Цена за Жизнь

Валерия Комарова

Аннотация

   Война... Это слово было потеряно Драконами во тьме веков. Не находилось сумасшедших, кто рискнул бы схлестнуться с самым малочисленным, но в то же время могущественным народом Сферы. И вот пришел час, когда им был брошен вызов, — и судьба богов оказалась в руках спасенного ими когда-то демона-полукровки, ценой жизни которого стала чужая смерть. Семь судеб сплелись в клубок, семь путей слились в одну дорогу, и никто не скажет вам, куда она приведет тех, кто ищет не войны, но мира.




Валерия Комарова
Цена за Жизнь

Часть первая
СЫН ДРАКОНА

   — Здравствуй, Фьиэксен, давно ты не заглядывал ко мне в гости, Свободная Душа...

   — И тебя, Фьидерсен, Знающий, приветствую. Много ли знаний накопил ты с последней нашей встречи?

   — Много, даже чересчур. О прошлом, о настоящем, о будущем...

   — А разве есть что-то уже свершившееся, чего бы не знал ты, Летописец?!

   — Есть, Привратник, и немало. Прошлое порой оказывается намного таинственней будущего, и даже в Книге Книг история порой написана победителями.

   — Опять заумничаешь?! Перестань говорить загадками, это меня раздражает!

   — Ну что же непонятного я сказал? У любой истории есть две стороны, как у медали, а то и больше. Вот, например, недавно я по-иному взглянул на твою дружбу с одной странной леди, той, что когда-то заявила, что ты не очень-то похож на Смерть. Догадываешься, о ком я?

   — Оливия Сильвер дай Драгон? И что не так с нашей дружбой?!

   — Увидишь... Однажды ты увидишь... Но, Фьиэксен, прошу тебя, не совершай того, о чем пожалеешь. Никто и ничто не стоит твоего бессмертия!

   — Фьидерсен, опять загадками говоришь, плут! Ты сам прекрасно знаешь, что убить меня невозможно! Я даже пособственной воле не смогу уйти, хоть и возникало порой желание!

   — Подумай получше...

   — Врата... Никто не в силах уничтожить их. Фьирильсен надежно защитил их перед уходом.

   — Никто, кроме... О Изначальный, до чего же мне надоело твое непонимание.

   — Но... Нет... нет, нет, нет! Только не говори мне...

   — Врата рухнут, Привратник. Это уже предрешено. И первопричина этого лежит во встрече, произошедшей больше двух тысячелетий назад.

   — Я подумаю над этим, Летописец. Спасибо, что предупредил... И сколько у меня времени?

   — Полвека, а потом волны накроют нас с головой. Волны, уже порожденные, и те, коим еще лишь суждено появиться...

   — Полвека...

   — Полвека, а потом две жизни обретут цену. Ценой одной станет гибель великого народа, а вторая перевесит твое бессмертие.

   — Скажи, Фьидерсен, а мы не можем остановить это... раньше ведь получалось...

   — Раньше?! Раньше нас было трое, не забывай...

   — Трое... Ты прав... трое... А теперь? Скажи, почему нас осталось лишь двое?! Почему он ушел?

   — Все просто. Сила никогда не прислушивалась к Душе и Знанию... Время и Смерть... мы были неподходящей компанией для Жизни.

   — Тебе бы все пофилософствовать! От людей нахватался этой чепухи?! Кому, как не тебе, знать, что все эти прозвища, коими нас в избытке наградили люди и Сотворенные, лишь грани...

   — Эх, Привратник... Порой пустые рассуждения стоят намного больше самых умных речей...

Глава 1
ПОДАРОК ДЛЯ ДЕМОНА

   ... Звездная пыль под ногами,

   Ветер в распахнутых крыльях.

   Тысячи лет за плечами,

   Тысячи слез на ресницах...[1]

Дарш дай Драгон. Баллада о Драконах.

   Ему нравился этот тесный прокуренный бар, расположенный в трущобах на самой окраине столицы. Он и сам не вполне понимал, чем его, преуспевающего врача, так притягивает это заведение. Может быть, интимным полумраком и смесью запахов табака, алкоголя и мускуса? Или выступлениями молодых бардов, в песнях которых Игорь пытался найти ответы на те вопросы, что не давали ему спать по ночам? Возможно, просто успокаивал свою совесть, все еще надеясь, что он придет.

   Не так давно к ним в приемный покой доставили молодого парня, раненного в перестрелке. Одного взгляда на пациента Игорю хватило, чтобы понять: случай безнадежный. Парень был еще жив, в ярких, раскосых глазах плескалась боль. Его спасло зеркальное расположение органов, но лишь на время. Даже по самым скромным оценкам от легких мало что осталось. Игорь не понимал, как человек может еще дышать... этими ошметками. Врач по опыту знал, что смерть после таких ран наступает мгновенно, но, вопреки всем законам медицины и доводам разума, мальчишка все еще цеплялся за ускользающую ниточку жизни.

   Вслух Игорь всего этого не сказал, прекрасно понимая, что слова ничего не изменят. Пусть несчастный думает, что у него есть шанс, пусть борется до последнего вздоха...

   — Кто ж его так? — спросил он у милиционеров, торопливо шагавших за каталкой.

   — Отморозки какие-то, — расстроенно пожал плечами сержант. — Расстреляли в него пять обойм, будто хотели нашпиговать свинцом по уши! Тут бы и одной пули хватило, а они... Да и пули какие-то странные, никогда не встречал такого калибра.

   Молоденький милиционер махнул рукой, видно, он впервые встречался с такой жестокостью, а вот Игорю уже пришлось за свою карьеру насмотреться на таких вот умирающих мальчишек. Однако все они, как один, были обладателями кожаных курток и бритых затылков, а этот был стильно одет и мог похвастаться роскошной светло-каштановой шевелюрой.

   — Может, он бандит, — все же неуверенно предположил врач. — Не поделил что-нибудь со своими братками?

   — Да нет, студент он, в МГУ на математическом факультете учится... учился... Пятый курс, Александр Камнев. Мы у него в кармане студенческий билет нашли.

   Игорь почти влетел в операционную, лихорадочно натягивая маску и халат. Команда медиков уже ждала его.


   Шесть часов... Они сделали все возможное. Шесть часов боролись за жизнь этого парня.

   Все разошлись. Игорь грустно улыбнулся. Отключать аппаратуру не входило в его обязанности, но медсестры заняты, а ему нужно было отвлечься... Забыть о том, что еще одну душу он не удержал.

   Игорь подошел к операционному столу и не смог сдержать вскрика. Глаза, которые минуту назад были закрыты, смотрели на него... Радужка расплылась, а зрачки разделились на парные полоски, мечущиеся в этой бесформенной фиалковой сини.

   Игорь машинально отступил назад, нащупывая в кармане сигарету. Он бросил взгляд на монитор, но по нему по-прежнему ползла прямая линия...

   Александр медленно поднял руку, вырвал иглу капельницы и снял маску.

   — Не нужно никого звать, — прошептал пациент, будто прочитав мысли Игоря. — Это бесполезно. Они знали, куда стрелять. Я мертв, и этого не исправить.

   Он закашлялся, сплюнул сгусток черной крови и продолжил:

   — Поверьте, я понимаю, о чем говорю.

   Игорь через силу кивнул. Он наконец нашел в кармане сигарету и теперь вертел ее в пальцах. Врач лихорадочно пытался понять, что же творится. Здравый смысл вступил в противоборство со свойственной ему долей мистицизма.

   — Спасибо. — Парень слабо улыбнулся. — Я всегда выступал против реанимации нежизнеспособных организмов, на которой так часто настаивала Изи...

   — Кому позвонить? Может, вы еще успеете попрощаться? — с трудом выдавил из себя врач. Он понимал, что это глупо — разговаривать с трупом. Глупо и попахивает сумасшествием, но и бежать куда-то, звать кого-то было бессмысленно.

   Тот покачал головой:

   — Все не так просто. Хотя можно кое-куда сообщить, если вы не откажетесь выполнить мою просьбу.

   — Какую?

   — Есть такой бар... — Он вновь закашлялся. — «Александрит»... Я его владелец... Мой брат, он скоро должен будет прийти за той информацией, что мне удалось собрать. Скажите ему... расскажите, как я погиб... Передайте, что среди сотворенных рас ходят слухи о войне... Передайте, мне удалось выиграть время... Это были ангелы...

   Игорь ничего не понял из этой мешанины, но о баре с таким названием он действительно слышал. Один из его приятелей был там завсегдатаем.

   — Как зовут вашего брата? Как мне его узнать?! — торопливо спросил он, видя, что конец уже близок: глаза затянулись мутной пленкой и потухли. Парень был мертв, лишь тонкие губы продолжали шевелиться:

   — Его... зо... вут... Рубиус... Скажите бармену, он укажет вам на него...

   Глаза остекленели.

   Игорь упал на стул. Все произошедшее казалось ему еще более нереальным. Но это было, что бы это ни было. Врач разговаривал с мертвым...

   Внезапно Игорь захохотал. Смеялся, а по его лицу текли слезы. Он сломал сигарету и отбросил ее в сторону. Что ж, он всегда мечтал о чем-то необычном, что изменило бы течение его жизни, — дождался.


   Игорь уже месяц каждый вечер приходил в этот самый бар. Сначала — пытаясь выполнить обещание, а потом — по привычке. Слова парня подтвердились: он действительно был владельцем бара, а теперь все принадлежало его брату, тому самому, которого ждал Игорь. Однако новый хозяин вступать в свои права не спешил. Каждый раз бармен качал головой в ответ на вопросы Игоря. Он не знал, и как связаться с остальными родственниками погибшего, и понятия не имел, кто и зачем убил Александра. В самый первый свой визит Игорь не удержался и спросил, почему у умершего были такие странные глаза. Бармен удивленно посмотрел на врача и ответил, что ничего странного в них не было — обычные голубые.

   И вот сегодня, едва Игорь переступил порог, навстречу ему кинулся Михаил, один из официантов:

   — Новый хозяин появился. Вы ведь его искали?

   Игорь кивнул, не в силах поверить, что наконец дождался. Он вопросительно посмотрел на парня. Тот показал глазами в сторону крайнего столика, где по стулу растекся черноволосый мужчина, лениво куривший и прихлебывавший кофе.

   Если он и был братом Александра, то внешнее сходство отсутствовало напрочь. Одетый в шелковую «тройку», Рубиус производил впечатление богатого бизнесмена, но образ портили унизанные кольцами из алого камня длинные пальцы пианиста и камень-тезка, покачивающийся в ухе. Черные волосы были того странного оттенка, что выглядят в неверном свете темно-рыжими, словно кровавыми... В карих глазах вспыхивали искорки того же оттенка. Белая, цвета свежевыпавшего снега кожа и тонкие губы. Он смотрел на вышибалу оценивающе и как будто зло. Казалось, он чем-то удивлен и одновременно недоволен — правая бровь изогнулась дугой. Игорь, всегда бывший неравнодушным к готике, подумал, что с этого типа можно было бы писать классического вампира. Будь Рубиус актером, он получал бы роли обаятельных злодеев.

   — Здесь занято, — выплюнул он, как только Игорь приблизился. — У меня нет желания вести бессодержательные беседы.

   — Я жду вас уже месяц. — Игорь проигнорировал сказанное и представился: — Я врач, работаю в Склифе. Зовут меня Игорь. Именно к нам привезли вашего брата, и я был рядом, когда он умер. Александр просил вас найти и рассказать об этом.

   — Садитесь. — Рубиус никак не выдал своего отношения к услышанному, лишь бровь вновь дернулась, и на виске бешено забилась голубоватая жилка. — Я весь внимание.

   — Вашего брата расстреляли в упор какие-то бандиты. В него выпустили несколько обойм, и я до сих пор не понимаю, как он дотянул до больницы. Возможно, причиной послужила патология, зеркальное расположение органов. Хотя...

   — Мы узнали о его смерти еще месяц назад, обстоятельства нам известны. Что он просил передать?

   — Он бредил. Говорил что-то о войне, что сотворенные расы собираются развязать войну. Что ему удалось выиграть время, и это были ангелы. Похоже на сюжет какой-нибудь книжки. Умирающие часто смешивают реальность и фантазии.

   — Он не сказал, сколько времени ему удалось выиграть? — поинтересовался Рубиус.

   Игорь покачал головой.

   — Что ж... Мне бы хотелось как-то отблагодарить вас. Среди людей редко встречаются те, кто выполняет обещания, и вы принесли мне очень важные новости. Чего бы вы пожелали?

   Игорь молча переваривал услышанное. Наконец он решился:

   — Я бы хотел получить ответы. В больнице произошло то, чего я не могу объяснить. Я пытался понять... Даже к священнику ходил! Я никогда не верил в бредни об инопланетянах, но то, как серьезно вы отнеслись к моему сообщению, наводит на размышления. Кто вы? Кем был ваш брат? Вы — не люди?

   — Вы правы, — спокойно улыбнулся Рубиус, будто предвидя подобный вопрос. — Ни я, ни Александрит — не люди. Мы можем выглядеть, как вы, говорить, ходить, жить... как вы... но существуем мы иначе, чем вы. Мы — Драконы, Конструкторы. Ваш мир — лишь один из многих, мы принадлежим иному. Однако что вас навело на подобную мысль?

   — Глаза вашего брата. На миг я увидел то, чего не существует в этом мире. Никакой мутацией нельзя объяснить подобное. Никаким обманом зрения. Нельзя придумать то, что невозможно вообразить.

   — Что ж, спрашивайте дальше. У вас ведь есть еще вопросы?

   — Война, о которой твердил ваш брат... Она затронет этот мир?

   Рубиус покачал головой.

   — Не буду врать. — Он вздохнул и устало потер переносицу. — Я не знаю... Поверьте, эти слова услышать от меня почти нереально, но я повторяю: «Не знаю». Все пошло кувырком, и я уже не понимаю ничего и не знаю, что делать... Но если человечество выживет в надвигающейся буре, вы станете одним из тех, кто помог этому произойти. Поверьте... Однако я разговорился, оправданием могут служить только три бессонные ночи... Вы хотите спросить еще что-нибудь? Мне пора... Время сейчас самая большая ценность, что есть в Сфере.

   — Только один вопрос, хотя не знаю, в силах ли вы ответить на него. Я врач, часто уповаю лишь на помощь Бога. Скажите, существует ли Он?!

   Рубиус хмыкнул и потушил окурок прямо в чашке.

   — Возьмите, это дарственная на бар. — Он протянул Игорю пару листов бумаги. — Мне он больше не нужен, а вы заслужили. Впишите свое имя и вступайте во владение. Благодаря вам смерть Майлорда Александра Александрита дай Драгона можно считать ненапрасной.

   Рубиус встал и, не замечая ошарашенного лица врача, направился к выходу. Сделав пару шагов, он обернулся и улыбнулся:

   — Насчет вашего вопроса... Существуют сотни ответов, и ни один из них не будет полным. Вы же знаете, что в этом мире все относительно. Я, например, вполне соответствую вашему определению «Бога». Но ведь вы, люди, сами выбираете идола, которому поклоняетесь. И знаете, Игорь, вы давно избрали своего кумира... Имя ему — милосердие.

   Он быстро развернулся и почти побежал к дверям. Вышибала вздрогнул и, охнув, сложился пополам в каком-то испуганном поклоне. Рубиус на бегу махнул ему, и парень просиял.

   Рубиус перешагнул через порог, и Игорь отчетливо увидел, что за дверью не грязный переулок, а чья-то спальня...


   День не задался прямо с утра, точнее, с того самого времени суток, когда нормальные существа видят девятый сон, а мой ненормальный брат выискивает неприятности на чужую задницу! И в Утопии еще потом удивляются, с чего это я каждый раз при встрече так усердно его обнимаю. Ответ прост: все надеюсь, что его шея не выдержит натиска моих хрупких пальчиков.

   Бац! Рвяк! Шшшш!

   Настойчивый звук, послуживший причиной моего пробуждения, утихать не собирался. Последняя попытка хоть разочек проспать рассвет окончилась полетом подушки и тихим, но смачным ругательством. Восторг победы утих ровно через секунду, придушенный очередным «сигналом будильника».

   Плюх, шварк, бух!

   Нет, ну это уже наглость! Хоть бы день отдыха!

   — Руби... я отказываюсь!.. — промычала я, поглубже прячась под одеяло.

   — От чего? — Тихий смешок. — Я ведь еще ничего и не предлагал. Неужели я не могу просто так прийти на рассвете в комнату любимой сестренки и пожелать ей доброго утра?!

   Я многозначительно промолчала, еще основательнее закапываясь носом в подушку.

   — Ах так?! — вскричал возмутитель моего спокойствия. — Не любите вы меня! Не цените! Уйду я от вас! Как пить дать уйду! Вот тогда поплачете! Тогда поймете!..

   — Куда уйдешь? — не удержалась я от ставшего уже традиционным для нас вопроса. Мне не впервой было выслушивать подобные угрозы, я давно заучила все стенания наизусть и даже пару раз применяла в работе. Не поверите, больше получаса не выдерживал никто. — Выдай мне координаты, я буду обходить этот мир за Круг!

   — Стерва! А уйду я в монастырь... женский! Помнишь тот мирок, в котором мы отмечали свой двухтысячный день рождения? Там целый — монашеский орден появился имени тебя, Серебряной Леди... Вот туда и уйду! Там меня будут холить и лелеять, не то что здесь!

   — Ну и скатертью дорожка!

   — Бессердечная! Бездушная! — В голосе братца послышались сдавленные рыдания.

   — Это комплимент или попытка подлизаться? — уже не так уверенно хмыкнула я.

   Тяжело вздохнув, я высунулась из-под одеяла. Ненавижу мужские слезы, даже если они столь оптимистичны и щедро сдобрены похрюкиваниями-смешками.

   Руби в позе расслабившегося кота растянулся в кресле. По стенам бегал огромный паук, расстрел которого фаерболами и послужил сегодняшним аналогом будильника. Заметив, что я наконец соизволила продрать свои сиятельные глазки, братик попытался было отправить кошмарик туда, откуда взял, но что-то напутал с векторами и вместо того, чтобы открыть портал, швырнул в эту ожившую мечту сумасшедшего энтомолога чем-то из арсенала атомарной[2] магии. Минуту мы молча наблюдали, как из ядовитого паук медленно превращается в шоколадного.


   Интересно, куда теперь девать эти сто килограммов столь не любимого мною лакомства?! Я же не «новый русский», чтобы держать в спальне шоколадные статуи! Но об этом потом... а сейчас более насущные проблемы на повестке.

   Например, как не стать первой братоубийцей в драконьей истории. Хотя, боюсь, многие меня за сие богоугодное дело только поблагодарили бы.

   — Руби, а ты никогда не слышал о таком замечательном изобретении человечества, как выходные? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Я понимаю, что люди в общем и целом раса донельзя отсталая, но даже в большинстве их миров рабский труд давно упразднили!

   На сей раз промолчал братик. Он превосходно знал человеческую историю, но, как все начальники, предпочитал считать, что подчиненные его личная собственность и выходные им не положены по статусу. А уж про родную сестру и говорить нечего!

   — Опять мир на грани катастрофы?! — простонала я, прекрасно понимая, что этот тип не отвяжется, так что остается расслабиться и получить удовольствие.

   Дело в том, что мой брат большой оригинал даже по меркам нашего... странного... народа. Вместо того чтобы развлекаться и путешествовать, как все нормальные существа, он создал первую в истории Сферы Службу внешней разведки, самолично произвел себя в ее бессменные руководители и теперь не дает порядочным существам прохода.

   Поняв, что остальным вся его затея, мягко говоря, до лампочки, он, не смущаясь, завербовал в сотрудники этой самой Службы тех, кто отказаться не смог при всем желании, а именно братьев и сестер! Хотя, конечно, зря я так категорично. За шестьсот лет существования организация Руби стала, пожалуй, единственной реальной властью Сферы, с которой считались все. Вспомнить хотя бы то, что на данный момент на него (а следовательно, на нашу расу) работали представители всех рас, что видывала Сфера.

   — Опять какой-нибудь колдун лютует? — спросила я с надеждой. Не худший вариант — управлюсь минут за пять, а если повезет, еще и заклинаний на халяву сопру. Сама-то я в высшей магии ни бельмеса, так, на уровне инстинктов, пара фокусов, но вот чужими «консервами» воспользоваться вполне смогу.

   Мой мучитель усмехнулся и покачал головой.

   — Очередной великий воин объявился? — Это уже неприятней, но не смертельно. Пофехтовать я всегда готова. Изредка даже стоящие соперники находятся. Может, заодно разживусь парочкой артефактов.

   — Если бы...

   — Только не говори, что надо в очередной раз спасать Дракона от Прекрасной принцессы! — (Не смейтесь, мы, Драконы, существа легкоранимые, нас каждая принцесса обидеть норовит!)

   — А как ты догадалась? — хихикнул шеф, — Только вот не принцесса, а принц, и Изи уже сама разобралась.

   Я мысленно посочувствовала несчастному, которому попалась на его жизненном пути моя полоумная сестренка. Чего стоит только ее заскок насчет Красавицы, в которой живет Чудовище. Это я о том, что мы меняем ипостась на «раз-два». Хочешь — человек, хочешь — крылатый звероящер. Есть еще вариации, но они промежуточные между этими двумя. Вот Изумруд и изгаляется, влюбляет в себя всех подряд, а потом демонстрирует им свой «настоящий» облик, с пояснениями, что именно в таком виде она и предпочитает спариваться, с последующим пожиранием того, что останется от незадачливого партнера. Хотя за те три года, что я ее не видела, она вполне могла стать посерьезней...

   — Гениальный изобретатель? Великий потоп? Свертывание пространства?

   Братец лишь усмехался, следуя за буйством моей фантазии.

   — Бунт ИИ? Нашествие вампиров? Прыщ на подбородке императора Галактики?

   — Хуже! — сделала мученическое лицо эта обезьяна драконьего происхождения. — У Владыки Аддена[3] родился наследник!


   Я застонала... И правда — хуже уже некуда! А братишка продолжал методично вколачивать гвозди в мой сосновый ящик:

   — Только вот этот наследник свой первый день не переживет, если кто-то свыше не оделит его капелькой внимания.

   — Это еще почему? — наивно поинтересовалась я. — Помнится, Дарш направо и налево хвастался, какой родительский инстинкт сумел вложить в свои творения.

   — Вот именно... ключевое слово «родительский», — насмешливо погрозил пальцем Руби. — Тут же возникли сомнения насчет отцовства.

   — Сомнения? Это как?! — То ли я отупела, то ли Рубиус издевается.

   — Ну, понимаешь... — Этот скромник даже умудрился придать физиономии вполне правдоподобный румянец. — Ходят слухи, что Ее Владычество не совсем верна своему мужу. А тут еще небольшие отклонения в наследственности...

   — Руби... — протянула я, уже начиная кое-что подозревать.

   — А что Руби? — неуверенно парировал тот.

   — Рубиус... — Подозрения медленно, но верно перерастали в уверенность.

   — Как что, так сразу Рубиус?! — почти искренне возмутился он.

   Может, с остальными это представление и прокатило бы, но в пылу оправданий Руби запамятовал, что я его единственная кровная, а не названая родственница и еще в утробе матери мы делили одну жилплощадь.

   Вы, наверное, уже догадались, что родственные отношения у Драконов — дело запутанное. На самом деле это не кровное родство, а схожесть способностей. Дракон попадает в Дом соответственно своим склонностям и талантам. Например, к нашему Дому относятся все аналитики и геноконструкторы, к Дому Стихий — те, кто способен достигать полного слияния с ветром, водой, огнем или землей, к Дому Света — маги, специализирующиеся на управлении физическими законами и создании миров... Всего же подобных кланов сорок три, в каждом по сто — двести Драконов.

   — Илия Рубиус дай Драгон! — почти прорычала я. — Я даже не буду спрашивать, какого демона... ты забыл в постели этой демонессы, мне это и так ясно, но вот скажи мне, братик, каким телом ты додумался воспользоваться?!

   — Да так... мимо проходило... Менестрель какой-то...

   — Хорошо хоть не своим! Нашему Дому только полудемона для полного счастья не хватало! — Ну это я зря, не бывает Драконов-полукровок. Дело даже не в том, что по сути своей мы ближе к человеческим компьютерам, а не к живым существам, а в том, что Дракон — это симбиоз живого организма и дикой магии. Гены здесь не играют ровным счетом никакой роли. Да и не способны мы к размножению... Кстати, вот что интересно, до сих пор я считала, что контроль над разумом в таланты моего гениального близнеца не входит...

   — Силь...

   — И не подумаю!

   — Силь...

   — Сам разгребай!

   — Сильвер, ну пожалуйста!

   — А что мне за это будет? — Если вам скажут, что наглость — второе счастье, не верьте. При должном количестве первой, второе уже и не нужно.

   — Оливия Сильвер дай Драгон, вы не имеете права шантажировать собственного брата-близнеца!

   — А если хорошо подумать? — Я зевнула и покосилась на одеяло. Теплое... Мягкое... Только вчера выпросила у Хрюши (то бишь Хрусталя дай Драгона) заклинание «пустого облака». Намеки братик всегда понимал с полмысли.

   — Хорошо, неделю я обойдусь без твоей неоценимой помощи! — сдался он.

   — Месяц! — окончательно озверела я и подивилась собственной смелости, граничащей с самоубийственной наглостью.

   — Неделю! — От подобной щедрости Рубиус сам ошалел. Видно, он уже жалел, что просто не выпихнул меня на задание, придав нужное ускорение пинком под зад.

   Поняв, что сторговаться на большее не стоит и мечтать, решила, что лучше ящерка на земле, чем Дракон в небе. Если помедлить, братишка точно передумает и насчет недели.

   — Уговорил. Строй переход. Пока одеваюсь, можешь даже рассказать, что там с принцем, а то ведь Изумруд, как всегда, широко распахнет глазки и скажет, что она, дескать, тут сбоку припека и ни о каких царствующих особах не слышала и краем уха!

   — А что мне за это будет? — передразнил меня этот нахал...


   Рубиус растекся по мягким подушкам. Сил не осталось даже на то, чтобы построить переход в собственную спальню. Последние двадцать четыре часа выдались самыми тяжелыми в его молодой, почти трехтысячелетней жизни. Еще вчера он был готов объявить всеобщую тревогу. Все члены «ДракОНа» во всех мирах были вызваны на службу. Само собой, объяснений им не давали, но в случае начала войны в распоряжении Рубиуса оказались бы все, кто входил в организацию.

   Война...

   Это слово было потеряно Драконами во тьме веков. Человеческие распри их не касались, межрасовые — обходили стороной. Не находилось сумасшедших, кто рискнул бы схлестнуться с самым малочисленным, но в то же время могущественным народом Сферы. Его боготворили, но ненавидели и боялись. Никто не знал, откуда пришли Драконы, каковы их цели. Творцы миров и рас были самой большой тайной, разгадать которую не удалось еще никому.

   И вот настал час, когда им бросили вызов. Даже не им, а человечеству. Смешно. Единственная не сотворенная Драконами раса, она была опять же единственной, за которую почти всемогущие Конструкторы будут сражаться до последней капли той смеси вечности и магии, что заменяла им кровь. Просто потому, что не могут иначе...

   Оставалось лишь цепляться за соломинку и верить, что еще есть время. Время предотвратить эту бойню, в которой, скорее всего, не будет победителей и побежденных — лишь мертвецы, которым уже все равно. Если удастся притормозить планы врагов еще хотя бы на век, если у Сильвер получится, если его, Рубиуса, план одобрит Совет...

   Слишком много «если», но на карту поставлено все. Рубиус поклялся, что не проиграет, ведь ему нечего было терять.

   Он тихо хихикнул, внезапно вспомнив, какую задачку подкинул генетикам. Ох, что начнется, как только его сестренка вернется с задания! Ну не зря же его считали лучшим геноконструктором[4] поколения!

   О том, что Силь может и не вернуться, Рубиус старался не думать.


   Ненавижу путешествовать через порталы! Все, что угодно, только не это скольжение по тесной многоцветной кишке, когда желудок так и норовит вывернуться наизнанку, а мысли теннисными шариками мечутся в подозрительно опустевшей черепушке. Единственным плюсом подобных перемещений является то, что заканчивается тоннель не в точке прибытия (как при телепорте, струне или разрыве пространства), а за гранью, в межреальности. Ты оказываешься в своеобразном мыльном пузыре бесплотным духом, который слышит и видит все, что происходит.

   А в Тронном Зале Адденского Дворца происходило нечто непонятное. Если честно, я сначала не обратила внимания на суматоху, царившую вокруг трона, настолько меня захватило зрелище сотен тонких колонн, вырезанных из черного мрамора. Они уносились ввысь к хрустальному куполу, сквозь который пробивался свет тысяч алых звезд. Этот мир вечной ночи заставлял забыть обо всем... Я любила бывать здесь в те времена, когда Дарш создавал своих «детей». Я наблюдала за строительством этой цитадели. Где-то в галерее есть портрет, написанный первым Владыкой более двух с половиной тысячелетий тому назад. Там я сижу на перилах, вокруг клубятся серебряные, еще не полностью сформировавшиеся крылья, а позади небо и миллионы алых звезд. Этот портрет — единственный, который мне нравится. За происшедшие века многие пытались увековечить мою «неземную красоту», но ни у кого, кроме этого Сотворенного, не получилось перенести на холст мою сущность, а не внешность... Сущность Дракона.

   Не человек...

   Не бог...

   Дракон...

   М-да... Вот я чуть и не забыла о том, зачем, собственно, явилась, лишь вопль Владыки Сэттена, сына Воланда, привел меня в чувство и заставил обратить внимание на суету вокруг трона.

   Опаньки! А младенец все же существует, братишка не пошутил. Пятеро министров, знакомых мне по одному из дипломатических приемов в Утопии, и сам Владыка Сатар-Мирта, Замка правителей Аддена, оживленно дискутировали, размахивая руками и сыпля ругательствами. Причиной переполоха послужил пищащий сверток на сиденье трона...

   — Это отродье не может быть моим сыном!

   Оставаясь в бесплотном состоянии, я переместилась чуть ближе, дабы рассмотреть предмет ярости новоявленного папаши. Я, конечно, не специалист по демонической психологии, но думаю, даже эти творения Темненького относятся к наследникам, тем более первенцам, с гордостью и заботой...

   Так?! А это еще что за крокозябра?!

   Пожалуй, насчет наследника я поторопилась... Сомневаюсь, что ЭТО можно принять за плод любви двух чистокровных демонов. Скоренько просканировав визжащий сверток, я пораженно замерла. А еще говорят, что я была самым бесталанным аналитиком во всем классе. Да даже сам Руби, считающийся лучшим среди геноаналитиков[5] нашего поколения, не смог бы лучше разобраться в этом безумном сплетении двадцати трех спиралей кода. Передо мной, будто в кошмарном сне, стояло увиденное будущее малыша.

   Оказалось, что от героических предков менестреля дите унаследовало не только громкий голос и полное отсутствие слуха, но и гены семнадцати рас, включая людей (мерзость-то какая) и даже метаморфов! Представляете конечный результат подобного коктейля? Если не хватает воображения, могу рассказать: двухметровая жердь, на которой мускулы отыскать — один шанс из бесконечности. Вдобавок к такому поистине выдающемуся телосложению природа умудрилась наградить полудемоненка неприлично пшеничной гривой (эльфийская расцветка) и излишне светлой, почти белой кожей (а вот это уже какого-то человеческого предка стоит поблагодарить). Единственным достойным приобретением можно было бы назвать зачатки магических способностей. Можно бы... но не буду! На какой ляд они ему, если во всем этом гребаном мире нет ни одного толкового учителя?! Не ценятся в Аддене одаренные, разве что придворный маг чего-то стоит... Хорошо хоть тонкие пленочные крылья (которые лишь на вид кажутся паутинным плащом — на деле же крепки и способны поднимать в воздух троекратный вес хозяина) и острые, как бритва, когти наличествуют, а то и минуты бы не прожил. Правда, и тут вылез эльфийский предок, показал всем неприличный жест и раскрасил на свой вкус. Благо не в зеленый, с него сталось бы, а в столь же нелюбимый в Аддене, но хотя бы не слишком оригинальный золотой.

   Желтые глаза заставили меня вздрогнуть. Дело совсем не в цвете, просто похожая на амебу радужка, постоянно меняющая форму, и двойные вертикальные зрачки — это несомненный и единственный признак Драконов. Только вот мы-то как попали в генофонд этого «мимо проходяшего тела»?! Наш нестабильный код почти наполовину состоит из магии, а не кислот и даже теоретически не способен существовать ни в одном живом существе. Говоря простыми словами — мы наполовину живая магия, и именно магия отвечает за цвет и форму глаз, крыльев и чешуи в звероформе. Я же сразу отмела предположение, что дитя может оказаться одним из нас, способностью опознавать сородичей обладает любой Дракон. Ладно... разберусь по факту наличия казуса, а то со всеми этими рассуждениями скоро загадка отпадет сама собой, став всего лишь неопознанным трупиком неизвестного происхождения.

   Накаркала!

   — Уберите ЭТО! — Счастливый родитель брезгливо махнул на свое отродье. Тот, будто почувствовав близкий конец, заревел еще отчаянней.

   Министры нерешительно переглянулись. Началось обычное в таких ситуациях переталкивание и переругивание. Ответственности не жаждал никто, а вдруг правитель опомнится и начнет искать крайнего?

   «Надо что-то делать».

   Предельно конструктивная мысль, еще бы понять, на что именно стоит вымудриться — совсем замечательно бы получилось.

   Наконец рыжего нашли — это оказался министр церемоний и празднеств — и отправили совершать подвиг во имя чистоты расы, то бишь уничтожать икающего от пережитых ужасов младенца.

   Все, пора вмешаться! Кто не спрятался — пакуйте чемоданы...

   Перед тем как вывалиться на тот свет, я машинально подключилась к одному из соседних разумов, смяв хлипенькие щиты и сделав вид, что так и было... Надо сказать, телепатические проникновения были единственным талантом, который за мной признавали все (я не говорю, единственным талантом, что у меня есть).


   «Кто это?»

   Она выходит прямо из воздуха и томно потягивается, словно не до конца еще проснувшись. Первое побуждение — убить, уничтожить, стереть в порошок! Враг!

   «Но как она сюда попала?»

   Короткие черные волосы рваными прядями обрамляют худое лицо. Белые «перья» седины смешно торчат, словно у нахохлившегося воробышка.

   «Что ей надо?!»

   По серебристому костюму девушки пробегают змейки молний, и он превращается в парадное одеяние высших демонов — черный шелк и серебряное шитье. На правой стороне груди герб...

   «О нет! Это не человек!»

   ... стилизованный дракон, раскинувший крылья. В точности такая же татуировка, но темно-синяя, заменяет ей правую бровь.

   «Она? Откуда она...»

   В слишком больших для такого лица глазах цвета ночного неба, синих до черноты, танцуют серебристые искорки. В ярком свете факелов парные зрачки становятся почти незаметными, вытягиваясь в узкие вертикальные линии. Ирония в каждом движении, каждой черточке — в горьком изгибе тонких губ, изломе рассеченной шрамом единственной брови, морщинках, затаившихся в уголках глаз, — бесконечно старых, бесконечно усталых глаз... Нечеловеческих глаз...

   «Дракон...»

   Она улыбается, выжигая в чужой памяти неправильные до иконописности, некрасивые до совершенства черты, озаренные этой усмешкой.

   «Серебряный Дракон...»


   Пулей вылетев из чужого сознания, я перевела дыхание. Что ж, по крайней мере убивать не станут... сразу. Если же удастся убедить их, что ребенка надо сохранить на этом свете, то и вовсе. Осталась одна деталька — мелочь, можно сказать. Как их в этой самой необходимости убедить? А то ведь разговор у демонов с такими вот непрошеными доброжелателями короткий: сталь в сердце и могилка за казенный счет.

   И не удивляйтесь, что я проявляю подобные опасения. Шутка Творца — почти всесильные в магии творения и биоконструировании Драконы — физически столь же уязвимы, как прочие смертные и бессмертные Сферы. Фактически мы обладаем тем же внутренним строением, что и люди, чуть модифицированным, но в такой же степени уязвимым. Мы можем творить миры и народы, но банально умираем от яда, магии и стали. На самом же деле убить Дракона легче, чем средненького мага. Почему? Просто в боевой магии мы редко достигаем большего, чем способность выпустить пару фаерболов и с честью отбросить когти. За семь тысяч лет лишь пятеро Драконов были признаны Мастерами в этой области. Один из них мой брат. Остальным остается лишь запасаться «консервированными» заклинаниями и амулетами. Правда, я по проторенной дорожке не пошла. Магия магией, а честная сталь в умелых руках может натворить немало. Особенно если эта сталь такая, как моя шпага, созданная лучшими Мастерами Дома Звезд, знаменитыми оружейниками и заклинателями.

   — Что вам надо в Аддене, Майледи дай Драгон? — Задумавшись о судьбах Сферы, я совсем запамятовала, где и зачем нахожусь, так что вопрос этот был задан уже в третий или четвертый раз.

   — О, простите... — Я растянула губы в как можно более приветливой улыбке. — Мой брат, Рубиус дай Драгон, глава Дома Камней, прослышал про радостное событие и поспешил поздравить вас. К сожалению, сам он прибыть не смог, поэтому здесь я. Меня зовут Сильвер дай Драгон, я полномочный представитель нашей расы. Вы же узнали меня?

   На самом деле не узнать меня было сложно, так что, представляясь, я просто тянула время. Не знаю, почему так, но в Темных мирах я популярная личность. Рубиус как-то даже пошутил, что, если казна Дома прохудится, мы сможем подзаработать на продаже Темным Сотворенным иконок с моим ликом.

   Министр дипломатии и межмировых отношений закашлялся, пытаясь скрыть улыбку. Своими жалкими потугами я могла обмануть кого угодно, но только не старого лиса, пуд соли съевшего на таких вот «визитах вежливости».

   — Гм, боюсь, поздравления преждевременны. — Владыка Аддена натянуто улыбнулся. — Придворный маг только что сообщил мне печальную новость...

   Он метнул угрожающий взгляд в сторону своей «правой руки».

   — Да? — удивился тот. — Ах да! Дело в том, что у новорожденного обнаружился очень серьезный порок среднего сердца[6]. Это не лечится. В течение часа станет ясно, не ошибся ли я в диагнозе. Если нет...

   Мне показалось, что вся эта тирада была произнесена излишне оптимистичным тоном.

   — Да? — недоверчиво переспросила я. — Странно, на мой дилетантский взгляд, младенец совершенно здоров.

   Все быстренько заткнулись, проглотив возражения. Спорить никто не осмелился, вспомнив, что Драконы никогда не ошибаются в том, что касается живых существ. К тому же, если бы оная болезнь все-таки обнаружилась, было бы логично попросить меня, так кстати заглянувшую в гости, ее вылечить. Что такое пустячный порок сердца для существа, способного тасовать геном, будто колоду карт?! Не обязательно же им знать, что я самый бездарный в этом отношении Дракон, коего видела Сфера, и в Доме Камней, куда принимают лишь аналитиков и генетиков, остаюсь лишь благодаря брату.

   В комнате повисло напряженное молчание. Ситуация была патовая... Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-то из курса юного дипломата, а демоны, по-видимому, решали, стоит ли устранение нежелательного свидетеля ссоры с одним из самых влиятельных Домов Утопии. Да и Дарш, их создатель, до основания Дома Теней, в который собрал тех, кто специализировался по части музыки и стихосложения, входил в нашу сумасшедшую семейку. Это грозило уже не просто размолвкой с Домом Камней, а визитом злого и всевластного Творца расы, могущего доставить массу неприятностей (и доставил бы, поверьте).

   — Майледи, — наконец разродился Владыка, — я благодарен за ваш визит, но, боюсь, сейчас у нас нет возможности оказать вам должные почести. Мы будем рады видеть вас на церемонии вручения подарков, которая состоится, как только мы будем уверены в том, что наследник выживет.

   Так-так, похоже, только что мне прямым текстом предложили идти куда подальше и даже указали направление. А не стоит ли воспользоваться сим любезным советом? В конце концов, это проблема Рубиуса, а не моя! Однако какое-то странное чувство не давало мне последовать столь мудрому совету, так что я продолжила лихорадочные поиски в кладовых памяти.

   И тут меня осенило!

   — Простите, я действительно не вовремя. Дело в том, что в моем графике на следующий месяц нет ни одной свободной минутки, а вручить подарок хотелось бы как можно быстрее.

   — Подарок?

   Семь пар глаз уставились на меня, как на привидение. Эк их проняло! Оно и ясно, подарки Драконы дарили раз в столетие и только по случаю чего-то грандиозного. Помнится, последний раз это был Легендарный мир, над которым два года трудился весь Дом Жизни, а в предпоследний — мир иной меры реальности, связавший сетью Врат-разрывов всю Сферу и названный Тропой. Подобных козырей у меня в рукаве не было, но взамен я могла предложить нечто равноценное... по крайней мере для этого конкретного ребенка.

   — Да, но если я мешаю... — Я картинно взмахнула рукой, выстраивая портал в свою спальню. Точнее, я сделала вид, что собираюсь его построить...

   — Нет-нет! — затараторил министр финансов и ресурсов (я решила, что эмблема в виде кошеля с золотом должна принадлежать именно ему). — Мы не имеем права заставлять вас ждать!

   Он сделал страшные глаза и поспешно зажал рот выскочившему вперед министру церемоний и празднеств.

   — Спасибо, что понимаете. — Я благосклонно кивнула. Все ждали, я же медленно пролевитировала к младенцу, последовавшему примеру взрослых и затаившему дыхание.

   — Как его зовут? — Я обернулась к Владыке. На миг он задумался, а после пожал плечами.

   — Мы еще не давали ему имя.

   — В таком случае... — нежно откинула золотую прядку со лба ребенка, — я нарекаю его Везельвулом, — разноцветные росчерки рун сорвались с моей ладони и пробежали по тельцу младенца. На секунду он с ног до головы покрылся этими письменами. Ничего удивительного в этой церемонии не было, любой владеющий даром мог провести нечто подобное, наделяя ребенка удачей, здоровьем и прочими мелкими приятностями... Лишь маг осознал, что произошло, — я поняла это по его расширившимся глазам и прижатой к сердцу руке. Он судорожно хватал ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Действительно, неплохой специалист, поторопилась я насчет отсутствия учителя.

   — Крон пра'нс Вез'элвул дай'емон Сеттен! — Мертвый язык вспоминался с трудом, мы давно перешли на всеобщий, но сейчас имена и титулы должны были быть произнесены именно на древнем наречии того мира, где и зародился этот ритуал. — Я, Оливиа Сил'ва дай Дрэгон, клянусь своим именем, что в день твоего совершеннолетия исполню одно желание. Любое, что мне по силам.

   Я до крови прокусила губу — отчасти злясь на себя и свою дурость, отчасти торопясь закончить наконец этот самоубийственный фарс, будь он неладен!

   Тонкая многоцветная струйка побежала по подбородку, и я склонилась к ребенку, даря ему мимолетный поцелуй. Везельвул стойко выдержал и это, лишь в золотистых глазах промелькнуло удивление. Почувствовав теплую магию на губах, он облизнулся, но тут же скуксился и заревел.

   Невкусно, малыш? Ну, привыкай, жизнь вообще штука горькая.

   Я минуту подождала, пока моя кровь усвоится и начнет действовать. Нет, перекроить геном и изменить тело ребенка я теоретически могла, однако не хотела. Вмешиваться в уже сотворенный организм было не то чтобы табу, но и не слишком приветствовалось. Экземпляр с такой наследственностью грех не оставить для изучения. Уже представляю, какой шок вызовет это дитя у геноаналитиков, один из которых буквально неделю назад доказывал мне, что любой полукровка с нашим безумным переплетением кислотной и магической составляющих был бы чистым Драконом, не унаследовав от другого родителя ничего. Вот вам и «не унаследовав»!

   Но я отвлеклась...

   Кровь уже делала свое дело, и на плече Везельвула проступила золотая руна Жизни, вторая такая же вспыхнула и на моем. Крошечный знак отрезал все пути к отступлению, связав две судьбы в одну.

   Я обернулась к демонам и продемонстрировала руку.

   — До того времени, как я смогу исполнить обещание, наследник Аддена находится под моей защитой. Если его жизни будет что-то угрожать, меня выдернет из любого мира и доставит пред темные очи злодея. Боюсь, моя неземная красота станет последним, что он увидит в этой жизни.

   Владыка кивнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. С одной стороны, он ликовал, прекрасно понимая, что сулит ему и Аддену такой необычный подарок, а с другой... он осознавал и то, что его ловко обманули. Да, теперь придется с ребенка пылинки сдувать, чтобы гостья не одумалась и не решила поселить его в другом мире! С такой перспективой и опекуном маленького демона примут в любой королевский Дом, где нет собственного наследника.

   Я махнула рукой и, бросив последний взгляд на своего подопечного, пошла к порталу, построенному в проеме входа в Тронный Зал. Дома ждал Рубиус и грандиозный скандал, так что возвращаться совсем не хотелось. Подумав, я остановилась на походе в гости к Изумруд. Судя по рассказу Рубиуса, ей как раз нужна «жилетка». Да и мне не помешает выговориться, и сестренка, возможно, единственная, кто не осудит и сможет понять причины, заставившие меня заплатить ТАКУЮ цену за спасение золотоволосого существа, в драконьих глазах которого танцевало золотое пламя... Именно такие глаза могли бы быть у младенца, о котором я мечтаю вот уже долгих три тысячи лет...


   ... серебряный кинжал и бегущие по нему алые блики...

   ... судорожный хрип-крик...

   ... дитя! Мое дитя!..


   — Майледи дай Драгон! — Министр-дипломат догнал меня уже у входа в портал. — Подождите! Да? — Я обернулась.

   — Скажите, зачем?..

   Это «зачем» вызвало целую бурю в моей душе.

   — Что мы можем предложить вам взамен такого щедрого дара?

   Нет, на такой вопрос грех не ответить...

   — А вы можете предложить нечто равноценное веку моего рабства?! — Я грустно улыбнулась. — А зачем я это сделала... Все элементарно. Жаль, никто так и не понял. Скажите, а вы когда-нибудь видели наших детей?

   Не дожидаясь ответа, я шагнула в портал, уже настроенный на мир, где в данный момент обитала моя сестра. Все и так было ясно...

   Никто и никогда не видел детей Драконов, просто потому, что их не существовало...

Глава 2
КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ

   В каждой сказке должен быть злодей, иначе герои просто заскучают...[7]

Сильвер дай Драгон. Пособие молодому писателю, 543 г. дуд

   Изумруд дай Драгон была красива даже в обличий Дракона, так что про человеческое тело и говорить нечего. А как же иначе? Не могла же создательница эльфов, самых притягательных существ Сферы, быть уродиной. Именно по своему образу и подобию она и лепила ушастых симпатяг.

   Заметьте, эльфы были лишь талантливой копией, ни в чем не дотягивающей до оригинала.

   Да, Изи была прекрасна... Золотые, легкие, словно солнечные лучи, волосы, невинный взгляд огромных раскосых глаз того оттенка, что художники придают весенней зелени. Жемчужная кожа мягко мерцает, в длиннющих ресницах путается ветер, с губ не сходит загадочная улыбка.

   Она была совершенна, но давно считала это проклятием, а не даром. В очередной раз разбив чье-нибудь сердце, Изумруд не раз давала себе слово немного подправить тело, сделав его чуть менее соблазнительным... но, едва принявшись за дело, она находила себе оправдания и вновь оставалась собой — Красавицей, способной превращаться в Чудовище.

   В этом месяце на ее счету было уже двое неподходящих парней. Первым был ее сородич, Вихрь дай Драгон. Молоденький несмышленыш из Дома Стихий, который не создал еще даже подвида нежити, не говоря уж о расе! И тот туда же: «Люблю, жить не могу!» Колечко под нос совал, словно человек какой-то! Даже неудобно как-то стало перед его семьей, будто это она виновата! А всего-то на ежегодном балу на танец пригласила, чтобы от настойчивого ухажера избавиться. Выбрала самого затюканного, который должен был бы умереть за одну ее улыбку. Вот и нарвалась! Хоть Дома не появляйся. Второй же был... да-да, именно человеком. Изумруд дай Драгон впервые в жизни обратила внимание на человека, оных раньше использовала лишь как подушечки для стрел своих возлюбленных сотворенных детей.

   А как все хорошо начиналось...

   Она нашла себе спокойный средневековый людской мирок, в котором понятия не имели ни о Драконах, ни о Сфере, сотворила на скорую руку уютную пещерку, обставила ее по своему вкусу и приготовилась наслаждаться долгим отпуском в раю. И нате вам!


   Начало этой истории положила невинная прогулка по лесу. Изумруд на скорую руку собрала себе корзинку для пикника и прогулочным шагом двинулась в сторону своей любимой полянки, затерянной в чащобе. Она уже предвкушала медитацию в окружении щебета птиц, шелеста листвы и тихого журчания ручья, вода в котором была прозрачней хрусталя. Мечтать, как говорится, не вредно, но покой нам только снится, и то не каждую ночь. Нет, птицы словно по заказу выводили немыслимой сложности трели, теплый ветерок играл в листве, а воду никто не замутил, но едва Изи ступила на траву, как поняла, что отдых ей не светит. На зеленом ложе среди колокольчиков дремал самый потрясающий парень, какого она встречала за свою немыслимо долгую жизнь. На миг ей показалось, что это Эйб, глава Дома Духов, по праву считающийся самым прекрасным мужчиной в Сфере, но в следующую секунду наваждение исчезло. Реальный прототип легендарного Оберона, царя фей, был одним из представителей старшего поколения Творцов мечты, как называли Драконов в землях эльфов, спящий же на траве был стопроцентным человеком...

   Его дорогая, явно сшитая на заказ одежда пропылилась так, будто он, не снимая, носил ее десятилетиями, изорванные сапоги помнили не одну пройденную милю, на грязной щеке белели подживающие царапинки, а на носу нашла приют огромная бабочка, видимо приняв сей выступ за неизвестный ей до сих пор экзотический цветок. Длинные каштановые кудри разметались по траве, в них путались листики и цветы.

   Путник тихо похрапывал, выводя носом рулады какой-то подозрительно знакомой песенки. Прислушавшись, Изи узнала мотив и едва не расхохоталась, в последний миг зажав себе ладонью рот. Вот уж Дарш удивится! Его творение, задумывавшееся как рок-опера, нашло признание в качестве самой популярной колыбельной всех времен и народов. Оказывается, даже в глуши лесной чащи закрытого мира, не ведавшего о существовании Сферы, от него не скрыться.

   За всеми этими размышлениями Изумруд не заметила, что незнакомец очнулся и теперь нагло разглядывает ее из-под полуопущенных серебристо-серых ресниц. Бабочка задумчиво шевелила усиками, разрываясь между желанием досмотреть этот спектакль или полететь на манящий цветочный запах, принесенный шаловливым лесным ветерком с дальних полей. В конце концов она не совладала с искушением, справедливо решив, что таких вот встреч в этом мире сотня в секунду, а пока она будет изображать из себя заядлого театрала, конкуренты облюбуют лучшие цветы и ей опять придется довольствоваться одними одуванчиками.

   И в этот самый момент мужчина чихнул. Оглушенное насекомое заметалось по полянке в поисках спасения. Не рассчитав траекторию, бабочка врезалась в одно из деревьев и медленно сползла по стволу.

   Изумруд попятилась. Впервые в жизни она испугалась внезапно нахлынувшего смешанного чувства восторга и страха. Впервые за сотни лет она не смогла победить в безмолвном поединке взглядов. Едва мужчина глянул на нее, Дракон утонула в сапфировых глазах. Странно, она ведь всегда считала, что эти людские щелочки не просто уродливы, а отвратительны, сейчас же не могла вспомнить ничего, что могло бы заставить поблекнуть эту безграничную синь.

   — Привет! — Он широко улыбнулся и легко вскочил на ноги. — Извини, я тебя испугал?

   Изи покачала головой, а Дракон внутри нее хохотал над предположением, что человек способен вызвать в ней хоть какие-то чувства, кроме омерзения.

   — Я занял твою поляну? — Мужчина потянулся, хрустя всеми костями, и поправил меч, притороченный к поясу.

   Вновь молчаливый кивок.

   — Ты всегда такая приветливая? — Он приподнял одну бровь и поднял с травы свернутую тряпку, которую использовал вместо подушки. При ближайшем рассмотрении это оказался линялый, когда-то бывший синего цвета плащ, годящийся, по мнению Изи, разве что только на мытье полов.

   — Я всегда сама леди вежливость, — соизволила она открыть ротик. — Я лишь жду, пока вы догадаетесь представиться, а то мне мама в детстве строго-настрого запретила разговаривать с незнакомцами.

   Он на миг опешил и... расхохотался. Не обращая больше никакого внимания на нервно постукивающую сапожком девушку, он направился к седельным сумкам, сваленным в сторонке под кустом лещины. Срывая между делом орешки, нахал отправлял их в рот, довольно хрустя и сплевывая скорлупки. Одновременно он умудрился запихнуть свою импровизированную подушку в один из тюков и вытащить из соседнего баула обитую бархатом коробочку и очередную модификацию незаменимого помощника уборщицы, на сей раз алую.

   Покопавшись в одном из кармашков «рюкзака», он прорычал что-то невразумительное по поводу нерадивости слуг и собственной безголовости, сопроводив все это очередным: «Хрусть, ням, тьфу!»

   Изумруд наблюдала за всем этим цирком со стороны. В душе боролись обида (Как это он посмел пренебречь мной?!) и удивление (Как это вообще можно пренебречь такой, как я?!).

   А предмет ее раздумий тем временем накинул себе на плечи алое полотно и степенно направился к девушке. Та перевела взгляд с яркого плаща на улыбающееся лицо и, запихнув бьющийся в истерике инстинкт самосохранения в самый дальний чуланчик своей души, машинально отметила, что некоторым не мешало бы побриться.

   — Позвольте представиться, меня зовут Дариус Лион. — Изысканный поклон, мечта придворного. — Я наследный принц Радужного острова, что лежит отсюда в двух неделях плавания.

   Изи судорожно пыталась понять, откуда он отмеряет эти недели. Не с этой же поляны предлагается отплывать? Приняв ее недоумение за смущение пред своей сиятельной личностью, безлошадный принц вновь осклабился.

   — А я... — Девушка судорожно пыталась припомнить хоть какое-нибудь имя, которое не вызвало бы подозрений. — Я...

   Она отвлеклась, залюбовавшись алым плащом, полыхавшим на солнце, будто языки пламени, и серебряной брошью-медальоном, на которой был вычеканен стандартный девиз рыцарей любого — из миров Сферы: «Защищать любой ценой».

   — Я уже понял, кто вы, миледи! — прищурился принц. — Вы можете быть только самой прекрасной принцессой на свете, пленницей Горы Скелетов.

   Изи закашлялась, ее и без того огромные глаза грозили сравняться размерами с блюдцами.

   — Г-горы Скелетов? — переспросила она. Нет, ей, конечно, льстило, что ее приняли за принцессу, да еще и самую прекрасную в этом мире, но...

   — Ну конечно! Вы ведь та самая, кого держит в рабстве ужасный Дракон? Месяц назад по миру поползли слухи о Красавице, похищенной Чудовищем. Люди говорят, что по ночам он запирает вас в клетке и сотни живых мертвецов сторожат выход из горы. Ваш плач и стоны неупокоенных разносятся на пять переходов окрест. Едва услышав эту историю, я поклялся перед лицом Творца, что уничтожу Дракона, спасу принцессу и женюсь на ней.

   Он окинул девушку самодовольным взглядом, будто удивляясь, как она еще не хлопнулась в обморок от нежданно-негаданно привалившего счастья в лице столь завидного жениха.

   Изумруд медленно переваривала услышанное, пытаясь понять, она сошла с ума или этот мир. Вот вам и тихое местечко! Курорт, блин! Отдохнула, называется, в экологически чистом заповеднике! Вылечила депрессию! Стоило включить свою любимую рок-группу, как их лучший хит обозвали «стонами мертвецов», а саму девушку превратили в трагическую героиню.

   Финиш! Оставалось идти к Силь и напрашиваться в героини одной из ее книг. Можно даже сюжетик подбросить... О глупом Чудовище и умном принце.

   — Миледи! Миледи! — Ударившись в самобичевание, Изумруд полностью отключилась от реальности. Дариус сначала недоумевал по поводу отсутствия восторгов, потом встревожился. Он бесцеремонно ухватил ее за плечи и пару раз встряхнул, пытаясь вернуть свою невесту к реальности, где ее так долго ждал прекрасный принц.

   — Скажите, неужели вы не могли даже предположить, что я, в общем-то, в спасении не нуждаюсь? — пробормотала Изумруд.

   — Как это? — опешил принц.

   — А вот так! — Корзинка со съестным для пикника полетела в кусты. Изумруд резко развернулась спиной к самозваному нареченному и потопала сквозь бурелом в сторону дома, который, как ей только что любезно сообщили, был населен воющими скелетами и в котором она сама была вроде как пленницей.

   — Я понял, миледи, я все понял! — донеслось до нее. — На вас наложили заклятие повиновения. Я убью Чудовище и развею чары! Клянусь!

   Изумруд даже не оглянулась. Она опасалась, что не сдержится и выскажет этому глупцу все, что о нем думает, а также пройдется насчет всяких там рыцарей, считающих, что имеют полное право лезть в логово к мирным туристам и рубить им голову.

   Фашисты они! Изи и сама не знала, что такое «фашисты», но в тех мирах, где они существовали, их не любили...


   Изи громила свою уютную пещерку уже второй час, а предмет ее ярости даром времени не терял. Оказалось, что он совсем и не безлошадный, просто его гнедая коняга щипала травку за овражком и на глаза девушке не попалась. Принц, ведя своего напарника в поводу, выбрался из леса и задумчиво осмотрелся. Словно на картинке из сказочной книжки, насколько хватало глаз, вокруг расстилались изумрудные луга, изредка перемежаемые рощицами, озерами и пологими холмами. Лишь мрачная Гора Скелетов, будто подводный камень, одиноко торчала среди безбрежного изумрудного океана. Дариус подумал, что, выйдя из темного леса, он попал в совсем другой мир. Так и хотелось заглянуть под ближайший камень и проверить, не сидит ли под ним волшебный крошечный гномик. Внезапно он заметил белый дымок. Кто-то жег костер рядом с той самой злосчастной Горой. Решив проверить, не конкуренты ли это объявились, Дариус пустил коня галопом и направился в сторону драконьего логова.

   Изи паковала чемоданы. Ей совсем не улыбалось нашествие незваных гостей, каждому их которых придется популярно объяснять, что никаких принцесс тут не наблюдается, а людей она не ест, потому что уже лет двести как почти вегетарианка. Этот Дариус ведь только первая ласточка, день-другой — и вокруг будет не протолкнуться от принцев, рыцарей и священников. Печальный опыт у Изумруд уже был, и повторять его не наблюдалось никакого желания.

   Собрав личные вещи, Дракон на прощание окинула взглядом руины когда-то бывшего уютным дома и направилась к выходу. Еще в первый день она крепко-накрепко зачаровала свою пещерку, использовав стащенный на последнем задании братца талисман. Теперь никто не мог выстроить переход пред ее грозные очи, но и сама она уйти в другой мир отсюда не могла. Сфера Запрещения охватывала почти километр, так что придется потратить еще несколько минут на прогулку.

   Едва она сделала шаг, как из-за входной двери раздались голоса. Изумруд насторожилась и прильнула к глазку. На пороге топтались семеро — два паладина, один рыцарь и четверо расфуфыренных принцев, сжимающих в липких пальчиках, унизанных перстнями, богато изукрашенные парадные шпаги.

   Изи захихикала. Интересно, они ЭТИМ ее убивать собрались?!

   Тихий стук заставил ее проглотить последний смешок и ехидно поинтересоваться (не забыв изменить голос на рокочущий баритон):

   — Кто там пож-ж-жаловал? Обед принессссли?!

   Послышался звук падающего тела — это самый нервный из принцев решил, что он тут явно лишний, и отправился в обморок, переждать разборки. Потом он, конечно, станет доказывать, что шел в бой первым и именно его оружие и снесло голову Чудовища.

   — Выходи, Дракон! Мы вызываем тебя на бой! — прорычал один из паладинов.

   Изумруд вздохнула. Ну вот, мирно смыться не получилось. Сидеть до скончания веков в пещерке ей не улыбалось, придется выходить. А что дальше? Сражаться? Даже у нее самой эта мысль вызывала нездоровый смех. В человеческом облике она разве что пару царапин успеет нанести, и то одному, пока остальные ее скручивать будут, а Дракон... Зубы и когти — это хорошо, но рассчитывать на них против мечей и арбалетов все равно что выбрать изощренный способ самоубийства. Ее магия не пригодна для защиты, все, что она могла бы, изменить их тела... дня за три-четыре работы... Взлететь ей не позволят, еще у земли нашпигуют стрелами. Выйти к ним в человеческом облике? Сказать, что Дракон сдох и без их неоценимой помощи? Идея, конечно, но откуда взять труп для предъявления? А так не поверят, скажут, что она находится под действием проклятия, не понимает, что делает, свяжут и положат отдыхать где-нибудь в сторонке.

   Н-да... Перспективы одна хуже другой.

   Делать было нечего. Изумруд поставила сумку в угол и начала изменяться. Как говорится, умирать надо красиво...


   Тяжеленная каменная дверь с зубодробительным скрежетом открылась. Охотники машинально попятились, давая протискивающемуся в узкую для него щель существу дорогу. Сначала показалась голова, увенчанная костяным гребнем-короной, между зубцами которого проскакивали сверкающие разряды. Нечеловеческие глаза зло рассматривали гостей. Зеленая радужка все время меняла форму и оттенок, в ней беспорядочно плавали узкие полоски зрачков.

   Шаг, еще один. Чешуйчатые лапы толще иных столбов. Когти срывают дерн, обнажая черную землю. Вокруг клубятся рваные полотнища тонких, прозрачных крыльев, сотканных из энергии и воздуха. Хвост дергается из стороны в сторону, выбивая на каменистом предгорье зловещую дробь. Даже то, что Дракон был миниатюрный, размером не больше лошади, не умаляло впечатления.

   Из ноздрей зверя вырвались облачка пара. Он открыл пасть.

   — Ш-што надо вам, приш-шельц-цы? — прошипел Дракон, его длинный раздвоенный язык на миг высунулся из пасти.

   — Сдавайся, Дракон! Прими смерть от рук достойных защитников этих земель!

   — Мож-ж-жет, мне ещ-ще и самому ш-ш-шею под вашш-ши меч-ч-ши подс-с-ставить? — хмыкнула зубастая морда. — Глупц-сы!

   Две стрелы с самого начала смотрели прямо в пасть Изумруд. Она прекрасно понимала, что одно неосторожное движение, и ей каюк. Первое впечатление оказалось обманчивым. Даже принцы были тут нелишними, они вытащили арбалеты и луки. Только тот самый нервный горе-вояка по-пластунски двигался в сторону кустиков. Умный мальчик, понимал, что Изумруд не из тех, кто даст себя в обиду. Если уж у нее не останется выбора, она начнет убивать — из принципа «терять нечего, хоть за компанию прихвачу».

   — И что это тут происходит? — Все, включая Изи, обернулись на голос, раздавшийся откуда-то из ближайших кустов. Изи сначала подумала, что это тот самый принц, но оказался не тот самый, хоть и наследный правитель. Дариус восседал на своем серебристом коньке и взирал на все происходящее с видом оскорбленной невинности. Изи едва не захихикала, представив, о чем сейчас думает ее «жених». Непонятно откуда выплывшие личности первыми атаковали его личное Чудовище и, небось, еще зарятся на ЕГО ПРИНЦЕССУ! Не то чтобы Изумруд была против такой конкуренции, но ей было жаль симпатичного принца, вся вина которого состояла в неудачном выборе возлюбленной. Выяснилось, не того пожалела...

   Ее несостоявшиеся убийцы тоже просекли, чем тут попахивает, и решили последовать извечному человеческому принципу: «Нет человека — нет проблемы». Пара стрел полетела в так некстати заглянувшего на огонек принца, но тот с поразительной ловкостью выхватил из-за спины меч и перерубил их в полете. Миг — и он уже словно по волшебству очутился среди восьмерки ничего не понимающих воинов. Закружившись волчком, он умудрялся не только отражать посыпавшиеся, как из рога изобилия, удары, но и атаковать в ответ. Подобной техники Изи давно не наблюдала, пожалуй, Дариус мог оказаться лучшим воином этого мира, если, конечно, здесь не нашел убежище какой-нибудь тайный монашеский орден, в котором воспитывались будущие Мастера Меча. Изумруд насладилась зрелищем расползающихся во все стороны паладинов и ухмыльнулась. Наверное, стоит поблагодарить столь вовремя подоспевшего союзника. Она уже открыла пасть, дабы произнести соответствующую случаю благодарственную речь, как ей в нос уткнулся кончик меча. От неожиданного укола Изи взвизгнула и машинально шибанула хвостом по тому месту, где должен был находиться обидчик. От первого удара принц легко увернулся, но он совершенно не ожидал второго. Осознав, что вежливых разговоров не предвидится, пока у этого психа в руках оружие, Изумруд уронила на голову несчастного небольшой камушек. Оглушенный Дариус повалился на травку, с его лица никак не хотело сходить выражение бесконечного удивления. Он ожидал кровавой бани, когтей, клыков и адского пламени, но вот банального булыжника по темечку... Скажите, а вы бы могли представить, что Дракон станет использовать нечто подобное?

   В который раз за этот день вздохнув, Изи схватила своего горе-женишка за шкирку и на трех лапах потопала в пещеру, не забыв захлопнуть за собой дверь...


   Дариус очнулся от боли в затекших руках. Он с трудом разлепил веки и огляделся. Принц был прикован к стене в самой странной пещере, какую он только видел за свою короткую, но очень насыщенную жизнь. Огромный круглый зал представлял собой нечто среднее между спальней придворной фрейлины, лавкой алхимика и мастерской сумасшедшего мага. Возможно, когда-то здесь и царили уют и порядок, но сейчас все вещи были раскиданы по полу, будто тайфун прошел.

   Дракон сидел посреди этого бедлама и беззастенчиво разглядывал своего пленника. Вместо кресла он использовал собственный хвост, свернутый кольцами, передние лапы сложены на груди. Эта почти человеческая поза разбила вдребезги все представления принца о Драконах.

   — Оч-ч-чнулс-с-ся? — пророкотал-прошипел зверь. — Ну ты и горазд с-с-спать. Я уж-ж-же три час-с-са ж-ж-жду.

   — Господин... — принц вопросительно посмотрел на Чудовище. — Я, принц Дариус Лион, пришел, чтобы освободить вашу пленницу, Прекрасную принцессу. Сначала я хотел вас убить, но сейчас вижу, что вы разумное существо и мы вполне можем договориться.

   — Можем. — Дракон в знак примирения даже перестал шепелявить. — И я не господин, а госпожа. Майледи Мария Изумруд дай Драгон. Приятно познакомиться, принц Дариус.

   — О, простите, я не подумал! Я просто... первый раз встречаю Дракона и еще не успел разобраться, как вы различаетесь.

   Изумруд хихикнула, уголки ее пасти приподнялись в лукавой улыбке. Принц подумал, что сейчас ее даже можно было бы назвать красивой.

   — Ничего страшного. — Она ловко вскочила на задние лапы и подошла к пленнику. Выдвинув когти, она легко разрезала металлические полосы, удерживающие Дариуса. Он благодарно кивнул и начал растирать запястья. За три часа руки совсем онемели.

   Изи вернулась к прежней позе, разметав по ковру огромные полотнища крыльев. Дариус подумал, что если на этом можно летать, то он точно ничего не понимает. Ни одной косточки — только полупрозрачная дымка. Изумруд проследила за его взглядом и понимающе усмехнулась.

   — Магия...

   — Что, простите? — Принц оторвался от созерцания шелкового моря.

   — Мои крылья — это чистая магия. Они нематериальны, — пояснила она.

   — А как же вы тогда летаете? — Дариус прекрасно понимал, что не время изучать анатомию Драконов, но удержаться от вопроса не смог. По морде зверя внезапно проскользнуло нечто напоминающее ехидную ухмылку.

   — Все очень просто: я создаю под собой антигравитационное поле, а крылья служат его генератором. — Она скептически хмыкнула. — Только не спрашивайте, что такое антигравитация и с чем едят генераторы. Учтите на будущее: если не можете чего-то объяснить, списывайте на магию. Объяснения только запутывают.

   Принц покачал головой. С чувством юмора у этого Чудовища все в порядке.

   — Скажите, миледи Дракон...

   — Майледи дай Драгон, — поправила она. — Драконы очень трепетно относятся к своим именам, так что, если вам неудобно использовать мой полный титул, зовите меня просто Изумруд.

   — Хорошо... Изумруд. Вы, кажется, уже поняли, что я абсолютный профан в драконологии. Как-то ни к чему было, ведь до недавнего времени вы были сказочным персонажем, которым пугали маленьких детей.

   Изи хрюкнула, пытаясь скрыть смешок. Ей все больше и больше нравился этот странный человек, который так запросто заявляет ей, что ее вроде как и не существует, — смелый, однако, попался.

   — Ладно, я ничего другого и не ожидала, — махнула она лапой, при этом чешуйки вспыхнули всеми оттенками зелени. — Но вы наверняка пришли не материал для книги «Драконы. Кто они?» собирать, так давайте перейдем к Делу. У меня не так много времени.

   — Вы правы. Я уже говорил, зачем пришел. Вместе с вами живет девушка, я хочу забрать ее с собой.

   — Это невозможно, — отрезала Изи.

   — Может быть, спросим у нее самой? Вы ведь не станете удерживать ее против воли?

   — Не стану, но в данном случае ничего не зависит от моих или... ее желаний. Нам двоим никуда не деться друг от друга.

   — Но почему?! На вас заклятие?

   — Можно сказать и так... — Изумруд судорожно пыталась придумать отговорку, с помощью которой она убедила бы принца уйти несолоно хлебавши. — Даже если бы она могла уйти с вами, то какая судьба ждала бы ее, не знавшую иной жизни, кроме как со мной?

   — Я хочу жениться на ней!

   — Жениться? Из-за ее красоты? Ты бы очень скоро пожалел о своем скоропалительном решении... — Изи испытующе посмотрела на своего бывшего пленника, она и сама не заметила, как перешла на «ты». — Порой под совершенной маской скрывается уродство.

   — Когда я встретил ее несколько часов назад, то ее нельзя было назвать даже симпатичной. Вся в пыли, с чумазым личиком и покрасневшим носом, с веточками, запутавшимися в тусклых космах.

   Изумруд стоически перенесла это откровение, решив, что принц просто-напросто слепой. Нет, все сказанное было правдой, но неужели он считает, что после часовой прогулки по буеракам у нее должен был быть цветущий вид!

   — Тогда я совсем ничего не понимаю! Зачем тебе эта замухрышка?!

   — Она самая прекрасная принцесса на свете... для меня, — мечтательно прикрыл глаза Дариус. — Из-за ее глаз и улыбки. Когда она улыбнулась, то мне показалось, что солнце озарило весь мир своим теплым сиянием, а ее глаза... я всегда именно такими представлял эльфов. Увидев ее, я едва не подумал, что она ожившая легенда.

   Изумруд медленно переваривала услышанное. Она была невероятно удивлена и даже испугана. Больше всего на свете она хотела сейчас оказаться где-нибудь подальше от этого синеглазого принца, который первый за тысячи лет увидел в ней не только красоту. Она прожила слишком долго, чтобы не знать, что на такое способен только по-настоящему влюбленный, и не верить в любовь с первого взгляда. Ей стало жаль этого наивного мальчика, еще не понимающего, что его любовь так и останется безответной. Глупое дитя... Ну зачем он признался ей! Если бы не это, она бы просто улетела. Теперь же она была обязана... хотя бы объяснить...

   — Вы, люди, всегда впадали в крайности, — медленно начала она, уставившись куда-то сквозь Дариуса. — Для вас не существует компромиссов. Вы четко определяете, где добро, а где зло. Где Свет, а где Тьма. Кто Красавица, а кто Чудовище. В жизни все не так просто, принц. Иногда под маской зверя скрывается ранимая душа и чуткое сердце. Жаль только, что это не наш случай. В нашей с тобой сказке прекрасный принц на сером коне приезжает за своей невестой и обнаруживает, что внутри Красавицы живет Чудовище...

   Принц непонимающе смотрел на нее, ожидая продолжения...

   — Еще проще объяснить? — зло хмыкнула Изи. — Что ж, могу даже показать.

   Ее крылья расправились и языками драгоценного пламени укрыли ящера. Миг, и пылающий силуэт стал меняться, будто мягкая глина в руках скульптора.

   — Так понятней? — Девушка встала с колен и откинула со лба золотистые пряди.

   Дариус затряс головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Этого не могло быть!

   — Вы... — Он пару раз моргнул. — Вы Изумруд? Вы и она?..

   — Да. — Она шагнула к нему. — Посмотри в мои глаза, если еще не до конца поверил.

   В следующую секунду принц утонул в огромных нечеловеческих глазах. Изумрудная радужка, постоянно меняющая свою форму и оттенок, и две вертикальные полоски зрачков.

   — Но как же... — Он упал на мягкий ковер и посмотрел на Изи снизу вверх. В его синих глазах не было страха или даже банального непонимания, только растерянная обреченность.

   — А вот так. Я Дракон, и этим все сказано. — Изумруд пожала плечами. — И не ударяйся из крайности в крайность, считая меня заколдованной принцессой. Я уже говорила, что это не тот случай. Вся правда в том, что я не человек.

   — Это не имеет значения, — внезапно твердо сказал он. — Ты та девушка, которую я полюбил. Остальное неважно. Будь ты хоть кикиморой...

   — Дариус, ты даже не представляешь, как бы все упростилось, будь я кикиморой, нимфой... да хоть чертом лысым! Не знаю, почему я все это рассказываю, но мне действительно хочется, чтобы ты понял. Я Дракон, в бесконечности миров Сферы нас зовут Конструкторами, Творцами миров и рас. Мне больше пяти тысяч лет... — Она подождала, пока Дариус переварит услышанное, и продолжила: — Люди ненавидят нас. Остальные расы боятся. Именно мы сотворили все народы Сферы, кроме вас, людей. Я, например, придумала столь любимых тобой эльфов. Любой Дракон способен изменять любое живое существо по своему вкусу. Например, захоти я, ты бы мог стать рыбой, птицей, демоном, камнем, деревом, ветром... всем...

   — Ты Бог? — Он поднял на нее безумный взгляд.

   — Да. Пожалуй, я то, что вы зовете Богом. Пойми, я могу сделать вид, что полюбила тебя и остаться здесь, рядом с тобой. Твой век короток, а для меня сто лет лишь миг. Хочу тебя предупредить: если твое истинное желание именно таково, я выполню его, просто потому, что не смогу иначе. Ты спас мне жизнь, и я у тебя в долгу. Но это будет обманом, а ты мне действительно понравился.

   — Ты же Бог? Ты сама только что сказала, что бессмертна!

   — Нет, я условно бессмертна. Сама я не умру, но вот убить меня легко. Человек всегда побеждает Чудовище — это непреложный закон.

   — А ты на самом деле не можешь остаться человеком, сама убить свое Чудовище? Скажи, ты действительно никогда не смогла бы меня полюбить?

   — Нет, Дариус. Прости. Я Дракон. Когда Дракон влюбляется, он превращается в представителя той расы, к которой относится его избранник. Полюбив тебя, я потеряю бессмертие. Я потеряю силу и саму себя. Так всегда происходит с Драконами — это наш рок. Я стану обычным человеком, а для меня это хуже смерти. Это только в сказках боги становятся смертными, чтобы оставаться со своими избранниками... В реальности такая цена меня не устраивает... Я видела, как моя сестра отдала все, чтобы быть со своим метаморфом. Я видела, как любовь переросла в ненависть. Она не смогла забыть, что потеряла...

   Он уставился на свои ладони, будто принимая какое-то решение. Странно, как один день может изменить весь мир, стереть все, во что ты верил и знал. Изумруд молчала, да и что она могла сказать этому запутавшемуся в собственных чувствах человеку? Что поклялась никогда не повторять чужих ошибок? Что она, в общем-то, ненавидит людей? А может, что впервые в жизни она была почти готова отдать жизнь за возможность сказать три простых слова... Почти... Сумасшествие, она первый раз увидела его утром, но этот человек сумел заставить ее пожалеть, что она не имеет права на любовь.

   — Я не верю, что ты на самом деле зверь, надевший маску красавицы. Позволь мне защищать тебя, — внезапно попросил Дариус.

   — О чем ты?! — Изумруд ожидала всего, только не такой просьбы.

   — Все в моем роду влюблялись с первого взгляда и на всю жизнь. Я не стану исключением. Пусть я не вправе требовать большего. Разреши мне лишь быть рядом и служить той, которую люблю.

   — Дариус, ты не понимаешь... Мои враги не только люди! Ты погибнешь, если я возьму тебя с собой! Ничто не стоит такой цены!

   — Я выбрал свой путь. — Он грустно улыбнулся. — А насчет моей силы... Ты сказала, что можешь превратить меня во что угодно, и я готов.

   — Дариус... — Изумруд застонала. — Мы знакомы всего день! И ты уже на все готов! Я не могу... я не стану...

   — В любой сказке есть Красавица и Чудовище, ты права. — Дариус встал и посмотрел в нечеловеческие глаза Изи. — Но в нашей истории не хватило одного актера, и тебе пришлось играть сразу две роли. Тебя некому было защищать... Позволь мне стать Чудовищем, оберегающим свою принцессу. Это мое истинное желание. Ты должна...

   — Дариус...

   — Да, Изумруд?

   — Просто знай, что я могла бы...

   Пусть она и не закончила фразу, но он все понял и так...


   Меня выбросило на лесной опушке. Гора, в которой, по словам Рубиуса, жила Изи, отставленным средним пальцем торчала посреди изумрудных лугов, будто бросая вызов этому сказочному великолепию. Помянув сестренкины приколы нехорошим словом и еще более нехорошим жестом, я поползла к пещере, спотыкаясь на каждом шагу. Нет, это была не усталость, просто я начинала сомневаться, будет ли теплый прием, или меня просто вышвырнут пинком под зад. Характер у Изумруд был поистине... выносимым разве что ногами вперед...

   — Ну вот ты и попалась! — Я распахнула дверь и ворвалась в скромное жилище Дракона, находящегося в отпуске.

   Изумруд уронила тарелку, которую мыла в протекающем у стены ручейке. Осколки разлетелись по полу. Она машинально схватилась за серебряную рукоять, украшенную огромным ночным сапфиром.

   Странно... Она никогда не носила оружия, скорее всего, даже не знала, с какой стороны за него браться! Объяснение столь вопиющему факту отыскалось быстро. Выскочив из ножен, клинок звякнул об пол и превратился в крайне недружелюбно настроенного мужчину. Его серебристая кожа в свете магических шаров отливала сталью, в сапфировых глазах застыла молчаливая угроза, в руках он сжимал призрачный меч.

   — Ауч! — Я с трудом уклонилась от молниеносного выпада. — Изи, убери своего телохранителя!

   — Дариус! — Сестричка уже и сама допетрила, что тревога ложная. — Это моя сестра, не надо ее убивать, точнее, не надо пытаться. Она же психованная, с нее станется...

   Что с меня станется, она недосказала — замялась. Видно, решила не искушать судьбу... Парень окинул меня испытующим холодным взглядом и, даже не подумав извиниться, вернулся в ножны. Изумруд виновато улыбнулась:

   — Извини, он иногда слишком... осмотрителен.

   — Осмотрителен?! — взорвалась я. Попытка убить меня настроения моего не подняла, сами понимаете. — Я бы это иначе назвала! Маньяк он!

   — Он лишь человек... всего лишь человек, полюбивший Дракона.

   — Значит, это тот самый принц, о котором говорил Рубиус?

   Изумруд подтвердила мою догадку. Она задумчиво вертела в тонких пальцах серебряную ложечку, так ни разу и не отхлебнув из своей чашки. А зря, чай был замечательный.

   — А можно поинтересоваться, почему теперь он так странно... выглядит? — Я покосилась на отложенные в сторону ножны.

   — Он сам решил. Я лишь создала из него то, что он попросил.

   — Это незаконно! Совет Домов не приветствует эксперименты на людях!

   — Это незаконно. — Кому, как не Изи, одной из троих Хранителей Кодекса, было об этом знать. — Однако есть долг, мы обязаны выполнять истинные желания людей взамен оказанных нам услуг! Демон бы побрал этот долг! Демон бы побрал человечество! Демон бы побрал этого придурковатого принца, сумевшего полюбить Чудовище и пожертвовать ради него всем!

   — Изи...

   — Что, Изи?! Я всего лишь Дракон. Всесильное существо, созданное из магии. Я бог! Бог... не имеющий права на любовь! Бог, не имеющий права отказать человеку в его мечте!

   Сила, которая продолжает свое служение породившим ее.

   — Знаешь, нам срочно нужно напиться. — Я покачала головой. — Могу утешить, ты не одна такая дура, нас, по крайней мере, двое. Правда, если у тебя не было выбора, я пошла на это с широко открытыми глазами, прекрасно осознавая, во что влипаю!

   Сестренка приподняла бровь.

   — Да, Изи... Я только что приобрела себе головную боль на ближайшее столетие... Маленькую головную боль, которая скоро превратится в большую занозу в заднице у всей Сферы...

   Пожалуй, нам действительно пора было выпить... обеим...

Глава 3
СУЕТА ВОКРУГ МЛАДЕНЦА

   Дети — цветы жизни... на могилах их родителей.

Анонимный комментарий

   Открыть глаза оказалось еще трудней, чем сообразить, где я нахожусь. А находилась я в уютной пещерке моей старшей сестры, вместе с которой и предавалась всю прошлую неделю разврату и разгулу. Помнится, в самый разгар веселья тут пара рыцарей заезжала... а что с ними, кстати, стало? Не знаете? Я вот знаю, но не помню... Ой, нет, уже вспомнила! Но вам лучше не скажу... Дариус ОЧЕНЬ убедительно попросил их удалиться.

   — Очнулась? — Вот помянешь, он тут как тут!

   Принц-Клинок нахально развалился на диване, прижимая к себе мою похрапывающую сестричку. Изи причмокивала во сне и что-то бормотала. Даже после недели (недели!) возлияний она умудрялась выглядеть божественно...

   Не в пример мне...

   — Угу... — Я медленно приняла сидячее положение, постаравшись сделать это по возможности плавно. Не получилось. К горлу сразу подкатил ком. — Водички бы...

   Дариус хмыкнул, переложил тело своей хозяйки на подушки, еще раз хмыкнул и только потом отправился за искомым стаканом живительной влаги, коей я алкала сейчас больше всего на свете. Он сунул бокал в мои трясущиеся руки и даже придержал, помогая дотащить его до рта. Я благодарно пробурчала что-то недопонятое даже мною, поразившись на какой-то миг проснувшейся внезапно галантности Дариуса. Помнится, еще неделю назад этот самый симпатяга едва не нашинковал меня, точно капусту.

   — А пока вы с Изумруд спали, у нас гости были.

   — Гости? — насторожилась я. — А трупы ты куда дел?! Только не говори, что в углу прикопал!

   — Этот сам кого хочешь прикопает! Весь в тебя... или ты в него? — Дариус хмыкнул. — Не считай меня, совсем уж идиотом. Я, как только лицо увидел, сразу понял, что это ваш брат, тот самый, кого ты вчера грозилась утопить в унитазе за все хорошее, что он успел для тебя за три тысячи лет сделать! Я еще жить хочу, чтоб лезть на этого психа, к тому же крайне недовольного пешей прогулочкой по бурелому. Он у вас всегда такой нервный или только после того, как отобьется от пары святых паладинов, решивших проверить его на принадлежность к черным колдунам?

   Я ошалело помотала головой, уяснив из всей этой тирады только, что Рубиус был здесь и он был зол... Он был зол, а мы с Изи все еще живы...

   — Он ушел? — недоверчиво спросила я. — Он что, просто ушел?

   — Да. Я пообещал ему, что лично прослежу за твоей отправкой. Он, конечно, посопротивлялся немного, но согласился, что, растянув предвкушение, ничего не потеряет.

   Я застонала, мысленно рисуя себе нахальную мордочку братца, ожидающего моего медленного и изощренного морального убийства. Нет уж! Не пойду! Не дождетесь!

   — Майлорд Рубиус просил передать, что ждет тебя в Аддене. Что-то, связанное с опекунством.

   — С чем с чем??! — Я вскочила на ноги, разрывая рукав куртки. Символ, связывающий меня с наследником демонов, мягко светился. Никакая опасность ребенку не угрожала.

   Переведя дух, я плюхнулась обратно, ехидно наблюдая за разбуженной моим воплем Изумруд. История со стаканом воды повторилась...

   Полчаса у нас ушло на приведение себя в порядок. Изумруд-то уже через минуту сияла, как солнышко, а вот моя угрюмая физиономия с каждой попыткой немного подправить ее становилась все страшнее. С грехом пополам я, конечно, справилась, одновременно пытаясь понять, как я дошла до жизни такой.

   Еще час потребовался на уговоры. Одной идти не хотелось, а Изумруд в наши с братишкой разборки всегда предпочитала не вмешиваться, зная, что закон «себе дороже» действует тут во всей свой красе. Вот чего не ожидала, так это того, что мою сторону примет Дариус. Когда Изи, кипя и исходя ядом, ехидно вопросила, не хочет ли он сменить хозяйку, тот покраснел, пожал плечами и смущенно признался, что ему всего лишь хочется посмотреть, как меня будут убивать. Вот вам и альтруизм!

   Скрипя зубами сестренка таки согласилась составить мне компанию, постоять в сторонке то бишь. Зная, что большего от нее дождаться немыслимо, я в темпе электровеника заметалась по пещере, собираясь в долгий (... возможно, последний) путь.


   — Мама... роди меня обратно... — пробормотала Изумруд, как только мы шагнули в портал, ведущий в Тронный Зал Адденского Дворца. Если честно, я могла ее понять. Даже наш невозмутимый спутник, вновь занявший свое законное место у Изумруд на поясе, не удержался от изумленного скрежета.

   Везде были Драконы...

   Если вы еще не оценили масштабов, могу описать поподробней. В этом отнюдь не маленьком зале было некуда шагнуть так, чтобы не уткнуться носом в одного из моих родичей. Владыку и его верных министров затерли в уголок, откуда они и взирали на этот переполох с обреченным равнодушием висельников. Трое моих братьев, сильнейшие геноаналитики поколения, Сапфир, Злат и Хрусталь, сгрудились над ноутбуком, притащенным из какого-то технократического человеческого мира и усовершенствованным их шаловливыми ручонками до появления ИИ. Судя по их паническому энтузиазму, не одна я заметила симпатичные глазки Везельвула.

   Если бы дело ограничилось научным консорциумом, я бы не возражала, но это лишь цветочки. В роли ягодок выступила толпа сюсюкающих представительниц всех сорока трех Домов, окружившая повизгивающий сверток. Я схватилась за голову, поняв, что здесь, похоже, собрались все, кому повезло оказаться в зоне доступа Рубиуса. А я-то! Идиотка! Могла бы сразу догадаться, что мое опекунство вызовет нездоровый ажиотаж и сразу появится уйма претендентов на роль заботливых тетушек, дядюшек, бабушек, Дедушек и прочих очень важных в жизни ребенка личностей.

   Несчастный ребенок... Бедная я! А Изи предательница, уже присоединилась к остальным! Знала бы, яду в вино подсыпала вчера!

   — Силь, ты не поверишь! — Злат первым заметил нагрянувшее пополнение. — Он не Дракон, это однозначно, и даже не полукровка, но цепочка, отвечающая за глаза, в точности дублирует нашу последовательность, я уже сравнил! И при всем: этом его код полностью кислотный, ни капли димагии!

   Я подошла ближе и заглянула через плечо Сапфира, угрюмо переругивающегося с компьютером. На мониторе сами собой вспыхивали и гасли схемы и расчеты. Я мрачно окинула взглядом гору оборудования, представив себе, до чего могут додуматься эти изверги, дай им волю. Небось уже всего дитятю искололи своими иглами!

   — ... невозможно, — Хрусталь торжествующе обвел нас взглядом.

   — Что невозможно? — Я виновато улыбнулась. Братья вздохнули. Моя способность думать обо всем, только не о том, о чем толкует собеседник, давно вошла, в легенды.

   — Рождение подобного организма невозможно без участия внешних факторов, — терпеливо повторил брат.

   — Как это?!

   — Такое ощущение, будто кто-то взял генные карты всех существующих на данный момент рас, разрезал их и склеил одну.

   — Думаешь?.. — Я приподняла бровь. — Ты меня извини, Хрюша, но ты перегнул палку! Тебе, как никому другому, должно быть известно, что использование нашего кода в сотворении запрещено Советом много лет назад. Даже если предположить, что кто-то осмелился нарушить этот запрет, ничего бы не вышло просто потому, что это нереально! И ты прекрасно об этом знаешь.

   Красный от злости братишка прошипел нечто непереводимое на всерасовый, он терпеть не мог кличку, которую мы с Рубиусом дали ему в детстве.

   От очередных разборок по сценарию «сама такая» меня спас Рубиус. Этот пройдоха скромно притулился рядом с Владыкой и прихлебывал кофе. Никогда не понимала, что он находит в этом отвратном человеческом напитке! Заметив наконец меня, он приветливо замахал руками, расплескав смоляную жидкость по алой рубахе. Белозубо усмехнувшись, он испепелил чашку и, легкомысленно прищелкнув пальцами, переоделся. Владыка вздохнул, трансформация материи была доступна лишь Драконам, лучшие маги могли лишь завидовать и плеваться ядом, но были не в состоянии даже одну молекулу изменить. Вот такие мы уникальные! Хотя на самом деле это показуха — трансформацией владеют лишь десять процентов Драконов, остальные, как, например, я, просто накладывают простенькие материальные иллюзии. В чем разница? Материализация — это создание молекулярного объекта, а материальная иллюзия — магия, принявшая форму этого самого объекта. Внутри первого — вещество, а второго — энергия. Рубиус, правда, не красовался. Он был одним из лучших магов поколения, поговаривали, что даже среди старейших не было ему равных. Мой брат владел всеми видами магии, пожалуй, кроме телепатии и предвидения. Эти таланты достались мне. До сих пор не могу понять, каким образом он смог слиться с чьим-то сознанием (это я о процессе «создания» Везельвула).

   Рубиус улыбнулся мне и покосился на Владыку. Помня о «мимо проходящем теле», он придерживался разумной осторожности в общении с правителем Аддена. У него хватало ума понять, что если откроется, кто на самом деле приложил руку к сотворению этого маленького чудовища... М-да... Боюсь, хоронить нам будет нечего.

   В голове промелькнула подленькая мыслишка. Я, конечно, люблю братишку, но если бы его не стало... Я бы порыдала годик над могилкой, но наконец-то начала бы нормально высыпаться!

   — Сестра, до нас дошли слухи о том, что вы приняли на себя долг опекуна наследника Аддена. Правда ли это? — По лицу Руби скользнула тень испуга, он слишком хорошо меня знал, чтобы не угадать, в каком направлении потекли мои мысли.

   Уже нас?! На моей памяти во множественном числе мой братишка говорил лишь на Советах да официальных церемониях. Что-то тут не так...

   — Да, брат, вы не ошиблись. Я действительно связала свою судьбу с этим ребенком. — Я вежливо склонила голову. — Ближайшие сто лет он будет моим подопечным, а после... После я исполню любое его желание, если оно окажется мне по силам.

   — Что ж, мы признаем за вами право на подобные действия. Кодекс выдержан. Однако...

   Он потянулся и поманил меня ближе. Заинтригованная отсутствием криков «Да как ты могла!» и «Ты меня до инфаркта доведешь!», я повиновалась. Ухватив меня за руку, Рубиус потянул на себя, и я волей-неволей плюхнулась на его колени. Не обращая внимания на мои попытки встать, это драконовидное пресмыкающееся прижало меня к своей широкой груди, чмокнуло в макушку и пустило скупую мужскую слезу. Желание вырваться исчезло, сменившись бесконечным недоумением. Мы с братом были близки, как никто, но чтобы вот так, на людях, демонстрировать наши чересчур для непросвещенного взгляда близкие отношения?! Многое бывало за наши с ним двадцать семь с гаком веков, но сейчас Рубиус либо не в себе, либо до него наконец дошло, какая у него замечательная и незаменимая сестренка! Остановившись на более лестном для меня втором варианте, я блаженно растеклась по коленям своего любимого родственника. Расслабившись, я вновь забылась и на миг взглянула на себя глазами обалдевшего Владыки Аддена.


   Два тела переплелись и стали одним целым...

   Одной рукой он обнимает ее за талию, второй за шею. Тонкие пальцы, унизанные алыми кольцами, вырезанными из цельных камней, перебирают ночные пряди, по которым скользят блики отраженного рубинами света. Он усмехается и притягивает ее еще ближе, будто стараясь оградить от всего мира. Уткнувшись носом в макушку девушки, он шумно втягивает в себя воздух. Огненные глаза мгновенно подергиваются поволокой, словно он опьянел от одного сладкого запаха ночных цветов, который распространился по комнате, едва она вышла из портала.

   Она откидывает прядь, упавшую ему на лоб. Непослушный локон тут же возвращается на свое законное место. Он усмехается и косится на точно такую же неровную прядку, бегущую по ее лбу. Их взгляды встречаются: его, насмешливый, полный какой-то необъяснимой горечи, и ее, вопрошающий, не понимающий происходящего.

   «Словно в глазах двоится!»

   У них одно лицо на двоих. Одинаковый, полный горькой усмешки изгиб губ. Один и тот же разрез глаз, различающихся лишь цветом: его полыхают рубиновым пламенем, страстным, неукротимым и почти безумным, в ее же глазах можно утонуть, заблудиться среди бесконечности ночных небес. Одинаковые татуировки — стилизованные драконы — заменяют правую бровь.

   «Именно так люди представляют себе идеальных возлюбленных. Почему же она зовет его братом? Кто он ей на самом деле? Ее...»


   С омерзением отбросив навязчивые предположения Владыки, я вырвалась и вскочила на ноги. Забыв о том, что нужно сохранять свои способности в тайне, я накинулась на этого психа!

   — Ее брат! — прошипела я, схватив недотепу за ворот роскошной мантии. — Я, помнится, упоминала об этом. Рубиус — мой брат-близнец и, вопреки вашим грязным мыслям, между нами ничего нет!

   Эти подозрения еще в Утопии меня достали!

   — Силь, я думаю, Владыка искренне раскаивается, тем более ты не имела права подключаться к его мыслям, — промурлыкал кот, притворившийся моим братом.

   Он осклабился, но мигом позже вновь натянул маску скучающего повесы.

   — Как вы знаете, Владыка, Драконы не люди, и судить нас по их меркам не стоит. Силь и я не просто брат и сестра, мы одно целое. Фактически мы — один Дракон, одна личность. Нам очень долго пришлось учиться осознавать себя отдельно друг от друга, но в такие вот моменты я порой вновь забываюсь. — Он виновато улыбнулся. — Я просто хотел убедиться, что она рядом. Ей грозит серьезная опасность, и я безумно боялся потерять половинку своей души. Слово Дракона, что это не повторится.

   Владыка кивнул, в очередной раз задумавшись о том, что на самом деле скрывается под маской человека. Наша внешность часто служит причиной таких вот недоразумений, когда нас пытаются судить по человеческим меркам. Но мы... Драконы, и этим все сказано.

   Стоп! Что он там сказал? Кому грозит опасность?!

   — Брат, вы упомянули о грозящей мне опасности. — Я вновь искала спасения в официальном обращении, иначе сложно было бы удержаться и не вставить пару «ласковых». — Боюсь, я не совсем понимаю, о чем идет речь.

   Рубиус огляделся и понизил голос до театрального шепота:

   — Я огорчен вашим самоуправством, сестра. Вы не имели права делать такой подарок без одобрения Совета. Я не вижу в этом ничего страшного, Адден достоин этого. — Он ласково подмигнул Владыке, тот покраснел. — Однако члены Совета полагают, что ими пренебрегли. Я опасаюсь того, что они попытаются уничтожить ребенка, дабы не дать ему шанса получить обещанное вами.

   Владыка и советники переглянулись. Подобные новости не прибавляли оптимизма. Конечно, еще неделю назад наследник был досадной неприятностью, но теперь он стал надеждой всего мира, на каждом углу трубили о щедром подарке Дракона, сделанном ему.

   — Мы сможем обеспечить охрану ребенка и Майледи, — твердо заявил министр обороны. — Я распоряжусь о круглосуточной охране...

   Рубиус покачал головой:

   — Это не поможет. Яд, наемники, кирпич на голову — всего не учтешь. Я бы хотел поговорить об этом, но только при участии заинтересованных лиц, то есть нас троих.

   Министры зашушукались, обиженные тем, что им не доверяют. Рубиус виновато покачал головой.

   — Дело совсем не в том, что я считаю вас предателями, но для вас самих будет безопаснее неведение. Есть много способов добиться ответа, даже если вы откажетесь говорить... Пытки придуманы давно.

   Он подхватил меня под руку и махнул Владыке, призывая показывать дорогу. Я уже приготовилась играть роль собачки на поводке, но тут нашлась еще более достойная кандидатка на сию роль.

   Едва взгляд Руби упал на прелестное личико присевшей у одной из колонн Изи, его невозмутимость разлетелась на сотни звенящих осколков.

   — А вот и вы, Майледи Изумруд. — В каждом звуке ярость, неумолимая, безотчетная. — Я надеялся, что вы появитесь. Что ж, прошу за мной.

   Похоже, Владыка ничего не понял из сказанного. То ли он глухой на оба уха, то ли улавливать настроение Руби сложнее, чем кажется. Скорее всего, это еще один мой дар — Рубиус не врал, когда говорил об «одном целом». Мы два существа, но изначально один Дракон. Этим и объясняется моя столь вопиющая бесталанность: когда мы нашли способ «разделиться», я сознательно отдала наши общие «таланты» брату, решив, что лучше один гений, чем две посредственности. Жаль, два оставшихся у меня таланта не последовали за остальными, вот уж от чего с удовольствием бы избавилась.

   Изумруд встала, поправив ножны. Ей было не по себе. Несмотря на высокое положение в нашей иерархии, она тем не менее прекрасно осознавала, что иметь врагом Рубиуса означало особо изощренный способ морального самоубийства.

   Едва перешагнув порог, Рубиус окружил комнату Сферой Всеобщего Отрицания, дабы ничьи ушки не подслушали наших ужасных секретов.

   — Владыка, я смиренно прошу вас о милости, — начал он...

   Смиренно?!

   Просит ?!

   Рубиус?!

   Мы с Изи одновременно захлопали глазами, переваривая новость о том, что наш крокодильчик еще и просить умеет. Раньше, по крайней мере, за ним подобного не наблюдалось. Пределом вежливости он считал приказ.

   — Я с радостью выполню любое ваше желание, Майлорд, — поклонился Владыка.

   — Сильвер я бы лично обеспечил самую лучшую охрану из возможных. Моего авторитета в Совете хватит, чтобы сохранить ей жизнь, но вот ваш сын — иное дело. Я умоляю вас разрешить мне спрятать младенца до того момента, как наступит день совершеннолетия вашего сына... Майледи Изумруд и моя сестра отправятся с ним и станут его воспитательницами и телохранителями. Я же постараюсь убедить Совет оставить ребенка в покое. Даже если мне это не удастся, никто, кроме меня и сестер, его местонахождение знать не будет. Это исключит любую возможность утечки информации.

   Я закашлялась. Изумруд поперхнулась. Дариус едва не выпал из ножен. Владыка медленно приходил в себя. Рубиус улыбался...


   Портал выплюнул нас в мою спальню.

   — А теперь объясняй! — хором прошипели мы с Изумруд.

   Вы, наверное, подумали, что, раз мы с сестричкой не прикончили этого идиота на месте, значит, сложили лапки и сдались на милость победителя?! Не дождетесь! Фигу вам, а не «сдались»! Еще кто лапки сложит... на груди, навечно!

   — Прекратите! — Вопреки обыкновению, Рубиус не стал изображать святую невинность. Он упал в кресло и потер лоб. Дракоша зашипел, когда брат ненароком задел его хвост. Пожалуй, стоило бы пожалеть несчастного, сегодня на него злы все, даже татуировка!

   — Прекратить?! Ты только что определил нас в аналог сумасшедшего дома для Драконов, а теперь просишь успокоиться и не нервничать?! Я сейчас прекращу... твое существование! — Изумруд ухватилась за рукоять, но Дариус, как ни странно, не спешил ввязываться в драку. Поразительно, но он даже начинал мне нравиться. Умненький мальчик, раз понимает, что семейные разборки на то и семейные, чтоб не лезть под руку. Иначе виноватым окажется именно чужой.

   — Сядьте обе! — Впервые в жизни Рубиус повысил на меня голос. Похоже, влипли... — Сядьте и послушайте!

   Изумруд приподняла бровь, но все же последовала моему примеру, плюхнувшись прямо на воздух. Даже она понимала, что если миляга Руби осмелился повысить голос на сестру, которая старше его на целое поколение, то либо его шарики покатились не по той траектории, либо... дело плохо.

   — Сначала о тебе, Силь, — уже мягче продолжил брат. — Ты все сделала правильно, единственное, в чем я тебя могу упрекнуть, это недельная пьянка в компании этой... Прощаю лишь потому, что сам обещал отпуск. Будем считать, что так оно и было. Если честно, когда отправлял тебя на это задание, надеялся на меньшее. Я хотел только, чтобы будущий правитель Аддена оказался нашим должником, благодаря тебе у нас появился шанс обрести в его лице верного союзника.

   Я обалдело замотала головой, принимая благодарность. Вот уж не думала, что доживу до того момента, когда братец признается в том, что и я на что-то способна.

   — А вот ты, Изумруд... — помедлил Рубиус, в его голосе зазвенела с трудом сдерживаемая ярость. — Кто-кто, а ты не имеешь права злиться! Я спас тебя от линчевания, коему ты когда-нибудь обязательно подвергнешься, если не послушаешь моего совета и не присоединишься к Силь. Спешу поставить тебя в известность, что большинством голосов Совет признал тебя виновной в нарушении Кодекса. Приговор — изгнание. Стоит тебе появиться дома, ты будешь заключена под стражу и тебя лишат крыльев.

   Изумруд в течение этой отповеди сначала покраснела, потом побледнела, а потом и вовсе закрыла глаза и тяжело задышала. Я же трясла головой, пытаясь понять, какого демона тут происходит. Рубиус — член Совета. Ни за какие блага мира он не стал бы препятствовать выполнению его решений. Думаю, даже спасая мою жизнь, он не зашел бы так далеко, по сути, преступая Кодекс.

   — Что происходит, Илия? — Все кусочки головоломки встали на свои места. — Ты сумел выяснить, кто стоит за участившимися нападениями?

   — Да. Сумел. Боюсь, вам не понравится мой рассказ, как и то, что за ним последует. Вам известно, что за последние пять лет увеличилось число случаев внезапной и нелепой смерти наших собратьев. Никогда раньше Драконы так часто не попадали в случайные перестрелки, не удостаивались внимания инквизиции, не тонули в собственных ваннах. Если по отдельности происшествия выглядели случайностями, превратностями судьбы, то все вместе выстраивалось в логически обоснованную закономерность. Кто-то «помог» полусотне Драконов покинуть этот мир. Я развернул активные поиски таинственного «доброжелателя», дабы побеседовать с ним о его нехорошем поведении, но они мало что дали. Все выглядело так, будто мои предположения ошибочны. Я уже отчаялся, когда пришло сообщение из Аддена. Один из советников, который давно стучит на своего правителя, краем уха прослышал о поступившем Владыке предложении. Кто-то, именующий себя борцом за свободу, собирается развязать войну. Догадываетесь какую? Да, да! Именно! Его цель проста — уничтожение самой многочисленной и никчемной, по его мнению, расы Сферы — человеческой. Не знаю уж, чем ему не угодили люди, может, завидует, но он, как танк, прет к цели. Подготовив союз, куда вступили все Светлые Сотворенные и часть Лесных, он обнаружил, что на пути у него каменной стеной встали те о ком и думать позабыли. Мы. Драконы. Даже не как раса и Творцы, а как организация ДракОН, самая многочисленная и разветвленная спецслужба Сферы. И вот тогда начали умирать наши собратья. Ему точно не было известно, кто входит в мою организацию, а кто нет, поэтому он решил перестраховаться и выкосить всех до единого. К несчастью, большинство погибших понятия не имели о нашей с вами деятельности и погибли зазря.

   — Надо что-то делать! — Изи вскочила на ноги. — Нужно созывать Совет, набирать ополчение! Если они отыщут координаты нашего мира, мы обречены! Останется только самим положить головы на плаху!

   — Если не окажется иного выхода, мы будем сражаться, однако попытка сопротивления выглядит бессмысленной, нас слишком мало. Боевых магов среди нас почти нет. Даже если мы чудом победим, выживших почти не останется. Да и победить мы сможем, лишь бросив на верную смерть легионы ДракОНа, что уничтожит организацию. Узнав о том, что мы стянули все силы в Утопию, борцы просто атакуют и нас и человечество одновременно — на то у них уже сейчас хватает сил. Но ты не дослушала. Я ведь и сам еще неделю назад собирался созывать Совет, все остальное было испробовано. Чего я только не делал: посылал к Сотворенным своих помощников, сулил все блага Сферы, устроил несколько династических браков, захватывал в заложники наследников. Ответ был один: «Мы ничего не знаем. Ваше воображение, Майлорд, разыгралось». Время утекало сквозь пальцы, как песок. С каждым днем возрастала вероятность того, что нам придется закрыть Утопию и остаться в ней добровольными пленниками, пока не утихнет война. Думаю, ты согласишься, жертвовать собой ради человечества было бы глупо, даже несмотря на то, что после уничтожения людей мы протянем от силы тысячелетие. Единственный выбор, который у нас был неделю назад — медленное вымирание или мгновенная гибель в горниле войны. Первый раз в жизни я не знал, что делать, и решил просто напиться. Местом, где я мог не опасаться нападения, был «Александрит», принадлежавший нашей организации. Каково же было мое изумление, когда выяснилось, что меня там ждали. В первый момент я подумал, что наш борец оборзел до такой степени, что посылает убийц в логово врага, уже не таясь, но потом человек представился. Это был врач, именно на его операционном столе умер Александрит. По документам выходило, что он не приходил в сознание и не сказал ни слова. Оказалось же, он сумел продержаться еще двадцать минут уже после того, как сердце остановилось. Врачу он объяснил, что это чудо, и верующий в Бога хирург не смог отказать умирающему. Александрит то ли не доверял нашим агентам, то ли понимал, что информация слишком важна, но он уговорил этого врача найти меня. В течение месяца тот приходил в бар и ждал...

   — Что он сказал? — Я подалась вперед. Судя по всему, слова человека перевернули все с ног на голову. Или наоборот... С головы на ноги.

   — Алекс сумел проникнуть в штаб освободителей. Не знаю как, но это и неважно. Главное, наш брат выгадал время и узнал, от какой расы исходит основная угроза.

   — И?

   — Ангелы.

   — Этого не может быть! — Изумруд нервно закурила. — Ангелы — первые из Сотворенных. Их отношение к Драконам всегда было лояльным!

   — Было да сплыло, — отрезал Руби. — Не время гадать, с какого перепугу они возомнили себя главными в этой песочнице, может, как раз потому, что были первыми. Единственное, что сейчас имеет значение, это время. Александрит понимал это, я просил его любым способом обеспечить нам год мира. Он сумел притормозить осуществление планов борцов и дал нам возможность осуществить тот проект, что я подготавливал с первого момента, как узнал о заговоре.

   Сначала я засадил прогнозистов за анализ вариантов развития событий. Само собой, они поклялись молчать об этом. Получилось, что, если к повстанцам не присоединятся две самые многочисленные сотворенные расы Сферы, такие, как демоны и эльфы, есть шансы, что человечество отобьется. Если же эти самые демоны или хотя бы эльфы присоединятся к людям, мятежники обречены на поражение. Я почти уверен, что эльфы как вторые не выступят ни на чьей стороне. Они по-настоящему любят свою создательницу, тебя, Изи, и их Кодекс во многом повторяет драконий. Этого мало, чтобы убедить их сражаться «против», но достаточно, чтобы обеспечить нейтралитет. Оставалось заручиться поддержкой демонов, и тогда возник вариант с наследником. Я позаботился о том, чтобы он не был чистым демоном и при рождении подвергся опасности быть придушенным.

   Потом я выбрал орудие, с помощью которого собирался сделать будущего Владыку Аддена своим вечным должником. Им стала ты, Силь. Знаю, что ты сотни лет мечтаешь о сыне, именно поэтому всеми правдами и неправдами я создал цепочку, в точности повторяющую ту, что отвечает за наши глаза. Ты должна была захотеть спасти его, полюбить его настолько, что сражалась бы, как за собственного ребенка. Мне это удалось. Ты сохранила жизнь Везельвулу и сделала нашим должником. То, что ты стала опекуном... этого я даже в мечтах представить не мог. У нас появился шанс воспитать ребенка самим, прикрывшись надуманными предлогами. На самом деле, конечно, никто не собирался уничтожать ребенка, и против тебя в Совете никто не выступал. Я заставил Владыку в это поверить только ради того, чтобы получить согласие на эту авантюру. Вы в сопровождении Изумруд и ее новой игрушки осядете в одном из человеческих миров, и маленький принц вырастет среди людских детишек. Сомневаюсь, что после такого он не станет на сторону человечества против борцов за свободу. А уж про то, как он будет защищать Драконов, один из которых заменит ему мать, я и не упоминаю. Вы заставите мальчика понять, что люди не так уж плохи, поможете найти друзей, Идеальный вариант, если он женится на человеческой девушке, это было бы стопроцентной гарантией исполнения нашего плана.

   Рубиус закрыл глаза. Только сейчас я заметила, что выглядит он не краше трупа недельной свежести.

   — Мы согласны, — не дожидаясь реакции Изи, ответила я. — Одно условие — мир, где мы поселимся, должен быть «вылупившимся» и полностью свободным от присутствия посторонних рас.

   — В каком смысле «вылупившимся»? — поинтересовался Дариус, который еще в начале рассказа принял человеческий облик и незамеченным притулился в уголке.

   Рубиус вздохнул. Его совсем не радовала перспектива читать очередную лекцию, к тому же бывшему человеку и на не слишком приятную тему. Не то чтобы мы стыдились собственного происхождения, просто не любили вспоминать, что являемся... Я решила избавить брата от необходимости отвечать и сама с видом строгой учительницы пустилась в объяснения:

   — Вылупившиеся миры — это миры без магии. В каждом человеческом мире существует магическое поле, создаваемое из мечтаний, страхов, надежд и маленьких чудес. Так как люди, за редким исключением, не способны к колдовству, это поле с каждым веком увеличивается. Собственно говоря, это поле и есть мана, магия, которая используется всеми обладающими силой, людьми и Сотворенными, но мы называем эту субстанцию дикой магией, проще димагией, в противовес истинной, магии Творца. Хотя, когда я отбрасываю первый слог, я имею в виду ее же, ведь истинной магии в Сфере остались крохи. Но я говорила не об этом... В какой-то момент количество димагии достигает критической отметки, и тогда... Мир вылупляется, — я вздохнула, — мир порождает своего Дракона. Человек, оказавшийся в определенном месте в определенное время и «позвавший» димагию, становится Драконом. Понимаешь, мы — не раса, мы — симбиоз двух существ разного уровня существования — магического и физического. Я-человек — это разум, личность и тело; я-крылатая — это димагия и знание. Сейчас я цельная, я то, что в Сфере зовут Драконами, но при желании могу разделиться на человека и димагию. Ничего хорошего в этой способности нет, так как мое «я» при этом исчезает. Я — Дракон, но я не димагия и не человек в отдельности.

   И это была почти правда. Почти... правда... Димагия меняет нас, каждую клеточку, каждый атом, в этом я не солгала. Я лишь умолчала о том, что это за «определенные место и время» и как нас находит слепая бездушная сила. А это было самым важным, поверьте...

   — А что дальше? — поторопил Дариус. — Миры закончатся, и вы тоже?

   — Нет, — засмеялась Изумруд, — димагия накапливается, Силь же говорила об этом. Она продолжает накапливаться, и через десяток тысячелетий каждый мир вновь в состоянии выпустить в Сферу очередного Дракона.

   Увидев, что Дариус готов продолжать расспросы, Руби нахмурился.

   — Ладно, ладно, — замахал тот руками. — Давайте лучше решать, в какой мир мы отправимся. Насколько я понял, каждый миг промедления чреват тем, что мне придется с боем вытаскивать Изумруд, дабы ее не оприходовал ваш Совет?!

   — Ты прав, — кивнул Рубиус, — предлагаю наш с Сильвер мир, Землю-1256[8]. Это в технократическом кругу человеческой зоны. Сейчас магия там не в чести, технология на среднем уровне, кроме парочки вампиров, четы оборотней и десятка-другого духов и нежити, никого из нелюдей нет. Главное, никто об этом мире не знает, я готовил этот вариант на случай, если Сильвер в конце концов вляпается в историю и ее нужно будет срочно прятать.

   — Неплохо. — Изумруд покачала головой. — Однако я не считаю, что нам стоит являться туда в роли богачей и публичных личностей. Поскромнее бы...

   — Согласен. — Рубиус усмехнулся, — Может, вас устроит небольшая квартира в одном из панельных домов в огромном городе, где легко затеряться?

   Я еще успела подумать, что чересчур легко он согласился...


   Вот так мы и оказались в обшарпанной трехкомнатной квартирке на самой окраине Москвы, столицы человеческого государства Россия. Многое изменилось с тех пор, как я покинула этот мир, две с половиной тысячи лет я предпочитала не вспоминать «историческую родину»... Это Руби периодически навещал его. Моим же последним воспоминанием... Ладно, не будем об этом, не думаю, что вам хочется слушать очередную слезливую историю. Может, когда-нибудь я напишу книгу о себе и своей судьбе...

   «Легенду» нам придумывал Руби, так что за ее достоверность беспокоиться не приходилось. Братец никогда и ничего не оставлял в покое, пока не доводил до совершенства. Изумруд и Дариус по документам теперь были женаты и звались Марией Ильиничной и Дарином Владимировичем Черезовыми, владельцами небольшого антикварного магазинчика. Я оказалась незамужней сестрой Изи, Ольгой Владимировной Серебровой, прижившей ребенка на стороне и теперь состоящей на иждивении родственников. Что самое интересное, в свидетельстве о рождении ребенка значилось: Вячеслав Игоревич Черезов. То ли Рубиус в кои-то веки облажался, то ли дал разгуляться своему извращенному чувству юмора... Увижу — убью. Точно убью... Надоело мне всем и каждому разъяснять, кем приходится моему ребенку вечно во всем виноватый принц...

Глава 4
ЭТО СТРАШНОЕ СЛОВО «РЕМОНТ»

   Все, что хорошо начинается, кончается плохо.

   Все, что начинается плохо, кончается еще хуже.

Закон Паддера

   — Это возмутительно! — Я грохнула об пол очередную щербатую тарелку. — Как он мог даже подумать, что я хоть на миг останусь в этом свинарнике! Да из этого рассадника микробов даже тараканы давно эмигрировали!

   — Силь, послушай... — Изумруд пыталась привести меня в чувство.

   — Не буду я ничего слушать! И не пытайся найти оправдание этому мелкому пакостнику! Представляю, как он сейчас гогочет над нами, двумя гусынями! — довольно невежливо прервала ее я.

   — Силь, да послушай же...

   — Отвяжись! Лучше забери у своего муженька ребенка! Он так ему улыбается, что несчастный малыш может подумать, что его собираются съесть! Вон как ревет!

   — Он ревет оттого, что его пришибленная на голову мамаша визжит уже второй час! — взорвался Дариус. — И вообще, заткнись и выслушай сестру.

   — Ты мне еще приказывать тут будешь?! — Наверное, зря я так с принцем, учитывая, что в открытом столкновении он за три минуты нашинкует меня в гуляш. Я великолепный воин, не спорю, но он... лучший, ставший самым лучшим благодаря изменениям, проведенным Изумруд.

   — Силь, мы же Драконы! — одним предложением закончила затянувшийся спор Изумруд.

   М-да... Я медленно опустилась на колченогий табурет и вытащила из кармана (Изиного) пачку сигарет. Машинально прикурив от заботливо протянутой сестричкой зажигалки, я уставилась на трещину, которая расколола стену кухоньки от потолка до пола. Изумруд была права, мы с ней Драконы — существа, для которых в магии творения нет ничего невозможного... теоретически... А вот насчет практики все обстоит намного сложнее. Сама зеленоокая красавица не знает равных в генетическом конструировании и биомагии, но я никогда не видела ни одной сотворенной ею вещи. Насчет меня особый разговор. Как я уже говорила, единственным применяемым мною талантом, который я приобрела, став Драконом, было и есть банальное подключение к чужим мозгам. Нет, я, конечно, вполне способна открыть портал в другой мир (даже не струну, постройка которой чуть сложнее) или прочитать генетический код любого живого существа, но это на уровне рефлексов. Помнится, как-то раз, решив создать особо хищный вид нежити, я составила код и принесла его на одобрение Руби. Он долго смеялся... а когда наконец смог связно выражать мысли, то объяснил, что подобное существо является Идеально Нежизнеспособным Организмом, причем около семи веков назад Очень Умные Аналитики научно доказали, что придумать такой невозможно. Если бы я внимательно читала учебники, то знала бы об этом...

   — Изи, ты хоть понимаешь, что благодаря неизвестному нам капризу судьбы в этом помещении сейчас находятся два всемогущих существа, которые не в силах даже табурет с помощью магии починить, не говоря уже о ремонте всей квартиры! — всеми силами сдерживая рвущийся наружу смех, сказала я. — Хотя я могу ошибаться, но ты ведь в атомарной магии и материализации полный профан, как и я?

   Дариус хотел было покрутить пальцем у виска, но резко передумал, наткнувшись на ошалелый взгляд своей повелительницы.

   — Силь, только не говори, что ты... Я кивнула.

   — Но ведь Рубиус... Я снова кивнула...

   — И ты просто обязана...

   — Что обязана?! — не удержалась я от ехидства. — Быть такой же замечательной утяпусечкой, как мой гениальный братишка? Изи, не глупи! Ты знаешь нас почти три тысячелетия и наверняка заметила, что я владею лишь простейшими рефлекторными навыками во всех областях, исключая, собственно, дар телепатии! Я даже чашку кофе не могу превратить в сок, а ты хочешь преобразить целую квартиру!

   Изумруд молчала. Она бешено скрипела зубами и часто моргала.

   — Я убью этого урода! — наконец разродилась она.


   За три часа споров, криков, обвинений и оскорблений нами было высказано всего три трезвые мысли, которые полностью обрисовывали ситуацию, в которую мы вляпались.

   «Рубиус сволочь!»

   Это было несомненно и подтверждено фактами. Даже Везельвул согласился с нами, одобрительно причмокивая каждый раз, когда кто-то из взрослых вставлял эту фразу.

   «Мы находимся в мире без магии, наше существование полностью автономно и должно таким оставаться, несмотря ни на что!»

   Опять же бесспорно. При отправке Рубиус сто раз повторил, что не сможет еще раз провернуть подобное. Шанс спрятать нас один-единственный, и, если мы словом или делом выдадим свое местонахождение, нам капут. Неважно, кто доберется до нас первым — сам Рубиус или борцы, финал будет закономерно печален. Мы клятвенно заверили его, что будем сидеть тихо, как мыши под веником, но соль не в этом. Вся безнадежность ситуации заключалась в том, что Рубиус никогда и никому не верил на слово и предпочитал перестраховываться, а не рвать потом волосы, причитая о том, что поленился. В результате мы четверо сейчас находились в мире, полностью закрытом от остальной Сферы. Никто не мог проникнуть в него извне, но и наружу выбраться не получится. По словам его создателя, Торрена дай Драгона из Дома Странников, защита продержится около двадцати лет.

   «Жить в этом свинарнике невозможно!»

   А вы сами-то согласились бы жить в квартире, где потолок того и гляди обвалится, по стенам змейками бегут трещины, а о такой малости, как унитаз, и думать не приходится! И это почти элитный дом на берегу Москвы-реки!

   — Дариус, ты же был человеком? — Внезапно в моей головенке проскользнула идея. — Скажи, а вот если в вашем дворце нужно было поклеить обои или починить крышу, вы как поступали?

   — Ну... Этим занимались слуги. Я как-то не вникал... — протянул принц, безуспешно пытаясь всунуть в рот Везу соску. Младенец плотно сжимал зубы каждый раз, как в поле его зрения появлялся странный резиновый предмет. Однако стоило соске на миг отдалиться на безопасное расстояние, как маленький демоненок вновь открывал рот и оглашал кухню протяжным завыванием пароходной сирены.

   Дариус сдался после того, как Везельвул прицельным плевком кислоты сжег несчастную соску к чертям собачьим. Я в очередной раз с ужасом представила, во что превратится этот монстрик лет этак через двадцать! Кажется, я недооценила Рубиуса: то, что он создал, — Самое Лучшее Оружие, которое когда-либо видела Сфера! Вот повзрослеет малыш — отправим его против борцов и, несомненно, избавим Сферу от них раз и навсегда.

   — Может, и нам нанять рабочих? — Изумруд наморщила лоб. — Деньги у нас есть, об этом наш брат все же позаботился, а насчет секретности ближайшие годы волноваться не стоит.

   — Легче уж купить новую квартиру! — прошипела я.

   — И то верно! — встрепенулся Дариус.

   — Не получится, — в который раз за этот день вздохнула я. — Мы сейчас живем по человеческим законам, и на то, чтобы купить новую жилплощадь, уйдет несколько месяцев. В гостинице жить слишком дорого, да и не пустят нас с ребенком... наверное... А еще это опасно, мы можем по незнанию совершить непростительные промахи. Мы ведь полные профаны в том, как быть людьми, не забудь, нам нельзя выделяться. Кто знает, вдруг вместе с нами в этом оказался кто-то из борцов? Я родилась здесь, но в ту пору все было иначе. Больше двух с половиной тысяч лет прошло с тех пор. И насчет найма рабочих, это тоже не вариант. Боюсь, нас примут за сумасшедших, учитывая наши запросы. Как, например, объясним, что в детской нужно бы сделать жароупорные стены и решетку на окнах?!

   — Ладно! Ладно! — замахали руками эти генераторы гениальных идей. — Мы хоть что-то придумать пытаемся, а ты?

   — Дариус правильно сказал: придется делать ремонт... — Я замялась. — ... Правда, учитывая нашу ситуацию, это будет ремонт своими силами.

   — Тьфу! Силь! — Изумруд вскочила. — Мы еще три часа назад заключили, что ни черта не стоим как маги материализаторы!

   — А я что-то говорила о магии?! — искренне удивилась я. — Речь идет об обычном ремонте. Ручками, дорогая, ручками. Обойки поклеим, занавесочки повесим! Кстати, кто-нибудь раньше держал в руках отвертку?

   Я обвела взглядом притихших родственников.

   — Никто? Что ж... значит, у нас будет все, как в первый раз...


   Оставив Изумруд «на ребенке», мы с Дариусом отправились в первый в жизни поход по магазинам этого мира. Принц отмахивался от этого мероприятия всеми свободными конечностями, но я вцепилась в его серебристую шкурку, словно голодный клещ. Признаться, я побаивалась выйти «в люди» одна. В своих странствиях по Сфере я всегда предпочитала миры сотворенных рас или магические, обходя технократические за круг.

   По счастью, Рубиус позаботился о том, чтобы у нас была подходящая одежда. Я с трудом натянула на себя костюм, который братец выдавал за «стандартное обмундирование бизнес-леди». После мундира советника Сферы, который я носила веками, узкая короткая юбка, блузка и приталенный пиджачок показались мне пыточными инструментами. Ко всему этому прилагались туфельки на тонком каблуке-рюмочке. Хорошо хоть черные, а то вкусовые пристрастия моего братца лежат в области огненных оттенков. Не представляю, как бы я выглядела в красном.

   Повиснув на руке обряженного в деловой костюм Дариуса, я поковыляла по лестнице. Принц молчал, но аметистовые чертенята в его глазах давали мне повод думать, что насмешек избежать не удастся.

   — Я-то думал, все девушки умеют ходить на каблуках, — небрежно бросил он, будто сомневаясь в моей принадлежности к этому полу.

   Я вздохнула. Боюсь, придется сразу расставить все точки над «i».

   — Дариус, я Дракон. Дракон, ничего не смыслящий в боевой магии, мой талант принадлежит иной сфере. Чтобы выжить, мне пришлось стать воином. Поверь, я вполне могла бы биться с тобой на равных. Может, не на равных с тобой-Клинком, но с тобой в человеческом обличье. В таком образе жизни есть свои минусы — мой привычный наряд, полувоенная форма члена Совета Сферы или мундир Дракона. У меня хорошая координация и превосходное чувство равновесия, но мне нужно время, чтобы освоиться. — Я застенчиво улыбнулась. — Боюсь, за прошедшие века я забыла, каково это, быть женщиной, а не оперативником-воином.

   Дариус покачал головой и покрепче ухватил меня за локоть. Кажется, перемирие достигнуто.

   — Скажи, — неожиданно спросила я, — а как ты-то держишься? Ты ведь еще месяц назад был средневековым правителем, а сейчас превратился в живое оружие и переехал в другой мир. Как тебе удается оставаться таким спокойным?

   — Я рядом с Изумруд, — коротко бросил он. — Я живу ради того, чтобы защищать ее. Остальное неважно.

   Теперь я покачала головой. Нет, не понять мне людей, тем более таких особенных, как принц...


   В магазине, который нашли исключительно благодаря везению, мы растерялись. Благо подскочившие консультанты были привычны ко всему. Наши просьбы не вызвали никаких возражений, за два часа было подобрано все, что могло пригодиться в обустройстве нашего нового жилища. Бесплатным приложением стала доставка всего этого хлама прямо к порогу квартиры. Оставив адрес и расплатившись, мы с Даром вышли из магазина.

   — Что дальше? — озадаченно спросила я. — Что еще нужно?

   Дар задумался.

   — Наверное, мебель, — неуверенно ответил он через минуту. — По дороге я видел лавку, в которой торгуют ею.

   — Магазин, — поправила его я. — Не забывай, здесь магазины и бары, а не лавки и таверны. Считаешь, оставшихся «подъемных» нам хватит на обстановку? Если честно, я еще не слишком ориентируюсь в ценах.

   — Думаю, да. Осталось намного больше, чем мы потратили. Кстати, нам еще стоит купить посуду, одежду и технику. Тот торговец спрашивал, сколько мы будем ставить телевизоров и телефонов.

   — Оставим это на будущее. — Я покачала головой. — У меня есть компьютер, он доработан Драконами, надеюсь, я смогу подключить его к человеческой сети информации. Попробую разобраться с тем, что обычно покупают люди и где.

   — И мебель тоже?

   — Да. — Я задумчиво посмотрела на возвышающийся перед нами торговый комплекс. — У меня с собой есть несколько заклинаний облака, пока они заменят нам постели. С покупками подождем до того времени, как освоимся среди людей.

   — Ну, может быть, тогда хотя бы просто походим по лав... магазинам? — с мольбой в голосе уставился на меня Дар.

   Я не смогла сдержать смешок.

   — Что это тебя, принц, на экскурсии потянуло? Ладно, не отвечай. Пойдем, так уж и быть... Все равно нужно с чего-то начинать. И все же приятно сознавать, что и у тебя есть маленькие слабости...

   Я лукаво прищурилась и потянула Дара к дверям, которые тут же раздвинулись. Все-таки техника у людей порой не уступает по эффективности магии, а иногда и превосходит.


   Час пролетел незаметно. Мы обошли кучу магазинчиков, увидев, пожалуй, главные достижения этого мира. Не удержались и от покупок. У одного из выставляющихся в небольшой галерее художников принц приобрел картину. Мне понравился его выбор: зеленоглазая девушка с огненно-рыжей копной волос обнимала огромного серебряного волка. Мы даже поссорились — куда повесить ее. Сошлись на том, что в общем зале будет самое то.

   Я же была покорена молодежными бутиками, где сумела отыскать пару нарядов на свой вкус. Не обязана же я все время таскать юбки! Я сразу переоделась, справедливо решив, что на сегодня с меня хватит, да и туфли натерли пару мозолей. Так что сейчас я щеголяла в широченных бежевых брюках, усеянных пряжками и карманами, коротенькой маечке и свободной тонкой рубашке. Переобувшись в купленные там же кроссовки, я почувствовала, что вполне могу примириться с модой этого мира...

   Затарившись еще парочкой милых безделушек, мы направились к одному из открытых кафе, зонтики которых, словно грибы, окружали торговый центр. Заказав кофе и пирожные, мы растеклись по пластмассовым стульям и блаженно заулыбались. Да уж, пусти Дракона на экскурсию...

   Внезапно мое внимание привлек длинноволосый подросток, севший за соседний столик. Неуловимый налет чуждости ударил по всем доступным мне сейчас органам чувств. Инстинкты кричали об опасности...

   — Дариус... — едва шевеля губами, привлекла я внимание спутника. — Медленно оглянись и посмотри на того мальчишку. Ты ничего странного не замечаешь?

   Надо отдать принцу должное, он не стал возражать и разбираться, что взбрело вдруг в мою бедовую голову.

   — Ничего, — так же тихо ответил он. — Только вот... Странно, что он такой белый. Июль, все загорелые, а он словно снег...

   Я вздрогнула и опустила на глаза темные очки, прикупленные вдобавок к одежде. Хорошо, мне в голову пришло, а то бы сейчас все посетители получили возможность насладиться видом моих глазок. Вызвать способности без того, чтобы снять с лица иллюзию, я не умела. Все-таки никудышный я маг...

   — Чтоб мне сдохнуть! — забывшись, выругалась я. — Магосос! Рубиус же говорил, что их тут от силы двое-трое на весь мир?!

   Мальчишка беспокойно заерзал. Сотворенные всегда могут сказать, когда рядом с ними один из Сотворивших. Ну вот и влипли!

   Я поглубже вжалась в пластмассовое сиденье, надеясь, что пронесет...

   Не повезло...

   Вампир уже безошибочно вычислил меня среди посетителей. В его глазах стояла та же досада, что и в моих. Что ж, это меня чуть обнадежило. Похоже, эта встреча одна их тех, что любит устраивать судьба-шутница.

   Мальчишка неохотно поднялся и медленно, будто через силу, направился к нашему столику. Я подала знак Дару, показывая, что опасности нет. Когда Сотворенный встречает Дракона, он обязан поприветствовать его, иначе может быть обвинен в отсутствии элементарной вежливости. Это эльфы, демоны и ангелы могут наплевать на правила, а вот вампиры или, например, дриады не рискуют навлечь на себя гнев Дракона. А гневаться многие из нас умеют... и любят...

   — Мое почтение. — Он слегка склонил голову. — Я Ивраил, сотворенное дитя Крона дай Драгона. Могу ли я быть полезен Майледи?

   Он почти шептал, так что со стороны все выглядело просто как встреча знакомых.

   Мне понравился этот вампир. Типичный представитель своей расы, он выглядел на семнадцать-восемнадцать человеческих лет, но на самом деле ему уже перевалило за двести (это я прочитала, «заглянув» в код). Рыжие волосы, перехваченные резинкой; серо-зеленые глаза с чуть вытянутыми зрачками; белая кожа; бескровные тонкие губы и чуть удлиненные верхние клыки. Не слишком симпатичный для человека, но среди своих мог считаться даже красавцем.

   — Приветствую и тебя, Ивраил Темный вампир. — Я усмехнулась, план действий начинал вырисовываться все четче и четче. — Благодарю за предложение помощи и с благодарностью принимаю ее.

   Ну он же сам предложил! Никто его за язык не тянул!

   Мальчишка опешил. Он-то ожидал вежливого кивка и знака пойти прочь! Не люблю оправдывать чужие ожидания, это слишком скучно.

   — Какая помощь вам требуется, Майледи дай Драгон? — наконец справился с собой вампир.

   — Ты живешь в семье или один?

   Он заскрипел зубами, но не ответить не имел права.

   — Один... Майледи.

   О, а вампиреныш-то с характером! Он определенно мне нравится.

   — Садись. — Я жестом предложила ему соседний стул. — Разговор, боюсь, будет долгим.

   Сотворенный помедлил, но тем не менее приглашение принял.

   — Я внимательно слушаю вас, Майледи дай Драгон. Я поморщилась.

   — Прекрати прятаться за вежливыми фразами. Если ты слышал такое имя, как Сильвер дай Драгон, то должен знать, что на меня это не действует.

   Ивраил кивнул. Он знал меня, как, впрочем, большинство Темных. Я уже говорила, что считалась кем-то вроде их покровительницы.

   — Хорошо, Майледи Сильвер. — Он скупо улыбнулся, на миг показав клыки. — Я действительно многое слышал о вас. Возможно, вы представите и вашего спутника?

   — О, конечно. Это Дариус, он... телохранитель.

   — Вам угрожает опасность? — удивился вампир.

   — Сейчас нет, — успокоила его я. — Дело в том... что опасность действительно существует, но те, от кого она исходит, остались за пределами этого мира, который семь часов назад был запечатан сроком приблизительно на двадцать лет.

   Вампир вздрогнул. Я могла его понять... Оказаться на два десятилетия в одном мире с Драконом равносильно веку колонии строгого режима... Если не хуже...

   — Спасибо за то, что поставили меня в известность об этом, — язвительно выплюнул он. — А Майледи дай Драгон не соизволила подумать о нас, тех, кто имел несчастье наносить визит людям?

   — А что тебе не нравится? — пожал плечами невозмутимый Дариус. — Неплохой мирок, корма тебе хватит. Заодно и заслужишь благодарность Драконов.

   — Драконов? — окончательно растерялся паренек. — Так вы не одна?

   — Не одна, — милостиво пояснила я. — Со мной моя сестра Изумруд и наш приемный сын...

   Похоже, перспектива знакомства сразу с двумя Творцами окончательно добила вампира.

   — Так чем я могу быть вам полезен?

   — О, многим... — Я натянула на себя маску суровости. — Скажи, ты когда-нибудь клеил обои?

   Думаю, после такого вампир сможет с полной уверенностью заявить, что никто и ничто в мире больше не сможет его удивить...


   Ремонт шел третий день. Если вампира больше нечем было удивить, то я каждый миг совершала новые и новые открытия. Нет, все-таки люди странная раса...

   Проблемы начались с первого же момента. Комнат не хватило. Не смейтесь, я не шучу. Дома Драконов строились с учетом того, что многие предпочитали звероформу человеческому облику, и каждая комната была размером с три подобных квартирки. И теперь в трех закутках, лишь по недоразумению именуемых комнатами, нужно было разместить пятерых. Изумруд отстояла себе спальню, Дариус, само собой, разместился с ней. Переехавший к нам Ивраил не нуждался во сне, и ему хватало кресла в гостиной. А вот мне пришлось делить последнюю оставшуюся комнату с Везом. Молодые родители меня поймут...

   Сперва в наши планы входило сделать все, «как у людей», и в прямом и в переносном смысле. То бишь никакой магии...

   Угу, размечтались...

   Изумруд не выдержала первой. Уже через час после того, как мы докрасили полы, побелили потолок и поклеили симпатичные голубенькие обои, она категорично заявила, что через день задохнется в этой кладовке. Уж как только ее не убеждали, что все не так плохо! Решение всех наших проблем нашел Ивраил, как это ни странно. Послушав нашу ругань около получаса, он в сердцах сплюнул и осведомился, не забыли ли дамы, что они вроде как Драконы, и им, в смысле нам с Изи, ничто не мешает провести постоянный портал куда угодно.

   — Угу! — выплюнула я новую порцию яда, на сей раз в так некстати вылезшего вампиреныша. — Сейчас, только шнурки погладим! Я, кажется, упоминала о такой мелочи, как запрещающее переходы заклинание?!

   — Переходы между мирами, — пожал плечами клыкастый мальчишка. — Кто вам мешает найти укромный уголок в джунглях или лесах ЭТОГО мира, обустроить на свой вкус и создать постоянно действующий переход?

   Я хлопнула себя по лбу! Ну точно! А можно и не один переход, и не в один уголок...

   Загоревшись идеей, мы с Изумруд принялись за работу. Точнее, Изумруд работала, а я лезла ей под руку с умными и очень своевременными советами.

   Мы не ограничились обычными порталами, решив, что это мелко и как-то не по-драконьи. Изумруд разорвала пространство и вновь склеила его, но уже иначе. Теперь внешние стены наших с ней комнат с улицы выглядели нормально, но изнутри просто исчезли. Комната сестренки плавно перетекала в лесную полянку, со всех сторон окруженную вековыми дубами, а я нашла небольшой тропический островок, и теперь у меня «за окном» шумел океан, пели райские птички, сверкал серебряный песок и росли пальмы.

   Охваченные жаждой творчества, мы собирались и гостиную превратить в нечто подобное, но Дар сумел отстоять последнее, пригодное для приема гостей место. Да и мы с сестренкой к тому времени вспомнили, что жить нам здесь долго, мало ли кто на огонек заглянет.

   Мебель заказал вампир. Он уже сотню лет пребывал в этом мире и оказался воистину бесценным гидом и помощником. Смирившись с тем, что преподнесла ему судьба, он решил остаться с нами. На это повлияло и происхождение Везельвула, которое мы раскрыли новому другу по большому секрету. Стать членом семьи наследника Аддена было пределом мечтаний любого из Темных.

   Через две недели жизнь медленно вошла в колею, в нашем странном коллективе даже установилась определенная иерархия. Ивраил стал кем-то вроде няньки-дворецкого. Днем он сюсюкался с демоненком, готовил на всех еду и убирался. Изумруд и Дариус целыми днями пропадали в своей лавке. Принц просто бредил новыми идеями и этой работой. В его грандиозные планы входило открыть вскоре отдельный магазин старинного оружия. Изумруд воспринимала новое увлечение собственного телохранителя с легкой усмешкой. Она-то знала, что для Дара никто и ничто не будет главнее нее.

   Я же оказалась не у дел. Идти в антиквары не было никакого желания, готовить я никогда не умела, убиралась же всю сознательную драконью жизнь, просто попросив брата разобрать все на молекулы и создать что-то новенькое.

   Мне оставалось только сутками просиживать у телевизора или компьютера. Можно было, конечно, гулять по городу, читать или просто думать, но меня не привлекали столь интеллектуальные способы убить время. Единственным развлечением моим была сказка, которую я рассказывала Везельвулу перед сном. Дитя улыбалось каждый раз, как я входила в комнату. На самых страшных местах он жмурился, а когда герои побеждали «злых дядек» — радостно агукал. В такие моменты я бывала почти счастлива...

   Так прошло около двух месяцев. Оказывается, даже от безделья можно устать... Последним камнем, перевесившим чашу весов в сторону поисков подходящего мне занятия, стало осознание того, что у всех, даже у вампира, есть личная жизнь. А я что, рыжая?! Нет, ребятки, так дело больше не пойдет... Я, молодая трехтысячелетняя девушка, мне в четырех стенах долго находиться противопоказано.

   Приняв сие эпохальное решение, я поставила в известность остальных и отправилась на поиски работы. Требования я выставила самые минимальные: чтобы не сильно напрягать мозги; чтобы был шанс познакомиться с интересными людьми и ночной график. Точнее, последнее требование было выдвинуто страдающим паранойей Дариусом. Так как Изи днем в лавке, то, уйди я, Везельвул при нападении окажется беззащитен. Вампир как воин не стоил ровным счетом ничего, это принц уже успел выяснить. Подумав, я согласилась. В чем-то он был прав...

   Интересно, какая профессия подойдет под этот список? Не объявление же давать: «Ищу работу. Раса — Дракон. Возраст — 2767 лет. Образование — высшее, профессия „бог“. Специальность — телепатия. Стаж работы по профессии „оперативник Службы безопасности Сферы“ — 565 лет. Владею всеми видами холодного оружия, говорю на всех языках и пишу книги»...

Глава 5
ТАНЦУЮЩИЙ С МЕЧАМИ

   ... Будущее? Лишь истинно бессмертные способны идти по берегу Великой Реки, не отдаваясь на милость течения. И лишь один из десятков тысяч способен побежать и заглянуть туда, за излучину... А однажды... однажды человек, потерявший все и всех, встанет на пути волн и развернет русло Времени... И даже я не смогу сказать, что будет тогда...

Рукопись, найденная в Утопии, датируется первыми днями после Творения. Считается рабочими записками Творца

   Я посетила уже три места и нигде не нашла ничего для себя подходящего. В первом требовался продавец, но масленые глазки хозяина не оставляли никаких иллюзий, чем именно предлагалось торговать. В компьютерной фирме было вакантным место ночной уборщицы... М-да... Я еще не настолько опустилась, чтобы убираться за людьми. Убирать их — и то проще. Третье объявление привело меня в ночной клуб, которому просто необходима была еще одна стриптизерша... Сами понимаете, что и это меня не вдохновило.

   Я шла по улице, размышляя о судьбах Сферы, точнее, о собственной беспомощности. А говорят, Драконы всемогущи! Кто это говорит, никогда не видел Дракона в окружении людей. По сравнению с ними мы беспомощные котята...

   Внезапно мое внимание привлек светловолосый паренек, за спиной которого покачивался чехол, скрывающий нечто, подозрительно напоминающее катану. Не удержавшись от соблазна, я потопала за ним.

   Предчувствие не обмануло. Мальчишка привел меня к небольшому тренировочному залу, расположенному в подвале одного из жилых домов. Скромная вывеска гласила, что мне наконец повезло, это был тренировочный зал любителей холодного оружия. А почему бы и нет? Даже если это и нельзя назвать «работой», но в качестве хобби сойдет...

   Зал был непрофессиональным, похоже, здесь тренировались исключительно любители. Что-то понимал в «настоящем бою» лишь тренер, пожилой уже человек с сединой на висках. Мне он сразу пришелся по душе. Я не могла не любоваться его кошачьей поступью и невероятно пластичными движениями, плавно перетекающими одно в другое. Стальные глаза чем-то напоминали о Старейших среди Драконов — то же понимание, то же знание... та же бездна... Он переходил от пары к паре, поправляя и подсказывая. Я присоединилась к группе зрителей, которых набралось не так уж и мало. Из разговоров я поняла, что на вечерние тренировки приходили многие из жильцов этого дома. Они гордились, что у них внизу не магазины и офисы, как у остальных, а настоящая спортивная секция. Интересно, а что такое «секция»?

   Всего на тренировке было человек двадцать, больше половины из них едва научились правильно держать в руках клинки. Были и те, кто освоил уже несколько простеньких «каскадов». Странно, не правда ли, — сколько миров в Сфере, а основные стойки и удары пусть и называются по-разному, но по сути одни и те же. Правда, в этом мире не было «мультиклассовых» каскадов, которые обычно использовали боевые маги. Хотя оно и к лучшему. Сама не слишком преуспев в этом, я не любила сталкиваться с противниками, которые на честный удар отвечали магическим щитом и подлым заклинанием в спину. Наверное, завидовала, что сама не могу поступить так же... точнее, могу, но лишь когда в моих руках любимая шпага, заряженная малым джентльменским набором заклинаний.

   Начались показательные бои, их устраивали специально для пришедших зрителей. Приятно показать свое мастерство, когда знаешь, что его по достоинству оценят. Я хмыкнула и отошла чуть в сторону от рассевшихся на скамейках людей. Скрестив руки на груди, я прислонилась к деревянному столбу и, прищурясь, уставилась на сошедшихся на «дорожке» бойцов.

   Бездарности! Я бы положила обоих одним ударом. Они не следили за защитой, вкладывая все силы в красочные, слишком размашистые удары. Ну кто же так сражается! В настоящем бою против них можно было выпустить безруких подмастерьев, и то бы они не выстояли. И тут я хотела тренироваться?! Ну да...

   Но вот в круг вышел тот самый седой тренер. Я напряглась, может, хоть этот оправдает мои ожидания? Было бы обидно, если бы здесь не нашлось никого достойного скрестить клинок со мной.

   И он оправдал. Нет, до совершенства этому человеку было как пешком до Аддена, но утверждать это наверняка я не могла. Было подозрение, что он сознательно снижает темп и ошибается в ударах. Я почти наслаждалась его выверенными ошибками и тем, как он всеми силами старается не покончить с троицей противников слишком быстро.

   Таковы все люди. Я вздохнула. Вот демоны, например, не расходуют силы безоглядно, вкладывая в каждое движение лишь необходимый минимум. Но даже лучшие — человеческие мастера не обходятся без этой показухи, приукрашивания. Для них это прежде всего искусство. Жаль, они могли бы многого достигнуть в ином случае.

   Мы, Драконы, никогда не занимались воинским искусством ради развлечения. Это лишь еще один способ предотвратить насильственное усекновение наших членов не в меру деятельными драконоборцами. Мы не размениваемся на турниры и соревнования, используя мастерство лишь в битвах. Я училась двадцать лет, как ни странно, у человека. Именно он, великий Мастер, и привил мне основы искусства, вбив в пустую драконью головенку, что не бывает в бою нечестных или подлых ударов. Не применишь ты — твой противник окажется не столь щепетилен, и жаловаться останется лишь Великому Творцу.

   Наконец он отправил в аут тройку противников и поклонился зрителям. Что ж, можно попробовать...

   — Мои поздравления, Мастер клинка, — преувеличенно громко подала я голос. Головы всех, кто находился в комнате, повернулись в мою сторону. Я помедлила, — Скажите, Мастер, вы сражаетесь лишь с новичками, которые едва уяснили, с какой стороны держать клинок, чтобы не порезаться, или принимаете вызовы равных вам?

   Ну, насчет равных, это я перегнула палку. Я и человек? Равные? Не смешите мои шнурки!

   Надо сказать, он отреагировал совсем не так, как я ожидала. Это моя слабость — я всегда недооценивала людей.

   — А вы считаете, что равны мне? — прищурился тот. — Не слишком ли вы самонадеянны, юная леди?

   Я хмыкнула. Да уж, юная, как пара мамонтов... Леди...

   — Не считаю. — Я улыбнулась. — Равных мне мало, и я не тешу себя надеждой, что вы окажетесь одним из них. Однако за неимением лучшего партнера я бы размяла свои старые косточки и с вами...

   Он насмешливо вскинул брови:

   — Где же ваше оружие, дитя? Сколько лет вы занимаетесь фехтованием?

   — Если я скажу правду, вы просто не поверите... дедушка. — Я отклеилась от столба и вошла в круг. — Надеюсь, кто-нибудь из ваших учеников одолжит мне клинок?

   Мастер кивнул одному из юношей. Тот нехотя протянул мне нечто, отдаленно напоминающее Дариуса в его боевой форме. Не шик, конечно, но не надеялась же я, что мне в руки свалится любимая шпага? Разумеется, жаль, раньше я никогда не расставалась с ней, но на Земле расслабилась и убрала оружие в шкаф. Таскать за собой многомерный карман казалось расточительством силы.

   Зрители затаили дыхание. Похоже, еще никто не рисковал бросать вызов этому странному старикану... Хотя какой он старикан, по сравнению-то со мной?!

   Я размяла левую кисть и поудобнее перехватила клинок. Потом вспомнила, что здесь левши не в чести, и перекинула меч в другую руку. Мастер одобрительно кашлянул. Я чуть не расхохоталась: неужели он думает, что мне не все равно, какой рукой драться? Я не просто владею обеими, но и свободно меняю их в бою, за долю секунды перестраиваясь.

   Многие сложнейшие каскады требуют этого. Правда, их я применять сейчас не стану, в таком темпе я закончу бой за секунду, никто даже не поймет, когда я успела нанести удар.

   Он поклонился мне, как того требовали людские традиции. Я насмешливо склонила на миг голову и в тот же миг прыгнула. Чуть замедлив движение, дала противнику шанс уклониться, который он не замедлил использовать. Только вот что человек умудрится еще и атаковать меня, этого я никак не ожидала. Тупой клинок чиркнул по ноге, в настоящем сражении я была бы после такого удара потенциальным мертвецом. Залог победы в том, чтобы не оказаться раненым, а совсем не в том, чтобы сразу поразить соперника. Конечно, если шанс закончить одним ударом велик, то попытаться стоит, в другом случае надо подождать. Правда, это относится лишь к таким, как я, способным фехтовать несколько часов, не останавливаясь ни на миг.

   Мастер двигался быстро, пожалуй, я недооценила его. В прошлом бою он явно сдерживал свой темп.

   Быстро, но не быстрей меня. Я знала, что могу завершить все одним ударом, если перейду в то состояние, когда такие понятия, как «время» и «пространство», теряют значение, но внутренний голос подсказывал, что это будет нечестно. Мы сошлись в поединке мастерства, человек физически не может существовать на том уровне, что я, значит, нужно оставаться на границе его способностей.

   Вновь прыжок. Оттолкнувшись от одного из столбов, я приземлилась справа от противника и, перекувыркнувшись, оказалась за его спиной. Мой удар был жестко блокирован, стальные глаза Мастера смеялись, но брови были нахмурены. Тем, что люди называют «задницей», а Драконы «интуитивным анализом», он чуял неприятности. Это его удивляло, он ведь не ожидал ничего выдающегося от молоденькой девчушки, пусть и излишне самоуверенной.

   Вот так всегда. Мой облик частенько вводит в заблуждение, особенно тот, что я использую, когда выдаю себя за человека. Смешно, но мой возраст выдают прежде всего шрамы, память о жестоких битвах, и бесконечно усталые глаза. Стоит убрать отметины и сделать человеческими радужку и зрачки, как мое лицо становится детским, даже чуть наивным.

   Мы замерли, настороженно рассматривая друг друга. Следующую минуту мы ходили кругами, обмениваясь уколами. Мастер понял, что наскоком меня не взять, и решил прощупать, в каком месте моя защита наиболее слаба. Не в силах отказать ему в этом удовольствии, я на миг приоткрыла живот. В его глазах промелькнул огонек злорадства, и острие клинка устремилось к так услужливо подставленному мною участку тела... и напоролось на пустоту.

   Мне надоел этот обмен любезностями, терпение никогда не входило в список моих добродетелей. Да и сам список, по правде говоря, составлял едва ли пару строчек. Я ушла в сторону и оттолкнулась от земли, на миг вызывая крылья. Невидимые энергетические полотна подбросили меня на пару метров, позволив за секунду очутиться за спиной противника. Я ударила наискосок, в плечо. Будь клинок не игрушкой, а боевым, вложи я в удар хоть немного силы, Мастер оказался бы разрублен пополам, но даже тупое лезвие умудрилось распороть одежду и оставить ощутимый кровоподтек.

   Охнув, он попытался провести контратаку, считая, что я буду к ней не готова. Это было его ошибкой. Я перебросила меч из руки в руку и, упав на пол, нанесла жалящий удар в колено. Перекатившись, я вновь вскочила на ноги и, выставив перед собой клинок, с усмешкой наблюдала за тем, как пытается встать мой поверженный противник...

   — Сдаетесь, Мастер? — Я позволила добавить в голос толику сочувствия. Нехорошо смеяться над проигравшим, к тому же над тем, у кого не было ни единого шанса. Я могла себе позволить быть справедливой.

   — Не знаю, где ты училась, девочка, но твой наставник забыл привить тебе инстинкт самосохранения, раз ты решила сунуться ко мне в одиночку, — прорычал старикан, и я опешила.

   Вот вам и развлеклась в задрипанном клубе! Отыскала хобби! Только вот объясните мне, какого демона этот Мастер свободно болтает на межрасовом?!

   — Так-так, и кто тут у нас нарисовался? — Я скрыла испуг за наглостью и попыталась проникнуть в мысли противника. Блок выкинул меня из чужого сознания, словно пробку из бутылки. Кажется, Привратнику Сферы надоело ждать меня, и он решил поторопить...

   Не хочу умирать!

   Стоп, а кто сказал, что я собралась умирать?! Ну воин, ну из Сферы, но и не таких штабелями укладывали.

   Зрители и ученики гуськом потянулись из зала, видно, Мастер подал знак удалиться. Что ж, свидетели не нужны и мне. Не хотелось бы начинать свою жизнь в этом мире с обвинения в убийстве. Боюсь, Везельвул не оценит мамочку, посаженную за преднамеренное убийство. Ладно, Везельвул, дома-то сколько хохота будет, когда вернусь... Если вернусь...

   — Кто послал тебя?! — Он вскочил на ноги и вытащил из воздуха пару причудливых изогнутых ятаганов. Творец, сотвори меня обратно! Маг! Гадство! Ну что за невезение такое!

   Изумруд! Шпага! Мне нужна шпага!

   Мое подсознание решило, что от хозяйки сейчас трезвых мыслей не дождешься, и само нашло решение. Я даже не успела понять, как послала сквозь пространство эту мысль-крик.

   — А кто сказал, что я из тех, кого можно послать? — Я усмехнулась. — Не совру, если скажу, что ни один из попытавшихся подобное провернуть не умер в своей постели...

   Изи! Он меня убьет!

   Сейчас... сейчас... — мысль-ворчанье...

   Из вспыхнувшей всеми цветами радуги воронки вышел Дариус. Он был в деловом костюме, темный галстук болтался на шее, принц не любил затягивать узлы. Из взлохмаченных волос торчал кончик карандаша, заткнутого за ухо, видно, Изумруд сорвала его прямо с рабочего места.

   — Ну что опять? — проворчал он и кинул мне сверкнувшую в электрическом свете серебряную шпагу, украшенную рубинами. — Изи просила отнести твою шпагу, но зачем она тебе здесь? И какого демона ты нарушаешь конспи...

   Договорить ему не дал сверкающий кинжал, пролетевший в миллиметре от его уха.

   Глаза принца моментально потемнели. Добродушный клерк стремительно превращался в разгневанного воина.

   Решив, что миром тут решить ничего не получится, я активировала вложенные в шпагу заклятия и бросилась к замершему в нескольких метрах от меня врагу. Да-да, врагу. Пусть мысли его мне прочитать и не удалось, но не почувствовать волн ненависти, исходивших от него, я не могла.

   Прыжок, на миг опускаю щит и посылаю во врага пучок сорвавшихся с острия молний. Он отбивает их ладонью... Ятаганы поют, разрезая магический щит, и я едва уклоняюсь от атаки.

   — Дариус! — Я вытянула свободную руку в сторону друга. — Я не успеваю за ним. Мне нужен второй клинок!

   К чести принца, он не стал сопротивляться и покорно поменял форму.

   Миг, и я застыла на одном из столов, использовавшихся как парты для теоретических занятий. Отведя за спину руку со шпагой, я выставила перед собой Дариуса. Сапфир вспыхнул, и я почувствовала ни с чем не сравнимую легкость во всем теле. Мигом позже я поняла, что охватившие меня эмоции принадлежат мечу: он жаждал боя, он жаждал крови. В нем не осталось ничего от человека, сейчас единственное, что имело для него значение — битва.

   Глаза Мастера расширились, он отступил на шаг.

   — Как ты, владелица Истинного Меча, оказалась втянута в эту историю? — недоверчиво спросил он.

   Я пожала плечами:

   — Вы сами выбрали свою судьбу, Мастер, я бы даже не догадалась, что вы переселенец, если бы вы не заговорили на межрасовом. Теперь поздно извиняться, вы посмели напасть на меня, по законам Сферы я могу убить вас, и никто меня не осудит...

   В стальных глазах, спокойных и оценивающих, я видела свое отражение. Растрепанная светловолосая девушка в порванном джинсовом костюме. Будто картина плохого художника — в руках такой девчушки оружие неуместно.

   — Что ж, воительница, назови имя — я хочу знать, чью кровь пролью!!!

   — Ты так уверен, что достоин услышать его? — Я улыбнулась и прыгнула.

   Казалось, я сошла с ума — только безумная могла так спокойно прыгнуть навстречу обнаженному клинку. На миг мне стало страшно — стоит ошибиться, и мое тело нанижется на сталь, как бабочка на булавку, но в последний миг я умудрилась пропустить выпад Мастера, а потом коленом ударила его в живот. Мужчина скривился, но устоял.

   Дальнейшее слилось в безумный каскад блоков и ударов... Я не замечала, как в миллиметре от меня свистят удары. Я почти слышала, как рвутся связки, когда я исполняла очередной невообразимый прыжок, попирающий все законы физики этого мира.

   Связка, блок, удар, парирование, магический щит...

   Я даже не заметила, как темп боя перешагнул за грань, а поняв это, довольно захохотала. Он пытался измотать меня подобным способом? Это станет его последней ошибкой. Мастер был человеком, пусть великим, но всего лишь человеком... А я... Для меня это детская игра.

   Я отбила два одновременных удара и отскочила. Мастер тяжело дышал, ему нелегко давалась скорость. А вот я едва запыхалась. Пусть на руках алела сеть неглубоких царапин, пусть на лице скоро появится еще один шрам (я никогда не убираю отметины, нанесенные равными), пусть... Но он проиграл.

   — Будь ты проклята, кто бы ты ни была! Дракон тебя раздери! — Он зажал рукой плечо. Между пальцев струилась кровь.

   И мне стало его жаль. Странно, жалеть человека...

   — Не человека, — поправила я саму себя. — Равного.

   — Скажи, почему ты напал? — Я нехотя отвела руку уже заведенную для атаки. — Я пришла посмотреть на тренировку и, только найдя твое мастерство интересным, решила размяться.

   — Зачем тебе это знать? Ты все равно убьешь меня!

   — С чего вы так решили?

   — Такие, как ты, молодые волчата, никогда не оставляют поверженных. Это в крови у людей...

   — А кто тебе сказал, что я молодой... человек?.. Я усмехнулась и сбросила маску...


   Короткие светлые волосы, мигом раньше еще торчавшие во все стороны, будто колючки у ежа, стремительно темнеют, остаются лишь два седых перышка на висках.

   ... аромат ночных цветов, пьянящий и заставляющий забыться...

   «Что происходит?» — паника, смутное предчувствие неприятностей.

   Изорванная одежда вспыхивает и преобразовывается в темно-синий костюм — широкие, с множеством карманов брюки и безрукавка.

   ... тонкая полоска шрама приподнимает уголок рта, кажется, что она ехидно усмехается...

   «Какого демона?! Этого не может быть! Не мо...»

   Правая бровь исчезает. Сквозь алебастровую кожу проступает цветная татуировка — аметистовый дракон. На иконописном лице печать ненависти...

   «НЕТ!»

   Она часто моргает, и в какой-то момент радужка расплывается непрерывно шевелящейся амебой, зрачки вспыхивают и делятся на две тонкие полоски...

   «Дра...»

   ... золотая руна на предплечье мягко светится...

   ... тень, вырастающая за спиной девушки, — огромное чудовище, разметавшее тонкие крылья, больше похожие на плащ.

   Зверь исчезает, но эти сверкающие серебряные волны остаются…

   Она морщится, и вот уже крылья — смесь магии и воздуха — раскинуты на десяток метров.

   «Дракон!»


   Опомнившись, я поставила заслон. Мне в своей-то бедовой голове не разобраться, где уж чужие мысли читать.

   — Ты все еще считаешь, что меня можно послать? — Я не сводила с него взгляда. Если этот человек не дурак, то поймет...

   И он опустился на колени. Мечи жалобно звякнули о бетон.

   — Простите, Майледи дай Драгон. Я приму любую кару за то, что осмелился поднять на вас руку.

   — Разве ты не человек? — вскинула я бровь. — Люди нам неподсудны.

   — Прежде всего, я — Танцующий с Мечами, я клялся в верности ДракОНу. Долгие годы был телохранителем одного из представителей вашего народа, Майлорда Александрита дай Драгона.

   Танцующий с Мечами?! Я слышала о нем. Помните, я говорила, что в Сфере мало равных мне? Он принадлежал даже не к этой категории, а к тем, кто превосходил меня. Понятно, почему он так долго продержался. Если бы не Дариус...

   Я судорожно сглотнула:

   — Вы считали, что я одна из его убийц? Тот склонил голову и покраснел.

   Я колебалась... Его клятва верности Драконам давала мне право убить его. Он пролил мою кровь. Да что я обманываю себя — он почти убил меня!

   — Вы нарушили клятву. — Голос внезапно охрип. — Ваша жизнь теперь моя... И я... приказываю вам присоединиться к моей миссии, заданию ДракОНа. Нам не помешает лишняя пара рук; особенно таких, способных орудовать клинком.

   Он чувствовал себя как смертник, которому за минуту до казни подписали амнистию.

   — Клянусь оправдать ваши ожидания, Майледи. То, что мир был запечатан, связано с вашим заданием?

   — Да, — согласилась я, не удивляясь подобной осведомленности. Передо мной был один из лучших человеческих магов, порожденных Сферой. На мое счастье, в этом мире почти не осталось димагии, а люди хоть и обладали ее запасом, но для серьезных заклинаний этого не хватало, приходилось черпать из поля по мере надобности. Поэтому я и просила о «вылупившемся» мире, здесь я могла противостоять лучшим магам почти на равных. — Дело в том, что мне было приказано спрятать... одну... вещь, — я замялась, — но об этом расскажу вам позже. Как вас зовут, Мастер? — открыто улыбнулась я. — Я имею в виду человеческое имя.

   — Валерий. — Он щелкнул пальцами, и ятаганы исчезли. — Меня зовут Валерий.


   — Значит, план Майлорда Рубиуса? — Валерий задумчиво вертел в пальцах салфетку.

   Мы решили, что ужин — самое то, что нам необходимо. Я подлечила наши боевые раны и подправила одежду. Наверное, не стоит говорить, что на это у меня ушло не меньше часа. За это время Дариус успел смотаться к Изумруд и вывести ее из истерики. Когда сестричка почувствовала преображение своего телохранителя, она с чего-то решила, что я мертва. Переволновавшись, она перестраховалась и отправила Дариуса обратно, охранять меня. Нет, она слышала о Танцующем с мечами, но доверять человеку, даже давшему клятву, не могла.

   Мы сидели за угловым столиком в небольшом баре, том самом «Александрите». Я чувствовала себя здесь, на удивление, уютно. Все тут дышало миром и покоем... И магия, повсюду магия. Я чувствовала, что в этих стенах еще живет частичка Александрита, и это заставляло меня одновременно радоваться и грустить. Дариус оставил нас вдвоем, отойдя к стойке.

   — Мы проведем здесь около двадцати лет. Что будет потом, я не знаю. Скорее всего, мы отправимся путешествовать или переселимся в Адден. Боюсь, мне придется оставаться с Везельвулом все то время, пока он будет полезен брату.

   — Только ли в этом дело, Майледи? — прищурился Валерий. — Только ли? Почему-то мне кажется, что ваша забота о ребенке — нечто большее, чем просто охрана.

   — Вы правы. — Помедлив, я решила, что стоит расставить акценты сразу. Вполне может оказаться, что однажды перед Валерием или Дариусом встанет выбор, кого защитить. — Я связала наши жизни. Это было глупо, это было самонадеянно, но это случилось. Вы, как маг, должны знать, что такие заклинания соединяют лучше любых цепей. Эту связь порвать не удастся никогда и никому. Он плачет, а мне грустно; ему больно, я чувствую его боль как свою собственную; умрет он... умру и я...

   — Майледи, но означает ли это?..

   — Нет, я не отказалась от бессмертия. Я не столь глупа. — Я закурила, — Сто лет, после этого я исполню желание Везельвула, и руна исчезнет. Но до этого момента вы должны защищать его, даже если буду в опасности я. Его смерть станет моим концом.

   — Мне переехать к вам, Майледи? — Валерий махнул рукой бармену, желая повторить заказ. — Думаю, это будет правильно.

   — Конечно. Только, надеюсь, вас не смутит состав нашей общины? Два Дракона, вампир, заколдованный принц и дитя демона. Не самый спокойный коллектив.

   Валерий усмехнулся:

   — Поверьте, я отлично впишусь в команду. Или вы не слышали, как обо мне отзываются ваши собратья?

   — Нет, не слышала. — Я заинтересованно подалась вперед. — И как?

   — Обо мне говорят, что, будь я Драконом, я затмил бы славу Рубиуса...

   Я расхохоталась. Что ж, в нашем доме не хватало только его... чтобы смело повесить на дверях вывеску: «Дурдом Ромашково».

   — Дари... н! — Я решила позвать принца. — Иди к нам!

   Мы втроем пересели на один из диванчиков, расставленных неподалеку от небольшой сцены, и заказали выпивку. Мужчины выбрали хмель, который назывался здесь «пиво», а я предпочла поэкспериментировать. Это была моя любимая игра — заказывать незнакомый алкоголь и гадать, как он на меня подействует. Дело в том, что даже Драконы не могли заранее предсказать, как отреагирует организм на то или иное сочетание молекул. Например, спирт мои защитные системы квалифицировали как яд и не давали ему проникнуть в кровь, однако стоило его разбавить, как один-единственный глоток приводил меня в состояние невменяемого веселья. Рубиус однажды пытался прочитать мне лекцию о механизме подобных реакций, но я, как всегда, пропустила ее мимо ушей.

   Сейчас я заказала нечто под названием «Золото пиратов». Интересно, что на сей раз я сотворю после выпитого? Я покосилась на мужчин, надеясь, что у них хватит сил остановить меня, если я начну выкидывать фокусы...

   Ничего не случилось. Я уж было решила, что опять в пролете, но тут почувствовала, как где-то внутри зарождается тепло. Побаливающие после боя мышцы налились тяжестью, но это было даже приятно...

   С блаженной улыбкой я растеклась по диванчику, приготовившись наслаждаться творчеством поднимающегося на сцену барда.

   Не удалось. То ли новый хозяин ничего не понимал в музыке, то ли не нашел никого получше. Горе-певец драл глотку, хрипел изо всех сил, рвал струны и вызывал у меня стойкое желание залезть под стол и зажать уши. Ну все, с меня хватит! Дариус и Валерий переглянулись и покосились на меня. Видно, все мои чувства были написаны на лице, и теперь, наслушавшись о кровожадности нашего народа, они пытались понять, стоит ли позволить мне встать или плюнуть и сделать вид, что они, типа, не со мной.

   Я поспешила разочаровать их. Поднявшись на сцену, я всего лишь ВЕЖЛИВО предложила барду выбор: лететь со сцены вверх тормашками или по-хорошему одолжить мне гитару и отойти в сторону. Парень оказался, на удивление, понятливым и с радостью уступил мне место.

   Игорь, хозяин, видя творящийся произвол, решил-таки вмешаться. В подмогу он прихватил вышибалу. Что ж, значит, будет драка... Хорошо...

   Кажется, коктейль подействовал на меня не лучшим образом. Я никогда не была сторонницей глупых потасовок, а сейчас у меня вдруг зачесались кулаки.

   Не дойдя до меня пару метров, вышибала вдруг остановился и уставился на меня как на привидение. Опомнившись, потянул за рукав хозяина и, отодвинув его за спину, медленно приблизился ко мне:

   — Майледи, мы рады, что вы почтили нас своим присутствием. Я Андронивер, сотворенное дитя Дарша дай Драгона. Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?

   Я открыла рот и тут же его закрыла. Ну что за напасть! Кажется, в этом мире пруд пруди Сотворенных и слишком осведомленных людей. Я же ясно говорила Рубиусу, что мир должен быть человеческим! А тут все, с кем я встречаюсь, оказываются вампирами, демонами и великими воинами!

   — Вы сказали хозяину, кто я? — спросила я тихо.

   — Нет, Майледи. Я лишь объяснил, что знаю вас.

   — В таком случае просто передай ему, что хуже, чем этот бард, спеть невозможно при всем желании...

   Демон склонился в земном поклоне и отправился выполнять поручение. Минуту он что-то доказывал Игорю. Махнув рукой, тот пошел обратно к стойке. Недоразумение было улажено.

   Что ж, негласного одобрения моего произвола я добилась. Зрители ждут. Даже Валерий и Дар притихли, как Драконы в пещере. Дело за мной...

   Будь я в своем обычном состоянии, я бы никогда не рискнула взять в руки гитару. Нет, играть и петь я умею, но каждый раз, сравнивая себя с Даршем, я понимала, что все мои потуги смешны. Хотя... Руби всегда нравился мой голос, и он часто просил спеть для него...

   Я осторожно коснулась струн и взяла первый аккорд. Гитара этого мира отличалась от привычной мне, шестиструнной. Надеюсь, седьмая струна не станет помехой, если ее просто не замечать...

   А что же спеть-то? Репертуар у меня ограниченный... К тому же переложить на русский язык этого мира я смогу очень и очень немногое...

   Ах, вот оно! Даже переводить не придется! Дарш как-то побывал в этом мире и сделал это сам. Его творение вообще было известно во всех мирах и на всех языках Сферы...

   Я заиграла вступление, и зал замер. Аккорды заметались среди клубов табачного дыма, и я запела. Наверное, ничто другое не прозвучало бы в моих устах ТАК. Оно и понятно, ведь я пела о себе, я пела о своем народе.


... Звездная пыль под ногами,
Ветер в распахнутых крыльях.
Тысячи лет за плечами,
Тысячи слез на ресницах...


... Тысячи слез на ресницах
Тают под ветром забвенья.
Тихо скользя между нами,
Стонет от боли мгновенье...


... Стонет от боли мгновенье,
Стонет от ноши призванья,
Только горит в сердце вера
Даже в минуту прощанья...

   И тут меня с головой накрыло то, чего я боялась больше всего. Меня накрыло видение...

   Я всегда завидовала остальным Драконам. Доставшиеся силы были даром, а не проклятием. Демон, я завидовала Руби, потому, что не он получил это.

   Мы с Руби — Дракон, порожденный Кровью и Серебром. Позже, когда мы нашли способ разделить сознания и воспоминания, стать двумя Драконами, а не одним, брат забрал себе дары Крови, мне же остались дары Серебра.

   Мой дар... Мое проклятие... Мое рождение как Дракона дало мне его... Способность Видеть и Знать, способность понимать течение Великой Реки...

   Я вижу будущее... и однажды я пожертвую жизнью, чтобы его изменить...

   У меня перехватило дыхание. Ставшие чужими губы продолжили петь, но это были иные слова. Это были слова будущего...


... Даже в минуту прощанья,
Умирая в угоду Сфере,
Мы загадаем желанье —
Мы загадаем победу...


... Мы загадаем победу
С привкусом пораженья,
Пусть нас оставили силы
В последнее наше сраженье...


... В последнее наше сраженье
Нас не оставила вера —
Предали только дети
И позабыла победа...


... Нас позабыла победа,
Кровь вытекает из тела,
Запросила ты страшную цену
За наше владычество, Сфера...


... За наше владычество, Сфера
Полностью мы расплатились:
Дети — творения наши
Нашей же кровью упились...


... Нашей же кровью упились,
Истребили весь род великий,
Но мы напоследок оставили
Дар, как Дракон, многоликий...


... Дар, как дракон, многоликий,
Предсмертное обещанье:
Семь Ключей и Печатей,
Великое предсказанье...


... Великое предсказанье
О тех, кто способен верить,
Пройдя многие испытанья,
Разбитую Сферу склеить...


... Разбитую Сферу склеить —
Врата меж мирами открыть.
Но только должно пройти время,
Драконов должны позабыть...


... Должны позабыть Драконов,
Превратить их в легенду миров,
Когда семеро Ищущих Мира
Пройдут по Тропе из снов...[9]

   Жалобно тренькнула последняя целая струна, и я мешком повалилась на пол... Последнее, что я увидела, были испуганные глаза Валерия...


   Я больше никогда не возвращалась в тот бар и никогда не брала в руки гитару. Я не хотела знать, чем закончится эта песня. Я не хотела верить в то, что увидела. Наверное, даже Изумруд не поняла, что произошло на сцене, списала обморок на переутомление или не до конца зажившие раны.

   Я не стала рассказывать ей. Не стала предупреждать. Все равно она ничего не сможет изменить, лишь проживет оставшееся время с мыслью о неизбежном.

   Я видела это... Я видела огненный шквал, накрывший Утопию.

   Я видела, как семеро Драконов творили последнее заклятие, платя за него своей кровью. Всей... до последней капли.

   И я ничего не могла изменить. Не в этот раз. Но я знала, что в тот день я не умру. И я ненавидела себя за это.

Глава 6
ПЕРВЫЙ РАЗ В ДЕСЯТЫЙ КЛАСС

   Нетрудно свести лошадь к воде. Но если вы заставите ее плавать на спине — вот это будет означать, что вы чего-то добились!

Первый закон Хартли

   — Мать вашу! — Я с трудом продрала глаза и попыталась понять, какого демона меня разбудило.

   Оказалось, не какого, а какой. Везельвул широко улыбался. Увидев, что я проснулась, он, тем не менее, не прекратил своего занятия.

   — Вез, — простонала я, — тебе обязательно каждый раз будить меня новым способом? Даже тот огненный шар, подпаливший мне шевелюру, и то был милосердней.

   Мальчишка хмыкнул, но продолжил...

   Я выгнулась и застонала...

   Нет-нет, это совершенно не то, что вы подумали! Не решили же вы, что я могу совратить двенадцатилетнего мальчика, да еще и своего приемного сына?!

   Дело в том, что совсем недавно Везельвул научился эмпатическому воздействию на нервные окончания. Сейчас он вызвал у меня реакцию кошки, которую только что погладили...

   — Прекрати! — Я едва удержалась, чтоб не замурлыкать.

   Мурлыкающий Дракон — возможно ли вообразить большее унижение достоинства всемогущего чудовища!

   — Да ладно-ладно! — Он широко ухмыльнулся и опустил крылья, которые использовал, чтобы пить димагию. — Просто у нас осталось всего полчаса до выхода, а я еще не забыл, сколько времени ты тратишь на сборы.

   Я бросила взгляд на наручные часы и едва не выпала из гамака, натянутого между двумя пальмами. И правда полчаса. А столько всего надо еще успеть!

   Я выбралась из пут своей постельки и помчалась к хижине. Свою комнату я давно отдала Везу, сама переселившись на остров, так что все вещи были именно здесь.

   Мальчишка медленно направился за мной.

   Ну и что же мне одеть? Все же мой мальчик впервые идет в школу, пусть и не начальную, как здесь именуются младшие классы. Всеобщим собранием мы когда-то постановили, что выпускать в мир необученного несмышленыша будет опасно. С его магией и возможностями он мог не просто раскрыть нас, но и вляпаться в проблемы по самые уши. Сейчас, когда он достаточно научился контролировать свои знания и силу, мы сфабриковали документы и «перевели» его сразу в десятый класс. Это было опасно, но в средних классах ему нечего было делать, да и выглядел юный демон на четырнадцать человеческих лет.

   Схватив брючный костюм из темно-синего шелка, я побежала в душ. Да-да, в моей «хижине» были все современные удобства. Валерий, к прочим его достоинствам, оказался еще и мастером на все руки. Кстати, о Валерии...

   — Вал! — попыталась я перекрыть шум воды, — Вставай!

   Я представила себе моего слугу, разметавшегося на алом шелке постели, и мне сразу расхотелось куда-либо идти. Потом материнский долг все же взял верх, но сожаление осталось.

   — Ты чего это так рано? — Он отодвинул занавес и, позевывая, вошел. На миг я позволила себе затаить дыхание.

   Он был красив... Он был идеален... Он был неповторим...

   Он был продуктом генетики, магии и моего понимания мужской красоты. Жаль... что он больше не был человеком. Шесть лет назад он попросил нас с Изи об этом. Мы отговаривали его всеми силами, но не смогли ничего сделать. И мы изменили его. Для остального мира он так и оставался пожилым седовласым мужчиной, но теперь это была иллюзия. Валерий стал пополнением нашей коллекции мечей. Что ж, по крайней мере, теперь я могла любить его. Любить как свою игрушку, как свое творение, но не как живое существо. Любить, не опасаясь проклятия Драконов. Проклятие относилось лишь к истинным чувствам, а Вал теперь стал моей вещью.

   И все же он был красив. Перемена омолодила его, теперь Танцующий с Мечами выглядел на тридцать лет, если не меньше. Серебряные волнистые волосы почти достигали колен. Когда мы были одни, он носил их распущенными, в остальное же время заплетал в косу. Огромные серо-стальные глаза смотрели на мир с легким прищуром. Кожа будто светилась изнутри. Он был бы миниатюрен, почти женственен, если бы не перекатывающиеся под кожей стальные мускулы и широкие плечи.

   Я всегда любила такую красоту — красоту на грани, тонкую, изящную, хрупкую.

   — Ну не могу же я пропустить такое событие, как первый учебный день моего сына?! — возмущенно отреагировала я, выжимая волосы. Я давно уже отпустила их ниже лопаток и теперь искренне гордилась этим. Я всегда любила длинные, струящиеся волосы, но мой прежний образ жизни не позволял за ними ухаживать. С появлением в моей жизни Вала все проблемы отпали сами собой. Он стал моей личной горничной. Не могу сказать, чтобы меня это не радовало.

   — Почему мне всегда кажется, что ты говоришь совсем не то, что думаешь, — улыбнулся он и подал мне веселенькое полотенце с играющими котятами.

   Я перешагнула через бортик и отпихнула Вала в сторону. Он засмеялся и прислонился к стене, скрестив руки на груди.

   — Потому, что ты страдаешь маниакальной подозрительностью, — проворчала я, разыскивая фен.

   Валерий покачал головой и щелкнул пальцами. Волна теплого воздуха пробежала по комнате, высушив меня досуха.

   — Нет, ни один Дракон никогда не делает ничего просто так. Я могу поверить, что тебе хочется увидеть, как Вез пойдет в школу, но под этим мотивом что-то кроется.

   — У меня нет времени на то, чтобы вести полемику об особенностях моего народа. — Я натянула брюки и топ и критически осмотрела себя в зеркале. Ну вот, кареглазая блондинка — это то, что требовалось.

   — Мы идем? — Я не заметила, когда он успел искупаться и переодеться. Теперь на Вале был темный деловой костюм. Он вернулся в привычный человеческий облик.

   — А ты тоже идешь?

   — А ты думала, что ты одна такая? — Он улыбнулся. — Если ты сделала то, о чем я думаю... мы двое таких...

   — Нет, только не говори... Он улыбнулся.

   Говорят же, что у дураков и мысли одинаковые.. Везельвул встал с дивана и осмотрел нас.

   — Не шик, конечно, — он пожал плечами, — но за неимением лучшего за родителей сойдете.

   — Вез, боюсь тебя разочаровать, но ты приглядывал не за теми. — Я зло усмехнулась. — Твоими родителями сегодня будут Изи и Дар...

   — Что? — Он подскочил. — Нет, о нет!

   Он сорвался с места и помчался к выходу. Я расхохоталась. Мальчишка правильно опасается: Изи любит производить впечатление...


   — Ты уже сказала ему? — прошептала мне Изумруд. На мой взгляд, понижать голос не было необходимости — Везельвул обогнал нас на добрый десяток метров.

   — Нет. Это будет... сюрприз...

   Я сунула огромный букет из роз сестричке и побежала догонять сына. Нет, говорить ему ничего пока не буду, но предупредить кое о чем стоит...

   — Вячеслав! — Я ухватила его за плечо. — Слава, стой!

   — Почему ты так зовешь меня? — хмуро спросил он, остановившись. Жилка на его виске пульсировала. Вот вам и заботливая мамаша — сын на грани нервного срыва, а я ничего и не заметила!

   — Слава, — я провела ладонью по его золотистым прядям, — не бойся, люди ничего не сделают тебе. Ты должен собраться.

   — Но я не человек. — Он отвернулся. — Я даже не демон, а непонятное существо из кошмаров.

   — Слава... Везельвул... Ты это ты. Я тоже не слишком красива по человеческим меркам. Экзотична — да, но не красива. Что толку думать об этом, если и ты и я можем измениться так, как пожелаем. Я — наведя иллюзию, а ты, просто перестроив организм. Не забывай, ты метаморф. Пусть ты не можешь, как твой далекий предок, изменяться полностью, но сейчас ты — человек, пусть только внешне.

   — Но вдруг... я не понравлюсь им... Вдруг я не смогу скрыть, что я не такой... что я другой... что я странный...

   Я окинула сына оценивающим взглядом. И он боится что его сочтут «жертвой»?! Волосы, которые он не стриг уже около года, были забраны в хвост. В карих глазах вспыхивали золотистые искорки. Мальчик — мечта юных дам. Даже моих ограниченных знаний о поведении человеческой молодежи хватало на то, чтобы заявить:

   — Ты станешь в школе одним из лидеров. Ты красив, умен и способен очаровать все, что дышит... гм... и не дышит тоже...

   — Ты так считаешь? — Он поднял на меня глаза. Какой же он все-таки ребенок еще... Порой я забываю, что ему всего двенадцать... уже двенадцать... А он просто не знает, что в его возрасте демоны считаются самостоятельными личностями. В Аддене рано взрослеют...

   Я улыбнулась. Нагнавшая нас Изи что-то проворчала насчет телячьих нежностей и сунула Везу букет:

   — На, отдашь учительнице. Не забудь, десятый «А».

   И уже медленней пошагали к школе. Везельвул даже в себе силы выглядеть спокойным. Что ж... Всем бывает порой страшно, и страх оказаться изгоем еще самый глупый, что есть в Сфере. Я вот, например, боюсь слушать музыку. Каждый раз, слыша гитарные аккорды, я вспоминаю то выступление... Вспоминаю огонь, в котором утонуло все, что я любила... Я вижу лицо Привратника Он улыбается, он доволен тем, скольких сегодня выпустил сквозь Предел.


   Мы ступили на школьный двор, похожий сейчас на растревоженный муравейник. Пока Везельвул пытался понять, куда ему идти, а Изи помогала ему в этом, мы с Валом бочком протиснулись сквозь кружок учителей и нашли директора.

   — Виктор Петрович, — кашлянула я, привлекая его внимание, — надеюсь, мы не опоздали?

   Он покачал головой и представил нас остальным преподавателям.

   — Знакомьтесь. — Он улыбнулся. — Это наши новые сотрудники. Ольга Владимировна Сереброва и ее муж, Валерий Александрович. Ольга Владимировна будет вести биологию, а Валерий Александрович станет тренером нашей футбольной команды. Надеюсь, они смогут быстро влиться в наш чудесный коллектив.

   Он пожал руку Валерию и галантно приложился губами к моему запястью. Что ж, вот и началась моя новая рабочая жизнь...

   — Скажите, — обратилась я к одной из молоденьких учительниц, стоящих рядом со мной, не желая отвлекать увлекшегося обсуждением каких-то учебных планов с Валерием директора, — мне нужен десятый «А», как мне его отыскать?

   — Вы классный руководитель?

   — Да...

   Девушка окинула меня внимательным взглядом и сочувствующе вздохнула:

   — Не повезло вам, первый год и сразу получили тридцать сорванцов на свою шею.

   — А что, класс неспокойный? Виктор Петрович сказал, что в нем собраны творческие личности, те, у кого есть талант.

   — Да уж, — проворчала учительница, — талант... играть на нервах...

   Я попыталась сдержать смешок. Ну, положим, и я неплохо танцую... и на нервах в том числе...

   — И все же вы не ответили, как мне отыскать моих птенчиков, — уже настойчивей повторила я вопрос.

   — Да вон они, на ступеньках собрались, — махнула она в сторону крыльца.

   Я чуть не хлопнула себя по лбу, когда рассмотрела среди голов учеников золотистую. Надо было просто найти в толпе сыночка, а остальные мои подопечные приложились бы к нему.

   — Спасибо, — искренне улыбнулась я. — Буду рада еще пообщаться с вами. Мой кабинет, если я правильно запомнила, четырнадцатый на третьем этаже.

   — Значит, триста четырнадцатый, — поправила она. — У нас трехзначные обозначения: первая цифра — этаж, остальные номер комнаты.

   — Благодарю.

   Я развернулась и, махнув Валу, направилась к своим птенчикам... Или в моем случае — драконятам?!

   При виде меня глаза демона вспыхнули. Он улыбнулся и уже хотел что-то сказать, как заметил в моей руке листок со списком учеников. Он растерянно вновь открыл рот, но я опередила его:

   — Здравствуйте, дети. Давайте знакомиться. Я — Ольга Владимировна, ваш новый классный руководитель.

   Молчание стало мне наградой... Лишь Везельвул прошипел на одном из лесных диалектов особо изощренное Ругательство. Я сделала зарубку в памяти дать по мозгам Изи — это из ее милого ротика вылетали подобные конструкции. Но зачем же было учить им ребенка?!


   Первый звонок прошел все в том же напряженном молчании, Мой класс явно объявил «этой дурацкой преподке» бойкот. Я подслушивала их мысли и мрачнела с каждой секундой... Не будет у меня спокойной жизни, как пить дать не будет! Ни дома, ни на работе! Ну зачем я в это ввязалась?! А ведь Вез еще не знает, что и Валерий тут...

   Но ладно, разберемся с проблемами по мере их всплытия. А пока... Пока я повела своих маленьких чудовищ в количестве аж двадцать восьми штук в кабинет, дабы преподать им первый урок. Какой? Биологии... а заодно и хороших манер. Нужно дать людям понять, что такое — злить Дракона... Даже если Дракон в этот момент выглядит вполне человеком.


   Всегда ненавидела лекции. Наши преподаватели были редкими занудами. Что самое смешное, вне классных стен большинство из них были моими знакомыми или даже друзьями, но стоило той же Изи войти в класс, как она превращалась в того самого придурка-препода из человеческих анекдотов. М-да... Интересно, избегу ли я этой участи...

   Учебник и программу я уже просмотрела. Ничего экстраординарного, обычный сборник человеческих заблуждений. Особенно меня порадовала «Теория Дарвина». Нет, с ее создателем стоило бы познакомиться. Умение придумать такую ложь, что к ней невозможно придраться, это искусство. Обезьяны неразумный вид, а люди раса. Что между ними может быть общего?! Это то же самое, что сказать, что мы, Драконы, произошли от динозавров! Динозавры, конечно, существовали, но это был первый неудачный опыт Творца. Они были уничтожены в ходе его дальнейших экспериментов.

   Не-е-е-ет, это я детям преподносить не стану! Хоть убейте! Пожалуй, я сама составлю программу, а человеческую пусть изучают самостоятельно. Так, как это там у нас было на аналитике и биоконструировании? Изумруд бы сюда, она вела у нашего поколения этот предмет.

   — Итак... — Я поняла, что дальше с началом занятий тянуть не стоит. Демон с ним, по ходу разберусь. Хуже человека все равно не расскажу. — Итак, дети, вы уже поняли, что я ваша новая учительница биологии, а по совместительству классный руководитель. Ближайшие два года вам придется меня терпеть.

   Послышались сдавленные смешки. Ободренная, я продолжила свое внедрение в новую профессию:

   — Скажу честно, я ощущаю себя в вашем обществе немного неуютно. Это большая тайна, но я никогда не работала учителем.

   — А кем же вы были? — Вопрос с «галерки».

   — Я... — Я задумалась, устремив взгляд в потолок. Действительно хороший вопрос. И что вы, девушка, на это ответите? Не говорить же им правду...

   А может, именно правду и сказать?

   — Я работала секретным агентом. — Я широко ухмыльнулась. — Странствовала по мирам, билась с магами и воинами, воровала артефакты и шпионила на Службу безопасности Сферы.

   По классу прокатилась волна смеха. Кажется, детки приняли все это за глупую шутку впавшей в детство училки. Что ж...

   Я сложила пальцы щепотью и вновь разъединила их. Этому фокусу я научилась в одной из таверн Тропы. Магии тут на грош, а впечатление производит. Золотая бабочка сорвалась с ладони и запорхала вокруг меня. Красиво... Впечатляюще... Всего лишь иллюзия...

   Потрясенное молчание заставило меня обвести класс недоуменным взглядом. На лицах детей я прочла если не крайнюю степень сомнения, то что-то очень близкое к этому. Лишь Везельвул... то есть Слава, все так же смотрел в окно, изредка бросая в мою сторону очень недружелюбный взгляд.

   Я трижды щелкнула пальцами, рассеивая наваждение, и хмыкнула. Смотрите-ка... Порой я совсем забываю, что в этом мире магия из разряда мифов и легенд... Или книжек о юных волшебниках. Прочитала я одну такую... интересно. Правда, так и не поняла, откуда эта англичанка узнала об академии Сферы. Очень уж похоже... А вот русские авторы подкачали. Летать на музыкальных инструментах?! Фи! Как нецивилизованно! Хорошо Даршу это не попалось в лапки. Боюсь, он бы воспринял это как личное оскорбление. Но с другой стороны, благодаря этим самым книжкам дети не крутят сейчас пальцами у висков и не визжат от страха, а воспринимают все это с восторгом. В их мыслях теперь радостные мечты о том, что они скоро станут новыми Гарри Поттерами.

   — Итак, дети, вы, наверное, уже поняли, что на моих уроках мы будем изучать что угодно, но только не... вот это... — Я презрела стул и плюхнулась на стол, подложив для мягкости классный журнал.

   Я брезгливо приподняла учебник и отбросила его подальше, словно дохлую жабу.

   — А вы правда волшебница? — Светловолосая девчушка в огромных выпуклых очках, похоже, сама испугалась своей смелости. Задав вопрос, она сползла по спинке стула, будто стараясь спрятаться под столом.

   — Не волшебница. — Я покачала головой. — Волшебниками, колдунами, магами и прочими личностями с труднопроизносимыми названиями могут быть люди, но не подобные мне. Лишь среди вас это считается даром, у остальных рас магия врожденное свойство.

   — Значит, вы будете учить нас магии?! — восхищенно выдохнул кто-то с задних парт.

   Дети быстро ко всему привыкают и частенько способны по-настоящему поверить во что-то исключительное. Вот и эти не стали доказывать мне, что я не существую. Не человек? Что ж, пусть будет не человек. Это намного интересней, чем зануда-биологичка с указкой и черепом под мышкой.

   — Магии я вас научить не смогу при всем желании. — Разочарованный коллективный вздох. — Я буду учить вас биологии, как и должна. Только рассказывать буду не о том, что вы, люди, напридумывали за века, а о том, чему учат в школе моего народа.

   — И о чем вы нам расскажете? — Невысокого парнишку буквально распирало от любопытства. Наверное, толкиенист... Как, вы не знаете, кто такие толкиенисты? Это такие психи, которые воображают себя Сотворенными и бегают по лесам с деревянными мечами наперевес.

   — Сегодня я расскажу вам о том, какие расы помимо людей населяют Сферу, конечность миров. Ну и о самой Сфере.

   Все, даже Вез, открыли тетради и влюбленными глазами воззрились на меня, любимую. Я покачала головой:

   — Не надо, на моих занятиях вы не должны ничего записывать.

   Я соскользнула со своего «насеста» и прошла к доске.

   — Итак, слушайте о тех, с кем вам приходится жить по соседству. Начну я издалека, чтобы потом не пришлось объяснять вам непонятности. — Я усмехнулась. — У людей этого мира в ходу понятие «бесконечность миров», так вот, оно в корне неверно. Миров — конечное количество, и ее, эту конечность, принято называть Сферой. Кто-то из вас может спросить, а как разные миры соотносятся в пространстве друг с другом. Очень просто — как мыльные пузыри. Пробивая их оболочки, маги и путешествуют из мира в мир.

   — А попасть можно только в соседние миры? Детки-то продвинутые... Быстро освоились...

   — Нет. — Я покачала головой. — То есть это зависит от уровня мастерства и природных способностей. Например, я могу переместиться в любое место любого мира. Человеческие маги в этом роде искусства слабы — их предел обычно три-четыре «стенки». Именно поэтому была создана Тропа — живое, разумное существо. Тропа — это дорога, подобно паутине опутывающая все миры Сферы и связывающая их воедино. Это мир иной меры реальности. Чтобы понятно — Тропа похожа на ваше метро. Ходить по ней могут даже обычные люди. Благодаря этой ее особенности она превратилась в «Центр Сферы», столицу. Именно на Тропе находится Совет Сотворенных — аналог Высшего Совета Сферы, тысячи гостиниц, таверн, рынков и магазинов. Десятки тысяч наемников, бардов, купцов и прочего люду. На Тропе можно найти, купить, узнать и нанять все и всех.

   — А кто создал Тропу?

   — Драконы. — Я улыбнулась. — Творцы миров и рас, те, кого вы, люди, могли бы назвать богами.

   — А я-то думал, что Драконы — это огнедышащие ящерицы! А они правда страшные?! — Этот вопрос задала та самая смелая блондинка. Она подалась чуть вперед, жадно впитывая каждое мое слово.

   Люди... Порой я готова полюбить их за это бесконечное, немыслимое, тревожное желание знать, заглянуть за грань обычности, понять и осмыслить. Сотворенные расы лишь копия, удачная или не очень, не нам решать. Но люди — это... создания Творца... Лишь у них есть то, что принято называть душой. Лишь они, закончив свой земной путь, уходят сквозь Врата Сферы, а вот Сотворенные гибнут окончательно и бесповоротно...

   — Я страшная? Похожа на ящерицу? Или огнедышащая? Кто-то нервно сглотнул.

   — То есть вы... бог? То есть Дракон? То есть... — Девчушка окончательно запуталась.

   — Как тебя зовут? — Я посмотрела на нее в упор.

   — Лиза!..

   — Так вот, Лиза, ты права. Я — Дракон. Только я не говорила, что я бог. Я сказала, что вы бы так меня назвали. На самом деле я просто воин и маг, а теперь еще и учительница.

   — Значит, это вы создали Тропу?

   — Дети, как вы себе это представляете? Что я сказала слово, и возникла Тропа?! Чтобы создать ее, потребовалось две сотни лет и усилия всего моего народа...

   Уважительное молчание мне понравилось. Да уж... Вот еще одна особенность людей — все, что дольше века, для них синоним «вечности». А вот для меня годы пролетают, словно секунды. Кажется, что прошло несколько дней, а на самом деле уже ушло не одно поколение человечества.

   — А сколько вам лет? — внезапно спросил кто-то.

   — Мне две тысячи семьсот семьдесят восемь лет по вашему исчислению, или чуть меньше двадцати по субъективному восприятию.

   Я не стала уточнять, что последнее — это отсебятина и дикий бред. Почти три тысячелетия и есть почти три тысячелетия. А двадцать — это лишь иллюзия молодости, которая исчезает, как только вы увидите бездну в моих глазах. Бездну, где время, пространство теряют всякий смысл. Бездну под названием вечность.

   Вы, люди, частенько забываете, что вечность меняет все. Вы пишете книжки о бессмертных, добрых и справедливых богах, эльфах и магах, не задумываясь, что бессмертие всегда куплено ценой чьих-то смертей. Цена моих тысячелетий жизни... была высока. И, заплатив ее, я потеряла тот кусочек души, что отвечал за милосердие. Я могу притворяться даже перед собой, строить из себя героиню и святую невинность, но где-то глубоко внутри живет Дракон. Дракон не знает слова «жалость», он не умеет прощать. Изначально каждый из нас — убийца и тиран. А иначе я бы просто не прожила столько.

   Много раз мне приходилось делать выбор между своим выживанием и чужим. Много раз я отходила в сторону, глядя, как гибнут те, кого я считала друзьями. Тысячи лиц приходят ко мне во сне. Я раскаиваюсь, но банальный инстинкт самосохранения играет главную роль в моей бесконечной жизни. Так было, и так будет...

   Но этим детям знать подобное совсем не обязательно. Пусть считают меня чудаковатой богиней, безвредной и даже милой. Пусть верят мне и внимают каждому слову. Пусть. И дай им Творец никогда не встать на моем пути...

   Я — Дракон, и этим все сказано.

   — Итак, — я взмахом руки остановила готовый посыпаться град вопросов, — обо мне мы поговорим потом. Эта тема не столь интересна и не так важна. Сейчас я расскажу вам о расах, населяющих Сферу. Сразу предупреждаю — я в этом не полный профан, но и не эксперт. Моя специализация... более узкая...

   Ну вот, значит... Начнем с того, что я объясню примерное соотношение рас в Сфере. Около трети — это люди, раса первого порядка, то есть созданная Творцом. Драконы тоже относятся к этому классу, но мы немногочисленны и не имеем даже доли процента в общей корзине. Расы второго порядка именуются как сотворенные. Они и составляют остальные две трети. Заметьте, сейчас я говорю исключительно о разумных расах.

   Что я могу сказать о людях, то бишь о вас? Да ничего. Вы одна из самых неприспособленных к жизни, слабых рас. У вас нет врожденной способности к магии. Вы редко становитесь хорошими воинами, слишком хрупко ваше строение. Ваши миры почти все закрытые, не имеющие представления о существовании иных миров. Такова истина — прошу не обижаться.

   Однако то, что я скажу дальше, такая же прописная истина — люди не поняты и не оценены до достоинству. Да, магов-людей мало, но созданная вами Ассамблея — сила, с которой считаемся даже мы. Маги из людей к тому же единственные, кто может не просто черпать силу извне, но и продуцировать ее самостоятельно. Вы хрупки, но Сфера помнит человеческих воинов, которым не было равных среди Сотворенных.

   Почему такое противопоставление? Сильные и слабые, великие и жалкие?..

   Я не знаю ответа, да и никто, кроме Творца, не знает. Могу высказать лишь сугубо личное мнение. У людей есть душа. Вы способны верить в то, что возможно все. Вы умеете мечтать...

   Еще одна раса первого порядка — это мы, Драконы. Драконов принято называть Творцами рас. Мы пришли в Сферу около пяти тысяч лет назад, вскоре после ухода Творца. Условно мы делимся на три поколения. Я, например, принадлежу к третьему поколению, одна из старших Драконов этой волны. Мое поколение еще не сформировалось. Следующее, четвертое, начнется примерно через тысячу двести лет.

   Итак... Драконы... Самая одиозная и известная раса Сферу. Самая могущественная и скрытная. О нас мало что известно. Вы, дети, просто везунчики. Единственные в Сфере, вы прослушаете лекцию на тему «Драконы, и как выжить при встрече с ними». Поверьте, знать, как вести себя с нами, это основа выживания в Сфере.

   Сотворенные. Как вы уже поняли, это — творения Драконов. Примерно половина их относится к трем крупнейшим расам Сотворенных — ангелам, демонам и эльфам. Остальные делятся на Темных, Светлых и Лесных. Темных рас около сорока, светлых шестьдесят или около того, а лесных чуть более сотни. Духи, призраки, порождения магии и прочая нежить и нелюдь в расчет не принимаются — этого добра в Сфере хватает. Даже эксперты-охотники не могут перечислить всех. По самым скромным меркам таких вот побочных народов в Сфере чуть меньше ста тысяч, и каждый день появляются новые. Побочными их называют по той причине, что большинство из них появились в ходе экспериментов как промежуточные версии конечного результата. Например, аррины, живые цветы, это результат апробации Изумруд дай Драгон механизма фотосинтеза, который она собиралась использовать применительно к эльфам.

   Что объединяет сотворенные расы? Прежде всего — живучесть. Примерно половина из сотворенных рас долгожители. Крайний предел — шесть веков. Мы могли бы производить и условно бессмертных, но тогда бы Сфере грозило перенаселение.

   Запомните: первый закон генетического конструирования — это анализ последствий. Нельзя создавать существа, потенциально опасные для экологического, демографического и прочих балансов. Были прецеденты — такие расы уничтожаются без суда и следствия.

   Что еще... Я могу многое рассказать вам, но на сегодня, пожалуй, хватит. Каждая раса заслуживает отдельного рассказа, а скоро звонок...

   Они молчали... Молчали на протяжении этого получаса а в глазах этих человеческих детишек я видела мечту. И эту мечту подарила им я...

   Что ж, когда предстану перед Творцом — будет что положить на белую чашу весов...


   Много было еще таких уроков. Со временем мне даже понравились часы, проведенные с детьми, и даже бесконечные повторения — в каждом классе все сначала. Я приводила на занятия живого эльфа и вампира, таскала монстриков на экскурсию по своему тропическому раю, демонстрировала Изумруд как пособие «Живой Дракон и его строение». Наверное, никто из застрявших в этом мире Сотворенных за этот учебный год не избежал участи поработать иллюстрацией к моим лекциям. Конспирация летела ко всем чертям...

   К моему изумлению, среди моих учеников нашлись и одаренные в магическом плане. Кажется, я положила в этом мире начало искусству. Не могу сказать, что многому их научила, но что-то... по верхам... Больше с ними возился Валерий. Он даже основал нечто вроде клуба фантазеров. Чем бы люди ни тешились, лишь бы за копье не брались...

   Шли месяцы... Учебный год подходил к концу...

Глава 7
СМЕРТЬ С ЛАСКОВЫМИ ГЛАЗАМИ

   ... Я Человек... Всего лишь Человек, сумевший понять, что он Бог...

Рубиус дай Драгон. Цитируем Драконов

   — Ивраил, не вертись! А вы, дети, внимательно смотрите на то, как сокращаются мускулы на лице моего помощника. Это работают...

   Вампир долго пытался отмазаться от «подработки», но ему это не удалось. Пасмурным утром я таки затащила его в класс, сунула огромное яблоко и приказала представить, что это моя шея. Вот тут-то он расстарался, сверкая глазами в мою сторону. Детки же, даже Вез, на протяжении этого представления сдавленно хихикали и неосознанно ощупывали собственные шейки.

   Я же не стала пока говорить им, что вампир пьет кровь, лишь когда ему требуется восстановить ее, потерянную от ран, а в остальное время он питается димагией, выбрасываемой в мир людьми.

   Дверь распахнулась, и в проеме застыла директорская секретарша. Ее глаза округлились, когда она рассмотрела, чем мы тут занимаемся.

   — Что ж, дети, а теперь зарисуйте строение зубов человека. — Я поспешно хлопнула в ладоши. — Наш гость поможет вам, просто попросите, если что-то будет непонятно. А что вы хотели, Валентина Дмитриевна?

   — Вас... там... Виктор Петрович... зовет...

   Я кивнула и, подхватив ее под локоть, потащила к кабинету начальника.

   — А вы не знаете, что произошло?

   Она понизила голос до театрального шепота:

   — Час назад пропал еще один ученик. Вышел в туалет и не вернулся...

   Я оставила ее причитать и бросилась в кабинет. Трое... Уже трое...

   — Уже трое?! — Я захлопнула дверь и посмотрела на Виктора. — Трое исчезли прямо из школы, и никто ничего не заметил! Демон, что здесь творится!

   Виктор задумчиво смотрел в окно на школьный стадион. Там Вал гонял старшеклассников по беговой дорожке. Я подошла ближе. Будто что-то почувствовав, он поднял голову и нащупал меня взглядом. Я не видела, но знала, что он ободряюще мне улыбается.

   — Скажите, Ольга, вы никогда не поминаете в ругательствах Бога или дьявола? Точнее, поминаете, но называете их иначе. Это связано с вашими религиозными убеждениями? — Виктор внимательно посмотрел на меня и отошел чуть дальше, к своему столу.

   Вопрос застал меня врасплох. Если честно, я никогда и не думала об этом. Просто Бог и дьявол чисто человеческие идолы, коих в Сфере не существует. Интересно почему он спросил об этом сейчас? Логика подсказывала самое простое объяснение — он подозревает меня... Что навело его на подобную мысль? Почему именно меня?

   — Мои... религиозные убеждения... — я запнулась, — не имеют к этому никакого отношения. Я нечто вроде атеистки. Просто там, откуда я приехала, принято поминать именно демонов и Творца. Я, повторяю, не задумывалась об этом — сила привычки. Если вы подозреваете, что я могу быть сторонником какого-то кровавого культа, вы ошибаетесь.

   — Дело не в этом. — Он усмехнулся и качнул маленький серебряный маятник-якорь, подарок учеников. — Просто вы странная. Слишком странная, чтобы быть обычной учительницей. С вашим появлением в школе начала твориться чертовщина. То появляются странные личности, будто сошедшие со страниц фантастических романов, то один из учеников на уроке литературы начинает спорить с учительницей, доказывая, что Воланд в «Мастере и Маргарите» списан с реально существующего образа, а Михаил Булгаков не был человеком. То в разговоре двух учениц проскальзывает упоминание о потрясающе красивом эльфе, и они заводят спор о том, красиво ли, когда у тебя кожа зеленая, или это чересчур. Я не понимаю, что происходит, но подозреваю, что все это исходит от вас, Ольга Владимировна. Я терпел, пока ничего опасного в этой ситуации не видел. Вы превосходный преподаватель, дети вас любят. Но сейчас... эти самые дети пропали, и я спрашиваю себя, не стоило ли вас уволить при первых подозрениях, может, тогда ничего бы не произошло?

   В течение всей этой тирады я молчала. Я просто не знала, что отвечать. Возможно, и не произошло бы, но давать гарантию не стала бы. Если это были непонятно откуда взявшиеся в этом мире борцы, то они пытались найти Веза. Его маскировка была идеальна, они просто не могли вычислить демона, поэтому хватали первого попавшегося. Если это предположение верно, дети мертвы...

   Я молчала, а он смотрел мне в глаза, будто пытаясь там найти ответ... Жаль, я сама его не знала... Но ничего не сказать было бы излишней жестокостью. Было бы неправильно позволить человеку жить с таким грузом на душе, если я могла хоть частично его облегчить.

   — Даже если бы вы уволили меня, это могло случиться. Скорее всего, это не из-за меня... Если бы целью нападений была я, никто бы не стал похищать детей. Хорошо известно, что я... слишком ценю собственную жизнь, чтобы обменивать ее на чужую.

   — То есть, если ко мне придут и скажут, что детей отпустят в обмен на вас, я могу даже не пытаться обращаться к вам, госпожа шпион?!

   С чего это он меня за шпионку принял?

   — Не совсем так. — Я пожала плечами. — Если бы пришли к вам, я бы с радостью обменяла себя на детей. Те, кто способен на такую глупость, не смогут причинить мне вреда. Как я уже говорила, если бы пришли за мной, никто бы никого похищать не стал. Это... непродуктивно...

   Он вскочил и схватил меня через стол за воротник. Ткань с треском разошлась.

   М-да... Это была моя любимая блузка...

   — Вы... Вы... Как вы можете так спокойно об этом говорить?! Не знаю, кто вы и зачем вы здесь, но это дети! Это невинные дети! — Он покраснел. — Вы сука! Они же ваши ученики!

   — А теперь послушайте меня, Виктор Петрович. — Я сдерживала злость изо всех сил, но что-то в моем голосе было такое, что мужчина разжал руки и почти упал обратно в кресло. — Вы не знаете, кто я, не знаете, на что я способна. Я не шпион, как вы решили, не секретный агент, мать их так, спецслужб! Я нечто настолько другое, что говорить обо мне как о человеке было бы глупо. Моя мораль ничуть не пострадала бы, убей кто-то детей из-за того, что я отказалась умирать. Они всего лишь люди...

   Он смотрел на меня и видел, что я не лгу. Я монстр, я чудовище, но это человеческие мерки. А я — не человек Я — Дракон. Я — Бог.

   — Но сейчас происходящее меня пугает, — Я попыталась сесть, но отбитые о стол ребра ныли, я даже поморщилась. — Меня всегда пугает то, чего я не понимаю. Поверьте, это случается редко. Давайте уясним сразу, что я не имею никакого, даже косвенного, отношения к исчезновению детей. Потом будем решать, как поступить.

   — Я... — он выдавил из себя что-то похожее на раскаяние, — я прошу прощения. Я не имел права обвинять вас без доказательств.

   Я видела, что он с огромной радостью оторвал бы мне голову, а ему пришлось извиняться. Не может правильному и хорошему человеку нравиться подобный мне монстр. Но когда меня волновало чужое мнение?! Плевала я на него с крыши Башни Странников!

   — Итак, — я попыталась расслабиться, — начнем с того, что установим правила. Вы не станете спрашивать меня, кто я такая, зачем я здесь. Я буду отметать все вопросы, не связанные с нашей проблемой.

   Если честно, я должна была сейчас же пойти к нашим и советоваться с ними, но меня не оставляло предчувствие, что исчезновение людей нужно решать с помощью людей же. Может, все это никак не связано с нами и нашей миссией?

   Виктор отвел взгляд. Люди тебя боятся, Силь, даже не зная, на что ты способна. Покажи же ему истинного Дракона, почувствуй его ужас, посмотри, как начнут седеть его волосы и как он падет на колени пред правителем Сферы!

   Я подавила внутренний голосок и обратила все мысли к детям. Нужно их спасать... Что же самое странное — мне хотелось их спасти. Я могла признаться себе в этом потому, что оправданием служил долг. Везельвул должен полюбить людей, защищать их. Если я буду демонстрировать пренебрежение к людям, мы никогда не достигнем цели.

   — Я знаю, что все трое из старших классов. Двое мой ученики, это Баталин и Волков. Кто третий?

   — Турбина Александра. Она из девятого «Б». Исчезла час назад с урока английского. Попросилась выйти на минуту и не вернулась. Мы искали ее по всей школе, но ее нет нигде. Выйти она не могла, охранник бы заметил.

   С сердца будто камень свалился. Девочка... Значит, ищут не Везельвула. Дело в чем-то ином.

   Видимо, на моем лице отразилось облегчение. Виктор зло покосился на меня, но ничего не сказал.

   — Не принимайте это на свой счет, — небрежно бросила я. — Я обрадовалась совсем по другому поводу. У меня было соображение, и оно не подтвердилось. И хорошо, что третьим похищенным оказалась девушка, иначе у нас были бы ОЧЕНЬ большие неприятности. И у вас и у меня.

   — Пол имеет такое большое значение?

   — В данном случае имел бы. Дело в том, что я нечто вроде телохранителя. — Я чертыхнулась, вспомнив, что решила не говорить о цели своего пребывания в школе, но раз уж начала... — Один из учеников под моей опекой. Я боялась, что ищут именно его. Дело в том, что ради именно этого конкретного мальчика я могла бы пойти на многое, если не на все.

   Кажется, после этих слов мнение директора обо мне чуть улучшилось. Хорошо, я не додумалась сказать, что этот мальчик в такой же степени не человек, как я, даже больше.

   — Может быть, кто-то из учителей замешан? — Отбросив предположение об охоте на Веза, я решила перебрать «нормальные» версии, никак не связанные с чертовщиной.

   — Все, кроме вас и физрука, работают здесь не один десяток лет. Я знаю их всех, сомневаюсь, что кто-то из этих людей способен причинить ученикам вред.

   — Физрук не в счет, — покачала я головой, предупреждая дальнейший ход его мыслей. — Он, как вы могли бы и сами догадаться, находится в моем подчинении.

   — Тогда я просто не знаю. Какое-то время назад мне бы и в голову не пришло, но после вашего появления... Может ли это быть что-то...

   — ... сверхъестественное?

   Он покраснел. Н-да... До чего же люди этого мира твердолобы. Этот еще достаточно гибок, но многие, даже чувствуя клыки вампира в шее, все равно будут кричать нечто вроде «Не верю!». Ладно, о людях потом, сейчас займемся конкретикой. Точнее, вобьем последний гвоздь в гроб слишком умного директора.

   — Если это и правда что-то сверхъестественное, то я буду просто посрамлена, что не заметила ничего. — Я ехидно усмехнулась. — Все, что могло заставить троих людей испариться, я должна была учуять за километр.

   — Все? — недоверчиво переспросил Виктор.

   — Все! — уверенно ответила я.

   — Значит, мы в тупике... — Он обхватил голову руками и сгорбился. Н-да... И, что самое страшное, он прав. Мы… я в тупике. Я всегда была твердо уверена, что почую любого Сотворенного или магию в радиусе километра, а что-то иное...

   ... стоп... иное...

   Страх... Его я испытывала очень редко. Опасения, когда чего-то не понимала, это одно, но вот этот холодящий кожу, липкий, бегущий по венам страх — это нонсенс...

   И все же я едва удержалась от вскрика...

   — Виктор Петрович, — я постаралась, чтобы голос не дрожал, — ничего, если я закурю? Такие новости на ясную голову выкладывать не хочется.

   Наверное, он почувствовал что-то, раз без слов пододвинул одну из кружек, предлагая ее в качестве пепельницы.

   Я вытащила из кармана пачку табачных палочек и прикурила прямо от пальца. К демонам маскировку! К демонам все! К Творцу конспирацию!

   — Язи... Ты занята?

   — Ты не вовремя.

   — Боюсь, то, что я хочу сказать, не терпит отлагательства.

   — Что произошло?

   Хорошо, при телепатии эмоции не передаются. Точнее, ты можешь их заблокировать...

   — Когда Рубиус отправлял нас в этот мир, он упоминал что-нибудь о Враногране?

   — О КОМ?

   — Пока это подозрение, но все говорит о том, что один из них в школе. Его приманила моя Сила...

   — Нет... нет...

   — Ты должна прийти сюда. Мы обязаны что-то сделать...

   — Нет...

   — Изи, послушай, это из-за меня исчезли уже трое детей. Пока есть шанс, мы должны вытащить их. Иначе... иначе они потеряются...

   — Нет...

   — Немедленно хватай хвост в лапы и сюда! Дариус и Ивраил тоже.

   — Нет...

   — ИЗИ!


   Дверь распахнулась. Не удивлюсь, если замок подобного не пережил. Помнится, еще перед разговором я защелкнула его.

   Везельвул почти летел. Он упал на ковер и обнял мои ноги, внимательно вглядываясь в лицо. Демон! Он же чувствует мои эмоции! На его месте я бы еще и не так летела на помощь!

   Он? На помощь?! Мне?

   — Тише... Я в порядке... — Я провела по его золотисто-каштановым прядям и попыталась улыбнуться. — Тише, Слава. Все хорошо.

   Его трясло еще сильнее, чем меня. Он не знал, что меня настолько испугало, но этот липкий страх разделил.

   — Черезов, что вы здесь делаете? У меня с Ольгой Владимировной серьезный разговор...

   — Тишшше... — прошипела я. — Тишшше... Он испуган... Он боится за меня...

   Я не знала, что делать. Решив, что, пока Вез со мной, ему ничего не грозит, я не стала просить его встать. Если близость ко мне поможет ему справиться с собой, тем лучше.

   В нем все же много эльфийского, а кошки часто спасения в таких вот прикосновениях.

   — Это его вы охраняете? — Директор смотрел на нас широко открытыми глазами. — Славу?

   — Да. — Я глубоко затянулась и выпустила к потолку колечко дыма. — Или он меня, как на это посмотреть. Я объясню... Слава мой приемный сын. Но мы очень близки, и чувствует он то же и так же, как и я. В обычных ситуациях это неплохо, позволяет вложить в его бедовую голову немного рассудительности, но сейчас...

   Кажется, он понял... Умный человек... Он мне нравится...

   — Чего вы боитесь? — Его зрачки расширились. — Чего вы так боитесь?

   — Она боится Смерти. — Валерий задумчиво осматривал дверь. Взмахнув рукой, он закрыл ее. — Если я правильно понял, то в школе поселился пожиратель магии. Для нее это верная гибель...

   — Кто вы?

   Я говорила ему, что не стану отвечать на этот вопрос... Но сейчас он заслужил хотя бы половину правды... Он в ответе за учеников, а если мы погибнем, то уже ничто не остановит Вранограна. Никто и ничто.

   — Мы Фейри. — Я никогда не лгу, когда могу сказать правду. Искусство состоит в том, чтобы преподнести ее ровно столько, чтобы она была ложью. Технически мы вполне соответствовали человеческим понятиям об этих магических существах.

   — Фейри?

   — Вы бы нас так назвали, — вновь ушла я в сторону. — Кто-то из нас чуть больше человек, кто-то чуть меньше, но все мы в той или иной мере порождения магии.

   — А это существо...

   — Оно ест магию, точнее, оно питается дикой магией, эмоциями, мечтами и мыслями людей. Я почти на сто процентов состою из этого лакомства...

   — Зачем ему дети?

   — Он будет пить их страх, их потаенные желания, их мечты. Это тоже магия... своего рода... Он погрузит их в транс, предложит красочные сны... У нас есть еще несколько суток, потом первый из попавших к нему истощится. Его личность исчезнет, он станет «растением»...

   — Черт! Черт! Черт! И что теперь делать?! Не вызывать же спецназ?!

   — Нет, мы пойдем туда и обезвредим эту гадость! — А я и не заметила, как появилась Изи, с обеих сторон поддерживаемая мужчинами. Она была бледна как смерть, но в изумрудных глазах уже горел огонек. Кто не видел Изумруд в гневе, мог бы решить, что она беспомощная красавица, прячущаяся за спины соратников. Это не так. Пусть она не воин, но она никогда не отступала. Ни перед кем. Эта хрупкая девушка умела быть беспощадной.

   — Валерий, — я обернулась к нему, — пройдешь по кабинетам и объяви, что занятия на сегодня окончены. Через час в школе не должно остаться никого, кроме нас.

   Он поклонился и вышел.

   — А меня вы включили в это «нас»? — внезапно спросил Виктор.

   — А вы согласитесь уйти? — тяжело вздохнула я. — Я в этом сомневаюсь...

   — Вы правы. Я пойду с вами.

   — Вы пойдете за нами, — поправила его я. — Вы, Слава и Ивраил. Когда мы найдем детей, вы вытащите их. Даже не думайте геройствовать.

   Он кивнул.


   Мы расселись вокруг стола.

   — Для начала давайте сбросим маски. — Изумруд первой последовала своему предложению, остальные, включая меня, чуть позже.

   Виктор с минуту рассматривал нас. Меня, Изи, Дара и Валерия он удостоил лишь мимолетного взгляда. Мы были почти людьми, с его точки зрения... Зато вампир вызвал в испуг, смешанный с отвращением, а Везельвул страх.

   — Мне обязательно идти с... ними?..

   — А что вас не устраивает? — Я не могла ставить ему в вину его реакцию. — Проясним пару моментов. Ивраил не питается кровью, он энергетический вампир... Он питается теми эмоциями, что люди отдают добровольно. Это никому не причиняет вреда. Вы считаете его ходячим трупом, но это не так... Он живое существо — не зараженный вампиризмом человек, а представитель отдельного вида разумных. Везельвул же демон, но выросший среди людей. Ему всего двенадцать лет, хоть он и выглядит вполне взрослым. Опять же, ваши страхи, связанные с демонами, несколько преувеличены. Он всеяден, но человечиной питаться не стал бы даже под угрозой смерти. И убивать он не умеет. Если вы опасаетесь его в этом плане, то обратите свой страх на меня или Изумруд. На нашем с ней счету не один десяток человеческих жизней... и не одна сотня...

   Изумруд недовольно прервала меня:

   — Говори за себя, Силь! Я никогда и пальцем не тронула ни одного человека.

   — Ага, — я усмехнулась, — за тебя всегда это делали я или Рубиус, а позже Дар! А ты стояла и смотрела.

   Кажется, эта родственная перепалка чуть сняла напряжение. По крайней мере, страх в глазах директора потух.

   — А теперь рассказывайте, что будем делать. — Вал откинулся на спинку стула. Его волосы заструились по черной обивке, словно жидкое серебро...

   Если мы выживем, я запрусь в хижине на неделю... С ним...

   Стоп! Куда-то не в ту сторону мои мысли потекли... Выжить у нас пока шансов нет. Надо думать, как их увеличить. Ха! Увеличить! Успокаиваю сама себя!

   — Враногран — это нечто вроде антимагии. Фактически он «черная дыра», поглощающая любую магию. У него нет тела, у него есть лишь разум. Людей он опустошает, выпивая их чувства, разрушая личность. Нас же просто затянет в него... Если он коснется кого-то из нас, мы обречены.

   Меня все еще трясло. Везельвул будто почувствовал это. Он подхватил меня на руки и усадил к себе на колени. Затрещал разрываемый золотыми крыльями воздух, и я оказалась укутанной в них, словно в теплое одеяло. В другое время я бы возражала... сильно... Но сейчас мне нужно было такое спокойствие, такая близость... Я боялась. Боялась до дрожи в коленях. Мы, Драконы, были богами для остальной Сферы, были сильнейшими, но на каждого зайца найдется свой волк, а на каждого Дракона свое копье. Для Драконов Вранограны — хищники. Мы — их пища, изысканный деликатес. Не знаю, кто их сотворил. Порой мне казалось, что они пришли извне. Нужно будет спросить у Привратника, он должен знать... Если доживу до того момента, как смогу заглянуть к нему в гости... Доживу... Самообман хорошая вещь...

   Изумруд неодобрительно покосилась на меня, но ничего не сказала.

   — Как же вы собираетесь убивать ЭТО?

   Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Вместо меня ответила Изумруд:

   — Никак. Никто и никогда не смог выжить после встречи с этим. Никто. Никогда. Мы зовем Вранограна Смертью... Мы вытащим детей, а сами постараемся заточить его в межреальности. Хотя вероятность удачи мала.

   — Но зачем?! Если вы знаете, что проиграете. Я запустила пальцы в волосы Везельвула:

   — Пока мы отвлечем его внимание, остальные успеют вытащить детей.

   — Вы же сказали, что не станете рисковать своей жизнью? — Директор посмотрел мне в глаза, и я поняла, что этот ответ очень важен... даже не для него — для меня...

   — Это существо мой естественный враг. Можно сказать, что в моих генах заложен приказ атаковать его. Я не могу этому противиться... Это рок... Иначе бы мы давно обходили стороной Враногранов. Я не иду спасать детей, я иду сражаться с самым страшным кошмаром своего народа. Мы редко зовем их Враногранами, обычно их упоминают как Смерть с ласковыми глазами.

   — Вот он. — Изумруд нащупала разрыв реальности, спрятанный в одной из стен.

   Я оглянулась на вампира, демона и человека.

   — Идите подальше от нас. Он нападет сразу, как только почует еду. Мы постараемся дать вам время, но не рассчитывайте на многое. Убить его невозможно.

   Мы с Изи синхронно вытянули руки, Дариус и Валера шагнули к нам, и через секунду я ощутила в ладони тяжесть эфеса. Виктор всхлипнул. Кажется, теперь он в полной мере был уверен, что все происходящее ему снится... Не дано людям превращаться в оружие...

   Вранограны обитали в межреальности — там, где даже мы, Драконы, чувствовали себя по меньшей мере неуютно. Правда, сейчас мы были внутри оболочки мира, где и устроил логово этот конкретный паршивец. Что ж, он просчитался, здесь мы могли что-то противопоставить ему...

   На первый взгляд это место напоминало галактическую мусорку, среди серых холмов возвышалась грандиознейшая свалка плодов человеческой цивилизации. Вы никогда не замечали, что, стоит послать что-то к черту, оно обязательно теряется? Вот здесь, знайте, и теряется.

   — Ивраил... — Изи обернулась и насторожённо обвела нас взглядом. — Ты чувствуешь? Где дети?

   Вампир на миг закрыл глаза. Его ноздри расширились. Он шумно втянул в себя воздух.

   — Еда близко, — прорычал он, и верхняя губа приподнялась, обнажив белоснежные клыки, — чувствую много еды...

   Он махнул рукой в сторону одного из нагромождений и открыл глаза.

   — Уверен? — недоверчиво переспросил Вез. — Я ничего не чувствую.

   — Уверен, — ответила я вместо вампира. — Ивраил способен учуять димагию за три мира. Мы с Изи, впрочем, тоже, но сейчас близость Вранограна притупила наш нюх...

   — Его близость? — Изи нервно хихикнула. — Ты, сестренка, как всегда, пытаешься приукрасить действительность. Страх почти лишил нас сил...

   — Соберись. — Я втянула внутрь всю димагию, что составляла мою сущность. — У нас есть шанс, осталось только использовать его.

   Изи последовала моему примеру, впрочем, с неохотой. Могу ее понять — большая часть ее красоты именно димагия, без нее она красива, но не сногсшибательна.

   Мы медленно, озираясь на каждом шагу, направились в указанную вампиром сторону. Везельвул старался скрыть испуг за бравадой, а Виктор, наоборот, трясся, как осиновый лист.

   — Чувствуешь? — Я ухватила Изи за рукав и заставила остановиться. — Оно близко... Оно видит нас...

   Она поудобней перехватила меч и нахмурилась. Я же отодвинула за наши спины остальных и зашипела на попытавшегося возмутиться Везельвула. Не хватает только ребенка бросать в бой!

   А что, собственно, я сделала? Зачем я притащила его сюда?

   Не знаю... Дура я... Полная... Надо было составить хоть какой-то план, набрать профессиональных воинов, но не тащиться в компании человека, вампира и юного демона!

   И ничего бы это не изменило... Просто погибла бы в менее приятной компании...

   Изи медленно шла вперед. Скорее всего, сейчас ее телом управлял Дариус, сама сестренка никогда бы не смогла так грамотно прикрыться от удара. Хотя тут, конечно, вся хваленая защита была бесполезна. Дариус великолепно рассчитал защиту от стали, но не от Вранограна.


   — Вот они, — внезапно прошипела Изи. — В десяти шагах от меня направо.

   — Ивраил... — Я обернулась, на миг выпустив Изи из виду. — Быстро забирайте детей и несите к выходу. Обойди справа, не приближайтесь к нам с Изи, сейчас внимание Вранограна сосредоточено полностью на нас. Эта мерзость где-то рядом.

   Он колебался. В нем боролись два желания — защитить повелительницу и унести ноги куда подальше.

   — Быстро! — повысила я голос.

   Вампир неохотно побрел к указанному месту. Везельвул и Виктор шли за ним след в след.

   — Изи... — я вновь повернулась в сестре. — Демон! Изи целиком сосредоточилась на куче мусора, где, по ее мнению, засел враг. Спина, как ей казалось, была прикрыта мною. Но я-то отвлеклась... и теперь серое облачко с двумя почти настоящими золотыми глазами подбиралось к незащищенной спине Изумруд.

   — Изи! — Я покрепче сжала меч и одним прыжком преодолела разделяющее нас расстояние. Клинок прошел сквозь тело Вранограна, не причинив ему никакого вреда. Единственное, чего я добилась, это отвлекла внимание хищника на себя... Золотые буркала заметались среди грязных клубов и наконец остановились на мне.

   Мы с Изи закружили вокруг врага, пытаясь рассеять его внимание. Взгляд чудовища метался между нами. Враногран медлил, ему нечасто попадалась такая вкусная еда, и он позволил себе растянуть предвкушение. К тому же наш страх перед ним и тем, что будет дальше, сам по себе был изысканным лакомством.

   Я стиснула зубы и ударила. Само собой, и на этот раз никакого вреда причинить я этому бестелесному существу не смогла... и не смогу…

   Серые щупальца потянулись к нам с Изи, и мы заметались, уворачиваясь от этих туманных плетей. Сестра сначала попыталась отсечь одну из них, но вовремя поняла, что это опять же бесполезно. Стоит одной из конечностей коснуться нас, и все...

   Оставалось прыгать вокруг облачка, словно мячикам, и молиться Творцу.

   Я скосила одну пару зрачков туда, где, по словам Изи, были дети. Кажется, остальные справились... Я переместилась так, чтобы видеть проход в реальность. Так и есть, ребята медленно, но верно продвигались к спасительному разрыву. Наверное, моя радость и выдала их. Враногран. на миг замер и мгновенно втянул в себя щупы. Мы с Изи вскрикнули и попытались преградить метнувшемуся к спасателям облаку дорогу, но оно словно и не заметило преграды.

   — ВЕЗ!

   Он обернулся, и золотистые драконьи глаза расширились. Он побежал, Ивраил и Виктор метнулись вслед за ним. Но медленно, слишком медленно...

   — СИЛЬ! СТЕНА!

   Мы с Изи выпустили на свободу крылья и двумя росчерками молнии прорезали реальность, за миг до удара оказавшись на пути Вранограна. Вытянув руки, сестра посылала в монстра тонкие пленки, опутывающие его. Эти пленки были той самой стеной, коконом, в котором мы собрались запереть чудовище...

   — Бегите, — я толкнула застывших в ужасе соратников. — Быстро!

   Даже не проверив исполнение своего приказа, я присоединилась к сестре. Эх, было бы тут еще пяток Драконов, мы бы показали Вранограну, где хищники зимуют, но нас было двое, и эта безмозглая дырка переваривала пленки инореальностей быстрее, чем мы их создавали.

   — Силь, уходи, — Изи оттолкнула меня, — мы так долго не протяне...

   Она не успела договорить. Два туманных щупальца вырвались сквозь пленочный кокон и дотянулись до ее рук...

   Изумруд упала на колени, в ее глазах застыл ужас. Она побелела и попыталась вырваться. Она ничего не видела вокруг себя. Будто попавшая в паутину муха, сестра трепыхалась, и чем больше она трепыхалась, тем сильнее ее держали щупы чудовища. Миг — и я оказалась в том же положении…

   Больно... как больно... Почему так больно?

   — СИЛЬ! МАМА!

   Кто-то зовет меня. Мама? Разве кто-то может называть меня так?


   ... ребра холодит холодный мрамор алтаря...

   ... прости меня, дитя. Прости, что люблю его больше, чем тебя...


   Я сосредоточилась и на миг смогла собраться и прийти в сознание. Я лежала в пыли, распятая четырьмя руками Вранограна. Изи была рядом, такая же беспомощная...

   — Силь!

   О Творец! Я знаю этот голос...

   Они выскочили прямо на Вранограна, подобрав выпавшие из наших с Изи рук мечи. Вампир и маленький демон против страха Драконов, это было бы смешно...

   — Убирайся, — хотела прошипеть я, но из горла вырвалось какое-то бульканье. Я чувствовала, как жизнь покидает меня.

   Как и следовало ожидать, бессмысленность этой самоотверженной атаки была доказана уже через миг. Щупальца хищника отбросили наших защитников в стороны. Я закрыла глаза, хорошо хоть детей успели спасти...

   — Оставь их! — Услышав этот спокойный голос, я в ужасе рванулась из пут. Нет, нет, только не это! Не могли же эти идиоты...

   Могли... Виктор загородил нас с Изи собой. В отличие от Веза и Ивраила, он чем-то заинтересовал ласковые глаза драконьей Смерти. Я почувствовала, как щупы отпускают меня...

   Я смотрела, как человек, обычный человечишка, смотрит в глаза Смерти и улыбается. Он раскинул руки, загораживай нас всех, он смотрел в ласковые глаза и улыбался...

   Это было глупо, это было безрассудством, это было нелепой отвагой. И в этот момент я поняла, что никогда больше не смогу ненавидеть людей, ведь среди них есть такие вот безумцы...

   И я поняла, как убить Смерть... Не магией, не сталью...

   Я с трудом встала. Сначала на четвереньки, потом, пошатываясь, на ноги. Два шага, и я оказалась позади Виктора.

   И пусть он подавится!

   Он ест магию? Пусть. Но сейчас я не магия, я человек... Быть человеком больно, сложно, невыносимо, но я человек... Пусть и бывший, пусть... Я — человек... Он питается эмоциями, но я телепат, я могу создать тот клинок, что уничтожит его...

   И я ударила по Смерти тем, что скопилось внутри меня за долгие, долгие годы. Я ударила болью и радостью, воспоминаниями и мыслями, мечтами и единственным желанием — жить...


   Я лежала на белом мраморе и смотрела, как по кривому кинжалу струится моя кровь... алая... Словно лепестки розы... Я умирала и была счастлива, потому что жил тот, кого я любила больше жизни...

   Меня опять разбудили. В этом сумасшедшем доме не дадут поспать!

   Я стояла посреди развалин храма, расправив крылья, застлавшие небо. Я кричала и рыдала, плакала и проклинала людей и себя. Я рыдала по ребенку, убитому моей любовью и его страхом...

   Эльфы, танцующие среди цветов...

   Я нежилась в горячем источнике, ощущая себя новорожденной... Где-то вдали громыхали первые раскаты. Я знала, что шторм придет ко мне. Еще несколько минут, и я закружусь в его объятиях.

   Маг усмехнулся и направил на меня очередное заклятие. Да как он смеет?! Я прыгаю и вгоняю клинок ему в грудь. Теплая... теплая кровь...

   Я парила в небе, раскрыв крылья навстречу ветрам. Я была ветром... я была свободной...

   Голос Дарша, поющего о тенях, танцующих в пустоте...

   Я свернулась на коленях у Рубиуса и тихо плакала. Он ничего не говорил, лишь перебирал короткие пряди волос... Ему нечего было сказать...

   Дитя, которое скоро умрет... Я должна помешать... я должна спасти... его глаза... такие же могли бы быть у моего нерожденного ребенка...

   Раскрытая на последней странице книга и подаренные ею три часа смеха... Интересно, существует ли в Сфере прототип этого взрывоопасного мага с манией величия и ненасытной жаждой убийств? А не с Руби ли его писали?

   Видение огненного вихря, накрывшего Утопию...

   Рыжеволосая ведьма, обнимающая своего волка...

   Семеро Драконов, отдающих собственную кровь во имя Сферы...

   Жить... я хочу жить!


   Я сплела тонкий клинок из памяти и чувств и ударила. Ненависть стала моим клинком, ненависть к существу с ласковыми глазами, несущему в мой мир лишь Смерть… А я хотела жить!

   Визг разрезал зловещую тишину. Никогда бы не подумала, что у ЭТОГО есть голос... Он визжал, а я хохотала, потому что я победила чудовище в себе. Хочешь еще? Так подавись! Подавись моей болью! Почувствуй на себе, что значит истинная ненависть! Вспомни сам, каково это — знать, что ты умираешь, и цепляться за ускользающую ниточку жизни... Познай, что такое быть человеком!

   Я отбросила Виктора в сторону, к остальным. Это мой бой, свой он уже выиграл.

   — Хочешь съесть меня? — Я послала вперед очередное воспоминание. — Так ешь! Ешь! Только не забудь, что бездонных желудков не бывает! Ешь!

   Я не знаю, понимал ли он меня. Я говорила скорее для себя, чем для него. Я упивалась этим странным ощущением.

   Оказывается, за века я почти забыла, что это такое... быть человеком...

   И оно взорвалось. Вихрь дикой магии накрыл меня, поглотил и заставил забыть о бое. Я поглощала силу, как когда-то Враногран. Нет, не как он... Я стала этой магией... Я была песком, в который хлынула дождевая вода...

   И я отключилась... В последние годы я приобрела плохую привычку: падать в обморок по каждому поводу... М-да...


   Все вернулось на круги своя. Я преподавала в донельзя скучной человеческой школе, пытаясь привить детям хоть толику веры в волшебство. Директор улыбался мне при встрече, но руки больше не подавал. А Слава для него будто перестал существовать. Не могу его в этом винить... Люди боятся демонов.

   Никогда не могла понять, почему так? Ведь он доказал себе и нам, что физическая сила ничто по сравнению с той мощью, что способен вызвать человек... Он доказал, что истинные властители Сферы отнюдь не мы, Драконы...

   Если вы когда-нибудь решите, что вы слабы, вспомните, что однажды человек заглянул в ласковые глаза Смерти богов и улыбнулся.

Глава 8
КАК СТАТЬ ДРАКОНОМ

   Купить можно все и всех, даже у бессмертия есть цена.

Циничный торговец

   — У тебя же есть девушка, Вез. Я буду там, но как ваш классный руководитель.

   — Силь, прошу, наплюй на прикрытие, наплюй на все! Я хочу, чтобы ты была рядом, хочу танцевать с тобой свой первый вальс! Хочу, чтобы ты стала моей королевой!

   — Вез, — я сухо улыбнулась, — этот вопрос не обсуждается. Даже если бы я могла пойти с тобой, не разрушая свою человеческую легенду, я твоя мать. Ты не считаешь что это было бы... неправильно?

   — Но ты не моя мать! — почти прорычал он. — Верь во что хочешь, но Ты! Не! Моя! Мать! Ты вырастила меня, ты читала мне на ночь сказки, но ни на миг не забывала о том, что ты лишь опекун.

   Что ж... Я думала, кризис наступит раньше... И даже заготовила прочувствованную речь на этот случай... Но сейчас все высокопарные фразы и оправдания потеряли смысл. Вез был прав, сто тысяч раз прав, но будь я проклята, если признаю это!

   — Иди с ним. — Я совсем и забыла, что в комнате мы не одни. — Иди с ним, Силь. Я вижу, что тебе хочется этого.

   — Валерий! — с легкой укоризной сказала я. — Как ты-то можешь такое советовать!

   — Ты... порой забываешь, что ты не просто телохранитель, но и девушка. Я же знаю, что ты любишь танцевать...

   Я вздохнула. Две пары глаз, стальные и золотистые, взирали на меня с надеждой. Ну почему в такие вот ситуации всегда влипаю именно я! Ну что стоило Везельвулу попросить Изи пойти с ним, она ведь намного красивее меня! Демон, да она самая красивая девушка Сферы!

   — Хорошо... Считайте, что я уступила численному превосходству... — Я упала в кресло. — Иди, Вез, готовься. А я пока тут... принаряжусь...

   Демон пулей выскочил из комнаты, не давая мне шанса передумать. Я покосилась на едва сдерживающего смех Валеру:

   — Ты находишь в этой ситуации что-то смешное?

   — Нет. — Его глаза вдруг стали совершенно серьезными. — Просто ты единственная в этом доме не видишь того, что остальные заметили давным-давно... Ты ему не мать, Силь, и он прекрасно это знает. Даже когда ты читала ему сказки на ночь, он не воспринимал тебя как мать...

   — И что из этого следует? — Я задумчиво уставилась на картину. Рыжеволосая ведьма все так же продолжала обнимать своего серебряного волка. Я даже чуть завидовала ей.

   — А вот это додумывай сама. — Он хмыкнул и моментально пересек все разделяющее нас расстояние. — А сейчас сиди и не вякай, если уж согласилась пойти, то обязана быть на этом балу королевой.

   — О Творец! — простонала я. — Я так и думала, что все кончится пытками...


   Я стояла перед зеркалом, изо всех сил стараясь не упасть в обморок. Когда Вал решил мной заняться, я предчувствовала неприятности, но моей скромной фантазии не хватало на подобное.

   Он не изменил во мне ничего... В зеркале отражалась я... Я-Дракон...

   Иссиня-черные локоны он уложил в форме короны. В белые прядки вплел иллюзорные самоцветы, вспыхивающие в электрическом свете всеми цветами радуги. Эти две тонкие седые косички начинались у висков и спускались почти до колен. Шрамы я спрятала, за исключением рассекающего бровь, но Вал не позволил мне скрыть слишком белую кожу и татуировку, не дал изменить глаза. Какая-то часть меня понимала: никто и не помыслит, что это настоящее. О глазах подумают, что это линзы, а татуировки есть и у людей. Однако паника уходить не желала. Я боялась... того, что увидит Везельвул. Я никогда еще не показывала ему себя истинную, это Изи полностью сбрасывала дома маскарад.

   Аметистовая ткань короткого платья показалась мне тоньше паутинки. Покрой этой тряпочки не оставлял никакого простора воображению. Подумав, я вызвала крылья и окутала себя ими, словно шалью. Со стороны это выглядело как газовая накидка. Вал одобрительно крякнул и продолжил свое занятие.

   Дело в том, что он решил увешать меня драгоценностями, точно новогоднюю елку. А ведь я никогда даже кольцо дома не носила, чем вызывала праведное негодование всех родичей!

   Сейчас же на мне был целый ювелирный магазин. На серебристую губную помаду Вал нанес слой алмазной пыли каждая из шпилек, воткнутых в корону, была украшена звездочкой из драгоценного камня. Чуть наращенные магией ногти усыпаны мизерными сапфирами и рубинами. Пальцы были унизаны серебряными перстнями. Тонкие цепочки обвивали запястья и лодыжки. Грудь холодил медальон — серебряный дракон, раскрывший крылья навстречу ветру.

   Ко всему этому я еще и разрешила украсить мои предплечья иллюзорными татуировками, мрачно-аметистовыми узорами.

   Ужас!

   Кошмар!

   Но самое удивительное — мне это нравилось... Впервые в моей жизни я чувствовала себя не просто экзотичной, но и прекрасной... Вот, значит, что надо женщине для счастья — чтобы ее обвешали брюликами, словно новогоднюю елку.


   Мы вошли в зал под руку. Позади нас перешептывалась «команда поддержки» — Изи, Дар, Вал и Ивраил. Мы долго уговаривали вампира пойти с нами, сломался он лишь на обещании угощения. Нет-нет, я совсем не имею в виду кровь... Ивраил был вампиром по происхождению, а не кровососом-человеком. Он питался димагией, а мечтаний, страхов, эмоций и прочих ее составляющих на выпускном балу больше, чем надо. Ничто так не продуцирует димагию, как людские сборища и праздники. У меня всегда возникало сравнение с электростанциями в мире людей — та же мощность.

   Изи в роли человека была не слишком убедительна, она, как и я, использовала самый минимум иллюзии. Вал решил прийти в истинном своем облике. Сейчас он выглядел едва ли не младше Везельвула. Стянутые в хвост пепельные волнистые волосы, серый шелковый костюм, серебряное колечко в брови — ну прямо человеческий подросток. Однако стальные, слишком старые глаза не давали мне забыть о том, что Вал кто угодно, но не мальчишка. Дариус ограничился темными брюками и распахнутой на груди синей рубашкой. В разрезе болтался какой-то навороченный амулет из кожи и дерева. Ивраил выглядел как... вампир... Иного слова тут не подобрать. Что с него взять — Темный и есть Темный. Будем надеяться, его шуточки не зайдут слишком далеко. Он любил демонстрировать свои клыки... страх тоже димагия...

   Когда мы вошли — все обернулись. Несколько секунд стояла оторопелая тишина... Не удержавшись от соблазна, я сбросила щиты, сдерживающие мой дар.


   Словно королевская свита явилась на бал. Хочется склониться в почтительном поклоне, хочется закрыть глаза, чтобы не видеть... не видеть этой странной... страшной... красоты...

   «Вячеслав Черезов? А кто это с ним?»

   Он с иронией обводит взглядом клуб и хмыкает. Запустив пальцы в волосы, он вытаскивает заколку, и золотые локоны стекают по плечам. Золотая радужка словно живая...

   «Что с его глазами? Мне всегда казалось, что они карие... Линзы? Странно, никогда не слышала о таких...»

   Белая рубашка распахнута. Кожаные брюки обтягивают его, не оставляя простора воображению. Высокие сапоги, словно у пирата...

   «Какого черта тут творится ? Что это еще за компанию с собой привел ? И где Ольга Владимировна?»

   Ночная... Летняя ночь...

   «Интересно, откуда этот запах... будто цветы...»

   Запах... вкус... мысли...

   «Ну и цыпочка... Вот бы заполучить такую... а лучше сразу обеих»...

   Темно-синие глаза, до черноты, до тьмы. Страшные глаза…

   Опасность... Желание...

   «Где Славка ее откопал? Я-то думал, он мой друг...»

   Она похожа на Смерть...

   Она чему-то улыбается и прислоняется спиной к его груди. Его руки скользят по ее плечам. Она что-то шепчет ему, и он хмурится, но рук не убирает.

   Золотоволосая красавица, пришедшая с ними, хихикает... Трое парней подходят ближе и, склонив голову, переговариваются, бросая косые взгляды в сторону замершей пары...


   Тьфу! Почему в головах у людей такой бардак! Ладно еще секс, я привыкла к такой реакции, но вот интересно, кто это меня тут со Смертью сравнил? Видела я Привратника, даже разговаривала с ним пару раз. Ну ладно, не пару... пару сотен раз. Общего у нас — что у кошки с собакой!

   А впрочем, если задуматься, кошки и собаки очень даже похожи...

   Что самое смешное — детки ведь прекрасно знают истинный облик Изи, могли бы догадаться, кто в ее компании может появиться. Да и не узнать во мне сейчас Дракона сложновато... Нет, хорошо, они уже выпустились, точно бы влепила всем по паре... За плохо усвоенный материал.

   — Вез, ты не мог бы отвести меня в сторону, — прошипела я сквозь зубы. — Мне не нравится этот ажиотаж...

   Мы отошли к одному из столов. Вез подал мне бокал шампанского, но я жестом отказалась, ухватив стакан с соком.

   Вез приподнял бровь, насмехаясь над моим образом «трезвенницы».

   — Шампанское не мой любимый напиток, — пояснила я, — он очень сильно действует на мою нервную систему, ослабляя контроль над телепатическими способностями. Я не хочу, чтобы в моей голове звучали голоса всех присутствующих.

   Он понимающе поморщился и стер с лица улыбку. Благодаря существующей между нами связи Вез однажды прочувствовал, каково это, слышать все мысли на километр вокруг. Ему не понравилось... Он долго потом спрашивал, как я умудряюсь жить с таким даром. Как все телепаты... как еще?!

   — Ольга Владимировна? — то ли спросил, то ли констатировал подкравшийся к нам директор. — Вы потрясающе выглядите. Что заставило вас сменить... облик?

   Я пожала плечами и улыбнулась. Мне нравился этот человек, более того — я его уважала. И я была его должником — он спас мне жизнь.

   — Слава решил, что произведет фурор, явившись на праздник со столь экзотичной спутницей. Ему ведь всего четырнадцать лет, он совсем ребенок и порой любит покрасоваться. Со временем это пройдет.

   Вез покраснел. Знаю, подлый удар упоминать о его возрасте. Он не виноват в том, что демоны взрослеют уже к десяти годам.

   — Могу я пригласить вас на танец? — внезапно спросил Виктор.

   Везельвул приготовился уже прорычать что-то в ответ наглому человечишке, но я пресекла это одним движением руки.

   — Конечно, — я подала директору руку, — только надеюсь, следующий танец медленный? Я стара, чтобы дергаться в ритме подростков.

   — Я, признаться, тоже. — Впервые со времени нашего знакомства не было в его глазах подозрения и страха, только любопытство.

   Мы закружились среди танцующих пар, танец действительно был медленным.

   — Скажите, Ольга, вы останетесь преподавать? — внезапно спросил Виктор.

   Я покачала головой:

   — Нет, этот этап в жизни моего подопечного окончился, а вместе с ним уйду из вашей жизни и я. А вы хотели предложить мне остаться?

   Я лукаво покосилась на мгновенно побелевшее от такой перспективы лицо директора.

   — В общем-то, вы — неплохой преподаватель. Вы любите детей и умеете с ними ладить. Не будь вы...

   — Не будь я не человеком, вы хотели сказать? — перебила я его. — Вы не правы. Я человек, по крайней мере рождена им...

   Он переваривал эту информацию вплоть до заключительных аккордов песни. На его лице застыло странное выражение. Но вот он отпустил меня и внимательно, без тени улыбки, окинул взглядом.

   — Что же дало вам в критический момент эту невероятную силу? — внезапно прошептал он. — От кого она, эта мощь?

   — Это не сила, — так же тихо ответила я, — это лишь тень той силы, что живет в сердце каждого человека. Это может оказаться по плечу и вам, если поймете...

   — Кто вы, Ольга?

   Я уже хотела было солгать. Но какого демона! Я вижу его последний раз!

   — Я Дракон, Виктор.

   — Дракон? А кто такие Драконы?

   Мы стояли друг против друга. Я пыталась подобрать слова, чтобы объяснить ему. Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы он понял...

   — Драконы — это дети. Человеческие дети, сумевшие понять, что они боги.

   Я развернулась на каблуках и направилась к Изумруд и Везу, увлеченно спорившим о чем-то чрезвычайно важном и неотложном... в их понимании...

   Через силу улыбнувшись сестре, я подхватила Веза под руку и оттащила к столам. Я прекрасно знала, чем обычно заканчиваются перепалки этих двух взрывоопасных магов — ничем хорошим.

   Следующие два часа я танцевала. Везельвул был единственным лицом мужеского полу, кто не удостоил меня вниманием. Он стоял у столов, поглощая шампанское и бросая в мою сторону странные злые взгляды. Сначала меня это забавляло, потом смущало, а в конце концов начало раздражать. В одном из перерывов я подошла к демону и напрямик заявила, что пора бы и ему пригласить какую-нибудь симпатичную одноклассницу на танец. Если он будет таким букой, то никогда не найдет себе девушку.

   — Я люблю тебя, Силь. Мне не нужна девушка, — убийственно серьезно ответил он.

   Я засмеялась. Нет, этот пострел точно сведет меня в могилу своими шуточками.

   Я увидела, что на лице Веза нет ни тени улыбки, и смех застрял в горле тяжелым комом. Я нервно сглотнула. Что ж творится, люди добрые! Он меня решил окончательно добить! Сговорились они все, что ли?!

   — Ты серьезно? — Я покачала головой, все еще не веря в реальность происходящего. — Вез, это попахивает мелодрамой. Ладно Дариус, ему по статусу положено быть идиотом и влюбляться в первых встречных красавиц, но ты-то! Ты-то откуда набрался этих глупостей! Демоны вообще не знают такого слова, как «любовь»! Нет его в темных языках!

   — Ты однажды сказала, что неважно, кем мы родились. Я не знал адденской жизни, я вырос среди Драконов и людей. А люди умеют любить. От них я и научился этому.

   — Но Вез... Прошу, скажи, что ты шутишь...

   Его взгляд говорил сам за себя — грустный и насмешливый. Кажется, он искренне забавляется моей растерянностью. Да что ж творится-то?!

   — Везельвул, сотворенное дитя Дарша дай Драгона, ты запутался в своих чувствах. — Впервые я употребила это обращение по отношению к своему приемному сыну, словно напоминая о его положении. Он дернулся, будто я дала ему пощечину. — Завтра мы оба посмеемся над этой... шуткой... Но сейчас я ухожу. Я не хочу, чтобы ты сказал то, о чем потом пожалеешь. Я не хочу рассеивать твои иллюзии относительно моих чувств к тебе.

   Я никогда не бросаю слов на ветер. Развернувшись, я зашагала к выходу, провожаемая недоуменными взглядами.

   Изумруд попыталась было последовать за мной, но Дариус и Валера ухватили ее за руки, не давая сдвинуться с места Правильно. Не нужно мне сочувствия, сестричка. Дай мне спокойно подумать и понять, в чем я допустила ошибку.

   Здание клуба было почти скрыто среди деревьев. Я шагнула на одну из тропок и побрела в ту сторону, где, мне казалось, никто не помешает предаваться самоедству.

   Он догнал меня, этот идиот. Ну почему Изи не остановила его? Ну почему? Почему я сейчас скажу то, о чем впоследствии пожалею.


   Мы стояли под раскидистым деревом. Я прислонилась к шершавому стволу и провела ладонью по испещренной трещинами коре. Это дерево умирало, оно отжило свой срок. Тысячи лиц, десятки встреч видело оно. Оно давало приют влюбленным и беглецам, выслушивало клятвы и рыдания. Но даже ему сейчас было тревожно. Оно чувствовало, что этот разговор станет его концом.

   — Почему ты ушла, Ольга?

   — Не называй меня так. — Я поморщилась. — Это имя для меня чужое — так же, как для тебя Вячеслав.

   Он смешался:

   — Но разве ты не Ольга Сильвер дай Драгон?

   — Нет, — улыбнулась я. — Я Оливия. Ольгой звали мою мать, она была славянкой.

   — Мать? Я думал, у вас нет семей...

   — У Драконов нет... — Я не стала объяснять. Не нужно ему знать. Может, я сумею обойти в нашей назревающей ссоре скользкую тему происхождения и размножения Драконов... — Везельвул, иди в зал. Празднуй среди людей свой успех. Радуйся и мечтай о будущем вместе с ними. Ты пытаешься услышать ответ в безмолвии.

   — Ольга... Силь, почему ты не хочешь дать мне шанс? Ты ведь никогда не относилась ко мне как к сыну. Почему же ты не хочешь быть моей девушкой? Валерий ничего не скажет, он будет только рад. Я смогу сделать тебя счастливой.

   — Ты? — Нет, он все же ребенок. Я вздохнула и сползла по стволу, не обращая внимания на то, что кора оставляет затяжки на тонкой ткани платья. — Вез, ты как ребенок, который мечтает о белоснежной яхте, еще не научившись толком плавать. Ты ничего не можешь мне дать, а я никогда не смогу перестать защищать тебя. Это не любовь, это привязанность, опека, возможно, материнский инстинкт, но не более того.

   — Силь, ты так говоришь, потому что боишься потерять силу. Изи рассказывала мне об этом. Но я же не просто Сотворенный, во мне есть капелька от вас, Драконов.

   — Дело не в этом, Вез. Я не хотела говорить об этом, но иначе в твою голову ничего не вбить. Понимаешь, мы, Драконы, не появляемся на свет из материнской утробы. Мы рождаемся из ненависти и боли. Мы люди, которые погибли от рук себе подобных, но так и не поверили, что все кончено. Мы потерянные души. У новорожденного Дракона нет ничего, кроме чужой человеческой памяти и сжигающей душу боли. И каждый из нас находит собственный стержень, помогающий не сломаться. Для Изи — это ее красота и стервозность, для моего брата Рубиуса — жажда власти, а для меня — эгоизм. Я забочусь лишь о себе самой. Я люблю лишь себя. Этот принцип сильно облегчает мне жизнь.

   — Но ты ведь спасла меня, пожертвовав своей свободой! Ты любишь меня!

   — Нет, Везельвул, даже в случае с тобой я не ломала свои принципы. Я согнула их, но не сломала. Я связала наши жизни, зная, что сумею защитить тебя. Я заботилась о тебе и хранила тебя, оправдывая это тем, что таким образом я спасаю свой народ. Это не любовь, Везельвул, это долг. Я эгоистка, я не полюблю никогда и никого, я никогда больше не поставлю чью-то жизнь выше своей собственной.

   — Ты бесчувственная стерва, — спокойно произнес он. — Не знаю, норма ли это для Драконов, или только вы с Изумруд такие, но я не могу понять этого. Я верил, что ты любишь меня, верил, что я тебе не безразличен, я видел это в твоих глазах! Я не знаю, чему теперь верить!

   — Не верь ничему и никому, мальчик, — я вздохнула, — не верь, не бойся, не проси. Ты принц Аддена, ты власть. Ты не выживешь, если не поймешь одного простого правила: имеет значение лишь твоя жизнь. Нельзя отдать ее ради другого, нельзя прожить жизнь за другого, нельзя поставить чье-то счастье выше своего.

   — Это твое кредо?

   — Нет, это истина. Я расскажу тебе, как я ее осознала, и суди сам, имею ли я право так говорить...

   Я рассказала тебе о том, кто такие Драконы. Ты знаешь, что я симбиоз магии и человека. Но я не упоминала о том, как я стала Драконом, даже не говорила о том, как я жила когда-то. Наверное, это глупо, но я расскажу об этом тебе, дитя. Что бы там ни было, я твоя мать, приемная мать. Мой долг объяснить тебе, предупредить, предостеречь от ошибок.

   Я родилась в этом мире в те времена, когда люди еще не знали ни техники, ни единого Бога. Я из народа, называемого этрусками, богоизбранного народа. Меня звали Оливия, я принадлежала к аристократии этрусков. Мне повезло, в нашей культуре женщина была не просто вещью, а личностью и полноправным членом общества. Родители любили и лелеяли меня и брата, они не делали между нами разницы. Я, как и он, скакала верхом среди полей, училась сражаться и читать. Мы жили в странном, но отнюдь не плохом мире.

   Когда мне исполнилось двенадцать, я впервые влюбилась. Он был намного старше меня, но это не имело никакого значения. Такие браки не были редкостью... Я вышла замуж за человека, рассталась с семьей. Лишь Илия, мой брат-близнец, оставался мне близок, как никто...

   А потом я совершила то, что сделало меня Драконом, что убило Оливию. Я заменила мужа на храмовом алтаре, отдала жизнь, чтобы не забрали его. Я отдала свою жизнь и жизнь так и не рожденного мною младенца... Мне было почти четырнадцать лет...

   Боги диктовали нам свою волю ежеминутно. Даже перемена направления ветра считалась жрецами знаком свыше. Но яснее всего боги высказывались тогда, когда им предлагали жертву. По внутренностям жертв жрецы читали повеления высших сил. Мой муж... муж Оливии должен был стать такой жертвой. Я любила его, я была молода и глупа. И решила, что имею право выбирать. Я заменила его на белом мраморе алтаря, а он не попытался меня остановить.

   Я помню, как кривая сталь вошла в мое тело, я помню собственный крик и безумие в глазах Илии, ворвавшегося храм. Я помню металлический вкус крови, пошедшей горлом, и песнопения жрецов. Даже тогда я думала о нем, о своем любимом. Я цеплялась за ускользающую ниточку жизни, чтобы еще хоть миг побыть рядом с ним.

   Илия кричал, кричал, что не позволит мне, не даст совершить глупость. Он и сам понимал, что уже поздно, с этой грани не возвращаются, но он продолжал за меня бороться.

   А жрецы продолжали, эту тягучую, бьющую по ушам песню, призывая богов, которых не было...

   И тут я увидела глаза мужа. В них было облегчение... Он радовался, что не его жизнь сейчас дрожит на кончике зазубренного ножа.

   Я умерла в тот миг. Моя любовь, все, во что я верила, Умерло. На меня обрушилось понимание того, что я сотворила во имя этого иллюзорного чувства, которое называла любовью. Я убила собственное дитя, я отдала свою жизнь и забрала кусочек души своего брата.

   Я захотела жить... Захотела так сильно, что все остальное перестало иметь значение. Жить, но не там, в мире призраков, а здесь. Я закричала и потянула руки к небу.

   Я умоляла богов: «Дайте мне крылья, чтобы улететь отсюда. Исцелите мои раны... заберите мою боль... Я отдам за миг полета, за миг жизни»...

   И магия пришла. В тот момент, когда брат вырвался удерживающих его рук и, проскользнув мимо жрецов, упал на меня.

   В нас влилась сила и магия... дикая магия. Она нашла сосуд, человека, который мог поверить в то, что возможно все. Человека на грани между жизнью и смертью. Человека, чьим единственным желанием было жить...

   И мы стали Драконом. Я и мой брат. Одним Драконом. Одним существом. Много позже мы разделились.

   Никто не знает, кто такие Драконы. Даже рассказывая правду — мы врем, умалчиваем, уходим от истины на расстояние удара сердца...

   Никто не знает, что такое — крылья Дракона.

   Но тебе я скажу.

   Миры живые. Они неразумные, но живые. Димагия — их кровь. И крылья Дракона — это кровь породившего их мира. Кровь и слезы. Лишь умирающий ребенок в силах забрать его кровь себе...

   Наш звериный облик — лишь иллюзия, дань человеческим представлениям о Драконах. Истинный наш лик — тот, что сейчас ты видишь перед собой.

   Я — Дракон.

   Я умерла там, на алтаре, Вез. Я и мой брат мертвы. Тело, которое перед тобой — порождение магии. Оно создано моим сознанием и материально лишь потому, что я верю в его материальность. Та девочка не я, и мой брат не Рубиус. Говоря «я», я подразумеваю «она». От тех детей в нас осталась лишь память...

   И эта память заставила меня спасти тебя там... в Аддене... Даже не тебя, а не рожденного мною ребенка, убитого моей любовью...

   — Силь... — он отвел взгляд, но я успела увидеть, что в его глазах стояли слезы, — Силь, как ты можешь... Как ты можешь быть такой жестокой... Твоя история страшна, но это не повод... — он сорвался на крик, — не повод причинять другим боль! Любовь существует. Я никогда бы не предал тебя! И Валерий...

   — Ты еще ребенок, Вез. Ты еще многого не понимаешь, — оборвала я его. — Я выбрала свой путь, и не тебе его изменять... Полюби другую, забудь об этом разговоре, об этом дне. Забудь мой рассказ, тебе станет легче. Но не забывай никогда, что все имеет свою цену. Твоя жизнь для меня стоит намного меньше моей. Пока я защищаю тебя, но пройдет век... и, если я встану перед выбором: ты или я, я убью тебя, чтобы не умереть самой, чтобы защитить свой народ или потому, что мне прикажет брат. Не забывай, что я Дракон, и не пытайся судить меня по человеческим меркам. Я не человек... намного больше, чем ты можешь себе представить...

   Я повернулась и медленно пошла вдоль аллеи. Тот осколочек души, который остался во мне от прежней Оливии, глубоко страдал. Я-Оливия рыдала, не понимая, как она могла втоптать в грязь чувства этого мальчика. Но я-Дракон не знала, что такое жалость. Везельвул лишь инструмент, с помощью которого ДракОН удержит мир в Сфере. Я забочусь о нем только потому, что это моя расплата за глупость.

   Только почему мне больно? Почему хочется вернуться и сказать, что все это ложь...

   Почему? Может, тогда, взглянув в глаза самому большому страху Дракона, я стала чуть более человеком? Но я не хочу... не хочу... этого...

   А чего же тогда я хочу?!

   Позади вспыхнуло пламя. Везельвул стоял, раскинув руки в стороны. С его ладоней стекал огонь, пожирая старое дерево. Он не плакал, не кричал, не звал меня, не просил вернуться — просто уничтожал все вокруг.

   Внезапно я вздрогнула, почувствовав необычно мощный всплеск димагии. Может ли быть...

   «Изи...»

   «Ты уже разобралась с новоявленным Ромео? И как результаты? Мне начинать приготовления к свадьбе?»

   «Не издевайся, и без тебя хреново! Лучше скажи, есть ли у Веза сила прорвать Сферу Запрещения?»

   «Какую Сферу? Запрещения? Это ты издеваешься!»

   «Мир только что вышел из кокона! Какие тут шутки! Везельвул каким-то образом вскрыл защиту!»

   «Не может быть!»

   «Не важно, может или нет, это свершившийся факт! Собирай всех наших, забирай нашего неуемного воспитанника и дуйте домой».

   «А ты...»

   «Да, я в Утопию. Рубиус должен принять решение после того, как я кое-что ему расскажу. Скорее всего, Везельвул перестанет быть частью нашего плана».

   «И что с ним будет?!»

   «Ничего. А ты волнуешься за него?»

   «Еще скажи, ты не волнуешься».

   «Иди, Изи... Все с ним будет хорошо. Поживет в Утопии, выучится магии, взойдет на трон и проживет свои три сотни лет, вспоминая нас с тобой и обмениваясь с Драконами визитами и послами».

   «Ладно... Передавай привет Рубиусу».

   «Передам, если он меня не убьет раньше».

   «А что ты натворила такого?»

   «Я сегодня буду гонцом, принесшим плохие вести...»

Глава 9
КЛАДБИЩЕНСКАЯ ИСТОРИЯ

   А вы не подумали, что я могу и отозваться?!

Демон неуемным сатанистам

   — Значит, все было напрасно! — Рубиус откинулся на спинку кресла и закусил губу. — Творец меня раздери! Война все-таки начнется.

   — Скорее ты Творца, — машинально подколола его я, хотя настроения шутить не было.

   — Ты уверена в том, что видела это, Силь? Скажи, ты действительно уверена, что это не остановить?!

   — Руби, — я вздохнула, — провидение никогда не было твоим коньком, ты даже на секунду не можешь опередить настоящее, а я развивала этот талант почти три тысячелетия! Я не могла ошибиться. С каждым днем я вижу все отчетливей и отчетливей, я спать не могу, меня настигает рев пламени! И ты еще спрашиваешь, уверена ли я!

   — Но, может, это лишь один из вариантов будущего...

   — Брат, я тебя не узнаю! Ты же знаешь, что у Великой Реки одно русло! Я видела то, что произойдет. Видела, но изменить не смогу. И ты не сможешь. Даже если мы запечатаем Утопию, что-то случится, и либо падет завеса, либо кто-то уснет с сигаретой в постели, либо... Пойми, я не гадалка с хрустальным шаром! Истинное будущее — вот что я вижу![10]

   — Силь, я верю. — Он нервно постукивал по подлокотникам. Тонкие пальцы выбивали на темном дереве что-то отдаленно напоминающее похоронный марш нашего с ним мира. — Но пойми и ты меня. Если я приму безоговорочно твое предсказание, это будет означать, что мы обречены. Все во мне кричит о том, что сдаваться нельзя.

   — А мы и не сдадимся, — хмуро ответила я. — Мы погибнем сражаясь. Мы погибнем, но успеем сделать что-то, что остановит этих психов с их манией быть первыми! Я видела и это, я видела, как ты и еще шестеро творили какой-то ритуал. Кровавый...

   — Какой? Ты знаешь, какой именно?!

   — Нет, и не хочу знать. Ищи этот ответ сам, я и так слишком многое сказала тебе, а не должна была.

   — Так почему же сказала, раз не должна?!

   — Просто такая ноша мне не по плечу, и я решила переложить ее на тебя. — Я поразилась своему внезапно охрипшему голосу. — Теперь ты в ответе за наш народ и за ход войны.

   — Считаешь, мне эта ноша по плечу! — Он выругался и, схватив со стола алое пресс-папье, выполненное в форме клыка, швырнул его в стену. Жалобно взвизгнув, осколки разлетелись по комнате.

   — Руби...

   — Достала, Силь! Как ты меня достала! Ты жива и невредима, а на остальное тебе плевать с крыши Дома Совета! А ты подумала о том, как мне сообщить эту новость остальным. Сказать: «Извините, но лет через сорок мы все подохнем в огненной ловушке?! Но вы не беспокойтесь... компания у вас будет хорошая — люди тоже в Сфере долго не задержатся!»

   — Руби...

   — Что?! Что Руби?! Я эти годы спал по два-три часа в сутки, порой забывал поесть, натер мозоли на крыльях, мотаясь по всей Сфере! Я сделал все, чтобы предотвратить войну. Борцы связаны по рукам и ногам — прежде всего тем, что Адден категорически запретил Темным Сотворенным агрессию по отношению к Драконам. Я жду тебя с радостными новостями, а ты с порога вываливаешь, что каким-то образом борцы таки добьются своего!

   — Не добьются! — зарычала я. — Хватит скулить, брат! Я не узнаю тебя. Нам ли с тобой бояться смерти?! Нам ли, Драконам, дрожать и плакаться! Мы веками искали ответ на самый простой из возможных вопросов — какова цель нашего существования? Не думаешь же ты, что Сотворенные — наше величайшее дело?! Нет, Руби, не эти игры в богов нам поручены кем-то высшим! Мы Стражи! Мы Хранители человечества, Последний Рубеж! Когда-нибудь люди обязательно оказались бы на грани уничтожения, даже не создай мы иные расы. И вот тогда вмешались бы мы.

   — Кто вбил в твою пустую голову этот маразм?! — Он нервно вышагивал по кабинету, гипнотизируя меня мельтешением крыльев. — Мы Драконы. Люди сами по себе, а мы сами! Если ты думаешь, что я кинусь грудью защищать их, ты ошибаешься! Эти твари недостойны даже доброго слова, сама вспомни, что они сотворили с тобой... с нами… с твоим ребенком! Забудь, Оливия! Забудь о людях. Я не верю, что твои видения нельзя изменить, возможно, это просто предупреждение. Завтра же я созову Совет. Если наши братья согласятся, то мы уйдем.

   — Куда, Рубиус?! Куда?! Нам некуда бежать!

   — Мы уйдем из Сферы.

   — Идиот! — Я захохотала. — Ты последнего ума лишился?! Да Привратник скорее обрушит Врата, чем пустит банду озабоченных юнцов с комплексом богов в Запределье! И ты знаешь, что без его разрешения пройти через Врата Сферы невозможно!

   — Тогда закроем Утопию...

   Я заскрипела зубами. Кто этот трус? Куда подевался мой невыносимый братец?!

   — Рубиус, я хочу кое-что рассказать тебе до того, как ты примешь решение. — Я собрала воедино остатки самообладания. — Ты знаешь, что я всегда ненавидела людей, как и все мы, Драконы. Мы рождаемся через смерть, войны, голод и кровь. Такова наша судьба. Люди сами дарят нам эту ненависть. Но все изменилось... для меня... Я... разучилась презирать их и считать слабыми.

   — Я не понимаю, что ты хочешь сказать этим, Сильвер.

   — Послушай меня, Илия. Я жила среди них. Не просто смотрела со стороны, а жила жизнью людей. Ты сам так решил, сам отправил в этот ад под названием Земля. Я видела многое — смерть и подлость, жестокость и боль... но и что-то, что мы всегда старались не замечать. Я наблюдала истинную силу людей, ту, что мы потеряли в преображении.

   — Так-так? И что же такого ты нашла в этих букашках?

   — Не надо так, братик. Не пытайся казаться бесчувственным ослом, тебе это не идет. Ты ведь и сам встречался с тем доктором, который выполнил просьбу Алекса. Ты знаешь, что и среди людей есть герои.

   — Есть, — кивнул он, — но их так мало, что они скорее исключение, подтверждающее правило, и не пытайся переубедить меня. Я должен думать прежде всего о себе, тебе, о своем народе, а затем уж о человечестве и остальной Сфере. Именно в таком порядке, и никак иначе.

   — Человек спас мне жизнь, — отвела я взгляд. — В том мире жил Враногран, и если бы не один человек, мы бы с Изи погибли.

   — Этого не может быть, — отрезал Рубин.

   — Он загородил нас собой! Он смотрел в глаза Вранограна и смеялся! И я смеялась вместе с ним, потому что поняла, что этот смертный человечишка осмелился на то, что не под силу Дракону. Я не стала бы упоминать об этом, будь этот человек воином, но он никогда не держал в руках оружия, он не испытывал к нам, нелюдям, ничего, кроме страха и презрения, но этот человек заслонил меня собой. И я никогда не забуду этого, никогда больше не смогу убить человека без сожалений. И не смогу уйти, зная, что Драконы виновны в гибели таких вот отчаянных, сумасшедших существ, способных отдать жизнь ради незнакомца.

   В комнате повисло напряженное молчание...

   — Прости меня, — внезапно вздохнул Рубиус. — На самом деле я бы никогда не бросил людей, ты же знаешь. Просто я... — его глаза расширились, — просто я боюсь, Силь. Боюсь умирать...

   — Мы не умрем, брат. — Я обняла его и зарылась лицом в алый шелк рубашки. Он растерянно погладил меня по голове, но в мыслях был уже далеко.

   — Я знаю, что это был за ритуал, — внезапно произнес он, и я поежилась — словно могильным холодом повеяло в комнате. — Это был ритуал Печатей. Судя по твоему рассказу, мы Смертью и магией запечатали что-то... Но что?!

   — Врата. — Я закрыла глаза, воскрешая в памяти слова будущего. — Врата Тропы, те, благодаря которым один мир может напасть на другой. Не будет их — не будет межмировых и межрасовых войн.

   — Значит, Врата... — повторил он за мной. — Что ж, Силь, у тебя на все есть готовый ответ... но давай не будем больше об этом. Сейчас я не хочу думать о будущем...

   — Хорошо, — я расцепила наши объятия и чуть отступила. — А ты пополнел, братец, теперь-то уж точно никто не назовет нас близнецами.

   На его губах вспыхнула знакомая до боли улыбка — чуть насмешливая, чуть циничная, но в то же время добрая. Никогда не понимала, как ему удается ТАК улыбаться.

   — Это не я потолстел, Силь, это ты стала костлявой, словно скелет. Изи тебя там не кормила?

   — Не кормила, — нарочито жалобно простонала я. — Она морила меня голодом и не разрешала гулять после полуночи! Кстати... — я закусила губу, — пожалуй, стоит послать за нашей командой. Они там уже все извелись от тревоги.

   — Командой?!

   — Ну да... мы с Изи обзавелись еще парой воинов. Кстати, один из них тот самый Танцующий с Мечами, бывший телохранитель Алекса.

   — Валерий?

   — Угу... теперь он мой меч.

   — О Творец! Силь, в ваших с Изи головенках гуляет один и тот же ветер! Я ее-то едва спас от линчевания Советом, а тут ты еще!

   — Он умирал, Руби. От банальной старости. Я не могла отказать.

   — Ладно уж, — махнул тот рукой. — По сравнению с остальными твоими новостями это цветочки.

   — Помимо меча у меня еще вампир есть, — гордо заявила я, — Ивраил.

   Рубиус словно бы пропустил мои слова мимо ушей.

   — Вампир так вампир, хоть не ангел — и на том спасибо. Кстати, я вот думаю, кого послать за твоей свитой. Ангелы поставили сеть на переходы, отслеживают все перемещения Драконов из Утопии. Повезло, что часа два назад Хрусталь сумел устранить часть заклинания, ту, что отвечала за пункт отправки. Но если отправляться отсюда, они засекут конечную точку, и прорываться обратно придется с боем.

   — Они отслеживают именно Драконов?

   — Да, точнее димагию. Изменения в балансе. Очень сложная конструкция, мы над ней уже несколько месяцев бьемся.

   — Значит, придется идти человеку, — вздохнула я и раскинула руки. — Надеюсь, ты посторожишь мои крылья?

   И я разделилась...


   — Рубиус? — Девочка подняла на Дракона глаза и улыбнулась. — Здравствуйте. А что случилось с Сильвер?

   — Ничего, просто мы хотели попросить тебя об одолжении. Ты ведь знаешь о том маленьком демоне, которого усыновила Сильвер?

   — Ну да...

   — Я сейчас построю переход к нему и Изумруд. Ты должна объяснить им, что существует опасность нападения. Они должны немедленно вернуться в Утопию. Запомнила?

   — Хорошо. — Она оправила подол ситцевого платья, созданного Руби соответственно воспоминаниям Ольги о прошлом пробуждении.


   Ольга прошла сквозь струну и недоуменно огляделась. Рубиус сказал, что она попадет прямо пред очи Изумруд или Везельвула, но девочка стояла посреди... кладбища?! Она ойкнула и насторожилась, почувствовав, что не одна.

   — Ну-ну, — ленивый сладкий голос заставил ее содрогнуться, — смотрите, какая малышка решила к нам присоединиться…


   Усевшись на один из памятников, Везельвул свернул крылья и вцепился когтями в мрамор, словно огромная птица. Он сидел на надгробье, упершись подбородком в колени, и обозревал окрестности.

   Демон размышлял. Силь в очередной раз показала себя с другой, неизвестной ему стороны. Он не мог не задуматься; не была ли та, кого он знал, лишь маской. Действительно, что он, не видевший ни Сферы, ни собственного мира, ни других Сотворенных, может сказать о тех, кого называли Творцами?

   Сильвер дай Драгон... Кто же она на самом деле?

   Ему было бы гораздо проще забыть ее и найти себе обычную девушку, но демон привык получать желаемое, и он желал Силь так сильно, что даже мысль о том, чтобы отказаться от борьбы, вызывала в нем отвращение.

   Но все же... Не совершает ли он ошибку? Если сказанное ею правда, если она и впрямь лишь следует долгу, охраняя его? Если он только орудие, которое выбросят, как только перестанут испытывать в нем нужду?

   Ему не с кем было посоветоваться. Даже Ивраил не дал бы ему ответа. Не спрашивать же у Изумруд?!

   Но слова, сказанные в парке, жгли ему душу.

   ... не забывай никогда, что все имеет свою цену. Твоя жизнь для меня стоит намного меньше моей. Пока я защищаю тебя, но пройдет век... и, если я встану перед выбором: ты илия, яубью тебя, чтобы не умереть самой, чтобы защитить свой народ или потому, что мне прикажет брат. Не забывай, что я Дракон, и не пытайся судить меня по человеческим меркам. Я не человек... намного больше, чем ты можешь себе представить...

   Глупо. Смешно. За годы Везельвул так привык считать себя и свою семью людьми, что совсем забыл, что это не так. И судил он Сильвер действительно по человеческим меркам. Других он просто не знал...

   Он бы еще долго раздумывал над своей проблемой, если бы приглушенный всхлип не привлек его внимание к возне на одной из могил. Заинтересовавшись, демон подобрался поближе и замер. Трое мальчишек обступили высокого мужчину в черном балахоне. Тот воздел руки к ночному небу и надрывным торжественным голосом продекламировал:

   — О князь Мрака, услышь наш зов! Явись нам, верным твоим слугам!

   Везельвул хмыкнул. Если все слышанное им об отце правда, за одно обращение, принижающее его, он бы оторвал этим юнцам головы. Говорят, князь Мрака действительно изредка являлся «по вызову», но лишь затем, чтобы вложить в головы людей хоть немного ума. Точнее, в головы магов, ведь услышать зов он мог, только если в нем звучала хоть капелька димагии.

   Везельвул с трудом поборол искушение помочь детишкам исполнить их заветную мечту, да и свою заодно. Интересно было бы познакомиться с отцом, пусть и сомнительным... Однако он вовремя вспомнил, что, несмотря на схлопнувшийся щит, Силь просила воздержаться от контактов с остальной Сферой, пока она не прояснит ситуацию у брата.

   — Прими нашу жертву и дай нам силу!

   Так-так... Это было уже интересней. Демон подался чуть вперед, чтобы лучше рассмотреть привязанный к могиле «подарочек». Опять попугайчик или на этот раз кошка?!

   Животных Везельвул любил. Он поклялся, что, если на «алтаре» кошка, он лично исполнит роль папаши!

   Один из сатанистов — видимо старший — выволок в центр круга девочку лет тринадцати-четырнадцати... Стоп! Девочку?!

   У Везельвула аж глаза на лоб полезли... Ну вот — не было печали!

   Его отец, конечно, не будет возражать против непорочной девы... но на ночь, в постель и в целости! На фиг она ему мертвая — душа-то во Врата уйдет!

   Не, ребята, это уже борзежь!

   Девочку грубо распяли на могильной плите, и старший начал срывать нехитрое платьице, плотоядно облизываясь и сверкая маслеными глазками. Везельвул колебался... Ему хотелось вмешаться и помочь ребенку, но, если его не обманывает предчувствие — тут скоро возникнет его любезнейший родитель, и встреча с ним будет катастрофой...

   Внезапно девочка открыла глаза и бесстрашно посмотрела на своего мучителя:

   — Ты заплатишь... Если ты осмелишься пролить хоть каплю моей крови, ты дорого заплатишь. Тебя найдут, и ты проклянешь миг своего рождения. — Она сказала это без тени позерства, просто констатируя факт...

   Становилось все интересней... Однако как бы ни были круты ее друзья — они вряд ли успеют спасти жертву... М-да...

   Старший уже приготовился расстегивать брюки, но тут Вез тихо кашлянул...

   Испуганно озираясь, тот схватился за нож.

   — Ну это вообще издевательство! — небрежно проронил демон, мягко опускаясь на крест над импровизированным алтарем. — Вы тут чем занимаетесь, позвольте спросить?! Я сижу, жду, пока вы жертву мне приготовите, а ты, значит, решил весь этот балаган еще и в оргию превратить! Ты девочку, кажется, приготовил не для себя!

   — Ты кто такой? — выпалил мальчишка, который тут выполнял роль главного помощника.

   — М-да... Ребята, я ведь могу и обидеться... Звали-звали... Жертву обещали... Я все дела отложил, дабы с вами пообщаться, — а дел у меня много! И что я вижу?!

   Он лениво отбросил со лба прядь волос. Само собой, при этом от меня шарахнулись — ребята были неглупы и поняли, кому могут принадлежать огромные изломанные крылья, длинные бритвенные когти и меняющиеся глаза с вертикальными двойными зрачками.

   Старший опомнился первым, все же Вез не ошибся — он был магом и не впервой сталкивался с Сотворенными. Он бухнулся на колени и запричитал:

   — Великий князь Тьмы, мы твои недостойные рабы... Позволь убить для тебя эту невинную и преподнести ее кровь!

   Везельвул поморщился...

   — Э... Во-первых, князья — низшие демоны, и ты оскорбил меня... Во-вторых, я не пью кровь, и вообще вегетарианец. (Последнее было почти правдой — у Изумруд очередной бзик, овощная диета. Остальные страдали, чтоб ей было не так обидно.) В-третьих, эта девочка после смерти окажется под защитой Привратника — на фиг мне это!

   — Но господин!

   — Я кронпринц Ада — Везельвул, прошу запомнить. Эта жертва сгодится, но живая... Люблю таких детишек на ночь... в спальню... Жаль, не мальчик...

   Он сам не понял, как умудрился до такой степени разойтись. Как же он такое выдумал-то?! Да Силь за одни только подобные мысли голову ему оторвала бы, а Дариус пришил бы на место и нашинковал его в лапшу.

   — Конечно, конечно! Забирайте! — Кажется, эти ребятки были готовы на все, лишь бы больше его не видеть...

   — Мне самому ее развязывать? — как можно ироничней спросил демон. — Или это такая подарочная упаковка?

   Младшие кинулись развязывать девочку. За время беседы она не вставила ни слова... Кажется, на все происходящее ей было глубоко наплевать...

   После того как ребенка сунули Везельвулу в руки, он легко вскочил и, лишь чудом балансируя на остром навершии, взлетел...

   Позади полыхнуло пламя...

   Демон рванул изо всех сил. Он знал, что отец почувствует, что рядом был кто-то из Сотворенных, но с точностью определить, кто именно, не сможет.

   Не обращая внимания на дикие крики, раздававшиеся снизу, он взмыл еще выше... Хрупкое тельце ребенка он все так же прижимал к груди. Девочку трясло...

   Внезапно тонкие ручки, которые раньше крепко обнимали демона за шею, разжались, и малышка затрепыхалась, пытаясь вырваться. В первый момент у Везельвула глаза на лоб полезли — она совсем психованная — до земли метров пятьсот!

   Но тут-то в памяти и всплыли слова о спальне... Демон попытался угадать, что о нем подумал этот ребенок...

   Занятый невеселыми размышлениями о собственном неудачном имидже, он не удосужился вплотную заняться своей ношей. А стоило бы...

   Девочка все же вывернулась из его цепких пальцев К начала падать.

   —Идиотка... — прошипел он и камнем рухнул за ней... правда, перехватить так и не издавшую ни звука малышку удалось только у самой земли. Времени развернуться не оставалось — даже у крылатых есть пределы... Все, что Вельзивул успел — прижать девочку к себе и послужить подушкой...

   Н-да... больно однако...

   Но через миг боль исчезла — ее сменила темнота...


   — Фу-у-у... — Он открыл глаза и поежился. — Теперь точно сто раз подумаю, прежде чем поддаваться благородным порывам...

   Он сел и брезгливо посмотрел на то, что когда-то было шикарным костюмом, предназначенным для выпускного бала...

   — Тебе больно? — Демон удивленно обернулся. Оказывается, девчонка не сбежала — она сжалась в комочек и попыталась забиться в самый дальний угол колодца...

   Какого еще колодца?!

   Везельвул огляделся. Как выяснилось, они упали прямо в один из старых водосборников. Понятно, почему девчонка не сбежала, тут и сам он в таком состоянии выбраться не сумеет...

   — Больно... Не очень-то приятно прошибать спиной каменную кладку! — Это было сказано таким тоном, что несчастный ребенок попытался как можно глубже вжаться в стену... Хотя кто тут бедный и несчастный, надо еще посмотреть!

   — Не приближайся ко мне! — Он попытался шагнуть в ее сторону, но чуть не наткнулся на выставленный ею вперед осколок стекла, коими был усыпан пол. Похоже, девчонка решила дорого продать свою жизнь...

   Везельвул застонал...

   — Успокойся, маленькая ведьмочка, как только я приду в себя и вытащу нас из этой дыры — отпущу тебя на все стороны!

   Она ошарашенно помотала головой:

   — Почему я должна тебе верить?!

   — А у тебя другого выхода нет, — строго, но справедливо. — Могу сказать только одно — меня не прельщает совращение детей... Скучно... и удовлетворения не приносит.

   — Мне почему-то кажется, что ты говоришь правду. Хотя верить демону... Как тебя зовут?

   — Везельвул. Я кронпринц Аддена.

   — Странно, но это все объясняет, — недовольно пробормотала она. — Из миллионов демонов спасти меня должен был именно ты... Он все-таки не ошибся с точкой выхода.

   Она встала и опасливо приблизилась к Везельвулу. Лишь только хрупкая фигурка оказалась в луче света — он изумленно вскрикнул. Н-да...

   Везельвул, как и все демоны, питал лишь одну страсть — любовь к красоте. Он отмечал красоту боя, красоту смерти, красоту страха... но эта девочка...

   Она была совершенна... Принц прекрасно видел грязные мышиные волосенки, тусклые глаза, костлявую, на грани измождения, фигуру и уродливый багровый шрам на животе... Но цельность, которую он почувствовал... То была цельность совершенства...

   — Чего это ты на меня так уставился?! — Девочка быстро освоилась. Похоже, она решила, что Везельвул сумасшедший демон, и раз не тронул ее — можно кое-что себе позволить... Она начинала ему нравиться.

   — Думаю, какая мать позволяет тебе ходить в таком виде...

   — А у меня никого нет... — Она вытянула у него из рук пиджак, завернулась в него (демон только сейчас заметил, что девочка-то без одежды...) и уселась напротив обалдевшего от подобной непочтительности кронпринца...

   — Но ты же говорила там, на кладбище...

   — Вообше-то брала на понт, я знала, что меня выручат… или я сама себя выручу. Я время тянула.

   Демон захохотал.

   — Скажи, малышка, откуда ты взялась такая? — сумел он выдавить из себя.

   — Из Утопии. — Она посмотрела на него серьезными, слишком спокойными глазами. — Разве ты не слышал о драконьих людях?

   — Стоп! — Везельвул вскочил. — Откуда ты знаешь об Утопии?

   — Как откуда?! — Она проговорила это невинным голоском, но смешинки в глазах не потухали. — Везельвул, я живу там и только сегодня оттуда прибыла.

   Девочка недоговаривала. Везельвул чувствовал, что она не врет, но говорит не все... не до конца...

   — А Силь? Она осталась в Утопии?

   — Да, — девочка отвела взгляд, — Крылатая Силь осталась в Утопии.

   — Крылатая?

   — Да, так мы называем Драконов. Крылатые.

   — Кто «мы»?

   — Я же сказала, — она еще глубже закуталась в пиджак, — мы, драконьи люди.

   — Не понимаю...

   — А тебе и не надо, — сказала она тем тоном, что обычно выбирала Силь, когда отчитывала своего приемного сына, — ты лишь сотворенное дитя, пусть и принятый в Дом Камней. Я же человек Сильвер дай Драгон.

   — Ты принадлежишь моей приемной матери?!

   — Принадлежу? — Девочка усмехнулась. — Нет, скорее это она принадлежит мне.

   Везельвул помотал головой, пытаясь осознать тот факт, что кто-то может претендовать на свободу Силь и оставаться после этого относительно живым.

   — А как тебя зовут?

   Та пожала плечами, при этом пиджак чуть сполз.

   — Никак. Я человек Сильвер дай Драгон. Зачем мне другое имя?

   — Но у каждого человека есть имя. — Везельвул усмехнулся. — Даже у меня, презренного приемыша, и то два... Не могу же я именовать тебя просто «девочка»?

   Она нахмурилась, будто подобная постановка вопроса была ей внове. Сердце Везельвула сжалось. Как мог этот ребенок быть доволен участью безымянной рабыни драконов?

   — Ты прав, — прервала она его размышления, — будет удобней, если ты дашь мне имя.

   — Я?

   — А почему бы и нет, — улыбнулась она, и ее тонкие черты словно вспыхнули мягким, добрым светом. — Ты только что спас меня от встречи с Привратником. Много неприятностей она бы мне не принесла, но сейчас каждая секунда на счету: дело, с которым я здесь, не может ждать.

   — Хорошо, — поддался минутному порыву Вез, — тогда я буду называть тебя Ольга. Долгое время я думал, что это имя Силь. Пусть же оно теперь принадлежит тебе.

   — Ольга, — девчонка словно попробовала его на вкус и задумчиво причмокнула, — мне нравится...

   Она поглубже закуталась в пиджак и спросила:

   — Можешь взлететь? — И виновато покосилась на порванное крыло. — Ты не слишком сильно ударился?

   — Да нет, — попытался улыбнуться в ответ демон, — но еще несколько минут отдыха мне не помешают. А пока скажи мне... Я не совсем понял, что ты имела в виду, когда говорила, что встреча с Привратником лишь задержала бы тебя...

   — А что здесь непонятного? — удивленно обернулась ощупывавшая стены девочка. — Я давно мертва, я душа, моя плоть лишь магия. Я не могу покинуть Сферу, и даже Привратник не в силах мне помочь.

   — Это Драконы? Они держат тебя?

   — Нет, это мой выбор. — Она грустно улыбнулась. — Я так хотела жить, что выбрала путь, приведший меня в Утопию.

   — А...

   — Давай не будем об этом, Везельвул. Ты пришел в себя? Нам нужно спешить, опасно оставаться в этом мире. Борцы могут нагрянуть в любое мгновение. Они еще не здесь лишь по прихоти судьбы.

   Демон кивнул и, подхватив девочку на руки, расправил крылья и взмыл вверх.

Глава 10
УТОПИЯ ДРАКОНОВ

   ... Одно из семи чудес Сферы, Утопия Драконов, была создана первым поколением как дом для всей расы. Мало кто может похвастаться тем, что видел этот мир своими глазами. Наряду с Тропой и Сотворенными Утопия считается венцом мастерства Драконов и неповторимым памятником архитектуры и магии. Остается лишь уповать на то, что однажды Драконы откроют свой мир не только для избранного, но и для широкого круга лиц.

Семь чудес Сферы. Путеводитель. Изд. Тропа, 345 г. дуд

   Они вышли из портала на обзорной площадке, парившей над океаном. Сверкающая дорожка вела к возвышавшейся невдалеке башне.

   — Вот мы и на месте. — Изумруд втянула в себя сладкий воздух Утопии и запрокинула голову, подставляя лицо лучам белого солнца.

   Везельвул, как, впрочем, и все остальные гости, крутил головой, пытаясь понять, не привиделось ли ему все, что он видит. Утопия Драконов была фантастической. В лимонном небе сияло белое солнце, воды океана казались расплавленным драгоценным металлом.

   — Как красиво, — мечтательно выдохнул Ивраил. — Невероятно, но Адден лишь жалкое подобие вашего мира, Майледи.

   — Спасибо. — Изумруд тепло улыбнулась. — Надеюсь, тебе понравятся и выращенные мною сады вокруг эльфийского посольства. Могу поспорить на что угодно — такого ты не видел нигде в Сфере да и не мог увидеть.

   — Ты, как всегда, скромна, милая, — хмыкнул Дар.

   — Согласна, — притворно надула губы Изумруд и, медленно прошествовав мимо остальных, ступила на дорожку. — Идем!

   Она обернулась и махнула рукой, приглашая всех следовать за собой. Дар, Ивраил и Валерий последовали за ней без возражений, а вот Ольга замялась.

   — Изи, — неуверенно окликнула она Дракона, — как думаешь, могу я... немного погулять?

   — Погулять? Но Силь ждет... и Рубиус будет недоволен.

   — Ну пожалуйста, всего пару часов! — Она умоляюще посмотрела на Изи. Казалось, девочка готова заплакать, Я хочу показать Везельвулу Утопию. И я так давно не про... не развлекалась!

   Изумруд колебалась. Она знала, что Руби устроит ей выволочку за то, что он позволил человеческой части Силь шляться по Утопии без присмотра, но, с другой стороны, Силь редко разделялась, даже реже самой Изи. Девочка на самом деле давно была лишена свободы.

   — Эх, — вздохнула Изумруд, — ладно уж, детки. Бегите, развлекайтесь, пока взрослые дяди и тети будут решать судьбы Сферы...

   — ... то бишь получать заслуженные за десятилетие нагоняи... — шепотом прокомментировал Дар, который хорошо знал характер Рубиуса.

   Изи не обратила на этот укол никакого внимания. Она пыталась подобрать слова... чтобы предупредить...

   — Ольга... так ведь тебя называет Вез... ты только не забывай, кто ты и кто твой спутник. Ты сама знаешь, что о некоторых вещах лучше... не упоминать.

   Ольга что-то промычала в ответ. Она прекрасно поняла «тонкие» намеки Изумруд.

   ... не упоминай, что ты солгала о том, что у тебя нет имени... Не говори ему, что имя твое — Оливия дай Драгон— Идем? — Девочка ухватила Веза за руку и побежала по магической дорожке. — Я покажу тебе всю-всю Утопию.

   Изумруд покачала головой, глядя им вслед.

   — И это настоящая Сильвер? Ее душа? — захихикал Валерий. Ивраил и Дар закашлялись, лишь Изумруд испуганно прошипела:

   — Ты с ума сошел говорить об этом вслух?! Это Сильвер тебе наболтала?!

   — Да нет, — пожал плечами Вал, — сам догадался. Да и несложно было понять — шрам выдает ее с головой. Везельвул-то не поймет, он всего один раз видел Сильвер в ее настоящем облике, но вот тем, кто близко знаком с ней-Драконом, не составит труда сложить два и два. Что меня удивляет: Дар ведь знал об истинной сущности Драконов, почему же он так удивился?!

   — Ладно, — немного успокоилась Изи. — Но учти, никто и никогда не должен узнать о том, кто такие Драконы на самом деле, что боги этого мира — лишь человеческие дети... Запомните — никто и никогда!


   — Что это за башня? — спросил Вез, когда они достигли конца дорожки.

   — Это Шпиль Странников, — охотно ответила девочка. — Он построен сравнительно недавно, по приказу Майлорда Рубиуса. Теперь все порталы в Утопию строятся именно с учетом его местонахождения. Даже если ты попробуешь переместиться в другую точку Утопии, заклинание перестроит портал на одну из приемных площадок, находящихся вблизи него.

   — А зачем это нужно?

   Ольга пожала плечами и шагнула на одну из серебристых платформ, в изобилии лежащих по краям площадки. Она не знала, лишь предполагала, что на эти меры Драконов заставила пойти угроза нападения на Утопию. Вслух она этого произносить не стала. Изи не запрещала говорить с Везельвулом о войне, но ей не хотелось омрачать подобными разговорами один из немногих дней свободы. Вновь став Драконом, Ольга заснет, и никто не знает, когда ей вновь выпадет шанс осознавать себя.

   Едва нога Везельвула ступила на платформу, она отозвалась от опоры и повисла в воздухе. Демон пошатнулся, но устоял.

   — Почему она такая тесная? — спросил он у спутницы.

   — Потому, что она рассчитана на одного пассажира. Но ты не сможешь управлять Диском Странников. Еще одно нововведение главы Совета — лишь Драконы могут спуститься с этой башни или те, кого они встречают. В Утопии не любят незваных гостей.

   — Только Драконы? А ты... Ольга чертыхнулась про себя.

   — Лишь Драконы и люди Драконов, — поспешно поправилась она. — Прости, но я так долго живу в Утопии, что привыкла считать и Крылатых и людей одной расой.

   Вез проглотил эти неуклюжие оправдания. У него не возникло и тени подозрения. Скорее всего, в иное время в иной компании он не купился бы так легко. Но окружающие его чудеса и прелестная спутница притупили интуицию.

   — Куда мы летим? — спросил он спустя несколько минут.

   — В центральный сектор, начать стоит оттуда. Запомни — все дороги ведут туда, к Залу Совета Сферы.

   Они летели над удивительным парком, когда Вез все же не сумел удержать равновесие. Он перегнулся через край и полетел вниз. Распахнув кожистые крылья, демон попытался спланировать, но воздух отказывался служить ему опорой. В последний миг Ольга ухватила его за руку и замедлила падение. Они приземлились среди зарослей кустарника, на небольшом пятачке. Везельвул недоуменно рассматривал свои крылья.

   — Все то же заклинание, — улыбнулась Ольга, но в ее глазах все еще стоял испуг. — В радиусе двух километров от башни полеты запрещены.

   — Все-то у вас запрещено, — проворчал Везельвул. — Как в концлагере.

   — Раньше было не так, — вздохнула Ольга, на миг забывшись. — Это все чрезвычайное положение, будь оно проклято...

   — Чрезвычайное положение?! — переспросил Вез, втягивая крылья в спину и в очередной раз благодаря предка-метаморфа.

   — Ну, ты же знаешь о борцах? — Ольга закусила губу. Везельвул ответил согласным взмахом руки, не отрывая взгляда от тонкого шрама, приподнимавшего уголок рта девочки. Он уже видел кого-то с таким шрамом, но имя ускользало.

   Они вновь поднялись на Диск. Ольга уговорила Веза сесть, заявив, что больше ловить его не собирается. Правда, взамен он взял с нее обещание сказать сразу, как только появится возможность взлететь ему самостоятельно. Ольга хмыкнула:

   — Вам, Крылатым, только бы в воздух подняться…


   Они парили в километре от центрального сектора. Вез судорожно пытался вдохнуть. Опьяненный полетом, он не замечал показавшегося впереди комплекса зданий, пока Ольга не привлекла его внимание к открывшейся перед ними картине.

   Центр Утопии представлял собой раскинувшийся на километры вокруг здания Совета Сферы комплекс башен, платформ, садов, мостиков и магических троп. Радужный христалис, из которого были выстроены здания, был самым редким камнем Сферы и добывался лишь в Утопии. Миллионы цветовых оттенков слились в этом сказочном мираже, который, казалось, должен был исчезнуть, стоит лишь моргнуть.

   Огромный шар служил центром — к нему вели сотни мостов и дорог. Вез догадался, что это и есть Совет Сферы, Резиденция Дракона. Видя, как он потрясен, Ольга довольно улыбнулась. Она гордилась Утопией, ведь ее брат был одним из создателей этого великолепия. Ольга предпочитала не вспоминать, что сама Сильвер не принимала никакого Участия в проекте. Утешаясь тем, что ее драконья часть великолепна в бою и может предсказывать будущее, Ольга тем не менее жалела о том, что не обладает талантом Творения.

   — Расскажи... — Вез сглотнул, — расскажи, что это за башни.

   — Башни? Ты имеешь в виду те девять шпилей, что окружают Зал Совета?

   — Угу.

   — Это башни Власти. По одной на высший круг Советников. Видишь те ажурные мосты, что ведут к опоясывающей Сферу галерее? Советники одновременно ступают на них и медленно идут в Зал. Это происходит на церемонии открытия ежегодной Ассамблеи, куда приглашаются послы всех рас. Поверь, потрясающее зрелище! Руби умеет производить впечатление, — с едва заметной иронией закончила она.

   — А остальные башенки и шпили для чего?

   — Это посольства.

   — А где живут сами Драконы?

   — О, всего в Утопии сорок четыре комплекса. Сорок три — Дома Драконов. Они разбросаны по всей Утопии. Ближе всего к центру — Дом Камней. Я бы хотела показать его тебе, но, боюсь, не успею. Видишь ту серую точку на горизонте?..

   — Да, кто-то летит.

   — Это Руби послал за мной. — Ольга вздохнула. — Так и знала, что он не позволит мне развлечься.

   Точка приближалась. Минута — и серокрылый мужчина завис поблизости от ребят. Его неряшливые, спутанные темные волосы, взлохмаченные встречным ветром, стояли дыбом. На серой хламиде, заляпанной чем-то жирным, сверкали прорехи. Вез поморщился. Воспитанный Изи, он не мыслил, что кто-то может надеть подобное и чувствовать себя свободно, непринужденно. А этот странный Дракон чувствовал и вел себя именно так.

   — Привет, Ольга! А я тут курьером подработать решил! — беззаботно улыбнулся Дракон. — Майлорд Рубиус изволили гневаться и швыряться стульями, когда узнали про вашу с этим малышом самоволку. Вот меня и послали вас привести...

   Девочка улыбнулась:

   — Что, все так плохо?

   — Хуже некуда. — На миг в серых глазах Дракона появилась озабоченность, но он загнал ее вглубь, спрятав за шутливыми искорками. Однако Вез уже не обольщался насчет странноватого посланника... Не был тот беззаботным весельчаком. Он играл странную роль.

   — Ладно! — Ольга надула губы. — Всегда так! Не дадите насладиться свободой! Сразу — дела и заботы. Некогда и так далее. А ты, о Темный Владыка, не строй из себя невинную жертву. И, раз уж меня отзывают, устрой Везельвулу экскурсию по Утопии.

   — Но...

   Ольга смерила Дракона очередным пронизывающим взглядом, и тот сник:

   — Ну ладно, ладно. В конце концов он пасынок Сильвер...

   — Вез, — Ольга обернулась к демону и улыбнулась, — мне очень жаль, что так получилось. Не знаю, сможем ли мы увидеться вновь, но я никогда тебя не забуду... И поаккуратней с этим пройдохой — не говори ему ничего лишнего, если не хочешь ославиться на всю Сферу.

   Дракон поморщился, но никак не прокомментировал слова девочки, лишь демонстративно отвернулся.

   Ольга махнула им рукой и унеслась в сторону одной из башен, окружавших Зал Совета. Дракон и демон смерили друг друга оценивающими взглядами.

   — Итак, дитя, что бы ты хотел посмотреть в первую очередь?

   — Для начала я бы хотел, чтобы вы сменили костюмчик, — чуть слышно проворчал Везельвул. Он не думал, что Дракон расслышит его, но тот обладал на редкость тонким слухом.

   — Школа Изи... — засмеялся он вместо того, чтобы осадить наглеца, — Только она обычно еще зажимает свой прелестный носик и закатывает глазки к небесам.

   Он провел ладонями по груди, и хламида превратилась в тонкую темную куртку и кожаные брюки. В тот же миг волосы сами собой убрались в конский хвост.

   — Пойдем, дитя... Думаю, сады Изи для первых впечатлений об Утопии подойдут как нельзя лучше. Только поторопись, я не люблю летать медленно.

   Дракон расправил крылья и, окутанный их вуалью, стрелой метнулся в противоположную Залу Совета сторону. Везельвул хмыкнул, но полетел за своим новым экскурсоводом.

   — Кстати, Майлорд, — попытался перекричать он ветер, — прошу вас, не называйте меня «дитя».

   — А как же мне называть тебя, если не «дитя»? — расхохотался тот и раскинул руки, совершая головокружительное сальто. Дракон был похож на расшалившегося ребенка.

   — Меня зовут Везельвул, сотворенное дитя Дарша дай Драгона, сын Сэттена и кронпринц Аддена.

   — Ну я и называю тебя именно так... — лукаво улыбнулся странный проводник. — Не моя вина, что ты плохо знаешь иерархию Сферы и Утопии, а также принятые обращения. В нашем с тобой случае, назови я тебя иначе, это означало бы твой смертный приговор.

   — Эй! Что вы имеете в виду?! — В голове Веза вспыхнуло страшное подозрение.

   Дракон заложил еще один вираж и, зависнув в воздухе, сотворил шутовское подобие поклона, производившее тем не менее впечатление элегантной и хищной грацией:

   — Эллигор Даркшедоу дай Драгон к вашим услугам, сотворенное дитя. Но, если вам угодно, я могу опустить принятое обращение, отказывая вам в праве именоваться демоном, а также претендовать на трон Аддена... А если я откажу вам в праве именоваться одним из моих детей? Вам известно, что это будет означать?

   Везельвул закусил губу. Ну вот и познакомился с самой одиозной после Рубиуса дай Драгона фигурой Утопии и Сферы. Ну кто бы мог сказать, что Дарш дай Драгон окажется столь... большим юмористом?!


   Ольга вошла в кабинет Рубиуса, приготовившись отражать язвительные нападки брата. Однако тот лишь покачал головой и попросил воссоединиться со своей половиной.


   Я потянулась и зевнула. Нет, все же надо почаще разделяться — превосходный способ отоспаться и снять стресс. Даже лучше секса. К сожалению, память Оливии мне не была доступна, так что я вопросительно посмотрела на Изи:

   — А где Везельвул?

   — Он с Даршем, — опередил сестру с ответом Руби. — Я дал ему подробные инструкции о том, куда и как можно вести демоненка. Они должны побывать в больнице и доме новорожденных.

   — Зачем?! — Я округлила глаза. — Ты совсем с ума сошел?! Там же...

   — Да! Именно они! Твоя человеческая половина слишком много болтает о том, что лучше держать при себе! Везельвул не должен понять, что в Утопии живут не люди. Я предупредил детей, они развеют его подозрения.

   Я пожала плечами. Что ж, Руби лучше знать. Если он решил, что Везу стоит посетить места, где он встретит человеческие половины Драконов, значит, так надо. В доме новорожденных находились те, кому еще не исполнилось Десяти лет. Они не могли в полной мере контролировать свои крылатые половины и большую часть времени проводили разделенными. В больнице же находились раненые Драконы. Врачи считали, что на людях магические повреждения заживают быстрее.

   — Что с нашим планом? — спросила Изи. — Ты разрешил привести, мальчика в Утопию и пустить его туда, где не бывают даже послы Сотворенных. Ты все еще рассчитаешь использовать его?

   — Не уверен. — Он развел руками. — Скорее всего нет Ты же знаешь, пророчество моей дорогой сестренки не оставляет нам никаких шансов завершить эту комбинацию Я не верю в то, что Драконы обречены, но в то, что у нас осталось гораздо меньше времени, чем предполагалось, я верю. Об этом говорят факты и полученная от осведомителей информация.

   — Значит, будем сражаться, — легкомысленно пожала плечами Изи, — но прежде нужно решить что-то с Везельвулом. Мы не можем просто отбросить его в сторону, словно ненужную вещь.

   — Не можем, — согласился с сестрой Руби. — Это плохо повлияет на наши отношения с Адденом и может повлечь за собой еще большее ухудшение ситуации. Везельвул останется в Утопии в качестве приемного сына Дома Камней. Я подыщу пару Драконов, кто будет приглядывать за ним. Само собой, вы с Изи освобождаетесь от опекунства. Сейчас вы нужнее мне в другом качестве.

   — Что ты собираешься предпринять? — Я мысленно попросила у брата чашку чая, тут же возникшую передо мной на столе. Откинув в сторону пачку документов, я ухватила чай и зажала горячую фарфоровую чашку в ладонях, вдыхая терпкий травяной запах.

   Руби заскрипел зубами, но вновь промолчал, хотя рассыпанные по ковру бумаги отнюдь не улучшили его и без того не самое благодушное настроение.

   — Итак, ты, Сильвер, остаешься в качестве моего гонца. Я начинаю реформировать ДракОН и стягивать все подразделения поближе к Утопии. Большую часть баз я перенесу сюда, думаю, Дом Странников не откажется предоставить место для размещения — их сектор почти не застроен. Ты, Изи, отправляешься к эльфам. Шляйся по балам и приемам, производи впечатление. Эльфы не должны вмешаться! Только не пытайся втянуть их в эту войну, иначе мы не получим даже моральной поддержки. Твои создания наделены чрезмерным чувством самосохранения.

   — Хорошо, — согласилась я. Изи повторила за мной.

   — Ладно, дети мои, — довольно потер ладошки братик. — В таком случае, идите отоспитесь. Завтра с первыми лучами солнца приступайте к новым обязанностям. Кстати, Изумруд, возьми с собой своего телохранителя. Случаи нападений на Драконов и наши базы участились. Большинство носили характер пробных уколов, но были и серьезные атаки. Как считаешь, может быть, тебе стоит привлечь к собственной охране эльфов? Надеюсь, они не откажут, если не посвящать их во все детали.

   — Я подумаю. — Изи открыла портал в свою спальню. — Я извещу тебя о принятом решении.

   Я собиралась уже последовать ее примеру и удалиться, но Руби остановил меня:

   — Задержись, Силь. Есть еще кое-что...

   Я послушно плюхнулась обратно в кресло.

   — Ну?

   — Проход в Утопию будет закрыт для всех, кроме Драконов и сопровождающих их лиц. Посольства рас мы закрываем. Официальная причина — угроза борцов.

   — А неофициальная?

   — А неофициальная... Та же самая, без умалчивания деталей.

   — Что ты будешь делать с моим знанием?

   — Ничего... Я принял к сведению, я учитываю и вероятность того, что ты права на все сто. Тот ритуал, что ты видела, будет проведен, как только я пойму, что грань между настоящим и будущим стерта. Цепочка заклятия уже разрабатывается. Вопрос не во мне — что ТЫ будешь делать с этим?

   — Жить. — Чашка, вновь наполненная душистым напитком, дрогнула в ладонях. — Жить и бороться. Я видела то, что случится, но исход еще не определен. Еще не произошло то событие, которое его создаст.

   — Значит, шанс отбиться есть?

   — Есть. Но я в него не верю. Я верю в то, что Драконы выживут. Я знаю, что сделаю ради этого все!

   — Я окончательно запутался. Нет, хорошо все же, что этот дар достался тебе. Я бы просто не знал, как пользоваться им.

   — Для тебя хорошо... — вздохнула я, — а мои чувства дело последнее.

   — Силь...

   — Что?

   — Ты никогда не простишь мне, что не я получил дар рождения?

   — Я давно простила тебя, Илия, но никогда не прощу себя...


   Я шла по одному из кружевных мостов, связывающих жилища Дома Камней. В кои-то века Хрусталь умудрился не забыть включить противополетные чары. В обычной ситуации я бы разозлилась и попеняла на свою вошедшую в легенды невезучесть, но сегодня я даже радовалась, что безопасность Утопии начала волновать братьев и сестер.

   Дарш и Везельвул ждали меня у порога. Вообще-то дверь не была закрыта, но законы вежливости требовали подождать хозяйку.

   Я словно не заметила Веза и сухо поздоровалась с братом.

   — Рубиус приказал выделить Везельвулу комнату в одном из жилых строений.

   Я не пригласила их войти, просто остановилась. Дарш недоуменно приподнял бровь. «Потом объясню...» Он незаметно кивнул, соглашаясь помочь.

   — Силь... — Везельвул попытался было что-то сказать, но его порыв угас под моим ледяным взглядом.

   — Ты уже взрослый по меркам Аддена, Вез, — все же постаралась объяснить я ему. — Я не могу всю жизнь быть рядом. Завтра я покидаю Утопию.

   — Возьми меня с собой!

   — Не могу. — Я не удержалась. Подойдя ближе, взъерошила ему челку и ласково провела ладонью по щеке. — Это опасно.

   — Но я хочу быть рядом с тобой...

   — Мы с Изи получили новые задания, — выдавила я из себя, внутренне проклиная брата, себя и этого настырного мальчишку. — Ты же получаешь статус приемного сына Дома. В Утопии ты будешь в безопасности. А теперь извини, мне нужно поспать...

   Везельвул отвел взгляд. Дарш махнул мне рукой, предупреждающе и как-то непонимающе глядя на демона. Не обратив на это никакого внимания, я хлопнула дверью, возводя еще одну преграду, отделявшую меня от моей мечты... Прислонившись к серебристой древесине створок, я сползла по ней вниз и опустилась на пол. Везельвул и Дарш еще не ушли, я слышала их голоса...

   — Скажи, чем ты умудрился так достать Сильвер?! — прорычал мягкий баритон Дарша.

   — Ничем! Я всего лишь...

   — Что?!

   — Я люблю ее...

   Минуту стояло молчание....

   — И ты сказал ей об этом, конечно...

   Наверное, Вез не отрицал истинность этого утверждения...

   Я могла представить его сейчас — похожего на мокрого, взъерошенного котенка с обвисшим хвостом.

   — Что ж, дитя... — В голосе старого Дракона скользило неприкрытое сочувствие. — Не знаю, что на самом деле ты чувствуешь к Оливии Сильвер дай Драгон, но ты совершил огромную ошибку, признавшись ей в любви. Единственный человек, кого любит Силь, — она сама. Руби входит в ее определение себя, а ты нет. Так что забудь, дитя. Забудь ее. Ты больше никогда не приблизишься к ней настолько, что сможешь поговорить по душам, ты упустил свой шанс.

   Удаляющиеся шаги...

   Тихий всхлип...

   Больно признавать, но все сказанное Даршем правда. Он никогда не заблуждался насчет меня и моих душевных качеств, видя все в правильном свете...

   Но почему так хочется закрыть уши, чтобы не слышать несуществующий плач?


   Так и закончилось мое опекунство над маленьким демоном. Точнее, формально я все еще несла за него ответственность, но встречались мы в лучшем случае раз в месяц. Да и сам демон много странствовал. Ходили слухи, что он якшался с ангелами, но мои собратья были так очарованы демоненком, что спускали ему с рук все. Порой мне казалось, что каждый Дракон втайне считает его своим сыном...

   Ивраил вместе с Везельвулом посетил Адден, да так и остался в качестве «голоса наследника». Что ж, хоть кто-то из нас шестерых осуществил самые смелые свои мечты и был по-настоящему счастлив.

   Мы с Везельвулом обменивались при случайном столкновении парой фраз и расставались. Аукнулся мне тот бокал шампанского, выпитый-таки на выпускном вечере — не стоило мне говорить того, что прозвучало под сенью старого дерева. Не стоило...

   Я моталась по Сфере, занималась делами ДракОНа и воплощала в жизнь собственный план. Каждый раз, прибывая в Утопию, я разделялась. Оливия, то есть Ольга, подружилась с Везельвулом. Кажется, скоро он перенесет свои чувства на нее. Только вот легче ли мне от этого?!

   Время шло, гибель Утопии переставала быть отдаленной перспективой. Сорок два года пролетели словно один миг...

Часть вторая
МЕСТЬ ДРАКОНА

   Он сидел в глубоком продавленном кресле, старик с белыми нечесаными волосами и блеклыми, не видящими света глазами. На его коленях лежала раскрытая книга. Сморщенная лапка Летописца крепко держала перо, бегающее по странице и вставляющее за собой цепочку рун. Внезапно Летописец отбросил в сторону перо.

   — Ди ронганн! Хесс тиннаре! — выругался он на своем родном языке и продолжил уже на всеобщем: — Мальчишка, что же ты творишь, Фъиэксен!

   Сегодня ему предстояло сделать выбор, и Фьидерсен знал, какую тропу изберет Привратник. Знал и не понимал выбора того... мальчишки.

   — Ну почему... — прошептали сухие старческие губы. — Что заставит тебя отдать все?!

   Он провел ладонью по странице, и руны вспыхнули...

   Причины...

   Следствия...

   Он видел цепочки событий, которые привели его к сегодняшнему листу. Он видел сотни лиц и слышал тысячи слов. Из мизерных кусочков перед ним составлялась мозаика Времени. И вот миллионом красок вспыхнул витраж. Лишь одно прошептал Летописец, взглянув на лицо девушки:

   — Понимаю...

   И он понимал, что Фикс сделал свой выбор. И он уже не судил его за это. Даже боги ничто перед лицом той силы, что люди называли любовью. Даже всемогущие Творцы порой готовы отдать все ради мгновения, когда чужое сердце бьется в такт с их собственным, а где-то внутри тает ощущение одиночества...

   И Летописец улыбнулся. Чуть завистливо, чуть грустно. Перо продолжило свой бег, побежали по странице ровные строчки каллиграфически выписанных рун...

Глава 11
У ЗЕРКАЛА ДВА ЛИЦА

   Все мы носим маски. Кто-то меняет их, как перчатки, а чья-то личина давно срослась с кожей. Мы скрываем истинные лица, мы прячем истинные «я».

   Но однажды мы понимаем, что уже сами не знаем, что в нас игра, а что настоящее. И мы смотрим в зеркало и видим там чужое лицо. Мы начинаем метаться в поисках себя, путаться в паутине, выстроенной за годы лжи, и удивляться тому, что сотворили с собой. Но ничего не можем изменить.

   Если однажды это случится и с вами, не спешите совершать глупости. Посмотрите, ведь в каждом зеркале два лица... Загляните глубже, и вы увидите, что спрятано под маской.[11]

Кира. Заблудившиеся во Снах.

   — Мы выстоим, Силь. Возможно, огромной ценой. Драконы не погибнут. — Рубиус оторвался от экрана, по которому бежали руны, и улыбнулся. — Я стягиваю сюда все силы ДракОНа. Двадцать миллионов бойцов выступят на нашей стороне. Я уже призвал в Утопию легионы наших воинов. Никто не сможет одолеть их!

   Я покачала головой. Идеалист, какой же он идеалист. Неужели одна я не верю в победу? Неужели лишь я вижу исход? Странно, аналитика никогда не была моей сильной стороной. Может быть, ошибаюсь как раз я?

   — Руби, мы сто раз обсуждали это. Ничто не спасет драконов. Это рок, судьба, предопределение... Не пытайся переиграть время, просто жди и пытайся не думать о смерти.

   — Ты уже смирилась?

   — Нет, я никогда не смирюсь. Но я буду бороться не с фактом уничтожения Утопии, а изменю исход.

   — О! Какая таинственность! И что же ты задумала такого, до чего не смог додуматься я?!

   — Не скажу. Это неважно. Просто поверь, все будет хорошо...

   Он посмотрел на меня, словно на сумасшедшую:

   — Что будет хорошо, Силь?!

   Я улыбнулась и взмахом открыла струну:

   — Все, братец. Поверь, однажды мы с тобой еще поймаем ветер и полетим наперегонки над Золотым Океаном. Просто поверь, что все будет хорошо... Поверь, я знаю, что делать. Я знаю, как выжить. Я знаю... как отомстить неблагодарным детям.


   Врата были самым необычным и самым притягательным для меня местом Сферы. Я частенько бывала здесь. Меня тянуло сюда ощущение границы и невозможности ее преодолеть. Меня тянула сюда моя душа, я так и не смогла узнать, что же там, за Вратами Смерти. Но прежде всего я искала здесь общества Привратника. Хотя нет, я никогда не звала его так — для меня он был Шутником.

   Я сделала пару шагов, прежде чем увидела его. Фикс сидел около Врат, его коса валялась чуть поодаль. Во Врата вереницей уходили души. Я отвернулась, как и всегда. Фикс, зная мою нелюбовь к этому зрелищу, взмахнул рукой, чуть сдвинув реальность. Души исчезли.

   — Я не помешала тебе?

   Он покачал головой и, чуть поерзав, устроился поудобней. Привратник вытянул одну ногу и подтянул вторую к груди, упершись подбородком в колено. Пепельные кудряшки рассыпались по плечам. Смуглый, тоненький, словно былинка, с пухлыми, вечно надутыми губами, он напоминал мне ребенка. Серые застиранные джинсы, клетчатая ковбойка — обычный мальчишка.

   Мы, бессмертные, стараемся казаться юными. Что-то вроде комплекса... Но всех нас, не перестаю это повторять, выдают глаза. Глаза стариков, глаза проклятых. Привратник был исключением. Не знаю, как ему это удается, но в его зеленых, с золотистыми искорками глазах я всегда видела лишь любопытство, насмешку и странную иронию. Помню, в нашу первую встречу он дико обиделся на то, что я назвала его Привратником.

   «Меня зовут Фикс»[12], — сказал он тогда.

   «Фикс? — переспросила я. — Почему?»

   «Потому что я Шутник, — пожал плечами мальчик. — Разве ты не находишь в этом той иронии, что вижу я?»

   Тогда я не поняла... Да и сейчас не уверена, что нашла ответ.

   — Что привело тебя сюда, Дракон? — Он посмотрел на меня и потерся щекой о свое колено, словно большой кот.

   — Я пришла просить об услуге, — выдохнула я без предисловий.

   Мне удалось его удивить...

   — Об услуге? — Его брови поползли вверх. — О какой услуге ты можешь меня попросить? Мои таланты лежат в несколько... нетрадиционной области...

   — Именно эта область... меня и интересует. Мне нужно закрыть Врата и задержать души в Сфере.

   Он нахмурился и покачал головой. Сейчас он уже не выглядел юным...

   — Я люблю шутки, Дракон, но ты зашла слишком далеко. Никогда и никто не заставит меня нарушить закон.

   Врата были открыты в миг сотворения людей, и с тех пор разу никто не дотрагивался до створок... Точнее никто, кроме того, кто имел право. У тебя этого права нет. Никто не в силах изменить то, что уже записано в Книге Книг. А гибель народа Творцов уже записана в ней.

   — Но это мой единственный шанс! — почти взмолилась я, — Неужели ты не можешь один раз нарушить этот идиотский закон!

   — Нет! — отрезал он и отвел взгляд, нервно постукивая пальцами по колену. — Даже я не осмелюсь шутить с силами, которые не до конца понимал сам Творец!

   — Фикс... Но...

   — Нет! Я неясно выражаюсь, Дракон?! — В его голосе появились угрожающие нотки.

   — Выслушай меня... Если мы... ты это не сделаешь, не поможешь, погибнут миллиарды! Драконы обречены и, если я не выполню задуманное, человечество тоже! Его уничтожат, полностью!

   — Ох, девонька... — Он вздохнул и как-то сгорбился. — Прости уж старика, что так называю тебя, но как для тебя дети все люди, так и по сравнению со мной ты неуемный младенец. Так вот, красавица, знаю я все это. Вижу и знаю. Не на тебе одной это проклятие — способность идти вдоль русла Великой Реки. Знаю я и замысел твой. Ничего не выйдет у тебя... Не в силах ты справиться с тем, что предрешено. Никто не в силах переписать то, что уже появилось в Книге Книг.

   — Я смогу. — Я шагнула к нему и опустилась на колени. — Фикс, я правда смогу это сделать. Я видела это. Я разверну Русло, пойду против течения и остановлю войну. Я действительно смогу...

   Наверное, я лгала. Я ни в чем не была уверена.

   — Ой ли... — Наши взгляды скрестились. Его — недоверчивый, и мой — умоляющий. — Так ли это? Ты и сама знаешь, что войну остановят другие, кровью и магией остановят. А вот чего желаешь сотворить ты, мне непонятно.

   Гнев я вижу, ярость и ненависть. Нет в твоем сердце милосердия и сострадания. Скажи мне, Дракон, что ты задумала?

   Я поняла, что он почует ложь. Оставался вариант сказать правду...

   — Месть, — Я закрыла глаза. — Месть, Фикс. Я сыграю шутку, достойную тебя. Я сполна расплачусь за каждую каплю драконьей крови. Но тебя я прошу не ради этого а ради спасения. Спасения не людей, но Драконов. Я запечатаю магию своего народа, однако души их должны остаться в Сфере, пока не придет время расплаты. Так должно быть, и так будет.

   Он смотрел на меня... с жалостью... как на запутавшегося ребенка...

   — Силь... — Впервые он назвал меня по имени. В его устах оно прозвучало, будто звон колокольчика. — Силь... Не перестаешь ты меня удивлять, единственная в Сфере ты заводишь меня в тупик. Я не могу понять тебя, и это меня пугает. Пугает до дрожи в коленках. Многого это стоит... Спасти свой народ ты хочешь, не спорю. Но движет тобой месть... Жажда крови и ненависть выжигают твою душу. Ты мечтаешь о войне. Ты начнешь ее однажды, если я помогу тебе. Ты легко положила на чаши весов судьбу Сферы и существование людей. Я боюсь тебя... Силь...

   — Но что бы ты сделал на моем месте?! — Я чувствовала, как по щекам сбегают соленые дорожки... Странно... Я? Плачу?

   — Я? — Он на миг задумался. — Я бы... Он грустно улыбнулся и замолчал.

   — Что, Фикс?

   — Я помогу тебе, — внезапно сказал он. — Помогу, но с одним условием.

   — Я согласна на все! — Погасшая было надежда вспыхнула с новой силой.

   — Не спеши соглашаться, — покачал он головой, — цена моей помощи может оказаться высока даже для тебя.

   — Назови ее, и я отвечу.

   — Ты знаешь о моем зеркале? — Привратник махнул рукой в сторону обрыва, над которым в пустоте парило огромное овальное зеркало в простой деревянной раме. — О зеркале истинных душ? Готова ли ты взглянуть в него? Если готова, я помогу тебе...

   Я задумалась. Знаю, душа у меня не самой первой свежести... Но что может испугать меня, когда на кону столь многое?

   — Я согласна. — Я встала и подождала, пока он поднимет косу и, опираясь на нее, как на костыль, примет вертикальное положение.

   — Иди. — Он внимательно посмотрел на меня. — Иди, девонька. Если после того, как ты вернешься сюда, ты все еще будешь желать моей помощи, я скажу тебе, что нужно сделать. Я рискну всем ради твоего народа. Иди...

   И я пошла... давненько меня не посылали... стоп, мое извращенное чувство юмора прорезалось. Ох, не к добру это!


   Я села, скрестив ноги по-турецки, и уставилась в дымчатое стекло. По ту сторону клубился туман. И что — вот это и есть моя душа?! Пустота?! Нет, кажется, в этот раз Фикс пошутил неудачно.

   Внезапно туман рассеялся, и я вздрогнула. Нет, зря я, шутки Привратника никогда не были просто шутками...

   — Привет! — Она удивленно смотрела на меня. — А ты кто? Я что, сплю?

   — Нет, — я покачала головой, — ты не спишь.

   — А что это за зеркало? — Она подошла ближе и провела ладонью по стеклу со своей стороны.

   — Это зеркало Истины. В нем отражаются души.

   — Значит, ты — моя душа? Но разве я сама не... — Что ж, в логике ей не откажешь.

   — Нет, — я хмыкнула, — я не твоя душа. Меня зовут Сильвер. Я — Дракон.

   — Сильвер... — Она прислонилась щекой к стеклу. Золотистые волосы рассыпались по худеньким плечам. — Значит, вот ты какая. Слава... то есть Везельвул говорил, что ты красивая...

   — Спасибо за комплимент. — Я попыталась улыбнуться. — Могу вернуть его. Но мы здесь не затем, чтобы обмениваться любезностями...

   — А зачем?

   — Не знаю, я пришла к Привратнику за помощью, и он согласился помочь в обмен на то, что я посмотрю в это зеркало. Может быть, он решил, что ты сможешь переубедить меня, заставить отказаться от безумства, которое я задумала.

   — Расскажи мне об этом, — попросила она и встряхнула головой, словно норовистый жеребенок. — Расскажи, раз он пожелал этого. Привратник никогда и ничего не делает просто так.

   — Ты ведь знаешь об угрозе, нависшей над моим народом?

   Она кивнула:

   — Знаю, не к чему повторять то, что я знаю. Ты нашла выход?

   — Нет, — Я покачала головой. — Все наоборот. Я знаю, что выхода нет. Драконы будут уничтожены, что бы я ни сделала, что бы ни сказала. Это предрешено... Точнее, было предрешено, пока я не наткнулась на упоминание о том, что однажды человек уговорил Привратника дать ему шанс вернуть душу своей любимой, и тот закрыл перед ней Врата.

   — Ты собираешься воскресить умерших? Я покачала головой:

   — Нет, Ольга... так ведь тебя зовет Везельвул... Воскресить Драконов я не смогу. Это не под силу никому. Я создам новую расу и подарю душам, то есть вам, новые тела. Нас же, Крылатых, я скрою за печатью...

   — Но... ведь есть какое-то «но»?

   — Есть, — я закусила губу. — Это лишь часть моего плана, лишь его этап... На самом деле я жажду иного, не просто спасения своего народа.

   — Чего же?

   — Мести, — выплюнула я в лицо этой девочке, — Мести убийцам. Мои братья и сестры милосердней меня, их местью станет несбыточная надежда... Моей же... надежда сбывшаяся...

   — Ты жаждешь крови убийц. — Она провела ладонью по серебристому стеклу. — Ищущие Мира найдут лишь войну...

   — Ты понимаешь, значит, мне не стоит объяснять.

   — Но подарит ли месть тебе покой? Даст ли удовлетворение? — Она смотрела на меня с... жалостью...

   — Да, — ответила я, ни на миг не задумавшись. — Я заплачу всем и всеми, но отомщу.

   — Ты противоречишь сама себе... Неужели ничто не сможет поколебать тебя, заставить, свернуть на другую тропинку?

   — Нет, ничто и никто... даже ты...

   — Что ж, — девочка вздохнула и отвела взгляд, — я не могу понять и поддержать тебя, но кто... Кто меня спрашивает?! Ты совсем другая, не такая, как я... И я тебя... боюсь... боюсь себя саму! Ту, в кого меня превратили эти два тысячелетия.

   — Ольга...

   — Даже это имя, — она отвернулась и прислонилась спиной к зеркалу, — даже это имя не мое. Скажи, Силь, почему так? Почему ты, рожденная моей смертью, получила все? Почему у меня не осталось даже памяти о человеческой жизни? Я выхожу на свободу, лишь когда ты мне это позволяешь, лишь на несколько часов — и вновь десятки лет сна без сновидений.

   — Потому что я не ты, все правильно. — Я встала и, распахнув крылья, шагнула с обрыва. Я в точности повторила ее позу. Словно два отражения, мы замерли с разных сторон одного стекла. — Ты не я. И я не ты. Мы разные личности. Только память — вот что мне осталось от погибшей на храмовом алтаре девочки. Но ты моя душа, моя совесть. Не знаю, правда не знаю, почему так происходит, почему ты и тысячи других детей живут в нас, Творцах. Почему, когда я смотрю в зеркало, там отражаешься ты... я не знаю...

   — Силь, скажи, ты действительно веришь, что мы не одно существо? Что ты — это не я повзрослевшая?

   — Я знаю это. И ты знаешь, но не хочешь верить. Это не раздвоение личности, как бывает у людей, мы с тобой симбионты. Я — порожденная димагией, ты — человек.

   — Нет, Силь. — Мы одновременно развернулись, и ночной взгляд встретился с серебристо-серым. — Ты врешь сама себе, димагия неразумна. Ты — это я. Просто быть мною для тебя больно, и ты придумала эту сказку, убедила себя в том, во что хотела верить. Все мы, дети, ставшие Драконами, погибли, познав до конца предательство, ненависть и боль. Но у нашего с тобой зеркала два лица... Что бы ты там ни говорила, но я — это ты... Во что бы ты ни верила, ты — это я...

   Мы смотрели друг другу в глаза и видели в них одно и то же...

   — Разбей стекло, Силь, то стекло, которым ты отгородилась от чувств, от прошлого и от меня. Разбей и впусти меня в свою жизнь, посмотри на мир моими глазами. Не знаю, откажешься ли ты от мести, сделав это, но тебе станет легче... Поверь... мне... себе хоть раз!

   Я отстранилась. Ольга повторила мое движение.

   — Разбей, — она подняла руки, — разбей его!

   Что на меня нашло? Почему я поступила так? Почему?! Не знаю... но...

   Я сжала кулаки и ударила. Мы с Ольгой стояли посреди кружащихся серебристых осколков. Мы улыбались:..

   — Ты — это я...

   — Я — это ты...

   Как просто, оказывается, это сказать...


   Фикс парил около Врат. Он не красовался, не создавал иллюзию полета — просто плавал в пространстве, закинув ногу на ногу и зажав между коленями косу. В его глазах была грустная насмешка. Кажется, он понимал, что его шутка не удалась.

   Я уже открыла рот, чтобы высказать этому идиоту все, что о нем думаю, как среди клочков тумана зазвенел его мальчишеский голос.

   — Ты ведь не передумала, Силь? — спросил он. — Даже посмотрев в глаза своему человеку, ты не передумала.

   Он не спрашивал, утверждал.

   Ольга во мне вздохнула, но промолчала. И эта невинная девочка не смогла переубедить меня, заставить отказаться от мести.

   Месть — единственное, что мне осталось.

   — Ты понимаешь, чем мы рискуем? Понимаешь, чем рискую я? Как ты вообще представляешь себе эту авантюру?!

   — Я понимаю. Чем рискую и о чем прошу тебя. Но это мой единственный шанс спасти свой народ и отомстить.

   — А остальные Драконы? Почему ты взвалила эту ношу на свои плечи?

   — Мы перебрали все варианты. Единственный приемлемый — полностью закрыть Утопию, но тогда человечество будет уничтожено, и мы все равно погибнем в агонии, которая растянется на несколько тысячелетий. Рубиус верит, что с помощью созданной им армии наемников, верных нам и ДракОНу, он сможет отбить атаку на Утопию. Он считает, что будущее можно изменить.

   — А ты нет? Ты так мало веришь в свой народ?

   — Фикс, я видела это! Я видела гибель Утопии. Да и Рубиус просто не может иначе, но и он знает исход. Мы будем сражаться, но Кольцо будет замкнуто, как только погибнет последний защитник Утопии. Фактически мы будем сражаться за то, чтобы наша гибель послужила на благо Сферы, и ни за что другое больше.

   — Значит, вы уничтожите три поколения ради будущих?

   — Да...

   — А ты не согласна с этим планом?

   — Фикс, я хочу жить и хочу, чтобы жили мои братья и сестры, но при любом раскладе все рожденные Драконы уйдут. Этого не избежать. Есть лишь один шанс выжить — спрятаться и забыть, убедить Сферу, что Драконов больше не существует. Я создам новые тела, новую расу. Я дам душам Драконов новые оболочки. Однажды использованная Рубиусом димагия освободится, и Драконы воскреснут.

   — А молодежь? Как быть с теми, кто родится после вашего ухода?

   — Рубиус все продумал, он собирался наложить заклятие безвременья, в которое будут попадать новорожденные Драконы.

   — А ты хочешь использовать другой вариант?

   — Да, димагия будет втягиваться в созданное мною хранилище, а человеческая душа получать тело все той же расы и ждать... Ждать, пока пробудимся мы, их предки.

   — Ты все продумала, Силь. — Фикс поморщился. — До последней детали. Однако есть одно «но» — если исход уже записан в Книге Книг, то все твои потуги бесполезны. Я знаю, что Драконам суждено погибнуть в Утопии, но уйдут ли они из Сферы, я не уверен. Нужна определенность.

   — И как эту определенность добыть?

   — Очень просто. Нужно прочитать, что об этом написано в Книге Книг.

   — Вот так взять и прочитать?

   — А почему нет?! Что тебе терять? А путь я покажу и даже пойду с тобой.

   — Фикс, зачем это тебе? Почему ты хочешь помочь мне?

   — Глупый вопрос. Ты сама меня уговаривала, я не напрашивался!

   — Да нет, я просила лишь о том, чтобы ты закрыл Врата, и все. Ты же идешь гораздо дальше, о чем я и не мечтала. Почему?

   — Потому что это тоже записано в Книге. — Он грустно улыбнулся. — Эта история, Силь, началась два с половиной тысячелетия назад. В тот миг, когда я встретил тебя, была написана страница, посвященная исходу этой встречи. И исход близится.

   — Не понимаю.

   — Я сам не понимаю. Вот и спросим у Летописца...

   — Спросим. Ну так пошли?

   — Сейчас, только ключ под ковриком оставлю...


   Мы шли по лунной тропе. Вокруг клубился туман, донельзя похожий на хлопья табачного дыма. Будто угадав мое желание, Фикс достал из нагрудного кармана пачку сигарет и протянул мне. Я благодарно улыбнулась, прикурила от одного из услужливо подлетевших огоньков, освещавших нам путь, и глубоко затянулась.

   — С чем нам придется столкнуться? — обернулась я к Привратнику. — Сколько там охранников?

   — Трое. — Он поудобней перехватил косу и забросил ее на плечо. — Первая гидра, второй огненный элементал, а третий каменный колосс. Но страшны для нашего с тобой плана не они, а Летописец. Он встретит нас у Книги и задаст вопрос. Не сумеем ответить — никакое бессмертие нас не спасет.

   — Да уж, — я покачала головой и выкинула окурок в туман, — совсем как мой братец, когда я покушаюсь на его драгоценные книги.

   Фикс хмыкнул, но ничего не ответил.

   — Скажи, Привратник, — я умышленно назвала его этим так не нравившимся ему именем, — а почему ты называешь себя Шутником?

   Он споткнулся и закашлялся.

   — Силь, зачем тебе это знать? — спросил он, прочистив горло. — Эта история не так смешна, как мне хотелось бы.

   Я пожала плечами и откинула выбившуюся из хвоста прядь за ухо.

   — Мы идем туда, где нам не будут рады и постараются убить.

   — Думаешь, можно ли мне доверить спину? — грустно улыбнулся он.

   — Да нет, хочу понять, с кем разделю могилу... — так же невесело растянула губы я.

   Шутник уважительно покачал головой. Кажется, начинаю набирать очки...

   — Хорошо, я объясню, — чуть подумав, ответил он. — Только мне придется начать с самого начала... Это долгая история.

   — А у нас много времени, дорога неблизкая.

   — Ладно, слушай, — окончательно сдался он.


   Эта история произошла в первые дни существования Сферы. Тот, кого ты называешь Творцом, создал первых людей, поселил их в мире, который вы, Драконы, именуете Утопией. Он носился со своими новыми игрушками как с писаной торбой. Вот Адам сегодня то сказал, вот Ева сегодня то сделала! Сил не было на это смотреть.

   В своем увлечении людьми Творец забыл, что не один он имел право голоса в Сфере. Не один, да, еще двое были его соратниками во всех начинаниях. Первого ты увидишь рядом с Книгой Книг, сейчас он носит имя Летописца. А вторым был я, Фьиэксен... Это имя давно забыто, даже я отказался от него. Ты не поймешь почему, а я не стану объяснять. Не столь это важно, не столь нужно... Пылью тысячелетий скрыто это имя, и то существо давно стало мною.

   Фьидерсен, Летописец, полностью закопался в фолианты, создавая будущее Сферы. Он не обращал на разыгравшегося Творца никакого внимания, лишь чистая истина могла увлечь его настолько. А я скучал, мои силы не были востребованы. Да и не наблюдалось у меня никаких особых сил... Так, мальчик на побегушках у всесильных Времени и Жизни. Такого понятия, как Смерть, мы не знали. Не было тогда смертных ни в Сфере, ни в мире, откуда мы пришли, Изначальном мире.

   Но я всегда тянулся к Творцу, всегда пытался быть ближе к Фьирильсену, всецело владеть его вниманием. И вот какие-то букашки, животные, отвлекли его от меня!

   «Почему он любит их, а не меня? — спросил я себя и ответил: — Потому что они никогда не спорят с ним и принимают на веру каждое слово».

   Так родилась моя первая шутка. Дело в том, что посреди Эдема росла яблоня, дерево познания добра и зла. Летописец создал его, дабы Сфера не забывала об Истине. Это был его дар... Но люди не испробовали вкуса золотых яблок, не позволил им Творец. Я принял лик змея и соблазнил их. Заставил вкусить сладости познания и свободы воли. Я дал людям разум.

   Рассердился Творец, сказал, что моя первая шутка станет последней. Что не хочет больше таскать за собой ненужную обузу. Он приковал меня к Вратам Сферы, обронив, что, раз я так люблю шутить, юмор этой ситуации должен мне понравиться. Так я стал Привратником. Это наказание за гордыню и зависть к людям. А их он размножил и расселил по всей Сфере, и разумные люди оставались его гордостью и усладой. А меня он так и не простил... Даже уходя, не попрощался. Что самое странное, Летописец остался рядом со мной, заметив, что я правильно распорядился даром Творца. Никогда бы не подумал, что этот старый хрыч способен одобрить хоть один из моих поступков.

   Но я не жалею ни о чем. Не жалею и не жалел. Я дал игрушкам свободу и выбор! Я дал им знание и мудрость! Пусть люди зовут меня Дьяволом и Лукавым, пусть проклинают, но они обязаны мне всем!

   Да и вы, Драконы, тоже. Не съешь первые люди яблоко познания, не обрели бы вы способность продуцировать димагию, не появился бы ваш народ...


   Я смотрела на этого мальчишку, и мне хотелось заплакать. Смерть, Привратник, Лукавый, Падший... Что люди могли знать об этом вечном мальчике, Шутнике с глазами ребенка? Что?

   А я? Разве я многое о нем знала? Ничего...

   — Фикс, — я мысленно поклялась себе, что никогда боне назову его иначе, — скажи, а почему ОН ушел?

   Оборотень пожал плечами:

   — Не знаю. Кто я, чтобы объяснять его поступки? Я никогда не понимал его поступков, словно щенок, ластился к его ногам. Был такой же игрушкой, как люди. Могу лишь предположить, что ему надоели одни игрушки и он себе другие...

   — Как поступаем мы...

   — Как поступаете вы, — эхом откликнулся он. — Вы его истинные наследники.

   И почему мне показалось, что это не комплимент?

   — Не будем о грустном, давай лучше составим план, — прервал он мои размышления. — Гидра через три развилки засела.

   Не будем о грустном? Н-да... и правда юморист...

   — Сколько голов?

   — Много. — Он нехорошо усмехнулся. — Разве ты не слышала легенду о ней? Отрубаешь одну — вырастают три новые.

   — Интересно, как это получается, — наморщила я лоб, изображая высокоинтеллектуальную мозговую деятельность. — Помнится, кто-то из нашего Дома собирался создать что-то подобное, но не смог составить цепочку.

   — И не сможет. — Фикс хихикнул. — Гидра одно из первоначальных ЕГО творений. Первые свои игрушки он создавал совсем по другим законам. Все ваши творения — человекоподобные. Они все же больше похожи на Драконов — не воспроизводят себе подобных и не обладают наследственностью... Можно сказать — они чистая мысль и магия.

   — Но слабости-то у этой громадины есть? Она разумна?

   — Нет, не разумна. А слабость... В этом и заключается ее слабость. Это опасное животное, но лишь животное. Оно не хитрит, не предугадывает, а действует исключительно напролом.

   — Так-так. А поподробней?

   — Гидра создана из плазмы. Она слепа и глуха, но «осязает» дрожь пространства. Подобраться к ней скрытно невозможно. Учти, обычные твои штучки тут не пригодятся, это гигантская амеба, раны ей нипочем.

   — И как ее убить? — ужаснулась я.

   Ненавижу такие создания Творца! Как будто он ставил перед собой задачу возможно больше осложнить жизнь своим последователям. Вот скажите — как уничтожить существо, подобное этой гидре?!

   — Магией, — выплюнул Фикс. — И не убить, а обездвижить на несколько мгновений. Больше ничего в голову не приходит. Правда, я в этом виде магии не силен. Моих талантов не хватит, чтобы дать нам более четверти секунды, а этого недостаточно.

   — Слушай, — внезапно дошло до меня. — Ты ведь раньше бывал у Летописца? Как же ты проходил мимо стражей?

   — Никак. Я двигался по струне, предварительно договорившись с Летописцем о визите. Сейчас нам этот вариант не подходит — я дожидался ответа на свою просьбу около двух лет.

   — Ладно... Вал... — Я переключила внимание на меч и продолжила уже мысленно:

   — Ты знаешь какое-нибудь заклинание, подходящее к случаю?

   — Спроси у своего спутника, сколько времени вам нужно, чтобы пересечь зону досягаемости гидры?

   — А я и так все слышу, не думаете же вы, что я «глухой»?! — Усмешка. — Запомните, детки, я все слышу и все знаю. А времени нам потребуется чуть меньше секунды. Уйдем в межреальность и шагнем на сотню метров одним махом.

   — Слышал?

   — Моих запасов магии не хватит, а пополнять ее здесь неоткуда.

   — Пусть воспользуется твоей силой, — вновь влез Фикс. Как будто я сама не додумалась бы! Нет, вот теперь я верю, что он безнадежный старик, нудный и обожающий лезть не в свое дело...

   Фикс хмыкнул. Тьфу, все время забываю, что в его присутствии даже подумать спокойно нельзя! Рентген! Еще один хмык.

   — Ты способен взять магию из меня?

   — Да. Яуже подключился к тебе и подготовил заклинание.

   — Активируй его, как только я скажу...

   — Хорошо.

   — Стой! — Фикс внезапно ухватил меня за шкирку и рванул назад. Не удержавшись, он полетел вслед за мной. Мы покатились по серебристой пыли.

   Секунду я пыталась вдохнуть. Фикс растянулся на мне. Тоже мне, нашел соломку.!!!

   — Слезай! — Я попыталась спихнуть наглого оборотня, но тот лишь лукаво прищурился. — Фикс, это не смешно! Твоя туша не дает мне дышать! И я не половая тряпка, чтобы протирать мной полы, так что я надеюсь на внятное объяснение этого... этого...

   Была бы рука свободна, я бы взмахнула ею, компенсируя нехватку слов...

   Шутник плавно перетек на ноги. Мгновение — и он уже подает мне руку. Я тоже так могу, но это умение, приобретенное часами тренировок, а для этого странного существа трехмерность была чем-то непостижимым. Он жил совсем по другим законам и воспринимал мир в миллионах измерений.

   Я бы позавидовала, если бы не знала, что одиночество порой слишком большая цена за могущество...

   Он улыбнулся:

   — Извини, я просто частенько видел, как отважные рыцари таким вот образом вытаскивали своих прекрасных дам с «линии огня». Знаешь, теперь я их лучше понимаю...

   — Мягко падать было? — проворчала я, отряхиваясь от сверкающего пепла.

   — Да нет, — покосился на меня кот, — просто я почти забыл, что это такое — чувствовать прикосновение другого существа и чужое дыхание на своих губах... Ради таких вот ощущений я и смирился когда-то со своей человеческой ипостасью.

   Он отвел взгляд. Я же опешила. То ли я чего-то не понимаю, то ли все это представление было разыграно, чтобы меня облапать! Нет, вы только посмотрите на этого психа с внешностью невинного дитяти!

   — Силь, не воспринимай все так буквально, — покачал головой Шутник. — Ты едва не зашла за черту, а я отвлекся на свои мысли и не успел тебя предупредить. Еще шаг — и ты оказалась бы в пределах досягаемости одной из голов.

   Демон! Только сейчас я обратила внимание на огромную шевелящуюся массу метрах в пятидесяти от дороги. Словно гигантская водоросль...

   — Это и есть гидра? — Я постаралась не высказать пренебрежения. — Чудовище из чудовищ?

   Фикс усмехнулся, взмахом руки создал небольшой камень и кинул его. Не успел тот пересечь невидимую черту, как тонкая «голова» выстрелила в его сторону. Прошло меньше доли секунды, и она втянулась обратно, а камень исчез внутри «рта», воронки на самом верху одной из голов. Не переключись я чуть раньше в иной спектр зрения, не успела бы даже засечь движение.

   — Ничего себе, — присвистнула я. — Милая зверушка...

   — Ты готов?

   — Так точно, ваше превосходительство!

   Еще один остряк доморощенный нашелся! Будто одного Шутника мне мало!

   Я обернулась к Фиксу, и тот приготовился.

   — Пошли! — Я прыгнула, разрывая пространство, переходя в ту плоскость, где секунда длится целую вечность.

   Прыжок. Еще один. Ядовито-зеленый щуп выстреливает из шевелящейся массы в мою сторону и застывает в миллиметре от моей кожи. Фикс разрубает преградившее ему путь сплетение голов и догоняет меня.

   Полсекунды... Семьдесят метров...

   Четверть секунды... Двадцать метров...

   — Успели... — Я со стоном повалилась на дорогу. Мышцы ныли, будто я преодолела марафон. Фикс тяжело дышал, и ему трудно дался этот сумасшедший рывок.

   — Ты как?

   — Ничего. А ты?

   — Выживу...

   — Спасибо, я тоже. — Фикс надул губы. — Не цените вы меня! Никто даже не поинтересовался моим самочувствием!

   Мы с Валерой захохотали...

   — Я просканировал путь, в нескольких метрах отсюда вход в осколок реальности с чудесной полянкой, — растянул губы этот хвостатый нахал. — Остановимся?

   Я на миг задумалась. Конечно, искушение согласиться было немалым, но время утекало сквозь пальцы, как песок... И все же...

   — Хорошо. — Я не смогла преодолеть соблазн. — Только ненадолго.

Глава 12
КНИГА КНИГ

   Кто сказал, что жизнь бесценна?

Киллер-юморист

   Фикс уплетал созданную прямо из воздуха куриную ножку. Я медленно посасывала персик. Валера затих, сохранять разум, пребывая в форме меча, ему было сложно, поэтому я тревожила его лишь в исключительных случаях. Пусть «поспит».

   — Скажи, — оборотень взмахнул ножкой, словно дирижерской палочкой, — а как там дела с твоим подопечным? Насколько я помню, на его лояльности к Драконам основывался план Рубиуса. Так что же? Задумка провалилась?

   Я пожала плечами и выбросила косточку в кусты, вплетая в нее пару заклинаний. Возможно, когда-нибудь усталый путник остановится здесь и найдет персиковое дерево...

   — Время. Все дело в нем. Обстановка накалилась намного раньше, чем Везельвул принял бразды правления. Его отец вполне может решить, что сегодняшняя выгода предпочтительнее отдаленной перспективы. К тому же ангелам есть что предложить взамен.

   — Значит, он больше не нужен вам? И что же? Как ты поступишь с этим ребенком?

   — Ребенком? — Я возмутилась. — Думаешь, пятьдесят шесть лет это еще не возраст для демона?

   — И все же?

   — Не знаю. — Я вздохнула и вытащила из созданной Фиксом корзины яблоко. — Он ненавидит меня за то, что я не смогла полюбить его так, как он мечтал. Он видит во мне скорее человеческую девушку, чем Дракона и его приемную мать.

   — И это плохо? Почему? Ты сама сказала — для демона он уже взрослый.

   — Ты ведь знаешь, Фикс, как я стала Драконом. И в этом неуклюжем мальчишке с глазами моего народа я вижу сына — не больше и не меньше. Пока я могу оправдывать себя данным словом, я буду защищать его. Защищать и опекать.

   — Но не любить...

   — Не любить, — повторила я. — Ты прав. Любовь это когда ты готов отдать ради другого существа все, и даже более того. Я Дракон — поэтому не могу так рисковать.

   — Неважно, как ты называешь свое отношение к нему, но это и есть любовь, просто ты этого еще не поняла, — вздохнул наконец Шутник. — Ты запуталась, девонька. Ты не даешь ему увидеть в тебе мать, сама рушишь основы его жизни. Ты его семья, но всячески отрицаешь духовные связи, возникшие между вами. А он ребенок, что бы ты там ни говорила. Он любил тебя как мать; когда ты отказала ему в этом чувстве, он решил, что сможет стать твоим возлюбленным. Это не влечение — просто способ быть рядом с тобой.

   — Думаешь? — недоверчиво спросила я. — Считаешь, это просто замещение одной привязанности другой?

   — Знаю. — Он испепелил косточку взглядом, подтянул колени к груди и потерся о них щекой. Серебристая прядь выбилась из хвоста. Я невольно залюбовалась этим грациозным движением, даже в человеческом облике Привратника было очень много от ленивого поджарого кота. Нет не того полосатого толстяка, коим он обычно выглядел, а от кугуара, опасного, но невообразимо прекрасного.

   — Спасибо за комплимент.

   Опять забыла, что он читает в моей голове словно в открытой книге!

   — Не стоит благодарности, — буркнула я, и огрызок полетел все в те же кусты.

   — Почему же не стоит? — промурлыкал этот пройдоха. — Или ты думаешь, что я слишком стар, чтобы обращать внимание на молодых цветущих девушек?

   — Фикс... — Я растерялась. — Фикс, ты же знаешь меня уже два тысячелетия... Мы с тобой не один литр браги выпили. С чего это ты вдруг решил воспылать ко мне чувствами?

   Он ничего не ответил, просто отвернулся и хлопнул в ладоши. Остатки нашего пиршества немедленно исчезли. Он направился к мерцающему разрыву реальности, но вдруг остановился и повернулся ко мне, застывшей в нерешительности:

   — Возможно, я просто был уверен, что пытаться быть с тобой бесполезно. Ты запечатала любовь в самом дальнем уголке своей души, а я всегда был пленником Врат... Но теперь это не имеет значения, скоро все изменится. Скоро мы, может быть, перестанем существовать. Так что я решил рискнуть...

   Не дожидаясь меня, он шагнул в разрыв. Я покачала головой, пытаясь осознать столь неожиданное признание. Не рискнуть ли и мне? Месяц — и все решится. Почему бы не попытаться прожить этот месяц так, как я мечтала всю свою бесконечную жизнь? Любящей? Любимой? Фикс не игрушка, не Сотворенный. Он даже не равный — он большее... Именно такое существо я могла бы полюбить, существо, которое сильнее меня, рядом с которым я могла бы почувствовать себя защищенной. Существо, за спину которого я всегда могла бы спрятаться. Существо, любовь к которому не потребует от меня жертвы — силы Дракона.

   Но риск не моя стихия... Пусть все останется как есть.

   И все же...

   Он рискует ради меня всем — своим долгом, своими убеждениями и гордостью, даже своим бессмертием...

   Что это, если не любовь?


   Едва нам стоило зайти за поворот, огненная стена преградила нам путь. Я взвизгнула и, перехватив поудобней меч, послала с ладони водяной шар.

   Огонь заворчал, но поглотил магическую сферу и чуть ли не причмокнул от удовольствия. Фикс хлопнул себя по лбу и бросил в мою сторону выразительный взгляд. Он схватил меня за руку и оттащил туда, где туман скрывал, от нас преграду.

   — Ты чем думаешь?! — взорвался он, как только мы оказались в безопасности. — Ты что, все уроки по изначальной магии проспала? Вся магия Творца истинная! Это димагический огонь можно было бы потушить водой, а здесь истинное Пламя!!! Злое до чертиков истинно-магическое существо!

   Я показала ему язык. Ничего более умного в голову не пришло... Знаю — виновата. С другой стороны, кто виноват, что мои наставники привили мне не раз спасавшую мои бренные кости привычку — сначала бить, потом спрашивать имя трупа?!

   Так, а теперь серьезно. Что я знаю об истинном Пламени? Я перелопатила запылившуюся кладовку с конспектами прослушанных лекций и поняла, что если Дарш, который вел в нашем поколении уроки по созданиям Творца, и говорил о чем-то подобном, то я это либо действительно проспала, либо прогуляла на пару с Руби. Мой брат не слишком часто удостаивал вниманием Дом Знаний — все, о чем они говорили там, было ему неинтересно.

   Фикс поморщился и недовольным тоном пояснил:

   — Творец создал пять элементалов — Пламя, Камень, Ветер, Воду и Жизнь. Жизнь — это наша любимая гидра, Огонь ты только что пыталась погасить водяным мячиком, Камень еще впереди.

   — А еще два? Ветер и Вода? Он лукаво усмехнулся:

   — Вода — это ваш Золотой Океан. А о Ветре разговор особый... Этот элементал единственный, получивший зачаток разума, он создавался последним и вышел самым удачным. Однажды наши с ним пути пересеклись, и, к нашему взаимному удовольствию, мы заключили соглашение... Ты никогда не задавалась вопросом, каким образом я, чьи таланты лежат в магии перемещений и материи, так легко чувствую себя в воздухе.

   — Ну... — я задумалась, — это же один из видов пространственной магии, то есть магии перемещений.

   — Неверно, Силь. Магия пространства и магия перемещений разные вещи. И что бы ты там ни думала, я отнюдь не существую в иной реальности, как ты предположила недавно. Это Ветер и его магия. Он стал моим симбионтом и подарил возможность пользоваться его способностями. Именно благодаря элементалу Ветра я так свободно летаю и двигаюсь в недоступных иным существам плоскостях. Воздух... Ветер... Мои крылья...

   — С каждой минутой я убеждаюсь, что совершенно не знаю тебя, Фикс, — вздохнула я, ничуть не удивленная. — Скажи, а электронного адреса Творца ты случайно не знаешь?

   Я бы не удивилась, если бы проныра вытащил из кармана бумажку с искомым сочетанием знаков и «собакой»...

   — Не знаю, — совершенно серьезно покачал головой тот, — а знал бы — не сказал.

   — Почему это? — заинтересовалась я.

   — Творец сволочь, каких Сфера не видывала со времени его ухода, но все же он создал людей... Не хочу послужить причиной его смерти. Боюсь, прочитав письмецо с твоими претензиями, несчастный свалится с инфарктом.

   — Ладно, ладно! — замахала я на него. — Хватит меня чудовищем выставлять!

   — А м-ррр-не нравятся м-ррр-решительные... девушки, — промурлыкал кот. О Творец! И все эти века я считала его «своим в доску парнем»! Если бы кто-то сказал мне, что Фикс способен мурчать, находясь в человеческом облике, да еще и в моем обществе... Да... Пора пересматривать свое отношение к нему...

   — Не отвлекайся! Лучше скажи, как нам преодолеть этого твоего Истинного...

   — Обыкновенно. — Фикс пожал плечами. — Иди сюда. Он подманил меня ближе и раскрыл мне навстречу объятия.

   — Фикс... — простонала я, — эта твоя шутка совсем не смешна. Я не узнаю тебя! Убери этого рокового соблазнителя и верни мне моего приятеля!

   — Это не то, о чем ты, наивная, — подумала, — обнажил он белые кошачьи клычки. — Я могу понести тебя за шкирку, но так будет приятней и тебе и... м-ррр-не...

   — А почему я не могу полететь сама?! — Вот какая я! Подловила!

   Он поджал губы, словно я сказала очередную глупость, которая простительна лишь маленькому ребенку, но никак не взрослому, умудренному опытом Дракону.

   — Силь, твои крылья — это димагическая составляющая Дракона. Скажи мне, ты хоть подумала, что будет, если до них дотронется истинная магия?

   Я представила и побледнела. Кажется, за два тысячелетия я так и не поумнела. Или это уже старческий маразм?

   — Иди сюда...

   Я подчинилась. Нужно для дела, повторяла я себе, нужно для дела. Но все же, когда субтильный на первый взгляд мальчишка подхватил меня на руки, я вздрогнула. Никогда раньше я не чувствовала себя настолько... беспомощной. Невидимые воздушные полотна обернули нас коконом и подбросили на пару метров вверх. Глаза Фикса вспыхнули, с губ сорвалось какое-то заклятие. Он зашагал вперед, словно по земле. Я обхватила Фикса за шею и покрепче прижалась к груди, обтянутой серым шелком.

   Нет, я не боюсь летать, но такой способ перемещения чем-то новеньким, и я... опасалась...

   Первый язык пламени коснулся нашей защиты.

   — Тише. — Фикс на миг остановился и выпустил в воздух пару водяных шариков. Пламя набросилось на них, словно на долгожданное любимое лакомство, — Мы в полной безопасности.

   Хорошо ему было говорить. К концу нашего путешествия я стану заикой!

   Когда мы, наконец, преодолели опасный участок, Фикс опустил меня на землю. Оба дрожали — я от страха, он от напряжения. С шипением полотна воздуха исчезли, оставив в воздухе запах свежескошенной травы и полевых цветов. Запах солнца, лета и ветра.

   Глаза оборотня затуманили какие-то воспоминания, но, мотнув головой, он отогнал их.

   Я понимающе усмехнулась. У всех нас есть такие воспоминания... Не было бы их — мы бы не выдержали вечности.

   — Что ж, осталось всего одно препятствие! — преувеличенно бодро пропела я и вскочила на ноги. Меня все еще немного пошатывало, но я не обратила на это особого внимания. Чай не неженки, и не такое бывало. Например, после трехчасового боя или двух суток тренировок.

   — Два, — покачал головой Фикс. — Если Летописец решит отказать нам, мы ничего не сможем ему противопоставить. Как димагия твой симбионт, а Ветер мой, Книга Книг часть этого старика, его продолжение и дополнение.

   — О старом хрыче поговорим позже. Сейчас на повестке дня каменный колосс, то бишь элементал. Что с ним будем делать, о всезнающий?

   — Убивать, — хмыкнул он. — То, что ты умеешь лучше всего. Просто убивать — честной сталью.

   — И как мы будем убивать это существо?

   — Обыкновенно. Колосс лишь зовется так, на самом деле это десяток живых человекообразных булыжников. Убить мы его, конечно, не убьем, но дорогу себе прорубать придется.

   — Тогда вперед! — Я вытащила из ножен Валерия и из воздуха шпагу. Фикс выхватил откуда-то свою косу. Та вспыхнула и преобразовалась в клинок — два причудливо изогнутых лезвия и рукоять между ними.

   — Многофункциональный инструмент? — понимающе усмехнулась я.

   — Угу. — Фикс крутанул оружие в тонких пальцах, лезвия со свистом рассекли воздух. Он удовлетворенно причмокнул и перехватил клинок в левую руку. В правой же вспыхнул полупрозрачный хлыст-леска. Кажется, это был «подарок» элементала. — Последнее время на Вратах... многолюдно... Такое чувство, что ко мне в гости решили наведаться все бессмертные и смертные Сферы. Вот... пришлось вооружиться... для надежности...

   — Фикс, — я догнала стремительно шагавшего оборотня, — а когда ты говорил о смертных... кого ты имел в виду?

   — А ты думала, ангелы не приняли во внимание мою скромную персону в своих планах по уничтожению человечества?! Подкатывал тут один. — Он скуксился. — Беленький весь из себя, предложил любую награду за то, чтобы я разом призвал все души Сферы к себе в гости. Я объяснил ему политику Сферы в доступных его... пониманию... выражениях.

   Я расхохоталась. Ну Фикс, ну пройдоха! Интересно, как много осталось от того гостя? Хоть пару кусочков он обратно отправил?

   — Отправил, — словно не замечая, что вслух я ничего не спросила, продолжил Фикс. — Даже живым. Правда, он почему-то начал заикаться...

   Я не сдержала еще одного приступа смеха. Ничего смешного — скажете вы... Что ж, значит, у меня странное чувство юмора.

   — Вот. — Фикс остановился. Смех мгновенно угас, словно его и не было, — Смотри вперед. Вот те красноватые глыбы... Нагромождение человекоподобных булыжников прямо по курсу...

   Я свирепо улыбнулась:

   — Так чего мы ждем? Начнем танцевать.

   Фикс ответил мне зеркальным отражением моей ухмылки:

   — Дамы, вперед...

   И мы сорвались с места. Миг — и я сбросила все те оковы, все те цепи, что удерживали меня в более или менее человекоподобных рамках. В бою нет места этой Силь...

   Я зарычала, и мой рык подхватил Фикс. Краем глаза я успела отметить, что он хоть и не трансформировался, но тоже сбросил весь налет цивилизованности.

   Камни шевельнулись...

   Враг!

   Они стоят на пути? Никому не позволено стоять на пути Дракона!

   Мы вломились в медленно оживающую массу камней, и зашипел разрываемый сталью воздух, загрохотали отсекаемые валуны... Посыпались искры.

   Да, я зверь, я счастлива в такие вот минуты — минуты боя. И я люблю себя такую!

   Мы стояли спина к спине, разрубая тянущиеся к нам каменные руки. О первоначальном плане пробиться сквозь тела мы уже не вспоминали.

   Я подпрыгнула и развернула крылья. Зависнув на миг в десятке метров над копошащейся массой гранитных тел, я рухнула вниз, в самую гущу врагов. За эти несколько метров я успела набрать такую скорость, что мини-колосс, в которого я врезалась, разлетелся кучкой щебенки. Еще один удар — на этот раз крыльями, и трое его собратьев разлетелись в разные стороны.

   Справа послышалось шипение. Это Фикс успел прикрыть мне спину, спасая от удара каменного кулака. Я мысленно поблагодарила его и, втянув крылья, закрутилась волчком. Двое болванчиков с двух сторон — то, что надо. Я раскинула руки, в каждой по клинку, и еще раз крутанулась. В последний миг, когда сталь уже достигла тел врагов, я разжала ладони. Клинки продолжали движение по инерции, разрубая неподатливые камни, а я успела ухватиться за рукояти и вернуть себе оружие. Этому приему я училась больше двух лет. Немногие в Сфере могут его применить. Здесь важна каждая деталь — вложенная в удары сила, скорость движения, угол. Чуть ошибешься — и орудие «завязнет», а тебе останется судорожно припоминать, всех ли ты указал в завещании.

   Прыжок — один из истуканов рассыпается грудой камней. Проскальзываю у другого между колонн, заменяющих ноги, и рублю крест-накрест.

   Я отскочила в сторону. Где? Где еще враги?

   Фикс недовольно зафырчал. Его верхняя губа приподнялась, обнажив изящные кошачьи клыки. В искрящихся золотисто-зеленых глазах я увидела свое отражение...

   Он шагнул ко мне, переступая через груды поверженных болванов. Оборотень тяжело дышал, по лбу стекала струйка черной крови. Ухватив меня за подбородок, он притянул мои губы ближе и впился в диком поцелуе. И я ответила...

   Мы стояли посреди обломков одного из великих творений Создателя и целовались. Грубо, неистово, словно убеждая друг друга, что мы еще живы.

   Миг — и я очнулась. Демон, что мы творим!

   Я оттолкнула оборотня. Тот зашипел, но повиновался.

   — Фикс... — Наверное, это прозвучало жалобно. — Фикс, ты как?

   Он смотрел на меня так, будто не слышал вопроса. Из горла вырвалось тихое порыкивание-мурчание.

   — Фикс! — Я отступила назад. — Все закончилось!

   Он замотал головой и отбросил в сторону клинок. Закрыв лицо руками, рухнул на колени.

   — Фикс... — Я осторожно приблизилась и дотронулась до его плеча.

   — Ничего, сейчас... — Он стряхнул мою руку. — Сейчас я приду в себя.

   — Что это было? — осторожно спросила я.

   — Я... — Он оторвал ладони от лица и, кряхтя, встал. — Кусочек меня настоящего...

   Я не стала комментировать. Кто я, чтобы бросать в него камни?

   Фикс подхватил косу, вновь вернувшуюся в привычное воплощение.

   — Идем. — Его голос был спокоен, словно минуту назад он пил чай, а не сражался с ожившей горой, а потом целовался. — Полчаса — и мы на месте...

   — Знаешь, — бросила я ему в спину, — вот такого тебя я смогла бы полюбить...

   Он обернулся. Из уголка рта у него продолжала сочиться кровь... Я провела ладонью по своему подбородку, размазывая собственную, многоцветную.

   — Почему именно такого? — спросил оборотень

   — Потому что любовь для меня это уверенность... Я уверена, что ты никогда не предашь и выживешь любой ценой. Ты воин. И ты такой же, как я... дикий... Такой же, скрывающий зверя под маской человека.

   Я обогнала спутника и зашагала по дороге, уже жалея о своих словах...

   — Ты не перестаешь удивлять меня, Силь... — донеслось сзади. — И, если мы выживем, я потребую продолжения...

   Остаток пути мы молчали, думая каждый о своем. Точнее, я думала, а Фикс слушал мои мысли и чуть ли не мурлыкал. Впервые это меня не раздражало...

   — Пришли. — Он махнул в сторону светящейся полосы, рассекающей дорогу. — Ты готова?

   — Пионер всегда готов! — вспомнила я одну из любимых людьми поговорок, подцепленную во время моего «телохранительства».

   Он шагнул первым, я за ним...


   Мы оказались в огромном зале, напомнившем мне читальный зал библиотеки Утопии. Сотни полок, тысячи томов. Только вот нет столов, вместо них на центральном возвышении подставка, словно вырезанная из камня искусным мастером. В середине центральной стены — камин и два кресла перед ним. Никаких окон — лишь сотни магических светлячков, подобных тем, что освещают дворцы эльфов.

   Седой старик, словно сошедший со страниц фэнтези, написанных человеком, обернулся к нам и отложил в сторону перо. Он отошел от постамента и огромного фолианта, едва помещавшегося на нем, и присвистнул. Это так не вязалось одно с другим — его мальчишеский свист и внешность благообразного старичка, что я едва не захихикала. Предупредив мое намерение, Фикс ущипнул меня за руку и что-то проворчал насчет глупых девчонок с идиотскими ассоциациями.

   — Мое почтение, Фьидерсен Знающий! — Шутник согнулся в земном поклоне, увлекая меня за собой.

   — И тебе того же, Фьиэксен Свободный, — проворчал тот, но морщины на его лбу разгладились. — Не ожидал увидеть тебя так скоро. Всего полвека прошло с последней нашей встречи. А что это за юная леди с тобой? Это та, о ком мы говорили?

   Я уже хотела огрызнуться на «юную леди», но, вспомнив о том, что возраст этого книжного червя раз в десять превышает мой собственный, благоразумно промолчала. В пылу я пропустила мимо ушей последние слова этого странного библиотекаря. Зря...

   — Это Оливия Сильвер дай Драгон, Великий Зрячий. — Фикс подтолкнул меня к старику. — Собственно, из-за нее я и посмел нарушить ваше уединение. У Майледи к вам небольшая просьба.

   — Слушаю тебя, девочка. — По моей спине пробежала ледяная змейка холода, когда я почувствовала на себе взгляд его бесцветных незрячих очей...

   — Я хочу прочесть Книгу Книг. — Я решила не разводить Церемоний и сразу приступить к главному. Кому, как не этому старику, знать, что время порой на вес димагии.

   — Зачем тебе это? — спокойно спросил он, ни словом, ни жестом не выдавая своей реакции.

   — Ты сам знаешь. — Я отпихнула в сторону вопящее чувство самосохранения и спокойно встретила его взгляд.

   — Знаю. Я много чего знаю. Этот визит уже записан в Книге, а вот его исход еще нет. Ответь на один вопрос — и я разрешу тебе прочитать мои записки.

   — Я готова.

   — Скажи, Дракон, чем ты можешь пожертвовать ради спасения своего народа?

   — Всем, — не задумываясь, ответила я.

   Он нахмурился, видно, не понравился ему мой ответ...

   — Ты максималистка, девочка. Нехорошо это, неправильно. Однако ты ответила честно, ты веришь, что любая цена тебе по плечу, поэтому я не стану вам мешать...

   Он отошел чуть в сторону и сделал приглашающий жест.

   Я шагнула к постаменту, на котором возлежал огромный, словно сплетенный из света и тьмы фолиант. Фикс держался чуть позади, но не отставал. Дрожащей рукой я дотронулась до страницы, которую до нашего появления заполнял Летописец... Это было не то, не там...

   Повинуясь какому-то инстинктивному предчувствию, я перевернула несколько листов, и мой взгляд приковала к себе единственная строчка. Строчка с именем моего брата...

   Еще не в силах поверить, я лихорадочно заметалась взглядом по остальным именам... О Творец! Все! Все до единого! Все… кроме меня...

   Фикс дотронулся до моего плеча. Это мягкое, утешающее прикосновение будто прорвало плотину, сдерживающую мое отчаяние.

   Кап...

   Первая слеза соскользнула с ресницы и покатилась по щеке. Я провела по лицу ладонью. Нет, нельзя сдаваться! Все можно изменить!

   — Скажите, ведь это еще не произошло, почему же вы заполнили эту страницу? — повернулась я к старику.

   Тот покачал головой:

   — Причины... следствия... Все не так просто, девочка. Все имеет свои истоки, и то, что приведет к уничтожению твоего народа, уже произошло. Но даже сейчас... Я дам тебе шанс. Найди причину. Найди исток. Сотри его, уничтожь. Тогда твой народ выживет.

   Я неуверенно посмотрела на Фикса. Тот кивнул. Сердце сжалось. Вот он — шанс. Шанс изменить будущее. Как же все оказалось просто.

   И я дотронулась до строчки с именем своего брата... воды времени поглотили меня, и в первый раз я возблагодарила Провидение за свой дар...

   Все так просто... Увидеть причину и уничтожить ее.

   Я пошатнулась. Нет. Нет! Нет, этого не может быть!

   — Силь?.. — Фикс не дал мне упасть, он ухватил меня за плечи и встряхнул. — Что ты видела?

   — Этого не может быть...

   — Оставь ее, Привратник. — Летописец окунул одно из перьев в чернильницу и подошел к нам. Наши глаза встретились, и я утонула в этих прозрачных глазах существа, познавшего все жестокости Сферы. — Она увидела причину, и я впервые за все время существования Сферы даю кому-то шанс изменить то, что уже произошло. Возьми это перо, Дракон. Возьми его и вычеркни причину, тогда исчезнет следствие.

   — Ну же, Силь! — Фикс подтолкнул меня к старику. — Разве не за этим ты пришла ко мне? Разве не за этим мы рискнули и преодолели все преграды! Бери!

   Странно... Еще минуту назад я была готова на все, лишь бы предотвратить огненный шторм. Сейчас я была в этом уже не так уверена...

   Я протянула руку и взяла перо. Летописец довольно улыбнулся. Я медлила. Просто. Все слишком просто. Взять и вычеркнуть одну жизнь. Это цена за спасение моего народа... Все просто и в то же время невероятно сложно.

   — Скажи, Фикс, — я закрыла глаза и сжала перо в руке, — скажи, сколько стоит одна жизнь?

   — О чем ты?

   — Все просто. Это как в лавке. Есть вещь, есть ее цена. В нашем случае вещь — одна жизнь, а цена — спасение Драконов. Если я сейчас вычеркну имя, всего одно, то Летописец вырвет страницы с именами моих собратьев. Если нет... огонь поглотит Утопию меньше чем через месяц.

   — Чья жизнь, Силь? Кто породил войну? — Умный кот... умный, если задал этот вопрос...

   — Смотри! — Я сжала его запястье до хруста в костях, — Смотри, что я увидела!

   ... черноволосая женщина вышла из многоцветной воронки портала. Режущий слух плач младенца стих...

   ... Я нарекаю его Везельвул...

   ... многоцветная капля на ее губах, золотые руны на алебастровой коже ребенка...

   ... Я, Оливиа Сил'ва дай Дрэгон, клянусь своим именем, что в день твоего совершеннолетия исполню одно желание, любое, что мне по силам...

   ... огненный шторм, накрывший Утопию...

   — Это дитя... — он нахмурился, пытаясь скрыть изумление, — это дитя? Но как... почему?

   Я горько усмехнулась, уже зная, в какую сторону склонилась чаша весов судьбы.

   — Я сделала свой выбор, Летописец. — Я сжала перо в кулаке и отбросила его в сторону. — Прошлое уже свершилось, и не нам, рожденным в Сфере, решать, стоит ли его изменить... И не тебе...

   Сердце окаменело. Где-то внутри я кричала, рыдала, проклинала и шептала... Но сердце превратилось в камень...

   Никогда... Никогда я не поставлю чью-то жизнь превыше своей...

   Я упала на колени, мечтая лишь об одном — проснуться. Я собственными руками уничтожила свой народ. Дважды. Сохранив жизнь младенцу, и сейчас, отбросив в сторону сломанное перо.

   Почему? Почему я?

   — Ты молодец, девочка. — Зашуршали складки его балахона, и старик, закряхтев, опустился рядом со мной. — Ты сделала единственно верный шаг. Ты поступила так, как должна была.

   — Что толку? — всхлипнула я.

   — Дитя, я дам лишь один совет — борись. Ты права — никто не должен переписывать историю. Что произошло — уже вплетено в ткань мироздания. Но будущее... я частенько вырывал страницы из-за таких, как ты... Гордых, запутавшихся, целиком отдающихся достижению своей цели. Один в поле воин, не верь человеческим поговоркам... Нельзя изменить прошлое, это неправильно. Но будущее? Ты знаешь, что произойдет, но чем все закончится? Тебе выбирать — исчезнет ли твой народ... Тебе.

   Я внимательно смотрела в выцветшие глаза и понимала: он прав — этот слепой, но видящий лучше всех в Сфере старик. Я ухватилась за этот шанс, забыв о первоначальном плане. Но почему? Эта цена мне не подошла, так почему бы не поискать что-то подешевле?

   — Идите.

   Повинуясь его движению, Фикс помог мне встать и подтолкнул к дверям.

   — Идите и боритесь.

   — Спасибо, — Занеся ногу над порогом, я оглянулась, — Молитесь за нас.

   — Буду. — Его тонкие губы сложились в улыбку, он хлопнул в ладоши, и Книга исчезла со своего постамента.

   И я шагнула. Шагнула за порог, за грань. Я сделала первый шаг в новый мир, мир, который я спасу... не любой ценой...


   Летописец смотрел вслед этой паре. Молодые, наивные, горящие ненавистью и любовью... Дети, которые еще не потеряли веру в то, что возможно все. Даже Фикс, этот негодник, такой же ребенок, запутавшийся в собственной жизни.

   — Идите, дети, — прошептали бескровные, сухие губы, — идите на встречу с самым большим вашим страхом. Боритесь за себя и своих друзей. Падайте, ломайте крылья, но пытайтесь взлететь вновь и вновь... потому что лишь так вы сможете победить.

   Он вытянул руку, и Книга появилась перед ним прямо из воздуха. Зашуршали страницы. Заскользило по листу перо...

   …безумству храбрых поем мы песнь...

Глава 13
ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СМЕРТИ

   ... А Смерть влюбилась в нее…

Знакомьтесь, Джо Блек

   Мы с Фиксом сидели в небольшой уютной таверне в человеческой зоне. Я хмуро разглядывала малочисленных посетителей, а оборотень уплетал заказанную им кашу с мясной подливкой и овощным салатом. Не понимаю, как он умудряется впихивать в свое, в общем-то, субтильное тельце столько, да еще с таким удовольствием, что за ушами трещит!

   — А с чего ты решила, что я хрупкая былинка, которую способен сломать первый же... мням... порыв ветра? — хитро спросил наглец и, облизав ложку, кликнул трактирщика и заказал добавки.

   — А ты в зеркало на себя давно смотрел, Геркулес? — Ну, ворчливое у меня настроение, не лезьте под руку!

   — Давно, — согласился он, — Но могу поспорить на поцелуй, что увидел там совсем не то, что ты называешь «человеческим подростком».

   Я настороженно обвела его взглядом. Нет, никакой иллюзии, все его, родимое. Магией он облик не создавал.

   — Не там смотришь. — Фикс вцепился в отбивную. Его жадность была вознаграждена по заслугам. Следующую минуту он под мое хихиканье старался высвободить из мяса застрявшие клыки. Наконец ему это удалось, и он продолжил: — Это не заклинание, это моя сущность. Каждый, кто смотрит на меня, видит то, что хочет видеть. Ты воспринимаешь меня как бесшабашного подростка, таким я тебе и кажусь. Конечно, различие в восприятии лишь в деталях, но каждый воспринимает меня чуть иначе, чем другой.

   Я задумалась... Очередная шутка? Как можно быть столь многоликим? К тому же не трудно обмануть зрение, но не осязание. Я успела достаточно близко познакомиться с его птичьими косточками.

   — Я покажу тебе. — Он усмехнулся, грустно, неуверенно. — Потом, когда мы будем одни. Иди к хозяину, спроси, есть ли свободная комната. Нужно передохнуть и обсудить наши дальнейшие действия.

   — Две комнаты...

   — Одна. — Он лукаво усмехнулся. — Я долго думал и решил, что, раз мне приходится полностью делить с тобой риск, я достоин дополнительного... вознаграждения.

   — Фикс, тебе говорили, что ты бесчестный ублюдок?

   — Дорогая, об этом мы тоже поговорим наедине. Иди. — Он махнул вилкой, давая свое высочайшее позволение удалиться. — Я доем и присоединюсь к тебе.

   Я зашипела, но подчинилась. Отношения и правда лучше выяснять наедине.


   Я бегала по снятой комнатенке, накручивая свою ярость. Зря Фикс не торопится, время сейчас играет против него... Нормальные женщины тратят его на аргументы «за», а я... как всегда, исключение из общего правила.

   Ублюдок! Сын шакала! Корова педальная... хотя нет, верблюд!

   — Мило... — Интересно, сколько он уже стоит так? В пылу я могла долго его не замечать...

   Фикс стоял, прислонившись к косяку. Пепельные волосы разметались по хрупким плечам. В зеленоватых глазах смешались насмешка, злость и непонятная грусть. На обнаженной груди покоился черный камень в серебристой оправе.

   — Ты действительно думал, что я заплачу тебе за помощь, будто девка из портовой таверны?! — Я бросила в его сторону полный пренебрежения взгляд и упала в глубокое кресло.

   Фикс не пошевелился, лишь бровь насмешливо поползла вверх да бешено запульсировала на виске голубая жилка.

   Я невольно восхитилась его самоуверенностью. Словно аристократ выслушивает претензии от служанки.

   — Мне не нужны твои услуги. — Он тяжело вздохнул. — Если честно, не отреагируй ты так, все и осталось бы шуткой

   Я закусила губу, сдерживая очередную резкость типа: «У дураков и шутки дурацкие».

   — Силь, я давно смирился со своим одиночеством. — Он шагнул ко второму креслу и перетек на мягкие подушки. — Однако если раньше я успокаивал себя мыслью о вечности, то сейчас у меня больше нет уверенности в завтрашнем дне. Мы рискуем оба. И я, заметь, рискую безусловным бессмертием, которое мне дает моя должность. Я не хочу уйти из этого мира, так и не поняв, что такое, когда два сердца бьются в унисон, когда двое становятся одним целым... Мне не нужен секс, этого добра мне хватало, но никогда... Я никогда не знал того, что люди называют любовью. Мы слишком похожи, отдать сердце я могу лишь равной. Ты — равная.

   — Фикс, — уже спокойней сказала я, не сводя взгляда с этого вечного мальчишки с грустными глазами, — мы бессмертные. Любовь не для нас. Я могу предложить тебе секс и дружбу, но не больше. Я не могу заставить себя полюбить.

   — Даже сейчас? — Какая-то странная мольба была в его звонком, совсем не подходящем тому, кого звали Смертью, голосе.

   — Даже сейчас...

   — Что ж, — он закрыл глаза и откинулся на подушки, — я приму дружбу, Силь, но остальное мне не нужно. Закроем эту больную для нас обоих тему. Давай лучше поговорим о нашем первоначальном плане.

   — Отлично, — с радостью свернула я со скользкой тропинки. — Когда Утопия будет уничтожена, весь наш детский сад явится к твоим Вратам. Ты сможешь удержать их закрытыми до того момента, как я пристрою димагию и создам новые тела?

   — Нет, — он мотнул головой, — все не так просто. Сам закрыть Врата я не могу.

   — Так, а почему ты раньше молчал?!

   — Потому что надеялся обойтись без крайних мер. Сейчас же твоя задумка единственный шанс. Впрочем... если бы моя помощь нужна была для той части, которая посвящена мести, я бы, не задумываясь, послал тебя к Творцу. Но спасти Драконов... станет неплохим пополнением списка моих шуток.

   — Ладно, ладно. Что тебе нужно?

   — Ключ. У Врат Сферы, как и у любых других, есть Ключ. Именно с его помощью тот молодой маг и выкупил свою любимую из моих лап.

   — Ты знаешь, где этот Ключ?

   — Да, он хранится у потомка того мага, он сейчас возглавляет Голубой Орден Сферы.

   — Демон!

   Десятки магических Орденов и Ассамблея были занозой в хвосте моего братишки. Наглые человечки поставили себя едва ли не выше Совета и хозяйничали на Тропе словно у себя в спальне. Нас, Драконов, эти выскочки органически не переваривали. Десять тысяч магов были огромной силой, нам приходилось считаться с ними. Хотя сейчас я была готова даже пойти с ними на сделку... если бы не знала, что это будет напрасно.

   — Демон! — снова выплюнула я. — Ну почему все так сложно?! Неужели мы так и будем спотыкаться на каждом шагу!

   — Успокойся. — Фикс бросил мне сигарету. Я машинально перехватила ее и прикурила от пальца. Затянувшись и чуть успокоившись, я привела в порядок разбредшиеся, точно стало овец, мысли и попыталась понять, что из всего этого следует и что нам с этим делать.

   — Силь, — оборотень покачал головой, — я иногда забываю, что ты намного большее дитя, чем кажется на первый взгляд. Если бы у нас не было шансов вытащить Ключ из лап этого мага, я бы даже не упомянул о нем. Завтра бал Ассамблеи, он будет присутствовать там как один из самых влиятельных ее членов.

   — И как мы попадем туда? Я слишком примелькалась за века работы на брата. У магов на меня воистину гигантский зуб, пойти туда для меня самоубийство.

   — Для тебя да, — промурлыкал оборотень. — Но вот для некоего Аида Темного и его очаровательной супруги это будет вполне... безопасно.

   — Аида... Темного?..

   Он равнодушно пожал плечами:

   — Я не сижу на Вратах безвылазно. Если честно, я появляюсь там раз в месяц, чтобы проверить, как идут дела, и разобраться с душами, которые не хотят уходить. Просто любой портал, открытый к Вратам, я чувствую и моментально перемещаюсь встречать гостя. Я долго думал, в каком качестве странствовать по Сфере, и решил, что маг-человек в этом столетии самое то.

   — Тебя хорошо знают члены Ассамблеи?

   — Достаточно. Если ты боишься проверок на «вшивость», то забудь о них. Для супруги одного из сильнейших темных магов Сферы это не представляет опасности. Просто не посмеют, зная, что, если я учую направленное на нас заклинание, кто-то не увидит восхода.

   — У тебя такая репутация? — Глаза у меня, кажется, округлились.

   — А почему нет? Я все же... дьявол...

   — Аид, — поправила его я, — Владыка царства мертвых.

   — Аид, — согласился Фикс. — Единственное из данных мне людьми имен, которое мне нравится.

   Несколько минут мы молчали. Наконец я вздохнула:

   — Фикс... То есть Аид... давай спать. Мы вымотались, а завтрашний вечер обещает быть богатым на события. Скоро рассвет, до полудня стоит отдохнуть.

   — Ты права. — Он перекинул ноги через подлокотник. — Ложись, я расположусь здесь.

   — У меня где-то было заклятие облака, могу одолжить... — я виновато отвела взгляд.

   — Да ничего. — Он открыто улыбнулся, искренне наслаждаясь моей неловкой попыткой извиниться. — Я способен материализовать все, что пожелаю, в том числе кровать. Но все-таки изначально я оборотень, меня больше прельщает свернуться в клубок в кресле и, тихо мурлыкая, задремать так...

   Я покраснела и отвернулась. Не раздеваясь, бухнулась на кровать и зажала голову между двумя подушками. От этой привычки моего брата всегда бросало в нервную дрожь... Сейчас даже эта моя странность не защитила меня от мурлыкающего хихиканья, настойчиво пробивающегося сквозь пуховые преграды... Не знаю, как я смогла заснуть...


   Я стояла посреди огромного полуразрушенного амфитеатра. В руке я сжимала огромный серебристо-пепельный фолиант. Враги, кругом враги... и один из них держал у горла Везельвула кинжал...

   Странный сон. Предчувствие? Но где это произойдет, а главное, когда?! Самое удивительное, я знала, что эта девушка, стоящая в круге, не я... и в то же время... я... Схожу с ума...

   ... Тонкий стилет вошел меж ребер демона...

   Боевой клич Карающих Дланей повис в ставшем вдруг густым воздухе...

   — Разбей Последнюю Печать! — раздался в голове чужой, незнакомый голос. Мигом позже я поняла, что это моя собственная мысль...

   Белый круг сжимался, а я стояла и смотрела, как умирает единственное существо, которое было для меня дороже всей Сферы... Не было боли, не было отчаяния, лишь глухая всепоглощающая ненависть. Было осознание того, что я сейчас тоже умру, но все это уже не имело значения. Ничто не имело значения, кроме сияющего ночного сапфира и фолианта, рвавшегося из ослабевших пальцев и повисшего в воздухе в метре от земли прямо передо мной. Откуда-то всплыла чужая-моя мысль...

   «Кто не спрятался — пакуйте чемоданы...»

   Я улыбнулась и закрыла глаза. Ангелы слишком поздно поняли, что происходит, увидев мое отчаяние, они не спешили с нападением, считая, что смогут взять меня без боя. Они не успевали меня остановить...

   Сверкнула серебряная сталь, вспыхнул драгоценный камень и клинок легко вошел в переплет, пробив Печать насквозь Миг ничего не происходило, но вдруг алое пламя поглотило Книгу Судеб, и ослепительная волна света ударной волной промчалась по амфитеатру...

   Огонь стекал по лезвию меча, который я так и не выпустила из рук. Он, словно живое существо, перебирался на меня, уничтожая одежду, пытаясь добраться до обнаженной кожи. Странно, но я не чувствовала жара. Что-то внутри меня ликовало, чувствуя прикосновение этого странного пламени. Добравшись до одной из ран, оставленных Карающими, огонь торжествующе зарычал, хлынул в открытые вены, вытесняя ненужную больше алую жидкость, и я... умерла... вновь...


   — Тише, девонька, тише! — Внезапно я поняла, что это был сон. Всего лишь сон, захвативший меня настолько, что я почти заблудилась, почти утонула в нем. Однако боль была настоящей, я еще чувствовала ее отголоски. — Тише, ну что случилось... Ну...

   Я вцепилась в обнимавшие меня руки, словно в спасательный круг. Я не думала о том, кому они принадлежат, кто шепчет мне на ухо успокоительную чушь, просто хотелось чувствовать, что я жива, что не я умерла в том разрушенном амфитеатре, не я потеряла все и всех... Не я...

   — Ну... Ну же, что тебе привиделось, Силь... — Он поднял меня на руки, словно пушинку, и поднес к услужливо вспыхнувшему камину. Опустившись в мягкое кресло, усадил меня к себе на колени. — Сильвер, ну что с тобой, девонька...

   — Это так страшно, Фикс. Этот сон, это было будущее. Я чувствовала, как умираю... — Я обхватила его шею руками и уткнулась в плечо. — Я видела, как умер Вез, и меня затопило такое... отчаяние... что мне все стало безразлично, наплевать на себя. Я... не хотела жить...

   — Ты видела Утопию?

   — Нет. — Я запоздало поняла, что меня так насторожило — там были ангелы, но это место... я раньше не видела. Какой-то амфитеатр, давно заброшенный. Фикс провел рукой по моим волосам. В этом жесте не было ничего, кроме сочувствия. Почему-то именно это и заставило меня окончательно очнуться. Отстранившись, я заглянула Фиксу в лицо. В его глазах я увидела страх...

   — Значит, об этом мы подумаем после того, как осуществим наш план, — беззаботно бросил он, но тревога в глазах не погасла.

   Скрепя сердце я согласилась. Что думать о будущем, если настоящее под большим вопросом.

   — Иди, попытайся поспать. — Он ссадил меня с колен и подтолкнул к кровати. — А мне надо подумать.

   Я захихикала. Ну словно папа с дочкой. Однако смех прекратился, как только я поняла, что боюсь... Боюсь закрыть глаза. Липкий страх туманил рассудок, вспомнить жидкое многоцветное пламя, текущее в открытые раны.

   — Фикс... — Я неуверенно обернулась. — А ты не мог бы подумать после того, как мы выспимся?

   — Это приглашение? — В его голосе звучала легкая насмешка.

   — Нет, это просьба. — Я упала на кровать и заползла под меховое одеяло. — Если честно, мне нужен якорь. Когда на свет выползает мой дар, я теряюсь в видениях, и они становятся реальней самой реальности.

   Он тяжело вздохнул, но не ответил. Разочарованная, я отвернулась и закрыла глаза. Внезапно кровать скрипнула и прогнулась. Фикс забрался под одеяло и притянул меня чуть ближе.

   — И не надейся, — проворчала я. — Я сплю.

   Он усмехнулся и уткнулся носом мне в затылок. Странно, но я никогда не лежала в темноте, полностью расслабившись и ничего не опасаясь. Секс, но не нежность — одно мое жизненное кредо.

   — Всю димагию Сферы за твои мысли, — прошептал Фикс.

   — Так уж и всю... Я внезапно поняла, что впервые в своей драконьей жизни остановилась в таверне и легла спать, не положив под подушку шпагу. Странно, правда? У меня ведь нет особых причин тебе доверять.

   — Нет причин? — Он обнял меня за талию. — Эх, девонька, ты даже не представляешь, сколько у тебя этих самых причин...

   Может, он и стал их перечислять, но, каюсь, я заснула...


   Он улыбнулся и потерся щекой о мягкие иссиня-угольные пряди. Втянув пьянящий аромат ночных цветов, он вздрогнул и еще крепче прижал ее к себе. Эх, девочка, понимаешь ли ты, чего стоила ему помощь тебе?

   Фикс закрыл глаза и долго лежал, прислушиваясь к шуму, доносившемуся снизу, и ее ровному дыханию. Поняв, что Силь крепко спит, он попытался отстраниться, но ее пальцы сомкнулись на его запястье, и освободиться, не разбудив ее, он бы просто не смог...

   Смирившись, он расслабился. Тяжелые мысли одолевали того, кого люди звали Смертью...

   Он вновь и вновь спрашивал себя, что заставило его, циничного Шутника, рискнуть всем ради этой наивной и запутавшейся в собственных страхах девочки. Он всегда хорошо относился к ней, но за два дня понял, что просто не представляет в своих объятиях никого, кроме нее. Фикс бредил этими ночными глазами, ироничной усмешкой и худеньким телом. Но вот чего он совсем не понимал — почему он отказался от столь заманчивого предложения? Дружба и секс — что еще нужно? Еще два дня назад он ухватился бы за ее слова когтями и хвостом, однако все изменилось. Ему нужно было большее, то, чего она не могла или не хотела ему дать.

   Ему нужна была любовь.

   Странное слово. Раньше Фикс всегда полагал, что оно пустой звук... Раньше... пока не почувствовал на своей полосатой шкурке, что это такое.

   Светоносный Люцифер, ангел, который бросил вызов Творцу… Он придерживался тех же принципов, что и Силь. Никогда ничью жизнь не поставить выше собственного бессмертия. И вот он идет на огромный риск, не получая ничего взамен. Глупо...

   Но разве он и впрямь ничего не получил взамен?

   Фикс улыбнулся, вспоминая свою первую встречу с Силь. Тогда ей было всего несколько десятилетий от роду, и она совала свой любопытный нос во все дырки Сферы. Само собой, она не пропустила и Врата. Фикс никогда не понимал, почему она не испугалась его, а просто протянула руку, представилась и сказала, что он совсем не похож на Смерть и его страшная репутация сильно преувеличена. Окончательно его покорили вытащенные из целлофанового пакета бутылка вина и яблоки. Смущенно отведя взгляд, она тогда сказала, что привыкла брать с собой угощение, когда идет в гости, даже если хозяин Смерть, она не намерена отступать от своего правила.

   Она частенько заглядывала к нему. Единственная в Сфере, Силь относилась к нему не как к всемогущему Привратнику, а как к обычному приятелю, к которому можно завалиться без приглашения и, вытащив из кармана пачку сигарет, пожаловаться на жизнь и скуку, предложить сходить в таверну или ресторанчик, спросить совета или похвастаться достижениями.

   За века он так привык к этой сумасшедшей девчушке, что даже сам нанес пару ответных визитов. Это была неплохая шутка — вся Утопия погрузилась в тихий шок, когда из портала прямо в Зале Совета возник Привратник с букетом роз под мышкой и тортом в руках... Тот торт они так и не попробовали — Драконы поместили его в музей, как великий дар Драконам... Силь до сих пор отпускает по этому поводу шуточки.

   И все же: где проходила та черта, что он перешагнул два дня назад?

   Фикс не знал, но его это не волновало... Гораздо больше он опасался будущего, чем прошлого. Что принесет оно? И будет ли оно у них, это самое будущее?


   — Проснулась? — Я открыла глаза и попыталась сфокусироваться на лукавой физиономии растянувшегося рядом оборотня. — В таком случае подъем! У тебя полчаса на то, чтобы привести себя в относительно бодрое состояние. Душ за той дверью.

   Он вскочил и, что-то мурлыча себе под нос, вышел из комнаты, громко хлопнув напоследок дверью. Вот вам и «доброе утро»...

   Однако в чем-то он прав. Хорошо, большинство таверн давно завели у себя все блага цивилизации — технической или магической не суть. Вот и здесь во вполне современной, выложенной плиткой душевой сверкали хромированные трубы. Если бы я не знала, что вода подается в них магией, вполне могла бы решить, что нахожусь в технократическом мире.

   Вылив на себя половину найденных шампуней и гелей, я с грехом пополам привела себя в божеский вид. Одежда была в состоянии, близком к «дырка на дырке». Конечно, можно было надеть ее и преобразовать с помощью материальных иллюзий. Закутавшись в огромное полотенце с зайчиками, я выползла обратно в комнату. Оборотень уже поглощал завтрак.

   — Фикс... Ты не мог бы...

   Он на миг оторвался от еды и махнул в сторону кровати. Я подошла ближе и обнаружила разложенный там наряд. Это?! Он думает, я ЭТО надену?! Да я скорее удавлюсь!

   — Силь, ты будешь изображать мою жену. Женой мага может быть только магичка, так что тебе придется надеть положенный по статусу наряд. К тому же накладывать иллюзию на твою внешность опасно. Многие маги знают тебя. Тебя узнают по глазам и одежде, могу поспорить, что в платье тебя даже брат не узнал бы.

   — Думаешь? — Я еще раз с сомнением окинула взглядом предложенный наряд. — А не слишком ли он... откровенный?!

   Фикс притворно вздохнул:

   — Что поделаешь... жена... такова мода. Сейчас в Ассамблее все одеваются, будто сошли со страниц порножурналов. Готика и романтика больше не в моде. Ты же не хочешь опозорить меня перед соратниками?!

   Я подняла двумя пальцами прозрачную газовую тряпочку и хмыкнула.

   — Скажи, почему мне кажется, что мода все же не столь откровенна, как ты пытаешься меня убедить?

   С этими словами я подхватила туфли и, волоча за собой платье, потопала в ванную. Ну вот, почему все мужчины, с чего-то вообразившие себя влюбленными, стремятся одеть меня во что-то прозрачное!

   Вопреки моим опасениям, длинное черное платье скрывало все, что мне хотелось. Прозрачным оно казалось лишь на первый взгляд. Платье было до колен, но неровно обрезанный косой подол визуально удлинял его. Лиф крепился к моей многострадальной шейке тонким серебряным шнурком. Черная ткань была пронизана паутинками серебряного шитья. При малейшем движении вспыхивали искры — словно кусочек ночного неба. Надев босоножки, ремешки которых шнуровались крест-накрест до середины лодыжек, я осталась довольна. Ну вот — нормальная девушка, жена среднестатистического мага. Изменив глаза, я встряхнула головой. Шпильки, которыми я закалывала непокорные лохмы, посыпались на пол. Черные пряди заструились по спине. Решив не мудрить, я вновь забрала их в узел. Седые косички заправила за уши, чтобы не акцентовать внимание на этой моей особой примете. Ну вот я и готова...

   Я продефилировала в комнату, наблюдая за реакцией Фикса. Тот поджал губы, размышляя о чем-то.

   — Неплохо, — наконец вынес он вердикт, — но для моей жены не густо. Если я осмелюсь показаться с такой простушкой, меня засмеют.

   — Простушкой?!

   Не обращая никакого внимания на мой праведный гнев этот наглец выпустил пару заклятий. Судя по всему, он что-то поменял в моей внешности, так что пришла пора пугаться.

   Я бросилась к зеркалу, забыв о каблуках и едва не рухнув по дороге.

   Нет слов...

   С той стороны стекла на меня смотрела ОНА. Не я... Это не могу быть я!

   Белая, как снег, кожа, как у легендарных, но так и не встреченных никем ходячих человеческих трупов. Глаза, которые я еще секунду назад превратила в человеческие, снова изменились: радужка стала двуцветной — серебристой с темно-синим четким ободком. Зрачки чуть вытянулись. С таким трудом уложенные волосы вновь распущены. Одно из воздушных заклятий заставило их превратиться в подобие змей. Словно невесомые, пряди клубились в воздухе, лишь белые струйки бежали по плечам, повинуясь закону тяготения. Платье явно укоротилось наполовину. Теперь скос подола начинался чуть ли не с талии... Запястья охватывали широкие рунные браслеты, а шнурок лифа сменила изящная цепочка с болтавшейся на ней пустой оправой.

   — Иди сюда, — попросил Фикс, — Тут еще кое-чего не хватает.

   Я повиновалась. Убью его позже. Только достанем Ключ, и убью... все равно эта сволочь, безусловно, бессмертна, его даже атомная бомба не укокошит, так, костюм попортят да волосенки подпалит...

   Фикс торжествующе улыбнулся и снял с шеи цепочку с черным камнем. Испепелив щелчком оправу, он ухватил камень и вставил его в серебряное кольцо на моей груди. В тот же миг я прозрела...

   — Что это за безделушка? — дрожащим голосом спросила я.

   — Это негатор моего дара. Теперь ты видишь меня таким, знаю себя лишь я сам. Фикс говорил правду. Он остался собой, но в то же время неуловимо изменился. Пепельные кудри пронизывали ослепительно снежные нити. Глаза были словно два искристых изумруда, что добывают лишь в копях Утопии и дарят новорожденным королевам в знак уважения от Драконов. Раньше они казались мне молодыми, как же я заблуждалась. Они были просто пустыми, бесчувственными, бесстрастными зеркалами. Кажущаяся худой фигура на самом деле была жилистой, гибкой, принадлежащей не силачу, но воину. Темные кожаные брюки и тонкая рубашка из того же материала, что и платье, не оставляли никакого простора воображению. Он уже натянул высокие пиратские сапоги и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе и чуть склонив голову на плечо. На тонких хищных губах застыла вежливая улыбка.

   — Надеюсь, я достоин стать вашим спутником, миледи Персефона?

   Я закрыла глаза и судорожно втянула в себя воздух. О Творец, о чем ты думал, когда создавал этого огромного кота с бархатным мурчащим голосом и самым прекрасным лицом, что видела Сфера?! Даже три тонких шрама, рассекающих щеку, не портили впечатления от этого идеального лица.

   Я пропала...

   Он усмехнулся и подал мне руку, открывая взмахом портал. Я вцепилась в его локоть, проклиная себя, его и нашего любимого Создателя... А заодно и всю Сферу. В Последний миг я материализовала полотнища крыльев. Фикс одобрительно причмокнул, газовые сверкающие струи окутали нас обоих мерцающим коконом.

   — Кстати, а почему ты назвал меня Персефоной? — спросила я, уже шагнув в портал.

   — А как еще я мог назвать свою возлюбленную? — удивленно спросил он. — Разве ты еще не поняла, что являешься возлюбленной самой Смерти?..

Глава 14
ТАНЦУЮЩИЙ ПРИЗРАК

   ... Закрой глаза и почувствуй ЭТО. Она повсюду — магия окружает тебя. Она в шорохе листьев и шепоте ветров, в реве волн и шуршании песка. Ты найдешь ее в стуке дождя и соленых каплях, текущих по щекам, в прикосновении любимой руки и стуке сердец, бьющихся в такт друг другу.

   Закрой глаза и почувствуй ЭТО, и вся магия мира станет твоей...

Сильвер дай Драгон. Цитируем Драконов

   Ассамблея поражала воображение одним своим существованием. Никогда не видела ничего подобного, даже в Утопии. Это была потрясающая, бьющая наповал смесь роскоши, богатства и запредельного магического искусства. Фантасмагория красок, запахов и иллюзий — вот чем был зал приемов Ассамблеи. Все стихии и учения использовались при создании белоснежных ажурных стен, великолепного сада вокруг и тысяч маленьких чудес. Столы ломились от яств и напитков, где-то под куполом играл невидимый оркестр. То тут, то там вспыхивали заклятия.

   Что бы мы, Драконы, о себе ни воображали, но наша сила это прежде всего Творение, люди намного талантливей нас во многих областях. К тому же лишь эта раса может не только «пить» димагию. Но и продуцировать ее. Если бы не малочисленность людских магов и еще меньшее количество обученных, они бы давно заняли нашу нишу в иерархии Сферы. Слава Творцу, что Ассамблея так разобщена. Объединись хотя бы половина Орденов...

   Возможно, Рубиус совершил ошибку, не обратившись к людям за помощью? Возможно, вместе мы смогли бы одолеть борцов? Нет, я обманываю саму себя. Люди ненавидят нас и никогда бы не пришли на помощь. Но предупредить их все же стоило бы. Ангелы не глупы, они не кинут в Утопию все собранные силы. Даже уничтожь мы всех, напавших на нас, основная армия атакует людей, как только станет известно о нашей гибели. Если мы не успеем, если у нас не получится.

   Как же все запуталось. Мы оказались между молотом и наковальней... Сотворенные ненавидят людей и нас, люди ненавидят нас и Сотворенных. Одни мы должны любить и тех и других. Воистину сумасшествие накрыло Сферу! Как мне все это надоело! Как мне надоело барахтаться в этом болоте, уже зная закономерный исход. Нет, решено, я ухожу. К Творцу людей, к ангелам Сферу!

   Но я не могла уйти, не могла просто потому, что знала конец этой истории. Знала, что лишь у меня хватит сил на то, чтобы выжить, на то, чтобы мой народ однажды вернулся, на то, чтобы отомстить. Я выпила силу Вранограна, сравнимую разве что с мощью половины моего народа. Во мне сейчас сотни миров, сотни нерожденных и погибших Драконов. Будь у меня амбиции брата, я бы могла возглавить Совет Сферы, но... Вся эта сила уйдет лишь на одно — месть.

   Да, я отомщу, и осознание этого греет мне сердце. Понимаю, что это низко и совсем по-людски, мечтать о возмездии... Но однажды я уже признала то, что я человек.

   Я стояла посреди окруживших меня магов и невпопад отвечала на обрушившийся град вопросов. Жена одного из сильнейших Темных магов, никому до этого не известная, вызвала ажиотаж, сравнимый разве что с явлением Творца народу. Фикс бросил меня на растерзание этим крокодилам и спешно ретировался. Я мысленно пообещала припомнить это ему.

   — ... превращается в демона когда?.. — Уловив только конец вопроса, я недоуменно посмотрела на разряженную в перья магичку.

   — Простите, в кого?! — изобразила я крайнюю степень изумления. — В демона?! Каким образом человек может превратиться в кого-то, он же не метаморф!

   Женщина и сама поняла, что задала глупый вопрос да еще умудрилась оскорбить вспыльчивого и опасного мага а в придачу и его жену, силу неизвестную. Я могла оказаться как ничего не смыслящей ученицей, так и Высшей. Мою ауру пытались просканировать уже не один десяток раз, но защита, поставленная Фиксом, работала без сбоев, ощутимо щелкая по любопытным носам.

   Мой так называемый муж окончательно испарился. Сколько я ни крутила головой, в поле моего зрения он не появлялся. А вопросы продолжали сыпаться, как из легендарного рога изобилия.

   — А вы откуда?

   — Где вы встретились?

   — Это была любовь с первого взгляда?

   Я нахмурилась. Интересно, чего пытался добиться Фикс, привлекая ко мне столь ненужное и даже опасное внимание? Словно что-то почувствовав, люди расступились передо мной. Не реагируя на оклики, я медленно направилась к серебристому фонтанчику, скрытому среди изумрудной зелени. Вспугнув уединившуюся на лоне природы парочку, я плюхнулась на мраморную скамью и закрыла глаза. В моем поспешном уходе были виноваты даже не расспросы, а мой дар. В такой толпе мне было сложно сдерживаться, ослабь я контроль хоть на миг, меня бы погребли чужие мысли. В иной ситуации я бы не боялась этого, но при таком количестве архимагов на квадратный метр было бы опасно сканировать чужие мозги. Могли почуять и разоблачить.

   — О богиня моих грез! — Мужчина в небесно-голубом балахоне оскалился в очаровательнейшей улыбке, вызвавшей у меня, впрочем, лишь недоумение. — Кто мог оставить вас прозябать в одиночестве? Назовите мне имя, и я буду знать, кого мне вызывать на поединок.

   Я покачала головой. Судя по наряду, передо мной стоял один из членов Ассамблеи, а не просто гость. Вот вам и старые мудрые маги Совета. Мальчишка с комплексом повесы... Он был красив той приторной, смазливой красотой, что я ценила, но под этой оболочкой была пустота. И эта пустота вызывала во мне отвращение.

   — Простите, лорд, но я уединилась по своей воле. Боюсь, у меня разболелась голова. — Я одарила водника хмурой улыбкой, показывая, что общество его нежелательно.

   — Возможно, леди нужна помощь. Я мог бы… излечить... вашу головную боль за пару секунд.

   Я хмыкнула. Угу. Так я и дала ему колдовать надо мной. Да еще лечить. Этот налечит... Он принял мое молчание за согласие и попытался взять меня за руку. Я поспешно вырвала ее из его цепких пальцев и прошипела какое-то ругательство, подхваченное у людей. Нет, он что, совсем больной на голову?! Даже среди людей колдовать над кем-то без позволения считается величайшим оскорблением.

   За всеми этими мыслями я пропустила текучее движение мага и сама не поняла, как оказалась в его медвежьих объятиях.

   — Ну ты же сама хотела этого, деточка... — ворковал он, истекая слюной и пытаясь задрать мне подол. — Ты кидала на меня такие страстные взгляды...

   О Творец! Я дернулась, но легче было разжать железные оковы, чем эти руки. Н-да... Финиш... Для полного счастья мне не хватало только быть изнасилованной человеком. Это какое-то проклятие! И ведь не отобьюсь, если не скину защиту и не воспользуюсь своим арсеналом. И вместо одной проблемы у меня появится десять тысяч — полная Ассамблея почуявших Дракона человеческих магов.

   Пока я выбирала между двумя безрадостными перспективами, что-то изменилось. Маг отпустил меня и даже отступил на шаг. Поспешно оправив платье, я попыталась отдышаться.

   — Ты в порядке? — промурлыкал знакомый голос.

   — Да. — Я покраснела. Нет, не от смущения — от ярости. Так вот почему он оставил меня одну! Пытался поймать на живца! Я буду не я, если этот слюнявый насильник не искомый владелец Ключа.

   Фикс стоял за спиной мага, сжимая в руке тонкую шпагу. Могу поспорить — очередная модификация косы.

   — Что скажете, лорд Кастор? Чем вы можете оправдать свое поведение? — прорычал Фикс.

   — А, это вы, лорд Аид, — обернулся маг и ойкнул, когда острие шпаги коснулось его горла. — Ваша жена пригласила меня полюбоваться фонтаном, а потом набросилась.

   — Вы хотите сказать, что леди Персефона хотела вас изнасиловать? — Глаза Фикса расширились. — Лорд Кастор, я, конечно, никогда не заблуждался насчет ваших умственных способностей, но услышать этот бред из ваших уст смешно. Вы, архимаг, хотите сказать, что не смогли отделаться от... приставаний... моей жены?!

   — Аид, — я кашлянула, — не мог бы ты закончить побыстрей. В моей голове скоро раздадутся голоса всех присутствующих...

   Надеюсь, архимаг не понял, что я имела в виду, но иного способа предупредить Фикса я не видела. Под щитами он не мог «читать» меня.

   — Конечно, дорогая, только вот разрешу это недоразумение, — ласково промурлыкал Шутник и вновь обратил взгляд на человека. Тот не выглядел напуганным, а стоило бы. В глазах Фикса я видела его приговор. — Лорд Кастор, я вызываю вас на поединок. Буду ждать вас на берегу океана сотой Земли, рядом с Ночной башней. Мой совет — раздайте все долги и напишите завещание.

   Он коротко кивнул, втянул шпагу в ладонь и, подхватив меня под руку, шагнул в мгновенно открывшийся портал. Водный маг смотрел нам вслед со смесью отчаяния, злобы и ненависти. Кажется, он не тешил себя иллюзиями насчет победы.

   — А он придет? — шепнула я Фиксу.

   — Придет, куда денется, — усмехнулся он, ступая на песок и помогая выйти из портала мне. — Вызов был брошен, его слышали. Он прослывет трусом, а для архимага это хуже смерти. Правда, он заготовит пару сюрпризов, но, думаю, справлюсь с ними. В крайнем случае всегда смогу сбросить маску.

   Я хихикнула, на мгновение представив себе лицо невезучего мага, понявшего, кто перед ним.

   — Слушай, — внезапно помрачнела я, — а какой нам прок от его смерти? Ключ-то мы тогда не получим!

   — Считаешь? — Он отпустил мою руку и зашагал к воде, не обращая внимания на то, что я за ним не поспевала. Ноги вязли в песке, я уже пару раз чуть не упала. — А ты не заметила, что у него на цепочке на шее? Это он и есть.

   — Этот бесцветный медальон?

   — Этот кирминовый медальон, — поправил меня Шутник, — он из того же металла, что и Врата.

   Он остановился и сбросил рубашку. Пустая оправа на его груди качнулась.

   — Сколько у нас времени до его прихода? — Я скинула босоножки и уселась на песок. Фикс опустился рядом.

   — Пара часов. Дуэли между своими незаконны, поэтому никто не должен связать наш уход с его исчезновением. Он дождется окончания бала.

   — О Творец! — Я вздохнула и потянулась, захрустев всеми костями. Я-то надеялась хоть сегодня выспаться!

   — Силь, а ты умеешь танцевать? — внезапно, ни с того ни с сего спросил оборотень.

   Я усмехнулась:

   — С чего ты взял?

   — В бою ты двигаешься очень своеобразно. Твой стиль невозможно спутать — так дерутся лишь танцоры, которых обучили воинскому ремеслу.

   — Ты прав... Еще в бытность мою человеком отец отдал меня учиться в одну из лучших школ. Я до сих пор не избавилась от характерных лишь танцорам движений.

   — Станцуешь для меня? — Он откинулся на песок и заложил руки за голову. — У нас два часа, а потратить их на что-то более привлекательное ты не согласишься. Хоть полюбуюсь твоим мастерством...

   — А почему бы и нет? — пожала плечами я. — Вдруг это мой последний шанс...

   Я вскочила на ноги и отошла чуть в сторону. Ноги вязли в прохладном мягком песке, белом, как соль, нежном, словно пепел. Шептали волны, свистел ветер, бросая мне в лицо соленые брызги. Я щелкнула пальцами, избавляясь от наложенных на меня заклятий. Черные пряди на миг замерли в нерешительности, но все же обрушились на спину тяжелой волной. Подол обрел первоначальную длину, однако это меня не волновало. Фикс мгновенно считал из моих мыслей требуемый фасон. Миг — и ткань потекла по мне смоляной жидкостью. Оставив верх почти не тронутым, остальное он превратил в короткие шорты.

   — Ты сейчас похожа на цыганку... — прошептал Фикс. — Меня всегда завораживал этот народ, вечные странники...

   — Я этруска, — засмеялась я и трансформировала браслеты в цепочки с колокольчиками, — цыгане наша родня, можно сказать, потомки...

   Я взвинтила темп и почувствовала, как земное притяжение отпускает меня. Он хотел танца? Он получит больше... Много больше...

   Он увидит, что такое — Танец...


   Первое па было чуть неуклюжим. Словно она поскользнулась и раскинула руки, чтобы удержаться от падения. Прогнувшись назад, она закружилась вокруг своей оси. Черные пряди разлетелись. Вспыхнули серебряные искры в синих ночных глазах. Она продолжала это кружение, а ноги едва касались песка. Ветер коротко взвыл, и холодные невидимые пальцы его запутались в разметавшихся вороных прядях. Она засмеялась и вновь ускорила темп, взвинтив его до той черты, когда уже нет времени, расстояния и направлений — лишь бесконечное движение и звон серебряных колокольчиков. Фикс смотрел не мигая, впитывая каждое па, каждый наклон головы, каждый взмах. Он пропустил тот момент, когда танец стал чем-то большим...

   Она шагнула в полосу прибоя, и серебряные крылья зашипели, разрезая воздух. Она бежала по воде, касаясь ее лишь большими пальцами. Ревел ветер, путались черные пряди, сверкали искры в небесах.

   И вдруг все замерло.

   Она обнимала себя за плечи, расправив крылья и вытянувшись в струну. Миг — и Силь раскинула руки, запрокинув голову.

   И грянул гром. Шторм накрыл берег. Огромные волны закружили танцующую девушку, ураган трепал волосы и крылья, злился гром, и, повинуясь танцовщице, сталкивались тучи.

   Она застыла на гребне одной из волн. В ночных глазах вспыхнуло серебро, в тот же миг молния расколола небо на две половинки.

   Взмах... и все исчезло...


   Я замерла в воздухе, чувствуя, как наливаются свинцом мускулы. Мокрые пряди занавесью застилали лицо. С трудом подняв руку, я откинула их назад и медленно пошла к берегу. Фикс дернулся, но помочь все же не попытался. Нет, этот мужчина меня восхищает.

   Достигнув полосы прибоя, я убрала крылья и упала на песок. С трудом перевернувшись, распласталась на спине, Медленно восстанавливая дыхание. Очистившееся небо подмигивало мне сотней серебристых глаз. Теплые воды ласкали кожу. Песок и ил путались в мокрых волосах.

   — Что это было? — В голосе Фикса не чувствовалось ни обычной для него насмешки, ни злой иронии, лишь Непонятная мне нежность.

   — Танец. Я — Мастер. Я танцевала, и вся димагия этого мира повиновалась мне. Я была им — этим миром.

   — Никогда не думал, что увижу подобное. — Мечтательные нотки появились в мурлыканье. — Я видел тех, кто считал себя великими Мастерами, но ни один из них не может сравниться с тобой.

   — Они не были Драконами, — усмехнулась я и поднялась. С трудом доковыляв до своего друга, я упала рядом. — Думаешь, смог бы кто-нибудь из тех, кого ты зовешь Мастерами, повторить мой танец? — лукаво прищурилась я. — Считаешь, это под силу кому-то из них? Кому-то, кроме меня?

   — Другому Дракону, — пожал плечами он. — Не уверен, что среди них нет танцоров.

   Я покачала головой:

   — Есть, конечно, но нет танцоров-телепатов. Никто в Сфере не сможет повторить мой танец. Столь же великий — да, но не такой. Другой. Не танец мира, когда я могла одним пальцем перевернуть Землю с ног на голову.

   — Это огромная сила. Почему ты никогда не демонстрировала ее?

   — Все просто. Этот мой дар бесполезен, с его помощью нельзя убить или изменить что-то. Это просто танец, развлечение...

   — Жаль, что ты так это воспринимаешь...

   — Фикс, забудь. Ты попросил — я станцевала. Наш беспредметный разговор ни к чему не приведет.

   — Ладно. — Он тяжко вздохнул. — Кстати, я уже расставил сетку, мы можем поспать. Я успею узнать о его приближении.

   — Уверен?

   — Давай. — Он зевнул. — Можешь даже воспользоваться мною как подушкой. Силы нам еще потребуются.

   Я пристроила голову на предложенном плече и закрыла глаза. И правда, часа два у нас есть, к чему тратить их на пустые разговоры? Посплю-ка я...


   — Силь... — Я проснулась оттого, что моя импровизированная подушка зашевелилась. Тут же послышался тихий шепот: — Он здесь, и не один. Кажется, у нас проблемы. Если будет жарко — сбрасывай иллюзию и помогай.

   Я кивнула ему и села. Вытянув из «кармана» меч и шпагу, я отступила за спину своего «мужа». Вовремя. Мигом позже прямо перед нами открылись порталы. Я пересчитала их и присвистнула. Никогда не думала, что на дуэль с собой можно брать семерых секундантов.

   — Что это значит, Кастор? — презрительно бросил Фикс в лицо мага воды, умышленно отбросив титул. — Меня обманывает зрение, или вы решили, что один со мной не справитесь?

   — О нет, несравненный мой, — гнусно захихикал водник, — все в рамках Кодекса. Вы не обговаривали, какой именно поединок у нас будет, и я оставил право выбора за собой. Мой выбор — спор Орденов. Вы можете взять себе в помощь хоть всех Темных, что есть в Сфере.

   Фикс прошипел что-то себе под нос. Я же перебирала в памяти все, что знала о водной магии. Этот слизняк рассчитал верно — Фикс при всем желании не найдет соратников в этом пустынном, почти вымершем мире. Восемь магов много даже для него. Кастор перестраховался. Но он не принял в расчет меня, и это станет последней ошибкой в его жизни... Силы равны, но на нашей стороне эффект неожиданности. Да и Валера не худший маг в Сфере. Жаль, конечно, что воинское искусство тут не пригодится: щиты, воздвигнутые водниками, не обойти даже моим клинкам. Они накрутили такое количество защитных сфер, что за ними почти не видно было самих магов.

   — Что ж, — Фикс философски пожал плечами, — раз так, я не буду предлагать решить дело миром. Но вы не будете возражать, если моя жена примет участие в поединке?

   Кастор насмешливо захохотал:

   — Так и думал, что вы трус, Аид. Прятаться за женскую юбку не к лицу воину. Ай-яй-яй! — Он обернулся к друзьям и, ничуть не стесняясь, отдал им приказ: — Не убивайте ее, эта сучка мне нравится... И постарайтесь не попортить ей личико.

   Я сжала кулаки, но на провокацию не поддалась. В очередной раз прокляв все планы Фикса, я убрала шпагу в межреальность. Нет, больше я никогда не стану доверять чьим-либо планам! Они последнее время доставляют кучу неприятностей. Говорила же я Фиксу, что можно просто похитить Ключ, так нет, ему вздумалось поиграть в оскорбленного рогоносца!

   — Фьи терраго веннер ран эке! — Фикс улыбнулся. — Изначальный да благословит отчаянные души!

   Я отступила еще на шаг, вливая силу в Валеру.

   «Знаешь, чем ударить?» — раздался у меня в голове его голос.

   «Они поставили столько щитов, что я понятия не имею, от чего они. Вижу против огня, земли, ветра и воды, от смерти и иллюзий. Остальные слишком накручены и многоплановы, не могу разобраться так быстро».

   «Атакуй их светом, — вмешался в наш молчаливый разговор Фикс. — Общеизвестно, что Темные не могут пользоваться этим родом магии. А тебя, Силь, они сочли Темной».

   Я сцепила пальцы на рукояти меча и выставила его перед собой.

   — Вы готовы, лорд Аид? — Кастор поигрывал водной сферой, словно мячиком, подбрасывая его на ладони. — Мы ждем...

   Фикс выхватил из воздуха косу и вытянул руку так, что лезвие смотрело прямо в грудь мага. Слов не потребовалось. Наши противники одновременно вскинули руки, и огромная волна обрушилась на берег, не причинив никакого вреда водникам, но сметя нас с Фиксом. Отплевываясь, я с трудом поднялась на четвереньки. Меня пронесло метров тридцать, причем десять из них по песку. Казалось, что по коже провели наждачной бумагой. Самое же страшное — я потеряла меч. Его то ли унесли с собой воды, то ли маги сумели вычислить, что меч живой, и закутать его в заклятия, спрятав подальше от хозяйских рук.

   Ну все... Странное спокойствие разлилось по жилам. Эти идиоты решили, что могут победить меня? Люди... Они всего лишь люди...

   Давайте не будем вспоминать о том, что я тоже когда-то принадлежала к этому поганому племени.

   — Фьи эке дор нероменнрел! — прорычал в нескольких шагах от меня Фикс и прыгнул. Впервые я видела, как он трансформируется, и это, поверьте, не было приятным зрелищем. Я видела Привратника и в человеческом и в кошачьем обличье, но это чудовище из ночных кошмаров не могло... не могло быть им!

   Я с трудом проглотила подкативший к горлу комок, а маги не спасовали, встретив летящий на них клубок из когтей, стали и клыков десятками ледяных стрел. Он отбил больше половины, не обратив внимания на остальные, застрявшие в серебристо-черной шкуре. Подумав еще долю секунды, я послала здравый смысл и инстинкт самосохранения к Творцу и прыгнула следом за напарником. Чудовище, не чудовище — какая мне разница, если его когти способны рвать магические щиты.

   — Эль ве Арране! — вновь загремел рык. — Эке сен дор доренло!

   И вдруг пришло понимание. Я знала, что рычал Фикс в пылу боя, сбросив с плеч груз тысячелетий, став самим собой. «Душа Изначального, да восстанет она!» — звучал в воздухе язык, на котором плелись первые заклятия Сферы, язык Творца — «Властью и магией! Свободная душа да возродится!»

   Когти разрывали магию, словно рисовую бумагу. Я же перелетела через головы магов и побежала к воде. Ступив в полосу прибоя, скинула последние из наложенных иллюзий и стала танцевать. Я не могла использовать танец как оружие, не могла с его помощью спасти свой народ или убить. Но я могла лишить водников доступа к димагии, могла оторвать их от стихии.

   Фикс дотянулся до горла первого из магов, и окровавленное тело отлетело в сторону. Пятеро магов отступили.

   Они еще не видели меня. Не чувствовали, что я делаю, не понимали, с кем столкнулись.

   Я подняла руки к небу и закрыла глаза. Минута... всего минута прошла с начала боя, а казалось, что целая вечность. И я побежала по воде, кружась и смеясь во весь голос...

   И они проиграли... У них не было сил, чтобы справиться со мной, у них больше не было димагии на щиты и атаки. Они потеряли все. Просто потому, что их стихия была сейчас мною, была моим танцем и моей силой.

   Внезапно я почувствовала ледяную волну, пробежавшую по позвоночнику. Я попыталась уклониться от ледяной молнии, но... не успевала...

   Огненная струя пронеслась мимо, сбив отчаянную атаку мага, решившего взять меня в компанию в своем путешествии сквозь Врата...

   Я смотрела в эльфийские глаза нежданного спасителя и улыбалась. Что ж... Он вернул свой долг... эльфийский принц-полукровка, в жилах которого течет и капля моей многоцветной крови... Крови, давшей ему долголетие и спасшей однажды от смерти. Я помнила этот день. Век назад произошла эта встреча, но я помнила все так, как будто это было вчера...


   ... — Карим, ты где? — Зычный отцовский голос вывел мальчика из задумчивости. Он тяжело вздохнул, выплюнул травинку, которую жевал до этого, и встал.

   Отряхивая приставшие к рубахе и штанам листики и травинки, он не заметил, что обнаружен. Увесистый подзатыльник отправил его обратно на землю. В прозрачных серебристо-серых глазах отразилось недоумение пополам с обидой.

   — Опять ворон считаешь?! — Варраг пнул его в живот. Карим терпел, зная, что любая попытка оправдаться лишь усилит отцовскую ярость. — Все дети как дети, один ты выродок! Говорила же мне матушка, что не мой ты! Нагуляла тебя эта стерва небось! Аккурат за девять лун до твоего рождения шлялась она на свиданки к ушастому бродяге. Тот тоже бездельник был, только и делал, что бренчал на своей бренчалке!

   В сердце мальчика вспыхнула было надежда, что отец прав. Пусть ублюдок, но не сын этого вонючего тупого крестьянина! Если бы это было правдой... Карим ушел бы, нашел отца... настоящего...

   — Чего лыбишься, сучонок! — Еще один удар стер с уст мальчика мечтательную улыбку и отбросил на пару шагов. Карим судорожно втянул в себя воздух. — Не выйдет, мой ты!

   Отец, словно угадав причину мальчишеской улыбки, свирепо зарычал и поспешил разочаровать сына:

   — Мое ты отродье, уж не знаю, правда, в кого такой. Но я выбью дурь из тебя, ты не думай!

   Еще удар...

   — Будешь знать, как убегать без спросу!

   Удар...

   — Еще раз увижу, что бездельничаешь, неделю в погребе без еды просидишь!

   Карим сжался в комочек, пытаясь хоть как-то смягчить удары отцовских сапог. Он изо всех сил сдерживал слезы, зная, что иначе придется еще хуже. Андрей Горовой не терпел «соплей и нытья». С раннего детства трое сыновей его были при деле, а уж сколько шрамов от плетки осталось на их спинах — не сосчитать. Кариму попадало больше всего.

   Он родился шестьдесят циклов тому назад, на семьдесят шестой день лета, в самый разгар жатвы. Никто и никогда не принял бы его за отпрыска того, кто представлял ширококостную, крепко сбитую крестьянскую породу. Светловолосый, с серыми глазами, худенький, он ничуть не походил на родителей и братьев. Единственный в селе, он ладил с божьим судией. Каждое утро он сбегал в хлипкую церквушку, чтобы провести пару часов с Примеоном, который с радостью учил сметливого мальчугана всему, что знал сам. В свои пятнадцать кругов Карим знал намного больше родителей.

   — Говорил же мне папаша, не к добру та гроза! Демону тебя послали мне в наказание! — Отец схватил мальчика за шкирку и поволок к речке. — Чтоб матери на глаза не появлялся, пока не оклемаешься, и попробуй пискнуть что-нибудь!

   Варраг бросил Карима под развесистую иву. Мальчик застонал, но глухие шаги отца уже затихали. С трудом он перевернулся на спину и вытер сальным рукавом лицо. Нужно было доползти до воды, мальчик по опыту знал, что холодные струи смягчат боль в разбитом теле, но сил не было. Смирившись, он откинулся на бугристую землю и закрыл глаза. Уговаривая себя потерпеть, он отвлекал себя перечислением церковных знамений и поклялся, что, если на сей раз обойдется без увечий, он поставит в церкви самую большую свечу Габриилу Целителю.

   Внезапно плети ивы раздвинулись. Карим вздрогнул. Сквозь завесу на него смотрели самые странные глаза, какие он когда-либо видел. Темно-синие, почти черные, они напоминали каплю масла в воде. То есть не сами глаза, а обрамление зрачков, что у людей зовется радужкой (это мудреное слово Карим знал благодаря судии). И зрачки в этих глазах были тоже странные, узкие полоски, словно двойные...

   И тут он понял... Недавно Примеон предупредил его, чтоб не ходил один в лес. Охотники сказывали, что какая-то нежить поселилась в буреломе. Карим еще тогда хорохорился, что нежить ему на один укус. Что в ней такого-то, один страх да бабкины сказания!

   Вот вам и сказания...

   — Эй, мальчик, — нежить вдруг заговорила, да еще и на чистом атерском, — что с тобой, мальчик?

   Карим с трудом разлепил губы и застонал. Какая разница этой нелюди, что с ним, или боится, что мясо его невкусное?

   — А ну-ка. — Пробравшись сквозь переплетение ветвей, нежить остановилась в шаге и скользнула по нему внимательным взглядом. — Да, малец, кто ж тебя так изукрасил-то?

   Она, а нежить была именно женщиной, подхватила его под мышки. Карим попытался вырваться, но худые руки оказались неожиданно сильными. Отчаявшись, он впился зубами в запястье. Рот наполнила приторная горячая жидкость. Нежить взвизгнула, но мальчика не отпустила. Она лишь вырвала руку и перехватила ребенка поперек туловища.

   — Вот везунчик! — простонала она. — Не будь я сама виновата, голову бы тебе, такому зубастому, свернула! А так радуйся... Считай — заново родился.

   Не говоря больше ни слова, странная женщина потащила свою ношу к лесу. Карим больше не сопротивлялся, тихо, как мышка, покачиваясь на руках то ли спасительницы, то ли похитительницы.


   Карим очнулся в полной темноте. Сначала он даже решил, что снова оказался в погребе, но тут нахлынули воспоминания. Он ойкнул и попытался встать, однако запутался в чем-то. Завизжав, словно девчонка, он упал и задергался в лихорадочных попытках освободиться, приведших, впрочем, лишь к тому, что путы стянули его еще туже.

   — Ну прямо бабочка в коконе, — послышалось откуда-то недовольное ворчание, и в темноте вспыхнули серебристые искры. Они рождались в странных мертвых глазах женщины и медленно плыли по пещере, освещая каждый ее уголок. Нежить же больше никакого внимания на своего пленника не обращала. Она лежала на камнях, словно на роскошной постели, с царственным величием разглядывая длинные серебристые ногти. Хотя какие ногти — самые настоящие когтищи. Такими впору только убивать.

   Карим затаил дыхание, молясь про себя Серебряной Леди. Впрочем, что толку с тех молитв...

   — Скажи, человек, — нежить посмотрела своими буркалами на мальчика, — почему ты боишься меня?

   Он нервно сглотнул, но решил, что ответить стоит:

   — Потому, что ты нежить и ты меня убьешь.

   — С чего ты взял? — Она приподняла единственную бровь (вторую ей заменяла странная цветная татуировка).

   — Что именно взял? — осмелел Карим. Очень уж человеческим, понятным было удивление женщины.

   — Ну, что я нежить. — Она ошарашенно переводила взгляд с мальчика на собственные руки и обратно, словно в растерянности. — И что я ем людей?

   — Ну так вчера Микоза пропал, лесник. Говорят, его нежить схарчила, одни кости остались, — пожаловался мальчик. Пожаловался, а потом уже подумал, что скорее всего именно в пасти этой женщины и исчезли косточки невезучего лесника. Хотя... пасти-то у нее и не было. Обычный рот, и зубы вроде нормальные, не клыки и не иглы. Может, и не она этот монстр?

   А глаза? Карим вовремя вспомнил безжизненные, страшные глаза, глядящие на него. Даже то, что сейчас они казались обычными, почти человеческими, просто черными, не могло стереть из памяти мальчика ужас, охвативший его там, под ивой.

   — Значит, считаешь, я виноватая, — грустно усмехнулась она. — А другие варианты ты не рассматривал? Может, я, наоборот, на эту самую нежить охочусь?

   — А глаза почему такие? — выпалил Карим и сжался в комочек в своих путах.

   — Глаза? — Она удивленно моргнула и забормотала, скорее для себя, чем для мальчика: — А... глаза... Бабушка... а почему, у тебя зубы такие длинные... Что ж, теперь понимаю, почему ты так боишься, надо было мне сразу иллюзию натянуть. Но теперь уже поздновато...

   — Эй... — Мальчишка вновь задергался. — Так если ты меня есть не будешь, может, развяжешь?

   — Чтоб ты убежал? — хмыкнула женщина, прекратив сокрушаться.

   — Ну... — Он попытался изобразить нечто вроде пожатия плечами. — Если честно... некуда мне бежать. Отец сказал, если покажусь ему на глаза сегодня — убьет.

   — Так, значит, это он тебя так... — Она покачала головой. — Не могу я понять вас, людей. Строгаете детей, а потом сами же их, словно котят, топите в ведре ненависти, глупые вы, люди, глупые и несчастные. А путы... Ты в плаще запутался, у твоего страха очень... большие глаза...

   Она заложила руки за голову и согнула ногу в колене. Глаза женщины неотрывно следили за освободившимся мальчиком. Тот забился в угол и награждал ее ответными взглядами.

   — Скажи, дитя, почему ты звал меня? — внезапно спросила она.

   — Вас? Звал?

   — Ну да, а ты думаешь, я просто так подобрала тебя? Из жалости? Ты просил о помощи, и мне стало интересно, что из этого выйдет.

   — Я никого не звал... госпожа! Тем более вас!

   — Ты звал меня, мальчик, ты молил меня о спасении...

   — Но вы... Вы не можете быть... Он судорожно втянул в себя воздух.

   — Да, я та, кого в этом мире зовут Серебряной Леди. Я — Оливия Сильвер дай Драгон, Серебряный Дракон. А ты теперь мой должник... Ты должен мне одну жизнь, мальчик... Ты должен мне свою жизнь. И однажды ты вернешь долг.

   — Но что я могу! Чем я могу отплатить богине!

   — О, мальчик, не знающий собственного происхождения... Ты сможешь многое... Эльфы вообще... одаренная... раса.

   — Эльфы?! А при чем тут эльфы?! Это же сказки!

   — Сказки?! Значит, твой отец сказка?

   — Мой отец крестьянин!

   — Твой отец, мальчик, эльф. И не просто эльф — ты наследный принц Элильфиру. Ты — Альен эль Карим, наследник столичного эльфийского мира... Думаешь, я спасла бы тебя, будь ты человеком?!

   — Что ты делаешь здесь? — Я отбросила воспоминания и сосредоточилась на настоящем.

   Карим нахмурился и проворчал:

   — А как вы думаете, Майледи? Я сорок лет таскаюсь за вами по пятам. Ваш брат дал мне понять, что, если с вашей головы упадет хоть волосок, эльфы сильно об этом пожалеют. А Майледи Изумруд добавила, что не только эльфы...

   Я выругалась.

   — И часто ты следил за мною?!

   Эльф задрал рукав, и я охнула. На зеленоватой коже предплечья алела руна «защитник».

   — Значит, ты перемещался ко мне сразу, как она вспыхивала?!

   — Не к вам, Майледи, на грань. Если вы справлялись, как и было до сих пор, я не вмешивался. Но сейчас моя помощь пришлась кстати? Однако трижды за последние дни я не смог переместиться к вам. Словно вы покинули Сферу. Ваш брат беспокоится!

   — Я была с Привратником. — Я покосилась на тяжело дышавшего Фикса, уже вернувшегося в привычный мне человеческий облик. — Мы были в местах, недоступных для перемещений.

   — Я понял, Майледи. — Ким вздохнул, и было ясно, что он ничего не понял, но переспрашивать не стал. — Мне нужно идти. Ваш брат рвет и мечет. Что мне ему передать?

   — Передай, что у него пятнадцать суток по времени Утопии. Скажи, что откладывать больше нельзя.

   — А что через пятнадцать суток? — Впервые эльф проявил так запомнившееся мне по первой встрече любопытство.

   — Просто передай то, что я прошу. Если брат решит известить тебя о наших планах, он это сделает. — Я махнула рукой, отпуская нежданного телохранителя. Тот пожал плечами и исчез в выстроенном с помощью кольца портале. Я потрясла головой. Как же я не заметила?! Как я умудрилась сорок лет быть связанной с защитником и ничего не заметить? Убью Руби! Сразу, как он воскреснет, я его убью!

   Мы сидели на песке, словно ничего и не произошло. Словно не мы сейчас отобрали девять жизней. Меч я нашла в сотне метров. Удар заблокировал все магические способности Валеры. Его разум был опутан заклинанием — видимо, маги таки разгадали сущность моего меча. Я не стала разбираться с этой проблемой сейчас, да и не смогла бы. Может, напарник был в состоянии мне помочь, но просить его об очередной услуге почему-то не хотелось. Перед глазами все еще стояли серебряное сияние десятков глаз, когтей, шипов и клыков и бесформенная, не похожая ни на что черная масса — несформировавшийся ночной кошмар.

   — Ты забрал Ключ? — наконец спросила я у Фикса...

   — Да, — коротко выплюнул он и отодвинулся.

   Я пожала плечами. Что ж, сам виноват. Дело в том, что он не мог не почувствовать то отвращение, которое вызвала во мне его трансформация. А что он хотел? Чтобы я умилилась?

   — Ты считаешь меня чудовищем? — Фикс зло усмехнулся. — Что ж, ты недалека от истины. Но задумайся вот над чем: ты сердишься, когда тебя судят по человеческим меркам, а я чужак даже для Сферы.

   — Неважно, Фикс. — Я закрыла глаза. — Неважно, не объясняй. Мы лишь партнеры, возможно, друзья, но ты не обязан открывать мне свои страшные тайны. Я не могу понять лишь одно — твои слова об Изначальном. Что ты имел в виду, когда говорил о душе Изначального?

   — Силь, — он покачал головой, и голос его смягчился, — я передал тебе знание этого языка, когда трансформировался. Сделал это невольно, пьянея от вновь обретенной на мгновение силы, даже не силы — ее отголоска, призрака. Я называл тебе свое имя...

   — Фьиэксен, — я закусила губу, — но оно ничего не означает...

   Он хмыкнул:

   — Это звучит слитно, а пишется тремя рунами — «Фьи» — «эке» — «сенн».

   — «Начало» — «душа» — «свобода», — машинально перевела я. — Изначально свободная Душа?

   — Нет, Силь, не так. Душа Изначального, обретшая свободу.

   — Не понимаю.

   — А что тут непонятного? Даже у людей Бог триедин а ты считаешь, что Творец единственный, кто приложил руку к появлению Сферы. Творец лишь треть единого существа, которое зовется Изначальным. Он — Сила Изначального, обретшая свободу. Летописец — Знание... Я же Душа.

   — Значит, ты?! — Я вскочила на ноги. — Ты...

   — Не совсем так. Изначальный сотворил Сферу. Затем его Знание занялось временем и мудростью, Сила — сотворением жизни, а я бездельничал. Я же рассказывал тебе эту историю.

   — Угу, только забыл упомянуть что Творец не просто твой соратник и друг, а часть тебя.

   — Не меня — Изначального. Я свободная Душа, но не сила.

   — Но тогда ты можешь спасти Драконов! Ты можешь остановить войну!

   — Нет, Силь. Я ничего не могу. Я истратил последние крохи магии давным-давно — остались лишь воспоминания, да тело. Соединившись с остальными частями, я обрету свою магию вновь, но Фьирильсен ушел, и я не знаю, как вернуть его. Нас двое в Сфере — не трое, и мы не можем ничего сверх обычных фокусов, которые под силу даже людям.

   — Что ж, буду утешаться тем, что знакома с третью Бога.

   — Утешайся.

   — Вот и буду!

   — Силь...

   — Фикс?

   — А у нас есть время выпить?

   — Время выпить есть всегда, — философски пожала я плечами. — Что будем отмечать? Или ты собрался устроить поминки по нашим молодым жизням заранее?

   — Фи! Твои потуги на юмор забавны. Разве у нас нет поводов порадоваться? Мы с тобой молодцы — за двое суток одолели трех элементалов и восьмерых магов, увидели главное сокровище Сферы, Книгу Книг, и завладели Ключом Врат Сферы. Это ли не повод?!


   — Знаешь «Лесную Поляну», это в эльфийской зоне Тропы?

   — Туда? Ты уверен? Там же собирается одна молодежь Сотворенных. Мы там будем словно белые вороны!

   — Думаешь, нас попробуют выгнать?

   — Только не говори, что ключевое слово «попробуют»! Фикс, давай лучше в «Золотое Древо», там замечательные пирожные.

   — Не думал, что ты сладкоежка. Что еще я не успел о тебе узнать за два тысячелетия?!

   — Ну, я ненавижу кофе, юбки и своего братца, играю на гитаре и никогда не знаю, как на меня подействует тот или иной спиртной напиток.

   — Напиток... — в его голосе прозвучали мечтательные нотки, — что ж, в таком случае сегодня попробуем узнать это вместе. Может, найдется в меню «Древа» что-нибудь такое, что заставит тебя переменить мнение относительно наших отношений.

   — У нас нет никаких отношений!

   — Ты не сказала «и не будет»!

   — Не придирайся к словам, и вообще, мы идем или нет?!

   — Да идем, уже идем. И все же ты не сказала этого, значит, все возможно!

   — Фикс, как ты меня достал, не будь ты бессмертным...

   — Ты бы зацеловала меня до смерти?

   — ФИКС!

Глава 15
ПРЕДАВШИЕ И ПРЕДАННЫЕ

   Жизнь за жизнь, кровь за кровь — то воля не людей, а богов...[13]

Странная песня странного мира

   — Мы скоро нападем. Все уже готово. А ты колеблешься или решился?

   — Не знаю... Они моя семья. Мне не нравится то, что они сотворили с человеческими детьми, превратив их в своих слуг, но Драконы не так плохи, как вы пытаетесь меня убедить.

   — Ты все еще любишь ее...

   — Люблю...

   — Но она считает тебя низшим. Она никогда не ответит на твои чувства!

   — Но...

   — Вот, — он вырвал один из золотистых щупов, заменявших волосы, и вплел в густую гриву демона, — этот локон позволит тебе видеть все в истинном свете. Найди ее, поговори с ней. И тогда ты примешь решение...


   Мы сидели за одним из общих столов в уютной эльфийской таверне. Я всегда любила бывать здесь, эльфы славились своими поварами. Никогда не понимала, откуда в них эта страсть к приготовлению изысканной пищи, сами-то они могли питаться даже святым духом. Изи создала самый совершенный в своей всеядности организм. Гибрид кошки, растения и гуманоида, зеленокожие красавцы питались продуктом фотосинтеза, а когда солнечного света не хватало, становились свирепыми хищниками. Нет, все же по части сотворения жизни у сестрички нет и не было равных, по крайней мере среди Драконов. Ее детки были cамой живучей расой Сферы и самой многочисленной после людей.

   Но я сейчас не о происхождении остроухих. Я об эльфийской кухне... Фикс с изумлением наблюдал за тем, как я поглощаю заказанную гору пирожных. Сам он ограничился бокалом легкого вина и парой печений, которые, впрочем, все еще дразнили мой взор. Разрываясь между желанием добить собственное лакомство и попробовать чужое, я даже на миг остановилась. Видимо, поняв мои намерения, Фикс быстро отодвинул свою тарелку, так что она оказалась вне пределов досягаемости для моих шаловливых ручек.

   — Итак, что дальше?

   — У нас пятнадцать суток по времени Утопии. Я уже отправила брату весть о том, что все хорошо. Он созывает Совет. Не знаю, до чего они там договорятся, но это уже и не столь важно. Я вижу исход.

   — Значит, у нас всего пятнадцать суток. И чем ты собираешься занять их?

   — О, дел много. Нужно подготовить все для того, чтобы пророчество, которое я оставлю, свершилось. Печати не падут сами по себе, кто-то должен разбить их. Хотя нет, не так, через десяток тысячелетий магия сама разрушится, но ждать так долго не входит в мои планы.

   — И что ты задумала?

   — Рубиус придумал шутку, достойную даже тебя. Он оставит несбыточную надежду, что Печати можно разрушить. Он создаст легенду об Ищущих Мира. Но никто, кроме Дракона, не сможет воспользоваться Ключами, никто не сможет дойти до конца.

   — И?

   — Ищущие Мира пройдут по Тропе, я вижу это, и я сделаю так, что они дойдут и сломают Печати.

   — И в чем же месть, Силь?

   — Ищущие Мира найдут лишь войну. Последнюю войну в горниле которой сгорят предавшие нас дети.

   — Это злая шутка, Силь. Не по нраву она мне. — Фикс покачал головой.

   — Зато я посмеюсь и мои братья и сестры. Пройдут века, и мы рассмеемся в лицо своим убийцам.

   — Не нравится мне все это, — вновь покачал головой Фикс. — Как бы эта шутка не обернулась против тебя самой!

   — Ну почему ты не можешь меня понять!

   — Почему? Я не понимаю, откуда в тебе эта жажда возмездия. Откуда она?!

   — Я бог этого мира. Вы, сотворившие нас, оставили Сферу. Теперь боги мы. Люди породили нас, мы отражаем их представления о высшей силе. Их боги не прощают предательства.

   — Силь... Какая же ты все-таки дурочка. Ты так и не повзрослела. Все возишься в песочнице.

   — Не тебе судить.

   — Не мне, ты права. А кому же?

   — Лишь я себе судья, и никто больше.

   — А это уже мания величия.

   — Кто бы говорил.

   — Хватит занудства. Ешь свои пирожные и мечтай о мести. — Он нахмурился: — А я-то, наивный, полагал, что знаю тебя. Верил, что ты одумаешься! Ну зачем тебе все это? Спаси своих братьев, засни вместе с ними и жди, как буду ждать я!

   — Ищущие Мира соберутся вместе, когда настанет срок, — упрямо продолжила я. — Их будет семеро. Они дойдут и сломают Последнюю Печать, и обретут силу, чтобы сломать остальные. И этой силой буду я.

   — Силь, — он застонал, — ну почему ты не слушаешь меня!

   — Я слушаю, слушаю. — Отправив в рот первое из вновь заказанных пирожных, я закрыла глаза и отдалась ощущению кислой сладости, тающей на языке. — Ты сам твердил, что невозможно изменить то, что уже записано в Книге Книг. Так чего же тебе волноваться! Ты же думаешь, что у меня ничего не выйдет.

   — Думаю... я так думаю. Я в этом уверен. Лишь Изначальный мог управлять волнами времен, не под силу это даже Летописцу. Но я боюсь. Я слишком хорошо знаю тебя, Силь, и я боюсь, что у тебя может получиться. Мне ведь известна та история об идеально нежизнеспособном организме...

   Я поперхнулась, а Фикс продолжал:

   — ... я многое вывел из нее. Ты как странный гений, ошибающийся в самых легких задачках, но вмиг щелкающий «трудные орешки». Чем сложнее для других, тем легче для тебя. И я боюсь, что невозможное для тебя — как дважды два... Я боюсь.

   — Почему тебя это так волнует, Фикс? — Я растерянно возила руками по столу, пытаясь нащупать салфетку. Фикс усмехнулся и протянул мне искомую тряпочку.

   — Потому что два века назад Летописец сделал новую запись. Запись обо мне. Я отдал бы все, чтобы эти строки исчезли, но твоя месть станет тем источником, из которого родится новая страница истории Сферы.

   — Ты погибнешь? — Во мне боролись противоречивые чувства. Я ждала ответа, зная, что он все равно ничего не изменит. Фикс сделал свой выбор, когда согласился помочь мне.

   — Нет, — чуть помедлив, сказал он. — Я не погибну.

   — Тогда и говорить не о чем, — отрезала я и попыталась сменить тему: — И вообще, кто-то собирался меня спаивать? И где обещанные коктейли, от коих я должна проникнуться к тебе великими чувствами и прочей чепухой?

   — Сейчас будут, — грустно улыбнулся он. — Но я сомневаюсь, что вы, Майледи дай Драгон, способны проникнуться чувствами хоть к кому-то. Я начинаю думать, что вижу в тебе то, чего нет и не было, да и не могло быть в Драконе.

   — И что же ты видишь?

   — Кого, Силь. Кого... Я вижу в тебе человека...

   — Ох, только не надо всей этой метафизической чепухи! У меня от нее уже голова пухнет!

   — Ладно, не буду, пей коктейль, вон его уже несут, и не думай о словах старого глупца.

   — Ты разочарован во мне?

   — Чуть-чуть. Я думаю, что месть удел слабых духом, а тебя я всегда считал сильной.

   Я молчала.

   — Ты не передумала? — внезапно спросил Фикс. — Насчет того, что можешь дать мне?

   — Для этого я слишком мало выпила, — слабо усмехнулась я, все еще прокручивая в голове его слова. «Месть удел слабых духом»... Что ж, может, и так, но я сделала свой выбор давно.

   — Что с тобой? Ты словно ушла куда-то далеко.

   — Я думала о том, как сложилась моя жизнь после смерти. Я ведь знала, Фикс. Всегда знала, что однажды продам душу за возможность развернуть русло Великой Реки. Я видела это там, стоя посреди разрушенного храма несуществующих богов. И Рубиус знал. Наверное, я всегда ненавидела себя за то, что не взвалила эту ношу на его плечи. Ведь выбор был... Был... Отдать ему дар видеть и знать. Оставить себе что-нибудь менее опасное. Но я ошиблась в выборе.

   — Все будет хорошо, Силь. Все будет хорошо...

   Я растеклась по стулу и глотком опустошила четвертый из принесенных бокалов. Во всем теле разлилась легкость, в голове поселилась благословенная тишина. Я чувствовала себя почти счастливой.

   — Ты знаешь какие-нибудь красивые баллады, Фикс? — спросила я.

   Оборотень пожал плечами.

   — Я не Дарш, но что-то могу. Как, впрочем, и все бессмертные. Это у нас в крови — мы слышим музыку Сферы, мы слышим ее голос. Кто-то, как Дарш, способен становиться этой музыкой. Кто-то просто бездумно повторяет услышанное.

   — Спой мне.

   — Здесь?

   — А почему нет? Или ты не способен совершить подвиг ради своей прекрасной дамы?! Быстро же ты отступаешь! А кто-то распинался о зависти к рыцарям!

   — Хорошо, хорошо, но это первый и последний раз! Я позорюсь только ради тебя!

   Он жестом подозвал официанта и тихо обменялся с ним парой фраз. Тот кивнул в сторону барда, который, восседая на высоком стуле, наигрывал печальную эльфийскую мелодию, услаждая слух посетителей. Минуту они спорили, но в конце концов эльф сдался. Что ж, Фиксу сложно отказать, если не сказать — невозможно. Это-то я в нем и люблю.

   Но вот чего я не могу понять, что он хочет от меня. Ему не нужен секс, лишь любовь. Но кому, как не ему, знать, что для бессмертных это чувство запретно. Я люблю многое в нем, но не его самого. Хотя нет, я вру... последнее время я часто вру, даже сама себе. Я люблю его просто потому, что люблю. И полюбила его в тот момент, когда вышла из портала и увидела мальчишку, увлеченно спорящего с одной из задержавшихся душ. Глупо.

   А Фикс тем временем занял освободившееся место и вложил в ладонь эльфу пару монет в благодарность за одолженную гитару. Он размял пальцы и пробежался по струнам, пробуя инструмент. Было заметно, что он не привык к эльфийской пятнадцатиструнной гитаре, но через пять минут он уже свободно наигрывал тихий мотив.

   Я уткнулась подбородком в ладони и смотрела на него. Что ж, остается надеяться, что он безголос настолько, что это затмит все прочие замечательные качества. Соблазн сказать ему, что мое мнение изменилось, был слишком велик.


...Рен уревай дегорен сет пероу.
Рен варед, порен виг дерр...

   Он пел на языке своего родного Изначального мира. Он пел для меня и обо мне.


... Ты держишь в руках судьбы мира.
Ты важен, напыщен и строг.
Ты знаешь все тайны Вселенной.
Кто ты? Ты конечно же Бог.
Проблемы людей непонятны
Еще бы! Они ж не твои!
Их просьбы глупы и невнятны,
Зовешь про себя их — «рабы».
Для тебя они словно дети:
Неумны, низкорослы, слабы...
Охраняешь создания эти,
Хоть они безнадежно глупы...
Ты считаешь — вполне справедливо,
Что твой дар бесполезен порой,
И всегда отвечаешь гневливо,
Когда кто-то сравнит их с тобой.
И они ничего не умеют,
Чего бы не умел и ты сам,
И часто безумно наглеют,
Призывая тебя к чудесам.
Но вглядись... есть чему поучиться:
Они могут прощать и любить,
За любимого заступиться,
Ненавидеть, искать и дружить...
Скажешь — можешь и ты это?
Разве было в твоей судьбе
Хоть одно безумное лето,
Отданное счастью, любви, луне?
Скажешь — ты этого просто выше?
И не нужно это тебе?
Знай же — поцелуй под дождем на крыше
Куда круче Земли в руке...
Да, ты можешь любить, я знаю,
Но не ты — человек в тебе,
И, безбожно людей презирая,
Ты завидуешь их судьбе.
И однажды, задохнувшись от боли
Одиночества тысяч лет,
Ты найдешь в себе силы признаться
И в зеркало посмотреть.
Что увидишь ты там? Человека
Того самого, что презирал.
Того самого, что в счастье том
Благодарность тебе кричал...
Да, открытие будет жестоко,
Но со временем, счастливым тебе,
Ты порадуешься умному богу,
Что открыл человека в себе... [14]

   Он отложил в сторону гитару и поклонился. Ответом ему было молчание.

   — Что, я так плохо спел?! — ухмыльнулся он.

   — Убирайся! — Эльф вырвал из рук Фикса гитару. — Убирайся, чужак. Ты не нужен здесь, ты здесь лишний.

   Фикс широко улыбнулся. Фикс смеялся над собой, над своей наивностью. Я чувствовала, как внутри у него поселилась горечь. «Чужак»... Он был частью существа, создавшего Сферу, но чужим ей.

   — Ты замечательно спел, — внезапно вырвалось у меня. Бросив на стол пару золотых, вытащенных из межпространственного кармана, я повернулась к эльфу:

   — Вы, Сотворенный, оскорбили меня, не поприветствовав должным образом. Будьте уверены, король и моя сестра, Изумруд дай Драгон, будут извещены о том, что вы оскорбили Дракона и Привратника.

   Оставив побелевшего эльфа разевать рот в судорожной попытке выдавить из себя извинения, мы шагнули в портал. Интересно, откуда во мне эта мелкая мстительность? А мелкая ли она? Этот эльф, сам того не понимая, ударил Фикса по самому больному месту, можно сказать, наступил на любимую его мозоль...


   — Все так сложно... — Мы шли по пустынной набережной одного из человеческих миров. — Все так запуталось. Я уже не понимаю, что чувствую и чего хочу. Я уже не понимаю, кто я.

   — А кем ты хочешь быть?

   — Умным богом, — усмехнулась я. — Тем самым, что однажды нашел в себе человека.

   — Так почему ты сопротивляешься этому? Я никогда не мог понять вас, Драконов. Вы люди, обретшие силу богов, но искренне отказываетесь от своего происхождения от своей сущности. Придумали для себя нелепую сказочку о том, что вы иные, не те, новые личности.

   — Потому что это больно, Фикс. Быть человеком слишком больно. Я не отказываюсь от человека в себе, просто не хочу вновь умирать...

   — Но ты выбрала смерть. Ты пожертвовала своим миром и своим народом ради жизни одного ребенка.

   — Я не хочу говорить об этом. Могу сказать только — ты не поймешь, почему я готова уничтожить миллионы, но не могу пожертвовать жизнью этого конкретного Сотворенного.

   — Почему же, пойму. Это та самая любовь, которую ты отрицаешь.

   — Та самая. — Я упала на мраморный парапет и закрыла глаза. Свежий морской бриз взметнул мои волосы и принес с собой соленый запах свободы и ночи. Внизу шумели люди, радуясь какому-то празднику. Гремела музыка. Сияли мириады огней.

   «Я свободен... — скандировали сотни голосов, подпевая музыкантам, — ... словно птица в небесах...»

   А свободна ли я? Веками я задавала себе этот вопрос. Свободна ли я от оков, сковавших мой выбор? От оков ненависти к людям, а значит, и к себе? За полвека я многое поняла. Я повзрослела, совсем чуть-чуть, но повзрослела. Фикс был прав, я была ребенком, заплутавшим в темном лесу своих страхов. Мы все дети. Все — Драконы.

   — Почему так, Фикс? Почему мы? Почему такая власть попала в наши неумелые руки? Мы ведь жестокие дети, дорвавшиеся до силы. Наши игры причиняют боль, но нам все равно. Мы поверили в свое всемогущество и в результате забыли, что смертны. Мы забыли, что мы — не боги.

   — Ты спрашиваешь у меня? — Он сел рядом и откинул в сторону пиджак. Сейчас он выглядел словно один из студентов, пришедших на концерт — растрепанный, в джинсах и мятой рубашке. Он менял одежду в мгновение ока, уже даже не задумываясь. Фикс был своим в любом мире, среди любых существ. Многоликий, он, тем не менее, всегда оставался самим собой. А я? Какая я на самом деле? Только ли избалованный, помешанный на самой себе ребенок? Может ли быть, что почти три тысячелетия жизни не оставили никакого следа в моей душе?

   — А у кого еще мне спрашивать? — хмыкнула я. — Кто-то недавно хвастался, что породил Драконов. Уже отказываешься от своих слов?

   — Я не породил Драконов, я дал людям свободу, а Сфере димагию. А Драконы появились сами по себе. И ты не права насчет злых игр, вы принесли в Сферу и множество прекрасных, неповторимых вещей. Вы создали странные, не похожие ни на кого народы. Люди многих миров познали Сферу благодаря Тропе.

   — Но наши дети ненавидят нас.

   — Они молоды, они жаждут свободы. Жаждут власти. Таковы все смертные. И люди таковы, не только Сотворенные.

   — Но где? Где мы ошиблись? Почему Время решило, что наш срок истек?

   — Кто я, чтобы ответить на твой вопрос? Я не Время. Я не Изначальный. Я могу лишь предполагать, и то лишь с большой долей вероятности. Сфера очень молода, она такой же ребенок. Вы были ее сверстниками, ее наперсниками, ее спутниками. Но она взрослела, а вы нет. Вы не хотели брать на себя ответственность, не хотели отвечать за свои поступки. Она ждала. Терпеливо, веками. Но вы не одумались.

   — Я хочу повзрослеть, Фикс. — Я повернулась к нему и улыбнулась. — И, когда мы встретимся вновь, я стану иной. Мы встретимся через две тысячи лет и вместе поведем полки в битву. Последнюю битву Сферы, в которой погибнут недостойные.

   — И ты считаешь это взрослением?! — Он нахмурился. — Ох, Силь. Я бы поверил в то, что ты выросла, если бы ты отказалась от мести, а так...

   Он рассерженно махнул рукой. Я же злилась и ничего не могла с этим поделать. Меня бесил этот покровительственный тон, словно Фикс разговаривал с неразумным младенцем. Не знаю, что на меня нашло...

   — Считаешь, что ребенок способен на такое?! Ухватив Фикса за плечо, я заставила его повернуть голову и впилась в его губы поцелуем. И все замерло — затихла музыка и гомон людишек, погасла праздничная иллюминация. Во всем мире остались лишь мы. Звезды светили для нас, ветер пел... для нас...

   Я слышала стук его сердца, чувствовала мятный привкус губ и тепло, исходившее от его тела. Секс... Он давал облегчение, давал удовлетворение, но это накрывшее меня с головой ощущение не было желанием.

   «Люби меня...» — просило это странное существо, пришедшее из невообразимых далей, из мира, где все было иначе.

   «Секс и дружба — все, что я могу предложить», — соврала я ему. Соврала, он это только что понял. Демон, я любила этого безумца! Хорошо хоть мысли он читать сейчас мои не может, и так слишком многое я позволила ему понять.

   Нет, хватит думать о вечном! Прекрати, Силь! Какая к демонам разница, что я чувствую к нему. Сейчас и здесь он рядом, а остальное не имеет значения. Две тысячи лет пройдут, и мы встретимся вновь. Мы изменимся, не знаю, останется ли эта ниточка, которую я только что протянула между нами, целой.

   Внезапно я почувствовала, как его сердце, только что бившееся в такт с моим, вздрогнуло и пропустило удар. Я оторвалась от его губ и побледнела. Ужас стоял в кошачьих глазах. Он смотрел через мое плечо. Я обернулась, зная, что... кого увижу...

   — Силь... — то ли вздох, то ли крик сорвался с губ Веза. Он стоял, инстинктивно вытянув вперед руку, словно защищаясь от чего-то, словно не в силах поверить. — Силь...

   Ему было больно, было больно и мне. Золотые руны, связавшие нас, пылали, просвечивая даже сквозь плотную куртку демона. Он чувствовал себя преданным и ненавидел меня за то, что я предпочла ему кого-то другого. Я должна была любить его, я принадлежала ему, а тут какой-то неизвестный. Еще одна игрушка... Игрушка, сумевшая добиться того, чего Вез жаждал всю жизнь — моей любви.

   — Вез... — выдохнула я, попытавшись отодвинуться от Фикса, но тот подхватил меня и перебросил к себе на колени. Руки сомкнулись на моей талии. Что он творит, о Создатель, что творит этот идиот?! Разве он не видит?!

   — Ты теперь предпочитаешь людей, Силь? — Хриплый голос Веза заставил меня вздрогнуть. Было стыдно, больно и неуютно под взглядом его золотых драконьих глаз. Я чувствовала себя предательницей. А благодаря нашей с ним связи я ощущала, что такое быть преданным.

   — Замолчи, щенок, — внезапно подал голос Фикс. — Замолчи, когда разговариваешь со своей матерью.

   — Не лезь в чужие дела, человек, — холодно бросил в ответ Вез, даже не потрудившись скрыть презрение. Я напряглась... Неприятности... Грядут неприятности, отсохни мой хвост!

   — Фи...

   Он прервал меня, ссадив со своих колен и встав.

   — Я и не лезу, — вполне миролюбиво склонился в поклоне Фикс, — в чужие дела. Это ты пришел не в то время и не в то место да еще решил изобразить рогоносца, заставшего жену в постели с дворовой собачкой. Ты посмел повысить голос на меня, посмел оскорбить свою мать.

   — Она мне не мать, — прорычал Вез. Волна трансформации накрыла его, стирая маску человечности. Демон припал к земле, оскалив клыки. Его золотистые крылья разметались по асфальту лужицей магии и света. — Она моя. Моя!

   — Везельвул! — почти закричала я. — Прекрати немедленно! Я не вещь, я не человек, чтобы принадлежать кому-то. Я — Дракон, и, если ты не перестанешь устраивать скандалы, я могу забыть, что ты мой приемный сын.

   — Понимаю... — Фикс усмехнулся, глядя на нас. — Сын любит мать, мать не замечает сына. Вам бы человеческих психологов послушать — это типичный случай...

   — Заткнись! — рявкнули мы с Везом хором. Фикс хихикнул и вновь стал серьезен. Он шагнул к демону и посмотрел на него сверху вниз. Инстинкты Везельвула кричали ему об опасности, но ярость затмевала голос разума, Ему хотелось стереть в порошок человека, осмелившегося перечить ему.

   — Скажи, маленький демон, чего ты хочешь добиться этим представлением? — Фикс склонил голову набок, рассматривая принявшего боевую стойку демона словно музейный экспонат — сухо, оценивающе, без тени страха или волнения.

   — Уйди с моей дороги, человек, — прорычал Везельвул. — Она моя, моя и только моя. Никто не вправе отнимать ее у меня.

   — Фьиэксен, — я закрыла глаза, уже зная, что совершаю ошибку, но альтернативы не было, — вбей в моего сына хоть каплю разума, раз он не хочет прислушиваться к словам. Только не убивай. А ты, Вез, запомни этот урок и никогда больше не суди, не разобравшись в ситуации. Это мой последний урок тебе, я не хочу больше видеть тебя.

   Сердце сжалось, но поступила я правильно. Я не могу исправить то, что так и не смогла стать ему матерью, не могла повернуть время вспять. Но и любить меня я ему позволить больше не могла, ненависть же станет отличной заменой. Пусть он радуется гибели Драконов, пусть живет дальше без боли и сожалений. Разве не таков мой долг — сделать сына счастливым?!

   — Ты уверена, Сильвер? — Фикс обернулся. — Ты уверена в том, что хочешь именно этого?

   Он имел в виду совсем не драку, и мы оба это знали.

   — Да, — с трудом выдавила из себя я, — это единственно верный выбор.

   Вез зашипел, и вокруг него вспыхнули руны. Он выпрямился, и когтистая рука взметнулась к лицу Фикса. Тот, казалось, и не думал уклоняться. Лишь в последний момент он перехватил запястье Веза и сжал до хруста в костях.

   — Ты думал напугать меня ЭТИМ? Ты считаешь ЭТО силой?! — прорычал-прозвенел голос Привратника. — А теперь, маленький демон, я покажу тебе, что такое настоящая мощь и настоящий страх.

   Он перехватил вторую руку Везельвула и без усилий поднял его над землей. Я почувствовала, как ярость Веза исчезает и ее сменяет неуверенность, замешанная на испуге. Я отвернулась, но продолжала смотреть... смотреть глазами сына. Я хотела чувствовать то же, что и он. Наверное, это утонченная форма мазохизма.

   ... зеленые человеческие глаза вспыхивают, и Тьма заполняет их, я тону в ней, в этой бездне...

   ... этого не может быть, не может быть... не мо...

   ... тихий шуршащий голос звучит в этой страшной пустоте:

   «Ты понимаешь, что такое вечность? Ты понимаешь, что такое свобода? Понимаешь, что может скрываться внутри самого обычного тела? Эта бездна — я... И ты поднял на меня руку...»

   Тысячи огней-глаз вспыхнули в непроглядном мраке, и вновь зашептал голос:

   «Ты никто и ничто по сравнению со мной, как ты мог даже вообразить, что справишься со мной. Уходи, маленький демон, уходи и никогда больше не приближайся к Силь».

   Фикс отбросил Везельвула в сторону, словно нашкодившего котенка. Он презрительно сплюнул:

   — Убирайся, маленький демон, и больше никогда не бросай вызов Смерти. Я не люблю этого и никогда не проигрываю.

   Взгляд Везельвула метнулся ко мне. Была в нем какая-то скрытая надежда, просьба. Я чувствовала его, но не оборачивалась.

   — Уходи, Вез, — Мой голос прозвучал глухо и устало. — Я давно объяснила тебе, что ты лишь орудие. Необходимость в тебе отпала, мне больше не нужно быть рядом. Однажды я выполню свое обещание, выполню любое твое желание но сейчас уходи. Уходи и не пытайся приблизиться ко мне.

   Я почти видела, как золотое сияние в его душе гаснет, уступая место мрачно-кровавому сгустку. Что ж, я добилась своего. Только вот этого ли я хотела?!

   Вез шагнул в портал и исчез. А я медленно обернулась к Фиксу.

   — Он возненавидел тебя и Драконов, — констатировал Привратник. — Ты сама захотела этого. Ты сама столкнула его с обрыва.

   — Так будет лучше, — слабо улыбнулась я. — Меньше пятнадцати суток, и Утопия погибнет. Его не должно быть там. Он не должен страдать по мне. Он не должен прожить жизнь ради мести за Драконов. Он не виноват ни в чем.

   — Силь, вот теперь я верю, что ты не ребенок. И, чтобы ты там ни говорила, он будет помнить не ту Сильвер, что отбросила его как ненужную вещь, а Ольгу, свою мать. Он поймет, когда все закончится. Он поймет, что все эти слова были сказаны ради него самого. Он поймет, что ты его любила.

   — Фикс, обними меня. Просто обними. Помоги мне забыть его взгляд...

   Его руки обвились вокруг моих плеч. Я уткнулась носом ему в ключицу и зарыдала. Я плакала о своем мире, о своих братьях и сестрах, о маленьком демоне, который только что потерял все, во что верил. А еще о том, что я сама потеряю, только что обретя...

   — Фикс, у ДракОНа есть квартира в этом мире. Поехали туда...

   — Зачем?

   — Выпьем... Поговорим... Поживем там это время...

   — Зачем?

   — Что зачем?

   — Зачем ты приглашаешь меня, зная, что мне нужно?

   — Может быть, я слишком многих предала за свою жизнь, но я никогда не предавала себя саму. И я не хочу жалеть о том, что могла бы сделать, но побоялась.

   — Побоялась?

   — Побоялась быть с тобой, зная сколько отпущено времени. Но я не хочу уходить, вспоминая лишь глаза преданного мною сына и тысячи убитых мною существ, вспоминая сталь, кровь и месть. Я хочу уйти, зная, что ты будешь ждать меня. Я хочу забыть все, но помнить, что кто-то шепчет в ночи мое имя и верит, что однажды я вернусь...

   Он улыбнулся...


   Зал Совета бурлил. Тысячи Драконов висели, сидели, парили в воздухе. Меж золотых колонн были протянуты сотни радужных нитей. Где-то под куполом метались руны, выстраиваясь в заклятие визуальности слов. Рубиус стоял на одной из маленьких колонн, окружавших огромный макет Сферы, паривший в воздухе. Остальные восемь постаментов были пусты. Сегодня выступил лишь один докладчик.

   Рубиус ждал, пока стихнут разговоры. Он понимал, что внеочередное собрание Совета породило тревогу. Никто не знал, почему всех Драконов, даже тех, кому не исполнилось еще и века, созвали домой. Наконец наступила тишина. Тысячи глаз были прикованы к замершему на колонне-стреле Рубиновому Дракону. В мундире советника, материализовавший крылья, Рубиус сейчас напоминал оживший сгусток пламени.

   — Я созвал вас сегодня на последний Совет Сферы. — Он раскинул руки, почти наслаждаясь произведенным впечатлением. — Я долго откладывал этот момент, зная, что ничего уже не изменить, зная, что лишь посею панику в ваших сердцах. Но время пришло. Пятнадцать суток осталось Драконам. Пятнадцать ночей без сна. А потом мы погибнем.

   Молчанием встретили Драконы слова Рубиуса. Не дождавшись реакции, он продолжил:

   — Мы погибнем, когда первый луч солнца коснется Шпиля Звездочетов. Мы сгорим в пламени, порожденном нашими сотворенными детьми. И выхода нет. Нет сил победить, нет возможности изменить что-то.

   Рев сотен глоток оглушил его. Неверие, страх и желание бежать — вот что почувствовала бы Сильвер, будь она здесь. Рубиус усмехнулся. А чего он ждал? Он сам едва не сошел с ума, он сам отказывался поверить в это, пока не пришло время. Время умирать.

   Рубиус был циничным политиком, который знал, что из любого положения всегда есть два выхода. Знал до того момента, как аналитики принесли ему отчет. Время странная штука — но даже будущее можно спрогнозировать. И прогноз, легший ему на стол, был неутешителен.

   — У нас нет сил остановить надвигающуюся войну. Сотворенные задумали уничтожить тех, кто, как им кажется, недостоин называться первыми, — людей. Мы последний бастион на пути волны, которая смоет людей с лица Сферы. Мы — последняя надежда человечества. И мы исполним свой долг, смерть наша будет тем рубежом, который сдержит армии Сотворенных.

   — Но почему нам не закрыть Утопию? Почему не уйти за пределы Сферы? Мы не в силах остановить войну, так зачем же погибать?! — пробился сквозь общий ор спокойный голос одного из Высших.

   — Все просто, Ангус. — Руби будто постарел, он сгорбился и отвел взгляд. — Я объясню вам все по порядку...


   Мы погибнем завтра, и этого уже не изменить. Еще несколько лет назад у нас был предложенный тобой выбор, но не сегодня, не сейчас. События, которые приведут к нашей гибели, уже свершились, даже спрячься мы, рок настигнет нас. Вы ведь прекрасно знаете закон Провидцев:

   «Невозможно изменить то, что предрешено». Именно поэтому большинство из Видящих сходят с ума. Нам, не обладающим этим даром, не понять, каково это, знать, что произойдет, и быть не в силах что-то сделать.

   Но я не об этом... Хотя нет, наверное, именно об этом. О Видящей, которая предрекла наш конец сорок два года назад. Она пришла ко мне и рассказала о том, что должно случиться. В тот момент я почти решился объявить эвакуацию, предложить своему народу бегство. Но потом... Потом я вспомнил о том, кто я. Я — Дракон, но я рожден человеком. Покинь Драконы Сферу, люди остались бы беззащитными перед лицом Сотворенных. Мы виновны в этой угрозе, нам за нее и расплачиваться. Мы все дети, человеческие дети, которые по воле рока погибли, не достигнув еще того возраста, когда бы перестали верить в то, что невозможное — возможно, что мечты и реальность — это в сущности одно и то же. Все мы, умирая, молили небеса и богов о силе, о жизни и власти. Мы получили все это, и даже больше...

   Как мы, три великие первые поколения, распорядились данной нам силой?! Мы создали сотни рас, одна из которых стала угрозой человечеству, а следовательно, и нам самим. К чему же мы пришли? Мы пришли к тому, что настала пора взрослеть и сполна платить за свое владычество. Последний ход сделан, господа, нам осталось лишь погибнуть в горниле порожденного нами пламени.

   Я не буду убеждать вас, уговаривать и умолять. Ваша совесть, ваша память и ваше сердце сделают это за меня. Мы погибнем так или иначе, но есть шанс спасти грядущее поколение, есть шанс своей жертвой остановить борцов и обеспечить Сфере мир. На этот шанс указала мне также Видящая. Она увидела способ остановить войну, не дать Сфере утонуть в крови. Мы в ответе за своих детей. Наш Долг — запечатать Тропу и наложить запрет на струны и Разрывы. Порталы же оставим тем, кто будет нести знания сквозь миры, то есть магам. Самые сильные из них не могут провести более пятерых в сутки, так что это будет безопасно. Миры будут жить в изоляции тысячелетия. Лишь когда Сфера воистину окажется готова принять мир и покой, Печати будут разрушены. Лишь объединившись, семеро избранных смогут разбить оковы Тропы и вновь распахнуть Врата...

   Рубиус с надеждой смотрел на Совет. Он всматривался в драконьи изменчивые глаза, пытаясь найти там хоть тень понимания...

   Внезапно со своего места поднялся Габриил дай Драгон, он выкинул вверх руку, словно нетерпеливый школьник на уроке, и дождался тишины.

   — У меня есть пара вопросов к вам, брат. — Молчаливый поединок взглядов закончился вничью, и Рубиус неохотно ответил согласием:

   — Конечно, я в вашем распоряжении, Целитель.

   — Скажите, брат, почему вы в течение полувека скрывали от нас столь важные сведения? Я не верю во всю эту чушь со спасением человечества, я слишком хорошо знаю ваши... методы...

   Рубиус сжал кулаки. Он знал, что отвечать придется…

   — Потому что я считал, что так будет правильно, — наконец отвел он взгляд: — Я не обладаю пророческим даром, но я аналитик, лучший в трех поколениях. Сфера на пороге уничтожения. Мы обязаны обеспечить мир. Я испробовал все способы, привел в действие все механизмы давления. Это бесполезно. Создав Тропу, мы обрекли Сферу. Если не борцы, то возникнет новая угроза. Те же самые демоны... Да что там говорить, и люди не самая мирная раса. Все мы дети, дорвавшиеся до силы. Мы не задумывались о последствиях того, что было нами даровано Сфере. И вот — доигрались.

   — Значит, Тропа во всем виновата? — насмешливо произнес Габриил. — Так почему бы ее не уничтожить?!

   Рубиус покачал головой. До чего же тупы бывают его собратья.

   — И как вы себе это представляете, брат? — столь же насмешливо спросил он Целителя. — Вы не компетентны судить о том, что не относится к магии исцеления. Чтобы уничтожить Тропу, нужно в тысячу раз больше димагии, чем потрачено на ее сотворение. Такого количества димагии в Сфере нет. Даже положив на алтарь наши жизни, мы сможем извлечь лишь треть необходимой для уничтожения Тропы силы. Однако этой самой трети хватит, чтобы запечатать все Врата Тропы.

   — Выбирайте семерых магов и начинайте строить заклятие, брат, — подал голос молчавший до сих пор Дарш. — Остальные Высшие потребуются мне в Башне Теней.

   — У вас есть план? — Рубиус посмотрел на создателя демонов, странная смесь жалости и надежды была в этом взгляде.

   — Нет, — покачал головой тот. — Просто, если все так, как вы сказали, брат, мы должны отослать собранные нами войска. ДракОН должен быть сохранен любой ценой. Когда четвертое поколение проснется и заселит Сферу, им потребуется помощь. Не вижу смысла бросать в заведомо проигранную битву тех, кто может сыграть свою роль в дальнейшем.

   — Но куда вы спрячете десятимиллионную армию?!

   — Все туда же, в безвременье межреальности, — спокойно ответил Дарш. — Среди нас сто сорок семь Высших, вместе мы справимся. Для вашего же ритуала сгодятся любые маги, лишь бы сумели держать кольцо.

   — Вы правы. В таком случае я сейчас же займусь подготовкой. У нас всего пятнадцать суток по времени Утопии, нужно спешить. Вы-то успеете?

   Дарш на миг задумался и склонил голову, подтверждая свои слова.

   — В таком случае объявляю Совет закрытым. — Рубиус выпустил в воздух алый шар, взорвавшийся под потолком огненными искрами. — Это было последнее заседание Совета Сферы, и я хочу сказать... что, несмотря на все наши ошибки, мы очень многое сделали для Сферы... Многое...

   Ответом ему было молчание. Драконы вставали и, не оглядываясь, исчезали в порталах или шли к дверям. Лишь Дарш и Изумруд остались.

   — Это не твоя вина, Руби. Они боятся. Все мы боимся, — мягко сказала Изи и, подойдя к брату, положила руку ему на плечо. — Мы прожили долгие и полные приключений жизни.

   — Я не могу смириться с тем, что выхода нет. Я не могу заставить себя поверить в то, что ничего не изменить. Я не могу сидеть сложа руки и ждать, как овца бойни! Я Дракон, Творец меня побери, у меня это в крови — бороться до конца!

   — Успокойся. — Дарш скрестил руки на груди. — Изи права. Все так, как есть, и мы всегда знали, что однажды придется уйти. Было бы намного хуже, восстань против нас люди. По крайней мере о нас будут помнить как о тех, кто погиб ради мира, а не как о поработителях и чудовищах. И, когда придет четвертое поколение, их встретят цветами, а не сталью.

   — Слабое утешение...

   — А другого нет и не будет...

   — И не будет...


   Везельвул был пьян, первый раз за свою жизнь. По его комнате будто прошелся десятибалльный шторм, а сам кронпринц Аддена островком посреди бушующего океана мусора раскинулся на полу. Винные бутылки, обертки, засохшая еда — жилище алканавта последней стадии погружения.

   Если бы Сильвер сейчас могла увидеть своего сына, она бы сильно удивилась. Ей маленький демон всегда напоминал человеческого аристократа, денди — породистого и надменного, изящного и совершенного до кончиков ногтей.

   Да и, наверное, она бы просто не узнала того Везельвула в этом пьяном вдрызг существе, чьи нечесаные волосы торчали колом. На ногах вместо привычных туфель драные кирзачи, колени джинсов порезаны, черная футболка — на груди сексапильная легионерша из какого-то аниме строит глазки симпатичному демону, на спине надпись: «Любовь зла, но я еще злее!», двухдневная щетина, мутный взгляд, каждый миг меняющие оттенок и форму радужки золотых драконьих глаз, раздолбанная гитара чуть в стороне...

   Везельвул встал и, покачиваясь, направился в сторону кухни. В его воспаленных мозгах не возникло и тени мысли, что он вообще-то может просто телепортировать бутылку себе в руки. Как и следовало ожидать, на ногах он не удержался, вцепившись в косяк, осел на пол и закрыл глаза. Минуту он разрывался между жгучим желанием выпить, дать Фиксу в морду и пойти поговорить с Сильвер. Второе было неосуществимо в принципе, третье оборачивалось тем, что в морду дадут как раз ему... Оставалось первое.

   Наконец вспомнив, что он маг, Везельвул выхватил из воздуха бутылку рубинового вина и пополз к дивану, зажав ее в зубах. На полпути плюнул на свою забывчивость и медленно пролевитировал себя в конечный пункт.

   Опустошив первый бокал, он швырнул его о стену. Хрустальные осколки с жалобным звоном разлетелись по полу. Мигом позже по стене побежал огромный паук, в которого полетели огненные шары. Везельвул нещадно мазал, что объяснялось прежде всего тем, что в глазах у него троилось. Попав с пятого раза (и возгордившись, что смог уложить сразу троих одним плевком), демон глотнул прямо из бутылки и задумчиво уставился в потолок. Ему хотелось разреветься, как в далеком детстве. Однако наряду с жалостью к себе, разнесчастному, в душе поднимался гнев. Холодное бешенство разливалось по жилам — хотелось крушить, ломать и уничтожать. Хотелось убивать.

   Везельвул дотянулся до гитары и поудобней пристроил ее на коленях. Голоса у него не было, слуха тоже, но в такие минуты он всегда успокаивал себя визгом терзаемых струн.

   Хорошо, что Везельвул жил на Тропе, где просто не было соседей, которые могли бы высказать недоумение по поводу подобных кошачьих концертов. Струны хрипели, как раненые звери, в горле клокотала ярость. Он не пел — рычал.

   Один из когтей задел струну. Та осуждающе взвизгнула, но Везельвул не обращал на такие мелочи ни малейшего внимания. Он продолжал на оставшихся шести, что никак не сказалось на качестве исполнения... да и сыграть хуже было просто нереально.


Не удержать в руках обломки скал!
Не отыскать того, кто ветром стал!
Не пожалеть и не сказать: «Прости!»
И не успеть его уже спасти!

   Жалобно тренькнула последняя целая струна, и Везельвул отбросил изуродованный инструмент в сторону. Спрятав лицо в ладонях, демон медленно трансформировался обратно, словно через силу загоняя это свое «я» вглубь, туда, где и было его место.

   Убивать расхотелось, пить почему-то тоже. С сожалением отбросив недопитую бутылку (алое пятно медленно расползалось по когда-то бывшему белым ковру), он, покачиваясь, пошел к зеркалу.

   Внимательно рассматривая то, во что он превратился за эти два дня, Везельвул не заметил, что уже не один.

   — М-да, — ангел тщетно пытался скрыть изумление, — славно ты тут погулял...

   — Убирайся, — не оборачиваясь, бросил Везельвул, — иначе я пожалею, что поспешил избавиться от желания порвать кого-нибудь на кусочки...

   — Я понимаю, что ты натура ранимая, можно даже сказать, нежная, — пропустил тот последнюю фразу мимо ушей, — могу даже оправдать это безумие. Но ответь, с какого перепуга ты сдался?!

   — А разве непонятно? — Демон медленно приводил себя в порядок. — Я продул вчистую... Вы были правы, Сияющий... Драконы использовали меня и выбросили, как только я стал им не нужен.

   Ангел покровительственно улыбнулся:

   — Значит, вы поможете нам освободить людские души, что пленены Драконами? Поможете свергнуть тиранию утопии над Сферой?

   — ... Я... Я... Да... Да, я открою Врата Утопии для вас...

   Золотой ангельский локон, затерявшийся среди волос Везельвула, мягко засиял...

Глава 16
ОГНЕННЫЙ ШТОРМ

   Умирать, так с музыкой...

Камикадзе-меломан

   — Вот и все. — Я откинулась на подушки и закрыла глаза. — Вот и все, Фикс...

   — Зачем ты так говоришь, словно... прощаешься? — Он откинул с глаз серебристые локоны. В зеленых глазах застыла какая-то странная безнадежность. — Ты не веришь, что получится?

   — Получится, все получится, — вздохнула я и откинула простыню, зашарив по полу в поисках сброшенной впопыхах одежды. — Ты и сам знаешь, каков будет финал этой истории... Ты видел это, не отрицай...

   — Я не отпущу тебя. — Он потянул меня обратно и потерся щекой о мою спину. — Это безумие, Силь. Твои братья сделают все, чтобы остановить войну, человечество будет спасено! Незачем тебе творить безумство! Незачем нам его творить!

   — Ты и сам не веришь в то, что говоришь. — Я накрыла его ладони своими и закрыла глаза.

   Не плачь, Силь, только не плачь...

   — Не верю. — Впервые в голосе Фикса не было жизни... сухой... мертвый голос.

   — Все обойдется, уже завтра мы с тобой отправимся в один из эльфийских ресторанов и отпразднуем нашу победу.

   — Могу повторить твои слова...

   Я освободилась из его рук и обернулась. Оборотень отвел взгляд.

   — Да, — Я закусила губу. — Мы оба знаем, что я совершу, Мы оба знаем, что есть лишь один способ развернуть русло Великой Реки. К чему мучить себя?!

   — Откажись! Давай уйдем, уйдем из Сферы, если ты хочешь! — Столько мольбы было в этом звонком мальчишеском голосе, что я едва не согласилась. Едва...

   — Мне пора, полчаса... Ты готов?

   Он колебался мгновение, но потом уверенно кивнул. Я натянула на себя мундир и нацепила наспинные ножны. Миг — и вспыхнула воронка портала.

   — Силь... — он смотрел мне вслед, — береги себя...

   — И ты. — Я шагнула в многоцветье... Я люблю тебя...

   Я не сказала этого, но знала, что одной только мысли будет достаточно...


   Я стояла, подняв лицо к многоцветным небесам Утопии. Я отсчитывала секунды... За моей спиной находились лучшие боевые маги, что были среди нашего народа. Десятки клинков, десятки сияющих сфер, десятки шуршащих клинков.

   Пять...

   Странно было стоять так и ждать. Знание — это обоюдоострый клинок. Я знала, что произойдет через мгновение, но ничего не могла изменить. Я видела лишь конечный результат, но не породившие его причины, а это страшно, поверьте. Еще вчера я кричала, доказывала, пыталась что-то придумать... А сегодня запуталась в танцующем многоцветии и ждала...

   Четыре...

   Все Драконы Сферы были сейчас в Утопии. Я пыталась убедить Рубиуса спрятать хотя бы молодежь, тех, кто еще не перешагнул вековой рубеж. Спрятать в безвременье, как армию ДракОНа. В его глазах я увидела ответ... Ему не пришлось произносить его вслух. Чтобы закрыть Тропу, нужна ВСЯ димагия Утопии, и не меньше.

   Три...

   Главы Домов составили вокруг себя круги силы. Я почувствовала, как Рубиус вливает в меня магию, но остановила его. Я поглотила мощь Вранограна, этот резерв превышал все, что возможно представить. Я не могла остановить атаку, не могла уничтожить армию, но мне это и не нужно было. Я знала, чем закончится эта битва и какова моя роль. Кто я такая, чтобы идти против течения Великой Реки? А на то, что я сделаю, меня хватит...

   Два...

   Я с трудом заставила себя закрыть глаза и прогнулась назад, материализуя крылья. Мое движение синхронно повторили остальные. Разноцветные полотнища затрепетали, словно на ветру.

   Один...

   Я вскинула руку, сжав кулак. Вторая крепко сжимала рукоять меча. Потянувшись к сознанию оружия, я послала единственную мысль:

   — Прощай, Вал...

   Он горько усмехнулся:

   — Прощай, Дракон. Для меня было честью служить тебе...

   И огненный шторм накрыл Утопию...


   Никогда раньше я не использовала свой дар в бою. Я знала, как это выглядит в теории, но на практике это казалось мне нечестным. Сейчас это не имело значения, и я сражалась... Как никогда раньше...

   Удар крыльев, и я в воздухе. Пятеро ангелов попытались зайти сзади, но я встретила их двумя молниеносными выпадами. Хотите застать врасплох Видящую Время?! Глупцы!

   Я опережала их на секунду, я предупреждала каждое движение, которое они только собирались сделать.

   Вокруг меня кипела битва. Трещал разрываемый тысячами крыл воздух. Ветер бросал мне в лицо пепел, смешанный с белыми перьями и разноцветными ошметками драконьих крыл. Пахло гарью и ненавистью...

   Я вытянулась в струну и, мысленно оттолкнувшись от неведомой опоры, рванула ввысь, туда, где семеро магов составили круг, породив огненный шторм. Это было уже бесполезно, но здравый смысл отступал перед желанием разодрать, уничтожить, не оставить даже клочка. Мне не нужно было смотреть вниз, чтобы увидеть горящие Дома, парки и произведения искусства. Все, что создали Драконы за тысячелетия, было уничтожено в один миг.

   Я мчалась навстречу зависшим в воздухе Сотворенным, раскинув руки и приготовившись к самому убийственному из заклинаний, доступных Валерию. Меч дрожал в занемевших пальцах.

   Они видели меня, но не могли разъединить рук. Их телохранители бросились наперерез мне и были сметены силовой волной, переломавшей ангелам крылья.

   Я зависла, словно в нерешительности, обводя взглядом магов. Четверо ангелов, демон, метаморф, дриада и птерокрыл. На их лицах был ужас, они знали, что на них смотрит Смерть... выбирая первую жертву...

   Я закинула меч за спину и соединила ладони. Сила Валерия слилась с моей. Точнее, его способности дополнились моей димагией. Резко разведя руки, я создала огненную дугу, тут же вырвавшуюся на волю и закрутившуюся вокруг меня спиралью, став продолжением моего указательного пальца. Огонь тек по моей руке, и «змея» росла...

   Вновь ухватившись за рукоять меча, я направила его острие на одного из ангелов.

   — Ты первый, — сказала я и испугалась, не узнав собственного голоса. Разве это хриплое карканье старого ворона срывается с моих губ?! Этот миг промедления дорого мне стоил.

   Они напали сзади, трое горгулий. Каменные крылья слаженно ударили по мне, когти дотянулись до трепещущих на ветру серебряных полотнищ. Я взвизгнула и, забыв, что у моих врагов иммунитет к огню, послала в них свой «кнут».

   Я слышала крик Валерия, наверное, он пытался остановить мою панику... Я и сама с этим прекрасно справилась, уже мигом позже втянув в себя огонь, который теперь я могла вызывать мгновенно.

   Хотите честного боя? Получайте! Я вскрыла резерв магии и направила ее в крылья. Раны от каменных когтей тут же затянулись. Меч запел в руках.

   Я метнулась влево, уходя от атакующих горгулий. Трансформировав левую руку, я бросила себя им навстречу. Враги растерялись, и выгаданная неожиданным перемещением доля секунды сыграла мне на руку. Проскользнув мимо первого противника, я расправила крылья, разметав их группу в разные стороны. Почти одновременно ударив мечом и так кстати отращенными когтями в грудь ближайшего каменного исполина, я умудрилась избавить мир и себя от одной проблемы. Оставалось всего две — ерунда! Я вытянула крылья и выкинула их перед собой, словно вторую пару рук. Чудовищный удар взорвал уже приготовившегося уйти в сторону следующего. Третий ненадолго пережил собратьев, его крылья разнесло в пыль силовой волной, рожденной при уничтожении его напарника.

   Я рыкнула, теряя последнее, что оставалось во мне разумного, превращаясь в то, что люди звали монстром, а я Дикой магией. Неудержимой. Неумолимой. Неуязвимой. Не знающей пощады и милосердия. Дикой магией, которая готова на все.

   Маги успели за эту минуту успокоиться и даже соорудить защитный купол. Против меня?! Защищаться против меня магией?! Ха!

   Я выпустила на волю ревущее пламя и направила в сторону магов. Крылья взметнулись за спиной, отдавая энергию этой струе истинного огня. И они закричали...

   Вы полагали себя повелителями стихии?! Смотрите же, смотрите, что такое чистое пламя. Почувствуйте, что вы рядом с ним! Узнайте, что могут Драконы, когда им нечего терять! Запомните, в таком пламени утонет Сфера, как только свершится то, что предрешено!

   Я с мрачным удовлетворением наблюдала за тем, как кружит в воздухе, медленно оседая, пепел. Маги... Они лишь сотворенные маги, сотворенные нами...

   Некстати вспомнилась цитата, которую так любят повторять люди: «Я тебя породил, я тебя и убью»... Справедливо ли это? Имела ли я право распоряжаться жизнями тех, кого всегда считала детьми?

   Решать моральные проблемы было некогда, да и голос Руби раздался не вовремя. Впрочем, новости у него были хуже некуда:


   «Они прорвались, Силь! Мы не успели!»

   «ЧТО?»

   «Круг был разорван, шестеро из нас погибли на месте, я ранен. Подкрепление подоспело, и мы смогли добраться до Зала Совета, но он в осаде, и среди нас лишь трое магов!»

   «Попытайся докричаться до Изи».

   «Она одна из троих присутствующих здесь».

   «Кто еще жив из Высших?»

   «Я чувствую Габриила, Дарша и Эйба. Еще кто-то из стихийных, но не Высший».

   «Свяжись с Мастером-Целителем. Пусть он попытается прорваться в Зал Совета. Если не получится, попытайтесь втроем».

   «Силь! Семеро — ни больше ни меньше. Я готовил круг для семерых, и у меня нет времени рассчитывать новые параметры!»

   «Ладно, я постараюсь найти их и притащить на своем горбу! Кинь клич, чтобы все выжившие маги мчались к тебе. Кто-то, может, и доберется».


   Он стоял на одном из длинных балкончиков, опоясывающих Башню Ветров, одну из четырех угловых в Доме Стихий. Вихрь дай Драгон в окружении телохранителей смотрел на бушующий вокруг огонь. В серебристых глазах застыло холодное спокойствие.

   Все Высшие погибли, отражая первый шквал. Лишь благодаря их жертве Дом устоял, единственный в Утопии, кроме Дома Совета Сферы, он не был поглощен стихией. Но все старшие Драконы погибли, некому теперь остановить надвигающуюся на белоснежный дворец стену пламени, гонимую ангельским колдуном. Остались лишь такие, как Вихрь, талантливые, но молодые, не обретшие еще мастерства, не достигшие сродства со своей стихией. Они сгрудились чуть в стороне — семеро огневиков, трое ветродувов, пятеро водников и каменник.

   Вихрь бросил еще один взгляд на медленно ползущую в их сторону стену пламени и сжал кулаки. Нужно было бежать, но он не мог решиться на это. Здесь была вся его жизнь, все его воспоминания. Если все равно предстоит погибнуть, так какая разница где?!

   — Кольцо! — Он обернулся к малышне: — Быстро перекидывайтесь и составляйте кольцо на меня.

   — Но это бесполезно, — всхлипнул рыжеволосый мальчишка. — Старшие погибли, а мы...

   — Мы Драконы, Творец вас возьми! — выплюнул Вихрь. — Хотите погибнуть, словно люди, скуля и прося пощады?! Если нет, делайте, как я сказал! Если мы умрем, то прихватим с собой и этих предателей!

   Секунду они колебались, но даже эти молодые, не оперившиеся еще Драконы были истинными представителями своего народа. Они синхронно раскинули руки, и разноцветные молнии метнулись ввысь. Шестнадцать крылатых силуэтов закружили в небесах, шестнадцать Драконов. Они кружили в небе, и траектория их внезапно стала материальной — радужное кольцо, сплетенное из тел, магии и мысли...

   — Охраняйте меня. Их бойцы уже в Доме. — Вихрь посмотрел на своих телохранителей. — Не дайте им приблизиться ко мне и прервать. Не дайте... любой ценой...

   Они обнажили оружие, а Вихрь закрыл свои серебристые глаза и попытался собрать воедино остатки уверенности, остатки надежды. Ему всего век, а он уже приказал своим собратьям погибнуть ради него.

   «Не ради меня, — поправил Вихрь самого себя. — Ради того, чтобы я успел, ради того, чтобы я забрал с собой этих ублюдков!»

   Он сжал кулаки и резко выкинул руки вверх. Взвыл ветер, зашипела магия. Затрещали прозрачные крылья за спиной Дракона, и он шагнул через невысокий бортик. Магическое кольцо поплыло в его сторону и замерло в десятке метров над его все еще воздетыми руками. Казалось, что это маг породил радужную иллюзию. Горячий ветер трепал серебристые волосы Дракона, рвал одежду до треска в иллюзорных швах. А Вихрь не шевелился, обводя пустым, ничего не выражающим взором долину Стихий.

   Под прикрытием гонимой вперед огненной стены колонны маршировали к снесенным с петель вратам. Первые из воинов уже были в Доме. Вихрь слышал крики и звон стали. Мальчик молился лишь об одном — чтобы защитники продержались как можно дольше, дали ему шанс... Шанс сделать что-то в этой жизни.

   Он закрыл глаза и развел руки в стороны, а затем выставил перед собой ладони и мягко толкнул ставший вдруг неподатливым воздух.

   Огонь замер. Вражеский маг почувствовал, как что-то оказало сопротивление его воле. Он усилил нажим, но противник не сдавался. Ангел нашел взглядом своего противника и нехорошо ухмыльнулся. Он раскрыл крылья и взмыл в небо. С ладоней мага сорвались огненные струи и устремились к замершему Дракону. Окутанный крыльями, он был в безопасности, но лишь какое-то время. Вихрь в отчаянии обернулся, но его телохранители сражались с прорвавшимися на балкон ангелами. Помощи ждать было неоткуда.

   — Ангельская задница! — выругался он сквозь зубы, понимая, что еще минута, и от крыльев останутся одни воспоминания. Обычный огонь был бы им нипочем, но не этот, порожденный магией.

   Закусив до многоцветной крови губу, Вихрь продолжил сдерживать воздушную стену одной рукой, а вторая в это время плела вязь заклятия. Миниатюрный торнадо сорвался с ладони и устремился к ангелу. Тот вытащил из воздуха светящуюся теннисную ракетку и отбил «мяч».

   Дракон рыкнул и камнем упал вниз. Он не смог удержать контроль над воздвигнутой им преградой. Почувствовав свободу, ревущее пламя с новой силой хлынуло к белоснежным стенам.

   Но на его пути все еще стоял Дракон, над головой которого все так же сверкало радужное кольцо, образованное объединившимися в своем последнем ритуале молодыми магами. Ангел не был бы магом, если бы не рискнул. Сложив крылья, он упал вслед за своим противником и мягко приземлился в десятке метров перед ним. Огонь настиг его в доли секунды и буквально накрыл повелителя.

   Ангел снисходительно посмотрел на судорожно собирающего силы Дракона. Вихрь использовал всю доступную ему димагию, стянул все крохи. Лишь ту, что составляла его сущность, он не рискнул использовать. Рано, было еще рано умирать. Он еще не отомстил... Не увидел алой крови ангелов. Но оставались еще шестнадцать его собратьев, готовых по первому же знаку отдать себя, свои жизни ему. Вихрь порылся в памяти. Не торопясь, не паникуя. Он понимал, что маг предложил дуэль, чувствовал себя великодушным победителем и не мог отказать себя в удовольствии одолеть Дракона в честном поединке.

   Да, победителем. Вихрь не обманывал себя. Рубиус дай Драгон рассказал все без утайки, каждый из Драконов знал, чем закончится эта война.

   Вихрь выругался. Что ж, этот выскочка прав, что может он, недоучившийся подмастерье, против архимага?!

   В честном бою — ничего. Но кто сказал, что Драконы повинуются правилам чести?!

   — Ты готов, гибрид курицы и шакала? — насмешливо сказал Дракон, повысив голос, чтобы ангел его расслышал.

   — Я всегда готов пролить многоцветную кровь, — прозвенел музыкальный, как у всех ангелов, голос мага.

   Вихрь раскинул руки. Его двойные зрачки заметались словно он не мог ни на чем сконцентрироваться. Маг выкинул руки вперед, посылая в Дракона один из алых огненных языков. Вихрь выставил перед собой воздушный щит, выгадывая столь необходимое ему время.

   Одной рукой он держал защиту. Вторая же вновь порхала в размазывающемся быстром плетении заклинания.

   Время пришло! Глаза мальчика сузились. Он знал, что победит. Знал, что этот маг и укрывающийся за пламенем отряд будут уничтожены... Он потянулся к собратьям. Семнадцать сознаний слились в одно целое.

   Пришло время...

   Он забрал ее всю — всю димагию, что была у шестнадцати Драконов. Радужное кольцо вспыхнуло в последний раз, и шестнадцать детских тел опустились возле Вихря. Он же стоял, обняв себя руками. Опешивший маг прекратил свою не приносящую плодов атаку и с недоумением смотрел на трупы, образовавшие круг, и мальчика в нем.

   — Ты умрешь, маг! — Вихрь открыл глаза. — Ты и твоя армия!

   Сотни рун вспыхнули в воздухе...

   Маг отступил, прикрываясь огненным щитом. Он был не глуп, этот ангел, отнюдь. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что за миг этот истощенный до крайности мальчишка смог собрать огромную силу. Откуда?!

   — Все они во мне, — Вихрь обвел круг тел рукой, — все шестнадцать.

   Он говорил это, не красуясь, а оттягивая время. Заклинание плелось с трудом, для это требовалось время...

   — Четыре стихии, шестнадцать Драконов и шестнадцать миров, породивших их. Во мне мечты миллиардов смертных и бессмертных, запах свежескошенной травы, вкус соленых слез на губах и сладость первого поцелуя. Шестнадцать бессмертий во мне и шестнадцать смертей. Боль, предательство, любовь и свобода.

   Сердце Дракона сжалось, миг, еще миг, и он закончит кружево последнего своего подарка этим ублюдкам.

   Маг попытался сбежать, он понял, что собирается сотворить этот мальчишка с глазами заглянувшего в бездну старика, но было уже поздно.

   Четыре стихии слились в одну, и Вихрь раскинул руки. Волна дикой магии распространилась от него во все стороны, сметая все на своем пути.

   Алая кровь...

   Белые перья...

   Он упал на колени, с трудом удерживаясь на грани беспамятства. Мертвы... Все... все мертвы! Он убил их... Друзей, врагов...

   — Вставай, мальчик... Вставай! — Чьи-то руки подхватили его. Вихрь поднял безумный взгляд на лицо мужчины и с трудом узнал в этом окровавленном воине своего учителя, Габриила дай Драгона. Великий Целитель провел ладонью по его лицу, и мальчик почувствовал себя чуть лучше, настолько лучше, что наконец смог осмотреться.

   Они стояли посреди котлована, возникшего на месте Дома Стихий. На километры вокруг не осталось никого и ничего — лишь голая черная от крови земля, тела и застлавшие воздух пепел, перья и разноцветные ошметки драконьих крыл.

   Вихрь почувствовал, как к горлу подкатил комок. Неужели это он сотворил?

   — Ты в порядке? — Габриил подхватил покачнувшегося мальчика. — Идем, нужно спешить. Рубиус собирает выживших. Димагия, высвободившаяся при гибели нашего народа, дала ему возможность применить одно из запрещенных заклятий, но ему нужны маги. Ты способен идти? Если нет, нам придется искать кого-то еще...

   Слова были жестоки, но Вихрь уже не был тем наивным ребенком, каким он был еще час назад. Он понимал, что альтернативы смерти нет.

   — Могу. — Он отпустил плечо бывшего учителя, только сейчас обратив внимание на то, что с Габриилом был еще и Эйб дай Драгон, повелитель фей и духов.

   — Поздно, — внезапно скривил прекрасное лицо прототип Оберона. — Они уже почуяли нас...


   Я чувствовала, что три жизни висят на волоске. Трое моих братьев были еще живы, и им нужна была помощь.

   Семеро Карающих, словно стая белокрылых коршунов, падали на замерших в земляной воронке Драконов. Демон, ну почему Руби не снял запрет на внутренние порталы?! Почему?! Скольким удалось бы спастись.

   «Не спастись, — поправила я себя. — Получить отсрочку».

   — Бегите, — я кинулась наперерез атакующему звену Дланей. — Габриил, бегите, я отвлеку их! Найдите Руби, помогите ему.

   Старый Дракон раскинул крылья. Драконы взмыли в воздух и, не оглядываясь, полетели в сторону Дома Совета. Правильно... Так и должно быть... Их жизни еще нужны, а я выкарабкаюсь сама. У меня еще есть время. Время до того, как Рубиус вплетет в канву судеб новые нити, до того, как наступит мой час, час осуществить мою месть.

   Я скрестила меч и шпагу, распределяя оставшиеся в моем активе заклинания.

   Первую атаку отбила, но семь клинков против двух это слишком даже для меня.

   ... Валерий...

   ... Я понимаю. Силь. Давай...

   Не знаю, сколько длился этот поединок. Я помню многоцветную жидкость, стекавшую по лицу и застилавшую глаза, и перья, налипшие на пропитавшуюся моей и чужой кровью одежду и крылья. Помню серебряную пыль, в которую разлетелся мой меч и треснувший во время одного из последних заклинаний рубин в рукояти шпаги...

   Я помню падение... Падают даже Драконы...


   — Демон! — Я покатилась по камням. Времени выяснять причиненный падением ущерб не было. Словно загнанный зверь, я забилась в трещину между двумя валунами и тяжело дыша, попыталась найти выход... Я слышала шуршание их крыльев, мягкие шаги и шорох мелких камешков. Минута, две — они найдут меня рано или поздно.

   Я зажала распоротое ударом одного из зазубренных мечей плечо и попыталась вспомнить хоть что-то подходящее случаю. Ничего... Заклинания невидимости в моем арсенале не было, да и боевых я не знала. И Вала больше не было... Никого не было...

   Внезапно в голову пришла идея, и я сжала кулаки. Никого? А как же Ольга?

   — Девочка, проснись...

   — Силь?

   — Да, у нас нет времени. Утопия уничтожена, если ты сейчас не поможешь мне, мы обе погибнем.

   — Что я должна делать?

   — Я вынуждена разделиться, чтобы увести ангелов. Иди к Дому Совета. Наш брат там, димагия тоже будет там. Когда свершится задуманное им, ты должна быть рядом, должна вновь слиться с димагией и стать мной.

   — Но как я доберусь? Я же не маг и не воин!

   — Вот поэтому и доберешься. Ангелы не обратят на тебя внимания, а Крылатая тем временем уведет погоню.

   — Хорошо... Удачи тебе... мне...


   Серебряный Дракон вырвался из почти незаметной трещины и рванул ввысь. Ангелы тут же ринулись за ним, но сверкающее существо воистину могло обогнать ветер, оно словно играло с преследователями в салочки, то сокращая дистанцию, то вновь совершая стремительный рывок. Крылатая отвлекала внимание от хрупкой девочки, несущейся по камням в сторону Дома Совета. Ольга не чуяла под собой ног, ее сердце билось, будто пойманная птичка в клетке.

   Успеть... только бы успеть...

   Она не заметила, как один из ангелов все же обратил внимание на беглянку и последовал за ней...

   Остановившись под одним из вечных древ, высаженных еще первым «квартирантом» Утопии, Ольга перевела дыхание. Она старалась не смотреть по сторонам, не видеть во что превратился ее дом...

   — Ольга! — Знакомый голос заставил ее оглянуться... Улыбка радости осветила лицо. Она была спасена...


   Он искал ее, ту девочку, Ольгу, ради которой и пошел на предательство. Он знал, что в пылу битвы воины могут, не разобравшись, убить ее. Он молился Творцу, чтобы его глупость не обернулась против тех, кого он мечтал спасти. Увидев огонь, охвативший Утопию, он едва не сошел с ума. Они обещали... обещали, что не пострадает никто... Они клялись, что не станут никого убивать, что лишь освободят детей.

   Она стояла под неизвестно как уцелевшим в огненном аду деревом. Ее пустой взгляд был устремлен на север, туда, где догорал Дом Драконов.

   — Ольга! — Он подхватил ее на руки. — Слава Творцу! Она вцепилась в него, будто ища спасения, и всхлипнула:

   — Вез, они... они...

   — Тише, — он погладил ее по волосам, — тише, я уведу тебя отсюда.

   — Как трогательно! — Насмешливый голос ангела заставил его обернуться. — Только вот не забудь объяснить этой девочке, что именно тебе мы обязаны победой. Слава предателю Драконов!

   Он захохотал...

   — Вез? — Ольга освободилась и отступила. Склонив голову набок, она внимательно смотрела на того, кто был ее лучшим другом. — Вез, о чем он говорит?

   — Перед тобой тот, кто открыл нам Врата. — Ангел обнажил сияющий клинок. — Однако, наверное, стоит уничтожить его... Этот глупец может нам помешать. А ты, скажи мне, ты действительно верил, что мы не тронем твоих Драконов?!

   Везельвул зарычал...

Глава 17
КОГДА УХОДЯТ ДРАКОНЫ

   ... Даже в минуту прощанья,

   Умирая в угоду Сфере,

   Мы загадаем желанье —

   Мы загадаем победу...

Сильвер дай Драгон. Ищущие Мира

   Везельвул многое повидал во время своих странствий, познал и испытал на себе все проявления жестокости, которые способна породить Сфера, он искренне верил, что никто и никогда не сумеет пробудить в нем страх...

   Как он ошибался...

   Демон и ангел стояли друг против друга, а на выжженной земле сидела четырнадцатилетняя девочка. Огненный ветер путался в золотых прядях, смешивая их с пеплом, принесенным с севера, от горящего Дома Драконов. При падении она ударилась о камень, и теперь из рассеченной губы по подбородку струилась кровь. Порванное в нескольких местах платье, ссадины на коленях, сжатые до побелевших костяшек кулаки и опущенный взгляд...

   И тихий голос...

   — Почему? — Ольга с ужасом смотрела на Везельвула.

   Как хотелось ему обнять ее и прижать к груди, оградить от всего этого кошмара. Только сейчас Везельвул начинал понимать, на что обрек Утопию. Он хотел спасти детей, но цена оказалась слишком высока. Ценой стало уничтожение целой расы. Пусть странной, жестокой и руководствующейся исключительно эгоистическими мотивами, но Расы, принесшей Сфере и немало хорошего. Расы, которую он привык считать своей семьей.

   Внезапно дикий рык пронзил зловещую тишину. Огромный Дракон, сложив крылья, камнем летел вниз. Лишь в последний миг, у самой земли, огромные полотнища расправились. Дракон загородил собой девочку и оскалился. Не удостоив Везельвула даже взглядом, чудовище обратило все свое внимание на ангела. Тот, словно загипнотизированный, медленно шагнул ему навстречу. Свист страшных когтей и обезглавленное тело падает на землю. Дракон перевел взгляд на Везельвула. Он затаил дыхание, гадая что последует дальше. Он слишком хорошо знал Кодекс и понимал, кем стал в глазах Драконов, как только открыл первый портал в Утопию.

   Сильвер медлила. Она неуверенно переминалась с лапы на лапу, била хвостом о землю, но не двигалась с места. И тут он понял, что Ольга все еще там, рядом с чудовищем. Холодок испуга пробежал по телу и тут же замер. Дракон защищал девочку, в этом не могло быть сомнений.

   Конечно, Драконы никогда не любили, когда кто-то зарился на их игрушки... Лишь они имели право их ломать...

   — Ольга, иди сюда... — тихо попросил он.

   Одно крыло зашевелилось, и из-под него показалась все та же коленопреклоненная фигура. Везельвул покосился на Дракона и шагнул к ребенку.

   — Почему вы поступили так?! Что мы вам сделали?! — Холодный голос Ольги зазвенел хрустальными осколками. Он судорожно втянул в себя ставший внезапно ледяным воздух.

   — Иди сюда! — уже резче повторил он.

   — А иначе?! — Она вскинула голову и бесстрашно встретила его взгляд. Не было больше испуганного ребенка, перед Везельвулом был совершенно другой человек. В серых, прозрачных, словно горные озера, глазах кипела ярость. Неумолимая, беспощадная, безумная. — Иначе ты убьешь меня?! Или отдашь своим помощникам?!

   Дракон заворчал. Он беспокойно прислушивался к чему-то.

   — Ты права, Сильвер. — Ольга повернулась к Дракону. Лети, ты должна найти их. Найди и скажи, что я приду. Скажи, чтобы не смели умирать...

   Окончание фразы не смог расслышать даже Везельвул. с его поистине кошачьим слухом...

   — Скажи им, чтобы не смели умирать без меня...

   Кивнув, Дракон взмыл в воздух и мгновенно растаял в небе. Ольга же презрительно окинула взглядом застывшего Везельвула и встала.

   — А ты, Везельвул, друг мой, скажи, что заставило тебя предать народ, который любил тебя как одного из своих сыновей?

   — Да что ты можешь знать об этом! — взорвался Везельвул. — Ты — рабыня Драконов, их игрушка?! Пойми, ты же кукла, которая только и может, что повиноваться воле кукловода! Как ты не понимаешь, что все это ради того, чтобы больше ни один ребенок не был украден!

   — Ты... Ты... Ты... — Она уже с ужасом смотрела на него. — Ты... Что? Украден?.. Да что... Ты-то что понимаешь?!

   Внезапно она закрыла глаза и глубоко вдохнула:

   — Ты безумец, Вез. Ты уничтожил целую расу, поверив тому, что нашептали тебе враги Драконов. Ты мог спросить у меня или у них. Ты мог сам задуматься о том, почему похищенные дети счастливы здесь. Ты мог хотя бы вынести этот вопрос на обсуждение Совета Сферы. Но ты... Ты слишком долго прожил среди людей, научился мыслить, как они, перенял худшие черты этой расы. Для тебя нет полутонов, лишь черное и белое, ты не ищешь компромиссов.

   — Прекрати! — Везельвул схватил ее за шкирку и приподнял над землей. — Идем, покажи мне, где держат остальных детей. Нужно спешить, после того как войска добьют выживших Драконов, они закроют Утопию. До этого момента мы должны вывести всех.

   И тут она стала хохотать. Хохотала до злых, безумных слез. Будто сумасшедшая, девочка смеялась и не могла остановиться.

   — Каких детей, принц?! Каких детей?! В Утопии Драконов нет и никогда не было ни одного человеческого ребенка!

   Ложь! Она выгораживает этих ящериц-переростков. Вытряси из нее все! Давай же!

   Точно опомнившись, Ольга вытерла слезы. Она зло усмехнулась:

   — Хочешь увидеть детей, тогда... Вот видишь!

   — ... открой портал в главный Зал Дома Совета. Там должны были собраться все, кому удалось выбраться из того Ада, в который вы превратили Утопию.

   — Но мы в зоне запрещения.

   — Уже нет, — Ольга покачала головой, — разве ты не почувствовал? Минуту назад был разрушен последний генератор запрещения и погиб последний из тех, кто держал запрет...


   Шестеро Драконов обнажили оружие, едва затрещала разрываемая порталом реальность. Лишь рыжеволосый мужчина, Рубиус дай Драгон, мельком бросил взгляд на открывающийся тоннель и вернулся к своему занятию. Главный Зал, в котором забаррикадировались жалкие остатки некогда непобедимой расы, был весь залит кровью. Грудами лежали тела. Тела Драконов и нелюдей, тела слуг и хозяев. Смерть наконец уравняла всех.

   Везельвул ни на миг не отпускал руку Ольги. Отчасти беспокоясь за нее, отчасти опасаясь ловушки. Внутренний голос рычал, предупреждая об опасности, и, как всегда, не ошибся...

   Никаких детей не было. Было восемь Драконов. Шестеро вытащили оружие, Рубиус торопливо окружил себя защитным коконом и продолжил строить заклинание, а Серебряный Дракон, так и не сменивший ипостаси, глухо зарычал.

   Ловушка!

   Однако, увидев Ольгу, Драконы тут же опустили оружие. Даже Рубиус на миг отвлекся и расплылся в счастливой улыбке. Взгляды, обращенные на Везельвула, были не столь доброжелательны.

   — Кого я вижу?! — Изумруд дай Драгон медленно обнажила клинок, в рукояти которого всеми оттенками переливался огромный сапфир. — Блудный сын вернулся домой! Ну, здравствуй Везельвул, сын Сэттена. Надеюсь, у тебя есть наготове хотя бы одно оправдание? Дариус обещал мне не просто убить тебя, а медленно разрезать на кусочки и скормить бешеным псам!

   В зеленых глазах самой красивой женщины Сферы смешались боль, непонимание и ужас. Везельвул не отвел взгляда, хотя знал, что эти глаза будут преследовать его по ночам всю жизнь.

   Убей! Уничтожь! Драконы! Убийцы! Нелюди!

   — Прекрати, Изи! — Рубиус поморщился. — У нас есть гораздо более важные дела, чем разбираться с дерьмом, коим оказалось это существо. Лучше помоги мне достроить пентаграмму. Нужно замкнуть круг, пока они не сломали двери. Потом им нас не остановить...

   Везельвул медленно отступал к еще открытому порталу. Кто-то внутри него продолжал жаждать крови этих Драконов, и это его пугало. На миг он позволил себе задуматься над тем, что произошло в последние часы. Задумался и ужаснулся...

   Вспыхнули руны, и семь Драконов оказались заключены внутри круга. Везельвул шагнул вперед, будто собираясь остановить их, но Ольга потянула его за рукав.

   — Ты ничего не сможешь сделать. — В ее глазах больше не было ненависти, лишь какая-то непонятная печаль. — Они сделали свой выбор, теперь их не остановит никто и Ничто.

   — Что они собираются сотворить? — сглотнул он, не отводя взгляда от замерших, словно статуи, фигур.

   — Месть, — горько усмехнулась девочка, — всего лишь Месть тем, кто уничтожил целую расу! Месть, цена которой будет очень высока! Не бойся... они не станут уничтожать Сферу... Они лишь заберут обратно свой дар, тот самый, благодаря которому вы и смогли напасть. Они закроют Врата Тропы.

   — Но...

   — Ты прав, — ее глаза потемнели, тщетно скрываемые эмоции прорывались наружу, — прав, месть даже не в этом. Они поступают так, чтобы никогда больше подобная война не могла быть развязана, чтобы никогда больше миры и расы не воевали друг с другом. Месть в том, что Драконы оставят надежду. Надежду на то, что проклятие можно снять, хотя на самом деле этого не произойдет никогда...

   — Почему?

   — Потому, что сломать Печати сможет лишь тот, кто потеряет все и всех, но сохранит надежду. Скажи, способен ли ты на такое? Поверь, лишь истинному Дракону это под силу, но скоро в этом мире не останется ни одного Творца... Десять тысячелетий вы будете обретать и терять надежду...

   Она вырвала ладонь, которую он крепко сжимал в своей, и отошла в сторону. Везельвул будто и не заметил этого, он не отрывал взгляда от Сильвер, замершей за пределами круга, и ее родичей, творящих последнее волшебство Драконов.

   Он не хотел видеть этого, но не мог отвернуться. Везельвул знал, что теперь каждую ночь будет видеть во сне гордых Драконов, которые умирали ради блага Сферы... В памяти всплыли строки колыбельной, которую когда-то пела ему Изумруд...


...Тысячи слез на ресницах,
Тают под ветром забвенья.
Тихо скользя между нами,
Стонет от боли мгновенье...


...Стонет от боли мгновенье,
Стонет от ноши призванья,
Только горит в сердце вера,
Даже в минуту прощанья...

   — Именем своим открываю я путь вам, жизнью своей плачу за все!

   Подросток медленно опустился на колени. Голос звучал тихо, но твердо. Непонятно откуда взявшийся в закрытой зале ветер путал длинные светлые пряди его волос. На вид ему не больше шестнадцати, но это впечатление обманчивое. Не бывает у человеческих детей таких глаз: серебристая радужка все время меняла форму и оттенок, будто амеба; парные полоски зрачков беспорядочно метались в ней, будто не в силах сфокусироваться на чем-то одном. Он был Драконом, и ему всего несколько дней назад исполнилось сто лет. Возможно, для условно бессмертной расы это даже еще не юность, но по человеческим меркам этот мальчишка был древним стариком. Стариком, в глазах которого поселилась ненависть. Стариком, который не единожды уже заглядывал в пустые глазницы Привратника, и не раз коса того оказывалась в опасной близости от его горла. До этого проносило...

   — Властью, данной мне, я призываю тебя, дар Стихий! Он чуть помедлил и вытащил из ножен, притороченных к поясу, тонкий серебряный стилет, по которому побежали алые блики.

   — Кровью Дракона скрепляю я сей договор!

   Он вытянул правую руку и изо всех сил полоснул клинком по запястью. Жидкий многоцветный огонь, заменявший Драконам кровь хлынул на черные мраморные плиты. Эта субстанция на магическом рынке оценивалась в свой тысячекратный вес в драгоценных камнях. Количества энергии, содержавшейся в одной капле, хватало на то, чтобы устроить локальный Армагеддон. Нет, даже человеческие маги могли придавать магии физические свойства, но такое количество энергии в таком объеме было уникальным случаем, неповторимым.

   Он отложил стилет и, сложив ладони лодочкой, набрал горсть танцующего многоцветья.

   — Свободу ветров я беру взамен, ярость пламени, мощь океанов и несокрушимость земной тверди! Да сольются все стихии воедино, да появится первая Печать!

   Огненный круг, заключивший в себя Вихря, вспыхнул с новой силой, скрыв на миг из вида коленопреклоненную фигуру. Когда пламя успокоилось, в ладонях побледневшего Дракона лежал серебристый медальон, покрытый вытравленными причудливыми алыми рунами.

   Вихрь горько улыбнулся и разжал руки. С жалобным звоном Печать упала на пол. Кровь продолжала покидать измученное тело Дракона. Окинув взглядом остальных, он упал. Силы окончательно покинули его, лишь губы продолжали шептать вызубренные до автоматизма слова:

   — Пусть станет душа моя Ключом, что позовет в путь Ищущих Мира. Пусть ветер даст им крылья, огонь поможет в минуту опасности, океаны усмирят свой гнев, и свирепые волны расступятся пред ними, а земля даст приют и укроет в своем чреве...

   Вместе с последним словом он сделал последний вдох. Пламя взмыло до потолка и исчезло, рассыпавшись сверкающими искрами. На полу остались медальон и тонкое кольцо, вырезанное из цельного куска хрусталя.

   Первая Печать, Печать Стихий была наложена. Ритуал прошел согласно всем расчетам, ничего непредвиденного не произошло... Какое дело Сфере до того, что за ее спокойствие была заплачена ТАКАЯ цена, что еще шестеро бессмертных ожидали своей очереди взойти на кровавый алтарь?

   — Именем своим я призываю вас, ж-жизнью своей плачу за все!


   Голос мужчины дрожал. Он растерянно оборачивался на остальных, словно ребенок, ждущий от взрослых одобрения. Он все еще не верил, что происходящее с ним реальность, а не дикий, кошмарный сон. Он все еще верил, что сможет проснуться...

   Эйб дай Драгон, легендарный Оберон, царь фей и духов. Один из самых старых Драконов. Так и не повзрослевший ребенок, для которого существовало лишь настоящее и не волновало будущее. Еще вчера этот проказник дразнил окрестных селян и заманивал в укромные лесочки смешливых деревенских девушек. Еще вчера он шел по незаметной тропинке, играя на своей дудочке, собирая вокруг себя толпы фейри, духов, призраков...

   — Властью, данной мне, призываю тебя, дар мечты и иллюзий.

   Схватившись за свой стилет, он вновь обернулся, ожидая, что сейчас его остановят...

   — Кровью Дракона скрепляю я сей договор! Зажмурившись, он взмахнул клинком. Попасть в цель ему удалось лишь с третьего раза... Многоцветные ручейки побежали в подставленную ладонь.

   — Всю силу иллюзий беру я взамен, да станет она той Печатью, что назовут второй — Печатью Духов!

   Даже сейчас он не смог удержаться от красивых поз. Если бы он был человеком, то вполне мог бы стать великим актером…

   И вновь полыхающее пламя, и вновь медальон с рунами.

   Эйб пошатнулся и начал оседать на пол. Из его горла вырвался хриплый стон, но, справившись с охватившим его отчаянием, он зачастил...

   — Пусть станет душа моя Ключом, что даст силы идущим по следам прошлого. Пусть духи хранят их в нелегком странствии, пусть феи несут весть о них всем и каждому! — Ярко-зеленые глаза вспыхнули, и окрепший внезапно голос эхом заметался среди колонн: — Да будут они повиноваться им, как мне, сотворившему их! Пусть ни в чем не будет отказа Ищущим Мира!

   Столб пламени и изящная флейта среди угасающего пламени...


   — Именем своим я призываю вас, жизнью своей плачу за все!

   Габриил дай Драгон сложил руки в молитвенном жесте и закрыл глаза. Один из тех, кто практиковал «святую магию» Драконов Дома Света. Целитель, никогда не бравший в руки оружия, он каким-то чудом смог вытащить не только себя, но и Вихря и Эйба. Без него этот маленький отряд никогда бы не вырвался из пепелища, в который превратился Дом Стихий, и не добрался до Зала Совета. Именно он не допустил критического ослабления жизненных сил Изумруд. Единственный из шестерых Драконов он не бормотал проклятия и не ненавидел убийц. Он просто помогал выжить тем, кто был рядом, помогал не оступиться и не сдаться.

   — Властью, данной мне, призываю тебя, дар святой Веры.

   Он снял с шеи цепочку с изящным крестом и полоснул острым концом своего амулета по венам. Не рассчитав, ударил слишком сильно, и пламя окружило его в считанные мгновения.

   — Кровью Дракона скрепляю я сей договор! Силу истинной Веры беру я взамен, да станет она третьей Печатью, Печатью Веры.

   ... медальон в ладонях...

   Языки пламени змейками скользили по коже золотоволосого мужчины. Сейчас он и впрямь напоминал святого, на которого снизошло вдохновение Творца.

   — Пусть станет душа моя Ключом, что потушит гнев в душах тех, кто потеряет все. Прости их, Создатель, ибо не ведали они, что творят. Дай им шанс исправить ошибки... Дай им веру в то, что возможно все... Да пребудет милость твоя с теми, кто ищет мира!

   Медленно гаснущие искры, серебряный крест и вплавленная в него хрустальная капля-слеза...


   — Именем своим я призываю вас, жизнью своей плачу за все!

   Орион дай Драгон воздела руки к небу. Звездный свет, прорвавшийся сквозь хрустальный купол, окутал ее мерцающим ореолом. В драконьих глазах, черных и таинственных, отражалось холодное ночное небо Утопии.

   — Властью, данной мне, призываю тебя, дар Звезд.

   Она не стала пользоваться оружием, просто провела выращенным за секунду когтем по руке и хладнокровно ждала, пока в ладони соберется достаточно крови.

   — Кровью Дракона скрепляю я сей договор! Силу Звезд и ночи беру я взамен, да станет она четвертой Печатью, Печатью Звезд.

   Она дождалась вспышки и отбросила появившийся артефакт в сторону, будто мусор. Обняв себя за плечи, девушка посмотрела прямо на Везельвула. Ее глаза вспыхнули. Не имея права нарушить ритуал, она лишь оскалилась в бессильной злобе. Остались позади ночные походы, когда чтец Путей рассказывала мальчику о звездах и планетах, объясняла устройство мира и беззаботно смеялась над его проделками.

   — Пусть станет душа моя Ключом, что укажет путь заблудившимся и отчаявшимся. Пусть ночь укроет их своим плащом, а звездный свет разгонит тьму. Ничто не будет сокрыто от тех, кто ищет мира!

   Стрелка лежащего среди серого, пепла компаса насмешливо подрагивала.


   — Именем своим я призываю вас, жизнью своей плачу за все!

   Дарш дай Драгон снял черный плащ и встряхнул головой. Его мрачный взгляд остановился на Везельвуле. Показывая свое отвращение, он сплюнул. Встряхнув гривой, спускавшейся ниже талии, один из старейших Драконов, создатель расы демонов и величайший бард Сферы, склонил голову. Его не пугала смерть, Дарш верил в то, что будет жить в своих песнях до тех пор, пока их помнят. Да и незачем ему больше было оставаться среди живых, он потерял голос, когда рыдал над телом Таи, которую любил долгие века и которая так и не узнала об этом. Огонь, обрушившийся на Утопию Драконов, поглотил его душу и сжег сердце.

   — Властью, данной мне, призываю тебя, дар Теней.

   Черная сталь, выкованная подгорными темными гномами, жадно задрожала, предвкушая истинный деликатес, кровь своего владельца.

   — Кровью Дракона скрепляю я сей договор! Силу теней и сумерек беру я взамен, да станет она пятой Печатью, Печатью Теней.

   Он наклонился и положил медальон на плиты. Скривившись, отбросил в сторону ненужный уже кинжал и опустился на одно колено. Черные пряди разметались вокруг Дарш молчал...

   — Пусть душа моя станет Ключом, что подарит мечту тем, кто способен танцевать среди Теней. Пусть сквозь время и пространство летит мой голос и вечно звучит музыка там, где Свет и Тьма сливаются в одно целое. Да поселится мечта в сердцах тех, кто ищет мира...

   Маленькая золотая гитара-брошь и тающие в темноте грустные аккорды...


   — Именем своим я призываю вас, жизнью своей плачу за все!

   Изумруд дай Драгон, создательница расы эльфов, одна из самых старых Драконов. Самая красивая женщина Сферы, в честь которой слагались поэмы и назывались звезды. Златовласая Красавица, искренне считающая себя Чудовищем. В ножнах за ее спиной покоился тонкий меч, сапфир в его рукояти тускло светился и мигал. Дариус, человек, полюбивший Дракона и ставший оружием, лишь бы быть рядом, умирал. Даже сталь не выдержала того пламени, что обрушилось на золотой мир. Изумруд это знала, впервые в жизни она была готова признать, что чья-то жизнь для нее важнее собственного бессмертия. Именно благодаря незримой поддержке медленно теряющей остатки сил девушки Дариус еще жил.

   Она вытащила меч, нежно провела по клинку ладонью и, что-то прошептав... отбросила его за пределы рунного круга. Серебряная сталь вспыхнула, и синеглазый мужчина бросился к ней. Магия отбросила его назад, Дариус с трудом поднял голову...

   — Властью, данной мне, призываю тебя, дар Любви. Она зажмурилась и, покрепче сжав стилет, вскрыла запястье...

   — Нет, Изи, не надо! — прошептал Дариус...

   Она покачала головой и вытянула перед собой руки. В сложенных ладонях плясала магия.

   — Кровью Дракона скрепляю я сей договор! Силу любви и красоты беру я взамен, да станет она шестой Печатью, Печатью Влюбленных.

   — Изумруд! Мария! — застонал принц, не в силах сдержать слезы. Он обернулся к замершему Везельвулу. — Это ты... виноват! Ты во всем виноват! Она... как ты мог... Она... они...

   Он зарыдал...

   Изумруд улыбнулась и сняла с головы тонкий обруч, украшенный драгоценными камнями.

   — Пусть душа моя станет Ключом, что будет хранить тех, в чьих сердцах есть хоть капля любви. Пусть поможет она тем, кто пойдет по пути Ищущих Мира...

   С тихим звоном обруч упал на черный мрамор.

   — Я люблю тебя, Дариус... — прошептал ее голос, будто шорох листвы...

   Лишь искорка света еще теплилась в сапфире, украшавшем рукоять изящного клинка, но она таяла с каждой секундой.


   — Именем своим я призываю вас, жизнью своей плачу за все!

   Рубиус дай Драгон, лорд Дома Камней, глава Совета Сферы. Гениальный политик и лучший аналитик поколения. Единственный выживший боевой маг, остальные погибли в первые минуты боев. Враги могли позволить себе платить за одного убитого Дракона десятками и даже сотнями жизней. Его названые братья, Хрусталь и Злат, вытащили его из Зала Странников, где изначально собирались провести ритуал, и смогли разыскать Изумруд, Орион и Дарша. Они погибли у самого Зала Совета, выиграв миг, чтобы закрыть двери. Рубиуса заставили войти туда, он сопротивлялся изо всех сил, крича, что должен разыскать сестру. Сильвер была его единственной кровной родственницей, близнецом. Сейчас, когда он видел ее, он ни о чем не жалел, он исполнил свой долг до конца.

   — Властью, данной мне, призываю тебя, дар Знания, Магии и Крови!

   Многоцветные брызги...

   — Кровью Дракона скрепляю я сей договор! Все Знание Сферы беру я взамен, да станет оно седьмой Печатью, Печатью Правителя.

   Он улыбнулся и посмотрел на Везельвула. Алые глаза вспыхнули, но не гнев был в них, а надежда...

   — Пусть душа моя станет Ключом, что подарит знание и магию тем, кто пройдет по грани. Пусть дойдут они до конца, пусть сломают они все Печати. Да преклонит колени каждый пред теми, кто отыщет мир!

   ... рубиновая серьга покатилась по полу...


   Последний раз вспыхнули руны и погасли. На черных плитах остались четырнадцать артефактов...

   — Пойдем... — Везельвул отвернулся. — Пойдем, Ольга. Они выполнили свой долг до конца.

   Она покачала головой и медленно шагнула к отброшенному Изи мечу. Подняв клинок, она обернулась.

   — Прости, но я не могу пойти с тобой. Да и ты должен остаться.

   — Мы должны спешить! Остальные дети...

   — Вез, Вез... — она покачала головой, — все дети мертвы. Даже я... Все мертвы, и в этом твоя вина.

   Она шагнула в круг, и руны вновь запылали.

   — Ольга!

   — Тебя обманули, принц. Ты наслушался ангельских сказок и своими руками возвел на эшафот тех, кого так старался спасти от себя самих. Драконы отомстили за все сполна. Ищущие Мира не придут, ибо никто, кроме Дракона, не сможет уничтожить Печати. Никто и никогда.

   — Выйди сейчас же! — Он выругался, когда рунный барьер отбросил его. — Не будь дурой! Или ты решила погибнуть вместе с Драконами?! Силь, останови ее!

   Силь не ответила. Она расправила крылья и взмыла в воздух, закружившись вокруг барьера.

   Происходящее все больше и больше напоминало Везельвулу глупый человеческий роман. Снаружи раздавались глухие удары, воины и маги пытались выбить двери. Сияли руны, мерцали среди пепла сильнейшие артефакты, которые когда-либо видела Сфера, а девочка с грязными разводами на щеках и спутанной копной волос крепко сжимала в хрупких пальцах меч.

   — Ольга, что происходит? Что ты собираешься сде... Открывшийся внезапно портал не дал ему закончить. В вышедших из него воинах он с изумлением узнал эльфов. Их предводитель, Альен, был бессменным телохранителем Сильвер и Изумруд дай Драгон вот уже сорок лет. Везельвул отступил, соображая, как поступить. Если бы не Ольга, он бы убежал, но бросить ее, не попытавшись спасти... Да и не слишком хотелось ему жить, жить и помнить о своей ошибке. Не будь Ольги, он бы уже бросился под когти своей приемной матери, которая даже говорить с ним не пожелала. Везельвул хотел бы, чтобы она кричала, обвиняла, пыталась убить, но не делала вид, что его не существует. Осознание того, что он предал все и всех, терзало душу и разрывало сердце на куски.

   — Ты опоздал, Альен, — Ольга грустно улыбнулась, — но раз ты здесь, то у меня будет просьба. Я многое сейчас скажу, запомни это и передай всей Сфере.

   Кошачьи глаза выступившего вперед эльфа сузились, но он все же, пусть неохотно, кивнул.

   — Когда все закончится... и все начнется... — Она прислушалась к глухим ударам, сотрясавшим двери. Большая часть магов погибла, некому было выстроить портал. — Возьми артефакты и спрячь их, пусть хранят их враги Драконов, пусть хранят друзья. Сотвори заклинание, чтобы никто не знал, где они.

   Он вновь кивнул.

   — А ты, Везельвул, сын Сэттена, не вини себя. Все, что ты сделал, сделал под заклятием. Ангельский Локон выпустил наружу все страхи и обиды, застарелую боль и ненависть. Ты виноват, но ты искупишь свою вину. Ты пойдешь по дороге Ищущих Мира, ты потеряешь все и всех, ты узнаешь, каково это, рвать на кусочки душу и вновь складывать ее в одно целое. Ты заплатишь за мою месть... Как я заплатила за твою жизнь.

   — Ольга, что ты делаешь?! — Он вновь рванулся к ней. — Ангельский Локон?! Этого не может быть! Откуда ты знаешь?

   Серебряный Дракон зарычал и, зависнув над куполом начал медленно опускаться. Ольга покрепче ухватила меч и подняла его над головой, вытянувшись в струну и закрыв глаза. Альен опустился на колени...

   Дракон падал прямо на острие меча. Везельвул зажмурился, а когда он открыл глаза...

   Ольга менялась. Волосы потемнели, две седые змейки побежали по вискам. Изорванное в клочья платье исчезло, вместо него из воздуха соткался мундир советника Сферы. Удлинилось лицо, губы стали тоньше, и белая полоска шрама приподняла уголок рта. Исчезла нескладная девочка, превратившись в обольстительную красавицу из сладостных снов...

   Она открыла глаза и моргнула. Серо-голубая радужка стремительно темнела и расползалась бесформенной массой, зрачки вытянулись и разделились на две тонкие полоски. Огромные серебряные крылья раскрылись за спиной. Крылья Дракона, Сильвер... Оливии Сильвер дай Драгон.

   Не было никаких детей, но не было в Сфере и расы Драконов. Никогда не было... Был симбиоз магии и человека, были вечные дети, которые творили миры и расы.

   Он закричал, словно раненый зверь. Он не скрывал слез и ярости... Он ненавидел себя...

   В яркой вспышке сгорела затерявшаяся в волосах золотая нить...


   Я стояла и смотрела на собравшихся передо мной. Пылали руны, сияла сталь. Душа моя разрывалась. Я потеряла всех... я потеряла все... У меня остался лишь этот алый круг и отблески на клинке. Драконы отомстили своим убийцам.

   — Фикс, — я потянулась к сознанию самого странного существа Сферы, — скажи, ты все еще готов помочь мне?

   Вспыхнуло согласие, и я облегченно вздохнула, но радость моя была преждевременна.

   — У тебя не хватит сил, девонька. — Я почти видела, как его прекрасное лицо кривится в болезненной гримасе. — У тебя много магии, но на все задуманное тобой не хватит. Ты ведь и сама это знаешь?

   Я мысленно согласилась с ним. Знаю... Слишком хорошо знаю... Я слишком много магии отдала Привратнику, иначе он не смог бы удержать Врата закрытыми.

   — Ты собрал их?

   — Да, дитя... Но ты уверена...

   — Да!

   — Я выполнил обещание, а тебе желаю удачи...Да пребудет с тобой мое благословение...

   Я закрыла глаза, выпутываясь из паутины чужого сознания. Я видела сотни лиц, тех, кто стоял перед Привратником. Они ждали... Ждали, пока я совершу то, что задумала...

   Я вскинула руки и начала плести сложнейшее заклятие, на составление которого у аналитиков ушел год. Я творила новую расу… Миг — и первый из Караванщиков открыл глаза.

   — У тебя получилось... — Голос Привратника донесся до меня словно откуда-то издалека. — Но хватит ли у тебя сил на оставшееся?...

   Я открыла глаза. Не хватит... Не хватит, если я не совершу то, чего хотела избежать любым способом. Я слишком много отдала Привратнику, но больше мне отдавать нечего. Врата уже открыты, и душа моя покинет Сферу. Я не хотела умирать... но знала, что без этого не смогу отомстить. Цена за жизнь? Нет... я больше не хочу жить... не хочу жить в мире, где нет никого из тех, кого я любила. Я не хочу жить в мире, где мой сын меня предал... мой сын... мой друг... моя любовь... Я заплачу эту цену за то, чтобы отомстить. Отомстить предавшему мою любовь. Это будет справедливо — два тысячелетия сомнений и угасающей надежды за Предательство. Такова цена моей жизни — месть.

   — Слушайте меня, последнюю из рода Драконов! — Мой голос заметался среди колонн. — Слушайте все и не говорите потом, что не слышали. Семь Печатей наложили Драконы, Семь Ключей оставили. Века пройдут, тысячелетия испещрят берега Великой Реки Времени, но ничто так и не изменится. Будут закрыты Врата и целы Печати. Лишь те, кого назовут Караванщиками, будут способны проходить сквозь реальность. Но придет час, и сделают первый шаг те, кто достоин, те, кто смогут понять и возжелать свободы и покоя, те, кого назовут Ищущими Мира. Первым будет Искупающий Вину, вторым Вечный Странник, третьим Преданный Слуга, четвертым Верный Наемник, пятым Великий Маг, шестым Неразумный Шутник, а седьмым Знающий Все Пророк. Долгим будет их путь, но, когда оставят они надежду, сломана будет Последняя Печать и зазвучит среди пламени Песня Дракона!

   Я разжала руки, но меч продолжал висеть в воздухе.

   — Именем своим я заключаю сей договор, кровью Дракона скрепляю я его!

   Меч дернулся и нехотя вонзился мне в грудь. Я захрипела... Больно... Страшно...

   Я не хочу умирать!

   — Пусть дар мой перейдет в сталь, что пронзила сердце Последнего Дракона, пусть станет он мечом справедливости, Последним Ключом! Пусть кровь моя станет Книгой, которую откроет лишь избранный, Книгой Судеб, Последней Печатью!

   Вспыхнули руны, и все смешалось. Многоцветное пламя магии; полыхающие алые символы; ночные глаза, полные боли; блики, бегущие по серебряной стали меча. Закушенная губа; слеза, скатившаяся по щеке; выгнувшееся дугой тело и прозрачные крылья, окутавшие хрупкий силуэт... Все слилось в пронзительный крик. Крик уходящего Последнего Дракона.

   Темный фолиант упал на черный мрамор, следом за ним я, четырнадцатилетняя девочка с нечеловеческими глазами. Ольга... Сильвер, Серебряный Дракон, умерла, но Я-человек еще цеплялась за этот мир, за сознание... И эта «я» презирала Дракона отомстившего, презирала себя. Но я верила, что давший мне имя справится. Пройдет до конца. Я верила, что месть Серебряного Дракона не свершится.

   — Ольга! — Вез метнулся через весь зал, забыв о Круге. На его счастье, преграда исчезла.

   Он подхватил меня на руки и отбросил с лица окровавленные пряди. Сквозь алую пелену забвения я увидела его глаза... Глаза одного из двоих, чью жизнь я ценила больше, чем свою... Существа, научившего меня любить и предавшего... вновь...

   — Ольга... Девочка... — В его голосе не осталось ничего, кроме безысходности.

   — Не плачь, котенок, — я улыбнулась, я всегда звала его котенком, — все пройдет, останется лишь память. Ты был моим сыном, о котором я мечтала веками, ты стал моим другом. Живи и вспоминай обо мне, знай, что я простила, и я любила... Ты мой сын, мое дитя... Я любила тебя больше всего на свете. И я... Помнишь... я сказала, что выберу свою жизнь... всегда выберу ее... Я врала... Я однажды получила этот выбор... И я... хочу... чтобы жил... ты... Любую жизнь можно купить... ценой... ценой твоей стала гибель моего народа... Пусть так, но ты жив, и я счастлива...

   Я закашлялась... Алая кровь хлынула горлом. Собрав последние силы, я освободилась и встала.

   И придет время, и проснется Последний Дракон, и сольется все воедино, и начнется Последняя война!

   Я не сказала этого, но услышал каждый...

   Я пошатнулась и начала падать... Остался лишь шепот, журчание, в котором я тонула... Шепот, льющийся с моих собственных губ. Я все-таки закончила начатую десятилетия назад песню...


... Должны позабыть Драконов,
Превратить их в легенду миров,
Когда семеро Ищущих Мира
Пройдут по Тропе из снов...
...Пройдут по Тропе из видений,
И воплотится вера —
Как в горестном расставанье
Вздрогнет от радости Сфера...


... Вздрогнет от радости Сфера,
Вернется великий народ!
«Смотрите, смотрите, смотрите!
Дракон возрожденный идет!»...


... Вернутся в наш мир Драконы,
Да будет так! А пока...
Слышны лишь народные стоны —
И за Печатью Врата...

   А мигом позже мое тело стало таять... становясь одной из тех теней, что танцевали среди пустоты... И я умерла...

   — Силь! — Странно, какой знакомый голос... — Силь, держись... держись... только держись... сейчас...

   Внезапно этот звонкий мальчишеский голос сменило рычание дикого зверя:

   — Будьте вы прокляты все! Будьте прокляты! Я не отпущу ее!

   Тепло... Как тепло...

   — Да закройтесь же вы! Закройтесь!

   Странно... Почему я не боюсь? Почему эти безумные вопли раненого зверя, перемежающиеся рыком и шипением, не пугают меня?

   — Что ж, ты был прав, Фьидерсен, ты никогда не ошибался! И пусть все катится к Изначальному, если я побоюсь!

   Чудовищный взрыв заставил Сферу вздрогнуть. Его отголоски услышали в каждом из миров Сферы... То рухнули Врата душ, то Неразумный Шутник отдал все ради девушки, которая помогла ему поверить, что он не одинок...


   Я открыла глаза и с изумлением обнаружила, что лежу на золотистом камне. Неподалеку шумел город...

   Тропа...

   Откуда я знаю это место?

   Стоп?! Как я здесь оказалась?!

   Я поднесла руку к лицу. Странно... Кажется, я не помню этого...

   А что я помню?

   Я вздрогнула... Даже имя мое забыто. Но оно было, это имя... Была жизнь до момента, когда я открыла глаза. Память была пуста. Лишь одно слово задержалось на мгновение...

   — Фикс... — прошептала я и почему-то заплакала... Мигом позже исчезло и оно...

   Я сидела на теплом булыжнике и пыталась понять, кто я теперь... и как жить дальше...

   Внезапно мой взгляд упал на черный камень, который я сжимала в ладони... И я поняла, что есть в этом мире кто-то, кто ждет меня... Просто надо его найти... Просто надо его вспомнить...


   Эльфы так ничего и не сказали Везельвулу. Они собрали артефакты и скрылись в портале. Лишь Последний Ключ, меч Справедливости, остался в руках Предателя. Он крепко сжал потемневший эфес и усмехнулся. Миг спустя он хохотал во весь голос. Двери сорвало с петель. Дюжина ангелов непонимающе оглядывались. Да, не такую картину они жаждали увидеть...

   Везельвул, не переставая хохотать, поднялся и перехватил поудобней клинок. Вторая рука плела вязь рун и символов.

   — Значит, ангельский Локон? — Безумный голос. — Хотели попользоваться мной? Что ж, недолго вам осталось наслаждаться победой!

   Он едва не погиб в той битве, но ненависть и боль заставляли его бросаться в самоубийственные атаки и хохотать каждый раз, когда его задевали сияющие клинки. И Везельвул выжил, чтобы исполнить свое обещание. Он дрался один против дюжины и победил...

   Но каждую ночь ему снилось это сражение, каждую ночь он просыпался в холодном поту. Он много раз хотел положить конец этому кошмару, в который превратилось его существование, однако данное обещание останавливало его. И он ждал... века... два тысячелетия... Ждал, пока придет время и семеро Ищущих Мира пойдут по Тропе и Последняя Печать будет разбита. Он верил, что перед смертью еще раз увидит странные ночные глаза с двойными зрачками и услышит, как поет Сфера, приветствуя Дракона...

   Он ждал...

Часть третья
ДВА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ СПУСТЯ, ИЛИ ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ...

   Он ждал, а в пустоте звучал голос Последнего Дракона:

   ... Слушайте меня, последнюю из рода Драконов! Слушайте все, люди и сотворенные нами, и не говорите потом, что не слышали. Высокую цену вы заплатите за предательство. Семь Печатей наложили Драконы на Врата Тропы меж мирами, семь Ключей оставили. Века пройдут, тысячелетия испещрят берега Великой Реки Времени, но ничто так и не изменится. Будут закрыты Врата и целы Печати. Лишь те, кого назовут Караванщиками, будут способны проходить сквозь реальность.

   Но придет час, и сделают первый шаг те, кто достоин, те, кто смогут понять и возжелать свободы и покоя, те, кого назовут Ищущими Мира. Первым будет Искупающий Вину, вторым Вечный Странник, третьим Преданный Слуга, четвертым Верный Наемник, пятым Великий Маг, шестым Неразумный Шутник, а седьмым Знающий Все Пророк. Долгим будет их путь, но, когда оставят они надежду, сломана будет Последняя Печать и зазвучит среди пламени Песня Дракона!

   И придет время, и проснется Последний Дракон, и сольется все воедино, и начнется Последняя война!..

Глава 18
ПОБЕГ ИЗ КУРЯТНИКА

   — Где наша не пропадала?!

   — Наша пропадала везде...

Разговор двух Караванщиков

   Мы мчались по лесу, перепрыгивая через коряги и распугивая окрестное зверье. Моя нанимательница, похоже, уже забыла о своей любви к экзотическим мирам и перебирала изящными ножками едва ли не быстрее меня самой. Еще бы, жить захочешь, и не такие рекорды скорости побьешь! Однако я понимала, что мы все равно не успеем. Крики преследователей раздавались все ближе и ближе. Хриплый кашель-лай ирбинов, огромных кошек-мутантов, заменявших в этом мире гончих, холодил спину.

   — Ежи, сделай же что-нибудь! — Леди Амелия на миг остановилась, пытаясь хоть чуть-чуть отдышаться. Не будь она причиной всех наших неприятностей, я бы ее пожалела. — Я больше не могу! Вытащи нас отсюда!

   — Как?! — Я ухватила ее за руку и потащила за собой. Девушка спотыкалась через шаг, да и я начинала задыхаться. — Я же не маг! Все, что я могу, открывать Врата!

   — Ну, так открывай! — завизжала Амелия. — Ты же Караванщик!

   Подобной дурости я давно не встречала. Я даже остановилась на секунду и обернулась к спутнице:

   — Где вы тут видите Врата?! Я могу открыть их, а не создать!

   Мы успели преодолеть еще пару сотен метров, когда нас настигли пятеро мужчин и два ирбина. Увидев, как близка добыча, гончие отчаянно захрипели. Я же молилась всем Драконам, чтобы преследователи не догадались их спустить. Из плена еще можно сбежать, а вот из желудков выход только один, и пользоваться им у меня не было никакого желания. Хранители закона выглядели еще злее своих «собачек», да оно и понятно: десять километров по лесу не способствуют поднятию настроения. Форменные мундиры выглядели основательно потрепанными, лица мужчин были расцарапаны ветками. Похоже, гончие протащили их через заросли колючего кустарника, которые мы обошли.

   — За спину! — рявкнула я, отбрасывая спутницу в сторону.

   — Взять их!

   Выхватив из заплечных ножен двойной клинок, я бросилась навстречу преследователям. Оружие было непривычным, но в этом мире оно было единственно известным, вот и пришлось ради маскировки расстаться с любимой шпагой.

   Те на мгновение опешили, не ожидая подобной реакции от загнанной беспомощной жертвы. Опомнившись, четверо вытащили клинки. Оставшиеся двое оттащили в сторону ирбинов. Нет, я отнюдь не великий воин, однако вся моя сущность восставала против того, чтобы сидеть и ждать, пока нас возьмут в плен. Такова уж природа Караванщиков: для нас свобода то же самое, что душа для людей, деньги для барксов или жизнь для эльфов.

   Под ногами противно хлюпали гнилые листья. Рычали ирбины, всхлипывала леди Амелия, радостно щерились настигшие нас наконец Хранители закона, а я молилась о чуде, которое дало бы шанс добежать до Врат, всего-то пара километров осталась! Но чуда не произошло...

   Удар первого я отвела в сторону. Призвав на помощь всех Драконов, я ужом проскользнула под занесенной рукой второго и ударила его под колено. Выругавшись, он покатился по земле, удар пришелся плашмя, но на то, чтобы выбить сустав, хватило и этого. Одновременно я умудрилась увернуться от третьего меча. Нажав на скрытую в рукояти пружину, я открыла зубцы, покрывавшие лезвия, и следующую атаку встретила ими, резко дернув клинок так, что меч вылетел у горе-вояки из рук и вонзился в землю в нескольких метрах от меня.

   Вспыхнувшая было надежда, что все может и обойтись, была грубо пресечена визгом Амелии и голосом Хранителя:

   — Эй, ты! Бросай свою железяку, иначе я перережу этому горло!

   Демон! Я совсем забыла о двоих не вступивших в бой. Один продолжал удерживать поводки, а второй ухватил Амелию за волосы и приставил к ее горлу кинжал. Я позволила себе секунду помечтать о том, что будет, если я откажусь, и... бросила клинок на землю. Конечно, Амелия полная идиотка и сильно потрепала мне в последние дни нервы, но в конце концов она заплатила мне. Хороша же я буду, если стану бросать своих нанимателей в беде!

   Один из законников тут же подобрал оружие, второй снял с пояса моток веревки, и уже через пять минут мы с Амелией со связанными руками под конвоем плелись в Автонир, куда вчера так неосмотрительно заглянули осмотреть достопримечательности. Перспективы же ждали нас одна другой безрадостней. В этом мире, где на женщин смотрели как на домашнюю скотину и называли «оно», приравнивая к вещи, моя чокнутая спутница умудрилась нарушить все законы разом... А ведь все так хорошо начиналось...


   Эта история началась в небольшом прокуренном баре ничем не примечательного мира, расположенного на самой окраине Сферы. Назывался он «Александрит» и прославился выступлениями молодых бардов, как известных всем любителям авторской песни, так и дебютантов. Многих привлекала сюда и история этого места, существовавшего вот уже добрых два тысячелетия. Рушились империи, гибли миллионы людей, а «Александрит» обходили стороной все беды. Казалось, время здесь остановилось. В этом маленьком мирке все оставалось будто в двадцатом веке, на стенах вместо голографического проектора все так же висели огромные плазменные экраны.

   И владелец словно и не менялся. Бизнес переходил от отца к сыну, каждого из них звали Игорем. Нынешний Игорь Игоревич ничем не отличался от своих предков, образование получил традиционное для их семьи — диплом хирурга-реаниматора. Это был высокий худой мужчина пятидесяти лет. Он носил старомодные костюмы и плащи и не выходил из дома без черного зонта-трости с набалдашником в виде серебряного дракона. Умные серые глаза взирали на мир сквозь толстые стекла антикварных очков.

   Бар работал круглосуточно, но никогда не пустовал. Утро здесь проводили студенты одного из самых прославленных институтов Земли, который находился на другой стороне улицы. Они литрами глушили кофе и заполняли тишину шуршанием переворачиваемых страниц учебников и конспектов. Днем на обед забегали работники близлежащих офисов и контор. Степенные менеджеры обсуждали последние контракты и футбольные матчи, сбившиеся в стайку девушки весело щебетали, обсуждая начальство. Как только заканчивался рабочий день, в «Александрит» начинали стекаться постоянные клиенты. Они вежливо кивали Игорю, который приезжал ровно в шесть и сразу занимал излюбленное место за стойкой, здоровались с официантами и бросали: «Мне как обычно». Зал тут же наполнялся гомоном и смехом, здесь все друг друга знали, и никто не удивлялся, когда видел сидящих за одним столиком прославленного писателя, молоденькую студентку, космического дальнобойщика, домохозяйку и пилота межконтинентального флаера. Всех этих людей объединяла музыка. В восемь гасили свет, и на сцену поднимался исполнитель. Посетители начинали говорить шепотом, многие оставляли столики и отправлялись к креслам, расположенным вблизи сцены. Таков был ночной «Александрит» — гитарные аккорды среди хлопьев табачного дыма, шепот и звон бокалов.

   Мало кому было известно, что это лишь верхушка айсберга...

   В десять, когда исполнитель уходил на часовой перерыв, Игорь вставал и, кивнув бармену, отправлялся к неприметной двери, расположенной за стойкой. За ней находился его кабинет. Все знали, что владелец отправился работать.

   Игорь действительно уделял полчаса бумагам и счетам, но потом...

   Потом он подходил к огромному зеркалу, нажимал на незаметный выступ в раме, шагал в открывшийся проход и оказывался в своем втором баре, называвшемся «Рубиновый Дракон», где было не меньше народа, только вот и половина посетителей не могла назвать себя людьми. И неудивительно... Ведь этот зал находился не просто в другой части здания: Игорь перемещался совсем в другую реальность, а именно на один из Узлов Тропы. Если «легальный» бар был, так сказать, для души, то это заведение представляло собой золотоносную жилу.

   Вы не знаете, что такое Тропа?! В каком же мире вы живете?! Тропа — это дорога, подобно паутине опутывающая все миры Сферы и связывающая их воедино. Только не представляйте себе туманную ниточку, ведущую в бесконечность. На самом деле все гораздо проще. Те, кто первый раз оказывается на Тропе, замирают и пытаются понять, не обманули ли их, и это вполне объяснимо. С виду — мир как мир. Мощенная булыжником дорога, мрачный лес вокруг, невдалеке маленький городок. Тропа действительно ничем не примечательна, кроме...

   А вот об этом «кроме» стоит поговорить особо. Дело в том, что через каждые сто — двести шагов от основного мощеного пути отбегают тропки. Пойдешь по такой — и сам не заметишь, как окажешься в другом мире, конечно, если с вами Караванщик или на Вратах сидит маг и Врата не повреждены. Есть и третий случай, такой, как у Игоря, но... об этом позже...

   «Рубиновый Дракон» был одним из самых примечательных заведений человеческого Узла. Этот участок был не самым оживленным, но богатым на самый разнообразный народ, чьим домом давно стала Тропа. Здесь околачивались маги и воины, проводники, купцы и барды, наемные убийцы, воры и туристы. В двухэтажном здании весь нижний этаж занимал огромный зал, а наверху сдавались недорогие маленькие комнатки. В самом баре (который новички каждый раз пытались назвать таверной, но старожилы их поправляли) жизнь бурлила круглые сутки. Один из столиков давно превратился в контору Грыга, гаргула, который служил посредником при найме. За пару процентов от гонорара он находил наемникам клиентов. Жадный до невозможности, он бы и мать родную продал за золотой. Однако он никогда не нарушал условий сделки. За барной стойкой на высоком стуле всегда сидел ушастый эльф Альмалин. В «Рубиновом Драконе» он был штатным бардом, но Игорь-то знал, что этот хрупкий юноша уже лет сто как считается одним из лучших наемных убийц Сферы. Сейчас, правда, Альмалин на время отошел от дел и, поселившись в комнатке на втором этаже, каждый вечер услаждал слух посетителей игрой на эльфийском гибриде гитары и арфы. За третьим столиком у окна частенько можно было увидеть Толстого Рпана, тролля, который не брезговал ни одним заказом, лишь бы за него хорошо платили. Всякий раз, приходя с задания, он напивался и начинал рассказывать байки о своем родном мире. Игорю нравились эти басенки, хотя он так до сих пор и не поверил в то, что существует такая реальность, где вампиры это раса, а не нежить. Говорили, что все сотворенные темные вампиры вымерли еще тысячелетие назад, попались под руку Адденскому Владыке. Все хотел сходить проверить, но каждый раз откладывал.

   Самой же известной достопримечательностью «Рубинового Дракона» был собственный Караванщик. Караванщики были коренным населением этого странного до невозможности места. Маги даже утверждали, что они своего рода големы, порождения Тропы, призраки, не имеющие собственного разума и воли. Рождением же они обязаны тому, что Драконы закрыли Врата, вот Тропа и вышла из положения, создав живые «ключи».

   Мнения самих «големов» в этом вопросе никто не спрашивал.

   Как бы там ни было, но любой путешественник, которому посчастливилось нанять Караванщика, мог не опасаться ничего. Никто и ничто не могло причинить Караванщику вред, пока он был в своем мире: Тропа уничтожала любого, угрожающего ее детям. Они знали каждый сантиметр дороги, говорили на любом языке и помнили любой из миров. За небольшую плату дети Тропы служили проводниками, курьерами, переводчиками и телохранителями. Ни один богатый человек не странствовал по Тропе без такого идеального спутника. Самым же главным было то, что почти девяносто пять процентов Врат вели в миры, не имеющие штатного мага Тропы, и попасть туда иначе, как наняв одного из Караванщиков, было невозможно. Однако чтобы нанять его, нужно было затратить массу усилий, ведь Караванщики никогда не селились в одном месте, принимаясь за новое задание, едва освободившись от предыдущего. Никто не знал, где они объявятся в следующий момент.

   И вот однажды один из Караванщиков снял комнату. Игорь ожидал, что он уйдет через пару дней, но проходили месяцы... Караванщик брался за работу и каждый раз непременно возвращался. Со временем все привыкли к нему и даже гордились, что у них есть свой Караванщик... Точнее, своя, ведь это была милая, хоть и не слишком разговорчивая девушка. Светловолосая, худая, как все Караванщики, со странными, постоянно меняющими оттенок светлыми глазищами и тонкими неправильными чертами лица, она напоминала Игорю ожившую икону. Довершала сходство странная всепоглощающая печаль, порой просматриваемая под маской цинизма. Она говорила, что ее зовут Ежи, но Постоянные клиенты давно переименовали ее в Ежика за колючий нрав и острые иглы. Дело в том, что экзотическая внешность и таинственность, окружающая народ Тропы, привлекали немало молодчиков. После того как девушка самолично раскрасила личики паре особо настойчивых невеж, и появилось это насмешливое прозвище. Ежи не обижалась. Игорю казалось, что ей даже нравится подобное Покровительственное отношение. Однажды за кружкой пива он наконец решился и спросил девушку напрямик. Та усмехнулась и, покрутив в пальцах сигарету, ответила:

   «У каждого живого существа есть мечта, даже у меня. Среди нашего народа меня считают странной, ведь больше всего в жизни я хочу иметь семью и место, которое смогу назвать домом...»

   День за днем, ночь за ночью «Александрит» и «Рубиновый Дракон» продолжали свое привычное существование. Заключались контракты и соглашения, лилось в кружки пиво, вспыхивали драки, скапливался у потолка табачный дым, и таяли струнные аккорды...


   Сегодня Игорь явился в «Александрит» не в духе. Даже то, что сегодня должен был выступать один из его любимых эльфийских бардов (само собой, замаскированный магией под человека), не смогло поднять настроение ни на йоту. Не ладились дела. Сначала уволился один из барменов «Дракона», и Игорю самому теперь приходилось ночами стоять за стойкой. Альмалину какие-то подонки сломали руку, да так умело, что ни один маг не смог ускорить сращивание костей. К поискам бармена добавились проблемы с постоянным бардом. Не самому же на сцену выходить! Да еще и Ежик пропала. Игорь знал, что она отправилась с туристкой-экстремалкой в Ванегар, сумасшедший шовинистический мирок, где любая женщина без рабского ошейника подлежала немедленной казни. Конечно, Ежи знала об опасности, поэтому замаскировалась под мальчика сама, но заставить клиентку сделать то же самое не получилось. Столковались на том, что будут выдавать себя за брата и сестру.

   За пять лет, что Ежи провела в «Драконе», Игорь привязался к этой странной девушке. Порой он ловил себя на мысли, что начинает считать ее кем-то вроде непутевой дочки. Смешно, ведь даже по самым скромным прикидкам ей было не меньше тысячи лет, а возможно, и все две. Этот народец жил долго... ходили слухи, что его представители условно бессмертны, то бишь, умрут только с чьей-нибудь помощью, но не в своей кровати от старости. Правда и новые лица среди примелькавшихся за века появлялись редко. Караванщики были малочисленным народом, почти столь же малочисленным, как когда-то Драконы.

   И все-таки неспокойно было за нее... светловолосую Караванщицу...


   — Предатель их возьми, как они смеют так с нами обращаться! — Амелия понуро плелась за нашими «проводниками». Пользуясь тем, что в этом мире мало кто знал всерасовый, бывший официальным языком Сферы, мы могли говорить свободно. Стражи недобро косились в нашу сторону, но ничего не предпринимали.

   — Еще как смеют, — вздохнула я. Нос нещадно чесался, но постоянно натянутая веревка-поводок не позволяла поднять руки. Не выдержав, я оглушительно чихнула и продолжила: — Вчера я всю дорогу от Врат до Автонира твердила тебе, что будет, если ты нарушишь хоть один из здешних законов. Ты кивала и поддакивала, вот я и успокоилась, это же надо было так влипнуть из-за своей доверчивости! Ты ведь не просто толкнула мужчину, ты еще повысила голос и выругалась в его адрес! Знаешь, что за это полагается по местному Уголовному кодексу?! Нас с тобой заживо похоронят в каменном мешке и оставят умирать без еды и воды!

   Амелия всхлипнула, наверное, в сотый раз за эти полчаса. Златокудрая фрейлина до сих пор никак не могла поверить, что все это происходит с ней. Поездка в один из самых опасных для женщин миров Сферы до всей этой катавасии казалась ей не страшнее прогулки в парк аттракционов. И вдруг волшебное приключение обернулось ночным кошмаром.

   — Ежи, — жалобно проскулила она, — ты же что-нибудь придумаешь, правда? Ты же вытащишь нас?

   — Как?! Я тебе кто, Дракон?! — прорычала я, одновременно открывая свой разум Тропе. Амелия хотела было продолжить свои завывания, но я шикнула на нее и, поднатужившись, нащупала контакт.

   Боль... Страх за непутевое дитя, в очередной раз впутавшееся в неприятности... Недоумение... Поддержка... Злость… Ненависть к людям, посмевшим пленить Караванщика... Сожаление... Печаль... Отрицание... Невозможность помочь...

   Я разочарованно вздохнула и аккуратно восстановила щит. Многие из нас предпочитали постоянно находиться в контакте с Великой Матерью, но я считала, что мне и моих мыслей хватает с лихвой! Великая Мать — это своеобразный «банк памяти», аналог человеческого Интернета, но одновременно и личность, обладающая душой, своеобразным разумом, чувствами и неплохим чувством юмора. Каждый Караванщик может подключиться к ней, попросить о помощи или просто узнать необходимую информацию. Благодаря этой особенности мы и неуязвимы в пределах собственного мира. Не обладая особыми способностями вне Тропы, на ней мы маги, воины, пророки и мудрецы. Мы знаем и умеем все, что знает и умеет Мать, и обладаем поистине неисчерпаемыми магическими способностями. Но это только на Тропе. Сейчас, в обычном мире, не находясь в физическом соприкосновении с «родительницей», я почти обычный человек. Даже контакт получился слабым, я смогла уловить лишь отголосок эмоций. Остается плыть по течению, и не в такие переделки я попадала за две тысячи лет. Пусть я не великий воин и маг, но опыт и мудрость тоже неплохо. Выкручусь...

   С такими вот успокоительными мыслями, под хлюпанье Амелии и переругивания законников, я и продолжила свой принудительный путь к неизбежной казни...


   Какой-то подозрительного вида с липкой улыбкой мужичок заковал нас в кандалы, успев облапать Амелию и получить от меня в зубы. За что в зубы? Дело в том, что маскировку мою так и не раскрыли. Полагая, что я парень, это порождение беннара и предателя тем не менее попытался залезть ко мне в штаны! Даже если не учитывать то, что я не перевариваю противоестестественность во всех ее проявлениях, меня просто-напросто могли раскрыть.

   Тюрьма, в которой мы и должны были ожидать милостивого решения суда, представляла собой развалюху, которую я сразу же окрестила «курятником». Жаль только, что сбежать оттуда не представлялось возможным. Шовинисты шовинистами, но убеждения магии не помеха. Какой-то гадский колдунишка зачаровал тюрьму так, что без разрешающего амулета отсюда и Дракон бы не вырвался, не говоря уж о Караванщице и сопливой фрейлине, все умственные способности которой сосредоточились чуть пониже спины.

   Я упала на соломенный тюфяк и закрыла глаза, пытаясь отыскать в памяти способ обойти блокаду. Жаль, что связаться с Матерью не получится, она наверняка знает, как это сделать, но мы слишком далеко от Врат...

   Внезапный шорох заставил меня подпрыгнуть почти до худой крыши и машинально принять боевую стойку. Точнее, это я зову ее «боевой», противники же наивно полагают, что это меня радикулит мучает. Ну нет у меня воинских талантов, хоть стреляйте! Хотя годы практики не были напрасными, и я прекрасно могу ударить из любой позиции. Враги этого не ждут и обычно не успевают отскочить. Амелия, которая устроилась рядом со мной и — сжалась в клубочек, тихо вскрикнула.

   Тихий смешок...

   — Кто здесь? — Я медленно шагнула вправо, закрывая собой Амелию. — Выходи!

   — Успокойся, мальчик. — Хриплый мужской голос был мягок. — Я не причиню тебе вреда. Я такой же узник, как вы.

   Не до конца поверив незнакомцу, я все же позволила себе расслабиться, хоть и не настолько, чтобы отойти от своей подопечной.

   — Если ты не желаешь зла, выйди на свет. Я хочу видеть, с кем разговариваю...

   — Хорошо... — Вновь шорох, видимо, мужчина вставал с пола, и мягкие кошачьи шаги.

   Едва он вошел в пятно света, я затаила дыхание. Я много постранствовала по мирам, но это существо показалось необычным даже мне, повидавшей все расы. Передо мной стоял полукровка, навскидку я могла предположить, что в его предках числились эльфы и люди, но множество черт он взял и от других рас, количество и разнообразие которых поражало воображение. Трудно было представить, что такие коктейли генов могут породить жизнеспособный организм...

   Мужчина был некрасив, но экзотичен. Худая, костлявая фигура и высокий рост производили впечатление угловатости и нескладности, однако в каждом движении, наклоне головы и осанке сквозила опасная уверенность в себе и своих силах. Могу поклясться, что это существо при надобности могло двигаться с кошачьей ловкостью. Длинные волосы цвета лимонного мороженого были стянуты на затылке в небрежный пучок. На бледном бескровном лице светились золотистые глаза, в которых вспыхивали разноцветные искорки. Темная одежда, запыленная и порванная в нескольких местах, тем не менее выглядела элегантно и утонченно. На тонких длинных пальцах сверкали три серебряных кольца. Сквозь порванный рукав мягко светилась руна «жизнь» на одном из древнейших человеческих языков Сферы.

   Он усмехнулся и указательным пальцем выписал в воздухе руну «свет» на том же языке. Несколько крошечных шариков осветили всю тюрьму, в мгновение ока превратив сарай в сказочный мирок. Скрестив руки на груди, он с улыбкой смотрел на меня.

   — Вот видишь, дитя. Я не замыслил ничего дурного. Можешь не бояться за свою девушку;

   — Почему вы, мужчина, здесь? — Я села рядом с Амелией, приобняв ее за плечи. Со стороны казалось, что это защитный жест, но на самом деле так я могла зажать ей рот в любой момент.

   — Я мог бы спросить это и у тебя, юноша, — хмыкнул тот. — Я здесь просто потому, что принадлежу к расе метаморфов. Такие, как я — не мужчины и не женщины, но законники причислили меня ко вторым и стали судить за оскорбление высших существ. То, что сейчас я в мужской форме, их не смутило.

   Вот теперь я расслабилась. Метаморф... Что ж, это объясняет и странный облик, и то, как он оказался в этом курятнике. Метаморфы — одноклеточные существа, способные изменять внешнюю оболочку по своему усмотрению... Единственное, что вызывало настороженность, это то, что маги среди них были столь же редки, как, например, черноволосые эльфы, то есть в лучшем случае двое на всю расу.

   — А вы как сюда попали? — Он сложился пополам и опустился на пол, подперев подбородок и задумчиво глядя на нас. — Девушка-то понятно, а ты, дитя, как ввязался в неприятности?

   Я вздохнула...

   — Мы в таком же положении, как и вы. Я Караванщик, это моя нанимательница, она из Летарии.

   Он был удивлен:

   — Караванщик? А ты не молод для этого занятия? Настала моя очередь удивляться. Судя по интонации, метаморф вкладывал в слово «караванщик» совсем иной смысл, чем я. Неужели он ни разу не бывал на Тропе и даже не слышал о нас, ее детях?!

   — Я Караванщик, — тупо повторила я, — я не могу быть молод или не молод. Я просто Караванщик.

   Мужчина смотрел все с тем же непониманием. Стукнув себя по голове, я поняла, что мы говорим на мерарите, языке этого мира. Само собой, смысл слов искажался. На межрасовом «Караванщик» и «караванщик» звучат по-разному, а в этом мире первого понятия просто не существует.

   — Я Караванщик, — перешла я на язык Тропы. — Это Происхождение, а не профессия. Я проводник между мирами.

   — Ясно. — Тот кивнул, в его глазах я увидела странное удовлетворение. — С этого и надо было начинать. Значит, у нас тут трое иномирян, которых собираются казнить.

   Интересно, а эти... люди... понимают, какой резонанс это вызовет?

   — Ре... резонанс?! — Я захохотала. — Разве что в газетках черкнут пару строк о том, что «эти психованные шовинисты в очередной раз отличились»! Этот мир относится к «черному списку», любой оказавшийся здесь может рассчитывать только на себя. Как же вы сунулись сюда, не зная об этом?!

   — Я первый раз за долгое время покинул А... свой родной мир. Боюсь, я просто заблудился. В мои времена Тропа была иной...

   — Почему же вы не наняли Караванщика? — удивленно спросила я.

   — Если бы я знал о них побольше, то нанял бы, но сейчас уже поздно думать о том, что было «бы».

   Внезапно Амелия истерически захихикала. Признаюсь, за всем этим разговором я совсем запамятовала про нее.

   — Видели бы вы себя со стороны! — зло бросила она. — Через три часа за нами придут, а вы рассуждаете, о Караванщиках! Мы должны выбраться! Вы должны вытащить нас отсюда! Вы обязаны!..

   Я обернулась к ней и со всего размаха отвесила пощечину...

   — Заткнись! — бросила я и снова отвернулась.

   — Караванщики всегда так обращаются со своими нанимателями? — спросил метаморф. Могу поклясться, что его глаза смеялись.

   — Нет, — чуть успокоившись, покачала я головой. — Это исключение из общего правила. Моя работа состоит лишь в том, чтобы вести своего спутника по Тропе и открывать Врата. Конечно, я занимаюсь и многим другим, но в контракте это не оговаривается. Я никому ничем не обязан, лишь себе и Тропе.

   — Однако в чем-то ваша спутница права, Караванщик, — вновь усмехнулся этот наглец. — Боюсь, нам пора подумать о том, как выбраться отсюда. Кстати, меня зовут Вез.

   — Ежи... — представилась я. — Согласен, пора. Однако мне на ум не приходит ничего. Я не знаю, как обойти заклинание, удерживающее нас здесь.

   — Я могу его снять, — спокойно заметил тот, — но после этого меня можно будет брать голыми руками, на этот удар я потрачу весь оставшийся магический запас, а пополнять его неоткуда, в этом мире почти нет магии. Скажите, вы сможете вывести нас, если я разрушу тюрьму?

   Я задумалась. Стражей законники не оставили, им даже в голову не пришло, что кто-то способен обойти их защиту от побегов.

   — Вывести смогу, но только если мы опередим погоню не менее чем на полчаса.

   — Значит, попытаемся. — Он широко улыбнулся и взмахом погасил все огоньки. Мы вновь оказались в темноте. Моргнув, я перестроила зрение. Хотя Караванщики и не могут колдовать, зато легко «читают» творимые заклинания.

   Я присвистнула — Вез был алым. Такой цвет имели лишь самые сильные из магов, как же людям удалось захватить его?! Метаморф вытянул руку и разжал ладонь. Маленький вихрь энергии вырвался из нее и начал расти. Спустя минуту он уже втянул в себя мага, который обхватил свои плечи и широко расставил ноги. Вокруг него в воздухе сами собой вспыхивали руны заклятий. Да, пожалуй, с таким мастерством я давно не сталкивалась. Он выстраивал целый каскад из заклинаний. Взяв за основу «призывание ветров», он использовал его принцип для работы с магией, а не воздухом. Теперь энергетический смерч должен был снести все заклятия в радиусе километра.

   Метаморф усмехнулся и открыл глаза, одновременно раскинув руки и закусив губу. Я почувствовала, как энергетическая волна проходит через мое тело...

   — Можно идти, — прошептал Вез. Он тяжело дышал, лоб покрылся испариной, по подбородку стекала кровавая струйка из прокушенной губы.

   — Ты выдержишь?

   Я кивнула, сочувственно подав магу руку.

   — Идти придется быстро.

   Он пинком распахнул дверь, но там нас уже ждали.

   Зашипев, словно рассерженный кот, Вез отпрыгнул назад, за мою спину. Стоило бы обидеться и преисполниться к этому наглому магу презрения, но он ведь предупреждал. Да и сама я видела, что ему даже дышать сейчас сложно не то что драться со стражниками. Тяжело вздохнув и бросив Амелии «сиди», я оттолкнулась от земли и прыгнула. Одного стражника-то я сделаю...

   Воин непонимающе смотрел на нас, явно не зная, как реагировать. Подобно всем тугодумам, он терялся в нестандартных ситуациях. А что может быть нестандартней появления на пороге тюрьмы оказавшихся на свободе пленников?! Такого еще в его службе не бывало...

   Растерянный, он даже не попытался уклониться от удара, и через миг отправился отдыхать на землю. Потряся ушибленной о его пустую голову рукой, я махнула остальным. Нужно было убираться.

   Веза мы с Амелией дотащили едва ли не на себе. С каждой минутой маг все больше бледнел. По счастью, мы сильно опередили преследователей, так что добраться до Врат успели. Пройдя сквозь услужливо распахнувшиеся передо мной призрачные створки, я облегченно выдохнула. Ну вот, наконец-то! Я уж думала, не выберемся!

   Похоже, метаморф разделял мои опасения, выражение его лица было точной копией моего. Маг почти оклемался, но его до сих пор покачивало из стороны в сторону. Маленькая фрейлина поддерживала его, глаза ее явно свидетельствовали о том, что все благодарности в очередной раз достанутся не мне...

   — Скажи, — прервал мои размышления Вез, — ты ведь закончил работу на эту прекрасную леди?

   Амелия зарделась, я подтвердила.

   — Тогда, возможно, ты согласишься стать моим спутником?

   Я задумалась. Конечно, стоило бы отправиться в «Рубиновый Дракон», там за меня волнуются, но, с другой стороны...

   Что-то подсказывало мне, что я должна согласиться. Я всегда верила в интуицию, но очень уж сильно не хотелось идти.

   — Если плата покажется мне заманчивой, — использовала я последний шанс отвертеться.

   — О, она будет более чем достаточной, — улыбнулся он и, отстранившись от Амелии, вытащил из кармана небольшой мешочек и кинул мне. Я машинально поймала кошелек и, развязав тесемки, заглянула... Горсть чистейших алмазов заставила меня затаить дыхание. Да за такую сумму я готова не то что месяцок побыть рабстве у заносчивого мага-метаморфа, я своего нанимателя на собственном горбу по тропе потащу! Да я... Я обреченно покосилась на девушку и махнула ей.

   — Пойдемте, я открою Врата в Летарию... Это через три шага. — Я обернулась на нетерпеливо притопывающего Веза. — А вы пока подумайте, куда именно вам нужно попасть. Я вернусь через несколько минут, и мы отправимся...

Глава 19
КОЕ-ЧТО ОБ ЭЛЬФАХ

   ... Эльфы — это такие ушастые блондины с луками...

Сборник «Человеческие Заблуждения». Изд. Тропа, 1987 г. пуд

   — Куда теперь? — Я повернулась к Везу. — Какой именно мир тебя интересует?

   — Пятнадцать...

   Я попыталась вспомнить мир с таким названием, но в голову ничего не приходило, разве что Земля — 015. Увидев непонимание, явно отразившееся на моем лице, Вез расхохотался.

   — Пятнадцать миров — не один! Но начать, пожалуй, стоит с Элильфиру.

   Я схватилась за голову. Мало того, что мое путешествие в компании этого чокнутого грозило затянуться на неопределенный срок, так еще ему нужен тот единственный мир, возвращаться в который мне хотелось даже меньше чем попасть в Адден... Почему?

   Ну, если не учитывать, что мне настоятельно рекомендовали там больше не появляться, в этом мирке меня ожидало предложение руки и сердца от одного очень настойчивого наследника эльфийского престола...

   — Может, тебе подойдет что-нибудь менее... эльфийское? — уже зная ответ, пробормотала я.

   — Мы идем или нет? — Вез пропустил мое замечание мимо ушей и недовольно нахмурился.

   Я тяжело вздохнула и как можно медленней поплелась в сторону нужного нам перекрестка... Хотелось надеяться, что меня не узнают, но верилось в это слабо... совсем не верилось...


   Эльфы... Самые красивые, самые необычные, самые... просто во всем «самые» (по их мнению, конечно). Каждый, кто первый раз видел их, несомненно, застывал с открытым ртом. Дело даже не в бьющей наповал экзотичной, пряной красоте и почти осязаемых сексуальных волнах, исходивших от ушастиков... Просто между представлением о них человека и реальным обликом общим было лишь название расы и острота ушей. Начнем с того, что все эльфы гермафродиты. В день совершеннолетия они выбирают преимущественный пол, но в случае надобности могут исполнять и роль противоположного. Во всем остальном эльфы гибрид растения, человека и кошки. Строение скелета лишь немногим отличается от строения скелета человека. Кожа у них зеленоватая из-за обилия хлорофилла (эльфы питаются продуктом фотосинтеза), глаза раскосые, обычно очень яркие, зрачки продольные. Волосы иначе, чем гривой, не назовешь, такой густой, обычно золотистой копне позавидовали бы львы. Девушки носят их распущенными и надевают поверх серебряный венец, украшенный узорами цветов и бабочек и драгоценными камнями. Прическа юноши — мешанина косичек, локонов, заколок, бусин и перьев. Острые уши наличествуют, но это аккуратные кошачьи ушки, расположенные на уровне висков. Каждое венчает аккуратная черная кисточка. Удлиненные клыки и когти, прячущиеся в подушечках пальцев, достались также от кошки, и это не рудимент. Если большую часть времени эльфы получают энергию через фотолиз (расщепление воды), то при отсутствии необходимого им солнечного света они автоматически переходят на другой уровень существования, превращаясь в свирепых хищников. Изумруд постаралась на славу, создав поистине уникальную расу. Благодаря двойному способу питания, быстрой регенерации, кошачьей ловкости и гибкости, огромной продолжительности жизни, особенностям размножения и магическим способностям эльфы всего за пять веков стали самой многочисленной из сотворенных Драконами рас Сферы.

   Элильфиру был одним из самых известных эльфийских миров. Именно здесь собирался Совет вторых и находилась постоянная резиденция Двора семи радуг. Ходили слухи, что на следующем Совете Сферы, который состоится через тридцать четыре года, будет предложено дать Элильфиру статус столичного мира Эльфийского Круга. (До этого момента подобной чести удостоились лишь Адден и Райден, столицы Темного и Светлого Кругов.)

   Я всегда любила бывать здесь, когда-то даже на несколько лет поселилась во Дворце. Элильфиру являлся плоским миром, построенным по принципу «односторонней поверхности». Здесь, как и повсеместно у эльфов, не было грани между вечнозелеными лесами и городами. Изящные башенки и дворцы, связанные между собой арками, мостиками и лианами; магические шары, освещавшие скрытые под густым пологом листвы места; никаких дорог, лишь почти незаметные невооруженным глазом тропки — таков Элильфиру. Дворец семи радуг тоже, пожалуй, одно из чудес Сферы. Он был построен еще во времена Драконов. Изумруд дай Драгон не пожалела сил и времени для того, чтобы сделать своим любимым детям такой подарок. Тысячи деревьев-великанов выстроились в круг, словно почетный караул. При любой угрозе Дворцу они оживали и смыкали ветви так плотно, что «даже комар не пролетит». Ни магия, ни сталь — ничто не могло уничтожить воинов-дриад. Сам Дворец представлял собой безумную мешанину башенок, платформ, арок и покоев. Поистине огромный, он мог одновременно вместить десять тысяч эльфов. Магические светильники мягко сияли, словно светлячки, вполне заменяя солнечный свет. Изумруд дай Драгон ненавидела мелочиться, и ее коньком всегда было биоконструирование. Все ее творения были не просто живыми существами, но и обладали тем или иным подобием разума. Даже само здание Дворца создавалось по аналогии с деревьями, оно росло, регенерировало, чувствовало боль и питалось. Правда, в меню Дворца были не вода и солнечный свет, а магия во всех ее проявлениях. После ухода Драконов он едва не погиб без постоянной подпитки, но эльфы и тут сумели выкрутиться, введя налог на ману, магическую субстанцию. Ежемесячно каждый эльф обязан был внести свою долю в «кормушку» Дворца семи радуг. Кстати, о названии, оно было выбрано не случайно. Семь радуг действительно когда-то непрерывно сияли над Дворцом. После ухода Драконов они погасли. Эльфы были в панике, но вскоре последовало предсказание. Аония эль Лорана, величайшая из Видящих Время, смогла пройти по берегу Великой Реки расстояние большее, чем кто-либо до нее. «Минет два тысячелетия, — сказала она, — и сломают Последнюю Печать, и расколет небеса драконий рык. Вспыхнет семь радуг, призывая свой народ к искуплению. Возьмутся за оружие все, засвистят стрелы, и начнется Последняя война...» Кто и с кем станет воевать, она не сказала. Эльфы в этом вопросе разошлись во мнениях. Кто-то говорил, что Дракон придет мстить, большинство же полагало, что искупление подразумевает помощь Дракону. Эльфы до сих пор не могли простить себе того, что, сохранив нейтралитет в сражении, приведшем к уничтожению Драконов, они все равно не помогли своим создателям.

   Две тысячи лет прошли, а радуги все не появлялись. Эльфы нервничали, но терпеливо ждали. Эта раса привыкла верить своим предсказателям, которые еще ни разу не ошибались.


   Гостиница была совсем не плоха, даже по меркам этого мира. Эльфы вообще признают только лучшее, недаром их главный доход — это туризм и индустрия развлечений. Кстати, лучшие певцы Сферы принадлежат именно к этой расе, впрочем, наемные убийцы тоже. Неплохой контраст?

   Я все еще не переставала удивляться своему спутнику. Гостиница явно не из дешевых, а он, не задумываясь, выбрал лучшие номера. На торговца он не походил, даже во сне, так что могу зуб дать, что он либо принц небольшого мирка, либо, на худой конец, принадлежит к сливкам аристократии.

   Однако за возможность наконец побыть одной и не вздрагивать от каждого шороха я могла простить ему все, даже происхождение. Ну не повезло ему родиться богатым — что с него взять!

   Мой спутник заслужил мою благодарность и тем, что все свои дела в Элильфиру пообещал уладить сам. Возражать и спрашивать я не стала. Какое мне дело до его планов?! Мне платят за то, что я веду его из мира в мир. Остальное меня не касается никаким боком...

   Хотя я лукавлю, на самом деле за прошедшие сутки таинственный спутник успел завоевать мое полное и безоговорочное уважение. Да и обещанная сумма грела душу каждый раз, когда я мысленно представляла себе, как ее потрачу. Давно хотела купить квартиру в одном из курортных миров, но даже с моими заработками копить пришлось долго. Вот как только разделаюсь с этим заказом, сразу поеду на отдых! Возьму себе в конце концов отпуск!

   Первым делом я вычесала свою гриву — иначе мои волосы назвать можно, но не стоит — это дети читают. Нет, конечно, если их подровнять и уложить, будут смотреться неплохо, но спросите меня, как часто я этим занимаюсь. Сразу отвечаю — редко... Ладно-ладно, не буду больше врать — НИКОГДА! Затем настал черед ножниц. С энтузиазмом маньяка-парикмахера я начала кромсать волосы. Вскоре на полу осталась куча черных прядей, а я любовалась на себя в зеркальце, найденное в вещах моего непутевого нанимателя. Короткие неровные пряди перьями торчали во все стороны. Сейчас я, как никогда, напоминала злого и дико оскорбленного в лучших чувствах ежика. Нет, все-таки подходит мне это имя! Скрипя зубами, я залезла в огромную ванну (ненавижу воду!). Обнаружив на полке батарею шампуней, я, недолго думая, принялась один за другим выливать их на выжившие в сражении с расческой пряди. Дело в том, что один из моих друзей удачно «пошутил», после чего я и превратилась в жгучую брюнетку. Слезала краска крайне неохотно, вот почему я решила расстаться с большей частью волос, оставив лишь минимум. Хотя была и еще причина, по которой мне пришлось превратиться в подобное чучело. Один день можно было прятать косу от напарника под шляпой и накидкой, но ходить месяц, их не снимая... Жаль, конечно, но мне никто не помешает после выполнения задания наведаться в один из миров, где есть парикмахерские, и восстановить волосы до прежней длины. На крайний же случай всегда есть маги, которые за пару золотых хоть обезьяний хвост помогут тебе отрастить!

   Выйдя из миниатюрного бассейна, я вновь направилась к зеркалу и придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Как и все девушки, я лишь на словах равнодушно относилась к собственной внешности.

   Из зеркала на меня смотрела худенькая девушка-подросток лет четырнадцати. От человека меня отличал лишь маленький черный камешек, вросший в тело между ключицами. Он был своеобразной пуповиной, связывающей меня с Тропой. У каждого из Караванщиков есть такой камень, но мой необычный... Он позволяет видеть истинные лица, стоит мне лишь пожелать. Во всем остальном же я обычная девочка, нескладная и неоформившаяся. Светлые глаза, но это обычно относили на счет линз. Белые как снег волосы теперь едва доставали до плеч, и я чуть не разревелась. До сих пор толстая коса была моей гордостью. Заставить расстаться с ней меня не могло ничто. Мысленно я пообещала себе убить Эдгара, того гада, что подсунул мне краску под видом шампуня. Успокаивало то, что после окончания путешествия я получу столько, что смогу позволить себе лучших магов-парикмахеров Сферы.

   Тяжело вздохнув, я поплелась в комнату и, так и не одевшись, плюхнулась на кровать. Все эти приключения до того измотали меня, что я заснула в тот же миг, как только голова коснулась подушки...


   Разбудил меня божественный запах эльфийской выпечки. На мой взгляд, это благоухание стоило расфасовывать по бутылочкам и продавать некромантам, ведь оно могло поднять и мертвого.

   Завернувшись в одну из простыней, я побрела в нижний зал. По счастью, эльфы считали, что одежда — это личное дело каждого, и если разумное существо считает возможным надеть что-то или не надевать, то так и надо. Едва выйдя из номера, я удивилась гомону, заполнившему всю гостиницу. Эльфы существа шумные, но не настолько!

   Подсев к одному из длинных общих столов, я заказала чашку кофе с булочками и потянула за рукав соседа, высокого эльфа, который читал газету.

   — Простите, — я попыталась покраснеть, но мне это слабо удалось. — Я первый день в этом мире, скажите, что происходит?

   — А вы не слышали?! — Эльф округлил и без того огромные глаза. — Три часа назад какой-то сумасшедший маг напал на Его Высочество.

   — Маг? Напал? На Карима?!

   Хорошо, что никто за общим гомоном меня не расслышал. Мало кто называл принца Элильфиру Каримом, а уж с моими белыми волосами меня бы сразу опознали. Эльф, похоже, что-то заподозрил, но вслух не высказался, ограничившись незаметно брошенным на мою грудь взглядом. По счастью, камень был скрыт под простыней.

   — Скажите, а как выглядел этот маг? — Нехорошее подозрение кольнуло мне душу. — И чем все закончилось?

   — Это был метаморф. Принц без труда обезвредил его. Полчаса назад ему был вынесен смертный приговор, его приведут в исполнение завтра утром... Скажите, а вы случайно не...

   Договорить я ему не дала, вскочила и на всех парах помчалась в свой номер. Нет, конечно, за то, что Вез напал на Кимми, его стоит бросить здесь, но мешочек бриллиантов, который я при подобном исходе не получу, решил исход спора между жадностью и злостью.


   Как вы думаете, с чего я начала операцию по спасению моего непутевого нанимателя? Правильно. С похода по магазинам. Ну не думали же вы, что я заявлюсь на прием к Его Высочеству наследному принцу Альену эль Кариму в потрепанном костюме, словно бродяга с большой дороги! Нет уж! Если мне и придется нанести визит в этот гадючник, лишь по недоразумению именуемый эльфийским Двором семи радуг, то я постараюсь, чтобы его запомнили надолго...

   Приличных платьев в моем гардеробе не нашлось, точнее, никаких не нашлось, так что, борясь с природной скупостью, я навострила лыжи в ближайшую модную лавку.

   Со времени моего визита в Элильфиру мода явно шагнула далеко вперед. То, что сладкоречивый продавец выдавал за последний крик моды, я бы скорее назвала ее предсмертным воплем. После получаса разглядывания этих произведений безрукого мастера, когда я начала откровенно зевать и поглядывать в сторону выхода, продавец понял, что подошел не с того боку.

   — Возможно, вас заинтересует что-нибудь из этого? — Он жестом фокусника вытащил откуда-то пару великолепных брючных костюмов из эльфийского шелка. Первый я отмела сразу, изукрашенный перьями и бабочками, он подошел бы придворному или шуту, но не невесте принца, пусть и бывшей. А вот второй, аметистовый, покрытый изумительной серебряной вышивкой, заставил мое сердце пропустить пару ударов.

   — Красиво, не правда ли? — Продавец улыбнулся, довольный, что наши общие мучения, похоже, закончились. — В комплекте к нему туфельки и накидка. Я не продал все это только из-за цвета — не каждому пойдет такой оттенок, но вы будете выглядеть божественно!

   — Беру... — Я попыталась оторвать взгляд от огромного серебряного дракона, обвивавшего ворот. — Сколько?

   Торговец улыбнулся еще шире. Он уже понял, что торга не будет...

   Едва я вернулась в номер, передо мной встала новая проблема. Помните, что я говорила о своих волосах?

   Почти три часа я потратила на укладку моих «перышек», но результат того стоил. По крайней мере ежа я напоминать перестала. Я еще раз посмотрела в зеркало и с удивлением обнаружила, что мои глаза в очередной раз поменяли оттенок. Вместо прозрачной голубизны они теперь отливали серебряной сталью. С той стороны стекла на меня с ледяным спокойствием взирала незнакомка...

   Вот теперь можно было отправляться «на дело». В успехе я уже не сомневалась!


   Фортуна вновь повернулась ко мне лицом. Всю дорогу я думала, как пройти во Дворец, но все мои проблемы решил ежегодный цветочный бал. Среди сотен Приглашенных мне удалось совершенно незаметно проникнуть в бальный зал. Хотя насчет «незаметно» я поскромничала — вслед мне не оборачивались только слепые, коих среди эльфов я не встречала. Женщины провожали завистливыми взглядами, а мужчины глазами влюбленных баранов. Хорошо хоть, что узнать меня так никому и не удалось, иначе бы взгляды были куда менее доброжелательными.

   Скрывшись в тени одной из колонн, я начала высматривать в толпе того, из-за кого и пришла сюда.

   А вот и он!

   Наследный эльфийский принц Альен эль Карим был странным по меркам эльфов. Начать хотя бы с того, что он был гетеросексуалом, никто и никогда не видел его в качестве представительницы слабого пола. Цвет его волос варьировался от черного до золотисто-коричневого и светлого, песочного. Поэтому многочисленные любовницы и подружки звали его Тигр. Зеленые глаза смотрели на мир с бесшабашной уверенностью. С тонких губ не сходила улыбка. В одежде он предпочитал яркие, кричащие оттенки и множество оборок, кружев и драгоценностей.

   Когда-то я купилась на этот образ безбашенного вертихвоста, но через какое-то время поняла, что это маска, под которой скрываются стальная воля, недюжинные магические таланты и острый ум дальновидного политика.

   Ким ущипнул за щечку одну из молоденьких фрейлин и медленно направился в противоположный конец зала. К счастью, его путь лежал мимо меня.

   — Могу я поговорить с вами, Ваше Высочество? — тихо промурлыкала я, когда разряженный в пух и прах лесной владыка поравнялся со мной.

   — Прости, кыська, я немного тороплюсь. — Он даже не сбавил шага.

   — Ты ничуть не изменился, Кимми... — засмеялась я. Карим застыл и медленно, будто еще не веря в то, что уши его не обманывают, обернулся. Решив, что мальчику просто необходима небольшая встряска я, состроив самую любезную гримаску, шагнула вперед, выйдя из тени.

   Минуту мы молчали. По счастью, на нас никто не обращал внимания.

   — Снежина... — беззвучно прошептали его губы. Принц побледнел и судорожно сглотнул.


   Мы стояли на одной из скрытых в ветвях террас, куда, опомнившись от шока, притащил меня Карим. Он не хуже меня понимал, чем я рискнула, придя в замок. Слишком многие помнили беловолосую странницу.

   — Я прекрасно понимаю, что поводом для твоего возвращения послужила отнюдь не вспышка безумной любви.

   Что тебе нужно, Снежи? — Вот именно за эту прямоту я когда-то почти полюбила Карима.

   — Ты уверен, что в твоем роду не было телепатов? — невесело усмехнулась я. — Я и впрямь явилась по крайней нужде. Ты ведь помнишь о маге, который сегодня напал на тебя?

   — Конечно! Я лично подписал смертный приговор этому пре... наглецу! — отрезал Ким, но внезапно по его лицу пробежала тень, и он застонал. — Снежи! Нет, только не говори, что это твой любимый и ты готова спасти его любой ценой!

   — Почти угадал, он мой наниматель, а это намного больше, чем любимый. Если его казнят, я не получу гонорар!

   — Я ведь сказала почти правду! Киму совсем не обязательно знать, что где-то в глубине души я симпатизировала своему новому напарнику. Это я! Та, кого всегда интересовала лишь прибыль!

   Ким закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он знал меня очень хорошо, иногда я начинаю думать, что даже слишком! Так что мои потуги его не обманули. Он прекрасно понимал, что даже ради умопомрачительного гонорара я не пришла бы к нему, не рискнула всем.

   — Я не могу его отпустить! — наконец выдавил он: — Твой партнер пытался украсть национальное достояние! Меня линчуют мои же подданные!

   Я встала, понимая, что решение окончательное и обжалованию не подлежит... Но внезапно...

   Ким вскочил, я моргнуть не успела, как оказалась в кольце его рук. Он уткнулся мне в затылок и шумно вдохнул...

   — Ты все так же пахнешь аметистовой зимой, — тихо прошептал он. — Знаешь, я ведь так и не смог забыть...

   — Не бывает синего снега. — Я попыталась вырваться, слишком манящей казалась перспектива ответить, что я тоже, но я приняла решение, так будет лучше для всех...

   — Я часто пытался вспомнить твое лицо, но оно словно расплывалось, размазывалось в пространстве и времени. Все, что мне оставалось, — этот аромат. — Одной рукой он удерживал меня, а другой перебирал пряди волос, вдыхая их запах. — И я поклялся, что если ты вернешься, то больше никогда не отпущу тебя, Поклялся, что достану луну с неба, но буду рядом с тобой. Ты пришла, однако пришла просить за мужчину. То есть просить меня предать свой народ.

   На мои глаза навернулись слезы. Я начинала понимать, что вся эта затея безнадежна. Кто я такая, чтобы просить о такой жертве эльфа, которого я предала, смешала с грязью и заставила пять лет ждать моего возвращения...

   — Прости меня... — прохлюпала я, — Ким, я действительно поступила мерзко!

   Я повернулась и, уткнувшись носом в его куртку, разревелась. Он обнял меня и начал убаюкивать, тихо напевая что-то на эльфийском.

   Он всегда говорил, что я напоминаю ему о синей зиме, а я всегда любила вдыхать запах его кожи — тонкий запах весны, цветочных лугов, ветра и солнечных лучей...

   — Я помогу тебе, Снежи... — Ким заставил меня поднять взгляд. — Помогу потому, что люблю тебя и все еще считаю себя твоим лучшим другом. Хотя бы этот статус у меня остался?

   — Конечно. — Я попыталась вытереть слезы рукавом, но Ким перехватил мою руку и покачал головой.

   — Кое-что никогда не меняется. Хорошие манеры ты явно считаешь скорее недостатком, чем необходимостью.

   Он достал из кармана кружевной платок и протянул мне.

   — Но ты обещал помочь! — заметила я в перерывах между шумным сморканием. Не могу сказать, что в этом была необходимость, просто дразнить Кима всегда было моим любимым развлечением.

   — Пойдем! — Он вздохнул. — Обещал — помогу!

   — Надеюсь, это не повредит тебе? — спохватилась я, вспомнив насчет «линчевания».

   — Потом объясню! — Он, озираясь по сторонам, потащил меня в сторону одной из арочных аллей, — Главное, чтобы нас заметило побольше народа, когда я поведу тебя в спальню.

   — Зачем? — машинально спросила я, но секундой позже до меня дошло... — Куууда?!

   — В спальню! — почти прорычал он. — Ты же не думаешь, что я решил официально отменить свое решение и помахать платочком вам вслед?! Мой отец любит повторять: «Если лес не идет к эльфу, значит, эльф пойдет в лес».

   — Не поняла... — Я на автомате продолжала следовать за Кимом, однако мысли уплывали куда-то совсем в другую сторону. Я внезапно поняла, что совершила самую большую глупость в своей жизни, придя сюда, словно овца на бойню к улыбчивому мяснику. Хотя в нашем случае правильнее было бы говорить о глупой мышке и добром коте.

   — Все очень просто! — Ким остановился и повернулся ко мне. — Ты не хочешь или не можешь остаться, значит, я отправлюсь с тобой! Если для полного душевного равновесия тебе недостает еще и твоего воришки, я выкраду его для тебя из-под стражи.

   — Ким, нет, ты не можешь отправиться с нами! — Как только я представила себе Веза и Карима на расстоянии вытянутой руки друг от друга, мне сразу стало нехорошо.

   — Почему? — искренне удивился эльф, открывая дверь покоев.

   — Ну, ты... — Я замялась, пытаясь придумать что-нибудь умное и убедительное, к сожалению, получалось слабо, — Ты принц! Принцы не могут бросить все и отправиться искать неприятности на свою сиятельную задницу!

   — Ты думаешь, что Элильфиру не сможет обойтись без моего мудрого и продуманного руководства?! — Ким захохотал, — Поверь, искать меня будут только для оправдания перед отцом, решат, что умчался вместе с прекрасной девушкой, которую подцепил на балу...

   — Но...

   Ким повернулся ко мне спиной и начал расстегивать рубашку.

   — Это опасно!

   — Тем более я должен отправиться с тобой! — Эльф наполовину скрылся в огромном гардеробе. Похоже, найти там что-то было так же реально, как узнать мое прошлое, если оно и было. Ким рычал и ругался, вываливая на пол груды изукрашенных драгоценностями камзолов. Наконец он вытащил из самых недр шкафа-монстра простенький черный свитер «под горло», потрепанные, дранные на коленях джинсы, пару кожаных перчаток, серую кепку с двумя козырьками и черные кроссовки.

   — Ким, — взвыла я в отчаянии. Тот не обратил на это никакого внимания и более того, ничуть не стесняясь, начал стягивать брюки. Спохватившись, я покрылась алым румянцем и отвернулась. — Ким, ну пожа-а-алуйста!

   — Я иду с вами. Точка. Кстати, если в твою милую головку взбредут еще какие-нибудь аргументы, могу напомнить, что колечко, за которым приходил твой наниматель, сейчас у меня на пальце. Надеюсь, оно станет достаточной платой за включение меня в состав экспедиции. Насколько я понимаю, вы собираетесь выкрасть все Ключи и Печати? Или подобной чести удостоилось только Кольцо?

   — Ключи и Печати?! — Я упала в ближайшее кресло, — Т-ты о чем?! Это то самое Кольцо, Ключ Стихий?!

   — А ты не знала? Ты действительно не поняла, что собирался украсть твой напарник?! — Ким уже оделся и теперь лихорадочно рылся в ящиках, кидая вещи в небольшой рюкзак. Услышав мой вопрос, он на миг замер и даже соизволил обернуться.

   — Я думала, он обычный турист. Узнав про кражу, решила, что Вез вор. Но артефакты Драконов?! Это уже чересчур даже для меня! Это же самоубийство! Он что, один из тех психов, что возомнили себя Избранными, Ищущими Мира?!

   Я всхлипнула. Не то чтобы я была из особо пугливых, но похищение четырнадцати самых охраняемых артефактов Сферы это явный перебор с риском!

   — Мне жаль разочаровывать тебя, Снежи, но он не обычный псих. Я хорошо знаю, на что он способен и каковы его мотивы, вот поэтому и отправляюсь с тобой. — Ким вернулся к своему занятию. — Я хорошо знаю ваш Кодекс, ведь заключили договор?

   Я кивнула, но потом запоздало вспомнила, что у моего друга при всех его достоинствах глаз на затылке все же нет.

   — Заключили.

   — Значит, ты пойдешь с этим идиотом даже на плаху, сколько бы я тебя ни отговаривал. Казнить его ты мне не позволишь, найдешь способ вытащить за моей спиной. Мне остается одно — отправиться с вами и молиться всем Драконам, чтобы он дал мне законный повод прирезать его.

   — Ким, знаешь, а мне кажется, что Вез не такой уж и мерзавец. Он не сдал меня, а ведь у него наверняка выпытывали имена сообщников.

   — Тебе бы ничего не было, — отрезал тот. — Даже если не брать в расчет неподсудность Караванщиков, я бы всегда нашел способ защитить тебя.

   — Но он-то этого не знал!

   — Ладно! — замахал руками этот ушастый прилипала. — Уговорила! Верю! Твой Вез — это ангел небесный! Так мы идем?

   — Куда?

   — К тюрьме! — почти прорычал Ким. — О Дракон, избавь меня от женской глупости!

   — Ты еще не до конца разобрался в ситуации. — Я тяжело вздохнула и втянула голову в плечи. — Дело в том, что я не могу пойти в таком виде.

   — А в чем дело? У нас нет времени заходить в гостиницу, скоро третья трель. Если опоздаем, твоего вора казнят!

   — Он не мой! — машинально огрызнулась я. — И он не знает, что я девушка!

   — Что не знает?! — Пожалуй, я первый раз в своей очень долгой жизни увидела удивленного эльфа, и не просто удивленного, а ввергнутого в ступор. — Снежи! О Драконы! Он что, слепой на оба глаза?!

   — Тьфу на тебя! Не каркай! После ваших допросов вполне может оказаться и слепым! Просто когда мы с ним познакомились в застенках Ванегара... Ты же знаешь, что там любая свободная женщина подлежит расстрелу на месте, вот и пришлось замаскироваться!

   — А почему ты ему этого не объяснила?

   — Честно? — Я вздохнула. — Это долгая история. Хотя, мне это показалось забавным. Кстати, надеюсь, теперь ты согласен, что мне надо бы переодеться?

   — Да, — Ким покачал головой, будто еще не веря, что я способна докатиться до такого, — только придется тебе удовольствоваться чем-нибудь из моего гардероба. Я не шутил насчет времени. Пока мы тут с тобой болтаем...

   — Давай уж…

   Минут пятнадцать мы ругались, пытаясь найти подходящий наряд. Наконец Ким обрядил меня в такие же, как у него, джинсы, бесформенный блеклый свитер и короткие полусапожки. В свитере я утонула, наружу торчал один нос. Джинсы пришлось обрезать, ноги у эльфов растут прямо от ушей. А вот сапожки пришлись впору. Увидев мое недоумение, Ким прищурился и насмешливо хихикнул:

   — А это твои. Ты в свой прошлый визит так спешила смыться, что умчалась в одной простыне. Я сохранил на память.

   Я схватилась за голову. И верно! Помнится, я так ошалела от сделанного мне предложения руки, сердца, кисточек и прочих частей тела в придачу, что, недолго думая, схватила первую попавшуюся под руку тряпку, замоталась в нее и рванула к выходу на Тропу. Очнулась я в какой-то корчме на одном из Перекрестков, хорошо хоть хозяин меня знал, дал денег в кредит и не стал задавать глупых вопросов.

   — Ким...

   — Все! Достала своими извинениями! — Ким закинул на спину рюкзак. Второй протянул мне. — Пошли!

   Я бросила последний взгляд на себя в зеркало и потопала за раздраженным эльфом, настороженно озиравшимся на каждом шагу.

Глава 20
АРТЕФАКТЫ ДРАКОНОВ

   ... и открыли они именами своими путь дикой магии, закрывшей все Врата Сферы. Семь Печатей наложили они на них, но и семь Ключей создали. Но когда придет время и соберет Избранный все Печати и Ключи воедино, тогда падет проклятие, и вернутся в Сферу Драконы. И падет на колени Райден, признав вину, и падет на колени Адден, зная, что погибнет. Вспыхнет золото последнего гнева, и скажет последний судья последнее слово. И падет последняя завеса, и сольется все воедино... И начнется Последняя война...

Пророчество Аврамелы. Легенды о Драконах. Изд. Тропа, 1964 г. дуд

   Эльфийская тюрьма могла вызвать смех у всякого, незнакомого с магией этого ушастого народа. Обычная полянка, со всех сторон окруженная низким златолистным кустарником. Внутри цветут розы и протекает ручеек с хрустальной, чуть сладковатой водой. Только вот попробуй пересеки границу, тебя тут же оплетут колючие ветки и затащат обратно. Уклонишься от них, дендроиды-охранники появятся через миг, и ты пикнуть не успеешь, как окажешься в их объятиях.

   Вез лежал на траве, закинув руки за голову. Изрядно потрепанный при аресте, он даже сейчас казался воплощением самой элегантности. Нахмурившись, я моргнула, переключаясь в магический спектр.

   Так и есть! Вокруг многоцветного силуэта клубились заклинания. Каждую секунду одно из них атаковало Круг Защиты. Я заползла еще глубже в кусты и дернула эльфа за кисточку. Ким зашипел, словно рассерженный котенок, но уже мигом позже заулыбался. Мне всегда сходило с рук то, о чем кто-то другой не успел бы даже пожалеть.

   — Ну, что будем делать?

   — Если ты сможешь протащить его сквозь кусты, то все в порядке. Дендроидам приказано ничего не замечать. Кусты же неразумны, я не смогу их остановить.

   — Скажи, а почему бы тебе не вытащить его?! Я слабая беспомощная девушка...

   — Угу... слабая... беспомощная... девушка?! Это нечто новенькое. Не спорю, по меркам бессмертных ты никудышный воин, но по людским вполне можешь считаться великим.

   — И все же почему я?

   Он тяжко вздохнул и покрутил пальцем у кисточки.

   — Снежи, я удивляюсь тебе. Здесь же стоит записывающий кристалл. Если увидят, как я вытаскиваю этого идиота, меня лишат права наследования!

   — Значит, трон для тебя важнее?! — надулась я.

   — Снежи! — не выдержав, рявкнул эльф. — Вперед и с песней! Хватит пререкаться! Ничего с тобой не случится! Граница рассчитана на магов, а не на Караванщиков. Этот идиот, если хоть чего-то стоит как воин, а он стоит, и сам бы выбрался, если бы мог ходить!

   — Как это — мог ходить?!

   — Ему переломали ноги, — пожало плечами это недоразумение, — нужно было обезопасить его. Чтобы срастить кости, ему потребуются по меньшей мере сутки.

   — Подожди, метаморфу переломали ноги?!

   — А он сказал тебе, что он метаморф? — удивился Ким. — Везельвул полукровка. В нем есть доля крови изменчивых, но принадлежит он иной расе.

   — Почему же он соврал?

   — Он не соврал. Я же сказал, что это частичная правда. Он действительно меняет облик на раз-два, но является многоклеточным существом. При внутренних повреждениях механизм трансформации отказывает. И вообще, об этом мы поговорим позже, тебя ждет работа!

   — Иду! Иду! — замахала я руками. — Вот все вы такие мужчины: то жениться предлагаете, то отправляете на растерзание растениям-живоедам!

   — СНЕЖИ!

   Интересно, его услышали на другом конце Элильфиру, или этот вопль мартовского кота донесся только до Дворца? Вез встрепенулся и закрутил головой.

   — Только не забудь называть меня «он», — прошептала я и прыгнула.

   Да, я сто раз говорила, что воин из меня никудышный. Врала... Точнее, умалчивала, по сравнению с кем. На этом Ким меня и подловил.

   Я медленно прошествовала к границе кольца и помахала Везельвулу ручкой.

   — Ну, здравствуй, воришка. — Я белозубо улыбнулась.

   Везельвул попытался сесть, но со стоном вновь повалился на траву. Не могу сказать, чтобы я сильно ему сочувствовала. За что боролся, на то и напоролся.

   Оттолкнувшись от земли, я ласточкой перелетела через атаковавшие меня плети. Сгруппировавшись, я, как могла, попыталась смягчить падение. Не слишком это удалось, но, по крайней мере, я умудрилась ничего себе не сломать.

   — Хватайся! — Я присела на корточки. — Обними меня за шею.

   — Я тебе спину сломаю, малыш, — покачал головой Вез.

   — Как бы не так. — В памяти всплыло горное ущелье и нанявший меня тролль, умудрившийся соскользнуть в пропасть...

   Закряхтев, Вез все же дотянулся и обнял меня за плечи. Я встала, обнаружив, что этот худощавый верзила опасался не зря — веса в нем было не меньше, чем в том самом тролле...

   С благословением Драконов на устах я прыгнула вновь. Пара плетей таки настигли нас, но основная масса опоздала. Вез еще в полете отпустил меня, и упали мы по отдельности. Я шлепнулась в ручей, а метаморф покатился в кусты, те самые, где засел эльф. Из переплетения ветвей раздалось одновременное:

   — Вот и встретились... Два раза за день — многовато, не находишь?

   — ТЫ?!

   Я вылезла из ручья и поплелась к ним... Над Элильфиру занимался рассвет. Что ж, новый день начался неудачно. Боюсь даже представить, каково будет его окончание.


   — Как ты мог?! — Я бегала вокруг кровати, на которой заложив руки за голову, лежал Везельвул. — Ты нашел оригинальный способ свести счеты с жизнью, но зачем же посторонних приплетать! Ты хоть представляешь себе, ЧТО пытался украсть, и ЧЕМ это грозило нам обоим?!

   — Представляет... — раздался голос «с галерки». Ким во все свои два с гаком метра растянулся в кресле. Благо мы все еще не перешли в следующий Круг и все гостиницы были ориентированы именно под рослых ушастиков. — Твой друг, Ежи, прекрасно представляет себе, какую ценность имеет каждый из артефактов. Я даже могу предположить, на кой демон он ввязался в эту авантюру.

   — А ты, Ким, помолчал бы! До тебя очередь тоже дойдет! У меня есть что припомнить!

   — Прекратите оба! — прошипел раненый. — У меня от ваших криков уже голова болит! И вообще: что здесь делает этот психованный эльф?!

   — Сижу. Думаю. — Ким откинул со лба выбившуюся из-под кепки золотистую прядь. Не знай я его так хорошо, подумала бы, что он совершенно спокоен, сейчас же прекрасно понимала, что под маской иронии скрывается с трудом сдерживаемое бешенство. Безалаберный, неуклюжий в жизни, эльф в такие вот моменты сбрасывал привычную маску и становился собой — смертельно опасной змеей. Невообразимо старой змеей. Благодаря магии Кольца правители Элильфиру получали бессмертие. И отец, и сын были стары даже по меркам живущих по триста — четыреста лет эльфов. Я сама едва с катушек не съехала, когда узнала, что мальчишке, который в тот момент катал меня на загривке, больше двух тысяч лет и он застал еще эпоху драконов. Правда, тогда я еще не знала, что у него на пальце то самое Кольцо, а списала долголетие на счет магии.

   — Пойди подумай в другом месте! — Сейчас мой таинственный наниматель напоминал мокрого рассерженного котенка. — Кстати, оставь здесь Кольцо, я в любом случае вернусь за ним.

   — И что? Мне начинать бояться? — Ким хохотнул. — Щенок, не пугай! Или тебе напомнить, что одно мое слово — и ты труп!

   — Одно мое движение, и труп ты! Ты дурак, Альен эль Карим! Неужели думаешь, что я не узнал тебя?! Что тебе надо?!

   — Мой... долг... — сквозь стиснутые зубы прошипел эльф. — Мой долг помочь тебе. Я дал клятву умирающей Сильвер дай Драгон, что помогу тем, кто решит собрать артефакты. Две тысячи лет прошло, убийца! Я каждый день благодарил Драконов, что никто не пришел! Когда ты попытался украсть Кольцо, я с радостью понял, что есть шанс уничтожить тебя. И вот мой друг попросил меня вытащить его напарника из тюрьмы. Пророчество Сильвер сбылось...

   — Мне не нужна твоя помощь!

   — Зато Ежи она нужна! Думаешь, я позволю ему идти с тобой одному?! Да я скорее преступлю все законы и, нарушив клятву, отрежу тебе голову!

   — Ребята! Ребята! — К этому моменту я окончательно перестала что-либо понимать. Лишь одно я осознала совершенно точно: Ким знает Веза, и они ненавидят друг друга до безумия.

   — Все просто, Ежи. — Ким улыбнулся. — Твой друг и я знакомы... давно... Он — один из Хранителей артефактов. Считается, что их четырнадцать, на самом же деле Драконы оставили после себя шестнадцать артефактов. Везельвул — Хранитель Последнего Ключа, меча Справедливости, оружия, в котором живет душа одного из величайших бойцов эры Драконов.

   — Не совсем так. Дариус Лион и есть меч. Он влюбился в Дракона и попросил ее изменить его тело, чтобы всегда быть рядом. Клинок в полном смысле живое существо.

   — Так! — Я стянула с кровати пару подушек, бросила их на пол и села, скрестив ноги. — Давайте по порядку и с самого начала. Надеюсь, конфликт исчерпан? Сейчас стоит подумать, что делать дальше, раз Ким идет с нами. А для этого мы должны знать все!

   — Хорошо, — Вез вздохнул, — что именно тебя интересует?

   — Для начала я бы хотел понять, откуда вы знакомы с Кимом. Я давно дружу с ним, но никогда не слышал и упоминания о тебе.

   — Что ты знаешь о Драконах? — внезапно спросил эльф, видно пытаясь сменить тему.

   — Боги, которые примерно две тысячи лет назад проиграли в войне с сотворенными ими расами и в последний момент сумели запечатать все Врата Тропы и создать расу Караванщиков.

   — Так вот, — усмехнулся Ким, — я был там, в Утопии Драконов, когда нас атаковали. Из всех рас Сферы лишь мы, эльфы, остались верны своим создателям. Мы не выставили войска, не желая терять эльфов в войне, которую считали заведомо выигранной Драконами. Остальные предоставили своих лучших воинов для удара по ним. А насчет несовпадения количества я объясню позже. На это есть причины.

   — Но почему же об этой войне так мало известно?

   — Это была не война, Ежи, — покачал головой Вез, — это было истребление. Пророк Сильвер дай Драгон знала до секунды время нападения. Все Драконы собрались тогда в Утопии... Но они за редким исключением не владели боевой магией. Они гибли, даже не успевая атаковать. Лишь небольшая группа сумела собраться в Зале Совета Сферы. К тому времени весь их народ был уничтожен.

   — И они ушли вслед за ними! — прорычал внезапно Ким. Его глаза лихорадочно блестели. — Ты помнишь?! Помнишь, как они ушли?! Ты был там! Ты последний видел живого Дракона! Ты позволил... им погибнуть!

   — Да, я позволил! — Вез кричал. — Я не остановил!

   — Вез, прекрати. — Ким поморщился, в его огромных раскосых глазах сверкало бешенство. — Не пытайся строить из себя раскаявшегося убийцу, не поможет. Я слишком хорошо помню, как вошел в Зал Совета. Сильвер успела показать мне все, открыть мне, как все было. Ее воспоминания стали моими. Помню, как ты стоял и смотрел на огненное кольцо, на семерых Драконов, которые вскрыли себе запястья. Помню, как вспыхнула та смесь вечности и магии, что текла в их жилах! Ты стоял и смотрел! Я помню каждого из тех, кого с полным правом мог назвать своими богами! Я помню, как огненный ветер путался в разметавшихся прядях Рубина дай Драгона, непогрешимого политика, возведшего эгоизм в ранг высшей добродетели и готового на все ради блага Сферы, талантливого шпиона и мага! Он совершил в своей жизни лишь одну ошибку, тебе ли об этом не знать! Я помню Изумруд дай Драгон, создательницу эльфов, которая за пять тысяч лет не убила ни одного живого существа! Я помню главу Дома Теней, Дарша дай Драгона, величайшего барда Сферы, чьи песни до сих пор живы в сердцах и душах людей. Ты стоял и смотрел! Я как сейчас вижу ужас Вихря дай Драгона, самого молодого из них, столетнего мальчишку, который еще и обучение не закончил! Я не знаю, как выжечь из памяти безумный хохот Эйба дай Драгона, легендарного царя фей и духов. Я каждую ночь слышу сбивчивый шепот читающего последнюю молитву Габриила дай Драгона, в которой он молил Творца о милости. Он просил прощения для своих убийц, ибо не ведали те, что творят! Каждый раз во сне я вижу Орион дай Драгон, воздевшую руки к ночному небу, и слышу ее немой вопль: «За что?!» А ты стоял и смотрел! Смотрел, как они творят свое последнее колдовство, как они отдают последнее, что у них осталось! А помнишь, как Сильвер дай Драгон в критический момент вмешалась и смогла подарить Сфере надежду? Помнишь, как этот самый меч вошел в ее тело?! Даже умерли они во благо Сферы, пожертвовав всю магию на то, чтобы ни один мир больше не мог напасть на другой! Даже тогда они верили, что со временем все расы смогут жить в мире и проклятие будет снято! Они были... Драконами, а ты — мразь!

   — Ким! — Я вскочила и бросилась к поднимающемуся со своего места эльфу, выпустившему когти и оскалившему клыки. — Ким, прекрати! Немедленно!

   Огонь в глазах принца медленно гас, он тяжело дышал, на лбу выступил пот. Вез же слушал все это с неизменной ухмылкой, но что-то подсказывало мне, что внутри он не так спокоен. Я не эмпат, но почти слышала крик, рвущийся наружу из пересохшего горла. Я чувствовала, каких усилий стоило ему безропотно проглотить сказанное Кимом. Возможно, сейчас прозвучала правда, возможно... Но я не верю, что Вез убийца. Не знаю почему, но где-то на подсознательном уровне я не могла в это поверить!

   — Не в моих силах было остановить это... — прошептал тот. — Они не хотели жить. Это были смертельно раненные звери, которых милосерднее добить, чем продлевать мучения. А знаешь, каждую ночь я слышу ее шепот... шепот девочки, которую я любил и которую убил собственными руками. Девочки, скрывавшейся под маской Дракона. Я не могу забыть ее огромные, ставшие вдруг человеческими глаза и шепот: «Помнишь, я сказала, что никогда не поставлю чью-то жизнь выше своей?..» Я помнил и считал это чудовищным... И тогда она продолжила: «Ценой твоей жизни стало уничтожение моего народа... Но если бы я знала это тогда... я бы все равно повторила все сначала...»

   Я сердито фыркнула на Кима, горевшего желанием продолжить скандал, и села рядом с Везом.

   — Давайте оставим обиды до лучших времен. Сейчас я бы хотел... знать о том, где и что нам еще нужно украсть, а главное зачем. — Хоть я и натренировалась в Ванегаре, но порой я бывала близка к тому, чтобы забыться и начать говорить о себе как о девушке!

   — Всего мне нужно собрать шестнадцать артефактов. Ты наверняка слышала о четырнадцати из них. — Вез поерзал под одеялом, устраиваясь поудобней. Было видно, что раны доставляют ему беспокойство даже после обработки обезболивающей мазью. Чего же они с ним делали, эти эльфы?! — Семь Печатей созданы из крови Драконов, смеси магии и знания. Они представляют собой серебряные медальоны, покрытые алыми рунами. Надписи различаются лишь деталями, в них указываются сила, создавшая Печать, и цена, заплаченная за нее. Называются они Печать Стихий, Правителя, Любви, Теней, Духов, Веры и Звезд. Ключи же созданы из душ Драконов, они не имеют между собой ничего общего. Ключ Стихий — это Кольцо, дающее своему владельцу силу управлять ветром, огнем, водой и землей. Ключ Правителя — серьга. Она позволяет стать великим Правителем, мудрым и справедливым в своих решениях. Ключ Любви — тиара. Надевший или надевшая ее смогут влюбить в себя любого, кого захотят. Ключ Теней — брошь, которая может становиться гитарой. Играя на ней, владелец способен стать великим бардом. Ключ Духов — флейта. Ее обладателю подчиняются все духи и призраки, как когда-то Эйбу дай Драгону. Ключ Веры — нательный крест. Надев его на шею, вы станете истинным святым, способным лечить души и тела. Ключ Звезд — компас, указывающий сокрытое.

   — Ясно... — Я задумчиво покачивалась, пытаясь понять, во что именно впуталась. Нет, я и раньше слышала обо всех этих вещицах, но никогда не воспринимала подобные сказки всерьез. Однако Ким был серьезен. — А еще два?

   — О них разговор особый, — покачал головой Ким. — Семеро замкнувших Круг Драконов запечатали Врата навсегда. Ключи были созданы, но воспользоваться ими не смог бы никто, кроме самих Драконов. Вопреки моим утверждениям, должен признать, что они не были всепрощающи и милосердны. Они просто… были... В последний момент восьмой Дракон присоединился к остальным, точнее присоединилась, Сестра-близнец Рубина дай Драгона, эмпат и пророк, перешагнувшая ту грань, за которой прошлое, настоящее и будущее сливаются воедино. Она нашла выход, ведь по натуре Драконы не были жестоки. Они были всего лишь дети, играющие в богов. Семь Печатей надежно закрыли Врата Тропы. Теперь провести через них армию было невозможно, поскольку предел мага это три-четыре единичных перехода в сутки. Сильвер дай Драгон смогла собрать те капли магии, что оставались в Утопии, и создать Караванщиков, зная, что те никогда не используют силу иначе как для помощи путешественникам. Так она надеялась изменить отношения между расами, способствовать их сближению. Путешественники, ученые и туристы стали лучше узнавать чужие для них существа, учились уважать тех, кто не похож на них. Сама же она создала Последнюю Печать и Последний Ключ. Сломавший Последнюю Печать отыщет силу, способную подчинить Ключи. Последняя Печать это Книга Судеб. В ней содержится все то, что смогла увидеть Сильвер дай Драгон в момент последнего прозрения. Хотя никто пока не смог даже открыть ее, на это способен лишь владелец Последнего Ключа, меча Справедливости.

   — Так, — я вскочила и забегала по комнате, — значит, нам осталось собрать всего четырнадцать вещей. Меч и Кольцо у нас... Избранный тоже в наличии, как я понял... Значит, четырнадцать миров... Ах да, ты упоминал об этом. Какие именно миры нужны?!

   Вот тут Вез покраснел. Он что-то невнятно пробормотал и отвел взгляд.

   — Наш не слишком откровенный друг сам не знает, — захохотал Ким. — За две тысячи лет артефакты неоднократно меняли владельцев. Даже вечная юность, которую они гарантируют хозяевам, не защищает от стрел, яда и честной стали.

   — А ты ничего об этом не знаешь? — с надеждой посмотрела я на эльфа. — Ты же один из Хранителей.

   — К сожалению, нет, — покачал он головой. — Я никогда не интересовался их перемещениями, справедливо полагая, что это выльется в «себе дороже». Правда, первых владельцев я знал. Все они были или злейшими врагами Драконов, или их преданнейшими друзьями.

   Я вздохнула. Ну вот, мужчины, как всегда, нагрузили меня своими проблемами и отошли в сторону. Гадство! Закрыв глаза, я обратилась к разуму и потянулась к Тропе.


   ... Радость... Дочь выкрутилась, выжила...

   — Да, Великая Мать. Спасибо за то, что беспокоилась... ... Недоумение... Обида... А как же может быть иначе?!..

   — Ну-ну! — Я мысленно погрозила пальцем. — Не надо мне тут обижаться! Нашла время!

   ... Ехидный смешок и высунутый язык... Вот мартышка!

   — Скажи, Мать, есть ли в нашей памяти что-то об артефактах Драконов, о Печатях и Ключах?

   ... Смутное беспокойство, переходящее в испуг...

   — Я ищу их. Точнее, не я, а мой наниматель. ... Вопрос... Удивление...

   — Его зовут Везельвул. Он Хранитель Последнего Ключа, меча Справедливости.

   ... Понимание... Узнавание...

   — Ты знаешь о Последних Печати и Ключе? Об Избранном?

   Я расслабилась, ожидая, пока Тропа примет мои воспоминания и сделает их своими.

   ... Заинтересованность... Смутная обеспокоенность и согласие... Вопрос о том, смогу ли держать связь с ней...

   — Но это потребует огромных сил, я не выдержу. ... Смешок... Вопрос глупый, само собой, поддерживать будет она...

   — Хорошо. Я согласна.

   ... Обещание разослать детей в поисках остальных Печатейи Ключей... Извинение, что пока может указать лишь на один...

   Это было воспоминание одного из Караванщиков, случайно забредших на магический Перекресток, виртуальную реальность в одном из техномагических человеческих миров.

   ... Сон, который реальнее самой жизни... Дримсити, город, где возможно все.


   ... И вот мощный поток энергии повалил ее и провез по песку пару метров. Силы уходили — Кира не могла даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы встать. Демон приближался.

   «Нет, я немогу так проиграть! Только не так — постыдно, даже не нанеся противнику царапины!» — Она вновь и вновь пыталась подняться, трепыхаясь буквально на грани беспамятства.

   — Вставай! — Сквозь пелену боли до нее донесся голос Огонька.

   Она плыла, все как в тумане, но вдруг...

   Мастер приподнялась и потянулась к арене, будто хотела понять — не обманывают ли ее глаза. Да, такого действительно не видел еще никто.

   Медленно, будто воздух внезапно стал густым, как мед, Кира поднималась. Серый костюм стал красным от крови. Волосы мокрыми от пота, который ручейками струился по плечам и смывал копоть. Она плакала, сама не понимая этого, и слезы прочерчивали сверкающие дорожки на черных от крови и грязи щеках.

   Но она вставала — уже ничего не чувствуя, кроме всепоглощающей боли. Она вставала, зная, что не имеет права проиграть.

   Демон отступил назад.

   — Так, значит, сдаться не хочешь?! — Ирония в каждом звуке. Да оно и правильно — что изломанная, почти умирающая девушка может ему противопоставить?!

   — Мы только начали, мразь. Ты заплатишь мне! — прошипела Кира.

   — Ну да, ты зальешь меня своей кровью, а может, попытаешься победить силой любви и справедливости?!

   Шатаясь, она попыталась шагнуть, но упала на колени. «Ну уж нет, он заплатит!» — Она вновь вставала. Демон прыгнул и...

   Его отбросило с такой силой, что едва не размазало по щиту, столь предусмотрительно поставленному Мастером.

   — Этого не может быть, — прошептала та.

   А Кира парила в воздухе. Перед ней на золотом постаменте была Книга. Девушка положила руку на серый, словцо сплетенный из сумрака фолиант, и вновь серебряная пыль водоворотом закружилась вокруг нее.

   — Демон, как?!

   Демон попытался вновь атаковать.

   Сумерки вокруг. Больше нет боли, нет ран, нет усталости, нет ничего... Ничего, кроме силы — чистой, не замутненной принадлежностью Свету или Тьме...

   — Теперь ты не считаешь, что мне стоит сдаться? — Кира усмехнулась...


   — Это Последняя Печать? Отрицание... Печать Теней... Но...

   ... Медальон, вставленный в переплет...

   — Ясно... Что ж...

   ... Забота и тревога за непутевую дочку, в очередной раз ввязавшуюся в нечто такое, от чего самой Тропе хотелось бы держаться подальше...


   — Я узнал, где Печать Теней. Один из Караванщиков видел ее несколько месяцев назад.

   Везельвул и Карим непонимающе уставились на меня. Пришлось объяснять:

   — Караванщики и Тропа существуют в симбиозе. Тропа обладает памятью каждого из своих детей.

   — Ясно, — почесал подбородок эльф. — Куда мы направляемся?

   — Дримсити.

   — Где это? Никогда не слышал о таком мире... — Везельвул нахмурился.

   — Неудивительно. Сам мир называется Земля Спящих. Дримсити это ментальная реальность.

   — Я был там. Тропа уверена, что Печать именно в Дримсити?

   — Да, в одной из битв воительница призвала Книгу. Медальон вставлен в ее обложку. Мой сородич почувствовал магию Драконов, но тогда не обратил на это особого внимания.

   — Значит, отправляемся туда. — Вез окинул нас взглядом и застонал: — О Силь! Ты сполна отомстила мне за все!

   Мы с Кимом состроили одинаковые непонимающие рожицы.

   — Эта стерва действительно дала мне шанс искупить свою вину, но она наверняка видела и то, кто станет моими спутниками! Как я понимаю, именно вас она имела в виду, когда говорила о Страннике и Слуге! Безусый мальчишка, у которого еще молоко на губах не обсохло, и эльф, главное и единственное желание которого проверить, какого цвета у меня кровь! Какими же будут остальные, если они будут?!

   — В мои планы входит не просто приблизить твою смерть, мальчик, — серьезно парировал Ким, — ведь еще я страстно желаю увидеть, как тебя разорвут на кусочки. Если ради этого мне придется помочь тебе в поисках неприятностей на костлявую задницу, я готов даже на это.

   Я покачала головой. О Серебряный Дракон, за что ты так со мной?! Что плохого я тебе сделала?! За что мне такое наказание в виде свихнувшегося на мести эльфа, жаждущего получить меня в жены, и странного метаморфа, больше смахивающего на человеческого мага-вора, который видит во мне человеческого мальчишку?!

   ... смешок...

   Ах да, еще и внутренний голос в лице моей обожаемой и несравненной мамочки! Дракон, к концу этого путешествия я точно свихнусь! Кой предатель дернул меня вляпаться в эту историю да еще и весь свой народ втянуть? Нет, сейчас встану и пошлю всех куда подальше!

   ... ехидная усмешка и отставленный средний палец...

   — Ты права, не получится... Кстати, напомни ни мне узнать, кто научил тебя этому жесту. Голову оторву! — Я не заметила, как произнесла это вслух.

   Метаморф и эльф озадаченно переглянулись и синхронно покрутили пальцем и когтем у виска и уха.

   — Великая Мать высказала желание отправиться с нами. Точнее, она свяжет свой разум с моим. Фактически это означает, что весь мой род будет рядом с вами, — пояснила я.

   Ким присвистнул:

   — С чего это Тропа решила вмешаться в это дело так глубоко?

   — Вы забыли одно, это касается ее напрямую. Печати связали ее по рукам и ногам — до того как Драконы закрыли Врата, она прорастала в глубь миров, раскидывая свое тело по всей Сфере. Проклятие отсекло эти щупы, и теперь она может попадать в миры лишь через нас, Караванщиков.

   .. готовность на все... тоска... жажда свободы...

   — Она говорит, что пойдет на все, лишь бы уничтожить Печати. Даже если бы ее попросили взамен помочь предателю, она бы согласилась...

   Ким и Вез переглянулись. Метаморф отвел глаза и пробурчал:

   — Ну, такой жертвы от нее никто не требует. И вообще, давайте собираться! У нас всего год на поиски, каждая секунда на счету!

   — Как год?! — зашипела я. — Какого предателя ты раньше молчал о сроках?!

   Ким за шкирку оттащил меня от закопавшегося в одеяло Веза и пинком отправил собирать вещи. Вот так всегда: стоит мужчине почувствовать себя хозяином положения, и нате вам, пожалуйста! Нет, не буду покупать квартирку в курортном мире, лучше договорюсь с мамочкой и отправлюсь в какой-нибудь неразвитый человеческий мирок, стану основателем феминистического рая!

   ... скорее Драконы воскреснут...

   Думаешь? Потом не говори, что не это имела в виду. Если это твое условие, то я могу расстараться и оживить парочку специально для тебя!

   ...уверенность в том, что я и не до такого могу додуматься, что еще хуже... у меня вполне может и получиться...

   Мы шагали по Тропе. Точнее, она открывала нам разрывы пространственной ткани, ведя кратчайшим путем к перекрестку, от которого отходила дорога к Вратам Земли Спящих. Благодаря Матери мы за день преодолели путь, на который в обычной ситуации затратили бы почти месяц. Мы с эльфом тащили на спинах рюкзаки, благо в них, кроме сменной одежды и нескольких личных вещей ничего не было. Вез шел налегке, бодро размахивая конечностями в такт своим шагам и с интересом осматривая попадающиеся на пути жухлые кустики, торговые поселения и гостиницы. При этом у него был такой вид, будто я вела экскурсию по Утопии Драконов. Его вещи надежно покоились в межпространственном кармане. Порой все же хорошо быть магом...

   Я бодро топала впереди, показывая дорогу. Ким возмутился было, но вовремя опомнился, видимо уяснив, что тут проводник я и без моих способностей они будут блуждать кругами не один день. Вез на такие мелочи, как моя безопасность, не отвлекался... думала я до того, как пара не пуганных Караванщиками разбойников решила поживиться нашими вещами. Первой им под руку попалась, конечно, я. Взвизгнув от неожиданности, я отскочила и уже собиралась позволить Тропе разобраться с неприятностями, как около неудачливых грабителей закружились огненные вихри. Вез лишь усмехнулся, обнажив слишком длинные, по моему мнению, для метаморфа клыки... Интересно... кто же еще имел честь состоять в предках этого сумасшедшего?


   Вот так я влезла в эту историю. Точнее, так меня в нее втянули. Кто? Судьба, леди случайность, предопределение... То бишь Серебряный Дракон, Оливия Ольга Сильвер дай Драгон, пророк и ясновидящая, а самое главное — величайшая стерва Сферы...

   Мы шли по Тропе навстречу неизвестности, но я знала, что в тот миг, когда во мраке «курятника» вспыхнули золотые глаза Везельвула, моя судьба изменилась... окончательно и бесповоротно...

   Я не хотела знать, что случится после того, как будут разбиты Печати. Я не хотела знать, почему вижу во сне Золотой Океан и кто зовет меня из непроглядной бездны, горящей сотнями глаз...

   Но я знала, что есть в Сфере кто-то, кто ищет меня, кто меня ждет... и наша встреча приближается...

Глава 21
ЗАБЛУДИВШИЕСЯ ВО СНАХ

   Если не можете брать количеством — берите качеством.

Автор, которому лень выдумывать второстепенных героев

   Осень накрыла город золотым плащом листопада. По-настоящему летняя жара уже не могла обмануть даже самых доверчивых горожан — сентябрь вступил в свои права. Сотни летних кафе, радовавшие глаз пестротой и буйством веселых зонтиков, начали потихоньку исчезать.

   Казалось, что белоснежная набережная соткана из тумана, сплетена из паутинок снов и мечтаний, задержавшихся на миг в этом мире. Она призраком парила среди холодной дымки, и каждый порыв ветра грозил рассеять чудесное наваждение.

   Девушка стояла на одной из верхних террас. Обычно шумная и полная народа, этим ранним утром набережная была пуста и уныла. Лишь дворники да голуби нарушали тишину.

   Девушка вздохнула и оперлась на мраморные перила балкончика. Теплый ветерок взъерошил короткие светлые волосы и, оставив на губах соленый вкус свободы и неба, умчался дальше — искать новые жертвы для проказ. Девушка улыбнулась и отбросила с высокого лба легкие, словно пух, пряди.

   Редкие прохожие с удивлением оборачивались на застывшую фигуру. Кто-то укоризненно качал головой и шептал, что раньше молодежь никогда не пропускала занятия, кто-то ворчал насчет влюбленных дурочек, которые предпочитают свидания учебе, а кто-то просто улыбался...

   Ей не было до этого дела.

   Девушка сняла черный пиджак и потянулась. Она вновь повернулась к Волге, и в ее глазах мелькнула какая-то странная грусть. Но через миг взгляд вновь выражал вежливое, на грани холодности, спокойствие.

   Она не обратила внимания, что давно стала объектом изучения пожилого мужчины, устроившегося на одной из лавочек, которыми был усеян нижний уровень. Пенсионер вышел погреться на утреннем солнышке. Странная девушка заинтересовала и его, и он, незаметно для себя, начал строить предположения о том, что могло привести ее в этот ранний час на берег Волги.

   Девушка стояла к нему боком, так, что рассмотреть черты лица мужчина не мог. Однако он знал, что они красивы — иначе быть не могло. Об этом говорило, нет, даже кричало все.

   Короткая бежевая рубашка и темные брюки. На шее свободно затянутый тонкий галстук. Ничего вульгарного — классика. Идеальная осанка, какая бывает только у спортсменов и танцоров. Золотые волосы встрепаны. Тонкие кисти скрещены на перилах.

   Казалось, что она стремится вверх, к теплому небу и ласковому южному ветру. Девушка слилась с набережной, как будто став ее живым продолжением.

   Девушка вздохнула. Она накинула пиджак и забросила на спину тонкий рюкзачок. Только сейчас мужчина заметил, что на ней очки в тонкой черной оправе.

   Девушка медленно спустилась по лестнице и направилась к аллее, ведущей в город, внезапно их взгляды на миг встретились. Она продолжила свой путь, а он испуганно пытался отдышаться. Он был военным, прошел до Берлина, видел, как вода в Волге становилась красной от пролитой крови, видел смерть и боль, но эти глаза... Такие глаза могли бы принадлежать солдату, потерявшему все, ученому, познавшему истину, но не девушке, едва перешагнувшей свое двадцатипятилетие. В синих глазах были только одиночество и боль...


   Огромный черно-белый полосатый котяра зевнул и потянулся, растекаясь по теплому мрамору парапета. Солнечные лучи вызолотили его усы, в зеленых, огромных, как плошки, слишком умных для обыкновенного животного глазах вспыхнули разноцветные искорки.

   Он проводил девушку взглядом и тихо мяукнул. Вырвись подобный звук у человека, его с полной уверенностью можно было бы назвать смешком...

   Порыв ветра взметнул кучу сухих листьев и бросил их в наглую, лучащуюся самодовольством морду. Кот фыркнул, будто заботливая бабушка в ответ на шалость неуемного внучка, и вскочил, недовольно махнув пушистым хвостом. Секунда, и он уже исчез в кустах, а на парапете среди жухлых листьев неизвестно откуда появилась маленькая серебристая монетка, на которой было вычеканено единственное слово...

   Fix...


   А Кира тем временем уже поднималась наверх к бурлящему утреннему Волгограду. Тысячи горожан бежали, спешили, мчались и торопились. Студенты на ходу умудрялись дочитывать лекции, воздух трещал от переливов мелодий мобильников. Успеть, узнать, взять от этой жизни все...

   Как и сотни других мегаполисов, Волгоград был городом денег и суеты. Хотя, в отличие от той же Москвы, что-то провинциальное, духовное жило в сердце города. Иначе и быть не могло — это был город, остановивший фашизм и заставивший весь мир узнать, что такое настоящая СВОБОДА.

   Кира влилась в оживленный поток и позволила ему нести себя к остановке.

   Вы, наверное, подумали, что наша героиня спешила в университет или на рабочее место? Ошибаетесь...

   Она не училась, не работала... Она зарабатывала...

   Но в этот ранний час она пыталась забыть обо всем и просто насладиться заслуженным выходным вдали от душной прокуренной комнаты и вечного полумрака задернутых штор. Ей нравились утренние улицы любимого города и сотни незнакомых лиц.

   И сейчас ей хотелось вобрать в себя этот город, это утро, этот живой поток...

   Кира почувствовала, как глаза, несмотря на утреннюю прохладу, начинают слипаться в сладкой дреме. Слишком много красок, запахов, голосов, слишком мало сна... Она была ночным жителем, «неспящим», как звали таких в статьях о сетевиках.

   На ее счастье, в трех метрах виднелась вывеска какого-то бара.


   Официант неодобрительно покосился на нее и заявил, что если она рассчитывала на студенческое кафе — то заблуждалась. Впервые губы девушки искривились в какой-то сардонической усмешке, впрочем, смеялась она отнюдь не над предусмотрительным служащим, а над собой. Привыкнув носить маски, она почти забыла, каково ее настоящее лицо.

   Кира вежливо попросила меню. Парень пожал плечами и протянул ей папку.

   — Амаретто и круассаны... — Она лишь мельком глянула на листок бумаги.

   — Минутку... — Он что-то подсчитал и протянул ей листок с указанной суммой.

   — Разве не принято подавать счет после завтрака, дабы не портить людям аппетит? — В голосе сквозила даже не ирония, скорее тонкий намек на нее.

   — Простите, но это здоровая предосторожность.

   — Я не произвожу впечатления? — Вновь усмешка.

   — Вы...

   — Хотите сказать, что я слишком молода, чтобы иметь тугой бумажник?

   — Да.

   Кира вздохнула и вытянула из внутреннего кармана кошелек. Пятисотенная купюра заставила официанта расплыться в подобострастной улыбке и исчезнуть с обещанием поторопить повара. Девушка достала мобильник и включила его. Тут же раздался писк sms. Мельком взглянув, она отложила произведение инженерной мысли в сторону и откинулась на мягкую спинку стула.

   Через минуту перед ней дымилась чашечка восхитительного кофе. Круассаны таяли на языке, оставляя во рту вкус лета и солнечной Франции. Официант застыл неподалеку.

   Тихая музыка заставила девушку погрузиться в состояние покоя и умиротворения. Ричи Блекмор, как всегда, был неподражаем...

   Внезапно спокойствие этого мирка дрогнуло и разбилось на сотни звенящих осколков. Из отложенного в сторону рюкзака раздавалась заливистая тревожная трель.

   Кира нехотя открыла глаза и потянулась к сумке. Официант подался вперед. Странная девушка заинтересовала и его...

   Кира отодвинула кофе и вынула из рюкзака тонкий серебристый ноутбук. Официант присвистнул. Он сам увлекался компьютерами и прекрасно знал, сколько стоит такая штучка, причем этот звук нельзя спутать ни с чем — завывания аськи стали поводом для шуток не одного поколения сетевиков. Значит, доступ через спутник... К тому же не отключенный даже сейчас...

   Девушка нахмурилась. Тонкие пальцы с быстротой молнии замелькали над клавиатурой. Она нащупала чашку и допила кофе. Все так же, не отрываясь от экрана, кивнула парню и попросила принести еще.

   — Проблемы? Может быть, я смогу помочь? Девушка подняла на него удивленный взгляд. Казалось, что его слова поразили ее.

   — Простите?

   — Я неплохо разбираюсь в этом... — Он показал глазами на ноут.

   Кира рассеянно сняла очки и первый раз открыто улыбнулась.

   — Помочь вы мне не сможете, да и мой вам совет — держитесь подальше от этой выгребной ямы, что носит гордое имя Дрим...

   — Но...

   Она прервала его и продолжила:

   — Вы начитались Лукьяненко и никак не можете понять, что его Диптаун лишь утопия. Мы смогли создать виртуальную реальность, но понять, как в ней жить, не так просто, как вам казалось. У нас нет дайверов, чтобы спасать тонущих, и Дриммти отнюдь не то место, где сбываются мечты...

   — Но разве вам не нравится этот город, свобода, которую он нам дает?!

   — Свобода? — Она вздохнула и посмотрела сквозь стекло на осеннее утро. — Свобода это реальная жизнь, этот город и суета толпы. Мы все слишком поздно это понимаем... А жаль...

   — А вы поняли?

   — Нет, так и не смогла...

   Она отвернулась, и вновь застучали клавиши. Страницы на экране замелькали в угрожающем темпе. Абоненты то и дело «стучали», и с каждым сообщением лицо ее мрачнело все больше и больше. После пятой чашки кофе она наконец захлопнула ноут и с ненавистью посмотрела на него.

   — На вашем месте я бы воздержалась от сна недельку-другую...

   — Почему?

   — Странные вещи творятся, и даже я не знаю источника... Что-то назревает, но вот что... — Она потерла переносицу и, положив на стол купюры, встала.

   — Что?

   — А вот это придется выяснять уже не здесь и не так. Считайте мой совет дополнением к чаевым и будьте осторожны, если его не послушаете...

   Девушка вышла, а официант еще долго смотрел вслед незнакомке, пока ее высокая фигура не затерялась в безмолвной толпе. Больше всего ему хотелось узнать одно — с кем его в это утро столкнула шутница судьба...


   Мы расположились в гостинице. Везельвул и Ким отсыпались после перехода, я же решила разведать обстановку. Новости, которые удалось выудить из разговоров в таверне, были неутешительны.

   Печать Теней была здесь, в этом не могло быть сомнений. Однако добыть ее не представлялось возможным. Владелица Печати была одним из сильнейших боевых магов Перекрестка, ее и еще семерых называли сумеречными стражами. Вместе они были воистину непобедимой командой.

   Конечно, можно было попытаться объяснить все, как есть, но, боюсь, в этом мире, не подозревающем о Сфере, нас бы просто приняли за сумасшедших.

   Оставался вариант с применением силы...

   — Просыпайтесь... — Я потормошила Кима. — Труба зовет!

   Вез и Ким одновременно рыкнули что-то и вновь захрапели. Ну что мне с ними делать!

   — Ребята, сегодня на магическом Перекрестке турнир. Там будет Хранительница Печати. Кажется, я понял, как забрать ее.

   Вез встрепенулся, сонливость его как рукой сняло.

   — Надо было так и говорить сразу! — проворчал он для проформы. — А то «труба, понимаешь ли, зовет!».

   — Какой план? — Ким зевнул.

   — Как я говорил, сегодня объявлен турнир. Это командное соревнование, ставка в котором называется вызвавшим. Мы должны собрать отряд и бросить перчатку сумеречным стражам, предводительница которых Кира, Хранительница Печати Теней. Она сама вряд ли знает, какую ценность представляет собой медальон, вставленный в переплет Книги Теней. Выиграв битву, мы потребуем его, и она не сможет отказать.

   — Вариант... — задумчиво пробормотал Ким. — Однако в этом плане есть и свои минусы. Что мы поставим против Печати и кого возьмем в команду? К тому же нужно еще умудриться выиграть. Сам посуди, Ежи, мы же новички, а они годами сражались на арене.

   — Что поставить найдем, — отмахнулся Везельвул, — у меня в «кармане» есть пара ценных артефактов.

   — Команда тоже не проблема. Восьмерка это верхний предел, нижний же как раз трое. Выиграть у нас есть шанс, и неплохой. Это техномагический мир, так что ты, Вез, можешь без проблем пользоваться своей силой. Ким же, насколько я помню, Мастер Мечей. Сомневаюсь, что найдется кто-то, равный ему. Да и я не лыком шит... Тропа предоставила мне пароли от двоих персонажей, которыми пользуются Караванщики, когда бывают здесь. В их шкуры влезете вы, у меня есть своя личина.

   — Отлично. — Вез кивнул. — Давайте отправимся на этот Перекресток. Мы с Кимом освоимся со своими героями, а ты, Ежи, отнесешь вызов.

   Я покосилась на Кимми. Тот медлил, эльфу сильно не хотелось сразу соглашаться с чужим планом, но ничего другого предложить он не мог...


   Киму достался образ худенького эльфа-лучника. Поругавшись минут пять, он отправился к оружейнику, заявив, что в жизни не был хорошим стрелком и мечи ему как-то привычней... Н-да... Привычней — это точно. Помнится, я случайно застала его в показательном бою против лучших воинов Элильфиру. Разглядеть что-то не представлялось возможным — казалось, что по площадке мечется стальной клубок.

   Везу повезло меньше. Ему достался демон. Симпатичным Веза сейчас назвать даже у меня, всякое повидавшей, язык не поворачивался. Тем не менее казалось, что маг доволен. Особенно ему пришлись по вкусу когти и крылья. Он поминутно взмывал в воздух и атаковал неведомого противника. Дорвалось дитя до игрушки...

   ... а сама то?..

   Я предстала в своем обычном облике, разве что дополненном кое-какими деталями. Будем надеяться, что Вез проглотил мои объяснения, почему тут я девушка... Хотя не суть важно.

   Оставив друзей разбираться, я отправилась в Администрацию. Насколько я помню, именно там собирались сумеречные стражи.

   — Вы смеетесь, Ежи? — Пепельноволосая танцовщица не сводила с меня взгляда. Глаза у нее были многоцветные. — Вы хотите бросить нам вызов?

   — Не думала, что это запрещено, — не скрывая иронии, ответила я. — Или вы боитесь, о божественная?!

   — Не говорите потом, что я вас не предупреждала! — бросила она и пошла к судейской ложе. Я улыбнулась. Все шло как по маслу!


   Киру не оставляло предчувствие беды... Словно кто-то скреб когтем по сердцу. Не нравился ей этот вызов... Да еще эти странные расспросы, о которых она узнала утром...


   Мы стояли посреди амфитеатра. Еще семь команд рискнули бросить вызов. Все они пытались втянуть в поединок и нас, считая легкой добычей, но мы не реагировали ни на оскорбления, ни на заманчивость показать силушку.

   Сумеречные стражи расположились в одной из верхних лож.

   — Расскажи, кто они и чего от них ждать, — тихо попросил Везельвул.

   Я нахмурилась, стараясь припомнить все, что слышала о легендарных игроках.

   — Зеленоглазая эльфийка — это Рия. Идеальная леди до мозга костей. Нужно нечто поболее армии, чтобы выбить хоть волосок из ее прически — самообладание, как у мамонта под кайфом. Что самое неприятное — лук за спиной и парочка причудливо изогнутых мечей. Однако я никогда не видел ее в бою, поэтому судить о силе и возможностях ее было бы глупо. Скорее всего, она слабо представляет, как держать в руках оружие, и носит его для солидности. А вот Ятен точно не красуется. Я когда-то совершил огромную ошибку — поспорил насчет этого и проиграл кучу денег, когда белобрысый мальчишка с закрытыми глазами на расстоянии двухсот метров попал кинжалом в монету. Он одинаково хорошо владеет всеми видами метательного оружия — от звездочек до дротиков. Находясь на Перекрестке, он обладает весьма полезной способностью создавать их прямо из воздуха. Огромный серый волчара, который устроился рядом с Рией, — это Ворнан. Невзрачные когти режут сталь, как масло, а желтые зубы остры, как кинжалы. Тот камушек у него на шее — гаситель магии, один из семи великих артефактов Перекрестка. Так что ты, Вез, на него не лезь. Оставь мне. Зеленоволосая дриада — Нэт, Высший маг Природы, да еще и плетет лианы, которые обездвиживают противника. А самое главное, она вполне способна создать щит, прикрывающий остальных! Ее нужно выключить сразу же, иначе нас вынесут... Вот тот — клоун Драко. Огненные волосы, аметистовые доспехи... Полупрозрачные рубиновые крылья и синие-синие честные глаза. Острые уши и вертикальные зрачки... То ли эльф, то ли полудракон — не понять. Миленький мальчик — все девушки будут падать к его ногам, только какой от этого прок в бою! Не заблуждайтесь — он Мастер клинка. Симпатичный рубиновый дракончик, пристроившийся на перилах, это Оданго. Если не знать, что за пару секунд она способна увеличиться раз в двести и покрыться непробиваемой чешуей, можно даже попробовать рассмеяться. Парочка в середине — их основная сила. Это Кира, та самая Хранительница, и Ястреб, сильнейший демон-маг. Пожалуй, вдвоем они потенциально сильнее всех присутствующих вместе взятых. Особенно если не поссорятся в пылу сражения и не вцепятся друг другу в глотки, хотя и в этом случае несчастных противников не ждет ничего хорошего... страшнее всего попасть им под руку...

   — И мы собираемся выступить против них? — вылупил глаза Ким. — Ежи, ты совсем рехнулся!

   — А что такого? — улыбнулась я. — Лучше подумай, против кого идут они? Маг, воин и Караванщик! Да что там, ты и один бы мог потягаться с этой шушерой!

   Ким нахмурился и промолчал, он знал, что я права. Как бы ни были сильны эти прославленные игроки, у нас было преимущество: все мы — бессмертные, прожили не одно тысячелетие. За такой срок даже полная бездарь может стать неплохим воином или магом...


   Наш поединок был заключающим. Зрители взволнованно гудели, ожидая его начала. Отовсюду слышались крики. Жители подбадривали своих любимцев:

   — Кира! Рия! Ястреб!

   Мы же ждали. Наконец Кира махнула рукой, и наступила тишина.

   — Мы принимаем ваш вызов, пришельцы, — улыбнулась танцовщица. — Какова ваша ставка в этой битве?

   — Этот меч. — Вез вышел вперед и положил на песок меч Справедливости.

   Ким ойкнул, я вздохнула. Мы и так не уверены в победе, а этот идиот еще и один из Ключей на кон ставит! Надо будет его после победы убить пару раз для профилактики... может, мозги на место встанут. А вообще, есть ли у него мозги?!

   — Кто вы? — внезапно спросил Ястреб. — Я сомневаюсь, что у средних бойцов может найтись такая вещь...

   — Мы путники, — хмыкнула я в ответ. — Пришли сюда сквозь реальность лишь затем, чтобы получить Книгу Теней. Лишь ее мы примем в качестве вашей ставки.

   Кира замялась. Видно, ей не хотелось расставаться со своим артефактом, но Ястреб положил руку ей на плечо и что-то шепнул.

   — Хорошо, — помедлив, она вытащила из воздуха фолиант и положила его рядом с мечом. Артефакты тут же исчезли, переместившись в судейскую ложу, где победитель после поединка сможет их забрать. — А теперь, путники, молитесь своим богам... Ибо лишь на их милость вам и остается уповать.

   — Вы ошибаетесь, танцующая, — покачал головой Везельвул. — Боги ушли, они не слышат нас. И только в наших силах вернуть их обратно... В силах тех, кто ищет не битв, но мира!

   — Я принимаю вызов, брошенный сумеречным стражам! — Кира вышла вперед. Внезапный порыв подхватил серую ткань, и та вспыхнула серебряной тенью.

   — Я принимаю вызов, брошенный Ищущим Мира! — Везельвул вскинул руку, и позади нас заструился по ветру алый стяг с вышитым серебряной нитью Драконом, раскрывшим крылья навстречу ветрам. — Да пребудет благословение Драконов с теми, кто рискует всем!

   Трое существ замерли перед лицом восьмерых легендарных воинов. Соотношение сил было явно не в нашу пользу... Вам весело?

   А вот мне было весело. Странное ощущение всевластия опьяняло. Я чувствовала, как сила наполняет ставшее внезапно невесомым тело, как воздух вокруг начинает искриться от воздвигаемых Везельвулом щитов.

   — В атаку! — разнесся клич Киры, и эхом откликнулся Везельвул.

   И время замерло...

   Они были воинами, они были магами, они были почти богами этого виртуального мира, но я...

   Я выхватила из ножен серебристую шпагу и оттолкнулась от алого песка. Отбив летящие веером кинжалы, я приземлилась рядом с достраивающей защиту Нэт. Дриада попыталась захватить меня лианами, выстрелившими из земли, но меня на том месте уже не было. Я заскакала вокруг зеленоволосой девушки, радуясь тому, что щит прикрывает меня от кинжалов и щедро посылаемых Оданго языков пламени. Ворнан рванул на помощь подруге, как я и предполагала. В последний момент я успела увернуться от его когтей и ударить ему в бок материализованным за доли мгновения кинжалом. Оборотень зарычал, но уклониться не успел...

   Один готов...

   Демон, а дриада воспользовалась передышкой. Еще миг, и щит будет достроен! Сожри ее предатель! Ненавижу магов! Не обращая внимания на метнувшуюся ко мне Рию, я прыгнула на магичку и повалила ее на песок. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

   Все тем же кинжалом я полоснула девушку по горлу. Жестоко, не спорю, но это же виртуальная реальность. Умереть здесь невозможно...

   Двое...

   Воспользовавшись передышкой, я решила посмотреть, как там дела у остальных.

   Кима удостоили вниманием сразу трое. Он вертелся волчком, успевая отразить сразу несколько ударов и даже атаковать самому. Однако это было непросто. Драко с его клинками уступал ему в скорости и мастерстве ненамного, а тут еще кинжалы Ятена и стрелы Рии! Щиты Вез уже снял, ему приходилось хуже всех. Он замер, широко расставив ноги и расправив крылья. Его запястье было распорото, черными каплями сочилась кровь. Он плел заклятия, да столь сложные, что даже я едва могла поверить своим глазам. Уровень не просто мастера магии, пожалуй, даже архимага. Оданго, Кира и Ястреб пытались пробить окруживший Везельвула кокон защиты, но ни тени, срывающиеся с ладоней танцовщицы, ни черная глефа, ни драконий огонь не наносили ему никакого вреда.

   Решив, что демон и сам справится, я прыгнула на одну из колонн, туда, где засела лучница. Сейчас я тебе покажу, как гадить исподтишка!

   Меня опередили... За миг до того, как я должна была столкнуться с эльфийкой, Везельвул раскинул руки, и ставшие кинжалами черные капли веером смерти пронзили арену. Причем ни мне, ни Киму они не повредили. Рия и Ятен погибли сразу, Оданго пробило крыло, и она рухнула на песок. Драко ранило, и Ким не замедлил этим воспользоваться... Кира и Ястреб каким-то непостижимым образом смогли уцелеть. Темному вампиру распороло рукав, а на щеке девушки появилась глубокая царапина.

   Ким поморщился и прыгнул прямо на пытающуюся подняться драконицу. Сталь пробила шейные пластины, и еще одним врагом у нас стало меньше.

   Остались двое, но я не обольщалась. Эти стоили намного больше, чем их товарищи. Стоит вспомнить хотя бы их необыкновенную изворотливость.

   Везельвул, до этого атаковавший Киру огнем, тоже понял, что магия тут ничего не решит, и, выпустив когти, прыгнул к танцовщице. Та в последний миг успела увернуться от удара, бритвы задели лишь заколку, которая удерживала ее сложную прическу. Пепельные волны обрушились на худенькие плечи, жалобно зазвенели обвивающие запястья и лодыжки колокольчики.

   Ким присоединился к магу, зайдя с другой стороны, но невероятно гибкая Кира легко уходила от ударов, выпуская из руки вихри серебристой пыли. Ее клинок, выросший из ладони, уже успел пару раз задеть Везельвула и серьезно ранить плетущего очередное заклинание мага. Предатель! Да кто она такая?!

   Так, а где вампир?!

   Я непроизвольно охнула, этот гад, прикрывшись завесой невидимости, подбирался к Везу. Я тут же переключилась на магический спектр!

   Думать было некогда, от колонны до Ястреба метров сорок по прямой, каждый миг на счету. Перехватив шпагу в левую руку, я прыгнула, разрывая пространство — до треска связок, до боли в отказывающих легких.

   Успела!

   Жаль, что он смог отразить удар, но, по крайней мере, Веза он оставил в покое, переключив внимание на меня, так некстати нарисовавшуюся рядом с ним.

   Прыжок. Переворот. Черная сталь вышибает искры из тонкого клинка.

   — Что, игрок? — Я отбила вылетевшие из его глаз молнии. — Сыграем?!

   Он что-то глухо прорычал, и все слилось в вихре стали и магии. С ним сложно было сражаться, моя тонкая шпага проигрывала его шпаге. Сволочь!

   В какой-то момент я умудрилась проскользнуть под его рукой и вонзить шпагу в плечо, но вампир будто не заметил раны. Зато я прекрасно ощущала семь глубоких царапин и отбитые о песок ребра.

   — Ким! — понимая, что больше не продержусь, закричала я. — Ким, Вез! Помогите!

   Но им было не до меня... Танцовщица играла с магом и воином, их удары просто пропускала мимо. Им самим не помешала бы помощь...

   Удар в колено, и я лечу на песок. Зажмурившись, я ожидала следующего удара, но вместо этого...

   Крик вампира и шипение раздались одновременно. Я приоткрыла один глаз и вздохнула. Кажется, Драконы сегодня милостивы к недостойной внучке своей, иначе откуда бы здесь появился тот, кого я ожидала встретить меньше всего?!

   Полосатый котяра уселся между мной и Ястребом и сосредоточенно вылизывал окровавленную лапу.

   — Фикс, какого демона?! — Похоже, не одна я знаю этого пройдоху!

   Кот не ответил, лишь оглянулся на меня и подмигнул. В тот же миг он прыгнул, метя в лицо вампиру. Тот, не ожидая этого, не успел уклониться...

   Осталась Кира. Что ж, с таким пополнением мы и ее сделаем!

   — Шутник, Кира! — с трудом прохрипела я. — Помоги моим друзьям!

   Кот не спеша направился к сражающимся. С каждым шагом он таял в воздухе, пока не исчез совсем. Вдруг Кира взвизгнула, на ее плече сами собой возникли пять глубоких царапин.

   Ким и Вез не замедлили воспользоваться шансом. Секунда — и Кира оказалась на песке, скованная магией и с приставленным к горлу клинком. В воздухе плавала довольная кошачья улыбка.

   — Вы сдаетесь, танцующая? — с трудом выдохнул Везельвул.

   Она обожгла его взглядом:

   — Я сдаюсь, но насчет победы мы с вами еще поговорим! Ким прыгнул и перерубил пепельный стяг...

   Эта битва была нами выиграна... Как я и ожидала...


   В Администрации нас ждали Кира и Ястреб. Остальные либо решили не вмешиваться, либо еще не успели залечить раны. Даже виртуальные травмы могут причинить немало неприятностей...

   — Они нарушили правила. — Никак не желающая смириться с поражением, Кира доказывала Мастеру, администратору и судье, что победа была нечестной.

   Та кивала, но с опаской косилась на разлегшегося среди ее бумаг полосатого кота. Кажется, Фикса и его «шуточки» здесь неплохо знали.

   — А что ответят на это обвинение наши уважаемые гости? — спросил Сейя, напарник Мастера.

   — Ничего, — и бровью не повел растекшийся по креслу Везельвул. — Битва изначально была нечестной. Нас было трое против восьми, о чем тут можно говорить?!

   — А что ты скажешь, предатель?! — зашипел на кота Ястреб.

   — Я — ничего... — промурлыкал тот и вытащил из воздуха рыбину. — Могу лишь удивиться тому, что вы хорошо знаете меня и могли бы сами догадаться, каковы мои мотивы...

   Он полностью сосредоточился на лакомстве, не обращая никакого внимания на окружающих.

   — А вы случайно не знаете, что заставило эту морду вмешаться? — зло спросила Кира.

   — Попро... ням... шу без оскорррблений... — возмущенно подала голос «морда» с галерки.

   — Знаю, — невозмутимо ответила я. — Фикс и я знакомы уже лет двести, он мой должник. Как-то я спасла его шкурку от повара, желавшего сделать из него экзотическое блюдо.

   — Стой! — Глаза Ястреба полезли на лоб. — В каком смысле двести?!

   — В том самом! — хмыкнула я. — Или вы думали, что ваш мир — венец мироздания?! Спешу вас огорчить: ни один из нас троих не только не из этого мира, но даже не человек. В ваших руках случайно оказался артефакт, который имеет огромное значение для будущего всех реальностей. Мы пришли забрать его. Кстати, Фикси, а ты-то знал, что кроется в этой Книге?!

   — Конечно, знал! — возмутился кошак. — Думаешь, я вмешался лишь из благодарности за ту историю?!

   Он возмущенно фыркнул и почесал задней лапой за ухом, рыбьи косточки таяли в воздухе.

   — Кто вы? — спокойно спросила Кира. — Ответ на этот вопрос стоит Книги Теней. Если этот артефакт нужен вам ради блага, я отдам вам его. Если нет... стану сражаться... И даже Фикс не поможет вам.

   — Они Ищущие Мира, не так ли? — Фикс улыбнулся и подпрыгнул. Перекувыркнувшись в воздухе, он поменял облик. Кудрявый подросток с зелеными кошачьими глазами ухмыльнулся. — Они — Предсказанные... Они — Искупающий Вину, Вечный Странник и Преданный Слуга...

   — А ты — Неразумный Шутник, — ахнул Везельвул. — Я прав?! Ты... Это ты... Я помню...

   — К вашим услугам, — поклонился тот и ухмыльнулся. Мастер и Сейя переглянулись.

   — Мне кажется, все справедливо, Кира, — покачала головой Мастер, напарник поддержал ее. — Возьмите.

   Она достала из сейфа Книгу и меч и протянула их Везельвулу.

   Тот благодарно оскалился и вытащил из переплета Печать Теней...

   Мы трое встали и направились к дверям.

   — Стойте, — окликнул нас Ястреб. — Я верю в невозможное, я верю в то, что вы из иного мира. Я вижу, что вы идете правильной дорогой. Если... если когда-нибудь вам потребуется помощь... Мы просто пойдем за вами.

   — Не боитесь? — прищурился Ким. — Наша дорога не из легких.

   — С вами?! — хмыкнула Кира. — С вами хоть к черту на рога!

   — Мы будем помнить об этом, — серьезно ответил Везельвул, — мы придем, когда наступит час битвы.

   Мы вышли, оставив за спиной игроков, для которых сон и явь слились в одно целое. Мне было жаль этих детей, не понимающих, на что себя обрекают, давая такое слово. Детей, которые заплутали в лабиринте мечтаний. Детей, которые заблудились во снах...


   Они были Мастерами. Они были воинами. Они были почти богами... Этот бой Перекресток запомнит навсегда. Пришельцы, похожие на легендарных ангелов, так и не поверили, что Книги Теней в этом мире больше нет.

   Они же встали спина к спине. Вместе. Что бы ни случилось — вместе. Как всегда. Вместе.

   Первая же атака странных существ с золотистыми нитями, образующими нимб, заставила их понять, что вся их сила — ничто.

   Их давили. С ними просто играли. Играли, как со слепыми котятами.

   Рия отпрыгнула в сторону. Она уже приготовила лук, когда один из ангелов расправил крылья и взвился в воздух. Он схватил девушку за шиворот и устремился вверх. Рия пыталась дотянуться до него, но вовремя поняла, что стоит ему отпустить руку, она упадет. Упадет с такой высоты, что никакая ловкость и гибкость не помогут, а лететь она не может... нет больше крыльев, и ветер больше не шепчет, как раньше, слова надежды.

   Она видела, как ее друзья движутся все медленней и медленней. Она знала, что эта битва проиграна. Она сдалась.

   А внизу Кира прыгала из стороны в сторону, каждый раз лишь на миг избегая опасности. Инк давно превратился в Сфинкса, но на ангелов его оружие не действовало, не было у них каналов связи, некуда их было выкидывать из сна. Ястреб единственный еще умудрялся атаковать. Наглость вампира ставила в тупик даже лучшие клинки Сферы...

   — Прости, я не имею ничего против тебя, но мы должны получить ее, — рассмеялся ангел и расслабил пальцы...

   Рия падала. Она прекрасно понимала, что этот урод не просто выведет ее из сети, был еще импульс, который она уловила в последний момент. И она поняла — этот прием был хорошо известен клану, сама им пользовалась не раз. Она сейчас ударится о песок, и болевой шок будет таким, как если бы это было в реальности.

   Она пыталась сгруппироваться, но знала, что это не поможет. Секунда, меньше... Она падала...

   — Нет! Рия! Нет! Ты можешь! — Кира пропустила удар, но она уже не чувствовала боли. Пришло и осознание того, что если Рия коснется земли, то...

   Рия падала...

   — Лети, Рия! Лети, трусиха! — Ястреб попытался прыгнуть и подхватить ее, но на руках мертвым грузом повис враг.

   Секунда — это так мало для тех, кто следует правилам...

   Амфитеатр замер. Все понимали, что идущий бой меняет этот мир. Как? Они не знали...

   Метр от земли, сейчас удар... Рия зажмурилась... Но вдруг...

   Белое сияние — и в сантиметре от арены она резко останавливается. Резко, до скрипа в зубах, но останавливается. И белые крылья распахиваются за спиной. Крылья ангела. Ангела, который когда-то отказался от неба, чтобы забыть о прошлом. Ангела, который вновь может летать...

   — Я могу! — рассмеялась она. Белая молния устремилась в небо.

   — Черт! — Один из оставшихся ангелов отпрыгнул. — Кажется, она нашла способ уничтожить нас.

   — Стреляйте! — выкрикнул другой и выхватил из-за пояса жезл.

   Магия быстра. Особенно если выпущена в спину. А Рия не чувствовала опасности — она не видела ничего, кроме неба. Она забыла о бое. Она была свободна.

   Магия быстра, но не быстрее человека. Никто не заметил, как беловолосый мальчишка взмыл в воздух. Никто не слышал сухого щелчка настигшего его заклинания.

   Белое полупрозрачное тело падало на красный от крови песок. А где-то в реале мальчишка кричал от боли. Он пытался сорвать обруч, но пальцы стали неожиданно непослушными, и он удивленно смотрел на предавшее его тело. Крик застыл... сердце застыло... Он просто умер...

   — Не-э-э-эт! — Кира рванулась к нему, хотя уже понимала, что это конец. Конец этого мира — мира, который научил ее убивать. Мира, который теперь уже никогда не станет прежним.

   Она не заметила, как Мастер метнулась на арену. Как она сражается одна против всех. Как она глотает слезы, пытаясь понять, как могла так ошибиться, не принять всерьез угрозу...

   Она не видела, как черная тень Ястреба мечется вокруг ангелов. Как коршуном на них падает Рия. Как Сфинкс закидывает на свою шею бесчувственного Дракона. Как Оди пытается встать, но раз за разом лапы подворачиваются, и она вновь падает. Как Нэт вытягивает руки-корни и хватает одного из врагов. Как Ворнан уже в облике огромного волка кромсает горло противника.

   Она уже ничего не чувствовала...

   Она стояла и смотрела куда-то вдаль. И внезапно зимний ветер подхватил полы когда-то синего плаща. Снежный буран накрыл арену зимней белизной. Ураган, в центре которого застыла аметистовая фигура.

   Буран подхватил всех и закружил в смертельном танце. Он не разбирал друзей и врагов, он просто умел убивать. Этот урок Кира запомнила, но вот прощать ее не научили.

   Кап...

   Слезы замерзали, едва сорвавшись с ресниц...

   Кап...

   — Остановись! Ты убьешь нас всех! — Мастер пыталась добраться до Киры, но колючий ветер был сильнее и каждый раз отбрасывал ее от своей повелительницы.

   — Ки-и-ира! — Ястреба подняло в воздух.

   — Будьте вы прокляты! — прохрипела девушка и раскинула руки... Ослепительная вспышка осветила арену, и белоснежный Дракон взмыл в алое небо. Сгорали в многоцветном пламени ангелы, и метался по амфитеатру рык Зимнего Дракона... Дракона, который родился миг назад и уходил вслед за своим народом в пустоту, так и не успев осознать себя... Но однажды...

   Однажды Драконы вернутся, и вновь зазвучит над ареной песня Зимнего Дракона, Киры Винтер дай Драгон...

Глава 22
КОДЕКС НАЕМНИКА

   Зачем нужны враги?! С такими-то друзьями...

Вопль авторской души

   Мы шли по Тропе. Я настояла на том, чтобы отправиться в «Рубиновый Дракон». Уже на пути туда я слилась с Великой Матерью.

   ... радость...

   — Да, мы справились. Осталось восемь...

   ... удовлетворение... поздравления...

   — Ты выполнила свое обещание?

   ... кивок... образ...

   — Это же... Игорь?! Он Хранитель?!

   ... согласие... Ключ звезд, компас...

   — С его помощью мы отыщем остальные артефакты!

   ... смех...

   — Спасибо, Тропа!

   ... не стоит благодарности, это такая мелочь... не стоит и упоминания...

   — Он у Игоря! — поделилась я открытием. — У владельца «Рубинового Дракона»!

   — Кто? — приподнял бровь Ким.

   — Не кто, а что! Ключ Звезд! Компас!

   — Игорь... подожди-ка! Как же я мог забыть, растяпа! — хлопнул себя по лбу эльф. — Конечно же, врач, которому Рубин дай Драгон когда-то подарил «Александрит»!

   — «Александрит»?

   — Да, бар в его мире. «... Дракон» появился позже.

   — Ясно... что ж, значит, с Ключом проблем не возникнет. Думаю, Игорь отдаст его.

   — Будем надеяться, — покачал головой Вез. — Будем надеяться...

   Фикс насмешливо мяукнул и запрыгнул мне на плечо. Я попыталась спихнуть тушку обратно на дорогу, но котяра явно настроился путешествовать на чужих двоих... Ладно, в крайнем случае пересажу на Кима...


   Мы пришли в «Рубиновый Дракон» под вечер. Везельвул, отмазавшись какими-то срочными делами, смылся в сторону поселка, а мы с Кимом и Фиксом зашли внутрь. Я помахала ручкой всем знакомым и незнакомым, выдержала десяток похлопываний по спине и дружеских тумаков. Фикс куда-то испарился, и только я хотела спросить у Кима о местонахождении нашей головной боли, как...

   Я увидела их... Нет, не так — и тут я увидела ИХ!

   Ким почему-то побледнел. Вкупе с его естественной зеленью это смотрелось... крайне оригинально...

   — Снежи... — Он почему-то отступил на шаг назад. — Ты чего это?

   Я хищно оскалилась:

   — Да вот... друзей... увидела. Ты не возражаешь, если я оставлю тебя и подойду... поздороваться?

   Он неуверенно кивнул, и его взгляд метнулся к оживленно обсуждающей что-то парочке. Понимаю... Он совсем не был уверен, что находиться со мной в этом времени и месте под одной крышей безопасно. Я, кажется, говорила, что за века мы с Кимми успели неплохо друг друга узнать?! Скинув капюшон, я выставила на всеобщее обозрение свои «перья». Кто-то захихикал, кто-то сочувственно вздохнул. Закинув рюкзак за стойку и приветливо кивнув Приго, знакомому бармену, я направилась в сторону до сих пор не замечавших меня... потенциальных трупов...

   — Ну, здравствуй... Эдгар... — Я легонько дотронулась до плеча моложавого мужчины, заставив его замереть, так и не донеся до рта вилку с насаженной на нее сосиской. Он узнал мой голос... Точно узнал, но верить ему в это не хотелось. Нет, мы с Эдгаром действительно были хорошими друзьями. Не раз он буквально за волосы вытаскивал меня с того света.

   — Фи, — он посмотрел на напарницу, — это та, о ком я думаю, или у меня слуховые глюки на нервной почве?

   Она сочувственно посмотрела на него и покачала головой.

   — В смысле не она? — обрадовался горе-маг.

   Она вздохнула:

   — Нет, в смысле отдай мне, пожалуйста, мою долю гонорара. Боюсь, через пять минут мне не с кого будет ее требовать.

   Добрая девушка. Всегда отмечала ее тонкое чувство юмора, а точнее, его полное отсутствие. Впрочем, это профессиональная черта всех наемников-воинов.

   Эдгар медленно обернулся. Увидев мою прическу, посинел до кондиции спелой черники. Правильно... Ты знаешь меня хуже Кима, но ненамного.

   — Кыська, — он попытался выдавить из себя улыбку, — а мы вот тут с Фи как раз о тебе базарили. А у тебя новый прикид? Прям мировая чувиха!

   Фиона прыснула в кулак и отвернулась.

   — Эдгар, ты не мог бы говорить нормально? Если ты еще раз назовешь меня этим дурацким словом — я так и напишу на твоей могиле: «Он любил звать ее кыськой, потому и покинул этот мир».

   Ну зря я так. Убить его я не смогла бы при всем желании. Эдгар маг, один из лучших среди моих знакомых. Ему всего сорок три, и он человек, но заклинания из его арсенала найдутся не у каждого архимага. Да к тому же... что там скрывать... этот безалаберный прилипала мне симпатичен.

   Эдгар родился в одном из технократических человеческих миров. Поступив в институт, он всерьез увлекся магией, точнее, оккультизмом. Спалив свою квартиру в ходе одного из экспериментов, он окончательно уверился в том, что обладает даром. Однако переместиться в другой мир у него не получалось.

   И вот тут-то на его бедовую голову свалилась я. Совершенно случайно, просто оказалась не в то время не в том месте… На одном из интернет-форумов это дитя отсталой в магическом плане цивилизации пыталось связаться с «волшебниками». На его счастье, мой заказчик только что расплатился, и я пребывала в добродушном настроении. Объяснив магу-экспериментатору «политику искусства», я в благодарность за три составленных для меня заклинания провела его через Врата. На этом надо было и остановиться, чай не нянька, но этот забавно коверкающий язык (что на межрасовом в принципе невозможно, но у него получалось) темноволосый мальчишка с белозубой улыбкой и серыми смеющимися глазами был перспективен. Нанимателей в зоне видимости не наблюдалось, так что я решила ему немного помочь. Для начала я познакомила его с Фионой, воином-наемником, с которой мы с год тому назад провернули одно очень прибыльное дельце. Парочка сработалась. Порой мне казалось, что они как два кусочка мозаики — идеально дополняют друг друга. За четверть века они успели стать самой высокооплачиваемой командой Тропы. Не буду скромничать — в эту команду входила и я.

   За эти годы ни Фиона, ни Эдгар ничуть не изменились внешне. Наш гений сумел составить какое-то заклинание продления молодости. Я не выясняла механизм, смерть по естественным причинам мне не грозила.

   Сегодня они выглядели потрепанными, только что вернулись из очередного путешествия. Ширококостная, крепко сбитая Фиона щеголяла в ковбойском наряде. Ее длинная русая коса была уложена вокруг головы наподобие короны. Она загорела почти до черноты и теперь напоминала мне покрасившую волосы и вставившую линзы негритянку. Голубые, цвета весенних вод, глаза смотрели на меня и Эдгара со сдержанной насмешкой.

   А Эдгар был... Эдгаром. Смоляные чуть ниже плеч волосы, серые пасмурные глаза, белозубая ухмылка на пол-лица и белая как снег кожа. Загар к нему не приставал. Двухметровая, костлявая фигура была на сей раз упакована в джинсы и кожаную, украшенную бахромой рубашку. На голой груди болталась связка корешков, амулетов и активаторов заклятий. Запястья украшали десятки цепочек и браслетов — все тех же амулетов. Он был некрасив, но после минуты общения собеседник забывал об этом, завороженный странной речью и обаятельной, теплой улыбкой.

   Я тоже никогда не могла устоять против этого паршивца. Знала ведь, что, скорее всего, вся его привлекательность создана парой заклинаний гламора, но не могла...

   — Кысь, ты это... ты чего? — забормотал предмет моих дум, видимо приняв мою улыбку на свой счет. Наверное, он думал, что ее вызвал найденный мною изощренный способ его казни.

   — Эдгар, ты что с моими волосами натворил, паршивец?! — Я плюхнулась на третий стул. — Теперь это, конечно, не столь важно, но меня замучило любопытство. Ты же знаешь, что краска мои лохмы не берет, как же ты умудрился?!

   — Это была не обычная краска, а смешанная с магическим закрепителем... — Он отвел взгляд. — Я те приятное хотел забацать, небось надоело снеговиком бегать! Кто ж знал, что ты решишь свои космы обкорнать?! Притюкала бы ко мне, я б вмиг все обделал обратно.

   Я нервно хихикнула... обделал бы он меня... Ну как на ЭТО можно сердиться?!

   — Эд, слушай, а ты не пробовал это заклинание парикмахерам продать? С руками оторвут! Особенно если деактиватор в комплект сунешь! — подала голос Фиона. — Я бы блондинкой стала... ненадолго...

   Она мечтательно закатила глаза и покраснела, а Эдгар что-то забормотал. Почувствовав запах прибыли, я решила ковать, пока горячо.

   — Мне треть прибыли! — бескомпромиссно заявила я. — Я жизнью рисковала на испытаниях!

   Эдгар уже открыл было рот, но, покосившись на мои перышки, опять его захлопнул. Я сразу заулыбалась. Ничто так не поднимает настроение, как отхваченный кусок чужого пирога.

   — Как твой поход в Ванегар? — осведомилась Фиона и вцепилась зубами в булочку. Решив, что разборок не будет, Эдгар последовал ее примеру. Я рассказала о своих злоключениях под слаженное чавканье друзей. В нужных местах они охали и поддакивали. Хорошие слушатели — те, у кого рот занят... В смысле, комментарии не вставляют.

   Когда я добралась до истории своего знакомства с метаморфом, Эдгар насторожился и слушал продолжение уже со всем доступным ему вниманием, не отвлекаясь на побочные факторы. Фиона же вся обратилась в слух, как только я упомянула о Дариусе Лионе, то бишь, мече Веза.

   — Ежи, — осторожно заметил Эдгар, едва я закончила. Он назвал меня по имени — плохой знак... — Снежина, ты хоть понимаешь, во что ты вляпалась и кто твой спутник?!

   ... вот-вот... могла бы хоть у меня поинтересоваться прошлым метаморфа, который совсем и не метаморф... или у Кима...

   Само собой, Тропа передала скорее образы, чем слова, но тревогу пополам с иронией в ее «голосе» я уловила.

   — Так, — я наклонилась ближе к Эдгару, — давай-ка выкладывай, что тебе известно о моем спутнике.

   — Насколько я понимаю, ты ввязалась в это пророчество об Ищущих Мира? — Все хуже и хуже. Эдгар заговорил человеческим языком, значит, дело — труба. — Так ты должна была бы знать о тех, кто войдет в «великолепную семерку». — Ну знаю, — пожала я плечами и понизила голос до надрывного шепота: — «Первым будет Искупающий Вину, вторым Вечный Странник, третьим Преданный Слуга, четвертым Верный Наемник, пятым Великий Маг, шестым Неразумный Шутник, а седьмым Знающий Все Пророк». Пророчество я уже заучила наизусть, так часто Вез и Ким его повторяли.

   — Вот-вот! — Эдгар посмотрел на меня, как на полную идиотку. — А теперь вдумайся. Вечный Странник это ты, Преданный Слуга — твой эльф.

   — При чем тут Ким? — удивленно воззрилась я на друга. — Он принц, а принцы не могут быть слугами. Хотя что-то такое мальчики говорили... Но я не приняла все это всерьез.

   — Дура ты! — хлопнул себя по лбу маг. — Твой принц сорок лет оттарабанил на службе у Сильвер дай Драгон!

   — Стоп! В смысле?!

   — Да что в смысле?! В том самом! Телохранителем он был ее! Вот тебе и слуга!

   Я перешла к состоянию пофигительного созерцания своего внутреннего мира. Все знают, все в курсе, одна я, как деревенский лапоть... Кажется, Киму стоит побыстрей смотаться от меня подальше...

   — Ладно, не бери в голову, — успокаивающе погладила меня по руке Фиона, — эта информация не общедоступна. Просто недавно нас наняли собрать информацию о Хранителях Печатей и Ключей. Вот Эдгар и в курсе...

   — Кто нанял? — встрепенулась я.

   — Потом расскажу, ты лучше Эда дослушай. Я повернулась к магу и закусила губу.

   — С двумя разобрались. Остались еще пятеро. — Он нахмурился, — Насчет Пророка, Наемника и Мага сказать ничего не могу, но вот Неразумный Шутник и Искупающий Вину — это самое интересное. В одной из летописей времен Драконов я нашел упоминание о том, кого Драконы звали Шутником...

   Нехорошее предчувствие кольнуло душу... Что же ты такое, Фикс? Только ли кило меха и острые коготки?

   — И?..

   — Драконы называли Шутником Привратника Сферы. Говорят, у него было очень... своеобразное... чувство юмора.

   — Привратника Сферы?! — Я непонимающе смотрела на мага. — Ни разу не слышала. Кто он?

   Фиона хмуро заметила:

   — Ежи, ты меня поражаешь. Тебе два тысячелетия, а ты порой не знаешь элементарных вещей. Привратника Сферы люди зовут... Смертью...

   Я покачнулась. Комната поплыла перед глазами. Где-то на заднем плане охнул прислушивавшийся к нашему разговору Ким... Ненатурально охнул... Не поверила я. Если он жил в те времена — наверняка знал о Фиксе...

   — Смерть? — Губы словно онемели. — Ты хочешь сказать, что этот упитанный котяра с комплексом клоуна и есть костлявая старуха с косой?!

   Я расхохоталась.

   — Не старуха, но с косой, — послышалось мурлыканье из-под стола.

   Я мгновенно нагнулась и откинула скатерть. Под столом растянулось полосатое тело не к ночи помянутого кошака... Обнаруженный, он царственно поднялся на лапы, махнул хвостом и запрыгнул на последний свободный стул. Последний, потому что четвертый занял Ким. Ему повезло успеть сесть подальше от меня, но вот Фикс оказался не столь удачлив. Хотя... Если все сказанное Эдгаром правда, ему грех волноваться...

   — Фикс... — почти прорычала я, — ты ничего не хочешь объяснить?

   — А что тут объяснять? — Он каким-то образом сумел пожать плечами. Вот уж не думала, что у кошек они присутствуют. — Твой друг совершенно прав, Снежина. Я тот, кто я есть. Я тот, кого Творец оставил проводником душ… Но однажды... однажды я нарушил закон, я помог Сильвер дай Драгон в одном деле и потерял свое... место... Теперь я безработная Смерть, а Врата для меня закрыты навеки. Души больше не покидают Сферу.

   Я закрыла глаза. Нет, это сон! Это все мне снится!

   — Ладно, вываливай дальше, — я хмыкнула, — хуже уже не будет...

   По-моему, они переглянулись. Открывать глаза и проверять я не стала.

   — Твой наниматель, Ежи, в Пророчестве назван Искупающим Вину. А теперь задумайся, какую вину Сильвер дай Драгон могла посчитать заслуживающей подобного искупления, — промурлыкал Фикс.

   — Да, Ежи... Лишь один грех был столь велик, грех того, кто открыл порталы армии восставших. Грех того, кто предал все и всех... Везельвул — сотворенное дитя Дарша дай Драгона, демон и приемный сын Сильвер. — Странно слышать покровительственное сочувствие в голосе Эдгара.

   Обухом по голове. Я поглупела... Точно поглупела... Я обхожу Адден стороной, но прекрасно знала, что Везельвул их традиционное имя. Я знала и о том, что предателя так звали. У кого еще мог оказаться Последний Ключ, как не у него? Кто еще мог присутствовать в Тронном Зале Аддена, когда Драконы творили Печати и Ключи?!

   Нет, я не просто поглупела, я лишилась последних остатков своих мозгов!

   ... а они у тебя когда-нибудь были?..

   И, что самое страшное, мне нравился этот мальчик... Полный горечи и боли, сломленный своей ненавистью и сотворенным кошмаром, он мне нравился.

   Впрочем, Караванщики никогда не испытывали ненависти к этому имени. Мы родились в результате того самого дня, мы обязаны ему своим существованием. Порожденные огнем и сталью, мы служим делу мира. Смешно...

   Вот из-за этого «нравится» я и не допускала даже мысли о прошлом Везельвула и не задумывалась над его странностями. Я знала, кто он такой, но не признавала этого.

   — Ежи... — Ким робко потряс меня за плечо. — Ты в порядке, детка?

   — В полном, — все еще не открывая глаз, ответила я. — Все это... неожиданно... но закономерно. Пророчества страшная вещь, особенно такие... Кстати, нам осталось найти нашего седьмого, и мы будем полностью укомплектованы.

   — Э... Ты о чем, кысь? — Эдгар подозрительно покосился на меня. Точнее, мне показалось, что покосился.

   — А ты еще не понял, что завяз в этой истории так же глубоко, как и я. Неужели ты считаешь, что молодой маг мог случайно натолкнуться на Караванщика в мире, где мы так же редки, как Драконы?! Это все она!

   — Кто она?

   — Судьба, демон ее сожри! Это колесо завертелось задолго до того, как я встретила Везельвула. Задолго до кражи Кольца и его встречи с Кимом. Все началось века назад, колесо пришло в движение, и я первая, чью судьбу оно затронуло. Я встретила Кима, потом спасла Фикса от участи мясной подливки, затем пересеклась с Фионой и привела тебя, Эдгар, на Тропу. Это вы, Верный Наемник и Великий Маг! А Пророк это Лейн, я в этом уверена... Та девушка из Интернета, которая утверждала, что скоро случится нечто, что изменит меня и мою судьбу. Уверена, это она! Я собрала всех предсказанных вместе, я — не Везельвул! Но почему я?!

   — А вот на этот вопрос тебе придется ответить самой, — промурлыкал Фикс. — Могу дать подсказку, девочка, посмотри в мои глаза...

   Я послушалась и сразу же пожалела об этом. Исчезла зелень из кошачьих раскосых очей. На меня смотрела Бездна. Та самая, что преследовала меня во снах. Я тонула в этой бесконечности тьмы и пустоты, я словно балансировала на острие иглы. Одно движение — и я полетела бы в пропасть... Но крылья за спиной не давали мне потерять равновесие... Огромные серебряные крылья.

   — Что это было? — выдохнула я. Глаза Фикса вновь стали нормальными.

   — Это было твое отражение, в моих глазах нет места лжи. — Он внимательно, испытующе смотрел на меня, словно был во всем этом какой-то недоступный мне, непонятый смысл.

   — Возможно, — осторожно начала я, — я своего рода дитя Сильвер дай Драгон, она меня сотворила. Во мне живет частичка ее души.

   — Правильно. — Кот кивнул и намотал на коготь один из длинных золотистых усов. — Почти правильно, девонька.

   Странно было слышать из уст полосатого кота такое обращение, но даже моя жизнь по сравнению с его казалась одним мигом. Страшно подумать, сколько миллионов лет отражалось в этих искрящихся глазах...

   — Фиона, — я вновь переключила внимание на старых друзей, — ты обещала рассказать, что вам с Эдгаром удалось узнать и кто вас нанял.

   — Ангелы, — она вздохнула, — нас наняли ангелы. Судя по всему, ваши, теперь и наши конкуренты. И, что самое страшное — мы сумели узнать местонахождение двух Ключей и одной Печати и передать информацию заказчикам!

   — Угу, три часа назад пересеклись с одним из пернатых и прочирикали ему три имени.

   — Демон! Демон! Демон! — Ким зло покосился на наше пополнение в рядах.

   — Да кто ж знал! — виновато попытался оправдаться маг. — Отзвенели они нам прилично, да и вроде помощь Светлым это святое...

   — Помощь Светлым? Это тем, кто уничтожил Драконов? — взвизгнул Ким. — Историю надо учить, балбес, тогда знал бы, что слово «ангел» среди Сотворенных считается синонимом «подлости».

   — Да ладно тебе! — Моя очередь служить миротворцем. — Нет времени на ссоры. Скоро вернется Везельвул, а есть еще пара моментов, которые стоит обсудить в его отсутствие. Избранный он там или нет, но лучше ему знать поменьше.

   Все синхронно закивали головами. Похвальное единодушие. Приятно сознавать, что не только я не доверяю демону. Нравится он мне, повторяю, но доверять ему я не смогу уже никогда.

   — Для начала мы должны отправиться к тем, о ком уже знают конкуренты. — Люблю сидеть с умным видом и раздавать ЦУ. — Эдгар?

   — Ключ Духов сейчас в Апролинране. Это мир крыланов, светлый Круг. Хозяйничает там одна шайка — называют себя «пиратами седьмого неба», курицы ощипанные. Вот у их предводителя и находится нужная нам побрякушка. Печать Красоты в Курупноме. Там есть веселенькая страна, где царствует жирная и озабоченная правительница. Вот у нее она и валяется в сокровищнице. Ключ Теней у горлопана с Земли 1287, Лиса. Его найти было легче всего, ничуть не таился.

   — Ясно, все не так плохо. Если выйдем в течение часа-двух, то с помощью Тропы успеем опередить конкурирующую фирму. Пробежимся по мирам, хватаем артефакты и шлепаем сюда. Здесь переход на Землю 140, где нас будет ждать последний член нашей «семерки», я попрошу Игоря отыскать ее, сейчас на это нет времени. Так, теперь о наболевшем... — Я на миг замолчала. — Между мной и Везельвулом существует некоторое недопонимание...

   Ой, какая я дипломатичная!

   — В смысле он к тебе клеился, а ты ему засандачила пяткой промеж рогов?! — Это Эдгар. Вот уж от кого на сто метров вокруг воняет бесцеремонностью.

   — Если бы, — закатила я глазки. — Я нашла любовь всей своей жизни, а он не обращает на меня никакого внимания! Ночи не сплю, все глаза о нем выплакала!

   Ким поперхнулся стащенным у Эдгара пивом. Фикс смерил меня тяжелым пронизывающим взглядом — кажется, ему не понравилась шутка... А может, он просто знал, что в каждой шутке есть доля правды, и доля эта не входила в его планы? Фиона покраснела, Эдгар икнул...

   — Ежи, ты это... втюкалась, что ль, в этого козла? — У воспитанного в христианстве Эдгара все демоны почему-то были козлами... Ну не понимал он, как это у порождений ада может не быть копыт, хвоста и свитка для покупки душ.

   — Вез даже не знает, что я девушка! — хихикнула я и спряталась за незаметно презентованной мне официантом вазочкой с фруктовым мороженым.

   — Он что, — выпучил глаза Эдгар, — слепой на оба глаза?! Как мне надоело отвечать на этот вопрос...


   К возвращению нашего «предводителя» мы уже успели пяток раз поругаться, столько же раз помириться и обсудить все, что хотели. Эдгар хихикал каждый раз, говоря обо мне в мужском роде. Ким тревожно посматривал в сторону мурчащего во сне Фикса, а Фиона прихорашивалась.

   — Кто это? — Он хмуро оглядел Фиону с Эдгаром.

   — Да так... — Я пожала плечами. — Маг с Наемником. Пока вы, ваше адденское высочество, прогуливаться изволили, мы отдали все силы и средства на поиски соратников.

   Минуту он переваривал.

   Невкусно, малыш? Ничего, жизнь вообще штука горькая...

   Стоп! Где-то это уже было... Только где? Кому я говорила это? Сожри меня демон, не помню...

   — Это ты ему сказал? — буркнул он, адресуя сказанное Киму. Эльф покачал головой и перевел стрелки на Фикса. Фикс зашевелил усами и нашел виноватого в лице Эдгара. Тот же ухмыльнулся.

   — А нечего было мозги всем пудрить. Тоже мне, тайна тысячелетия! Да тут грудной ребенок бы просек фишку.

   М-да... Значит, по интеллекту до этого самого конкретного ребенка я малость недотягиваю...

   — А Ключ вы забрали? — еще больше нахмурился и без того пугающе злобный демон-метаморф.

   Я покачала головой.

   — Не успели. Зато узнали местонахождение трех из нашего списка артефактов, вычислили последнего члена нашей теплой компании, поужинали, услышали много интересного о нашем кошаке и его профессии и проложили маршрут. А за компасом я сейчас схожу.

   — Почему это ты? — встрепенулся Ким. — Я с тобой!

   — Вы все останетесь тут и просветите нашего не в меру... известного... метаморфа... относительно текущего положения дел. С Игорем я поговорю сам.

   Мужчинам доверять ничего нельзя. Либо планируй и командуй сама, либо заранее готовь белые тапочки. Не раз убеждалась на собственном опыте.


   Я прошла сквозь зеркало и оказалась в кабинете Игоря в «Александрите». Хозяин поднял голову от бумаг и радостно улыбнулся мне:

   — Ежи! Вернулась-таки! А я-то все беспокоился! Настроения любезничать у меня не было. В который раз подумала, что даже самые лучшие друзья частенько прячут в шкафах десяток скелетов.

   — А где твой маг? — хмуро спросила я, даже не поздоровавшись. — Помнится, ты говорил, что у тебя наличествует собственный маг... Что-то не вижу...

   — Ежи? — Он опешил. — Ты чего?

   — Да ничего, Игорь! Просто надоело, что все мне лапшу на уши вешают! Я ведь думала, что еще твоего отца знала...

   Он побледнел.

   — Как ты поняла? — выдавил он наконец.

   — Мне сказали. — Я плюхнулась в кресло. — До Тропы дошли слухи, что ты владеешь одним... раритетом...

   — Да, и если ты знаешь каким, то должна понимать, почему я врал про мага, каким образом пересекаю Врата и с какого перепуга периодически «умираю».

   — Хранить такую вещь опасно, поэтому я и не слишком злюсь... Да и пришла совсем не ради того, чтобы высказать свое «фи»... Мне нужен компас.

   — Зачем? — Кажется, я таки сумела его удивить.

   — Ты слышал об Ищущих Мира?

   — Предположим, — осторожно ответил он. — И что с того?

   — Шестеро из них, включая вашего покорного слугу, уже собрались вместе. Найти седьмого я попрошу тебя. Это Лейн. Она Пророк из этого мира.

   — Значит... свершилось... — Игорь покачал головой, будто не веря в услышанное. — А я-то все думал, когда. Что ж, этот артефакт по праву должен перейти к тебе. Придется и правда нанять мага...

   Он вздохнул и отпер верхний ящик стола, вынув оттуда маленький компас в черной каменной оправе.

   — Игорь, — не знаю за что, но мне хотелось извиниться, — прости меня, я не хотела, чтобы так вышло.

   — Тебе известно, что именно здесь, в этом мире, и родилось Пророчество? — внезапно сказал он, и я вздрогнула.

   Знаю... странно, но я это знаю... Гитара... Никогда больше не возьму в руки гитару!

   Он принял молчание за знак согласия и продолжил:

   — Так вот, я скажу тебе одну вещь. Хорошенько подумай над ней. Что найдете вы в конце пути? Какие силы освободите? Во благо ли Сфере то, что Драконы вернутся? Не начнут ли они ту самую войну, которую остановили ценой своего существования?

   У меня не было ответов на эти вопросы... Но я знала одну истину — Пророчества всегда сбываются...

   Только вот внутри засело какое-то смутное ощущение надвигающейся беды...

Глава 23
СКАЗКА О КРАСНОЙ ШАПОЧКЕ

   В этом мире никто и ничто не сможет обогнать нас, ведь наши крылья — ветра, что южными зовутся.

Примерный перевод на всерасовый боевого клича крыланов

   И пошла Красная Шапочка в гости к бабушке...

Человеческая сказка. Примерный перевод на всерасовый

   — Мать твою!.. — Вот так началось наше утро.

   Началось оно с побудки. Всеобщим голосованием мы перед походом решили отоспаться. Нам-то четверым сил еще хватало, но Эдгар с Фионой валились с ног. Проконсультировавшись с мамочкой, я сочла риск оправданным. Ангелам до ближайшего к нам Хранителя добираться трое суток по времени Тропы, а мы дойдем за пару часов.

   Но я не об этом — я о побудке. Дело в том, что утром мы недосчитались одного из членов нашей дружной компании, собственно, предводителя и недосчитались. Кинув жребий, кого отправлять демону в пасть, мы определили счастливчика. Им оказалась конечно же я. Конечно же потому, что все остальные, кроме Фи, владели магией. Вот она — справедливость!

   — Мать твою!..

   Я хмыкнула. Ну не знаю, почему я решила выместить обиду на этот несправедливый мир на Его Высочестве (или уже Величестве?) Адденском, Везельвуле, сыне Сэттена, сотворенном дитя Дарша дай Драгона... Просто под руку попался.

   — Мать твою!..

   Нет, три раза это уже чересчур. Хватило бы и одного.

   — Кого ты имеешь в виду, упоминая мою матушку? — осторожно спросила я. — У меня их, собственно говоря, три. Тропа, Сильвер дай Драгон и кто-то неизвестный...

   Везельвул выплюнул изо рта золотистую прядь и, брезгливо отряхиваясь, словно кот, освободился от мокрого насквозь одеяла. Н-да... не вовремя мне под руку попался тот кувшин с водой, принесенный расторопной служанкой... Почему не вовремя?!

   Этот идиот предпочитал спать голым!

   Я завороженно наблюдала за костлявым существом, которое продолжало поминать всех Драконов скопом, уговаривая их избавить от мучений. Правда, я не совсем уловила, кого именно избавить — меня или его?!

   Ну скажите, как можно бояться двухметровую жердь-скелетину, по которой можно анатомию изучать?! Даже когти и клыки кажутся какими-то смешными, игрушечными...

   — Насмотрелся? — вывел меня из раздумий неожиданно ставший ехидным голос. — Мне можно одеваться или еще задом повернуться?

   — А крылья где? — брякнула я вдруг. Он опешил... и захохотал...

   — Иди, ребенок. — Везельвул магией толкнул меня в сторону двери. — Скажи остальным, я буду через пять минут. Вот только... — он пропустил между пальцами свои длинные блестящие волосы, — вот только фен отыщу...

   Стараясь не слышать несущийся мне вслед издевательский хохот, я выскочила из комнаты. Ну надо же было так не вовремя забыть, что для нашего Искупающего Вину я парень, а не девушка. Интересно, что он обо мне после этого подумал?!

   Хотя он все же частично метаморф, частично эльф, а эти две расы вообще не знают, что такое «пол». Хм... Интересно, а об анатомии Караванщиков Везельвул знает? Или счел меня не парнем, а бесполым существом? И вообще, какого пола он сам-то?! Глупый вопрос. Везельвул явно самец... ну мужчина в смысле. Не зря же говорят, что Драконов он предал не с бухты-барахты, а после того, как влюбился в Сильвер дай Драгон, а та дала ему от ворот поворот...

   ... Она любила его как сына... А он не понимал этого и хотел большего...

   Спасибо, мамочка. А то без тебя я этого не знала!

   Стоп... А ведь не знала...

   Нет, что-то странное творится в моей голове. Странные воспоминания всплывают... Странные голоса я слышу. Пора идти к психоаналитику — это такие человеческие доктора с комплексом «я знаю, что вы псих».


   Мы шли не спеша, одним шагом преодолевая пару развилок. Нет, все же кем бы там Везельвул себя ни воображал, самый незаменимый член нашей команды — я, Вечный Странник.

   Хорошо звучит? Мне тоже нравится. Видимо, не зря любовные романы Сильвер переиздают до сих пор... Умела она выразить словами то, что составляло сущность человека ли, Сотворенного ли...

   Фикс снова восседал на моем плече, но теперь я попросту боялась согнать обнаглевшего котяру. Смерть... Ну кто бы мог подумать?!

   — Ты ничуть не изменилась, все так же язвительно-иронична... — тихо промурчал Фикс. — Что ж, тебя не исправила и могила... А могила у тебя будь здоров, не чета императорским мавзолеям.

   Я резко остановилась. Мое почтение к Привратнику мигом испарилось.

   — Ты о чем?! — Не обращая внимания на ошалевшие взгляды остальных, я ухватила полосатую тушу за шкирку. — Какая еще могила?!

   — Тихо, Ежи. — Фикс дернулся. — Не нервничай. Ты поймешь, когда придет время. Пока довольствуйся сознанием того, что могила у тебя есть. Что была жизнь «до...». Однажды ты вспомнишь, как и все Караванщики.

   Он скрестил лапы на груди и отвернулся, что в его положении сделать было крайне затруднительно.

   — Оставь его, — грустно улыбнулся Везельвул, — это существо сказало ровно столько, сколько хотело. Большего ты не добьешься.

   — Ты хорошо меня изучил, Везельвул, — приоткрыл один глаз водруженный обратно на плечо кот. — К чему бы? Вижу, много перечитал, даже с Летописцем рвался обо мне поговорить...

   — Я должен был знать твои слабости. — Вез подхватил выпавший из рук Фионы меч и с улыбкой вернул его девушке. Та тоже улыбнулась, но вовремя вспомнила, кому улыбается, и резко отшатнулась.

   Я повела наш отряд дальше, а в голове крутилась мысль: «Что такого знает обо мне Фикс?» Решение лежало на поверхности. Все было просто... Слишком просто, чтобы понять. Люди всегда ищут сложности там, где их нет...

   Но вот чего я совсем не понимаю — как наша столь разобщенная команда сможет справиться с тем, с чем не справились десятки великих воинов и магов до нас?!

   — Ты не права, Ежи. — Вновь тихо, почти в моей голове, звучало липкое мурлыканье. — Пророчество собрало нас и именно нас. Дружба и ненависть — вот что связало Ищущих Мира.

   — Ненависть? — так же тихо переспросила я.

   — Он ненавидит меня, он ненавидит Кима. Он ненавидит себя самого. И она, эта ненависть, дает ему силы не сдаваться.

   — Какой ты ву-у-умный! — ядовито прошипела я. — Может, тогда еще подскажешь, какого демона остальным в этой истории надо?

   — Если бы я был умен, — в мурлыканье Фикса прорезались грустные нотки, — если бы я был умен, я бы не заплатил однажды цену, которую затребовали за...

   Он умолк.

   — За что?

   — За Жизнь... — Голос стал почти неслышным. — Силь отдала свою жизнь ради этого мальчика, а я отдал бессмертие ради нее...

   Я зажмурилась и сглотнула. Почему он говорит мне это?! Зачем мне это знать?! Почему...

   ... однажды ты поймешь... ты вспомнишь...

   Однажды...

   И это «однажды» приближается с каждым мигом. Я не Пророк — но я чувствую перемены. В Сфере пахнет переменами. Драконы... Я почти слышу песню, звучащую среди разноцветного пламени...


   Мы вошли в Апролинран в полдень. Точнее, полдень был по времени Тропы, здесь же царил вечерний полумрак. Эдгар, Ким и я скинули рюкзаки с плеч. Нашему примеру последовал храпевший на плече Фионы кот. Возмущенный творящимся произволом, Фикс успел поменять ипостась еще до того, как коснулся земли. На траву шмякнулся уже невысокий парнишка в потрепанных джинсах и ковбойке. Бросив на Фи укоризненный взгляд, Фикс перетек в вертикальное положение, скрестив ноги и чуть отклонившись назад. Я удивленно моргнула: для него физические законы пустой звук?! Похоже — так.

   — Ребята, у нас от силы сутки, — раздраженно бросил Вез. — Некогда дурью маяться!

   — Управимся, — хмыкнул Эдгар. — Главное придумать план.

   — Что вообще из себя представляет Хранитель? — Ким плюхнулся рядом с Фиксом и блаженно вздохнул. Могу его понять — нас выкинуло посреди какого-то парка, а эльфы тяготели к таким вот местечкам. Говорили — дом напоминают. Жаль, солнца нет; если так пойдет дальше, наш эльф оголодает, и придется бросать жребий — кого ему первым скармливать.

   Ну вот, опять этот черный юмор прорезался. И откуда он во мне?!

   — Хранителя зовут Керролин сын Северного Ветра. Он предводитель небольшой банды, которая контролирует небо вокруг Врат. Ловят простаков-туристов и ощипывают их, словно куриц, — пояснила Фиона.

   Я сдавленно захихикала. Крыланы сами напоминают куриц — толстых, ленивых и нелетающих. Кстати...

   — Фи, крыланы же не летают!!!

   — Угу. — Эдгар презрительно сплюнул. — Так у этого недолетка дудочка в кармане заныкана! Вот духи и стараются, таскают их тушки по облакам! А ты думал!

   — Какие духи?!

   — Кыся! Обычные! Духи и призраки! — рассвирепел от моей непонятливости маг. — А также феи и прочие лесные народцы!

   Блин, надо напомнить Эду, что кысей меня называть в данной ситуации не стоит. Его же неправильно и поймут...

   — Значит, будем ловить на живца. — Везельвул сосредоточенно осмотрел нас, словно командир свой отряд. — Кто пойдет добровольно?

   Он надул губы, не видя ни одного добровольца.

   — Пусть Ежи идет, — внезапно открыл пасть успевший вновь сменить ипостась Фикс. — Мы с ним вдвоем пойдем.

   Крыланы не упустят такую добычу, как мальчишка с котом и туго набитым рюкзаком. Вы оставайтесь здесь и ждите.

   — Почему это ты пойдешь! — зарычал Вез. Именно зарычал — человек (ну... почти человек) такие звуки воспроизводить не может! Мама, вот теперь я верю, что он демон!

   ... а как что, так сразу мама?..

   — Потому, что от остальных за версту пахнет неприятностями, — пояснила я, уже угадав замысел Фикса. — Они не нападут на такую большую группу, да и поодиночке все вы выглядите опасной жертвой. Фикс прав — мы с ним идеальная приманка. Оба выглядим слабыми, но можем многое.

   Скрипя зубами и десятком когтей, Везельвул таки согласился с нашим планом. Мы изобразили пламенное прощание, после чего я с кошаком на плече направилась по тропинке, ведущей от Врат в сторону, как я предполагала, ближайшего населенного пункта.

   Напарники проводили нас гробовым молчанием, разве что платочком вслед не помахали. Лишь Вез смотрел куда угодно, но не на нас. Демону было сложно смириться с тем, что за Ключом идут Странник и Шутник, а не он, Искупающий Вину. Типа, мы отобрали его священное право! Ну и пусть дуется! Вот бросим его...

   Угу... бросили... уже...

   Сама себе я сейчас напоминала Красную Шапочку, отправившуюся в гости к бабушке. И тут из кустов выскакивает Серый Волк... и Красная Шапочка превращается...

   В Кощея Батьковича с его мечом-кладенцом...

   — В скелет с косой, типа, Смерть в белых тапочках, — услужливо подсказал еще один вариант Фикс.

   — Эй! — Я споткнулась и едва не сбросила своего седока. — Ты что, мысли мои читаешь?!

   — Ну да! — В голосе его не было и намека на раскаяние. — Раньше тебя это не удивляло...

   — Раньше?! Ты все время говоришь об этом «раньше»! О какой-то могиле, о памяти! Что ты об этом знаешь?

   — Все... — То же спокойствие в голосе, но исчезло мурлыканье. — Я знаю все. И всегда знал. И ты вспомнишь. Однажды.

   — Мне надоело это «однажды»! Я хочу знать сейчас! Хочу понять, почему я... Почему я вижу этот сон! Почему я слышу голоса! Меня достало это прогрессирующее размножение личности!

   — Ты всегда была нетерпелива...

   Он вздохнул и тихо замурлыкал себе под нос что-то подозрительно похожее на: «Девонька, сколько же с тобой хлопот. Уйду на пенсию — построю дачу в Утопии, буду сажать помидоры».

   Меня всегда раздражало это мурлыканье...

   Стоп... Когда это оно меня раздражало?!

   Я уже почти нащупала ниточку, которая и привела меня к этой мысли-воспоминанию; но мои самокопания были невежливо прерваны выступившим на дорогу громадным петухом.

   Я ошалело помотала головой, пытаясь проснуться. Зеленый петух, наряженный в стиле Робин Гуда! Не-э-э-эт, рано мне в отпуск — я еще не видела всех чудес Сферы!

   — Я славный Хранитель этого мира и его жителей! — патетично заклекотал новоявленный «лесной рыцарь». — Вы, подлые захватчики, сдавайтесь! Вы окружены!

   — Мы — это кто? — вежливо поинтересовалась я, ссаживая с плеча Фикса и незаметно передвигая перевязь со шпагой. — Я и мой Барсик?! А если мы откажемся? Понимаете, мой кот голоден, а когда он голоден, на его пути лучше не вставать...

   Фикс обиженно взвыл. Будем знать — он не любит, когда его называют Барсиком.

   Петух потряс гребешком, его круглые глазки-бусинки налились кровью.

   — Не издевайся, человек, — прокричал он. — Живо — отдавай все ценности.

   — Да кто ж так грабит-то?! — картинно всплеснула я руками. — Неубедительно у вас получается!

   Петух посинел. В листве послышалось возбужденное перещелкивание — похоже, разбойникам редко оказывали сопротивление. Неужели они до сих пор ни разу не напоролись на Караванщика?!

   Фикс зашипел, выгнул спину и трансформировался. Он взмахнул рукой, и в ней ниоткуда возник черно-серебряный клинок... Что ж, и кто тут Волк? Пора переписывать сказку — шел себе по лесу Волк, никого не трогал, а тут из кустов на него вылетела сумасшедшая Красная Шапочка, полностью лишенная инстинкта самосохранения.

   — Отдай Ключ, — ласково промурлыкал тот, кого два тысячелетия назад звали Привратником.

   — Боюсь, все не так просто... — ответили ему из-за широкой спины разбойника. Я чертыхнулась и отпрыгнула в сторону. Это еще что за явление Дракона Сфере?!

   Вышедший вперед мужчина был не человеком... Он был не человеком... он был Сотворенным... Он был... ангелом!

   И в его ладонях лежала тонкая, словно вырезанная из кости флейта!

   ... ненависть, поднявшаяся откуда-то из-за стены тысячелетий...

   ... убить... разорвать...

   — Фикс! — Я попыталась вдохнуть ставший внезапно разреженным воздух! — Что происходит, Фикс?!

   Но тот не мог или не хотел мне ответить. Он не сводил взгляда с нахально ухмыляющегося ангела. За его спиной выстроились в ряд крыланы, вокруг порхали феи и духи (вот почему они выбрали местом нападения лес!).

   — Эль ве Арране! — прорычал вдруг мой партнер. — Поклонись мне, Сотворенный. Поклонись тому, кто был до тебя и будет после. Прими меня, своего Владыку!

   — На меня не действуют такие штучки. — Ангел презрительно повел рукой, на которую тут же опустилась маленькая фея. — Ты никто, и звать тебя никак! Я не склоню головы пред жалким отребьем, у которого не осталось даже имени! Только кличка... Барсик...

   Мы были не на Тропе.

   Мы были не на...

   Мы просто были... и этого хватило.

   Я знала — сумасшествие сражаться с ангелом. Сумасшествие сражаться с ангелом, который каким-то образом сумел подчинить себе один из великих артефактов. Для меня сумасшествие сражаться не на Тропе.

   — Крылья... Вспомни, Ежи... Вспомни... Снежина... Безымянное дитя... Раскрой крылья...

   Чужой-мой голос продолжал шептать, но я уже не слушала.

   Мы стояли плечо к плечу, как любят петь в балладах. Два клинка против магии и стали. Два клинка — разве этого мало, чтобы победить?!

   — Отойди за спину, быстро! — прошипел Привратник. — Ты ничем не поможешь мне, девонька. Духов не убить сталью!

   Не дожидаясь выполнения приказа, он просто-напросто схватил меня за плечо и закинул за спину. Не удержавшись, я упала на колени. Ангел пожал плечами, будто удивляясь нашей глупости. Он приложил флейту к губам и заиграл. Печальная мелодия заструилась в воздухе...

   И десятки духов, повинуясь приказу флейтиста, кинулись на нас. Демон, откуда их столько?! Фикс вновь удивлял меня.

   Он был крылатым — прозрачные, сотканные из воздуха и света крылья окутали нас струящейся холодной вуалью магии. Истинной магии... В миг, когда они коснулись меня, задели ненароком, я отключилась...


   Где я...

   Кто я?!

   Почему так темно?!

   Кто-то зовет меня, кому-то нужна помощь. Близкому... Ему... Самому близкому...

   Я стояла на коленях посреди холодных струй магии и воздуха. Я знала, кому принадлежат эти волшебные крылья, когда-то знала, но имя было потеряно, словно рыбка выскальзывало из рук и памяти.

   Духи? Почему они нападают на нас?! Где мы?!

   Золотая руна, проступившая сквозь кожу, жгла предплечье. Не было ни любимой шпаги, ни меча. Я не понимала, почему я безоружна, почему в памяти лишь отрывки — не полная картина. Не понимала и не хотела понимать.

   — Как вы смеете! Как вы смеете вставать на моем пути! — Я приподнималась, силясь преодолеть головную боль, грозящую взорвать череп изнутри. — Вы, дети Эйба дай Драгона и Фейри дай Драгон, сотворенные дети!

   Они замерли... Он медленно обернулся... И я утонула в бездне его глаз.

   — Силь...

   Он протянул мне руку, и наши пальцы соприкоснулись. Я чувствовала, как магия наполняет меня. Чужая, не моя — истинная магия.

   — Танцуй, Силь... — беззвучно прошептали его губы, — увлеки их за собой. Говори с ними. Зови их. Пусть несут они весть о том, что Драконы скоро вернутся... Пусть несут они весть, что Серебряный Дракон жив...

   И я повиновалась. Не знаю почему. Это было правильно. Это существо, этот мужчина, он имел право. Он мог приказывать мне — это я знала точно.

   Я танцевала, танцевали и они, игнорируя крики управлявшего ими существа. Я танцевала, и они смеялись, радовались, пели, кружились...

   А в двух шагах он сражался с ангелом. Зачем? Какой был в этом смысл? Не знаю...

   Я танцевала... Я засыпала... Я умирала... уходила...

   Лишь руна «жизнь» продолжала жечь руку...

   Лишь чужие мысли продолжали метаться в пустой голове:

   ... Где ты?! Кто ты?! Ольга! Силь!.. Ты...


   Я проснулась мгновенно. А попробовали бы вы не проснуться, когда вам за шиворот льют ледяную воду, хотелось бы посмотреть, как это у вас получилось бы!

   — Ну ты и горазд спать, кысик, — хихикнул долговязый человеческий маг, успевший уже отойти на недосягаемое расстояние.

   — Что произошло? — простонала я, судорожно припоминая, как я, собственно, оказалась рядом с Вратами. Тщетно... Не припоминалось. Последний стоп-кадр, засевший в голове, — выстрелившие из спины Фикса прозрачные холодные полотнища...

   — Что? Вот блин! Я б душу продал нашему типа Избранному, чтобы видеть это своими линзами, а ты, кысик, проморгал явление, которого мы тут заждались вот уже как два миллениума!

   — Какое еще явление?! — сглотнула я. — Фикса помню, крылья его помню... А потом...

   — А потом явилась Силь и, взревновав к тебе нашего жирного нахлебника, — Вез мотнул головой в сторону разлегшегося на траве Фикса, как всегда жующего что-то, подозрительно напоминавшее шоколад, — дала тебе по голове. Сама же покрошила ангелов и крыланов в капусту, отправила духов нести весть о приходе Ищущих, расцеловала своего полюбовничка, отдала ему Ключ Духов и смылась в неизвестном направлении.

   Я тупо смотрела на демона.

   — Какая Силь? — наконец додумалась я спросить. — К кому взревновав?

   — Ну не знаю, — пожал плечами демон. — Это мое предположение. А то Фикс все рядом с тобой крутится, вот я и решил, что между вами... А сам жирный утверждает, что ты не выдержал наплыва эмоций. Нервный ты вроде как сильно...

   Кого мне убить первым? Демона или Смерть? Смерть или демона? Обоих сразу?!

   Остановило меня видение... Бездна и серебряные крылья, раскрывающиеся за спиной вынырнувшей из этой бесконечности девушки.

   — Вспомнил? — Вез внимательно смотрел на меня. — Вспомнил ее?

   Я молча отвернулась и закрыла глаза. Вспомнила. Сон, который я века не могла прогнать, вернулся, но уже в реальности... Она вернулась...

   — Я же говорила тебе, Ежи... — Я молниеносно обернулась на чужой голос, уже зная, кому он принадлежит... — Я же говорила, что придет время и ты поймешь, что конец пути близок.

   Она стояла, опираясь на руку Фионы, слепая девушка, Пророк из Интернета, Лейн... Последняя из Ищущих, та, кого называли Знающий Все Пророк. Та, что видела мою судьбу.

   — Значит, Ищущие Мира сделали свой первый шаг? — Я грустно улыбнулась.

   — Сделали. — Она обвела нас слепым взором. — Ищущие Мира пришли в Сферу. Весть об этом уже несется сквозь миры... И, когда дойдут они до конца, рухнет Последняя Печать, и призраки обретут плоть. Та, кто сегодня лишь на миг смогла избавиться от тенет сна, пробудится и возродится в крови, смерти и пламени.

   — Это Пророчество?

   — Это Истина...

   — Что ж, тогда идемте. — Я вскочила на ноги. — Не будем заставлять Сильвер дай Драгон ждать...

   — Сначала я должен кое-что объяснить. — Голос Везельвула вернул меня с небес на землю. — Я не мастак рассказывать, так что просто покажу свои воспоминания...

   И мы шестеро на мгновение стали им...


   — Крон пра'нс Вез'элвул дай'емон Сеттен! Как ты только посмел! Алай'тор ви терран! Как тебе вообще это в голову пришло! — Отец гневно мерил шагами Тронный Зал, как обычно, в порыве злости мешая языки и меча из глаз огненные шары. — Дракон тебя раздери на сто клочков! Энгел' батона!

   — Не, ну это уже слишком! — проворчал я. — Ангельской задницей меня называть не стоит!

   Думаете, отец обратил хоть какое-нибудь внимание на ворчание на задворках? Угу, его сейчас и вторжение не остановит, разве что он попросит передать наглецам, что очень занят, пусть нападут попозже!

   А мой родитель все продолжал носиться взад-вперед, протаптывая дорожку в парадном золотом ковре, между прочим, с большим трудом купленном у эльфов через подставных лиц!

   Папочкины наезды начинали надоедать. За свою долгую и плодотворную на всяческие недостойные кронпринца выходки жизнь я успел выучить сценарий скандала наизусть и даже внести ценные дополнения в лексикон представителя старшего поколения.

   Не обращая внимания на порхающие по залу фаерболы, я плюхнулся на мрачный трон, вытесанный в незапамятные времена из легендарного ночного мрамора. Поерзав, я наконец нашел вполне удобную позу да в ней и застыл, закрыв глаза и приготовившись продремать весь этот односторонний скандал.

   — Везельвул! — Отец в кои-то веки не купился на мои похрапывания-поддакивания и вывел меня из полусна самым что ни на есть паршивым образом — схватив за шкирку и скинув со своего законного места.

   — Да что случилось-то?! — взвыл я, почесывая отбитый... да-да, именно его!

   Хотелось разреветься, как в далеком темном детстве. Ну все норовят маленького обидеть! А все проклятые бабушкины похождения с неизвестным истории эльфом виноваты! Отец, кстати, долго не верил, что у него действительно такой задохлик родился. Могу понять почему — трехметрового роста, не страдающий худобой папаша — и вдруг нечто похожее на ощипанного цыпленка в качестве наследника. Не понимаю, как меня еще в колыбели не придушили! Хорошо хоть придворный колдун живенько подсуетился, покопался в древних рукописях, смотался в какой-то техномир и умудрился провести генетический анализ. А потом явилась Сильвер дай Драгон и подарила мне не просто жизнь — бессмертие. Вот и хожу я, несчастный, по Аддену, пугая маленьких детей, словно не ко дню упомянутый ангел! Золотой демон, это ж надо было таким уродиться!

   Задумавшись о своей судьбе, я как-то не сразу заметил, что вопли папочки стихли.

   — Так что ты собираешься делать со всей этой... — отец на миг замялся, видимо отыскивая подходящее по смыслу описание, — вей'ттар эн геннар пралитт!

   Вот теперь я действительно испугался. Не буду врать, что впервые в жизни, но... Но вот ангельские ругательства из уст Владыки Сатар-Мирта, замка демонов, я и правда еще не слышал. А значит, я натворил что-то и впрямь... недальновидное и грозящее очень неприятными последствиями... В первую очередь мне, как чувствую этим самым отшибленным при неудачном полете с трона местом...

   — Ваше Величество, прошу простить недостойного сына вашего, но я действительно не имею ни малейшего представления о том, что совершил.

   Занятия по этикету всегда навевали на меня скуку, но приобретенные по этой части великим трудом знания оказывались весьма полезны в таких вот ситуациях.

   — Ах, не знаешь, драконье отродье! — Кажется, не пронесло: о моем происхождении за все мои годы упоминалось три раза — в первые минуты жизни, после того, как я едва не снес полгорода по случаю своего сотого дня рождения, и... когда были уничтожены Драконы. — Ты хоть понимаешь, что натворил, ангельский выкормыш!

   Отец разбушевался. Самое обидное, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не понимал, что происходит и к чему весь этот поток нецензурной брани на двадцати трех языках! Если бы все сказанное относилось не ко мне, я б точно попросил отца говорить помедленней и записывал бы особо приглянувшиеся обороты, дабы обогатить свой словарный запас.

   Наконец отец выдохся. Он упал на стол и с отчаянным стоном схватился за голову. Огромные, созданные из энергии, воздуха и тонкой пленки алые полупрозрачные крылья разметались вокруг него, заняв половину помещения.

   Я бочком продвигался к выходу, благо двери были снесены еще в первые две минуты папашиного буйства (какой-то неудачливый придворный додумался постучаться, что с ним стало... точнее, что от него осталось, об этом я, пожалуй, умолчу).

   — Стоять! — прошипел отец, в ту же секунду в нескольких сантиметрах от моего носа просвистел очередной огненный шар. — Стой и слушай! Наградил же себя отпрыском!

   — Отец! — закричал я, ощупывая лицо, дабы убедиться что все на месте. — Я слушаю уже два часа, причем совершенно не понимая, о чем идет речь!

   — Имя Соша тебе что-нибудь говорит? — Его Величество все же сумел взять себя в руки и прийти в нормальное (для него) состояние некоторой расслабленности.

   Я покраснел... Кажется, день складывается крайне неудачно, хорошо бы не стал последним. Имя это было мне знакомо, я не настолько безголовый, чтобы не помнить имени своей подружки. А Соша таковой являлась уже почти год. Не заблуждайтесь, отец не имел ничего против моих развлечений, но бурный роман с ангелессой, да еще и Карающей Дланью... После того как ангелы одурачили меня и я открыл им Врата Утопии, уничтожив народ, который дал мне дом, считал своим сыном...

   Надо было бы выкручиваться, отнекиваться и строить из себя обиженную добродетель, но... я додумался совершить самую большую глупость в своей жизни...

   — Я люблю ее, отец. — Я вжал голову в плечи, ожидая удара, понимая, что хоронить после оного будет нечего, однако в голосе отца не было злости, только безграничная усталость.

   — Ты любил ее. Соша Карающая была убита как предательница. Ее казнь состоялась вчера.

   Странное чувство... Будто в грудь, чуть пониже ключицы, ударили кинжалом. Если бы у меня была душа, я бы сказал, что она разорвалась на части, если бы я умел плакать, то сказал бы, что эти странные соленые капли, текущие по щекам, — слезы... Но у меня нет души, и слезы моего народа ценятся не дороже крокодиловых. А мои — и того дешевле.

   Я демон, наследный принц, убийца... Но почему же так больно... Почему?!

   — За что?! — выдохнул я, спрашивая скорее себя, чем отца. — За что?! Мы встречались в Утопии, в единственном месте, куда все еще ведут постоянные порталы из нашего и их мира, она даже не знала, что я принц, что я тот самый Предатель!

   — Не знала? — Отец недоверчиво вскинул бровь. — Считаешь, что твоя внешность обычна для нашей расы? Да каждый ангельский младенец узнает тебя сразу же!

   — Я ведь метаморф... — процедил я. — Думаешь, я психопат с суицидными наклонностями, чтобы разгуливать в своем облике вне Аддена?!

   — В любом случае, — почти примиряюще заметил в ответ отец, — она мертва, а наши проблемы только начинаются. Как полное имя твоей...

   Отец запнулся. Он всегда следовал правилу: «О мертвых хорошо или ничего», но назвать ангела приличным словом было для него невыносимо.

   — ... как имя твоей девушки? — поморщился он.

   — Соша... — Я внезапно понял, что моя милая золотоволосая голубка ни разу не говорила о своей семье, не упоминала о своем клане. — Все, что я знаю, это то, что она входила в отряд Карающих Дланей.

   — А вот я знаю не только это! — прошипел отец, вновь срываясь на истерику. — Помимо того, что твоя милая ангелесса рубила головы зазевавшимся демонам, она собиралась в скором времени стать Сияющей! Может, тебе объяснить, ЧТО это означает?!

   Я рухнул на свою несчастную, вконец отбитую пятую точку...

   Она была принцессой ангелов...

   — Но это еще не самое плохое. Ангелы злы. Ангелы знают о Пророчестве...

   — И?

   — Мать Соши дала своим подданным год на то, чтобы собрать все артефакты Драконов и поймать тебя. Она считает, что в тебе есть кровь Драконов и что, пролив ее на Печати, она разрушит заклятие...


   — Значит, у нас меньше года? — Фиона хмыкнула. — Ну... у них пока нет ни одного артефакта, а у нас полный комплект Избранных и пять вещей. Справимся.

   — Угу. А курицы не летают... — простонала я. Ситуация становилась все хуже и хуже.

   — Наплевать, — промурлыкал Фикс, вызвав у нас недоумение, — Наплевать. Так должно было случиться. Ты, мальчик, предал ее любовь. Цена твоей жизни была уплачена ею. Но цена ее мести... Цена ее мести — потеря собою всех и вся... И это будет лишь началом, вторым взносом, первым была ее добровольно отданная жизнь... Так что не думай, мы соберем артефакты, и Пророчество свершится — так должно быть, и так будет. Идемте.

   Он вскочил мне на плечо, словно взлетел. Пожав плечами, Фи закинула за спину свой рюкзак. Везельвул колебался, но вот и он подхватил с травы меч и шагнул к мерцающим створкам Врат...

   И мы пошли... Пошли навстречу своей судьбе. Что ж, если ничего нельзя изменить — надо просто плыть по течению...


   Цена за Жизнь была уплачена века назад...

   Но вот кто пожертвует всем и всеми ради того, чтобы Пророчество Оливии Сильвер дай Драгон свершилось?!

   Колеса истории повернулись вновь. Шестеро Ищущих Мира уже шли по Тропе, и в миг, когда седьмая ступила на этот путь, исчезли все Перекрестки, и не стало пути обратно...

   И падет Последняя Печать, и зазвучит среди многоцветного пламени Песня Дракона...

   И придет время платить Цену за Месть...


   2005 г.


Примичания

Примечания

1

   Авторы баллады Мария Кислякова и Мария Савельева. — Здесь и далее примеч. В. Комаровой.

2

   Атомарная магия — раздел магии, занимающийся преобразованиями на уровне атомов и ниже, то бишь превращением одного вещества в другое. (Справочник «Общая магия», изд. Ассамблея, 548 г. дуд.)

3

   Адден — столица Темного Круга миров, а его правитель — Владыка демонов

4

   Не путайте геноконструкторов с биомагами. Первые «пишут» жизнь, вторые ее создают. Геноконструирование — это создание белкового кода исхода из требуемых параметров задуманного организма. Повторяю — исключительно кода, его последовательности, цепочки, но не самого организма. Обычно в качестве основы берется ДНК человека, вокруг которой в случае необходимости накручиваются дополнительные спирали. Этим и объясняется то, что большинство сотворенных рас — гуманоиды. Этим разделом магии владеют ВСЕ Драконы без исключения, это их врожденное свойство.

5

   Геноаналитики — чтецы кода ДНК. Не путать, например, с социоаналитиками, которые занимаются прогнозированием событий.

6

   У демонов три независимых друг от друга круга кровообращения и соответственно три сердца. Не забывайте, что демоны создавались как воины, основное внимание было направлено на то, чтобы их организм получился как можно более гибким, сильным и живучим.

7

   Дуд — до ухода Драконов.

8

   Человеческие миры в Каталоге Тропы (составлен Домом Странников) обозначены четырехзначными индексами. Большинство магических и техномагических миров имеют также уникальные названия, но технократические миры так похожи друг на друга, что их именуют просто Земля, добавляя номер по Каталогу.

9

   Стихи Марии Кисляковой.

10

   «Существует лишь одно будущее. Предсказанное — свершится» — примерный перевод титульной страницы Книги Книг.

11

   Цитата из мемуаров главы «Игроков». Изд. «Дримсити», 2000 г. дуд

12

   С языка Изначального мира руна «фикс» переводится на всерасовый приблизительно как «смех», «юмор». Этот язык в Сфере известен лишь Чтецам Прошлого (социоаналитикам Драконов из Дома Времен) да таким вот странным личностям, как Привратник. Сильвер просто не могла понять, а предпочел не объяснять.

13

   «Кровь за кровь» — ария.

14

   Стихи Марии Кисляковой