходились в разные стороны лучи. На двух гранях овала были вырезаны квадраты. В одном была заключена фигурка женщины, в другом – мужчины.

   Где же погребена королевская чета? Ответа на этот вопрос у Луиса не было.

   – Дорогой! – окликнула Жоан. По голосу было понятно, что она чем-то взволнована.

   Луис поспешно спустился и подошел к Жоан, которая что-то быстро и горячо говорила Ланнеку. Он подумал, что они позвали его потому что, что не смогли сдвинуть тяжелую крышку, но то, что довелось увидеть археологу, повергло его в величайшее изумление.

   Узкая щель, образовавшаяся между крышкой и краем сундука, приоткрывала хранящиеся внутри драгоценности. В свете ламп сияние изумрудов и рубинов показалось сказочным.

   – О боже, – выдохнул Луис.

   – Только в одном сундуке целое состояние, – констатировала Жоан, – а всего их (хочешь, верь – хочешь – не верь) – тринадцать.

   – Тринадцать сундуков с драгоценностями, – тихо проговорил Ланнек. – Это же огромные богатства. Я никогда не видел ничего подобного.

   Он просунул внутрь дрожащую руку и достал крупный изумруд. Камень переливался и горел злым зеленым огнем.

   – Невероятно красив, – прошептал Ланнек. – Просто невероятно.

   Услышав его слова, Жоан вновь ощутила странное, неприятное чувство. В словах отца она явно услышала не просто восхищение, а желание обладать. Обладать всеми этими сокровищами.

   Эта догадка поразила Жоан. Она отказывалась поверить, что это так. Ее отец – известный ученый, для которого наука превыше любых богатств. Его никогда не интересовали деньги как таковые. Но теперь, похоже, он начал проявлять слабость к сокровищам. Невозможно поверить, чтобы содержимое сундука взволновало его больше, чем сама гробница.

   Луис тоже смотрел на археолога озадаченно, нахмурившись.

   – Нам следует осмотреть все, но сейчас на это нет времени. Можно только догадываться о содержимом других сундуков, – сказал он.

   – Мой бог, трудно постичь умом такие богатства! – продолжал восхищенно Ланнек.

   – Ну знаете, нам есть над чем ломать голову! Например, где место захоронения? Что там, на верхнем ярусе алтаря и как нам заносить в каталог, как датировать все это богатство?

   – Мне кажется, что легенда сильно преувеличивает действительность, – сказал Ланнек. – Вы видите не хуже меня – этому нет доказательств. Если бы король и королева были погребены заживо, мы бы нашли хоть какие-то останки. Думаю, что здесь был храм.

   – Храм? – брови Луиса поползли вверх, он едва не поперхнулся странными словами ученого. – С тринадцатью воинами и богами в качестве охраны? Неужели вы верите, что они стали бы так охранять сокровища?

   – Я верю в то, что вижу и чего не вижу. Я не вижу ни останков, ни места захоронения короля. Его просто здесь нет, – ответил Ланнек.

   – Я не могу так легко отступить, – упорствовал Луис. – Я думаю, мы не увидели многого из того, что могли увидеть. Поэтому и не нашли места захоронения. Нам придется потратить время на изучение саркофага на алтаре. Он не похож на те, что мне довелось видеть раньше.

   – Необходимо внести в каталог все, что мы нашли, – сказал Ланнек.

   – Это огромная работа. Нам придется делать ее вместе. Важно, чтобы ни одна из этих вещей не исчезла, ни при каких обстоятельствах, – твердо заявил Луис.

   – Каким будет наш следующий шаг? – нехотя спросил Виктор.

   – Давайте поднимемся на алтарь. У меня предчувствие, что там ключ к разгадке.

   Втроем они снова задвинули тяжелую крышку сундука. Затем Луис и Ланнек направились к алтарю, а Жоан стояла и смотрела на них. На ее лице было написано недоумение.

   Мендрано осторожно спускался по ступеням. День клонился к закату, а археологи не поднимались. Колумбиец не на шутку встревожился. Оказавшись внизу, он увидел археологов, разглядывавших статуи, фрески и рисунки, которые сделали с них Жоан и Луис. Увидев Мендрано, Перье удивленно спросил:

   – Что-то случилось?

   – Ничего, – отвечал Мендрано, – кроме того, что вы работаете здесь больше положенного.

   Ланнек достал из кармана часы и открыл их.

   – О боже! Мендрано прав. Что-то мы задержались в этом старом склепе. Уже седьмой час.

   – Не удивительно, что мой желудок играет похоронный марш, – рассмеялась Жоан.

   – Думай о чем-нибудь возвышенном, – посоветовал Луис с улыбкой. – Очень помогает.

   – Ты это серьезно? – Жоан изогнула бровь.

   – А что, ты не способна пожертвовать обедом ради прогресса в науке?

   – Никогда! Я хочу есть.

   – Тогда нам пора на свет божий. Мне не хотелось бы потерять своего лучшего работника, – повиновался Луис.

   Все четверо стали подниматься по лестнице. Мендрано шел первым, за ним – Луис, следом – Жоан и ее отец. Жоан была на середине лестницы, когда, вдруг оглянувшись назад, заметила, что отца сзади нет. Он стоял возле одного из сундуков и поглаживал крышку. Жоан окликнула его. Ланнек от неожиданности вздрогнул и тут же отдернул руку. Явно смущенный, он пошел на зов девушки.

   «Надо будет серьезно поговорить с отцом позже, когда лагерь уснет и мы останемся наедине, – решила про себя Жоан. – На карту поставлена его репутация. О нет, я не дам его в обиду, ведь он – мой отец».

   За ужином разговор шел о том, что было обнаружено в гробнице и как лучше справиться с возникшими из-за находок проблемами. После работы и всех волнений дня Жоан почувствовала, что очень устала. Но она бодрилась изо всех сил. Необходимо дождаться момента для разговора с отцом. Заметив ее усталый вид, Луис посоветовал девушке отправляться спать.

   Жоан улыбнулась, покачала головой и отвечала:

   – Если я лягу спать сейчас, то встану в три утра. И тогда завтра весь день буду без сил.

   – Не знаю, как для вас, а для меня день был ужасно утомительным. Так что мне пора в постель, – сказал, вставая, Ланнек.

   – Спокойной ночи, Виктор, – пожелал Луис. – Увидимся утром. Скоро для всех нас начнется настоящая работа.

   – Всем спокойной ночи.

   Ланнек вышел из палатки. Луис и Мендрано начали обсуждать планы на следующий день. Работа предстояла ответственная и кропотливая. Эмоции переполняли душу молодого археолога, но сейчас для них было неподходящее время.

   Жоан попробовала заняться рисунками и записями, лежащими перед ней, но мысли возвращались к отцу. Он сильно изменился. Что-то в нем не так, а что – Жоан понять не могла. Она интуитивно чувствовала, что назревает конфликт. Необходимо поговорить с отцом, услышать то, что он скажет. Вероятно, она все неправильно поняла, иначе не могло и быть. Погруженная в свои размышления, Жоан не замечала, что Луис уже несколько минут неотрывно смотрит на нее.

   – Жоан, – тихо позвал он.

   Девушка посмотрела на него и улыбнулась.

   – Ты совсем измучена.

   – Я устала.

   – Я провожу тебя до палатки. Тебе надо поспать, а мы с Мендрано обсудим, что нужно приготовить к завтрашнему дню. Идем?

   – Да, Луис, я хочу спать.

   – Вашу руку, мадемуазель.

   Луис протянул руку Жоан. Она поднялась.

   – Я вернусь через несколько минут, Мендрано. Подожди здесь, – попросил археолог.

   Управляющий кивнул.

   – Спокойной ночи, Жоан.

   – Спокойной ночи, Мендрано. Увидимся утром.

   Выйдя из палатки, Луис обнял девушку, вдыхая запах ее мягких волос. Она доверчиво прижалась к нему.

   – Спасибо за поддержку. – Луис взял лицо Жоан в свои ладони. – Но все это уже не так важно для меня. Есть что-то более главное, то, что я люблю тебя, Жоан, очень люблю.

   – И я люблю тебя, – прошептала она. Их губы опять встретились.

   Спустя минуту, Луис легонько отодвинулся от нее и сказал:

   – Тебе нужно отдохнуть. Спокойной ночи, любовь моя. Хороших тебе снов.

   – Спокойной ночи.

   Луис еще раз поцеловал девушку и пошел к своей палатке. Она проводила его взглядом. В палатке было тепло, пахло пряной колумбийской ночью. Жоан казалось, что она уснет, не сходя с места. Она с трудом стянула с себя жакет, стала расстегивать пуговицы на юбке, но вдруг остановилась.

   Ей снова вспомнилось лицо отца, этот алчный горящий взгляд, каким он впился в драгоценности. Как понимать это странное равнодушие к раскопкам, и вдруг – непомерный интерес! Все это было не похоже на Виктора Ланнека ее мечты.

   Ради любви к Луису, а может, из-за боязни потерять отца, которого она только что обрела, Жоан решилась пойти к Ланнеку. Ей было необходимо выяснить все.

   Палатка ученого находилась в другом конце лагеря, почти на границе с окружавшими его джунглями. Никто не видел, как Жоан прошла туда. Она заметила тусклый свет, значит, Виктор еще не спит. «Наверно, проводит исследование или читает», – подумала Жоан.

   Постучав по шесту палатки и не услышав ответа, она окликнула отца. Никто не отозвался. Тогда, откинув полог, она шагнула внутрь и увидела, что палатка пуста. Странно, он же утверждал, что устал, сказал, что идет спать. Но, раз его нет ни с Луисом, ни с Мендрано, тогда где же он? Так думала Жоан, стоя в растерянности посреди палатки.

   Она присела на край раскладушки и огляделась. Ее палатка и палатка Луиса были завалены инструментами, книгами, тетрадями, рисунками и фрагментами артефактов. Палатка Ланнека была фактически совершенно пустой. У Жоан опять шевельнулись какие-то подозрения, но она постаралась подавить их в себе.

   Уже собравшись уходить, она вдруг заметила записную книжку в кожаной обложке, которая едва выглядывала из-под подушки. Книжка была похожа на фотоальбом, и это вызвало волнение Жоан. Вдруг здесь фотографии из жизни отца, которую он прожил, не зная о своей дочери?!

   Она достала книжку и положила себе на колени. Края обложки были обтрепаны. Жоан колебалась, не решаясь открыть ее, но затем дрожащей рукой перевернула первую страницу. На нее была наклеена газетная вырезка, фото молодого Ланнека. Жоан улыбнулась. Опустив глаза, прочитала подпись: «Алекс Мак-Комби произвел впечатление на публику в роли Гамлета бессмертного Шекспира». Улыбка сползла с ее лица.

   – Что это такое? – сказала она вслух.

   Жоан ошеломленно смотрела на фото. Она словно застыла, пораженная внезапной стужей. Но это невозможно! Это ведь ее отец! При чем здесь какой-то Алекс Мак-Комби? Она быстро перевернула страницу, потом следующую и следующую. Книжка была полна газетных вырезок, критических оценок на работы актера. На фото он был запечатлен то в роли короля Лира, то в роли Ромео.

   В большинстве случаев игру Алекса ругали и лишь в нескольких хвалили. В альбоме была отражена вся жизнь актера.

   Актера!

   Этот человек, уверявший, что любит ее, приехавший работать с Луисом, называвший себя Ланнеком, оказался самозванцем!

   Интуиция не обманула ее. Жоан горько покачала головой. Она, конечно же, должна была еще раньше распознать подлог, ведь было столько всяких оплошностей, обличавших самозванца.

   – О боже, – простонала Жан.

   Ведь ей и Луису был очевиден недостаток знаний у этого господина. Но они были так ослеплены именем «месье Виктор Ланнек», что не хотели замечать этого.

   – Я должна была бы догадаться, – прошептала Жоан вслух. – Я должна была догадаться.

   – О чем, милая?

   Мягкий, вкрадчивый голос Ланнека раздался неожиданно. Девушка вздрогнула от испуга. Она была так увлечена рассматриванием альбома, что забыла об опасности и не слышала, как он вошел в палатку.

   Оценив ситуацию, Алекс вытащил пистолет и нацелил его на девушку. Она медленно поднялась.

   – Вижу, ты нашла мои газетные вырезки. Знаешь, это старая вредная привычка – таскать за собой эту дрянь. Но вот так взять и выбросить это я не могу, представляешь? Довольно богатая событиями карьера, не правда ли?

   Жоан сделала шаг вперед.

   – А вот этого не надо. Не надо, Жоан. Мне очень не хотелось бы стрелять в тебя. Не потому, что я испытываю к тебе что-то, вовсе нет. Просто тогда мне придется убить твоего любовника и его дружка, этого бешеного колумбийца. Хоть он мне и неприятен, но я не хотел бы этого делать. Я по натуре – пацифист, Жоан, я даже боюсь крови. Не вынуждай меня, прошу.

   – Зачем ты все это сделал? – спросила она.

   – Разве ты не поняла? Подумай, ты же умная. У каждого в этом мире есть свои интересы.

   Алекс сунул руку в карман и достал изумруд, который он взял в каменном сундуке в гробнице.

   – Личные интересы, Жоан. Алекс взвешивал на ладони камень.

   – Я взял его сегодня в гробнице. Уж слишком он красив, чтобы оставлять его там.

   – Ты не сможешь сбежать с этим.

   – Увы, могу.

   Алекс задумался. Девушка слышала, как бешено стучит ее сердце. Необходимо потянуть время, постараться вразумить этого человека. Мысли лихорадочно бились в голове Жоан.

   – Мы сейчас с тобой прогуляемся, – проговорил, наконец, Алекс. – Веди себя хорошо, если не хочешь, чтобы я убил Луиса и его приятеля. – Он ненадолго замолчал, а потом решительно добавил. – Так и знай, если что, я убью их.

   Он указал на небольшой дорожный саквояж.

   – Там есть веревка. Неси ее сюда.

   Жоан не знала, что у него на уме, но понимала: подними она шум, Луис немедленно прибежит. Прибежит навстречу смерти. Она открыла саквояж, достала свернутую кольцом веревку и обернулась к Алексу.

   – Что теперь?

   – Мы выйдем с другой стороны палатки.

   – И что?

   – Пойдешь вперед, в сторону гробницы.

   Жоан почувствовала, что дрожит все телом. Необходимо подчиняться требованиям Алекса и каким-то образом протянуть до утра. Когда Луис не обнаружит ее в палатке, он бросится на поиски. Надо попытаться заговорить этого негодяя и убедить не причинять никому зла. Пока не произошло ничего страшного, не считая, конечно, что этот человек – не ее отец. Тогда, где же настоящий Ланнек? От этой новой мысли ей стало душно.

   Вдвоем они медленно вышли из палатки и двинулись в сторону гробницы. Добравшись до нее, Алекс провел девушку вовнутрь. Осторожно ступая, она стала спускаться по лестнице. Все три уровня остались позади. Жоан остановилась посреди большого зала.

   – Стой смирно, – приказал Алекс. – Руки за спину.

   Она послушно повиновалась. Он крепко связал ей руки, затем усадил на нижнюю ступень каменного алтаря, наклонился и стянул веревкой ноги.

   – Где мой настоящий отец? Ты не – Жоан осеклась, не в силах выговорить страшное слово.

   – Нет, нет, он жив. Его просто на время задержали. Все было бы хорошо, если бы ты не совала нос не в свое дело.

   Алекс встал и посмотрел на Жоан сверху вниз.

   – А теперь, боюсь, слишком поздно. Очень многое поставлено на карту, – сказал актер.

   – Разве ты не понимаешь? Если ты убьешь кого-нибудь, тебе не удастся скрыться. Здесь слишком много людей. Так что, оставь свою затею, а я обещаю молчать. Я никому не скажу ни слова, ты сможешь спокойно уйти.

   – Уйти? – Алекс улыбнулся. – Я не смогу этого сделать. Ты же ничего не знаешь! Мне просто не позволят уйти. И потом, я ввязался в это дело, не зная многого. Но теперь я вижу перед собой несметные сокровища. Надо знать, ради чего рискуешь.

   – Ты хочешь все забрать? Одному с этим не справиться.

   – Я постараюсь.

   – Послушай, это же безумие!

   – Не твое дело, – бросил Алекс. – Я не намерен уносить все сейчас. Просто закрою гробницу и избавлюсь от рабочих. У меня есть отличная карта. Когда придет время, я вернусь и заберу свои сокровища.

   – Ты оставишь меня здесь?

   Она побледнела, представив себя здесь в одиночестве. Казалось, картины с древних фресок ожили, и ее ждет участь юных короля и королевы.

   – Ну, ладно, хватит, – холодно бросил Алекс. – Не волнуйся, ты не будешь одинока. Скоро у тебя появится компания. Втроем вы сможете отгадать загадку юного короля, разделив его судьбу. Времени для этого у вас будет предостаточно.

   Глаза Жоан наполнились ужасом. Он минуту смотрел на нее, потом повернулся и вышел. Было слышно, как затихают его шаги на лестнице.

   Оставшись одна, Жоан огляделась. Она почувствовала животный ужас, который испытали король и королева, запертые здесь. Мысль о том, что они с Луисом могут разделить их судьбу, заставила содрогнуться. Жоан на минуту прикрыла глаза, пытаясь собрать остатки мужества.

   Алекс торопливо шел к палатке Луиса. Теперь все зависело от его способности хорошо сыграть еще одну роль.

   Подойдя к палатке, он услышал приглушенные голоса. Значит, Мендрано все еще там. Что ж, можно убить сразу двух зайцев. Алекс глубоко вздохнул, изобразил на лице испуг и ворвался в палатку. Перье и колумбиец удивленно обернулись.

   – Виктор, что случилось? – спросил молодой археолог.

   – Жоан. Мы с Жоан…

   – Господи, что с ней? – Луис вскочил с места.

   – Я пошел поговорить с ней, и мы заспорили, где настоящее захоронение. Это ужасно. Мы, мы решили еще раз взглянуть на просто, чтобы удостовериться в правильности нашей идеи. Мы пошли в гробницу.

   Лицо Луиса посерело.

   – Где она? Что произошло?! – выкрикнул он.

   – Она упала! Это ужасно. Мы дошли до нижнего зала, и она упала. Вы же видели эти ступеньки! Я пытался поднять ее, но не смог вынести наверх. О боже, она все еще лежит там.

   Луис не мог больше ждать и слушать. Ему представилась Жоан, лежащая одна в каменном зале. Больше он не мог ни о чем думать. Сколько времени нужно, чтобы добраться до нее? Если она ранена, то на счету каждая минута. Луис бросился к гробнице. За ним бежали Мендрано и Алекс.

   Добравшись до гробницы, мужчины стали спускаться по лестнице, а Алекс остался в первой комнате. Когда затих звук их шагов, он кинулся к мешку с камнями, который удерживал дверь открытой. Огромными усилиями удалось сдвинуть мешок, и каменная дверь с грохотом вернулась на место.

   Мендрано и Луис, наконец, добежали до последней ступени лестницы. Они ожидали увидеть Жоан, лежащей на полу, но ее там не было.

   Луис вступил в зал. Все его мысли были только о любимой. Сердце бешено колотилось. Мендрано в этот момент услышал какой-то шум наверху и бросился туда. Луис схватил лампу и поднял ее вверх. В тусклом желтом свете он увидел Жоан. Она лежала неподвижно.

   – О боже, – взмолился молодой человек, желая только одного, чтобы Жоан была жива.

   Он подошел ближе и увидел, что ее руки и ноги связаны. Он похолодел. Девушка была без сознания. Луис нежно приподнял ее. Когда она пришла в себя, то испуганно вскрикнула, но тут же узнала Луиса.

   – Луис, о, Луис! – зарыдала она, припав к нему.

   Он начал развязывать веревки.

   – Этот Ланнек Он не Ланнек! Он не мой отец! – донеслось сквозь рыдания. – Луис, пожалуйста, мы должны выбраться отсюда. Мы должны остановить его!

   – Как ты, Жоан? Ты можешь ходить?

   – Да. Луис, ты не должен оставаться здесь. Он ненормальный!

   – Милая, успокойся. Давай, я выведу тебя отсюда. Ты просто обезумела от страха. Бедняжка, моя милая бедняжка.

   Он помог девушке подняться на ноги. Она пошатнулась и оперлась на него. Луис поднял ее на руки. По лестнице спускался Мендрано. С мрачным видом он сообщил, что дверь наверху закрыта. Жоан беспомощно заплакала и уткнулась лицом в плечо Луиса.

   – Выхода нет, – сказал Мендрано. – Воздушную шахту он чем-то завалил снаружи. Через несколько часов здесь останется очень мало воздуха.

   Луис покрепче прижал к себе Жоан и попробовал подавить в себе липкую волну страха. Он боялся не за себя, а за эту девушку, ставшую для него дороже всего на свете.

Глава 17

   Из-за горизонта всходило яркое солнце, осветившее погруженные в туман верхушки деревьев. Его лучи проникали повсюду, превращая местность в яркую, красочную мозаику.

   С рассветом ожил и лагерь. Люди просыпались и готовили на скорую руку завтрак. Антонио проснулся рано и заметил, что постель отца пуста. Мендрано часто оставался на участке, поэтому его отсутствие не слишком обеспокоило юношу.

   Сальма готовила завтрак. Она в последние дни была спокойна, очень спокойна. Антонио удивляло это. Он хотел, чтобы сестра была такой, как раньше – живой и веселой. Инстинктивно он чувствовал, что причина перемены – Франк Хоген, и страшно злился.

   Поев, Антонио поблагодарил сестру за прекрасный завтрак. Она улыбнулась ему в ответ и сказала:

   – По-моему, папа снова выбрал плохую постель и, наверное, плохой завтрак. Антонио, посмотри, ладно? Ты же знаешь, какой он.

   – Обязательно, сестра, – ответил юноша и собрался, в свою очередь, спросить ее о произошедшей перемене, но Сальма опередила его.

   – Антонио, пожалуйста, – взмолилась она. – Не надо задавать мне вопросов. Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Но и сама не могу пока найти ответа. Потерпи.

   – Я не думал, что все так серьезно.

   – Забыть его я не смогу, – прошептала девушка. – Оставь меня в покое, пожалуйста. Я знаю, что напрасно надеюсь на его любовь. И всегда помню, кто я и где мое место.

   – Сальма…

   – Иди и поищи отца, – приказала она, желая прекратить неприятный для нее разговор. – Я беспокоюсь о нем. Порой он совсем не думает о себе.

   – Именно эту черту унаследовала его дочь, – добавил Антонио.

   – И его сын, – подхватила Сальма. – Иди. Присмотри за отцом. А я приготовлю вам на ужин что-нибудь особенное.

   Он встал из-за стола и направился к двери.

   – Антонио? – окликнула его девушка.

   Он повернулся. Подбежав к брату, Сальма встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

   – Я люблю вас обоих.

   – И мы тебя тоже.

   Антонио вышел из дома.

   – И я всегда буду любить Франка, – добавила Сальма, когда дверь за братом закрылась.

   Идти до участка было не очень далеко. Приблизившись, Антонио обратил внимание на то, что рабочие вели раскопки на главном участке, хотя должны были быть с отцом, Луисом и Жоан у гробницы.

   Никого из троих не было видно. «Здесь что-то не так», – подумал Антонио. В этот момент из палатки вышел Ланнек и направился к нему.

   – Доброе утро, месье, – приветствовал его Антонио. – Вы не знаете, где мой отец?

   – Он с Луисом и Жоан уехал на плантацию. Франк прислал записку, в которой просил Луиса приехать. А он, в свою очередь, настоял, чтобы Жоан и твой отец поехали вместе с ним. Они вернутся дней через пять. Так, во всяком случае, сказал Луис.

   – А в чем дело, не знаете?

   Ланнек пожал плечами.

   – Кажется, дело связано с плотиной.

   Антонио кивнул и вежливо улыбнулся. Однако подозрительным было то, что Луис и его отец уехали вместе. Обычно кто-нибудь один оставался на участке. В случае если будет обнаружено что-то ценное, Мендрано сообщал об этом Луису, ведь сами рабочие не могли правильно определить ценность той или иной находки.

   Антонио не верил, чтобы Перье взял отца с собой. В конце концов, что ему делать у Франка? Ничего не сказав, Антонио направился к рабочим. Те ответили, что еще не видели ни Мендрано, ни кого-то из молодых археологов. Ничего не знали они и о записке Хогена.

   Антонио не на шутку начал беспокоиться, при этом, заметив, что Ланнек наблюдает за ним. Спустя некоторое время француз вынес из своей палатки ружье и поставил его недалеко от маленького столика, за который и сел. Он делал вид, что очищает и заносит в каталог артефакты. Однако Антонио чувствовал, что за ним следят. Это еще больше усиливало подозрения относительно правдивости слов ученого.

   Юноша решил не спрашивать его более ни о чем, а отправиться на плантацию.

   В это время, сидя за столом, Алекс ругал себя за неосмотрительность. Он совсем забыл, что у Мендрано есть дочь и сын. «А вдруг они заподозрят что-то раньше, чем он уедет? Что тогда? Их придется убрать», – решил Мак-Комби.

   Антонио сказал себе, что отправится к Франку в то время, когда рабочие сядут обедать, но Ланнек пригласил его пообедать вместе с ними.

   – Еды хватит на всех. Зачем же тебе бегать домой и обратно? – заметил он.

   Юноша с улыбкой согласился и присоединился к обедавшим мужчинам. «Итак, чтобы не вызвать подозрений у Ланнека, ему придется работать до конца дня», – подумал Антонио. Тогда к Франку он пойдет ночью, а это опасно, да и к тому же Сальму нельзя оставлять дома одну.

   Алекс, сидевший недалеко, думал в этот момент о том, что, скорее всего, Антонио пока не догадывается, что произошло. Сейчас важно не упускать его из вида, а ночью у юнца не хватит смелости отправиться в джунгли.

   Плюга уверял, что через несколько дней они найдут россыпи королевских изумрудов. Но Мак-Комби оставался не из-за них. В гробнице лежал клад драгоценных камней, и он не собирался делиться этим богатством ни с кем.

   Алекс взглянул на холм вдали, и его передернуло при мысли о людях, которых он заживо похоронил там. Уже двенадцать часов они сидят без воды и еды. Скоро кончится и воздух, тогда они умрут. Мак-Комби содрогнулся от этой мысли.

   Солнце спустилось за горизонт, рабочий день закончился, и Антонио начал собираться домой. В это время к нему подошел Ланнек, держа в руке ружье.

   – Во время отсутствия отца ты будешь у рабочих главным. Так что оставайся здесь, пока Менд-рано не вернулся.

   После этих слов юноша уже не сомневался, что что-то произошло, но не подал и вида и ответил:

   – Как скажете. Тогда мне надо устраиваться на ночь да ложиться спать.

   – Да. Спокойной ночи, Антонио, – пожелал Алекс, повернулся и пошел в свою палатку.

   Антонио не мог обвинить Ланнека ни в чем определенном. Но все же что-то было не так. Необходимо найти Франка Хогена. Предчувствие беды толкало Антонио в путь. Дождавшись, когда погасли костры и взошла луна, юноша встал и осторожно вышел из лагеря.

   Дорога к дому Франка проходила через джунгли. Идти туда одному ночью было рискованно и опасно, да и ничего не подозревающую Сальму оставлять дома он не хотел. Когда он прибежал домой, сестра уже спала. Не зажигая свет, Антонио вошел в ее комнату. Слегка потряс сестру за плечо.

   – Сальма, – прошептал Антонио.

   – Ммм, – пробормотала она и повернулась на другой бок.

   – Сальма, – еще раз позвал Антонио и сильнее потряс ее.

   Она открыла глаза. С минуту смотрела, ничего не понимая, но потом села в постели.

   – Антонио? Что такое? Что ты здесь делаешь? А где отец?

   – Ты только не волнуйся, Сальма. С отцом все в порядке. Вставай и одевайся. Нам прямо сейчас надо идти к Франку.

   – Прямо сейчас? Ты шутишь. Среди ночи Антонио, что случилось?

   – Нет времени все объяснять. Сальма, сделай, пожалуйста, то, что я прошу. Я все расскажу по дороге.

   – Мы пойдем в джунгли, ночью?

   – Только до дома Луиса. А там возьмем лодку.

   – Но это опасно, Антонио. Ты сам знаешь. Отец всегда запрещал нам ходить в джунгли даже во время захода солнца.

   – Да, я знаю, знаю. Я знаю, сестра, насколько это опасно. Но оставаться здесь может быть еще опаснее. Сальма, нам надо идти, – настойчиво повторил Антонио.

   – Хорошо, хорошо.

   Она встала. Пока девушка одевалась, Антонио собрал вещи, которые могли понадобиться в дороге. Он взял ружье – подарок Франка и упаковку патронов.

   – Ты готова, Сальма? – крикнул юноша.

   – Да.

   – Ладно, пошли. Пока мы не отошли далеко от лагеря, постараемся не шуметь.

   – Хорошо, – согласилась она. – Но все-таки объясни мне, что случилось?

   – Объясню все по пути. Пошли!

   Антонио схватил сестру за руку и вышел из дома. Через несколько минут они скрылись в джунглях.

   Франк чувствовал себя уставшим и разочарованным. В тот день, когда Антонио приезжал за Сальмой, он был сам не свой. Наутро он проводил Жозефа и уехал на строительство плотины. За это время произошло несколько несчастных случаев. К тому же Франка мучили плохие сны и дурные предчувствия. Он подозревал, что все несчастья на строительстве не случайны. Веревки перетирались и рвались чаще положенного. Бревна рассыпались и уплывали по реке.

   Хоген стал думать даже о том, что, вероятно, идея сооружения плотины была неудачной, а он – невезучим.

   Все это время Франк, не переставая, думал о Сальме. Она являлась ему во сне. Он слышал ее голос, ощущал прикосновения и поцелуи. Он помнил все, будто это произошло минуту назад. Сравнить Сальму можно было с чудесным цветком. Она была чиста, как утро, и прекрасна, как восход. Дитя природы, как называл ее Франк.

   Он представлял себе, как будет жить в его доме Сальма, это невинное создание, смотрящее на мир широко открытыми глазами. Каким наслаждением будет для него открывать ей свой мир. Мир музыки, искусства, книг. Он столько мог бы дать ей!

   Об этом думал Франк, стоя на берегу реки. Почти неслышно к нему подошел Энтони.

   – Франк, – позвал инженер.

   Он вздрогнул и обернулся. В последнее время он привык к сообщениям о разных неприятностях и сейчас приготовился услышать что-то подобное.

   – Все нормально, – поспешил успокоить его Энтони. – Из дома тебе просили передать новость.

   – Какую еще новость?

   – Перез сообщил, что вверх по реке плывет судно, а на нем – твой друг Жозеф Фармер.

   – Жозеф? Как это понимать? Он ведь собирался вернуться только через год.

   – Ну, а возвращается теперь. Перез думает, что, может быть, тебе следует быть дома?

   – Наверное, Жозеф возвращается неспроста. Дела, новый клиент Если Перез считает, что мне следует вернуться, я поеду. Его чутье еще никогда не подводило.

   – Не беспокойся. Я обо всем позабочусь. Съезди и посмотри, что там, – сказал инженер.

   – Да, верно. Но ты будь осторожен, Энтони. Меня беспокоят участившиеся несчастные случаи. Позаботься, пожалуйста, о людях.

   – Хорошо. Я сделаю все, что возможно.

   – Увидимся через несколько дней.

   – Будь осторожен.

   По дороге домой Франк думал о том, что заставило Жозефа вернуться назад так скоро. Просто так он бы этого не сделал. Значит, произошло что-то чрезвычайно важное. На плантации Хоген был уже после полудня. Его встретил Перез.

   Флора и Никола удивились, увидев его. Франк объяснил им причину своего приезда и то, что его беспокоит внезапное возвращение Жозефа.

   – Далеко ли судно? – спросил Хоген у управляющего.

   – Нет, сеньор. Похоже, что они торопятся.

   – Ты хочешь сказать, они не останавливались на ночь?

   Перез кивнул.

   – Это действительно серьезно, – Франк нахмурился.

   – Лодка скоро будет здесь, и тогда мы узнаем ответы на все вопросы.

   – Господи, только бы с ним все было в порядке, – волнуясь, проговорил Хоген.

   Перез и Франк поехали на пристань, прихватив с собой еще одну лошадь. Ждать им пришлось недолго. На закате они увидели лодку.

   Франку казалось, что прошла целая вечность, прежде чем суденышко приблизилось к пристани. На палубе стоял Жозеф. По его виду Франк понял, что тот сильно обеспокоен чем-то. Рядом с Жозефом стоял мужчина, которого Франк никогда не встречал. Он знал это наверняка. Однако внешность человека была вроде бы знакома.

   – Жозеф, – Франк протянул руку другу. – Я никак не думал, что так скоро увижу тебя. Это очень странно. Надеюсь, ничего дурного не произошло?

   – Как сказать, – серьезно ответил Жозеф. – Со мной приехал один человек, который очень торопился сюда. Поэтому я и нанял эту посудину. Она, надо сказать, уже на ладан дышит.

   – Да, вид у нее не надежный. Но к чему такая спешка, дружище? И кто твой новый клиент? – Хоген внимательно посмотрел на стоявшего рядом мужчину. – Он так похож – проговорил он в замешательстве.

   – Ты должен помнить его. Точнее, не его самого, – ответил Фармер.

   – Он как две капли похож на месье Ланнека, – кивнул Жозеф.

   – Верно. Он его двойник?

   – В данном случае, двойник тот, другой. А это сам месье Ланнек.

   Хоген потерял дар речи.

   – Мы расскажем вам все, что знаем, – проговорил Ланнек. – Мне нужно как можно скорее добраться до раскопок. Это важно. Я чувствую, что все, находящиеся там, в опасности.

   – Этого не может быть! – сказал Хоген, придя в себя.

   Ланнек и Жозеф переглянулись.

   – У меня, к сожалению, только одна свободная лошадь. Я думал, что едет один Жозеф. Ладно, Перез поедет у меня за спиной. Едем ко мне домой. Вам потребуется помощь, и я готов сделать все от меня зависящее, – сказал Франк.

   Добравшись до плантации, все собрались в кабинете хозяина дома. Позже к мужчинам присоединилась Флора. Ланнек поведал о том, что произошло с ним в Париже.

   – Я понятия не имел, что кто-то называет себя моим именем, пока не прибыл сюда и не пришел к Жозефу, – завершил свой рассказ археолог.

   – Мне не понятно, какой в этом смысл? – недоумевала Флора. – Чего хочет этот человек, заставляя всех думать, что он – это вы?

   – Скорее всего; его интересуют не раскопки, а что-то другое, – высказал предположение Франк.

   – Что, например? – не унималась Флора.

   – Не имею представления.

   – Но не раскопки точно, – заметил Жозеф.

   – Но вокруг нет ничего, кроме раскопок Луиса, моей плантации и плотины. Интересно…

   – Человек никогда не решится на подлог просто так, ради скуки, – сказала Флора.

   – Интересно, – задумчиво повторил Хоген.

   – Что такое, Франк?

   – А может быть, плотина кому-то помешала? Возможно, с началом ее строительства рухнули чьи-то планы, о которых посторонним знать не следует, – размышлял вслух хозяин дома.

   – За этим должны стоять большие деньги. Иначе эти люди не пошли бы на такие дела, – сказал Ланнек.

   – Да, большие деньги, – повторил Франк, напряженно что-то вспоминая. – Изумруды, – прошептал он. – О боже, так оно и есть. Изумруды! Они думают, что на участке Луиса есть изумруды. А может, и в других местах. Например, неподалеку от места строительства. Теперь мне понятны все ли несчастные случаи.

   – Изумруды? – изумился Жозеф. – Что ты знаешь об этом?

   Франк рассказал о камне, который нашел Мендрано. Об этом, кроме Луиса, Мендрано и его самого, никто не знал. Они хранили это в тайне, потому что боялись нашествия искателей сокро-иищ, грозивших разрушить весь участок раскопок.

   – Но теперь совершенно ясно, что кто-то узнал о камне. Возможно, эти люди роют землю и в других местах. Я повторюсь, друзья, но теперь понятно, каким образом плотина и новое озеро мешают их планам, – холодно рассудил Франк. – И они не остановятся ни перед чем ради своей цели. Ведь цель – громадное состояние. Эти люди не остановятся даже перед убийством.

   – Убийством! – испуганно повторила Флора. – Ты хочешь сказать, что здесь…

   – Смертью пахнет, – мрачно дополнил Франк. – Сначала я думал, что это несчастный случай, укус змеи. Но сейчас мне кажется, что это убийство. Видимо, Карл наткнулся на этих людей, и они разделались с беднягой.

   Глаза Франка зло блеснули.

   – Надо срочно ехать на участок Перье, – сказал Никола.

   – Но не сейчас. Ни один здравый человек не сунется ночью в джунгли. Я очень не хочу терять время, но ничего не поделаешь. Придется ждать до рассвета.

   – У нас есть небольшое преимущество, – заметил Фармер.

   – Какое же? – удивился Виктор Ланнек.

   – Кто бы ни были эти люди, они не имеют представления о том, что мы догадываемся об их существовании.

   – Если они ведут раскопки где-то в другом месте, тогда почему самозванец сидит на раскопках Луиса? – поинтересовался Никола.

   – Как вы думаете, где они копают? – спросил Ланнек.

   Франк достал из шкафа карты и развернул их на столе.

   – Вот, – сказал он и обвел кружком участок. – Здесь будет озеро. Мой бог, место, где Сальма встретила незнакомца, почти посередине. Не удивительно, что они выкидывают такие номера на строительстве плотины.

   – Вот это размах! – воскликнул Ланнек. – Вредительство на плотине, убийство, подлог!

   – А движет всем выгода, – спокойно добавил Франк. – Огромная выгода.

   – Дело стоит миллионов, – согласился Жозеф.

   – А Луис, Жоан Они тоже в опасности, и ничего не подозревают! – воскликнула Флора. – Их непременно нужно предупредить.

   Франк крепко задумался. Ясно, что охотники за сокровищами готовы на убийство; они готовы уничтожить любого, кто встанет на их пути. Значит, угроза нависла не только над археологами, но и над всеми остальными, кто, так или иначе, связан с раскопками и строительством. А значит, и над Сальмой.

   Он не должен допустить, чтобы с ней что-то случилось. Ведь как бы он ни сопротивлялся, как бы ни обманывал себя, но эта девушка много значила для него.

   – Мы отправимся на раскопки с первыми лучами солнца, – вслух сказал Хоген, – окружим лагерь. Таким образом, мы не позволим уйти самозванцу и получим от него хоть какие-то сведения.

   – Мы ничего не знаем о количестве этих людей, – заметил Фармер.

   – Могу себе представить Луиса, когда он узнает о том, что месье Ланнек – не тот, за кого себя выдает. – Жозеф сокрушенно покачал головой.

   – И представлять нечего. Он будет в бешенстве, – сказал Франк.

   – Единственное, на что я надеюсь, что до нашего появления в лагере там не произойдет ничего страшного. Самозванца надо захватить врасплох, – произнес Жозеф.

   – А как месье Перье сможет справиться? – спросил Ланнек.

   – Луис может справиться почти со всем. Как правило, он спокоен в любых ситуациях. Именно его я хотел бы видеть рядом, если попаду в беду.

   – Замечательное качество. Хладнокровие и самообладание очень пригодятся ему, если вдруг что-то случится на раскопках до нашего приезда, – сказал Ланнек.

   – Простите, – вдруг сказал Франк. – Я совсем забыл спросить. Вы голодны?

   – Я голоден, как волк, – смеясь, ответил Ланнек.

   – Пойду узнаю, что с ужином. Устраивайтесь удобнее, прошу. Отдыхайте. Силы понадобятся очень скоро. Я скоро вернусь.

   – Жуткая ситуация, – Ланнек взял бокал, отпил немного, глядя на дверь, за которой скрылся хозяин этого гостеприимного дома. – Я надеялся, что мои несчастья окончатся в Париже. Оказалось, все не так, все еще только начинается.

   За ужином продолжали говорить на ту же тему. Всеми овладело сильное беспокойство.

   – Жозеф, я думаю, надо взять с собой моих людей. А вдруг кто-нибудь из рабочих Луиса в сговоре с теми. Тогда мы можем попасть в западню, – произнес Франк.

   – Ты, как всегда, осмотрителен. Мы возьмем лодку и сильных гребцов.

   – Я позабочусь обо всем утром. А сейчас надо всем отдохнуть.

   Франк показал Ланнеку его комнату. Никола и Флора тоже отправились спать, однако, сам Франк вернулся в кабинет. Мысли были заняты бог знает чем, смешивались и путались. Он стал расхаживать по кабинету из угла в угол, пытаясь сосредоточиться и разработать план действий на завтра.

   Внезапно раздался стук в дверь. Хоген взглянул на часы. Была половина четвертого. Недоумевая, кто бы это мог быть в столь неурочный час, он отпер дверь. На пороге стоял тяжело дышавший Антонио. За спиной брата пряталась Сальма, которая вся дрожала.

   – О мой бог, – вымолвил пораженный Франк. Мелькнула мысль, что на раскопках случилось несчастье.

   – Антонио, что произошло? – обеспокоенно спросил он, впуская гостей в дом и закрывая за ними дверь.

   – Сеньор Франк, скажите, здесь ли Луис, Жоан и мой отец? – выпалил юноша.

   – Нет, их здесь нет. А почему вы решили, что они могут быть здесь? И почему вы бродите ночью в джунглях?

   – Антонио решил, что безопаснее – пройти ночью сюда, чем оставаться там, – сказала Сальма.

   – На раскопках происходит что-то странное. Археологи и мой отец исчезли, – мрачно произнес Антонио.

   Внутри у Хогена все оборвалось. Неужели они опоздали, и на раскопках произошло что-то страшное? Франк рассказал Сальме и Антонио о том, что прибыл настоящий Ланнек, и о том, что удалось узнать из его рассказа.

   – До рассвета осталось совсем немного. Ложитесь и отдыхайте. А когда взойдет солнце, мы двинемся на участок. Как ты думаешь, Антонио, кто-нибудь заметил твое отсутствие?

   – Я не знаю точно. Тот негодяй спал, когда я ушел, но если он обнаружит, что меня нет с рабочими, то, наверняка, пойдет к нам домой и только тогда догадается, что мы сбежали.

   – Будем ждать рассвета. Идите отдыхайте, – сказал Франк.

   – Я не смогу уснуть, пока не узнаю, что с моим отцом, – в голосе девушки звучало отчаяние.

   – Могу понять тебя, но надо хоть немного отдохнуть, иначе ты не сможешь идти. Успокойся. Идем на кухню, посмотрим, чем можно покормить вас.

   Перекусив, Антонио ушел, а Сальма и Хоген остались наедине вполутемной кухне.

   – Тебе надо подняться наверх и поспать немного, – сказал молодой хозяин, шумно отодвигая стул и вставая.

   – Я не могу спать, потому что боюсь. Извини.

   что мы побеспокоили тебя в такой час, но нам с Антонио больше некуда идти.

   Сальма поднялась и подошла ближе. Ее взгляд был беспокоен. Ночное путешествие не далось девушке даром.

   – Ты храбрая женщина, Сальма, – ласково проговорил Франк. – Я рад, что ты пришла ко мне.

   При этих словах она затаила дыхание. Франк изменился за эти дни, но она не могла понять причину этих перемен. Сальма хотела, но не могла надеяться, что причинбй тому – она сама. Он протянул руку и нежно погладил ее по щеке.

   – Сальма, милая Сальма, после того как все кончится, когда мы найдем твоего отца и всех остальных и будем знать, что они в безопасности, мы с тобой поговорим об очень важных вещах.

   Сердце девушки учащенно забилось. «Глупая! Может быть, его нежность и забота – лишь проявление внимания и гостеприимства. И особые чувства здесь ни при чем», – думала она.

   – О чем мы будем говорить, Франк? – тихо спросила она. – Когда я пришла сюда в прошлый раз, ты дал мне ясно понять.

   Франк перебил ее.

   – Я просто был шокирован твоим признанием. Знаешь, порой, даже умные мужчины допускают глупые ошибки. Я был глуп, Сальма, и в прошлый раз, и раньше.

   – Франк? – в глазах девушки загорелась надежда.

   – Сказать по правде, я был дураком. Я чуть было сам не оттолкнул от себя редкую и прекрасную девушку. Когда я только приехал и решил обосноваться здесь, то подумал, что самым лучшим будет построить дом и ввести в него женщину родом отсюда. Сальма, прошу, прости и забудь мою нерешительность. Я был слеп.

   Он не договорил, увидев, как наполняются слезами дивные глаза девушки.

   – Сальма, – выдохнул Франк и протянул руки. Она упала в его объятия.

Глава 18

   Поцелуй был сильным и страстным. Сальме показалось, что он обжигает ее. Франк не выпускал ее из своих объятий, целуя снова и снова.

   Наконец он отпустил ее, и оба с удивлением и восторгом посмотрели друг на друга. Девушка рассмеялась от счастья. Глядя на нее, Франк улыбнулся и сказал:

   – В это трудно поверить.

   – Тебе, но не мне. Я так давно люблю тебя, что даже не помню, когда это началось.

   – Нет, я не об этом. Трудно поверить, что я не видел раньше, как ты прекрасна.

   Он снова привлек ее к себе и поцеловал.

   – Я хочу – прошептала девушка.

   – Чего?

   – Чтобы наше время началось сейчас.

   – Я тоже. Но мы не должны думать только о себе. Я был дураком, но не намерен оставаться им и дальше. Побудь здесь. Привыкни к этому месту. Я хочу, чтобы этот дом стал твоим. Мы поговорим, когда вернемся.

   – А ты думаешь мы найдем их?

   – Конечно, – ответил Франк.

   – Я не могу оставаться здесь. Я хочу пойти с тобой.

   – Это опасно.

   – Ну и что! Пожалуйста, Франк, не отказывай мне, – взмолилась Сальма. – С тобой я буду в большей безопасности, чем где-либо. Я хочу быть с тобой.

   – Неужели ты думаешь, что я не хочу того же?

   – Я так долго ждала этих слов, – проговорила Сальма взволнованно.

   Он нежно поцеловал ее. Слезы признательности и восторга полились из ее глаз. Она прижалась к нему. Губы ее приоткрылись, ожидая поцелуя. Время остановилось. Ни Сальма, ни Франк ни о чем не помнили. Мир существовал только для них одних. Страсть закипала в молодых телах, и сдержать ее не было сил. Самые тайные желания Саль-мы становились реальностью. По глазам Франка она видела, что он испытывает те же чувства, то же желание.

   – Ты пойдешь со мной сейчас? – нежно спросил он.

   – Да, – ответила она, не задумываясь, потому что страстно желала его.

   Они поднялись в комнату Франка. Войдя, Сальма увидела широкую кровать, возле которой горела лампа. Оглядевшись вокруг, она почувствовала себя маленькой и чужой в этой большой комнате. Франк заметил ее смятение.

   – Это всего лишь комната, Сальма. Она отличается от того, к чему ты привыкла, но все же это – комната. Ни одна из этих вещей не имеет для меня такого значения, как ты. Я все переделаю, если ты пожелаешь этого.

   – Разве я подхожу тебе, Франк? Меня пугает, что я так мало могу дать тебе.

   – Так мало! Милая глупышка! Ты думаешь, что что-то может сравниться с тобой? Ты меня любишь, и это самое дорогое, что у меня есть. Я люблю тебя. Ты мне даже очень подходишь. С этой минуты мы будем делать все вместе. Я не знал, как был одинок до этой минуты. Этот дом он так долго оставался пустым. А теперь ты здесь, и все изменилось. Ты здесь на своем месте в моих руках, – тихо добавил он, а потом наклонился и поцеловал трепещущую девушку долгим, жаждущим поцелуем.

   Оба не заметили, как начали раздевать друг друга дрожащими от нетерпения руками. Казалось, каждая клеточка тела, ставшего невесомым, ожила. Сальма закрыла глаза. Чудесные ощущения, незнакомые ранее, охватили ее. Она понимала, что предстоящие минуты станут самыми незабываемыми и ценными в жизни.

   Франк поднял ее на руки. Она прижалась губами к его шее, ощущая теплоту его кожи, запах горячего, молодого тела, слыша биение его сердца.

   Руки и губы Франка ласкали ее, вызывали желание дарить такую же нежность. Сальме казалось, что она плывет по реке, воды которой ласково омывают ее. Любовное томление становилось невыносимо сладким. Желание переполняло обоих.

   Франк сдерживался, сколько мог, а потом вошел в нее. Он знал, что Сальма девственна, и старался не причинять ей боль. Она вскрикнула, потом расслабилась, обмякла, и Франк погружался все глубже в ее горячую сочную мякоть, наслаждался скольжением. Сильный женский запах сводил его с ума.

   Сальма протяжно застонала, и за этим последовал взрыв Франка. Он не стал оплодотворять ее, горячая пенящаяся жидкость пролилась на ее гибкое тело. В эти секунды Сальма была для него центром вселенной.

   Потом, спокойно лежа в постели, они молча обнимали друг друга, чувствуя совершенное счастье и удовлетворение. Девушка положила голову на плечо Франка. На душе было радостно и спокойно. Приподнявшись, она заглянула ему в глаза и спросила немного встревоженно:

   – Что ты скажешь? Не жалеешь?

   – Нет, Сальма, нет! – ответил он и провел кончиками пальцев по ее щеке. – Просто просто трудно поверить и привыкнуть. Ты вошла в мою жизнь, как ураган, и все переменила. Я столько сделал, совсем не догадываясь, что все это ничто Я чуть не просмотрел настоящее сокровище. Какой бы пустой была моя жизнь, если бы не ты Я рад, что мы нашли друг друга.

   – Я люблю тебя, Франк. Прежде я только мечтала.

   – О чем? Расскажи.

   – Что я буду здесь, с тобой.

   Сальма почувствовала, как краснеет под пристальным взглядом Франка.

   – Здесь, в твоих объятиях, в твоей постели.

   – Я так люблю тебя, – прошептал он.

   Какое-то время они пролежали молча, наслаждаясь теплом друг друга и тем чувством, которое теперь объединяло их.

   – Скоро рассвет, – прервал молчание Франк.

   – Ты ведь позволишь мне пойти с тобой? Я хочу найти своего отца. Я хочу быть с тобой.

   – Конечно. Я не отпущу тебя от себя. Ты ведь в любой момент можешь переменить свое решение остаться. Я должен помешать тебе сделать это.

   – Я никогда…

   – Сальма, – усмехнулся Франк, – я дразню тебя. Нам надо научиться вместе смеяться. Нам многому надо научиться друг у друга, если мы хотим быть вместе.

   – Представляю, как удивится мой брат, – засмеялась она.

   – Антонио не убьет меня? Я не хочу, чтобы ты стала вдовой прежде, чем станешь женой.

   – Антонио может рычать, как лев, но на самом деле, он восхищается тобой. Он подумает, что мне очень повезло.

   – Повезло! Мужчины не наблюдательны. Это мне повезло. Я должен поговорить с твоим братом.

   – Он может не согласиться.

   – Решив, что все это игра и что я отошлю…

   тебя домой, когда все кончится? – добавил Франк.

   – Да.

   – А ты, что думаешь ты?

   – Я думаю, что люблю тебя больше всего на свете. Больше, чем себя. И если это только на сегодня, то я буду счастлива сегодня.

   – А если навсегда?

   – Тогда я умру счастливой.

   – Это навсегда, девочка. Возможно, мне потребуется несколько лет, чтобы убедить тебя, но я терпелив.

   – Впервые мне хочется, чтобы рассвет не наступал, – сказала Сальма. Голос дрогнул, как только нежные руки возлюбленного коснулись ее.

   – И мне.

   Она прильнула к нему. Ей хотелось, чтобы он целовал ее снова и снова, любил снова и снова. И он делал это.

   Сальма все-таки уснула, а Франк лежал рядом. Противоречивые чувства обуревали его. Волнение за Луиса, Жоан, Мендрано, радостное возбуждение от близости Сальмы, беспокойство по поводу предстоящей беседы с Антонио не давали сомкнуть глаз.

   Разговор с братом Сальмы необходим. Ведь теперь он несет ответственность за нее, доверившую ему себя, свою душу. А Антонио, похоже, не верит в искренность Франка. Стыдно признаться, но ведь и он раньше не относился всерьез к этой девушке.

   Франк посмотрел на спящую возлюбленную.

   Воспоминание о первой близости вызвало острое желание защитить свою любовь. Благодарность Сальме за радость, которую она дарила, возбудило желание сжать ее в объятиях и любить до тех пор, пока не успокоится сжигавшая его страсть.

   Он тихонько взял руку Сальмы, поцеловал ладонь, а потом, откинув покрывало, встал с постели. Одевшись, он вышел в туалетную комнату, умылся, побрился и спустился вниз.

   Уже светало. С востока неумолимо накатывал новый день. И Франк знал, что день этот будет нелегким. Он решил подготовить все необходимое для отправки в лагерь до того, как Сальма проснется. Конечно, он возьмет ее с собой. В конце концов, пропал ее отец, к тому же расставание будет невыносимым для него.

   Он прошел на кухню, откуда доносился аромат кофе.

   – Еще никто не проснулся? – спросил он у повара.

   – Никто, кроме молодого Антонио. Он не спал. И даже сейчас шагает по саду.

   – Антонио? – переспросил Франк. – Догадываюсь, что у него на уме.

   Он налил горячего черного кофе и пошел в сад, прихватив кружку с собой.

   Вдруг Антонио услышал позади себя шаги, повернулся и увидел идущего к нему Франка. Вот и удобный случай, чтобы поговорить о сестре, решил он.

   – Доброе утро, Антонио, – приветствовал его Франк, подходя ближе.

   – Может, и доброе, – хмуро ответил колумбиец.

   – Вижу, ты не спал.

   – Нет, не спал а ты?

   – Немного. Нужно было собрать все необходимое в дорогу. Скоро станет светло, и нам надо будет отправляться. Жозеф сказал, что он передал записку в полицейское управление Барранквиллы. Надеюсь, колумбийские власти не задержатся и придут вслед за нами.

   – Хорошо бы. А то ведь мы даже не знаем, в какую заваруху попадем, – сказал Антонио.

   – Ты готов?

   – Ты пришел, чтобы задать дурацкий вопрос?

   – Нет. Мне нужно другое, – ответил Франк.

   – Что?

   – Пришло время поговорить.

   – И я так думаю. Мы ведь с тобой знаем, что мечты не всегда совпадают с реальностью, – произнес колумбиец.

   – Мы говорим о мечтах или?.. – Франк пристально посмотрел на Антонио.

   – О Сальме. Она мне очень дорога.

   – Не сомневаюсь. Но она и для меня стала очень дорогой. Тебе придется понять, Антонио, что Сальма уже не ребенок. Она женщина, и я хочу, чтобы она стала моей женой. Можешь верить, а можешь не верить, но я не хочу ей зла. Так или иначе, но она останется со мной. А мы с тобой будем родственниками и друзьями. Думаю, что врагами нам быть ни к чему.

   – Франк, а ты не боишься, что однажды поймешь, что Сальма здесь не ко двору? Что ты будешь потом делать? – спросил резко Антонио и, не дав Франку ответить, добавил. – Я скажу тебе. Сальма вернется к нам. Но она не будет прежней. Она будет бредить твоим миром, а ты не сможешь ей его дать.

   – Вот именно в этом мы оба ошибаемся, или ошибались. Видишь ли, Антонио, я тоже когда-то думал так. Но теперь я знаю другое. Во всем мире не найти девушки, которая бы сравнилась с твоей сестрой. Я люблю ее, и если она захочет, мы поженимся. Боль ей можешь причинить ты. Она привязана к тебе. А если ей придется навсегда расстаться с семьей, она будет страдать. Ты этого хочешь, Антонио? Хочешь заставить ее страдать только потому, что отстаиваешь свои принципы?

   Антонио задумался. Слова Хогена убедили его. Наверное, он действительно любит его сестру.

   – Тебе надо поговорить с отцом, Франк.

   – Мне важно знать, Антонио, могу ли я рассчитывать на твою поддержку.

   – Можешь, – усмехнулся юноша. – Хотя тебе не помешает поволноваться.

   – Я волнуюсь с тех пор, как Сальма появилась здесь. Я не глуп, чтобы снова отпустить ее.

   – Надеюсь, что ради нее ты найдешь отца.

   – Да, твоего отца и археологов, и узнаю, что на уме у этого проходимца.

   – Франк, ты думаешь…

   – Мне не хочется думать ни о чем плохом. С Луисом не так-то легко справиться. В случае чего, он сумеет сбежать.

   – Тогда они придут сюда.

   – Пройти через джунгли будет не просто для них. Я бы на их месте спрятался где-нибудь недалеко от лагеря. Но своими разговорами мы вряд ли им поможем. Уже светает. Пора отправляться, – сказал Франк.

   Мужчины повернулись и только тогда заметили стоявшую в дверях Сальму. Она смотрела на брата извиняющимся взглядом. Но что-то в ее облике говорило, что она готова защищать себя, свою любовь.

   Франк подошел к ней, взял ее руки и сказал:

   – Нам пора идти и найти отца.

   Сальма улыбнулась счастливой улыбкой, от которой стало тепло на душе. Обнявшись, они вошли в дом.

   Через полчаса пятеро мужчин и девушка покинули дом и направились в сторону плотины.

   Прибыв туда, они встретили очень расстроенного Энтони Ружа, рассматривавшего испорченное кем-то за ночь оборудование. Он сильно ругался, но, увидев Сальму, взял себя в руки и затих.

   – Еще что-то случилось? – спросил Хоген.

   – Да, случилось, – сердито бросил инженер.

   – Пора положить этому конец. Энтони, мы пока не уверены, но есть кое-какие соображения по поводу происходящего.

   Франк коротко рассказал о том, что знал от Ланнека, а также исчезновении археологов и Мен-драно.

   – Сможешь ты пойти с нами, Энтони? Мы не знаем, что ждет нас в долине. Возьмем еще несколько наших рабочих.

   – Нет, уж лучше людей из охраны.

   – Как скажешь.

   – Вот и хорошо. Я поговорю с людьми. А сам я готов, ей-богу! – воинственно заявил инженер.

   Вскоре небольшой вооруженный отряд собрался на берегу. Все сели в лодки и поплыли к дому Перье. Мужчины гребли все по очереди. Поэтому до места добрались быстрее обычного. От дома археолога до места раскопок был немалый путь, но никто не стал отдыхать. Воображение рисовало самые страшные картины. Тревога за близких гнала людей дальше.

   Шли по джунглям, растянувшись в длинную цепочку.

   Приблизившись к участку на небольшое расстояние, Хоген остановился. Люди замерли. Было ощущение военного положения. Никто не знал, что случится е следующую минуту, и это неприятно действовало на нервы.

   – Что случилось, Франк? – спросил месье Лан-нек, заметив на лице плантатора беспокойство.

   – Что-то не так. Раскопки опустели.

   – Опустели? – переспросил Жозеф. – Уму непостижимо! Невозможно!

   – Возможно или нет, – мрачно заключил Франк, – но здесь нет ни души. Ни одного рабочего. Никого.

   – Не может быть! – воскликнул Антонио. – Рабочие были еще вчера, их было очень много.

   – Нам надо спуститься вон туда, – указал Франк и повел группу к опустевшему лагерю. Вся его территория казалась удивительно чистой. Не было ни лопат, ни других инструментов.

   – Франк, как ты думаешь, где они? – испуганно спросила Сальма.

   – Не знаю, – ответил он. – Только бы с ними ничего не случилось. В противном случае, самозванцу не сдобровать.

   – Франк, мы осмотрели все палатки. И палатку этого лжеархеолога. Никого и ничего нет, – сообщил Антонио.

   – Значит, он ушел. Но куда? – растерянно и с тревогой проговорил Хоген.

   – А где мой отец? Где Луис, Жоан? – беспокоилась Сальма.

   – Не знаю. Луис мог уйти либо домой, либо ко мне, либо к плотине. Но нигде мы его не видели.

   – Может быть, им пришлось спасаться бегством? – предположил Антонио.

   – Спасаться! – вскрикнула Сальма.

   – Ну, может, им пришлось скрываться от кого-то.

   – Скрываться? Где?

   – Возможно, в гробнице.

   – Там бы они стали прятаться в последнюю очередь. Эта гробница как мышеловка. Ее легко закрыть снаружи, но невозможно открыть изнутри, – сказал Франк.

   – Но это единственное место, куда мы не заглядывали. И я пойду и посмотрю, даже если эта идея глупа, – говорил Антонио.

   – Если ты настаиваешь, идем, посмотрим гробницу, – сказал Жозеф.

   Отряд двинулся в направлении темного холма. Франк первым шагнул в шахту. Замкнутое пространство пугало. Сколько бы Луис ни уговаривал его, Франк не мог спуститься вниз. Такие места делали его больным. Одна только мысль, что придется спуститься под землю, наводила ужас. На лбу выступил холодный пот.

   Вся группа собралась в верхнем уровне. Комната была темна. Антонио заметил мешок с камнями и указал на него.

   – Что? – быстро спросил Франк.

   – Мешок с камнями держал Дверь закрытой. Теперь его сдвинули. Кто-то закрыл дверь, – произнес ошеломленный Антонио.

   – О, нет, – воскликнула Сальма, побелев от ужаса. – Неужели ты полагаешь, что кто-то именно здесь запер наших друзей и отца, брат? Это бесчеловечно!

   – Господи милосердный, – пробормотал Франк, пораженный тем, что нашелся изверг, способный оставить людей в подземелье.

   Они с Антонио переложили мешок на квадратную плиту. Дверь, ведущая вниз, открылась.

   Алекс проснулся на рассвете и был в плохом расположении духа. Всю ночь его мучили кошмары. Ему снилось, что он задыхается в темной комнате без воздуха. Совесть не давала ему покоя.

   Когда он не спал, то гнал от себя мысль о том, что обрек троих людей на страшную смерть от удушья и ужаса. Во время сна бороться с этой мыслью Алекс не мог.

   Выйдя из палатки, он увидел, что рабочие уже собрались и ждали Мендрано. Антонио среди них не было. Где же он? Ведь Мак-Комби приказал ему ночевать в лагере. Может быть, глупый юнец решил поспать с комфортом в своей постели?

   Алекс решил проверить это и заспешил к дому Мендрано. Там его встретила тишина. Не было ни самого парня, ни его сестры. Дом оказался совершенно пуст.

   – Значит, он все-таки заподозрил что-то неладное, – пробормотал актер. – Надо что– нибудь делать.

   Он остановился. «Раз они ушли быстро и без подготовки, значит, вряд ли могли пройти через джунгли, – думал Алекс. – Но, даже если это не так, их рассказу никто не поверит. Антонио никогда не узнает, где его отец и археологи. Даже если их кто-то и найдет, то все равно будет поздно. К тому времени он сам и его сообщники исчезнут с изумрудами»

   И все же драгоценности, лежащие в сундуках внизу, не давали Алексу покоя. Его жадность была сильнее здравого смысла, сильнее его самого.

   Мысль о том, что он почти держал в руках счастье, что он мог стать самым богатым человеком на планете, сводила его с ума. Все было так просто, так хорошо складывалось. И вдруг что-то пошло не так, весь стройный план рушился у него на глазах. Алексу уже казалось, что сокровища гробницы так и останутся недоступными для него. Но тогда это убийство теряло всякий смысл. А в том, что люди в подземелье мертвы, он не сомневался.

   Актер решил, что если ему придется уехать, то ненадолго. А затем он обязательно вернется и заберет все, что хранит подземелье. Итак, Алексу предстоит еще сыграть свою лучшую роль – убедить Плюга как можно скорее уехать.

   Алекс вернулся на раскопки. Собрав рабочих, он дал каждому денег и приказал возвращаться домой. Когда они будут нужны, их снова позовут.

   – Но, сеньор, – запротестовал один из рабочих. – Что скажет сеньор Перье? Он подумает, что мы по своему произволу оставили его.

   – Не беспокойтесь, это его распоряжение. Дело в том, что несколько недель сеньор будет занят другим делом. Когда он вернется на этот участок, то снова пошлет за вами.

   – А это произойдет скоро?

   – Не уверен, что скоро. Но, когда придет время, вы снова будете здесь работать. Я вам это обещаю.

   – Спасибо, сеньор. Мы с удовольствием работаем здесь.

   – Хорошо. Вас позовут, когда придет время. А сейчас берите деньги, собирайтесь и уходите.

   Мак-Комби наблюдал за удаляющимися людьми. К тому времени, как он сюда вернется, те трое в гробнице превратятся в скелеты, и кто сможет их опознать?

   Вернувшись в палатку, актер собрал свои вещи. От спешки и напряжения его бросало в жар, на лбу появились капли пота, а ладони стали липкими и влажными. Он ненавидел джунгли и смертельно боялся их. Но ему придется пойти туда, если он хочет, чтобы его план удался.

   Алекс направился по знакомой ему тропинке, и через два часа был на том месте, где его сообщники рыли землю в поисках изумрудов.

   – Алекс, что вы здесь делаете? – спросил обеспокоенный его внезапным появлением Плюга. – Что произошло?

   – Мое истинное имя уже не секрет.

   – Не говорите загадками, – фыркнул Плюга.

   Он терпеть не мог актерства Алекса и испытывал желание покончить с ним. Только обещания сказочного богатства удерживали его от этого шага.

   – Я не говорю загадками. Девица, бывшая моей так называемой дочерью, догадалась о том кто я. А так как они с Луисом близки и меня к тому же подозревал влезавший во все управляющий, мне пришлось позаботиться об этой троице.

   Мак-Комби начал рассказывать о том, что случилось с того момента, как он вошел в палатку и нашел там Жоан, читавшую его альбом.

   – Вы похоронили их в гробнице? Вы глупый, тщеславный попугай! А вы не подумали, что их будут искать?! – закричал взбешенный Плюга.

   – Я расплатился со всеми рабочими и отослал их по домам.

   – Но родные этого управляющего Мендрано. Как быть с ними?

   – Вы думаете, что девчонка и парень доберутся до плантации и останутся в живых, да? Поиски археологов начнутся только через несколько недель. К тому времени, я думаю, у нас будет все, и мы окажемся далеко.

   – Вы дурак, черт бы вас побрал! – зарычал Плюга. – Я нанимал вас не думать, а сыграть роль. А что если эти останутся в живых? А что если кто-нибудь вернется и успеет освободить тех, кого вы заперли в гробнице?

   – Это невозможно, – отвечал Алекс. – Почему? Почему вы так решили, идиот?!

   – И попрошу не оскорблять. Боюсь, что возможно. – Плюга словно не услышал последних слов Алекса. – Теперь нам придется защищаться.

   Плюга окликнул одного из своих людей.

   – Отправляйся наверх и смотри за лагерем. Если кто-то появится, дай мне знать.

   Человек быстро исчез, а Алекс притих, напуганный яростью Плюга. В мыслях он вновь вернулся к сундукам с драгоценностями, стоявшими в темных комнатах гробницы. Ему страстно хотелось завладеть ими. «Тогда уже не придется подчиняться этому чертову сыщику. Нечистоплотный, беспринципный тип!», – вне себя от негодования думал он.

   Алекс устроился в удобном месте, расслабился и наблюдал за людьми, копавшими землю. Пусть Плюга пробует добыть изумруды. У него же, Алекса Мак-Комби, будет состояние, которое никому не снилось.

   До конца дня он мечтал о том, как распорядится своим богатством. Главное сейчас – проявить терпение и не попадаться на глаза этому разъяренному гному.

   Наспех поужинав, Алекс отправился спать. Мечты, владевшие им весь день, улетучились, на их место вернулись сны, от которых Алекс проснулся в холодном поту. Он не пытался больше уснуть, боясь повторения кошмара. Остаток ночи прошел без сна.

   Утром, во время завтрака, Алекс старался не замечать презрительного взгляда Плюга. Однако чувство страха не отпускало его.

   – Люди сегодня сильно заняты. Они обнаружили несколько камней. Вам, наверное, приятно? – сказал актер.

   – А, да, да, – отозвался Плюга. – А разве вам не приятно? Вы ведь, в конце концов, тоже получите долю.

   – Я удовлетворен, – самодовольно произнес Алекс.

   – И не сомневаюсь, – ухмыльнулся сыщик. – Ни минуты не сомневаюсь.

   Алекса вдруг встревожило что-то в голосе Плюга. Но, посмотрев ему в глаза, он ничего не смог понять. «Наверное, показалось», – подумал он, но как раз в этот момент подошел один из рабочих. От дурного предчувствия екнуло сердце.

   – Сеньор, – обратился подошедший к Плюга. – В лагерь пришли люди. Целый отряд. Думаю, это друг главного на раскопках. И еще юноша, сын Мендрано. Сейчас они в лагере.

   Плюга хмуро и многозначительно посмотрел на Алекса.

   – Видите, что я вам говорил? Он обернулся к рабочему.

   – Собери людей. У нас есть одно незаконченное дело.

   Плюга встал и посмотрел на Алекса сверху вниз.

   – После того как мы его уладим посмотрим, что там в гробнице.

   Алекс сидел и смотрел в спину уходящего Плюга, и чувствовал, как его душит ненависть. Значит, сыщик уже не доверяет ему и похоже, ему придется действовать по собственному плану, чтобы получить желаемое.

   Франк дышал с трудом. Ему казалось, что стены гробницы сжимаются вокруг него. Он сделал вниз по лестнице всего несколько шагов, а впереди было огромное подземелье. Лампы горели так слабо, что их свет был едва виден в мрачной темноте.

   Франку было неловко перед остальными за свое состояние. Он знал, что должен идти, потому что внизу, возможно, погибают его друзья. Единственной надеждой была мысль о том, что они вовремя придут на помощь.

   Он представил себе темную пустоту, лишенную воздуха комнату, и приступ клаустрофобии усилился. Но он не сдавался. Франк шел первым, за ним – Сальма. Отряд двигался следом. Хоген был рад тому, что он идет впереди, и никто не видит его страха.

   Никто, кроме Сальмы. Она единственная догадывалась о том, что испытывает Франк, когда он остановился у верхнего пролета. Девушка придвинулась к нему и легонько сжала его руку. Франк был благодарен ей за поддержку и тоже ответил легким пожатием.

   Все двинулись в следующую комнату. Шли молча, преодолевая страх и думая, что ждет их внизу. Франк стиснул зубы и с мрачной решимостью двигался вперед. Он был абсолютно уверен, что, если хоть на минуту остановится, его парализует страх.

   Наконец добрались до ступеней, ведущих на последний уровень.

   – Луис! – крикнул Франк. Ответом ему было гулкое эхо. Франк крикнул еще раз, громче. – Луис! Мендрано! Жоан!

   И снова в ответ только убегающее в темные глубины подземелья эхо. Все старались не смотреть друг на друга. Не хотелось видеть ужас в глазах находящихся рядом людей.

   В конце концов они спустились на последний уровень и не поверили своим глазам. Комната была пуста, совершенно пуста.

Глава 19

   Луис видел, с каким трудом Жоан удавалось сдерживаться. Ему и Мендрано, опытным, крепким мужчинам, было трудно. Страшно представить, что испытывала хрупкая девушка. Но она крепилась, собирая все свое мужество.

   – Кто-нибудь ведь станет нас искать, – успокаивал Луис своих друзей. – Утром соберутся рабочие. Наше исчезновение будет обнаружено.

   – Нет, сеньор, – твердо заявил Мендрано, не желая, чтобы Жоан и Луис надеялись напрасно. – Люди боятся этого места. Они пошли бы сюда только вместе с нами.

   – К тому же этот Мак-Комби изворотлив. Не надо забывать, что он актер. Даже посредственные актеры умеют влиять на людей, – зло проговорила Жоан. – Сомневаюсь, что рабочие заподозрят неладное. Они поверят тому, что он скажет. Мендрано, а что Антонио и Сальма?

   – Моего сына этому самозванцу не обвести вокруг пальца. Я уверен, что через какое-то время он начнет нас искать.

   – Лучше нам не обольщаться, – сделал вывод Луис. – Этот человек, как сказала Жоан, профессиональный актер. Он сможет убедить кого угодно, что мы ушли куда-то, например, к Франку. Для него главное сейчас – выиграть время.

   – Понятно, чего он добивается. При закрытой двери мы здесь долго не протянем. – В голосе Жоан слышались слезы и боль обреченного на наказание.

   – Не надо паниковать, – сказал Луис. – Давайте лучше подумаем, что можно сделать в этой ситуации.

   – Я тебя не понимаю. Отсюда только один выход, а он закрыт! Воздух кончится раньше, чем мы разгадаем секрет этой гробницы, – произнесла Жоан.

   – Я не стал бы так утверждать. Вполне может статься, что здесь не один выход.

   – У нас нет времени искать другой. Да, к тому же где гарантии, что он есть. Не понимаю, как ты все еще веришь в это.

   Луис обнял Жоан и крепко прижал к себе. Он почувствовал, что она дрожит всем телом.

   – Милая, я люблю тебя и не уступлю так просто ни мужчине, ни дьяволу, ни смерти. Если мы будем верить и будем сражаться, то найдем выход. Я не могу позволить, чтобы что-то случилось с моим самым ценным подарком в жизни.

   В голосе Перье было столько любви и нежности, что Жоан почувствовала, как силы возвращаются к ней.

   – Луис, – прошептала она.

   Он улыбнулся, поняв, что теперь они вместе будут отвоевывать каждую минуту своей жизни. В этот момент он любил ее так, как никогда.

   – Мы не можем терять ни минуты, Мендрано. Ты начнешь осмотр с дальнего угла, а мы с Жоан отсюда. Проверим каждый камень, каждую трещину, все, что может выглядеть я не знаю: подозрительным, интересным или даже нелепым.

   Мендрано повернулся и направился в дальний угол зала, а молодые археологи двинулись в обратном направлении. Усердно и внимательно они обследовали стены, пол, ощупали пальцами каждый угол, каждую плиту, попробовали весом давить на разные участки пола.

   Они двигались навстречу друг другу, и через три часа встретились посередине. Все трое тяжело дышали. К мокрой от пота коже прилипала пыль, а воздух становился все более тяжелым.

   Луис только теперь почувствовал первые признаки страха. Он бы спокойнее перенес смерть, если бы они были вдвоем с Мендрано. Но как он может смириться с тем, что гибнет его любимая девушка?

   Про себя Луис проклинал Алекса Мак-Комби и мечтал остаться с ним один на один хоть на минуту. Но ненависть – плохой помощник и советчик. К тому же самозванец, возможно, был уже далеко. Время текло медленно, незаметно приближаясь к той минуте, когда воздух кончится.

   Луис сел на нижнюю ступеньку алтаря и попытался сосредоточиться. Он должен найти выход! Здесь была похоронена королевская чета, хотя останков и не видно. Если они умерли здесь несколько веков назад, то должно же остаться хоть что-то от них. Но этого нет. А значит, должен быть выход из этого каменного гроба. Но где? Как его найти?

   Подошла Жоан и села рядом. Она едва держалась на ногах.

   – Жоан, тебе надо отдохнуть. Ты не спала почти сутки, – сказал Луис.

   Она молча покачала головой. Он поцеловал любимую в висок и положил ее голову себе на грудь, устало облокотился о вторую ступеньку алтаря и вздохнул. Жоан было приятно слышать ровное биение сердца возлюбленного, но уснуть она не могла. Ей не хотелось проспать, быть может, последние часы жизни, когда рядом находился Луис. Рядом сел Мендрано. Он молчал, думая о своем.

   – Мы что-то пропустили, Мендрано, – тихо сказал Луис.

   – Я знаю. Чувствую. Но что? – ответил колумбиец.

   – А вдруг мы в дюйме от свободы? Интуиция еще не подводила меня, дружище. – Луис вздохнул и крепче обнял Жоан. Его голос стал тише. – Выход должен быть здесь. Должен.

   – По-моему, мы проверили все, – сказала Жоан. – Кажется, ни один из этих камней с места не сдвинуть.

   – Тогда давайте подумаем, где мы не искали, – предложил археолог. – Должно быть хоть что-то.

   Все трое замолчали. Наступила такая тишина, что в ней, казалось, слышен бег времени. С каждой минутой воздух становился все хуже.

   Луис думал, лихорадочно искал решение. Мендрано тоже был погружен в свои мысли. Совершенно обессилевшая, Жоан лежала в полудреме. Огонь в лампах еле горел, и Луис испугался, что скоро они окажутся в полной темноте. Он взглянул на Жоан. Она не спала, а просто ушла в себя. Она боялась, очень боялась. Открыв глаза, девушка встретила обеспокоенный взгляд Луиса.

   – Я люблю тебя, Луис Перье, – прошептала она, пытаясь улыбнуться.

   – Милая, посмотри, куда эта любовь тебя прицела. Господи, спаси и помилуй! Пальцы Жоан коснулись его губ.

   – Не надо, Луис. Не стоит отравлять последние часы упреками. Мне не в чем упрекнуть тебя. Ты лучший из мужчин. Все это случилось по вине негодяя, для которого, как он сам сказал, во главе угла стоят личные интересы. Мелкая, ничтожная душа!

   – Моя прекрасная Жоан, ты удивительно смелая.

   – Нет. Я очень боюсь. Единственная поддержка – это то, что ты рядом, и что он – не мой отец. Сейчас только это имеет значение.

   В глазах Жоан заблестели слезы. Луис не мог найти слов, чтобы описать свои чувства. Он скла-нился и крепко поцеловал ее.

   – Луис? – позвал Мендрано.

   – Да?

   – Мы обследовали каждый камень, и ни один не сдвинулся с места. Но мы не тронули самый большой камень в этом зале.

   – Самый большой.

   Луис оглянулся. Мендрано похлопывал каменную ступень, на которой сидел.

   – Господи милосердный, – сказал Луис. – Я даже не подумал. Здесь все может быть не так, как в реальности, к которой мы привыкли.

   Он помог Жоан подняться и встать на ноги. Он и она повернулись к огромному алтарю.

   – Неужели возможно повернуть всю эту штуку? – усомнился Луис. – Если так, то те люди были не просто умны, они были гениальны. Вопрос только в том, с помощью чего она приходит в движение?

   Втроем они начали тщательно исследовать алтарь. Они осторожно, дрожащими пальцами ощупывали каждый уступ, каждую линию, каждую точку. Но камни не сдвигались ни на дюйм.

   Усталость и нехватка воздуха, наконец, заставили их остановиться. Разочарование тяжелым бременем навалилось на них. Похоже, выхода не было.

   Луис зачарованно рассматривал громадный алтарь. Его злила собственная беспомощность. Он страшился глядеть в глаза Жоан, потому что в них видел отражение своего ужаса. Она сидела на нижней ступеньке алтаря, уткнувшись в колени. Луис проглотил застрявший в горле ком. Подойдя ближе, он встал на колени, нежно приподнял голову девушки.

   Она не плакала, она была охвачена тяжелыми думами. Жалкая улыбка исказила ее лицо. Губы дрожали. Луис привлек ее к себе. В этот момент огонь в одной из ламп вздрогнул и погас. Жоан залилась слезами. Он ничем не мог утешить и ободрить ее.

   Наконец, девушка вытерла слезы и посмотрела в глаза Луису.

   – Мы мы могли бы облегчить это, милый, – прошептала она и указала глазами в сторону.

   Он обернулся и увидел ружье.

   – Нет, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. Наложить на себя руки. Это было ему под силу.

   Но убить человека, которого любишь больше всего на свете! Бред! Бред!

   – Нет! – еще раз твердо повторил Луис. – Мы не должны сдаваться, Жоан, не должны опускать руки.

   В глазах девушки стоял ужас. Голос прерывался рыданиями.

   – Но у нас еще есть время, – он взял ее лицо в свои руки. – Посмотри на меня, моя любимая. Молодой король и его жена ушли отсюда. Если они смогли найти выход, то и мы сможем. Надо верить и искать.

   – Мы уже все перепробовали.

   – Тогда попробуем еще. Не надо отчаиваться и сидеть сложа руки. Ты же сильная, Жоан. Мы будем продолжать поиски, верно? Верно? – говорил Луис и осыпал поцелуями мокрое от слез лицо девушки.

   – Да, да, – плакала она.

   Мендрано тем временем влез наверх алтаря и ощупывал черный камень. Все его мысли были о детях. Как переживут они его смерть? Мысль эта пугала его и заставляла действовать. Он, как и Луис, полагал, что выход из этой страшной, душной комнаты есть. Поглаживая огромный камень, Мендрано раздумывал над загадкой столетий. К тому же он не хотел мешать влюбленным, понимая, как тяжело им обоим. Но в таких случаях жалость не самый лучший помощник.

   Оставив на время Жоан, Луис поднялся к Мендрано и спросил:

   – Ну что, как дела?

   – Пока ничего. У меня такое чувство, что ключ к разгадке рядом, но мы не видим его.

   Луис понизил голос.

   – Мендрано, время уходит. Наверху уже утро. Мы сидим здесь уже восемь часов. Если мои подсчеты верны, через два часа у нас не будет света. И, я боюсь, воздуха тоже не хватит надолго.

   – А что если слить масло из всех ламп в одну? Она будет гореть дольше.

   – Хорошая мысль, – ответил Луис. – Я попрошу Жоан заняться этим. Ее надо отвлечь. А мы с тобой продолжим поиски.

   – Надо торопиться. Воздух становится очень плохим, – сказал колумбиец.

   – Я скажу сейчас Жоан.

   Радуясь, что нашлось дело, Жоан стала собирать лампы. Возможность побыть при свете еще несколько часов и надежда на то, что они не умрут в кромешной тьме, окрылила ее. Она собрала лампы у подножия алтаря. Весь зал погрузился во мрак.

   Девушка переливала масло в одну из ламп. Теперь маленькое пятно света было только у подножия алтаря. Наверху стало совсем темно, и Луис с Мендрано не могли уже ничего различить.

   – Жоан, – позвал Луис. – Принеси сюда лампу. Нам нужен свет.

   – Иду.

   Она преодолела ступеньки и встала рядом с мужчинами.

   – Поднимите лампу, Жоан, и держите над этой штукой, – сказал Мендрано. – А лучше поставьте ее в середину круга, где нарисовано солнце. Так мы сможем что-нибудь разглядеть.

   Она кивнула, подняла ярко горевшую лампу и поставила ее на нарисованный диск солнца. Внезапно раздался какой-то шум. Он был смутен, доносился издалека, изнутри гробницы.

   – Луис! – обеспокоенно воскликнула девушка.

   – Не двигайся, – приказал он. – Это не снаружи. Похоже, звук идет снизу.

   Шум нарастал. Теперь это напоминало глухой скрежет камня по камню. Вдруг верхняя плита сдвинулась, за ним показались стена и ступени, исчезавшие во мраке еще одной комнаты. Люди были поражены происходящим. С минуту, ошеломленные, они стояли и смотрели на образовавшийся проем.

   – Как ты думаешь, Луис, – начала Жоан, но замолчала на полуслове.

   – Не буди надежду, милая. Это всего лишь часть гробницы, еще одна комната. Я не удивлюсь, если мы найдем место погребения.

   – Это было бы великое открытие! – воскликнула Жоан.

   – Это и так открытие.

   – Да, но мы не свободны.

   – Погребальная комната. Да, это именно она, – произнес Луис.

   – Откуда ты знаешь?

   – Здесь нет свежего воздуха, иначе мы бы почувствовали его, – пояснил Мендрано.

   – Но нам все равно нужно посмотреть, что там.

   Колумбиец поднял лампу, но тут снова раздался грохот.

   – Поставь лампу на место, – распорядился Луис.

   Шум прекратился.

   – Я понял. Дело в весе или свете, а может, и в том и в другом, – сделал вывод Луис. – Следовало раньше догадаться. Здесь так много обращений к солнцу. Солнце может служить ключом.

   – Но не можем же мы оставить лампу. Как мы разглядим, что там? – сказала девушка.

   – Просто отольем немного масла. Надеюсь, останется достаточно света, чтобы механизм работал.

   С едва дышащей лампой они спустились по ступеням и оказались в самом нижнем уровне. Как только свет достиг дна, Жоан ошеломленно вскрикнула. Мужчины остановились в полном изумлении.

   – Что ж, – сказал Луис. – Мы, наконец, нашли их!

   Он повернулся и посмотрел на Жоан. В ее глазах стояли слезы.

   Комната была маленькой, узкой, как футляр. В кромешном мраке слышался плеск воды. То, что было найдено здесь, потрясало. Два человеческих скелета лежали так близко друг от друга, что было ясно: они сжимали друг друга в объятиях в последние часы жизни посреди несметных сокровищ.

   Статуи с рубиновыми и изумрудными глазами, фигурки богов и богинь стояли вдоль всей комнаты. Их лица были обращены к тому месту, где лежали останки. Низкие подставки были завалены золотыми украшениями. Фрески на стенах изображали богинь, оплакивающих умерших.

   Жоан почувствовала, что плачет и сама. Мужчины угрюмо молчали. Они раскрыли секрет гробницы, они нашли сокровища, которым нет равных, но не нашли выход на свободу.

   Жоан стояла рядом с Луисом, и он, не говоря ни слова, обнял ее и привлек к себе. Что ждет их? Если эти двое несчастных, останки которых лежали перед ними, не нашли выход.

   В первый раз Луис осознал свое поражение. Конец неизбежен. Сначала кончится свет, потом их начнет терзать голод, и они разделят судьбу, которая была уготована королю и королеве. Луис злился на себя за то, что не в силах заглушить мысль о смерти здесь и что Жоан умрет тоже.

   – Если бы они хотели покончить с собой, то могли бы это сделать там, – сказал колумбиец и указал на мрачные воды, протекавшие через комнату. Похоже, подземная река текла откуда-то издалека, заходила в гробницу и уходила в другое место.

   Луис не отводил от воды взгляда, раздумывая, какая же смерть будет легче. И вдруг его осенило.

   – А может, когда их заточили, воды здесь не было? – проговорил он. – Мендрано, куда уходит вода? Если река втекает под стены гробницы, то обязательно где-то выходит на поверхность. Правда, не факт, что место это близко. Река может течь под землей десятки километров.

   Колумбиец смотрел на Луиса, ничего не понимая, но вскоре логика размышлений археолога дошла до него. Река, которая ведет на волю.

   – Значит, придется нырять и искать выход на свет божий, – решительно сказал Луис. – Пойду я.

   – Нет! Ты утонешь, если эта река течет только под землей. Ты не выберешься. Я не хочу оставаться одна, – заплакала Жоан. – Я не пущу тебя, Луис. Не пущу!

   – Но не можем же мы просто сидеть и ждать смерти. Если есть шанс, мы должны его использовать.

   Он улыбнулся и нежно поцеловал девушку.

   – Я не могу допустить, чтобы смерть поборола нас, нашу волю, нашу любовь, Жоан. Я хочу попробовать. Судьба дает нам шанс. Мы не умрем, как эти двое. У нас впереди целая жизнь, и я хочу прожить ее с тобой.

   Поцеловав ее на прощание, он пожал руку Мендрано. Пожатие было крепкое. Мужчины без слов поняли друг друга. Луис подошел к краю поды, сел, снял ремень, ботинки, отложил в сторону оружие. Нужно было освободиться от всех лишних вещей.

   Лицо Жоан стал белым, когда она увидела, как Луис снимает рубашку. Он вошел в воду, цепляясь за каменные выступы.

   – Я был прав, – крикнул он. – Стена гладкая, значит, это часть гробницы. Клянусь, на дне гораздо больше сокровищ.

   – Луис, береги себя! – громко сказала Жоан, когда он двинулся к стене, из-под которой текла река. – Я буду ждать тебя!

   Он сделал глубокий вдох и скрылся под водой.

   Жоан и Мендрано стояли в полной тишине, глядя на то место, где только что исчез Луис. Слышался только мерный плеск.

   Луис плыл в мрачном потоке, все время придерживаясь за стену. Стена казалась бесконечной. Но вот его рука скользнула вниз, Луис почувствовал сильный толчок и движение воды. Его стало швырять из стороны в сторону, тело казалось бессильным против несущегося потока.

   В легких уже чувствовался недостаток воздуха. Он нырнул под уступ, поплыл, ожесточенно направляя тело вперед. Легкие горели, перед глазами вспыхивали огненные точки. Мозг давал последние предупреждения о нехватке кислорода. Луис начал молиться.

   Его нес подземный поток. Он плыл из последних сил, чувствуя, что умирает, задыхается. Он надеялся лишь на чудо.

   Вода постепенно стала чище, каменные уступы сменил песчаник. Собрав остатки сил, Луис вцепился в него и вырвался на поверхность, шумно вдыхая воздух. О Господи! Свежий, бесценный, чистый, спасительный воздух! Отдышавшись, он огляделся вокруг.

   Это была пещера. Откуда-то сверху лилась вода. А вдали синело расплывчатое пятно неба. К плеску волн добавился другой звук, который поглощал собой все остальные звуки. Это был грохот падающей воды.

   Луис догадался, что он находится в той самой пещере, вход в которую закрывали прозрачные струи водопада. Еще немного подышав на поверхности и собравшись с силами, Луис решил плыть назад. Жоан и Мендрано ждут его в гробнице.

   Назад придется плыть против течения. Но не только в этом заключалась трудность. Важно было не заблудиться, найти нужное место. Он вновь глубоко вздохнул и скрылся под водой.

   Минуты ожидания казались вечностью. Жоан и Мендрано боялись глядеть друг другу в глаза, чтобы не видеть в них страх и отчаяние.

   Луиса не было. Жоан теряла надежду. Прошло много времени. Ни один человек, каким бы сильным он ни был, не сможет так долго оставаться под водой. Она закрыла лицо руками.

   – О Мендрано.

   – Он должен был попытаться, – отозвался колумбиец. – Он был храбрым человеком.

   – Я я не перенесу этого. Я покончу с собой, – прошептала девушка, представив на миг, как посмотрит в лицо смерти без любимого. Они с Мендрано разделят горькую судьбу. Она рухнула на колени перед несущейся бурной рекой, не помня себя от горя.

   В этот момент из воды вынырнул Луис. Он цеплялся за край пола и шумно дышал.

   – Луис! О Господи! Луис! Ты жив. Это чудо! Мендрано, помоги скорее, – закричала Жоан.

   Они протянули ему руки, помогая выбраться. Как только он взобрался на край, она стала неистово осыпать его поцелуями. Он был совсем обессилен, но привлек девушку к себе и тихо, счастливо рассмеялся.

   – Там выход, – задыхаясь, проговорил он. – Будет нелегко, но мы проплывем. Мендрано, нам придется помогать Жоан.

   – Все лучше, чем остаться здесь, – колумбиец широко улыбался. – Вам надо отдохнуть и собраться с силами.

   – А как же, – согласился Луис.

   Он начал объяснять, как они поплывут. Жоан не была уверена в себе. Ведь даже Луис едва выдержал. Как будто почувствовав ее сомнения, он обернулся и сказал:

   – С тобой ничего не случится, любовь моя. Я не позволю. Дорога длинная и трудная, но ты должна верить мне.

   Жоан взглянула в любимые глаза, и ее сомнения и страхи отступили.

   – Я люблю тебя, Луис. И верю тебе.

   – Мы сможем, потому что мы вместе. Обещаю тебе, мы здесь не останемся. Когда двинемся, держись за меня и Мендрано. Мы тебя вытащим.

   – Хорошо.

   – Снимай тяжелые ботинки, ремень и куртку. И ты, Мендрано, тоже. Снимайте все, что может потянуть ко дну.

   Луис первым соскользнул в воду. Колумбиец последовал за ним. Потом оба мужчины протянули Жоан руки, готовые дать помощь, свои силы, свои объятия. Вода была холодной, а течение сбивало с ног. Все трое двинулись вдоль стены, неуклонно уходившей под воду. Набрав в легкие воздуха, люди скрылись в волнах.

   Жоан отталкивалась изо всех сил. Ее оберегали справа и слева. Она плыла. Запаниковала только тогда, когда почувствовала, что не хватает воздуха. Сердце девушки испуганно забилось, но они упорно двигались вперед.

   Когда Луис и Мендрано поднялись на поверхность, Жоан была почти без сознания. Мужчины подплыли к краю пещеры. Луис вытащил Жоан на камни, похожие на мокрых слизней.

   – Жоан! Жоан! Вздохни глубоко! – его голос дрожал от страха за нее.

   Как будто издалека она услышала его голос и вздохнула. Дыхание было хриплое, прерывистое. Луис облегченно улыбнулся. Опираясь спиной о стену пещеры, он держал ее до тех пор, пока не почувствовал, что девушка пришла в себя.

   – Как ты?

   – Нормально, – пробормотала Жоан, еще раз вздохнула и улыбнулась. – Мы выбрались?

   – Выбрались, – эхом отозвался Луис.

   – Мы не умрем.

   – Нет, моя любовь.

   – Я люблю тебя, Луис Перье.

   – И я люблю тебя, Жоан Тимар-Ланнек.

   – Теперь надо определить, где мы и куда нам идти, – сказал Мендрано, отжимая рубашку. – Побудьте здесь. Я пойду взгляну.

   Он оставил влюбленных и направился к выходу из пещеры. Став на выступ, он с удивлением огляделся. Затем повернулся к Луису и Жоан и, широко улыбаясь, крикнул:

   – Вы ни за что не догадаетесь, где мы!

   – Я так устала, что не стану даже пытаться.

   – Мы в одном необыкновенно красивом месте, – радостно произнес колумбиец.

   – Постой-ка, дружище. Я претендую на то, что первым узнал, где мы!

   Луис поцеловал Жоан в висок и заспешил к Мендрано. В сумерках пещеры Жоан хорошо были видны фигуры мужчин, красиво обведенные солнечной каймой.

   – Это наш водопад, Жоан! – закричал Луис, оборачиваясь.

   – Наш водопад? – с улыбкой переспросила Жоан.

   – Да. Теперь ясно, куда идти.

   – Не могу поверить. – На глаза Жоан навернулись слезы. На этот раз это были слезы счастья.

Глава 20

   Они стояли на краю выступа. Впереди простирались непроходимые джунгли. Брызги водопада разлетались далеко, так что все вокруг было скользким. Вода падала с высоты в водоем, где недавно купались Луис и Жоан.

   – Надо быть осторожным, – предупредил Перье. – Падение на камни может быть опасным.

   – Очень опасным, – добавила Жоан, – но в носках мы тоже можем нажить себе бед.

   Луис посмотрел в ее лицо. Вид у нее был неважный, но при всем этом она шутила. Он взял ее за руку. Рука была холодной и дрожала о напряжения.

   Впереди был долгий путь к дому Луиса. Девушка совсем ослабла и едва передвигала ноги. Они потеряли счет времени. Духота, царившая в джунглях, отнимала последние силы. Ветки царапали лицо и руки, ноги кровоточили, мучила жажда, но они не позволяли себе останавливаться.

   Наконец джунгли кончились, и на поляне показался дом. Жоан была почти в беспамятстве. Луис сказал:

   – Мы дошли. Мы сделали это, любимая моя.

   – Мы пришли? Сделали? – спросила Жоан.

   – Да. Еще несколько футов и – Луис не успел договорить. Жоан потеряла сознание. Он подхватил ее и отнес в дом. Мендрано пошел за ними.

   Луис осторожно уложил девушку на кровать и укрыл одеялом.

   – Теперь у тебя в доме есть женщина, – улыбаясь, проговорил Мендрано.

   – Да. Она удивительная и смелая. Я знаю многих мужчин, которые не вынесли бы этого. Пусть она поспит. А нам с тобой надо выпить.

   – Вот это мысль!

   – У меня в буфете есть бутылка. Думаю, ты найдешь ее. И прихвати стаканы.

   Мендрано кивнул и вышел. Луис снова посмотрел на Жоан. Потом сел рядом, погладил ее волосы, убрав их с влажного лба.

   – Я люблю тебя, – прошептал он.

   Потом поднялся и пошел к Мендрано. Они выпили, не спеша обсуждая, что делать дальше.

   – Мне бы так хотелось вернуться в долину и найти самозванца, – сказал Луис.

   – Но мы даже не знаем, там ли он.

   – Мендрано, надо сходить на участок и узнать, где Сальма и Антонио.

   – Сначала надо отдохнуть.

   – Точно. При нынешнем состоянии мы едва доберемся до кровати. Луис допил коньяк.

   – Пару, часов, Мендрано, пару часов. У меня глаза закрываются. Я даже думать не могу.

   – Солнце уже садится за горизонт. Нам лучше оставаться здесь до утра. А потом решим, что делать.

   – Хорошо. В дальней комнате есть кровать. Иди поспи.

   Мендрано устало кивнул и ушел. Луис вернулся в свою спальню, лег рядом с Жоан и нежно обнял ее. Через минуту он уже крепко спал.

   Жоан повернулась и открыла глаза. Вокруг было темно. Примерно с минуту она соображала, где находится. Потом вспомнила о гробнице, в ужасе вскрикнула и села на кровати. Ее крик разбудил Луиса.

   Он положил ей на плечи руки.

   – Тише, Жоан, все хорошо. Мы спаслись. Помнишь? Мы вышли из гробницы. Прости, мне следовало бы оставить лампу.

   – О Луис, – вздохнула девушка и прильнула к нему.

   – Ты в безопасности, милая. Как ты себя чувствуешь?

   – Даже не помню, как добралась до постели.

   – А ты и не должна помнить. Ты уснула почти у самого дома.

   – И ты принес меня и уложил в постель?

   – Мое грубое воображение рисует мне иные, более приятные способы отхода ко сну.

   – Я бы сейчас все отдала за ванну и чистую одежду.

   – Жоан, сейчас четыре часа утра.

   – Мы могли бы поплавать в реке.

   – Вы забыли, где вы, мадемуазель, – улыбнулся Луис. – Чудная двадцатифутовая анаконда разок-другой может обнять вас. Крокодил тоже не откажется позавтракать вами и…

   – Достаточно, – она прикрыла его рот ладонью.

   – У меня есть идея. На стене висит большое корыто, в котором Мария стирает белье, – Луис встал и зажег лампу. – Я принесу его сюда и нагрею воду на плите. Тут должна быть одежда Марии. Она будет несколько великовата, зато она чистая.

   – Луис, я буду благодарна.

   – Как сильно?

   – Очень, очень.

   И они вместе расхохотались.

   – Так сильно, что разделишь ванну со мной?

   – Это самая малость, которой я могу ответить на твою щедрость.

   – Купание в деревянном корыте в четыре утра посреди джунглей, – с улыбкой заметил Луис.

   – Не знаю, поверил ли бы кто из моих друзей, – сказала Жоан. – Но, клянусь, они бы мне позавидовали…

   Потом они смотрели друг на друга и молча улыбались, восхищаясь друг другом, влюбляясь еще больше. Вода охладила и успокоила их разгоряченные тела.

   – Солнце уже встает, – прошептал Луис.

   – Я хотела бы остановить время, – вздохнула Жоан, – но не могу. Увы, время неумолимо. Пора вылезать, Луис, а то мы сморщимся, как чернослив.

   Он с удовольствием наблюдал, как она встает и заворачивается в полотенце.

   – Луис?

   – Да?

   – Что ты собираешься делать?

   – Переправить тебя к Франку. Там ты будешь в безопасности.

   – Но это невозможно. Я никуда не поеду. Неужели ты думаешь, что я буду сидеть у Франка в то время, когда ты станешь подвергать себя опасности?

   – Я не совершу глупостей, милая, Я лишь хочу наказать этого мерзавца. Он не только пытался разрушить мою карьеру, помешать работе. Он хотел убить тебя.

   – Да. И он обманул меня так жестоко, выдав себя за моего отца, – она покачала головой. – Я ведь едва не полюбила его. Вот уж правда, никогда не знаешь, кто перед тобой.

   – Значит, ты понимаешь, почему я не могу позволить ему убежать. Жоан, этот человек опасен.

   – Я это знаю. Я была с тобой в гробнице, ты разве забыл?

   – Извини, я не это имел в виду. Побудь здесь, по крайней мере, пока.

   – Нет. Если ты вернешься на раскопки, а я знаю, что ты собираешься туда, я пойду с тобой.

   Луис тяжело вздохнул. Он уже понял, что отговорить Жоан не удастся.

   – Нужно поговорить с Мендрано, узнать его планы. Он очень беспокоится о детях.

   – Тогда пойдем к нему.

   – Ты ужасно самоуверенна, Жоан!

   – Нет, но я уверена в Мендрано. Он захочет вернуться, чтобы убедиться, что его дети в безопасности. Кроме того, все наши рабочие еще там. Мак-Комби будет поражен, когда увидит, что мы живы. Втроем мы с ним справимся. У тебя есть оружие?

   – Да. Ружья, револьверы, патроны. Вот так сюрприз подкинем мы ему, если только…

   – Что?

   – Если только в это не замешан никто другой, кроме Алекса. Вдруг у него есть сообщники? А если так, то, мне кажется, он их предал, – сказал Луис.

   – Не понимаю.

   – Допустим, он заставил их поверить, что в гробнице нет сокровищ. Может быть, жадность одолела его, и он решил оставить все себе. В таком случае, он затеял игру куда опаснее, чем мы думали.

   – Что же он будет делать?

   – В первую очередь под тем или иным предлогом избавиться от рабочих, – тревожно произнес Перье. – Пора будить Мендрано, искать оружие и двигаться в путь. До раскопок не меньше часа пути, и нам придется разработать какой-то план. Надо преподнести этому негодяю сюрприз.

   Солнце поднималось выше и выше, и даже гигантские кроны деревьев не спасали от жары, становившейся невыносимой. Жоан была вся мокрая от пота, пряди волос липли к лицу. Луис время от времени смачивал платок и вытирал ее горящий болью лоб. Девушка уворачивалась, уверяя Луиса, что с ней все в порядке.

   Тропа поднималась в гору, поэтому идти становилось все тяжелее. Болели мышцы на ногах; ремень, на котором висело ружье, впивался в плечо, с каждым шагом становясь все тяжелее и тяжелее. Но Жоан не жаловалась. Она знала, стоит ей это сделать, Мендрано или Луис возьмут ружье, и тогда им будет идти еще труднее.

   Чтобы отвлечься, она стала вспоминать время, которое они провели вместе с Луисом. Она думала о его мужестве, когда пала духом и почти сдалась там, в гробнице. Жоан думала о судьбе, приведшей ее в чужой край, где она нашла любовь, так неожиданно встретив Луиса.

   Неожиданно Мендрано замер, и Жоан налетела на него, едва не сбив с ног. Мгновенно рядом оказался Луис, подхвативший тяжелое ружье.

   – Надо передохнуть, – сказал колумбиец. Они уселись на гигантские переплетенные корни, тяжело дыша от усталости.

   – Пей, но медленно и осторожно, – предупредил Луис, протягивая Жоан фляжку.

   Она сделала несколько глотков, показавшихся ей живительным, бодрящим водопадом. Взглянув на Мендрано, она спросила:

   – Сколько еще?

   – Вы прошли огромное расстояние, – улыбнулся тот. – Гораздо больше, чем думаете. Теперь я верю Луису. Вы – мужественная девушка.

   Она улыбнулась колумбийцу.

   – Спасибо, но я не уверена, что меня хватит надолго. Жара и заросли отнимают все силы.

   Девушка повернулась к Луису, сидевшему рядом.

   – Мы прошли больше половины пути, – сказал он, попивая из фляжки. – Но, боюсь, эта половина была легкой.

   – Легкой? – выдохнула она.

   – Теперь нам придется идти по высокогорью. Дорога станет круче. Если почувствуешь, что тебе нужен отдых, скажи. Мы остановимся. Иначе, ты вообще не дойдешь. Ты меня слушаешь? – спросил Луис.

   – Да. Слушаю.

   – Это правда, я не пугаю тебя. Если у тебя закружится голова, сразу остановись.

   – Хорошо, – кивнула Жоан.

   Он заглянул в ее глаза и убрал влажные пряди волос с лица.

   – Я люблю тебя, – тихо сказал он. – Я очень тебя люблю. Обещай мне, что будешь осторожна.

   – Обещаю.

   Луис нежно поцеловал ее.

Глава 21

   Франк остановился. Все собрались вокруг него, пораженные открывшейся картиной. Несметные богатства лежали перед ними. Это походило на ожившую легенду. Но людей нигде не было видно. Свет принесенных ламп дрожал в густом, липком мраке. Гулкое эхо пряталось в потолочных сводах.

   Франк изо всех сил боролся с приступом клаустрофобии. Он держался только благодаря мысли о том, что должен спасти своих друзей. Все стояли в полной тишине.

   – Посмотрите, – нарушил молчание Ланнек, – весь алтарь сдвинут. А не думаете ли вы? – Опытным глазом он осмотрел всю комнату, потом поднялся на ступени, изучил конструкцию и понял, что, видимо, свет лампы или ее вес открывали невидимый механизм.

   – Изумительно! – пробормотал он, а затем спустился и присоединился к остальным.

   – Вы думаете, это выход? – спросил Жозеф, когда они торопливо направились к черному проему за алтарем.

   – Надеюсь, это так, – произнес ученый.

   То, что им пришлось увидеть на самом нижнем уровне, вызвало ужас. Однако ни Жоан, ни Луиса, ни Мендрано там тоже не было.

   Сальма смотрела на два человеческих скелета глазами, полными невыразимой печали. Франк подошел к ней, взял за руку и успокаивающе сказал:

   – Они мертвы уже несколько веков.

   – Такая страшная смерть, – прошептала Сальма.

   – Милая, это король и королева, которые предпочли страшную смерть, нежели разлуку. Они любили друг друга так сильно и искренне, так же искренне, как мы. Не грусти, моя прекрасная девочка, я с тобой.

   – Здесь нет ни мужчин, ни моей дочери, – констатировал Ланнек. – Где они?

   – Не знаю. Это-то меня и тревожит, – отвечал Франк.

   – Не стоит считать их мертвыми до тех пор, пока мы не убедимся в этом, – заключил Жозеф.

   – Может, их здесь вообще не было? Они где-то в другом месте.

   – Ничего не понимаю, – сказал Энтони. – Мистика какая-то. Но все это мне чертовски не нравится. Нужно было кого-то оставить у входа.

   Двое молодых колумбийцев переглянулись и направились к лестнице.

   – Мне кажется подозрительным, что весь участок пуст. Где рабочие? Даже если самозванец избавился от Луиса, Мендрано и Жозеф осекся, заметив мрачный взгляд Франка.

   – Извини, Сальма, но нам надо учесть и такой исход, – сказал Франк. – Но самозванец не ждет нас и, тем более, не знает о вас, месье Ланнек. Зачем ему убегать? Почему не придумать что-нибудь о причине их отсутствия и не остаться здесь?

   – Он запаниковал, когда обнаружил, что мы с Сальмой ушли, – сказал Антонио. – Ему нужно было замести следы, и он не собирался отвечать ни на чьи вопросы.

   – Мы нарушили чьи-то планы, – задумчиво пробормотал Жозеф.

   – Явно, археологи что-то узнали, поэтому ему пришлось сделать рисковый ход. А рабочие стали бы спрашивать о них. Так что он избавился и от рабочих, *– предположил Ланнек.

   – Каким образом?

   – Да попросту, заплатил и отослал домой, – ответил ученый.

   – А все-таки куда он делся? – Вид у Хогена был озадаченный.

   – Если только…

   – Что, Жозеф?

   – Если только шмыгнул к приятелям. Не думаю, что он главарь в этой шайке-лейке. Ему надо перед кем-то отчитываться, – предположил Фармер.

   – Все гораздо сложней, чем я представлял, – сокрушенно сказал Франк. – Если бы мы появились раньше!

   – Что толку плакать о пролитом молоке, – сердито бросил Ланнек. – Надо искать до тех пор, пока не найдем. Франк, вы хорошо ориентируетесь в джунглях. Умеете ли вы читать следы?

   – При необходимости справлюсь.

   – О мой бог! Этот мерзавец может украсть у меня последнюю надежду увидеться с дочерью! Я бы придушил его своими руками, – не сдерживаясь, воскликнул ученый.

   Прижавшаяся к Франку, Сальма чувствовала, как дрожит его тело. Она подняла глаза и увидела мертвенно-бледное лицо возлюбленного и полные едва сдерживаемого страха глаза.

   – Нет пользы оттого, что мы стоим в пустой, страшной комнате и рассуждаем, – решительно заявила она.

   – Страшная комната? – переспросил Ланнек.

   – Да! Здесь витает смерть!

   – Мадемуазель, не комната страшна, а люди, которые принесли сюда свое страшное наследие, – ответил Ланнек. – Эта комната может многое рассказать о прошлом. Таким людям, как Луис Перье и моя дочь, подобные места дали возможность приобщить нас к истории планеты.

   – Вы правы, месье, – вставил Жозеф. – Но мыто живем сегодня. Наша задача – найти друзей.

   – Тогда мадемуазель говорит дело, – согласился археолог. – Пора уходить отсюда.

   – Аминь, – едва слышно прошептал Франк. Когда группа направилась к лестнице, Хоген дал зарок никогда больше не спускаться в подобные места. Выйдя на поверхность, он вдохнул свежий воздух полной грудью. Ничто не могло сравниться с прелестью открытого пространства.

   Сальма подала ему руку, и только тогда до него дошло, что с того момента, когда они вошли в гробницу, она всегда оставалась рядом, была свидетелем его страха. Он остановился и повернулся к ней. Однако в ее взгляде он не заметил ни жалости, ни презрения. Сальма смотрела на него с любовью.

   – Это было заметно? – спросил он.

   – Только для того, кто понимает. Не так-то легко спускаться в мрачное подземелье. Испытывать страх и все же идти – для этого нужно мужество. Ты переживаешь за своего друга и остальных. Я всегда любила тебя, Франк, но сейчас люблю еще больше.

   – Иногда боги даруют человеку особую милость. Я один из счастливчиков. Мне даровали тебя. И я буду вечно благодарен за это великое благодеяние.

   Он крепко поцеловал ее. В эту минуту они поняли, что нет на свете силы, способной их разлучить, и что нет людей счастливее их.

   Плюга собрал своих людей, вооружил и приказал:

   – Не знаю, сколько их. Но никто не должен остаться в живых.

   – Мы не сможем до темноты добраться до лагеря, – сказал один из мужчин.

   – Если пойдем быстро, то до наступления темноты будем на месте. Они нас не ждут. Мы сумеем захватить их врасплох.

   Карлос подошел к Плюга, когда все остальные разошлись и были заняты своими делами.

   – Сеньор Плюга?

   – Да, Карлос, что там?

   – Мои люди говорят, что в лагерь пришли восемь или девять человек.

   – Это точно?

   – Не сомневайтесь, их именно столько.

   – Хорошо, Карлос. Значит, они все здесь. Повторяю, никто не должен остаться в живых. Тогда нам ничто не помешает завершить начатое. Мы у цели, и отступать поздно.

   Разговаривали они негромко, но Алекс, находившийся неподалеку, все слышал. Он попросту прятался, и все эти интриги Плюга нервировали его. Актер хотел ясности.

   – Здесь много «зеленого огня», – продолжал Карлос.

   – Знаю. Но я подозреваю, что очень скоро мы найдем гораздо больше, – глаза Плюги алчно заблестели.

   – Но ведь те в долине ищут не «зеленый огонь», – сказал Карлос, насмешливо фыркнув. – Они ищут кости. Трудно поверить, что кому-то нравится этим заниматься. Нарушать покой мертвых – дьявольская затея. Это рассердит богов. И лучше нам остановить их.

   – Определенно, – согласился Плюга. – Кто-нибудь из твоих олухов отважится спуститься в гробницу?

   Лицо Карлоса слегка побледнело. Он с испугом уставился на подозрительного француза.

   – Вряд ли кто согласится сделать такое?!

   – Ладно, черт с тобой, – улыбнулся Плюга. – Мы с Алексом сами решим, стоит ли туда идти. Я абсолютно уверен.

   По тому как это было сказано, Мак-Комби понял, что Плюга догадывается о его присутствии и о том, что он слышит разговор.

   – Если бы там действительно находилось что-то ценное, Алекс уже рассказал бы об этом, – негромко произнес сыщик.

   От злости Мак-Комби чуть не задохнулся. Плю-га играет с ним. Теперь он это понял! Он рисковал! Он один заслужил то, что лежало в гробнице! И он не станет делиться ни с кем! Надо остановить гнома, не дать ему вырвать из рук такое богатство.

   Люди Плюга были готовы. И Алекс тоже взял ружье, заряженный пистолет и патроны. Он решил, что лучше быть поближе к сыщику, чтобы в любой удобный момент расквитаться с ним.

   В полной тишине отряд двинулся в сторону раскопок.

   Жара стала просто невыносимой, но Луис, Жоан и Мендрано шли не останавливаясь. Девушка слабела с каждым шагом. Но воспоминания об ужасах, пережитых в гробнице, и мысль об угрозе, которая нависла над Антонио и Сальмой, давали ей новые силы. Втроем они могут остановить самозванца и не дадут ему возможности разграбить гробницу. Они должны успеть, а значит, надо торопиться.

   Джунгли были красивы, но слишком опасны и непроходимы, чтобы трое пробирающихся через них усталых людей могли оценить это.

   Шли молча. Жоан была так напугана, что боялась даже спросить, правильно ли они идут и не заблудились ли? Она не заметила ничего подозрительного, но Луис и Мендрано остановились и переглянулись.

   Почудилось, что кто-то наблюдает за ними из густой кроны леса. Они прошли еще часть пути, чувствуя на себе неотступный взгляд чьих-то глаз. Их видели, а они – нет. И это давало врагу большое преимущество. Мужчины остановились. Жоан поняла: что-то случилось.

   – Что такое?

   – Мутилоуны.

   – Кто?

   – Индейцы, – ответил Луис. – Они не враждебны, но и не дружелюбны.

   – Как это все сразу? – недоумевала девушка.

   – Такие уж они. Вполне возможно, что раз нас трое, они не станут нападать.

   – Откуда ты знаешь? – спросила Жоан. Ее нещадно жалили насекомые в шею и руки.

   – Обычно они делают предупреждения. Одно за другим. Пока я не видел ни одного, значит, они намерены просто наблюдать, не станем ли мы причинять зло. Они могут пропустить нас по своей территории, и мы их даже не заметим.

   – А какие знаки? – спросила Жоан и вновь ощутила непонятный страх.

   – Могут выпустить стрелы кольцом вокруг нас, завалить дерево на пути, или кричать, как кошки, или свистеть, – У них есть свистки, сделанные из ореха. Ни один белый не сможет извлечь из свистка ничего, кроме слабого писка. Но индейцы выдают такой леденящий душу звук, что насмерть перепугаешься.

   – Что же вы собираетесь делать?

   – Идти дальше.

   Девушка тут же забыла обо всех прошлых страхах и усталости и зашагала, стараясь держаться к Луису как можно ближе. При каждом звуке Жоан вздрагивала, ожидая увидеть сигнальную стрелу или услышать страшный свист. Но время шло, а предупреждений из окружавших их джунглей не было.

   Зарослям, казалось, не будет конца. Поэтому, когда Мендрано и Луис остановились, Жоан всхлипнула от облегчения. Солнце к тому времени уже спускалось к горизонту. Девушку пронзила жуткая мысль: они останутся на ночь в этом страшном, непроходимом месте.

   – Мы заблудились, – уныло заключила она.

   – Нет, мы не заблудились, мы пришли, – сообщил Луис.

   – Пришли?

   Она огляделась – вокруг только густые джунгли. Мендрано раздвинул лианы, и она увидела расчищенное место, и на нем – дом колумбийца.

   – Я иду первым, – сказал Мендрано. – Если в доме все в порядке, я дам знать. Если через несколько минут не появлюсь, тогда не ходите в дом.

   – Что нам делать, если – начала Жоан.

   – Надеюсь, этого «если» не случится, – решительно прервал ее Луис. – Но все же, в случае чего, мы пойдем к реке, возьмем каноэ. До Франка мы доберемся, а там уж заявим властям.

   – Это невозможно! – выдохнула Жоан.

   – Возможно, – мрачно ответил Луис. – Но я не прыгаю от счастья, думая о такой перспективе.

   – Будьте осторожны, – предупредил Мендрано. – Это самое главное.

   – И ты будь осторожен, дружище.

   Мендрано улыбнулся, махнул рукой на прощание и исчез в зарослях еще раньше, чем Жоан успела повторить слова Луиса.

   Из своего укрытия они наблюдали, как колумбиец пересек открытое место и через заднюю дверь вошел в дом. Девушке показалось, что прошло несколько долгих мучительных часов, прежде чем в окне появился Мендрано и помахал им, приглашая войти. Луис взял Жоан за руку, и они побежали к дому.

   – Никого нет, – сказал Мендрано. – Но можно кое о чем догадаться. Не знаю, были ли дети вдвоем, но Сальма в спешке покидала дом.

   – Откуда ты знаешь?

   – Вы же знаете Сальму, знаете, что она никогда не покинула бы дом в таком состоянии. Не знаю причины, но она ушла в спешке, и это хороший знак.

   – Хороший знак? – удивленно повторила Жоан.

   – Сальма умна и быстра. Если бы ее что-то встревожило, она бы предпочла исчезнуть, а не задавать вопросов.

   – Но ее не было в доме Луиса. Куда же она пошла?

   – К Франку, – сказал Мендрано как само собой разумеющееся. – Она пошла к тому, кому больше всех доверяет, помимо семьи. К тому, кого любит, – добавил колумбиец.

   Луис промолчал. Он никогда не высказывался по поводу отношений Сальмы и Франка, хотя знал, что девушка чувствовала к нему. Он считал ее прекрасной, способной сделать Франка счастливым.

   – Теперь, когда мы знаем, что их здесь нет, мы должны принять решение, – проговорил Мен-драно. – Куда двинемся дальше? Нельзя допустить ошибки.

   Они очень хорошо понимали, что ошибка может стоить им жизни. Одну встречу со смертью они уже пережили и другой не желали.

   Отряд Хогена собрался в самой большой палатке, способной вместить такое количество людей. Все сели вокруг стола и стали решать, что предпринять дальше.

   – Не понимаю, где они могут быть, – сказал Жозеф.

   – Я боюсь даже думать, – нахмурившись, отвечал Франк. – Но мы найдем их.

   – Хотите дельный совет, Франк? Сдержите свой гнев. Он не лучший советчик, – заметил Ланнек. – Лучше всех эти джунгли знаете вы с Антонио. Вам придется нас вести. Я понимаю ваши чувства, но они только будут мешать. Мы должны быть умнее бандитов, а для этого надо сохранять хладнокровие.

   – Я не так опытен, как мой отец, – сказал Антонио. – Но считаю, что нам надо разделиться на группы.

   – Да, так поиск будет эффективнее, – поддержал Хоген. – Разделимся на две группы.

   – Тогда решено. Но не можем же мы бродить беспорядочно. Нужен план действий.

   – Остановимся на возможностях и альтернативах, – предложил Жозеф. – Первое: каковы их мотивы?

   – Сокровища гробницы, – сказал Франк. – Но когда самозванец приехал сюда, их еще не обнаружили. Луис загорелся древней легендой, но и он не предполагал, что именно здесь может быть королевская казна. Значит, как мне кажется, у них неподалеку свои раскопки. Мы найдем их, если определим участок, который будет затоплен после возведения плотины. Вот вам и связь. Изумруды и плотина. Теперь я не сомневаюсь, что в этих местах есть камни.

   – У Луиса в палатке должна быть карта, – вспомнил Антонио, – Если мы ее изучим, нам не придется кружить по всем джунглям.

   – Если самозванец приехал сюда еще до обнаружения гробницы, то, скорей всего, он работал здесь, ища изумруды, – сделал вывод Ланнек. – А это может означать, что он один из всей шайки знает о сокровищах.

   Вскоре карта была принесена. Франк развернул ее. Мужчины склонились над столом.

   – Думаю, здесь, – указал Франк на один из участков.

   – И я согласен, – прибавил Антонио.

   – Моя плотина похоронила бы этот участок под водой, а озеро было бы слишком глубоким, чтобы добывать изумруды. Я сам однажды объяснял это вашему двойнику, месье Ланнек, – обратился Франк к ученому. – Не удивительно, что он сорвался и организовал против нас диверсии.

   Солнце начинало садиться, тени становились длиннее. Карлос и Плюга велели своим людям двигаться молча. Они не собирались раньше времени обнаружить свое присутствие.

   Сыщик жестом подозвал помощника, они о чем-то тихо говорили, Но Алекс ничего не слышал. Это взволновало его. Он был доведен до отчаяния. Ему не хотелось, чтобы Плюга узнал о сокровищах гробницы.

   Плюга наклонился к Карлосу.

   – Придется разведать местность. Возьми еще одного человека и разузнай обстановку в лагере.

   Карлос кивнул, повернулся и жестом велел одному из своих людей следовать за ним. Через минуту оба растворились среди листвы, как призраки. Алекс подошел к Монро.

   – Что же теперь? Я никого не вижу; – сказал он.

   – Они там, – уверенно заявил сыщик. – Идут прямо к нам в руки. Ну и ну, такая глупая компания подобралась. – Он повернулся и улыбнулся Алексу. – Все в одном месте. Мы легко совершим задуманное.

   – А что вы задумали? – поинтересовался актер.

   – Я не намерен объяснять это вам.

   – Нет, конечно, нет. Вы собираетесь убить их. Не больше, не меньше. Если вернутся туземцы…

   – Вы слишком много беспокоитесь, мой друг, – зло усмехнулся Плюга. – Выкиньте их из головы, как и тех, кого вы оставили в гробнице.

   – Это было необходимо, – резко ответил Алекс. – Однако не стоит возвращаться туда. Меня не интересуют останки.

   Плюга улыбнулся, но ничего не сказал в ответ. Он-то был уверен, что там, в гробнице, не только останки. Именно поэтому Мак-Комби не хочет, чтобы туда ходили.

   Карлос вернулся так же бесшумно, как и ушел.

   – Они там, – сообщил он. – Их девять, не считая девчонки, и все они в одной палатке. Один из них чуть не заметил меня. Это сын Мендрано. Он заходил в другую палатку. Вернулся очень скоро. Что-то искал там. Сдается мне, он искал карту.

   Сыщик улыбнулся, посмотрел на Алекса, который в бессильной ярости скрипел зубами. Значит, Сальма и Антонио спаслись. Но теперь не стоило вовсе волноваться по этому поводу. Их постигнет судьба всех остальных.

   – Хорошо, Карлос. Раздели людей на три группы, Нам надо быть уверенными, что ни один из них не ускользнет. Пора начинать, – отдал распоряжение Плюга.

   – Антонио, – сказал Франк, – ты поведешь одну группу, я – другую. Люди сами определят, с кем идти. Поищите на этом участке. Копая землю, они оставляли рытвины.

   – А как же ты, Франк? ' – Я проверю весь участок раскопок. Может быть, удастся найти какие-то следы.

   – Если я найду лагерь и они будут там, что я должен делать? – спросил Антонио.

   – Возвращайся сюда как можно быстрее. Что бы ни случилось, не пытайтесь бороться. Ты понял, Антонио? Никакого геройства.

   Франк посмотрел на часы.

   – Встретимся здесь через два часа. Помни, Антонио, что я тебе сказал. Не храбрись и не забывай, что от тебя зависят многие жизни.

   – Не волнуйся. Я буду осмотрительным. Как только найду их, вернусь сюда.

   – У нас достаточно оружия и патронов. Мы можем застать их врасплох, – сказал Франк, указывая на ружья и пистолеты, сложенные у края стола. В его голосе звучала уверенность, вселявшая надежду на успех.

   Жозеф хотел что-то сказать, но его остановил голос, раздавшийся у входа в палатку. Все без исключения повернули головы.

   – Не стоит беспокоиться об оружии, месье. Оно вам вряд ли понадобится.

   Сальма испуганно вскрикнула, а Франк заслонил ее собой. Присутствующие начали медленно вставать со своих мест. В это время незнакомцы с оружием вошли в палатку. Ланнек не мог отвести взгляда от человека, который казался его зеркальным отражением. Алекс, сердито фыркнув, отвернулся.

   – Вы и есть тот человек, который украл у меня имя и мою дочь? – спросил археолог.

   – Но вы должны признать, роль мне удалась, – с достоинством ответил Мак-Комби.

   – Будь ты проклят! – воскликнул в сердцах Ланнек. – Ты так безжалостно ломаешь чужие жизни. И чего ради?

   – Ради богатства, – вмешался Плюга, – богатства, которое мы получим и благодаря которому будем жить долго и счастливо.

   – Вы, это вы? Какая неожиданная встреча! – ошеломленный Ланнек метнул яростный взгляд на Плюга. – В Париже, месье, вы производили совершенно другое впечатление. Я доверял вам. И как же я жестоко обманулся. У вас нет чести. Как можно быть таким низким и бессовестным?! Как можно с такой легкостью пойти на убийство?

   – Месье Ланнек, всему и всегда есть спои цена, – ответил Плюга холодно. – Ваша цепа, цена ваших друзей высока, но богатство, которое и не снилось многим смертным, стоит того, чтобы принести в жертву даже вас.

Глава 22

   – Итак, что вы собираетесь с нами делать? – спросил Хоген.

   Одной рукой он обнимал дрожавшую, как осиновый лист, Сальму.

   Плюга с минуту молчал, потом, как бы в раздумье, ответил:

   – Неужели вы думаете, что мы вот так просто отпустим вас, чтобы вы рассказали всему миру о том, что вам по вашей неосторожности стало известно? Боюсь, что правительство Колумбии рано или поздно дознается, что кто-то без разрешения вывозит из страны изумруды. Все это может сильно осложнить ситуацию. Нет, мой друг, боюсь, что вы и ваши друзья дорого обойдетесь нам.

   – Кровожадный зверь! Вы застрелите нас, как собак? – ученый с ненавистью смотрел на Плюга.

   – О, месье Ланнек, – ухмыльнулся сыщик. – Я и в мыслях не держал этого. Есть другой способ. Более гуманный.

   – Гуманный? – повторил Хоген, догадываясь о намерениях Плюга. Ничего более жуткого нельзя было и придумать. Он едва выдержал испытание в гробнице, и вряд ли это удастся ему во второй раз.

   – Скажем, необратимый, – добавил сыщик. Жуткая тишина повисла в палатке. Было ясно, Плюга намекал на то, что произошло с Жоан, Луисом и Мендрано. Неужели они видели их тела?

   – Боюсь, ваши друзья не способны объяснить, что произошло внизу. Но вряд ли вам нужны разъяснения. Скорее всего, они умерли от удушья, – произнес Плюга.

   – Так вы закрыли их там, – сквозь зубы процедил Хоген. Он пожал плечо Сальмы, молча умоляя ее не выдать то, что они знали. Другим это предупреждение было не нужно. Должно быть, археологи и Мендрано освободились. Надежда затеплилась в душе Хогена.

   – Но я не несу ответственности за это, – продолжал Плюга. – Ваша дочь, месье Ланнек, оказалась весьма любопытной. И это подтолкнуло нашу руку, если можно так выразиться.

   – И все из-за изумрудов, – сказал ученый.

   – Не совсем, – ответил сыщик. – Видите ли, я узнал, что там, где месье Перье ищет артефакты, есть изумруды.

   – Как вы узнали?

   – Теперь я могу сказать вам. Это все равно останется секретом для других. Когда месье Перье начал работы здесь, один из рабочих нашел изумруд. Умный парень. Он привез этот камень мне. Не стоит говорить, что я оценил находку. Но где есть один, там и другой. Я заплатил ему много, парень остался доволен. А потом, месье Ланнек, ко мне пришли вы. Какое счастливое совпадение, не правда ли? Я знал о ваших планах. Но еще мне был знаком ваш двойник. Вы его знать не могли, так как не посещаете всякие там притоны, именующие себя театрами.

   При этих словах Мак-Комби сердито фыркнул. Плюга обернулся к нему.

   – Да, мой друг, да, – проговорил он. – Французы – народ претенциозный, ничего уж с этим не поделаешь. Рекомендую, – Плюга взглянул на археолога, – месье Алекс Мак-Комби к вашим услугам. Через какое-то время под вашим именем Алекс приехал сюда. Конечно, я не мог знать о гробнице. Это был сюрприз. Итак, мы оставим всех вас среди предметов древности, которые вы так любите, и продолжим свои раскопки.

   Хоген бросил взгляд на побледневшего Алекса. Внезапно Франка осенила мысль. Плюга не знал, что в гробнице есть сокровища! Ему не сказали, что, даже не производя раскопок, можно получить несметные богатства. Алекс прищурился и едва сдерживал ярость, заметив улыбку Франка. Лучший выход – поссорить врагов между собой.

   – Похоже, ваш приятель был не слишком-то честен с вами, – сказал Франк.

   Алекс поднял ружье, направив дуло прямо в грудь Франка.

   – Заткнись, – прошипел актер, – Не пытайся выиграть время. Никто не поверит твоей болтовне.

   – Я не стал бы так говорить. Фактически, этот тип уже подозревает вас. Что случилось? – теперь Франк смотрел в глаза Плюга. – Разве вы не можете доверять людям, с которыми работаете?

   – Очень давно я усвоил одно правило: не верить скупым, – усмехнулся Плюга. – А Алекс как раз того поля ягода. Вы что-то хотели рассказать, месье Хоген?

   – Да. Но с ружьем у живота делать-этого не стану.

   – Алекс, уберите, – приказал сыщик.

   – Разве вы не видите, что он хочет оттянуть время? – Мак-Комби был взбешен. Но не только. Он был напуган, серьезно напуган.

   – Да, но встает вопрос, зачем ему это? Вы ждете помощи? Может, стоит разделаться с вами побыстрей? Просто, на всякий случай. Но обещаю, я приложу усилия, чтобы узнать, какие такие секреты хранил от меня мой дорогой друг, – сыщик ухмыльнулся.

   Двое людей Плюга схватили и разоружили Алекса. Он еще больше побледнел от страха. Уж кому-кому, а Мак-Комби была известна жестокость Плюга.

   – Ты этого не сделаешь, – выдохнул он. – Я делал все, что ты требовал от меня. Теперь ты набросился на меня только из-за того, что этот кретин тебе наплел! Ты же понимаешь, его задача – одурачить нас!

   – Алекс, не будь смешным, – сказал Плюга. – Ты уже не нужен мне, чего ж я буду терпеть твое вероломство? Я знаю твою жадность и дьявольский ум, дорогой мой Мак. Сдается мне, работа твоя окончена с этой минуты. Ты уволен, Мак! Так что перестань трястись.

   Алекс застыл, онемев от ужаса. Плюга отвернулся от него.

   – Полагаю, вы скажете мне, что я могу найти там, – обращаясь к Франку, ласково проговорил Плюга.

   – Сокровища, – ответил Франк. – Гробница хранит не только тайны веков. Там вся королевская казна, настоящие россыпи. Но золото это проклято, имейте в виду, любезный. – Он потер переносицу, кашлянул. – Если вы умный человек, месье, то сначала необходимо воспользоваться нами а потом уже избавиться.

   Плюга молча посмотрел на Франка, потом тихо сказал:

   – Ну разумеется. Вы принесете рюда сокровища. Их действительно много?

   Франк будто читал мысли Плюга. Он знал, что тот вряд ли захочет делиться с кем-то.

   – Я же говорю вам, любезный, – королевская казна.

   – Умно, – согласился Плюга. – Люблю сообразительных парней. – Он улыбнулся. Его забавляла мысль, что его сообщники и не догадываются о том алгоритме, что мгновенно сложился в его голове. – Вас отведут в гробницу. Я буду ждать вас здесь. А мадемуазель, – ухмыльнулся он и посмотрел на Сальму, – останется со мной, чтобы я был уверен, что вы не выкинете какую-нибудь глупость.

   Больше всего на свете Франк боялся расстаться с Сальмой. Она прижалась к нему в страхе перед мрачными и пронизывающими взглядами сообщников Плюга.

   – Что мы можем выкинуть? Мы не вооружены, и оттуда нет выхода, кроме как мимо вас и ваших людей, – запротестовал Хоген. – Девушка пойдет со мной.

   – Ты хочешь, чтобы она умерла прямо сейчас или с тобой? Или у тебя хватит ума дать ей немного времени? Она останется со мной. Это само по себе не слишком приятно, – сыщик кивнул в сторону своих сообщников. – И ты, таким образом, не станешь подвергать ее жизнь еще большей опасности.

   – Если ты до нее дотронешься, если хоть один из этих койотов коснется ее, я убью тебя. Помни об этом, – угрожающим тоном сказал Хоген.

   – Мне рассказывали о вас, как об умном человеке, месье Хоген. Вы здорово разочаровали меня. Или это любовь сделала вас таким идиотом? Ладно, – он махнул рукой. – Никто к ней не полезет. Пока. И ты не делай ничего лишнего.

   Антонио был вне себя от бешенства. Казалось, он бросится и растерзает Плюга. Тот заметил гневный взгляд юноши.

   – Пора, поторапливайтесь, – торопливо приказал он.

   Карлос и еще четверо вооруженных мужчин стали толкать Франка и остальных к выходу. Алекса вытолкнули тоже. Сопровождаемые людьми Плюга, они пришли к шахте, ведущей в гробницу. Франк почувствовал, как знакомый ужас сковывает его. Он понял, что не сможет снова войти в мрачное, темное подземелье.

   Луис, Жоан и Мендрано подошли к лагерю как раз в тот момент, когда люди Плюга окружили большую палатку.

   «Должно быть, внутри кто-то есть», – взволнованно подумал Луис и позвал Мендрано. Тот подошел к нему, а через мгновение рядом стояла Жоан.

   – Что такое? – тихо спросила она.

   – Как ты полагаешь, кто там? – задал вопрос Луис, скорее себе, чем другим. – Рабочие?

   – Не похоже, – ответил Мендрано. – Нет, совсем не похоже.

   – Не знаю, кто еще мог бы быть, кроме…

   – Сальмы и моего сына, – добавил Мендрано.

   – Нет, это не они! – горячо возразила Жоан. – По-моему, это чужаки. Надо что-то предпринять.

   – Не может быть! Девочка, ты, кажется, права. Я уже насчитал семь человек.

   Луис посмотрел на Мендрано, и тот согласно кивнул.

   – Может, уменьшим их число?

   – Это опасно. Пусть Жоан останется здесь. Тогда, если нам не удастся…

   – Если вам не удастся, я останусь одна в джунглях или, того хуже, попаду в руки этим людям. Нет, я пойду с вами.

   Луис улыбнулся и привлек к себе Жоан.

   – Нам надо быть очень осторожными. Посмотри, Мендрано. Видишь троих с той стороны палатки?

   – Да.

   – Ты не смог бы обойти их?

   – Думаю, смогу.

   – Нам не удастся близко подойти к палатке. Нас непременно заметят на открытом месте. Мы с Жоан обойдем палатку сзади. Как только мы это сделаем, я подам знак. Дождемся, пока они уйдут. Если у них Сальма и Антонио, то девять шансов из десяти, что эти негодяи не пощадят их.

   Луис прекрасно понимал, каково было Мендрано слышать это, но он должен реально осознать, в какой опасности его дети.

   – Это звери, – прошептал Мендрано. – Если они причинят вред моей семье…

   Он не закончил фразу, да этого и не надо было. Жоан и Луис прекрасно поняли его.

   – А что будет, если они не выйдут все? – спросила Жоан.

   – Тогда нам придется придумать, как выманить из палатки остальных, – ответил Луис. – Небольшого костра позади палатки будет достаточно.

   – Остается надеяться, что до этого не дойдет, – добавил колумбиец.

   – Эти люди очень опасны, Мендрано. Будь осторожен и благоразумен.

   – Не волнуйтесь.

   Мендрано кивнул. Говорить было уже нечего. Они и так понимали, что нужно освободить Сальму и Антонио. А в том, что дети там, сомнений не оставалось.

   Колумбиец первым побежал к палатке. Затаив дыхание, молодые археологи смотрели на него. Наконец, Луис тихо сказал:

   – Он на месте. Теперь наша очередь.

   Он взял Жоан за руку и взглянул на нее.

   – Боишься?

   – Да.

   Она не могла отрицать, потому что знала Луису и так все известно.

   – Я так боюсь, что едва дышу.

   – Я люблю тебя, Жоан. Пошли. Пригнись пониже. Ну, с богом.

   Они побежали к лагерю, прячась за деревьями. Примерно в двадцати футах от палатки Луис остановился. Сердце Жоан вырывалось из груди. Она оперлась рукой на плечо Луиса и пыталась отдышаться.

   Они наблюдали за палаткой, ожидая подходящего для нападения момента. Они и не подозревали, что на них тоже смотрят, и отнюдь не дружелюбно.

   Когда люди Плюга вывели из палатки Франка и остальных, колумбиец и археологи были потрясены увиденным. Луис догадался, кудаих ведут. Сам не зная почему, но он не стал пытаться остановить их. Интуиция подсказывала, что сейчас не самое подходящее время для этого. Осторожно, чтобы не быть замеченными, они двинулись за группой, шедшей к гробнице.

   Луис лихорадочно соображал, какой знак подать Франку.

   – Они точно направляются к гробнице, – мрачно констатировал он.

   – Когда они спустятся, то увидят, что нас там нет, – прошептала Жоан.

   – Да. Но мы ничего не сможем сделать, кроме…

   Спасительная идея осенила Луиса. От радости он тихо рассмеялся, а потом проговорил:

   – Мендрано обгонит их и спустится вниз. У него два ружья и пистолет. Этим он сможет вооружить еще кого-нибудь. Тогда наши силы увеличатся.

   – А если их закроют?

   – Мендрано знает выход. Мы начинаем действовать, и пусть древние боги помогут нам.

   Молодые археологи увидели, как идущие впереди остановились у входа в шахту. День померк как-то сразу, темный холм стал еще темнее. Клубились сумерки. Они были повсюду, они были в душе Луиса.

   Мендрано к этому времени добрался до узкой вентиляционной шахты. Мак-Комби славно потрудился, загораживая ее камнями. Колумбиец как можно быстрее, и осторожнее убрал завал и пробрался в зал верхнего уровня гробницы.

   Он поставил ружья в углу, оставив при себе только пистолет. Отчасти, как и все местные жители, он был охотником, поэтому ждать умел. И Мендрано настроился на ожидание. Он обязан быть внимательным.

   Вдруг они пошлют на разведку кого-то из своих людей? Это не исключено. Ошибки быть не должно, ведь от его действий зависит жизнь его детей.

   Луис и Жоан из своего укрытия наблюдали, как о чем-то спорят Франк и один из людей Плюга. Потом Сальму грубо отодвинули от Франка. Было ясно, что девушку оставляли заложницей. Значит, именно они с Жоан должны спасти бедную Сальму.

   Алекс совсем обезумел. Мечта, которую он так долго лелеял, ускользала из рук. Он пытался поймать удачу за хвост. Но хвост этой химеры оказался таким скользким! Видеть себя богачом, уже почти быть им, и вдруг – хлоп! Все оказывается мыльным пузырем. Он останется без сокровищ, да к тому же еще нужно думать, как спасти свою шкуру. В душе Алекса кипела ненависть к Плюга. Больше всего на свете он хотел увидеть его мертвым.

   Спор у входа в шахту продолжался.

   – Я не оставлю Сальму с вами, – повторял Франк, разъяренный таким поворотом событий.

   – У вас нет выбора, – самодовольно заявил сыщик. – И если сейчас вы доставите мне неприятности, в будущем расплачиваться будет она. Потом я возьму девушку с собой в гробницу. У меня странное ощущение, что мне лгут. Знаете, неприятное ощущение. Алекс положил этому начало, а я должен прекратить.

   Мак-Комби метнул в него яростный взгляд. Плюга тихо рассмеялся и покачал головой. Его подозрения подтверждались.

   – Я никогда в действительности не доверял тебе, Алекс. Но ты был полезен до этого времени.

   Франк был взбешен до крайности. Он чувствовал себя бессильным защитить любимую девушку. Стыд и ненависть к врагам душили его. Он повернулся к своим спутникам и сказал:

   – Пошли вниз.

   – Карлос, эй, Карлос! – позвал Плюга. – Ты пойдешь вниз вместе с ними. Смотри, чтобы они не наделали глупостей. Если они предпримут какие-то действия, не нужные нам, – Плюга взглянул на Франка, – пристрели кого-нибудь.

   Улыбка сползла с лица Карлоса. Это была гробница его предков, и войти в нее значило оскорбить их. Но неподчинение приказу Плюга грозило смертью. Карлос давно понял, насколько злобен этот француз. Колумбиец молил древних богов и Христа не наказывать его за то, что он вынужден делать.

   Хоген с каменным лицом остановился у входа в шахту. Но прежде чем сделать первый шаг, он повернулся к Сальме.

   – Не бойся, мы будем осторожны. Все будет хорошо, моя девочка. Я обещаю. Верь мне.

   – Обещания хороши, когда можешь их выполнить. А так это просто пустой звук. Пых – и нет его! Вам, месье Хоген, должно быть это известно, – сказал Плюга.

   Ему хотелось поскорее закончить дело. У него были крепкие нервы, и он умел себя контролировать. Всегда, в любых ситуациях. Странно, но сейчас он нервничал.

   Мендрано стоял, прижавшись к стене, стараясь дышать бесшумно. Казалось, стук его сердца разносился по всем залам подземелья. Наконец, послышались шаги приближавшихся людей. Странное, ступенчатое эхо откатывалось назад и вниз, во мрак комнат, никогда не видевших солнца, а только свет ламп, вернувшихся сюда через несколько столетий. И вот сейчас люди несли лампу. Это было сигналом к действию.

   – С Сальмой остались пятеро мужчин, – прошептал Луис на ухо Жоан. – Может, нам удастся убить их и освободить девушку? Если получится. Я уверен, Мендрано уберет охранника, и мы выберемся из этой переделки. Ты сумеешь воспользоваться ружьем, если возникнет необходимость?

   – Не волнуйся, я сделаю свое дело. Я бы хотела выстрелить в него так…

   – Как?

   – Чтобы он умер. Но не сразу, а помучился, прежде чем отдать богу душу.

   – Хочешь крови и страданий? – усмехнулся Луис. – Напомни, чтобы я в будущем тебя не сердил. Так ты готова?

   – Готова.

   Луис и Жоан медленно двинулись вперед. Все их внимание было приковано к Сальме и ее охранникам, а потому они не замечали опасности, которая надвигалась сзади.

   – Стойте на месте! – произнес холодный, решительный голос. Жоан вскрикнула, Луис быстро обернулся и увидел двух вооруженных мужчин, направивших на них ружья.

   – Раз уж вы с таким любопытством следите за происходящим, я предлагаю подойти поближе. У патрона найдется немало головоломок. Может, и вам что перепадет. Считайте, что вы приглашены на вечер.

   Один из мужчин кивнул другому, и тот через секунду разоружил Жоан и Луиса.

   – Вперед! – скомандовал колумбиец, глаза которого укрывала тень шляпы.

   Увидев пленников, Плюга сначала удивился. Вернее, он был поражен, по-настоящему поражен. Сыщик выпучил глаза и с минуту смотрел на них, как на привидения.

   – Ну и дела, – пробормотал он. Но тут же взял себя в руки.

   Лицо Алекса посерело, а сам он обезумел от страха, чувствуя на себе взгляды Жоан и Луиса. Они ничего не говорили, просто смотрели на него. Но по выражению их лиц он понял все, что они хотели сказать. Плюга, заметив этот безмолвный поединок, вдруг хлопнул себя по карманам и расхохотался.

   – Ну и ну, мертвые, значит, восстали. Восхитительно! Как вам удалось выбраться? Этот несчастный идиот уверял, что вы уже мертвы.

   – Мак-Комби не знает, что цыплят по осени считают, – фыркнул Луис. – Поэтому-то, он и был на вторых ролях. Вся жизнь – подмостки театра. А как мы выбрались – секрет. Может быть, – улыбнулся он, – мы всего лишь привидения, посланные к безжалостному убийце.

   – Очень смешно, – сказал Плюга и улыбнулся. – Но вы очень даже живые и, к вашему сожалению, не свободные. Неужели вы думали, что я такой идиот и не выставлю охрану? Может, в следующий раз мы сможем довести дело до конца.

   Сальма ничего не говорила и думала о том, где сейчас ее отец. Возможно, у них еще есть шанс.

   Первым в гробницу вошел Франк. Он испуганно вздрогнул, увидев Мендрано, который знаком призвал его к молчанию. Один за другим входили остальные. Последним – Карлос. Сильный удар рукояткой пистолета обрушился ему на голову, едва только он протиснулся в проем.

   – Что теперь? – прошептал Энтони Руж, вытаращив глаза на лежащего без сознания колумбийца. – Завалить этакую тушу, это же надо! Такой удар дорогого стоит.

   – Мендрано, у них Сальма! – воскликнул Франк.

   – Ей недолго осталось терпеть, – отозвался отец, – держите ружье. А это тебе, сын, – он протянул второе ружье Антонио.

   – Я рад видеть тебя, отец, – прошептал юноша.

   – Ты не представляешь, мой мальчик, как я этому рад!

   Мендрано похлопал Антонио по плечу.

   – Как вам удалось выбраться отсюда? – спросил Хоген. – Я уж, грешным делом, думал…

   – Это долгая история. Прибережем ее до того времени, когда будем в безопасности.

   – В безопасности, – как эхо отозвался Франк.

   – Чем же мы их возьмем? Они всего в нескольких футах от входа, но с ними Сальма.

   В этот момент послышался голос Плюга.

   – Карлос! – позвал он. – Эй, Карлос, дьявол тебя забери! Что у вас там?! Есть в гробнице что-нибудь или нет?!

   – Ответьте ему, – прошептал Мендрано Франку.

   – Да-а-а! – выкрикнул Хоген, надеясь, что гулкое эхо не выдаст разницу голосов.

   – Веди их сюда. У нас еще два гостя. Мендрано закрыл глаза. Это могли быть только Луис и Жоан.

   – Послушай, Мендрано, – быстро заговорил Хоген. – Они ведь не знают, что ты здесь. Ты можешь уйти назад через вентиляционную шахту.

   – Очень трудно. На это нужно много времени.

   – Мы постараемся отвлекать их внимание как можно дольше. Сейчас ты – наша единственная надежда.

   – А как же этот? – Мендрано указал на Карлоса, который все еще лежал без движения.

   Франк улыбнулся.

   – Бедняга поскользнулся и разбил себе голову. Разве это невозможно в кромешной тьме? Но это не наша вина. Мы вытащим его отсюда.

   – Плюга умен. Он может заподозрить что-то неладное, – предостерег Ланнек.

   – Я буду осторожен. А ты давай торопись. Он нетерпелив, – быстро проговорил Франк.

   – Карлос! – снова позвал сыщик.

   – Мы уже не можем отвечать вместо него. Энтони, помоги мне. Мендрано, уходи.

   Тот кивнул и исчез в темноте. Франк и Энтони потащили Карлоса наверх, за ними пошли остальные.

   – Что случилось? Я думал, вы умны и не станете нападать на него, – проговорил Плюга, увидев Карлоса, голова которого безжизненно свисала на грудь.

   – Так и есть, – зло ответил Хоген. – Он поскользнулся и разбил голову.

   Франк заметил, что Луис не сводит с него глаз, и едва заметно кивнул. Плюга переводил взгляд с одного человека на другого. Их оказалось больше, чем он рассчитывал, и двое из них, бесспорно, смелые мужчины. Ситуация складывалась не в его пользу. Придется кое с кем разделаться, пока они не сделали это с ним.

   – Все, настала пора разделить компанию. – Плюга держал руки в карманах. Ладони вспотели. Ему было душно.

   – Что ты собираешься делать? – спросил Алекс.

   – Снять штаны и бегать! – вдруг заорал сыщик вне себя от ярости. – Если бы не ты, ничего бы этого не было. Глупый, надутый индюк, кто тебя просил вмешиваться, кто?!

   Мак-Комби отшатнулся, но настойчиво повторил вопрос.

   – Что ты собираешься делать с ними?

   – Похоронить с мертвыми.

   – Не забывай, там есть какой-то выход, – предупредил Алекс.

   – Они не смогут им воспользоваться, – отрезал Плюга. – Алекс, теперь слушай меня. Первым пойдешь ты и кто-нибудь из этих. Смотри в оба. На этот раз спасения не будет.

   Актер возмущенно фыркнул, но позвал одного из людей следовать за ним. Прихватив с собой ружье Карлоса, он еще надеялся все изменить. И, в конце концов, получить то, о чем мечтал.

   Все стали спускаться вниз. Теперь спастись не было никакой надежды. Лестница уводила все глубже и глубже в подземелье и, наконец, завершилась в просторном нижнем зале. Две лампы, горевшие здесь, давали слишком мало света.

   Как Мендрано ни торопился, но, когда поднялся наверх, там уже никого не было. Подумав, что его друзей заставили вновь спуститься вниз, он повернул назад. Времени оставалось мало. Добравшись до верхнего уровня, он начал осторожный спуск.

   Удача, казалось, отвернулась от Луиса и Франка. Они бы отдали жизнь за спасение любимых женщин, но в глубине души признавали, что это конец. Плюга убьет их здесь, и все, о чем он мечтал, будет принадлежать ему. Почему так несправедливо? Кому-то достается все, кому-то – ничего; и чем человек злее, тем цель для него достижимее. Но это не может быть правильным, мир стоит не на этом.

   – Месье Хоген, пришло время прощаться, – сказал Плюга. – Жаль, что вы встали на моем пути. Однажды, а это будет скоро, я вернусь сюда. Но от вас к тому времени останутся одни воспомипа ния. Все, что находится в этой гробнице, я считаю своим. И я непременно возьму это. Месье Перье, благодарю вас за содействие. Вы до глупости фанатичны, но на таких, как вы, держится земля.

   – Я не фанатик, – прервал Луис. – Я – профессионал.

   – Знаете, я тоже, – отозвался Плюга. – Но мой род занятий…

   – Ваш род занятий – разбой.

   – Зря вы так, Перье. Напрасно. Мой род занятий – поиск. В этом деле немного равных мне, уж поверьте. Все было бы в порядке. Каждый остался бы при своем, если бы у этой очаровательной мадемуазель, – он указал на Жоан, – не было привычки шарить в чужих вещах.

   – Что вы позволяете себе! – воскликнула девушка. – Я никогда…

   – Оставьте, – Плюга поморщился. – Итак, господа, час пробил и время дорого. Прощайте.

   Желаю вам в мире ином встретиться с вашей затерянной цивилизацией.

   Он вскинул ружье. К ужасу пленников, то же самое сделали и другие члены его шайки. Жоан заплакала, уткнувшись лицом в плечо Луиса. Саль-ма прильнула к Франку. Надежды больше не осталось. Теперь Мендрано уже не поможет им. Они в руках судьбы и богов.

Глава 23

   Внезапно откуда-то снизу раздался грохот. Плюга удивленно и растерянно посмотрел себе под ноги и опустил ружье. Каменный пол задрожал у него под ногами, мощные толчки с небывалой силой начали сотрясать зал. Глухой рокот превратился в страшный рев, гробница заходила ходуном. Стены дрожали, клубы пыли заполнили зал. Казалось, мгновение, и каменные своды обрушатся на хрупкие человеческие существа. Все с криком кинулись спасаться.

   Луис схватил Жоан за руку, и вместе с Сальмой и Франком они бросились к лестнице. Ступени качались, угрожая отвалиться от стен.

   Мендрано спускался вниз, и тут же мощный толчок свалил его с ног. Впервые в жизни мужественный колумбиец испытал настоящий ужас. Но боялся он не за себя, а за любимых им людей, которые могли погибнуть под обломками.

   Никола, Жозеф, Энтони, Ланнек неслись вверх по лестнице вслед за Антонио, Франком и Сальмой. Последними бежали молодой археолог и юная француженка. Оглянувшись назад, Луис увидел, что Плюга лежит, придавленный камнем, выпавшим из свода. Лужа крови медленно растекалась вокруг. Он был еще жив. Но никто из приятелей Плюга даже не пытался помочь ему. Алекс был ранен. Он смотрел то на Луиса, то на сокровища гробницы, призывно мерцавшие в отблесках лампы, чудом уцелевшей в этом жутком хаосе.

   – Алекс! – крикнул Луис, перекрывая грохот, – уходи отсюда!

   Перье не слышал, что тот ответил. Но было ясно одно – Мак-Комби лишился разума. Он не в силах уйти от сокровищ, даже под страхом собственной гибели. Он не может оставить это сияющее, манящее богатство!

   – Алекс! Очнись! – снова закричал Луис. – Ты погибнешь, черт тебя побери!

   Вся комната сотрясалась от грохота. Жоан обернулась на бегу и увидела, как Алекс кинулся к одному из сундуков и невероятным усилием столкнул крышку. Она свалилась на каменные плиты. Взметнулись клубы пыли. Мак-Комби жадно зачерпывал сияющие камни и засовывал их в карманы, набивал ими рубашку, пока та не порвалась.

   Осталось очень мало времени. Луис тащил Жоан к выходу. Бедная девушка задыхалась от пыли, пережитого ужаса близкой смерти и кошмара землетрясения. На верхней ступени он вновь посмотрел вниз.

   Теперь Алекс бежал по лестнице. Он был уже почти наверху, когда раздался оглушительный треск, и ступени рухнули. Алекс успел ухватиться за выступ и повис на одной руке. Луис бросился на помощь, стараясь удержать его, но рука актера медленно начала выскальзывать.

   – Алекс, брось камни, избавься от веса! – закричал Луис. – Я не удержу тебя!

   – Нет! Нет! Не могу!

   Рука Луиса стала слабеть. В узком проходе уже не осталось никого, кроме Жоан. Она ни за что бы не оставила возлюбленного одного.

   – Алекс! – взывала девушка из-за плеча Луиса: – Ему не удержать такую тяжесть. Одумайся, брось сокровища!

   Мак-Комби отчаянно пытался подтянуться, но вес камней тянул вниз. Перье одной рукой цеплялся за дверь, а другой удерживал Алекса от падения, Рука нестерпимо болела. Он чувствовал, что долго не продержится.

   Но жадность актера не позволила ему расстаться с драгоценностями. Полными ужаса глазами он в последний раз посмотрел на Перье и сорвался вниз, во мрак, в бездну, туда, где сама смерть разверзла свою пасть.

   Раскаты подземного гула становились все глуше. Через зал пролегла громадная трещина. Стены осыпались. Кромешная тьма была вокруг. Луис обернулся с перекошенным болью и ужасом лицом и, увидев рядом Жоан, закричал:

   – Беги, Жоан! Беги отсюда!

   – Без тебя не уйду! – отвечала она.

   Он схватил ее за руку и бросился наверх. Казалось, они никогда не выберутся. В воздухе металась горькая пылевая буря. Создавалось впечатление, что вот-вот разверзнется земля. Наконец они достигли верхнего зала. Чьи-то руки вытащили их из гробницы, и все бросились к выходу из земляной шахты. Страшная стихия продолжала бушевать. Деревья качались и дрожали, большинство из них вырывало из земли вместе с мощными корнями.

   Земля поднималась и оседала, словно живая. В одном месте образовалась воронка. Дымились разломы, которые, как змеи, протянулись по всей территории долины. Деревья, камни, кусты – все исчезало в этих бездонных, страшных разломах, откуда, как из преисподней, вырывались языки пламени. Ничто живое, казалось, не спасется в этом страшном хаосе.

   Люди, охваченные диким страхом, бежали подальше от гробницы и вдруг услышали, как с грохотом обрушились ее стены.

   Все кончилось так же внезапно, как и началось. Наступила тишина. Те, что остались в живых, боялись вздохнуть, чтобы не нарушить ее.

   Прошло еще какое-то время, прежде чем Жоан осмелилась произнести:

   – Кажется, все.

   – Слава Богу.

   – Да, слава Богу. Похоже, только Он и помог нам выбраться оттуда.

   – Угораздило же нас.

   – Но мы ведь спаслись. Мы здесь!

   Жоан с любовью посмотрела на Луиса. В его глазах стояли слезы радости. Она почувствовала, что кто-то похлопывает ее по плечу и, повернувшись, увидела Жозефа.

   – Жоан, – ласково сказал он, – думаю, тебе пора познакомиться с отцом. С твоим настоящим отцом.

   Ланнек стоял рядом с Жозефом. Его синие глаза сияли от счастья. Жоан смотрела на этого человека. Да, Мак-Комби на него похож, но лишь отчасти. В этом человеке было что-то близкое, такое родное, чего она никогда не знала прежде и вряд ли смогла бы объяснить. Она вдруг потеряла дар речи. Ланнек протянул к ней руки.

   – Жоан, дитя мое, – произнес он хриплым от волнения голосом. – Жоан, прости, что так все случилось. Я не хотел, поверь. Прости, если сможешь.

   – Вы говорите об Алексе Мак-Комби? – спросила она.

   – И о нем тоже. Но сейчас я думал о твоей матери.

   – Я знаю, вы любили мою бедную мать. Она говорила мне. Вы любили Констанцию.

   – Всю жизнь, Жоан, я любил ее. Я помнил день ее рождения, семнадцатое июня. В этот день я покупал белые розы. Прости, что я не был тебе отцом.

   – Это можно исправить теперь.

   – Да, Жоан, и я искренне этого желаю. Горячие слезы потекли по щекам девушки. Она шагнула навстречу зовущим объятиям. Ланнек посмотрел на Луиса и улыбнулся.

   – Нам троим придется многое рассказать друг другу. Теперь ты вернула мне все, что я потерял когда-то, – добавил он, обращаясь к дочери. – Ты так похожа на маму. Жизнь дает нам еще один шанс. Я благодарю Господа за это чудо, дитя мое.

   – Да, – прошептала Жоан. Она прижалась к отцу, протянула руку Луису и сказала:

   – Пошли домой.

   Наблюдая эту трогательную семейную сцену, друзья стояли в стороне. Сальма откровенно плакала, а Франк, стараясь успокоить ее, целовал ее мокрые щеки. Мужчины пытались скрыть нахлынувшие чувства, сдержанно покашливая в кулак, но даже суровый Мендрано украдкой смахнул слезу.

Эпилог

   Колумбия, семь месяцев спустя.


   Жоан и Луис стояли на носу судна, которое плыло вверх по реке. Одной рукой Луис держался за поручни, а другой обнимал Жоан за талию. Сквозь шум воды они вслушивались в неповторимую мелодию джунглей.

   Она все так же прекрасна, – сказала Жоан и закрыла глаза.

   – Но не в сравнении с тобой, – пробормотал Луис, целуя ее в шею.

   – Она с усмешкой подняла на него глаза.

   – Спасибо, милый муж. Я рада, что мы возвращаемся домой.

   – Я очень не хотел прерывать наш медовый месяц, но видел, какое выражение лица бывает у тебя всякий раз, когда заходил разговор об успешных находках, которые делает на раскопках отец.

   – Разве это было так заметно?

   – Еще бы!

   – Между прочим, у тебя было такое же лицо!

   – Не может быть!

   – Еще как может.

   – И это было заметно?

   – О, да.

   Они весело, беззаботно расхохотались.

   – Тогда и ты признавайся, что сам хотел вернуться в Колумбию.

   Жоан обвила шею Луиса руками и улыбнулась.

   – Может, ты спросишь меня, почему? Почему я хотела вернуться?

   – Почему же?

   – Потому что я помню тот старый патефон и наш романтический танец. Я помню наш водопад, и я снова хочу увидеть его.

   – Держу пари, ты помнишь кое-что еще.

   – Да? Ну-ка, ну-ка.

   – Старое деревянное корыто.

   – О, звучит возбуждающе!

   – Это ты возбуждающая, – прошептал Луис, сжимая молодую женщину в объятиях. – Я порой переживаю тот ужас, когда мне казалось, что я навсегда потерял тебя.

   – Да, на нашу долю выпали страшные дни. Но когда я вспоминаю о том, что из этого вышло, то уже ни о чем не жалею. А Франк и Сальма теперь так счастливы! Я рада, что мы задержались и увидели их свадьбу. А отец! Он на небесах оттого что, наконец-то обрел семью и работает вместе с нами на этих раскопках. Что касается меня…

   – Так, так, так, – поддразнил Луис.

   – Я еще никогда не была так счастлива!

   – И ты готова вернуться к работе?

   – Луис, мы попробуем вновь войти в гробницу?

   – Не знаю. Это звучит, как бред сумасшедшего, но в той ситуации было много непонятного. Это землетрясение…

   – Нет, я думаю, что это кое-что другое.

   – Не смейся, Жоан. Я думаю, что нас спасли, или защитили те возлюбленные. Спасая наши жизни, они как бы замаливали свои грехи.

   – Или смывали свой позор.

   – Нет, любовь это не позор. Любовь не может быть позором. Она возвышенна и прекрасна. Мне бы хотелось думать, что это правда, моя милая.

   – Как ты романтичен! А еще говорят, что археологи страшные зануды.

   – Слухи! – ответил Луис и улыбнулся.

   – Но я собираюсь хранить все в тайне. Мне этот археолог-романтик и самой нужен.

   – Что ж, мы будем предоставлены друг другу долгое время. В музее чуть не прыгали от радости, когда узнали о нашей находке и прочитали письмо твоего отца. Похоже, еще несколько лет нам придется жить в нашем маленьком домике.

   – Нет ничего лучше! – воскликнула Жоан. Луис склонил голову и поцеловал ее долгим, страстным поцелуем.

   Вскоре на горизонте показалась пристань Хогена. Уже издалека можно было разглядеть три фигуры, стоявшие на ней. Это были Франк, Сальма и Ланнек. Они приветственно махали руками. Жоан и Луис счастливо посмотрели друг на друга.

   – Мы дома, любовь моя, – тихо сказал он. – Мы дома.

   Когда спустились сумерки, две молодые пары и пожилой господин сидели на террасе, увитой лианами. Колумбийские джунгли говорили, пели, благоухали. И в мире не было ничего, кроме негромкого разговора, позвякивания фарфоровых чашек, терпкого запаха сумерек, ничего, кроме истории любви.

   В саду повар, который был еще истопником и сторожем, зажег фонари. Джунгли сразу резко потемнели и отступили назад. Померкли звезды, и ночное светило растаяло, как леденец. Но оно было там, в невообразимой вышине, где только пустота и хрустальный перезвон времени. Мир вечен. Это самое главное. И, наверное, не важно, что луна почти не видна.