Аромат страсти

Мередит Рич

Аннотация

   Тайгер Хейес всегда получала то, чего хотела, любое ее желание непременно исполнялось, но на сей раз она столкнулась с неожиданной преградой. Красавице миллионерше предстоит жестокая борьба, в которой нет и не может быть правил. Потому что соперница, оспаривающая у нее любовь мужественного Хью Маршалла, – ее собственная мать, блестящая великосветская львица. Потому что ее конкуренты в создании новых изумительных духов – циничные авантюристы, не привыкшие останавливаться ни перед чем…




Мередит Рич
Аромат страсти

Глава 1

   Они спустились с оранжевого эгейского неба словно стая доисторических птиц. Тяжелые лопасти ловили последние лучи заходящего солнца, когда они приземлялись на прибрежной песчаной полоске острова, принадлежащего Стефании Ринехорт Тоскани. На эту созданную природой посадочную полосу ступали только загорелые и обутые в дорогие сандалии ноги богатых и красивых. И куда еще они могли прилететь в этот вечер, как не сюда?

   Греческие юноши в белых шелковых туниках раздавали прибывающим гостям хрустальные бокалы с шампанским «Дом Периньон». Юные гречанки в бикини дарили женщинам браслеты из крохотных белых орхидей, а мужчинам – венки из белых тубероз. В этот вечер Стефи Тоскани устраивала ежегодный белый прием, и многие из гостей провели не одну неделю со своими кутюрье, обсуждая, в каком наряде появиться им на этом празднике жизни.

   Вагончик фуникулера стоял наготове, чтобы поднять гостей на купающийся в цветах обрыв, к вилле. Тайгер Хейес маленькими глотками пила шампанское и любовалась цветущими маками, примулами и лилиями, над которыми плавно плыл вагончик.

   – Море цветов! – восхищенно воскликнул Уэсли. – Должно быть, у нее потрясающий садовник. Остальные острова выжжены солнцем.

   – Их привозят с материка, – ответила Тайгер. – До единого цветка. Стефи меняет их три или четыре раза в год. И всегда высаживает другие цветы.

   Вагончик замер, прибыв в пункт назначения. Хозяйка встретила их с распростертыми объятиями. Сорокалетняя элегантная блондинка, дочь владельца известнейшей американской фирмы, производящей электронику, и вдова одного из самых удачливых итальянских финансистов.

   – Тайгер, дорогая. Ты чудесно выглядишь! Развод, похоже, пошел тебе на пользу, хотя я очень сожалею…

   – Не сожалей, Стефи, – прервала ее Тайгер. – Джефф и я от развода только выиграли. Это была ошибка… к счастью, не затянувшаяся.

   – А тебя, Уэсли, я попрошу заботиться о Тайгер. Она одна из моих любимиц.

   – Я постараюсь, я…

   – Я так расстроилась из-за твоей матери. – Стефи вновь повернулась к Тайгер. – Они с Джимми обещали приехать. Она не пропускает моих приемов. И вдруг получаю от Бобби короткую телеграмму с отказом. Что случилось, Тайгер?

   Тайгер рассмеялась:

   – Я в таком же неведении, что и ты. С мамой мы не общались уже несколько недель.

   Прибыл еще один вагончик.

   – О! – воскликнула Стефи. – Принцесса Йоганнес и Консуэла, и Руди Креспи… – Она чмокнула Тайгер в щечку. – Поговорим позже, дорогая.

   Тайгер и Уэсли пересекли террасу, уставленную по случаю торжества двумя сотнями белых столиков, поставленных нью-йоркским «Блуминдейлом»[1], вошли в гостиную с огромными белыми колоннами и панорамными окнами с видом на простирающееся внизу море. Среди гостей ходили музыканты с лютнями и лирами, наигрывая греческие народные мелодии. Слуги разносили на подносах закуску – главным образом греческие национальные блюда. Только в еде допускались цвета, отличные от белого. Поэтому подносы переливались салатной зеленью, чернотой икры, золотом поджаристых хлебцев. В качестве альтернативы шампанскому (оно пузырилось в хрустальном фонтанчике, заполняло бесконечные батареи бутылок) предлагались густые греческие вина.

   – Потрясающий прием, – сиял Уэсли. – Неужели ты не рада, что мы приехали?

   Они сидели на мраморном бортике неглубокого пруда, в котором среди миниатюрных коралловых рифов и водяных лилий плавали тропические рыбы.

   – Рада, – кивнула Тайгер. – Спасибо тебе, Уэс.

   Откровенно говоря, особой радости она не испытывала. Прием, который обошелся Стефании Тоскани никак не меньше чем в двести тысяч долларов, отличался от любого другого разве что цветом.

   – Ты здесь самая красивая женщина, – заметил Уэсли.

   – А ты самый большой лгун, – рассмеялась Тайгер, хотя и знала, что не затеряется в этой сверкающей толпе сибаритов. Белоснежное платье с ручной вышивкой, в котором использовались элементы традиционного греческого женского наряда, Тайгер купила в римском бутике на Виа Венето, куда попала как раз перед тем, как присоединиться к компании Уэсли Грэхема; его яхта и доставила их к греческим островам. Густые, до плеч, золотисто-каштановые волосы Тайгер закурчавились от влажного морского воздуха. Чтобы они не падали на лицо, Тайгер прихватила их двумя изящными перламутровыми заколками, купленными в маленьком магазинчике на острове Спетсаи.

   – Ты словно сошла с картины Боттичелли… Венера на раковине.

   – К сожалению, сегодня я не смогла захватить свою раковину, – улыбнулась Тайгер. – Не влезала в вертолет.

   Уэсли взглянул на золотые «Патек-Филипп».

   – Скоро фейерверк. Пойдем к бассейну?

   Тайгер поднялась, опираясь на руку Уэсли.

   – Давай сначала подойдем к фонтану с шампанским и наполним бокалы.

   В бассейне по случаю торжества плескалось молоко.

   – Я слышал, оно порошковое, – прошептал Уэсли. – Растворяется мгновенно.

   – Нет, нет, такого быть не может. Мы в Греции. Это наверняка натуральное козье молоко, – захихикала Тайгер. – Интересно, сколько коз…

   Многоцветные звезды с громким шипением рассекли небо, чтобы утонуть в соленом Эгейском море.

   Уэсли взял Тайгер за руку.

   – Давай присядем. Подальше от толпы, – и повел ее к горе белых атласных подушек, наваленных у бильярдной, стилизованной под античный храм.

   – М-м-м, отличная идея. – Тайгер раскинулась на подушках, чтобы смотреть на сверкающее всеми цветами радуги небо, не выгибая шеи. – Очень даже удобно.

   Уэсли повернулся спиной к фейерверку, пристально глядя на Тайгер.

   – Мне известно твое отношение к супружеской жизни, но…

   Тайгер по-прежнему любовалась фейерверком.

   – Но что, Уэсли?

   – Выходи за меня замуж. Знаешь, может что и получится. Мы нравимся друг другу. Ни один из нас не хочет связывать себя прочными узами. А ради приличий…

   Тайгер заглянула в светло-синие глаза молодого плейбоя:

   – Уэсли… с чего это тебе вдруг захотелось жениться?

   – Ты же понимаешь, что мои родители умрут, если выяснят, что я голубой. Меня могут лишить наследства. А поженившись, мы сможем и дальше идти каждый своим путем, чтобы в старости обмениваться впечатлениями у камина. – Он улыбнулся. – Я думаю, ты потрясающая женщина. Вполне возможно, что у нас все получится. Может, мы даже заведем и ребенка…

   – Как? Искусственным оплодотворением или естественным путем?

   – Зачем же говорить гадости, Тайгер? – рассмеялся Уэсли.

   Она провела рукой по его гладкой щеке.

   – Уэс, ты знаешь, что нравишься мне. Но я не хочу выходить замуж… какие бы доводы ты ни приводил. Просто не хочу.

   – Но послушай. Мама и папа обожают тебя. Они будут счастливы.

   Тайгер вздохнула:

   – Знаю, Уэс. А мы?

   Возле них возник облаченный в белую тунику грек-официант.

   – Мисс Хейес?

   – Да?

   – Вас просят к телефону. Звонят из Калифорнии. Пожалуйста, следуйте за мной. Вы сможете поговорить из библиотеки.


   Дуглас Тернер, старший партнер юридической фирмы «Уилсон, Тернер и Стайглиц» и исполнитель завещания известного режиссера Гарри Хейеса, поднялся навстречу трем женщинам, вошедшим в его кабинет на Саус-Беверли-драйв в Беверли-Хиллз, штат Калифорния. При всем его опыте и знании жизни в обществе этих дам он чувствовал себя не в своей тарелке.

   – Леди Роуэн, – обратился он к симпатичной сорокалетней блондинке, – не соблаговолите ли присесть сюда?

   – Разумеется, мистер Тернер.

   Бобби Хейес Роуэн, в простеньком черном костюме от Джоффре Бина, тепло улыбнулась адвокату и присела на обтянутую светло-коричневой кожей банкетку.

   – Мисс Хейес, почему бы вам не присесть рядом с вашей матерью?

   Тайгер Хейес, все еще не пришедшая в себя после известия о внезапной смерти отца и многочасового перелета, кивнула и села.

   – Э, миссис Хейес… – Взгляд Тернера остановился на вдове. – Думаю, здесь вам будет удобно, – и он указал на коричневое кожаное кресло напротив его стола.

   – Спасибо, Дуг. – Шерри Хейес, облаченная в один из самых скромных своих нарядов – коротенькое платьице от Джин Муир, – прошла к креслу и села, положив одну длинную загорелую ногу на другую.

   Тернер вернулся за стол, взглянул на первую страницу завещания. Выдержал паузу.

   – Давай не будем тянуть время, Дуг, – нарушила тишину Шерри Хейес. – В три часа я должна быть у парикмахера. – Бывшая актриса окинула его суровым взглядом больших зеленых глаз.

   – Разумеется. – Тернер не уловил печали в ее голосе, но он достаточно долго прожил на свете и понимал, что в сходной ситуации каждый человек ведет себя по-своему. Некоторые женщины с готовностью выставляли свое горе на всеобщее обозрение, другие несли его в себе, третьи не чувствовали его вовсе. Тернер надел очки и начал читать:

   – «Я, Гарольд Аллен Хейес, проживающий в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, ответственно заявляю, что нижеизложенное есть моя последняя воля и завещание, отменяющее, таким образом, все мои прежние завещания, ранее подписанные мною. Параграф первый…»

   Тернера никто не прерывал. Свое состояние Хейес поделил между женой и дочерью. Шерри Хейес отходило поместье «Тулароза» со всеми произведениями искусства и антиквариатом («За одним исключением, упомянутым ниже», – пробубнил Тернер), Тайгер получала уникальную фильмотеку Хейеса и его акции.

   – «И наконец, – возвестил Тернер, – моей первой жене Бобби, теперь леди Роуэн, я отписываю один предмет, который она забыла отсудить у меня в ходе бракоразводного процесса: кухонную плиту».

   Бобби расхохоталась:

   – О, Гарри, ты заставил меня пролететь полсвета ради своей последней шутки. – Маленькая слезинка заблестела в уголке ее правого глаза. – Я всегда говорила, Тайгер, что твой отец – самый невероятный человек из тех. кого мне доводилось встречать.

   – Это все? – спросила Шерри Хейес.

   – Не совсем. Финансовые вопросы достаточно запутанны. Бухгалтер мистера Хейеса сообщил мне неприятные подробности… – Тернер откашлялся. – Вроде бы мистер Хейес финансировал свою последнюю картину из собственных средств. Как вы знаете, его последние фильмы не имели коммерческого успеха…

   – Что ты хочешь этим сказать, Дуг? – прервала его Шерри Хейес. – Есть проблемы?

   Тернер окинул взглядом лежащие перед ним бумаги. Вздохнул.

   – Есть, и очень большие. Закладная на «Туларозу» получена банком в качестве залога… – Он посмотрел на Тайгер. – А фондовый портфель вашего отца практически распродан. А еще надо заплатить налоги на наследство. – Он печально оглядел женщин. – Ситуация более чем безрадостная.


   – Приговоренным к смерти положен сытный ужин. – Роберта, леди Роуэн, улыбнулась и продиктовала заказ официанту. Они с Тайгер отправились на ленч в «Поло-Лондж» отеля «Беверли-Хиллз», известного еще и как «Розовый дворец». Во всяком случае, так его часто называли завсегдатаи-знаменитости, которым нравилось закусывать при скоплении репортеров, дабы меню их ленча или обеда стало достоянием общественности.

   – Не шути, мама. Я могу расплатиться вот этим, – и Тайгер позвенела золотыми монетами ожерелья.

   – Какие глупости, дорогая. К тому же сегодня угощаю я. – Леди Бобби оглядела свою красавицу дочь. – И потом, неужели ты в такой нужде? Разве у тебя нет трастового фонда или чего-то такого:

   Тайгер покачала головой.

   – Папа не хотел связывать столь большие деньги. Вместо этого он каждый год выписывал мне на день рождения чек. А мой день рождения, если ты помнишь, ровно через две недели.

   – Разумеется, я помню день твоего рождения. – Бобби отбросила со щеки прядь белокурых волос, продемонстрировав перстень с бриллиантом, размером чуть ли не с кубик льда. – Двадцать шестого июня. Я, знаешь ли, при этом присутствовала. Пусть и под наркозом, слава тебе, Господи, но присутствовала.

   Официант поставил перед ними закуски, разлил по бокалам охлажденное «шевалье-монтраше» урожая 1976 года.

   – И что же мне теперь делать? Я действительно рассчитывала на чек, учитывая развод и все такое.

   – Разве ты не получаешь алиментов? – Бобби подняла бокал. – За твое здоровье, дорогая.

   – Нет, не получаю. – У Бобби округлились глаза, так что Тайгер поспешила с объяснениями. – Я отказалась от алиментов. Детей у нас с Джеффом не было. Вот…

   – Я никогда не считала тебя дурой, – сухо оборвала ее Бобби. – Теперь, похоже, придется признать, что я ошибалась.

   – Возможно, мама, но я думала, что у меня достаточно собственных денег.

   – Женщине, по определению, не может хватать денег, – вздохнула Бобби. – Кроме того, замуж выходят именно ради алиментов. Именно так можно поквитаться с мужчинами.

   – Ладно, после драки кулаками не машут. Вопрос в том, что мне теперь делать?

   – Попробуй мой мусс из семги, а потом скоренько найди себе другого мужчину, – ответила Бобби.

   Тайгер рассмеялась:

   – Это вряд ли. Ничего такого мне как раз и не хочется.

   – А чего хочется?

   Тайгер задумалась.

   – Я хочу стать хозяйкой своей жизни. Для разнообразия.

   – И что для этого надо сделать, дорогая?

   Тайгер пригубила вино.

   – Наверное, для начала найти работу.

   – Найти работу? Тайгер, нет более интересной работы, чем поиск нового мужа…

   – А лучший способ сделать карьеру – почаще менять работу? – улыбнулась Тайгер.

   – Напрасно ты язвишь, дорогая. Но я в любом случае с радостью одолжу тебе денег.

   – Спасибо, мама. – Тайгер принялась за копченую форель. – Как только начну работать, сразу отдам.

   Бобби покачала головой:

   – Ты всегда была упрямицей, Тайгер. Прямо как твой отец. Если что-то вбила в голову, переубедить тебя невозможно.

Глава 2

   С первого взгляда она поняла, что ей нужен именно этот мужчина. Но сначала предстояло получить работу. Остальное, полагала она, приложится, во всяком случае, на это можно было рассчитывать. Потому что обычно Тайгер Хейес добивалась того, чего хотела.

   – Ваше настоящее имя не Тайгер, не так ли? – Хью Маршалл откинулся на спинку кресла. Ослепительно белые зубы, губы, остающиеся чувственными даже при улыбке. А сейчас он улыбался. Тайгер отвлекла его от подготовки к завтрашнему заседанию совета директоров, которое обещало быть достаточно бурным.

   – При рождении меня нарекли Мэри Хиллард. А Тигрицей отец прозвал меня в два года. Он говорил, что у меня яростный темперамент.

   – Он не изменился?

   Тайгер покачала головой.

   – Теперь я не бросаю миски с кашей на пол. Темперамент по-прежнему при мне, но я держу его под контролем.

   – Значит… вы ищете работу? – вновь сверкнули в улыбке белые зубы.

   – Да. Вы можете мне что-нибудь предложить?

   – Возможно… – Загудел аппарат внутренней связи, в кабинет заглянула секретарь. – Извините, я ждал этого звонка.

   Тайгер устояла перед искушением поиграть кольцами: боялась показать, что нервничает. Вместо этого огляделась.

   Хью Маршалл сидел за великолепным большим резным дубовым столом, пожалуй, слишком громоздким для просторного кабинета президента компании «Келлерко индастриз», занимавшей верхний этаж административного здания. Нынешний конгломерат с этим названием начал свое существование семьдесят лет тому назад с куда более скромного «Келлер коппер компани». Как и стол, Хью Маршалл выглядел великолепно. Недавно он отметил сорокалетие роскошным приемом на своем ранчо в южном Колорадо. Континентальный водораздел[2] проходил через его ранчо площадью в двести тысяч квадратных акров, а поскольку он пригласил двести гостей и деловых партнеров, на каждого пришлось ровно по тысяче акров.

   Маршалл мог похвалиться отличным загаром, приобретенным то ли в Колорадо, то ли на пляжах Ист-Хэмптона, Рио, Акапулько, то ли на борту яхты, курсирующей среди островов Карибского моря.

   Живое лицо, ярко-синие глаза, уверенность в себе, – наверное, Маршалл прекрасно смотрелся бы не только в кресле президента компании, но и в сенате.

   Совершенство, созданное природой, страдало только одним недостатком: когда Маршалл вышел навстречу Тайгер, чтобы поздороваться с ней, она заметила, что он слегка прихрамывает. Она вспомнила об автомобильной аварии, случившейся несколько лет тому назад. Хью Маршалл сидел за рулем. Его жена погибла. Он отделался переломом ноги и последующей хромотой.

   Хью Маршалл резко положил трубку на рычаг.

   – Извините. Так на чем мы остановились? О да, – лицо расслабилось. – Вы попросили Энди Парриша организовать нашу встречу. Почему вам понадобилась работа?

   Энди Парриша, давнего приятеля Тайгер, Хью Маршалл знал по Кентукки: их фермы, где они разводили лошадей, располагались по соседству.

   – Я хочу работать. Пора что-то делать самой. Моя жизнь не приносит мне ни малейшего удовлетворения. Что надеть, куда пойти, с кем увидеться – вот самые важные решения, которые мне приходится принимать, – улыбнулась Тайгер. – Не жизнь, а расхожее клише. Этим я уже сыта по горло. И созрела для радикальных перемен.

   – Тогда почему бы вам не заняться фотографией? Или прыжками с парашютом? – Маршалл не удержался, чтобы не пустить шпильку. Жизнь постоянно сталкивала его с такими женщинами, как Тайгер. Даже его жена была из их когорты.

   Тайгер предпочла не заметить иронии.

   – Уже занималась. Фотографирую я неплохо. Даже продала несколько снимков журналам. А вот прыжков с парашютом боюсь. Высота пугает меня. – Тайгер подалась вперед, встретилась взглядом с Хью Маршаллом. – Я знаю, у меня нет послужного списка, который помог бы новому работодателю понять, с кем он имеет дело. Но мне есть, что предложить. Я получила хорошее образование, с отличием окончила колледж. Объездила весь свет. Знакома со многими известными людьми… У меня превосходные связи. Я могу поддерживать светскую беседу. Так что работа для меня обязательно найдется. Жизненный опыт где-то что-то да значит.

   В голосе Тайгер проскальзывали резкие нотки, которые она пыталась скрыть. Не хотела, чтобы Хью Маршалл понял, что она в отчаянном положении. Очень уж ей хотелось получить работу… и шанс проявить себя.

   Хью Маршалл внимательно изучал молодую женщину в поисках признаков кошачьей непредсказуемости, соответствующей ее имени. Однако если таковые и были, Тайгер Хейес искусно их скрывала. От их общего друга Парриша он знал, что раньше она действительно позволяла себе всякое. Возможно потому, что была дочерью двух знаменитостей и пыталась привлечь внимание к себе. Однако искать работу она направилась, приодевшись у ведущих кутюрье. Костюм от Оскара де ла Ренты, пиджак как бы невзначай расстегнут, дабы прелестная красно-черная шелковая блуза не осталась без внимания. И аксессуары под стать: туфли от Мод Фрайзон, сумочка от Фенди, золотисто-зеленый браслет – лягушка с рубиновыми глазами – Дэвида Уэбба. И капелька вульгарности – миниатюрный флакон из венецианского стекла с алой розой внутри на золотой цепочке.

   – Как вам удалось провести детство в Голливуде и выжить? – неожиданно спросил Маршалл.

   Тайгер рассмеялась, несколько сбитая с толку.

   – Почему вы спрашиваете? А… потому что дети знаменитостей обычно ку-ку? Ну у меня нормальная психика, как и у любого другого человека. Или ненормальная. – Тайгер не хотелось вытаскивать на поверхность истории из детства. Если Маршалл будет настаивать, решила она, ей просто придется уйти.

   Она попыталась перевести разговор в иную плоскость.

   – Вы знали моего отца?

   – Гарри Хейеса? – Маршалл покачал головой. – Лично – нет. С вашей матерью познакомился несколько лет тому назад. А вашего отца знал только по его репутации.

   – Значит, знаете. Он и его репутация… Не могу сказать, что являлось первичным. Частенько мне казалось, что он родился со своей репутацией. – Тайгер улыбнулась. В их отношениях бывало всякое, но она истово любила отца. – Так или иначе он не разрешал мне потакать своим желаниям. Он обожал Кэтрин Хепберн. Она была одной из его любимых актрис. Одной из тех, кого он считал потрясающей личностью. В начале своей карьеры он снял с ней пару фильмов, и они стали большими друзьями. Частенько он говорил мне: «Присмотрись к Кейт. Если станешь такой же, как она, все будет хорошо».

   Хью Маршалл с интересом посмотрел на нее:

   – И вы такая, как она?

   Тайгер выдержала его взгляд, позволила себе чуть улыбнуться.

   – Разумеется. Просто копия. – Она имитировала интонации Хепберн. – Только выросла в Калифорнии, а не в Новой Англии.

   Маршалл зашуршал бумагами. На его столе в отличие от столов многих руководителей высокого ранга они лежали горой. Тайгер знала, что к бизнесу он относится со всей серьезностью. Кое-кто говорил, что он и возглавил «Келлерко» потому, что основал промышленную империю дед его погибшей жены Сэмюэль Келлер. Но Тайгер видела перед собой доказательства противного. Она поняла, что работал он, как вол. Действительно руководил империей, а не раздувал щеки, сидя во главе стола заседаний совета директоров.

   И как человек он ей очень понравился не только внешне. По выражению лица Маршалла, по глазам чувствовалось, что мозг его пребывает в постоянном движении, вырабатывает новые идеи, развивает найденные ранее. Тайгер много слышала о нем, главным образом от друзей. И оставалось лишь удивляться, что за ее двадцать шесть лет их пути ни разу не пересеклись. Как же она его упустила? Товар-то штучный, встречается нечасто.

   Маршалл вытащил конверт из плотной бумаги, протянул через громадный стол Тайгер.

   – Полагаю, мне придется взять вас на работу. – Он продолжил прерванный разговор. – Хепберн точно начала бы с этого…

   – А закончила постом президента компании.

   Маршалл кивнул, довольный ходом ее мыслей.

   – Просмотрите эти бумаги, пока я позвоню. Потом скажете, что мне нужно. Если разберетесь с этим, для вас скорее всего найдется работа.

   Он наблюдал, как Тайгер Хейес просматривает бумаги. Потрясающая красавица, подсвеченная внутренней энергией. Эти зеленые искорки в огромных карих глазах. Полные губы, всегда готовые разойтись в улыбке. Пять футов и восемь дюймов роста. Стройная фигура, но с округлостями в нужных местах. Он все еще не мог понять, для чего ей искать работу. Наверное, ради забавы. Уж точно не от нехватки денег.

   Пока Хью Маршалл обсуждал с коллегой судьбу дочернего предприятия, без упоминания имен и названий, Тайгер пыталась вникнуть в содержание полученных бумаг. В коричневой папке, которую она достала из конверта, лежали вырезки. Главным образом из ежедневной газеты «Женская одежда». Статьи американских дизайнеров, реклама духов, колонка обозревателя с отчеркнутым абзацем: «В ближайшие десять лет потребление духов по темпам роста обгонит и косметику, и туалетные принадлежности. Сегодня духи составляют тридцать два процента общего объема косметических товаров, но к 1985 году эта цифра возрастет до тридцати восьми. И почти половина продаж приходится на фирменные духи». Подчеркнутую фразу она нашла и в следующей вырезке: «В настоящее время сорок процентов духов покупают постоянные пользователи».

   Тайгер хохотнула. Постоянные пользователи. Она знала многих постоянных пользователей, и отнюдь не духов. И задалась вопросом: а у скольких из них духи внесены в список пристрастий?

   – Я рад, что вы не заскучали. – Хью Маршалл положил трубку на рычаг и посмотрел на Тайгер.

   – Интересные материалы, – обворожительно улыбнулась Тайгер. – Как я понимаю, «Келлерко» заинтересована в извлечении больших прибылей из производства духов. Это одна из немногих областей, которые вы еще не освоили.

   Хью Маршалл кивнул.

   – Продолжайте.

   – Вас также интересуют молодые американские дизайнеры, и вам, похоже, нужен тот, чье имя, вынесенное на флакон с духами, обеспечит его продажу. – По улыбке, затеплившейся в уголках рта Маршалла, Тайгер поняла, что находится на правильном пути. – Одного я, правда, еще не поняла…

   – Чего же? Пока вы бьете точно в десятку.

   – Вы хотите купить компанию, выпускающую духи, или основать собственную?

   – А как по-вашему?

   Тайгер почувствовала, что разговор начинается серьезный. Ранее она могла просто плыть по течению.

   – Ну… – Она положилась на интуицию. – Мне представляется, что вы хотите начать с нуля. Свой дизайнер, своя марка. Духи… и, вероятно, косметика.

   – За этим очаровательным лицом острый ум.

   – «Сара Лоренс»[3]… выпуск семьдесят четвертого года.

   – Вы когда-нибудь работали? – спросил Маршалл.

   – Конечно. Летом на киностудиях, в основном в массовках. Выполняла мелкие поручения, приносила кофе. Два года позировала, прежде чем вышла замуж за Джеффа Коллинза. Потом…

   – Сына Дьюка Коллинза? – Маршалл щелкнул пальцами. – Теперь вспомнил. Одна из самых пышных свадеб в истории Беверли-Хиллз.

   – Свадьба удалась… в отличие от семейной жизни. – Тайгер удивило, что такие, как Хью Маршалл, следят за светской хроникой. – Тут меня ждал полный крах. Вы упоминали о неустойчивой психике детей знаменитостей. Джефф – наглядный пример. Я думала, что смогу направить его на путь истинный, у нас было столько общего. Я представляла себе, что заставлю его избавиться от вредных привычек, разрушающих мозг, организм, но… – Она замолчала. В конце концов она пришла сюда не для того, чтобы объяснять, почему не заладилась семейная жизнь. И тут же сменила тему: – Так как насчет работы? Я все схватываю на лету. Умею подать себя, благо внешние данные позволяют. И действительно хочу работать.

   – Просиживать по три часа за ленчем вам не удастся.

   – Буду приносить с собой йогурт, – улыбнулась Тайгер.

   – И придется отказаться от утреннего сна. Даже если вы танцевали до четырех утра, в девять вы должны быть на работе.

   – Это понятно. До четырех утра буду танцевать только по уик-эндам. Видите ли… я знаю, что мне придется изменить жизнь. Но дело в том, что я этого хочу.

   – Хорошо. – Он нажал на клавишу интеркома. – Энни, пожалуйста, пригласите ко мне Тима.

   Несколько секунд спустя в кабинет вошел молодой англичанин.

   – Тим Йетс, – представил его Маршалл, – мой помощник. Он введет вас в курс дела. Будем считать, что пока вы получили разовое поручение. Подыщите молодого дизайнера, который, по вашему мнению, нам подойдет. Подберите материалы о нем. Поговорите с его друзьями, но не объясняйте, чем обусловлен ваш интерес к нему. С этой минуты проекту присваивается гриф «совершенно секретно». Возвращайтесь через две недели. Если ваш отчет мне понравится, работа ваша.

   – Я до сих пор не знаю, что это будет за работа.

   – Надеюсь, с этим вы тоже определитесь, – ответил Хью Маршалл.

   У Тайгер Хейес, решил он, огромный потенциал, если она действительно хочет остепениться и делать карьеру. Она из тех, кто определяет тенденции современной моды. Именно такого человека он и искал.

   В лифте Тайгер облегченно вздохнула. Она уже чувствовала, что на работу ее возьмут. Собеседование прошло удачно. Работу она искала уже месяц, но ничего не вытанцовывалось. Теперь ей стало ясно, что Хью Маршалл именно тот человек, у кого она хотела бы работать. Если уж ей не осталось ничего другого, как зарабатывать на жизнь, рядом с такими, как Хью Маршалл, и работать, и жить интересно.

   Но работу еще предстояло получить. Маршалл положил на все две недели, но у нее были и свои причины уложиться в этот срок. Деньги на банковском счету таяли на глазах. Кроме того, вскоре обещала подъехать мать, а Тайгер хотелось перебраться в отдельную квартиру до ее появления в городе.

Глава 3

   – Тайгер, где ты? Можно тебе перезвонить? У меня сейчас съемка…

   Джейк Дэнтон понял, что голос его звучит слишком уж резко. Он никогда не позволял себе выходить из равновесия, хотя во время работы нервы у него постоянно были на пределе. Он умел успокоить моделей, ублажить арт-директоров, редакторов журналов моды и прочий люд из рекламных агентств, который отирался вокруг съемочной площадки его фотостудии в любое время дня и ночи. Именно внешнее спокойствие и хладнокровие на поле боя в немалой степени обеспечивали ему коммерческий успех, впрочем, вполне заслуженный, потому что Бог не обидел его талантом.

   – Я звоню из телефона-автомата на углу Пятой авеню и Сорок шестой улицы. Направляюсь к твоей студии, – сообщила Тайгер.

   – Великолепно… потрясающе. Но тебе придется подождать. Если хочешь зайти куда-нибудь еще, а потом…

   – Нет, Джейк, я устала. Лучше посижу на твоей софе и почитаю.

   – Отлично. До встречи.

   Джейк насвистывал, возвращаясь к съемочной площадке. В эти дни Тайгер Хейес числилась в его фаворитках. Встречались они не больше месяца, но она очень ему нравилась. Ее откровенность в рассказах о себе притягивала, а наличие тайн, поскольку он чувствовал, что делится она с ним далеко не всем, возбуждало.

   Огромная студия Джейка Дэнтона, занимавшая чуть ли не целый чердак, делилась на две части, каждая со своей съемочной площадкой. Одна предназначалась для общих съемок, вторая для более интимных, крупным планом. Сегодня шла отработка рекламного плаката универсального моющего средства. И на съемочной площадке соорудили кухню, сверкающую белизной. Все, что можно, покрыли слоем полиуретана, чтобы добиться блеска, которого, разумеется, не могло обеспечить предлагаемое потребителям очередное химическое чудо. Так рекламное агентство представляло собой типичную американскую кухню, после того как домашняя хозяйка вымоет пол, вычистит плиту и раковину, пройдется тряпкой по шкафам и отполирует никелированные кастрюли, повсеместно используя рекламируемый продукт. Ведь недаром он назывался «Вызов», то есть мог извести любую грязь.

   Помощница Джейка, Элли Бейервальд, протянула ему «Никон».

   – Все готово. Художник-постановщик только что одобрил пол. И нам не придется покрывать его еще одним слоем полиуретана.

   – Отлично. Мы практически не выбились из графика… Все по местам.


   Тайгер решила проехать по Пятой авеню на автобусе. В другой ситуации она поймала бы такси, но сегодня могла позволить себе не спешить. Народу на улице в этот июльский день было немного, словно в воскресенье. Раньше Тайгер никогда не проводила лето в Нью-Йорке. Иной раз наведывалась в город за покупками, проводила по нескольку часов в ДФК[4], прилетев из Европы и дожидаясь рейса в Калифорнию. Но не целое лето, тем более на Манхэттене.

   Войдя в нужный подъезд, она не стала ждать лифта и поднялась на три этажа по лестнице. Любые физические упражнения, полагала она, идут на пользу, не дают мышцам атрофироваться. Она пыталась несколько раз в неделю плавать или играть в теннис, но Нью-Йорк не Калифорния. Это там бассейны и корты на каждом углу, а здесь намучаешься, пока доберешься до одного из них.

   Джейк готовился к съемке, однако помахал ей рукой и послал воздушный поцелуй. Тайгер узнала трех манекенщиц, стоявших рядом с Элли. Четвертую она видела впервые. Поздоровавшись со всеми, Тайгер прошла в кабинет Джейка. Прохладный, с белыми стенами. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву растений, росших в многочисленных горшках, подвешенных перед окнами на разной высоте.

   Тайгер сняла пиджак, швырнула туфли к противоположной стене, стянула чулки, чтобы ноги могли дышать. Улеглась на софу, подложив под голову одну из вышитых подушек. И чуть ли не сразу уснула.

   Ей снилось, что она плавает в Тихом океане. Коттедж на берегу вроде бы принадлежал отцу, но выглядел совсем не так, как тот, что отец покупал в Малибу. Собака Тайгер, Уичита, которая умерла шесть лет тому назад, подплыла к ней. Схватила за руку, крепко, но осторожно, чтобы не повредить кожу, и потащила обратно к берегу. Отец стоял на песке и кричал: «Снято! В проявку!»

   Тут же была и мать, молодая, ослепительно красивая.

   «Дорогая, ты лучше, чем Кейт Хепберн».

   Заметила Тайгер и Хью Маршалла, стоявшего среди толпы, собравшейся, как она теперь поняла, на большой голливудский прием. Взгляд синих глаз Хью Маршалла приказал ей подойти к нему. «Ты нужна мне в Нью-Йорке», – отчеканил он и страстно поцеловал ее. На том сон и оборвался.

   Разбудил Тайгер Джейк, покрывавший поцелуями ее веки.

   – Не просыпайся. Я хотел бы овладеть тобой во сне. Я бы представил себе, что ты мертва. – Джейк засмеялся и ткнулся носом в ее волосы.

   – Джейк, почему бы тебе не пофотографировать себя, пока я сплю, – пробурчала Тайгер. Она любила прикорнуть днем и терпеть не могла, когда ее будили.

   – Ругающейся даме я не могу отказать ни в чем, – прошептал Джек. – Через пару минут я – твой. Женщины еще переодеваются, – манекенщиц он всегда называл «женщинами».

   Тайгер повернулась к нему спиной.

   – Разбуди меня, когда они уйдут. А я еще посплю. Чуть-чуть. Пожалуйста.

   – Нет, не поспишь! – проревел Джейк. Наклонился над Тайгер и начал ее щекотать.

   – Прекрати… прекрати… хватит! Джейк, я не шучу! Если будешь и дальше щекотать меня, я озверею. Серьезно!

   Тайгер удалось откатиться от Джейка. Щекотки она не выносила. Но от смеха удержаться оказалось трудно, опять же настроение у Тайгер было лучше некуда, так что сердиться она просто не могла.

   Соскользнула с софы, босые ноги утонули в белом ковре. Золотисто-каштановые волосы торчали во все стороны, кожа блестела от пота.

   – Господи, ты просто неотразима! Пошли со мной! – приказал Джейк и бросился в студию, схватил фотокамеру, включил «юпитеры» съемочной площадки.

   – Господи, Джейк, не надо меня фотографировать.

   – Дорогая, я должен запечатлеть тебя такой. Ты бесподобна. Будь ты моделью, этот снимок обеспечил бы тебя работой на всю жизнь.

   Тайгер последовала за Джейком. Три манекенщицы попрощались и отбыли. Четвертая, которую Тайгер не знала, задержалась в студии. В руках она держала, судя по красивой оберточной бумаге, подарок.

   – Джейк? – Светловолосая, с широким открытым лицом, говорила она с легким европейским акцентом. – Вот… Я привезла тебе маленький подарок из Цюриха. Летала на прошлой неделе к сыну. Это часы с кукушкой. Хотела отблагодарить тебя… за фотографии. – Манекенщица рассмеялась, чтобы скрыть смущение.

   Джейк просиял.

   – Спасибо тебе, дорогуша. Чего тут не хватало, так это часов с кукушкой. Им в этой студии самое место, он крепко обнял манекенщицу, поцеловал в губы.

   – Ты такая сладенькая, – и средним пальцем легонько пробежался по ее усыпанной веснушками переносице.

   Подошла Тайгер, представилась.

   – О, Тайгер, извини. Я думал, вы знакомы. Это Астрид Бато, или просто Астрид для ее поклонников.

   – Привет, Тайгер. Я читала о тебе… в колонках светской хроники. И Джейк, естественно, мне много рассказывал. – Астрид улыбнулась, посмотрела на антикварные золотые часики-медальон. – Ой, мне пора. Уже опаздываю, – и она убежала.

   Джейк, как ребенок, набросился на подарок.

   – Не рви бумагу, Джейк, – остановила его Тайгер. – Она такая красивая.

   – Мне она не нужна. А тебе? Мне кажется, ты не из тех, кто экономит на оберточной бумаге.

   – Конечно, я ее возьму. За блеском бриллиантов всегда таится осуждение расточительности. Отличные часы, – прокомментировала Тайгер. – Все твои модели дарят тебе такие подарки?

   – Если могут себе это позволить, – рассмеялся Джейк. – Нет, просто Астрид очень милая девочка. Ее ждет блестящее будущее. Я сделал несколько снимков, которые понравились Эйлин Форд… и помогли ей сделать первый шаг.

   – Ты уже с ней переспал?

   – Естественно. – Джейк взглянул на Тайгер и выразительно вскинул брови: – Надеюсь, ты не ревнуешь?

   – Нет. Думаю, что нет. Мне она понравилась. И потом, у меня нет на тебя никаких прав.

   Джейк подошел к ней вплотную. Его руки начали играть с ее плечами.

   – У меня лучшие плечи во всем бизнесе.

   – Каком бизнесе? – соблазнительно улыбнулась Тайгер.

   – В любом, – его пальцы заскользили вниз по красно-черной блузе от Мэтта Филлипса, расстегивая пуговички и оставляя за собой полоску обнаженного тела.

   – Как насчет фото, Джейк?

   – Момент упущен, – он наклонился. Губы его последовали за пальцами, потом отклонились вправо в поисках соска.

   – У меня возникла отличная идея, Джейк!

   Тайгер вырвалась из объятий Джека и выскочила на съемочную площадку, на ходу срывая с себя оставшуюся одежду. Обнаженная, схватила пластиковую бутылку с «Вызовом», бросилась на идеально чистый пол, широко развела ноги.

   – «Вызов» может вычистить все. Покупайте немедленно! – и она подмигнула воображаемой телевизионной камере.

   Джейк разделся и опустился на колени между ее ног.

   – Все такое чистое, что просто хочется съесть, – рассмеялся он.

   Тайгер сладострастно застонала, сначала в ответ на скабрезную шутку, потом от нарастающего возбуждения. Джейк умел завести Тайгер. Он ей очень нравился, но она точно знала, что это не любовь. Прежде всего он оставался ей другом. Она могла говорить с ним о чем угодно. Несмотря на стиль жизни, несмотря на вьющихся вокруг него красавиц, здравый смысл, честность и открытость не покинули его. Говорил он то, что думал, а раз сказав, делал.

   Пахло от Джейка, словно он только что вышел из-под душа. Чистотой, хотя он отработал уже восемь часов под горячим светом «юпитеров».

   – Ты очень сексуальная женщина, – шептал Джейк, целуя живот Тайгер. Язык его лихорадочно решал, куда двинуться, на юг или на север. Зазвонил телефон.

   – Служба ответов с этим разберется. – Язык двинулся на юг.

   Джейк обожал женские тела. Иной раз жалел, что он мужчина, а потому с его появлением в постели не добавляется грудей и клитора. Он полагал себя тайной лесбиянкой. Душой он мог сохранять верность любимой женщине, но не телом. Тайгер его понимала и не требовала невозможного. За это Джейк и любил ее. Всегда готовая к любовным играм, Тайгер не заводила разговора насчет будущего. Ей хватало настоящего.

   Язык Джейка уже выписывал бешеный танец, Тайгер постанывала. Возбуждение нарастало. Она извивалась всем телом, отдавшись страсти. Наконец череда взрывов сотрясла ее тело, вспыхнул фейерверк звезд, словно наступило Четвертое июля, и она удовлетворенно выдохнула.

   Джейк заполз на Тайгер, потерся своими сосками о ее, твердые, набухшие. Потом впился в ее губы своими, языком нашел ее язычок. Ему нравилось сначала «съесть киску», а потом поцеловать женщину в губы, чтобы она ощутила тонкий вкус своего жизненного сока. Тайгер это тоже нравилось, поэтому она жадно ответила на поцелуй.

   Пенис Джейка уже стоял столбом.

   – Давай, крошка, пора.

   И с силой вогнал конец в «дырочку». Тайгер показалось, словно ее душа отделилась от тела и воспарила под потолок, наблюдая за яростно дергающимися на полу телами. Потом яркие огни засверкали в голове, словно загудел мощный пылесос, засасывая душу обратно. Тело изогнулось в оргазме. Изо рта вырвался то ли стон, то ли крик.

   Джейк застыл на ней.

   – Извини, крошка, что все кончилось быстрее, чем мне хотелось бы. Очень уж ты меня возбуждаешь. От твоей красоты я становлюсь сам не свой.

   Тайгер улыбнулась и поцеловала его в нос.

   Джейк напоминал ей худенького медвежонка-панду. Одни углы и уголки, чуть скругленные, чтобы не проткнуть кожу. Спать с ним – чистое наслаждение. Он обнимал, целовал, гладил Тайгер всю ночь, даже когда она крепко спала. Вот и сейчас она с удовольствием бы задремала, да мешали неприятные ощущения в спине. Жесткий пол, еще недавно восхитительно прохладный, стал липким от пота и еще более жестким.

   Джейк перекатился на бок. Теперь Тайгер чувствовала, что у нее горит вся спина.

   – Слушай, ковровый ожог я уже получала. А вот линолеум, выходит, еще хуже. Ох! – Ее спина прилипла к полу.

   – Бедняжка. Готов спорить, на кухне ты этим не занималась. Только готовила?

   – Не говори глупостей, Джейк. Конечно, занималась. Только на восточном ковре, а не на голом линолеуме.

   Джейк застонал.

   – Господи! Да кому могло прийти в голову застилать кухню восточным ковром? Ладно, в холодильнике есть бутылка вина. Давай промочим горло и поговорим об обеде. Или ты идешь на очередное благотворительное мероприятие?

   – Я же говорила тебе, что уже не могу откликаться на все приглашения. В моем возрасте пора и остепениться.

   – То есть ты готова вновь выйти замуж?

   – Остынь, Джек. И не надо смотреть на меня с таким ужасом. Я сказала остепениться, а не выйти замуж. Я решила съехать с маминой квартиры.

   – Почему? Она же там практически не бывает. А тебе не надо платить за аренду. Или тебя достали слуги? Раньше ты на них не жаловалась. – Джейк принес Тайгер большое зеленое банное полотенце. Надел джинсы и пошел за бокалами.

   – Знаешь, за всю жизнь я ни разу не подписывала договор об аренде, – призналась ему Тайгер, – не выбирала материал для покрывал, не покупала кровать. Тебе не кажется, что уже пора? – Идея все больше нравилась Тайгер. – Слушай, давай посвятим этот уик-энд поискам квартиры.

   – Вроде бы мы едем к твоим друзьям в Ист-Хэмптон? К Хэтчерам. – Он протянул ей бокал с вином.

   – Так я откажусь.

   – Не возражаю. Друзья-то твои. Мы ни разу не проводили уик-энд вдвоем… с тех пор как я тебя знаю. – Внезапно он запел. – Жаркое, жаркое лето в городе…

Глава 4

   – Прибыл мистер Бахрах. – Лицо Тима Йетса напоминало маску. Он ненавидел дни, когда Нелсон Бахрах, председатель совета директоров «Келлерко», приезжал в город, чтобы лично убедиться, что сложный механизм корпорации не дает сбоев. – Энни повела его в зал заседаний. Или вы примете его здесь?

   Хью Маршалл оторвался от обзорного отчета, подготовленного Йетсом. На восьмидесяти пяти страницах излагались текущее состояние и перспективы индустрии духов.

   – Нет, Тим. Зал заседаний очень даже подойдет… Уже иду. Пусть Джордж подаст ленч ровно в двенадцать. Проследи, чтобы до ленча Бахраху подали два его «Булшота». С удвоенным количеством водки. Мне ледяной кофе. О, снабди его копией этого отчета. Он захочет прочесть его до сегодняшнего заседания совета директоров.

   – Да, сэр. Между прочим, этим утром мистер Бахрах, похоже, не в духах.

   – А разве бывает по-другому? – Хью Маршалл опустил рукава рубашки, вставил золотые с ониксом запонки, надел бежевый пиджак от Джорджо Армани. Поднялся, наклонил голову, помассировал шею, снимая накопившуюся усталость. А потом отправился на встречу с тем единственным человеком, слово которого значило в «Келлерко» больше, чем его.

* * *

   Нелсон Бахрах взглянул на настенные часы, вновь на свой «Роллекс». И там, и тут одиннадцать тридцать три. Он выходил из себя, если его заставляли ждать, а Хью Маршалл опаздывал на три минуты. Еще одно свидетельство того, что этот Маршалл слишком много себе позволяет. В прежние времена начальников воспринимали с большим уважением. К примеру, он, Бахрах, никогда не заставлял ждать Сэма Келлера-младшего, и они оставались друзьями и коллегами более сорока лет. Черт, да Хью Маршалл никогда не сел бы в это кресло, если б не женился на дочери Сэма Саре. Сэм и Сара уже умерли, но Хью Маршалл по-прежнему занимал кабинет президента компании, демонстрируя ньюпортский лоск и гарвардское образование.

   – Доброе утро, Нелсон. – Маршалл улыбнулся и пожал руку Бахраху, который в этот день показался ему более желчным, чем обычно.

   Бахраху перевалило за семьдесят, но с годами он не стал мягче и добрее. Загорелый, подтянутый, он возвышался на четыре дюйма над шестью футами Маршалла.

   – Кто нанял этого чертова второго пилота? Он же недомерок. И с опытом у него не очень. Из Финикса мы летели на двадцать пять минут дольше, чем всегда.

   – Может, дул встречный ветер или диспетчеры не разрешали посадку. Ты же знаешь, что аэропорт Ла-Гуардиа в это время всегда перегружен.

   – Никакого встречного ветра. А по утрам и самолетов немного. Я же летаю по этому маршруту три раза в месяц. Его фамилия Макдугал или Макинчер. Избавься от него.

   – Его нанял Джек, – объяснил Маршалл. – Я разрешил ему самому подобрать второго пилота. В конце концов им вместе работать. И потом… Джек говорит, что «Гольфстрим» надо ставить на профилактику. Ты полетишь на Аляску на «твин биче»?

   – Черт, да нет же. Слишком долго. Возьму напрокат реактивный самолет, если не удастся воспользоваться нашим. Слушай, я здесь не для того, чтобы говорить о самолетах. Хочу обсудить твою идею с духами.

   Хью Маршалл нажал на клавишу аппарата внутренней связи, и вошла Энни Джонсон с напитками и блокнотом для стенографирования.

   – Просто поговорим или будем вести протокол?

   – Обойдемся без формальностей. Нам надо только уточнить позиции.

   – Хорошо, Энни, пока все.

   Бахрах швырнул отчет Тима Йетса на стол, за которым заседали директора. Он плавно заскользил по полированной поверхности, замерев у самого края.

   – Мы это уже проходили, так что мое мнение тебе известно. Ты, однако, продолжаешь упорствовать…

   – Большинство членов совета согласны со мной, что подразделение по производству духов принесет внушительную прибыль. Взгляни на приведенные в отчете цифры. Фирменные духи расхватываются, как горячие пирожки… «Холстон» уже стоит двадцать миллионов. Ежегодно покупатели тратят на приобретение духов миллиарды долларов, и в два ближайших года ожидается рост объема продаж на пятнадцать процентов в секторе женских духов и чуть больше мужских. Точно такая же ситуация наблюдается и во всем мире. – Маршалл наклонился вперед. – Ты же знаешь, в Саудовской Аравии «Джой» идет по двести тридцать пять долларов за унцию. Прибыли астрономические! В этом году «Келлерко» может позволить себе открытие нового отделения. Я не понимаю твоих возражений. По телефону ты сказал…

   Нелсон Бахрах стукнул кулаком по столу:

   – По телефону я сказал, что категорически возражаю против участия «Келлерко» в производстве женских духов.

   – И мужских…

   – Черт, это еще хуже. В конце концов наше основное занятие – медь. От твоего предложения Сэма Келлера, будь он сейчас жив, хватил бы удар.

   – Не могу с тобой согласиться. Сэм стоял за развитие компании, за получение дополнительной прибыли. Духи приносят деньги. Ты знаешь, сколько стоит производство одного флакона? Даже с учетом стоимости самого флакона, упаковки, транспортировки, рекламы… затрат на создание новой марки, мы будем иметь от шести до десяти долларов на каждую проданную унцию. И даже больше, после того как сформируется постоянный круг потребителей.

   Бахрах вновь ударил кулаком, на этот раз по подлокотнику.

   – Да, но мы гордимся тем, что производим куда более серьезные изделия. Высокоточные инструменты, технологическое оборудование, научные приборы. Ты втягиваешь нас в духи и косметику. Следующим шагом станут детские коляски и одежда. Мы – промышленная компания. Если ты хочешь чего-то яркого, то, может, напрасно тратишь время, оставаясь с нами.

   Хью Маршалл редко выходил из себя. Он гордился тем, что умеет сохранять хладнокровие в самых критических ситуациях. Но вот кто умел его достать, так это Нелсон Бахрах. И доставал с того самого дня, когда Маршалл проложил себе путь в высшие эшелоны управления «Келлерко». Бахрах неустанно твердил, что причина тому только одна – женитьба на дочери Сэма Келлера.

   Бахрах действительно нащупал болевую точку Хью Маршалла. Тот и сам признавал, что, женившись на дочери сына основателя компании, ускорил свой путь наверх. Но Сэм Келлер-младший был не из тех, кто мог отдать что-либо за так даже собственному зятю. Чтобы добиться благосклонности Сэма, людям приходилось доказывать свои достоинства. И те, кому это не удавалось, прогонялись с глаз долой. Вот и два других зятя, Эд Кникербокер и Марк Холлигэн, отправились руководить филиалами в Чикаго и Лос-Анджелес.

   Сэм Келлер отметил энергию и честолюбие Хью Маршалла, едва тот поступил на работу в компанию. Сэм сказал Хью, что в молодости был таким же напористым. Но этим самым напором их сходство и ограничивалось. Келлер вырос в горной деревушке, но врожденное деловое чутье позволило ему превратить месторождение меди, открытое отцом, в компанию с многомиллионными оборотами. Хью Маршалл с детства вращался в высшем свете и получил превосходное образование. Маршалл тонко чувствовал тенденции развития рынка и, приобретая новые компании, «Келлерко» теперь занимала прочные позиции в списке пятисот крупнейших корпораций, публикуемом журналом «Форчун», а объем ее валового продукта приближался к миллиарду долларов.

   – С твоей стороны это первостатейная глупость, – продолжал Бахрах. – Потребуются огромные начальные инвестиции, а результат проблематичен. Если ты добьешься одобрения совета, заранее предупреждаю, что буду и дальше бороться с тобой. Эти чертовы духи – не наш профиль. И если компания понесет убытки, слетит твоя голова. Я лично об этом позабочусь…

   – Я понял тебя, Нелсон. Однако, мне представляется, что твоя собственная концепция «Келлерко» не позволяет тебе дать объективную оценку моему предложению. Как насчет ленча? За едой обсудим остальные вопросы повестки дня.

* * *

   В четыре часа дня ежеквартальное заседание совета директоров «Келлерко» шло полным ходом. Одиннадцать членов совета слетелись со всего света. Редкий случай: ни один не сослался на неотложные дела. Все желали стать свидетелями схватки гигантов, Маршалла и Бахраха: на кону стояла судьба «Келлер парфюмз».

   Хью Маршалл сидел у одного торца длинного стола, Нелсон Бахрах – напротив, у другого. Маршалл пил кофе, изучая лица людей, которые могли как вдохнуть жизнь в проект, так и зарубить его на корню.

   Лицо его сохраняло спокойствие, рука, державшая чашку, не дрожала, и лишь правая нога от волнения методично постукивала по толстому ковру. И не без причины. Как проголосуют девять директоров он знал заранее. И тут расклад был не в его пользу. Кен Блейлок и Эндрю Стерлинг, давние друзья Бахраха, работали с ним не один десяток лет. Трое других, Пол Фрунд, Майкл Триплетт и Слоан Дриздейл, более молодые, получили место в совете благодаря старику председателю и хорошо об этом помнили. Они всегда голосовали так же, как он, и не стоило ожидать, что кто-то из них переметнется в другой лагерь при обсуждении столь важного вопроса. Со своей стороны Маршалл мог рассчитывать только на четыре голоса: Дейва Томаса, Артура Бича, Джима Ричардса и Стэна Маркуса. Они уже заверили его в поддержке.

   С двумя голосами определенности не было. Маршалл знал, что ему потребуются оба, но рычагов давления на Эда Кникербокера и Марка Холлигэна у него не имелось. Однако ему стало известно, что и Бахрах также не сумел заполучить эти два голоса.

   Еще больше запутывал ситуацию семейный фактор: в одном из зятьев Сэма Келлера могла заговорить зависть к самому удачливому из них.

   – Вы знаете, я всегда выступал за расширение перечня производимых нами товаров. Но духи… просто не знаю. Это не то поле, на котором мы привыкли играть. Но если ты говоришь, что дело выгорит, Хью… хорошо. Думаю, мы должны бросить тебе мяч и посмотреть, далеко ли ты с ним убежишь.

   Эд Кникербокер затянулся сигарой и выпустил струю дыма. Его жена, Марция, в девичестве Келлер, не разрешала ему курить дома. Она постоянно пеклась о его здоровье и требовала, чтобы он следил за давлением. Для нее он стал ребенком, которого они не смогли зачать. В последние несколько лет Эду обрыдла не только Марция, но и вся империя «Келлерко». А больше всего его свояк Хью Маршалл. И поддержал Кникербокер Маршалла только по одной причине: в проекте с духами того могла подвести прежде безошибочная интуиция, а Эду очень хотелось увидеть шлепнувшегося в лужу Хью Маршалла.

   Следом заговорил Марк Холлигэн, второй зять Сэма Келлера.

   – Я согласен с тем, что предложение может принести высокие прибыли. Но не слишком ли рискованно, Хью?

   – Цифры перед тобой, – ответил Маршалл. – Любое новое деловое предприятие – риск. Но если ты внимательно изучишь досье, то увидишь, сколь велики шансы на успех.

   Холлигэн, который просмотрел отчет, но мало что в нем понял, быстро согласился:

   – Полагаю, ты прав, Хью.

   Он был женат на Кэрол Келлер и представлял ее в совете директоров. Кэрол предпочла бы сама участвовать на заседаниях совета и участвовала бы, если бы не твердое убеждение отца, что женщинам в бизнесе делать нечего. Предложение Хью Маршалла она поддержала обеими руками, считая, как и он, что для «Келлерко» становятся узки рамки чисто промышленной компании. Кэрол Келлер Холлигэн знала, что стоимость принадлежащих ей акций утроилась с тех пор, как Маршалл стал президентом. А как считала Кэрол, так голосовал и Марк. В данном случае Марк очень надеялся, что она не ошиблась. Духи могли резко увеличить прибыли компании. Сие означало, поскольку часть акций Кэрол переписала на его имя, что через год-другой он мог послать куда подальше и ее, и «Келлерко». Устал он от размеренной жизни, душа требовала приключений. А попутчицу он уже нашел. На текущий момент он полностью поддерживал Хью Маршалла. Но неудачи (если затея с духами провалится и стоимость акций упадет) он бы свояку не простил. Не простила бы, пожалуй, и Кэрол.

   Нелсон Бахрах надулся, как мышь на крупу. А после заседания подошел к Маршаллу.

   – Ладно, сегодня вышло по-твоему, но не думай, что у тебя развязаны руки. Мы в одной лодке, так уж не обессудь, если я буду проявлять к этому проекту повышенный интерес. На следующей неделе свяжусь с тобой и внесу свои предложения. После того как поближе ознакомлюсь с индустрией духов.

   Лицо Хью Маршалла осталось бесстрастным, разве что набухла вена над левым глазом, показывая, что начальник сидит у него в печенках. Но он заставил себя улыбнуться и пожал Бахраху руку.

   – Рад это слышать, Нелсон. Новая компания только выиграет от твоей заботы.

   – И не забудь насчет этого чертова второго пилота. Найми кого-нибудь повыше ростом, – пробурчал Бахрах.

   – Мой помощник уже с этим разобрался. Джек и новый второй пилот ждут тебя в аэропорту. Для полета на Аляску мы зафрахтовали «Фалкон-50». Надеюсь, что семга сама будет выскакивать из воды.

   Улыбка сползла с лица Маршалла, как только он отвернулся от Бахраха. Он одержал первую победу, но прекрасно понимал, что война на этом не закончилась. Бахрах этого не допустит. На сегодня он полагает, что легче всего добраться до Маршалла через «Келлер парфюмз», но этим дело не ограничивается. Слишком много барракуд затаилось в глубинах, дожидаясь его, Маршалла, малейшей ошибки. Но ему к этому не привыкать. А исход дня не мог его не радовать.


   – Победа нокаутом, – воскликнул Тим Йетс, когда он и его босс вернулись в кабинет Маршалла.

   – По очкам, Тим, – уточнил Маршалл. – И с перевесом всего в один голос. Кроме того, это только первый раунд. Нелсон Бахрах не из тех, кто готов смириться с поражением.

   – О чем вы, мистер Маршалл?

   – Еще не знаю. Но «повышенный интерес» Бахраха – головная боль для нас всех. Думаю, он постарается вставить нам палки в колеса.

   – А что, собственно, он может сделать?

   – Много чего. Прижать финансирование, попытаться поставить на ключевые позиции своих людей, которые будут тормозить проект. Нам не остается ничего иного, как ждать и искать ответы на вопросы по мере их поступления.

   После ухода Тима Йетса Маршалл налил себе скотча и шумно выдохнул, как бы подводя черту под закончившейся схваткой. С фотографии, стоявшей на столе в серебряной рамке, ему улыбалась Сара и двое их детей, Энгас и Лесли. Сара уже пять лет как умерла. Как, однако, меняется со временем, человеческое восприятие. Теперь Хью Маршалл вспоминал Сару через восьмилетнюю Лесли, очень похожую на нее, как внешне, так и характером.

   Маршалл маленькими глоточками пил виски и думал о том, как бы все сейчас повернулось, будь Сара жива. Развелись бы они или нет? Ей претило его честолюбие. Его замесили из того же теста, что и отца Сары, обстоятельство, которое тянуло ее к нему и одновременно отталкивало. Маршалл ничего не мог с собой поделать, таким уж уродился, но он знал, что слишком часто оставлял ее одну и в последние два или три года до ее смерти их пути начали расходиться.

   Несколько раз Сара пыталась заинтересоваться бизнесом. Спрашивала Хью, что происходит, и он терпеливо объяснял сложный механизм управления промышленным конгломератом, называющимся «Келлерко». В такие моменты он чувствовал, что они с Сарой очень близки, что все у них получится. А потом он видел, что глаза ее тухнут, и она начинала убирать грязную посуду с кофейного столика.

   Шли годы, рождались дети, и Сара перестала задавать Хью вопросы о бизнесе и его жизни. Кроме детей, у них не осталось ничего общего.

   Как только закончился траур по Саре, на Хью появился спрос. Многие богатые и красивые женщины желали появиться в свете в его обществе. Все ждали, когда же он женится вновь, чтобы у его детей появилась мать. По общему убеждению, он не женился только потому, что очень любил Сару и не мог допустить, чтобы другая женщина заняла ее место в его сердце.

   Но именно неудачный опыт семейной жизни с Сарой удерживал его от повторной попытки. Большинство женщин, с которыми он появлялся в обществе, ничем не отличались от его первой жены. Он же жаждал женщину, с которой мог поговорить, глаза которой не затягивала скука, когда речь заходила о бизнесе. Он жаждал женщину, которая понимала его нужды и принимала его таким, каков он есть, женщину, которая смогла бы делить с ним радости и поражения.

   Хью взял со стола фотографию Сары и протер ее рукавом. Вспомнил, как влюбился в нее при первой же встрече в 1963 году.


   За рулем сидел Сэм Келлер. Приехали они на двухцветном «олдсмобиле» выпуска 1953 года. Келлер не считал себя обязанным «каждый год покупать новую модель, чтобы доказывать какому-нибудь дураку, что мне это по карману. Если кто-то думает, что нет, он дурак в квадрате». Хью Маршалл, сидевший рядом с ним, не задавался вопросом, может ли его работодатель позволить себе покупать то, что могло ему приглянуться. Его поражало другое: с таким водителем, как Сэм Келлер, машина не могла выдержать и года, не говоря уже о десяти.

   Келлер резко вывернул руль, и «олдсмобиль» пересек встречную полосу, чтобы въехать на подъездную дорожку в проеме высокого каменного забора, оставив за собой визг тормозов и проклятия опешившего водителя, машина которого едва не протаранила бок «олдсмобиля». Келлер вроде бы ничего и не заметил. Маршалл пожал плечами: худшее позади, они живы, а это – главное.

   За деревьями показался дом. Вернее, замок. Типичный представитель баварской готики, разобранный по камушку и воссозданный в Райе, штат Нью-Йорк, одним из каучуковых баронов девятнадцатого столетия. Маршалл улыбнулся. Сэм Келлер никогда бы не поселился в таком доме по собственной воле. Наверное, к этому приложила руку миссис Келлер.

   – На этот уик-энд моя младшая дочь пригласила подруг из колледжа, объяснил Келлер, въезжая на усыпанный гравием овал перед особняком, где стояли несколько спортивных автомобилей последних моделей. – О черт, – добавил он, когда «олдсмобиль» ткнулся в красный спортивный «МГ». – И кто его только здесь поставил?

   Они вылезли из кабины, посмотрели, велик ли урон, но Сэм Келлер уже забыл обо всем, поднимаясь по каменной лестнице, ведущей к парадным дверям. Из-за дома доносились удары по теннисному мячу и веселый смех.

   – Сначала обсудим эту сделку о слиянии, Хью. А потом сможешь поухаживать за девчушками. Покину тебя на пару минут.

   – Конечно, мистер Келлер.

   Из окна кабинета он видел и корт, и бассейн. Двое молодых людей весьма профессионально играли в теннис. Три девушки лежали в шезлонгах у бассейна. Которая из них дочь Сэма Келлера, гадал Хью.

   Шум за спиной заставил его обернуться. В дверях стояла девушка в купальном костюме, подчеркивающем достоинства ее потрясающей фигуры. Мокрые черные волосы спускались ниже плеч. Большие глаза насмешливо сверкали, губы разошлись в широкой улыбке.

   – Так вы и есть тот самый целенаправленный честолюбивый молодой менеджер?

   – Скорее всего, – кивнул Хью. – А вы кто?

   – Я – дочь. Сара Келлер.

   – Хью Маршалл. Как поживаете?

   – Очень даже неплохо. – Она вошла в кабинет, но направилась не к нему, чтобы пожать руку, а к отцовскому столу. Хью не мог оторвать глаз от обтянутого белым нейлоном тела. Сара уселась на краешек стола, положила одну длинную ногу на другую.

   – Пока вы не выбиваетесь из роли.

   – В каком смысле?

   – Делаете то, чего от вас ждут. Оглядываете меня. Для этого вы сюда и прибыли, не так ли? Оглядеть меня. Должна отметить, у вас это неплохо получается.

   Хью заулыбался.

   – Невелик труд, знаете ли.

   Сара соскользнула со стола, прошествовала к двери, которая вела на террасу.

   – Вы не просто целенаправленный, честолюбивый молодой менеджер, Хью Маршалл. Вас еще ждет блестящая карьера. Только лучшие получают шанс оглядеть Сару. – Они услышали шаги Сэма Келлера, спускающегося по лестнице. – К этому мы вернемся позже. Вы проведете у нас весь уик-энд, не так ли? До скорого, – и она выпорхнула на террасу до того, как Сэм вошел в кабинет.

   Хью Маршалл оглядывал Сару и этот уик-энд, и остаток осени. Училась она в колледже «Пайн майнор джуньер» неподалеку от Бостона, и он регулярно наведывался туда из Нью-Йорка. Они ездили на футбольные матчи на гарвардский стадион, тот самый, где несколько лет назад Хью получил кубок лучшего полузащитника студенческой лиги. На ее сером «мерседесе» они ездили на побережье, обедали в маленьких ресторанчиках. Снимали комнату в уютной гостинице, долго гуляли по дюнам, а потом всю ночь предавались любви. На Рождество они обручились, поженились в июне. Дети родились один за другим.

   Хью Маршалл помнил, как счастливы были они в первые годы совместной жизни.


   Теперь, в сорок, Хью Маршалл смотрел на окутанный смогом Нью-Йорк. По Ист-Ривер буксир тащил за собой огромную баржу. Хью понял, что очень давно уже не чувствовал себя молодым. Удастся ли ему вновь испытать эти чувства, спросил он себя.

Глава 5

   Роберта Роуэн положила сумочку и шляпку на столик в прихожей. Тут же стояли ее элегантные чемоданы. Она только что прибыла из Лондона, но в сером платье от Живанши и классическом шарфе от «Гермеса» выглядела такой свеженькой, словно минуту назад вышла из гардеробной. Слуги собрались, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Она одарила их фирменной улыбкой.

   – Должна отметить, вы все прекрасно выглядите. А где моя дочь? Она дома?

   – Да, мэм, – с мягким ирландским выговором ответил Джеймс Браннигэн. – Она у себя, наверху. Как мне представляется, разговаривает по телефону. – Он двинулся к лестнице. – Я доложу ей о вашем прибытии.

   – Нет, нет… я поднимусь сама. Джеймс, я бы хотела что-нибудь перекусить. Ломтик дыни, если она у тебя есть. Еда на «конкорде» такая же отвратительная, как и на любом другом самолете, чтобы там ни говорили.

   Тайгер появилась на верхней площадке лестницы.

   – Мама! Мне послышался твой голос. Каким ветром тебя занесло в Нью-Йорк? Я полагала, ты приедешь через пару недель.

   Она сбежала вниз, обняла Бобби, поцеловала.

   – Я буквально на минуточку. Завтра вечером собираюсь обратно в Англию, но мне надо купить что-нибудь экстравагантное из одежды. Старшая дочь Джимми, Аннабель, на следующей неделе выходит замуж. – Бобби взглянула на часы. – Джеймс, забудь про дыню. Тайгер, не пойти ли нам на ленч в «Ла Гуле»? Там и поговорим.

   – Мама, я сейчас ужасно занята. У меня просто нет ни…

   – Ерунда. В четыре у меня примерка у Билла Бласса. Так что много времени я у тебя не отниму.

   Бобби не привыкла к отказам.


   Час пик в «Ла Гуле» уже миновал, поэтому свободных столиков хватало. Тайгер надела бежевое платье от Карла Лагерфельда, а леди Бобби отдала предпочтение белому блейзеру от Сен-Лорана, белым же брючкам, чулкам того же цвета и туфелькам на низком каблуке. Метрдотель поспешил им навстречу и отвел к одному из лучших столиков, в центре зала, дабы и остальные посетители полюбовались ослепительно красивыми женщинами.

   Перед тем как сесть, Бобби взглянула на свое отражение в большом настенном зеркале. Она знала, что не одна пара глаз оценивающе оглядывает ее. Знала и о том, что в этих глазах не прочитает ничего, кроме завистливого одобрения. Усаживаясь, она улыбнулась, всем сразу и никому в отдельности, а потом обвела взглядом зал, кивая знакомым. После чего сосредоточила все внимание на дочери.

   – Как насчет того, чтобы поделить пополам порцию дыни и байонской ветчины? – спросила она.

   – Я бы предпочла разделить с тобой стейк. Я не очень-то голодна.

   – Согласна. – Леди Бобби понизила голос. – Давай сразу о главном. Я слышала, ты отказала Уэсли Грэхему?

   – Зачем мне брак по расчету? – пожала плечами Тайгер. – Уэсли хотел прикрыться мною. Каждый из нас жил бы своей жизнью, создавая видимость семейного благопо…

   – Что ты говоришь?! Я понятия не имела, что Уэсли голубой. – Леди Бобби пригубила бокал вина, который поставил перед ней официант. – Однако он такая душка и очень богат. Он предложил неплохую сделку, знаешь ли.

   – Только не для меня, мама. Не хочу я замуж. Я же говорила тебе в Калифорнии… Меня больше интересует другое. Я хочу стать хозяйкой своей жизни.

   На лице Бобби отразилась тревога:

   – Послушай, Тайгер, надеюсь, речь идет не о работе? Ты же не совсем свихнулась?

   – Мама, мне нужна работа… – Тайгер глубоко вдохнула, полная решимости сохранить хладнокровие. Бобби, как никто, умела вывести ее из себя, и Тайгер понимала, что надо сдерживать эмоции. Стоило Бобби заметить слабину, она наваливалась всей мощью.

   – Красивой молодой женщине нет необходимости работать. А ты, дорогая моя, писаная красавица.

   – Мама, на дворе восьмидесятые! Твои рассуждения устарели на двадцать лет. Теперь все работают… Джекки Онассис, Глория Вандербилт…

   – Эти дамочки считают, что они в долгу перед обществом, – фыркнула Бобби. – И потом, ты слишком молода, чтобы работать.

   Тайгер вздохнула:

   – Ты молодеешь, а я старею. Не забывай, мне уже двадцать шесть. – Взмахом сверкающей кольцами руки Бобби оборвала дискуссию о возрасте. – Послушай, мама, я хочу работать. Тысячи женщин делают карьеру или возвращаются на работу, потому что не хотят отставать от жизни…

   Теперь Бобби замахала обеими руками, дабы заставить дочь замолчать:

   – Пожалуйста, давай обойдемся без этой феминистской галиматьи. Примем за основу – ты хочешь работать. – Она всадила вилку в кусочек дыни. – Ты уже нашла работу?

   – Нет… но меня принял президент «Келлерко».

   Официант принес стейк, разделил пополам, положил половинки на две фарфоровые тарелки, поставил их перед женщинами.

   – Хью Маршалл? Почему ты не сказала мне, что подумываешь о работе в «Келлерко»? Я знакома с Хью… а Нелсон Бахрах, он там председатель совета директоров, и Сэм Келлер, он уже умер, дружили с твоим дедом. У меня даже есть акции «Келлерко». Предложили по знакомству… на бирже они не продавались. Мой отец купил их, потом подарил мне на свадьбу, когда я выходила замуж… кажется, за твоего отца. – Бобби отодвинула картофель на край тарелки. – Что ж, если тебе так уж хочется работать, я позвоню Хью и скажу ему, чтобы он нанял мою прелестную дочурку. Иначе пусть пеняет на себя.

   – Нет, мама! Пожалуйста, не звони. Я хочу сама получить работу, – процедила Тайгер сквозь зубы.

   – Но, дорогая, у тебя же нет никакого опыта. Ты ничего не умеешь. Люди со связями должны их использовать. На том и стоим!

   – Ты это о ком?

   – О нас, представителях привилегированного класса. – Леди Бобби знаком подозвала официанта, протянула ему золотую кредитную карточку «Америкэн экспресс».

   Когда они вышли из ресторана на Семнадцатую улицу, Бобби чмокнула дочь в щеку:

   – Я тебя люблю. Даже когда ты упрямишься, как твой отец. Разумеется, я не буду вмешиваться в твою работу. Как и в твою любовную жизнь. Я не из тех мамаш, которые суют нос в дела дочерей, не так ли? – И она отбыла, сверкая на солнце волосами, в сторону Мэдисон-авеню.

   Тайгер постояла пару минут, думая о том, что на самом-то деле в отношении дочери Бобби всегда проявляла чрезмерное любопытство. А потом поймала такси и поехала в Публичную библиотеку, подобрать материалы по индустрии духов.


   Большинству людей, обладающих определенными привилегиями, приходится что-либо преодолевать, пусть даже осознание того, что они принадлежат к привилегированному классу. Тайгер Хейес долгие годы барахталась в сладком сиропе унаследованного величия. То же самое относилось и к друзьям, которые росли вместе с ней. Они принадлежали ко второму голливудскому поколению. Многих из них погубили знаменитые фамилии и немереные деньги. Они покупали одежду и автомобили, словно шоколадные батончики. Злоупотребляли алкоголем и всевозможными наркотиками. Словом, тем или иным способом бунтовали против того, что им дается многое и ничего при этом не спрашивается. Как и многих из ее друзей, тех, кто сумел удержаться на плаву с минимальными потерями, Тайгер тошнило от этой жизни. Но в отличие от большинства она твердо решила из нее вырваться. Пусть и в борьбе. И работа в «Келлерко» давала ей шанс.

   Гарри Хейес привил ей свой знаменитый философский принцип, тот самый, на котором строились все его фильмы: не важно, каким ты родился, хорошим или плохим, главное – каким ты стал. Славный принцип, который принес Гарри несколько премий Академии кинематографии. Он легко прочитывался во всех его наиболее известных фильмах. Сидни Пуатье демонстрировал его в «Прекрасном времени», Джоанн Вудворд боролась за него в «Чувственных встречах». И люди заполняли кинозалы, чтобы своими глазами увидеть последнее «детище Хейеса».

   В молодости Тайгер и ее друзья высмеивали эти фильмы. Как мало общего имел такой взгляд на жизнь с бытием отцовского особняка в Беверли-Хиллз. Какой утонченной, всезнающей чувствовала себя Тайгер, сидя в обитом бархатом кресле просмотрового зала, рядом с друзьями семьи Полом Ньюменом, Элизабет Тейлор или Фрэнком Синатрой. Но философский принцип не забылся. И с годами Тайгер все больше становилась похожей на отца, а не на мать.

   Детство и юность Тайгер прошли в Голливуде и в частных школах Восточного побережья, где она все больше свыкалась с титулом «дочь Хейеса». Порой ей это даже нравилось. Однако если знаменитостью она была всегда, то в красавицы ее записали далеко не сразу. Более того, в детстве и даже подростком она скорее тянула на гадкого утенка: чуть переваливающаяся походка, большой рост, избыток веса. В результате она стала изгоем. Среди голливудских детей красота воспринималась как само собой разумеющееся, а дурнушка Тайгер относилась к ней с пренебрежением. Выработала в себе это чувство. Естественно, не доверяла она и образу жизни, восхвалявшему эту самую красоту. Поэтому много времени проводила в одиночестве, писала стихи о боли и сердечном томлении, хотя на собственном опыте не познала ни того, ни другого.

   Когда Тайгер исполнилось шестнадцать лет, мать пригласила девочку на лето в Лексингтон, штат Кентукки, где ее последний муж, Кэппи Макнили, разводил лошадей и гнал бурбон. Как только Тайгер сбежала с трапа самолета в аэропорту Лексингтона, Бобби быстро поцеловала дочь и тут же начала перекраивать ее на свой манер.

   – Святой Боже, дорогая, в школе вас кормят одними булками? Ты похожа на резиновый шарик.

   – Спасибо, мама. Я тоже очень рада тебя видеть. У нас все дети набирают вес… в школе делов-то – учиться да есть. – Тайгер поцеловала мать. – Ты получила мой табель? Я опять закончила год с отличием.

   – Да… поздравляю, дорогая, но мы должны что-то сделать с твоей фигурой, прежде ты начнешь появляться у бассейна в загородном клубе в купальном костюме. Все друзья Кэппи ждут не дождутся встречи с тобой, чтобы представить тебе своих сыновей. – Она застонала. – О, Тайгер, почему ты не предупредила меня, что так растолстела?

   Глаза Тайгер наполнились слезами, и она отвернулась, чтобы мать их не увидела. Когда же она вновь посмотрела на мать, рядом стоял Кэппи с чемоданами.

   – Тайгер, дорогая, ты так выросла. Мы с нетерпением ждали твоего приезда. Как хорошо, что ты проведешь с нами все лето. Надеюсь, в Кентукки тебе понравится. Многие горят желанием познакомиться с тобой.

   А Тайгер больше всего хотелось вернуться в Калифорнию, в уединение ее залитой солнцем спальни. Но она знала, что из Кентукки ей не выбраться: отец уехал на съемки в Африку.

   Бобби тут же взяла ее в оборот: строгая диета и физические упражнения. За месяц Тайгер сбросила лишний вес, выросла еще на два дюйма, до пяти футов и восьми дюймов. Более того, знаменитый местный хирург убрал ей бородавку с переносицы, а Бобби научила пользоваться косметикой. Так что к концу июля молодых людей из загородного клуба «Потехи час» больше интересовали внешние достоинства Тайгер, а не ее родство со знаменитым режиссером. И местные девушки уже не стремились устраивать ей свидания с кавалером, который никогда ее не видел – необходимость в этом отпала. А друзья Бобби и Кэппи неоднократно отмечали, что Тайгер превратилась в красавицу.

   За эти недели что-то начало меняться и в отношениях между матерью и дочерью. По мере того как Тайгер, сидящая на диете и потеющая на тренажерах, все более вгоняла себя в образ, нарисованный для нее матерью, Бобби все сильнее отдалялась от дочери. Словно, создав совершенство, Бобби решила отказаться от роли Пигмалиона. Судя по всему, она увидела в дочери конкурентку, и это ей очень не понравилось. Впрочем, выход из создавшейся ситуации Бобби нашла быстро: уговорила Кэппи увезти ее в Латинскую Америку и отправила Тайгер в Калифорнию на месяц раньше.

   Вернувшись в Голливуд красавицей, Тайгер быстро вошла в новую роль. Из изгоев она безболезненно перешла в посвященные, ее приняли в тусовку, чему она безмерно радовалась. Она без удержу флиртовала, встречалась с парнями, сидела на задних сиденьях в автокино, позволяя многое. Но до определенного предела. Она пользовалась успехом. Могла выбирать. И твердо решила не расставаться с девственностью до первой любви.

   К восемнадцати годам, уже учась в колледже, Тайгер начала задумываться, а встретит ли она того настоящего мужчину, которого сможет полюбить. Природа брала свое, но у Тайгер еще хватало силы воли, чтобы не отказаться от ранее принятого решения.

   Летом 1971 года в южной Калифорнии девственницы были наперечет. В Тайгер многие видели лакомый кусочек, однако она никого к себе не подпускала.

   В то самое лето Тайгер улетела на восток, в Шарлотсвилл, штат Виргиния. Ее лучшая подруга Джулия Уильямсон выходила замуж и пригласила ее в подружки невесты. Джулия и Тайгер четыре года прожили в одной комнате студенческого общежития, поклявшись в вечной дружбе. Однако, несмотря на общность интересов и схожий взгляд на многое, Тайгер с первого взгляда невзлюбила жениха Джулии. Она не могла понять, что привлекло к нему Джулию, хотя поначалу и сама не сумела определить, а почему, собственно, ей не нравится Спарки. Выглядел-то он настоящим виргинским джентльменом: образованный, симпатичный, вежливый со старшими, обходительный. В одежде Спарки Хэтчер отдавал предпочтение брюкам и пиджакам спортивного покроя, столь модным в загородных клубах, много пил, как было принято в их кругу, и, по собственному признанию, «частенько куролесил» в университете Виргинии, где учился на втором курсе юридического факультета.

   Перед свадьбой приемы в честь молодых устроили многие местные первые семьи, Ван Девенеры, Рэндолфы, Скотты, Кейтсы. Бранчи, ленчи, вечеринки, коктейль-пати и буфеты следовали один за другим и завершились предсвадебным банкетом в Фармингтонском загородном клубе. Все участники церемонии бракосочетания и ближайшие родственники собрались в Обеденном зале и отсалютовали жениху и невесте шампанским.

   К десяти часам Тайгер да и все остальные поняли, что Джулия крепко набралась. Тайгер отвела ее наверх, в туалет, и подержала голову, пока Джулию рвало. Потом служительница притащила полный кофейник, и после трех чашек крепкого кофе невеста смогла вновь выйти к гостям. Вскоре родители увезли ее домой, чтобы она «выспалась перед свадьбой».

   Гости разбились на группы, Тайгер, Спарки, несколько подруг невесты и друзей жениха перебрались в бар, выпить и потанцевать. Всю неделю Тайгер флиртовала с одним из сокурсников Спарки, Ларри Бэбкоком. Но теперь Спарки подсел к ним, радостно заявив, что Тайгер отбивает у него не только Джулию, но и Ларри.

   – Я вижу, у тебя отличный вкус, Тайгер. Мы оба любим одних и тех же людей. – Язык у Спарки немного заплетался.

   – Полагаю, так оно и есть, Спарки. Но все виргинцы такие милые люди, – вежливо ответила Тайгер, хотя общество Спарки ей совсем не нравилось. Она и Ларри Бэбкок отлично ладили, и Тайгер хотелось побыть с ним вдвоем. По мрачному лицу Ларри она видела, что и тот недоволен своим давним приятелем.

   Спарки наклонился к уху Тайгер и громко прошептал:

   – Остерегайся старину Бэбкока. Он – что змей в траве.

   Ларри притворился, что шутка его развеселила.

   – Я все слышал, Хэтчер. И мне представляется, что змей у нас – ты. Почему бы тебе не поехать к Джулии и не спеть серенаду под ее окном? Или заняться чем-нибудь не менее полезным. Короче, оставить нас с Тайгер вдвоем.

   – Ну… – Спарки замялся в поисках достойного ответа.

   – Двигай, Хэтчер. У тебя уже есть женщина, – настаивал Ларри.

   Спарки поднялся.

   – Ладно, ладно. Я все понял, – и перебрался за соседний столик, поболтать с другими подругами невесты.

   Потом молодежь перебралась в особняк, в котором остановились несколько приехавших из других городов гостей. Устроились на террасе за белыми колоннами. В воздухе плавал запах «Джека Дэниэлса»[5] и цветущей магнолии. Пьяный разговор перескакивал с одной темы на другую. Коснулись они и будущего, попытавшись предсказать, кто чем станет заниматься через пять лет.

   – Спарки все еще будет мечтать о том, чтобы у него первый раз встало на Джулию, – заявил Ларри под общий гогот.

   – Черт, Ларри, ты-то к тому времени еще не узнаешь, а что, собственно, должно встать, – отпарировал Спарки.

   Вскоре Пэтси Флордон, родителям которой принадлежал особняк, повела всех на кухню и угостила сандвичами с сыром. Народ начал трезветь.

   Ларри обнял Тайгер:

   – Уже поздно. Я отвезу тебя к Джулии. – Тут он понизил голос до шепота: – Дороги две, верхняя и нижняя.

   Тайгер захихикала:

   – Разумеется, поедем по верхней.

   – Она длиннее. Занимает не один час. – И он поцеловал ее волосы.

   – Я не возражаю, – промурлыкала Тайгер. – Поехали.

   Но тут рядом возник Спарки.

   – Кто-то говорит об отъезде? Еще слишком рано. И потом, я хочу поговорить с Тайгер. – Он бросил на нее страстный взгляд. – О Джулии. – Он вроде бы протрезвел, так что голос его звучал искренне.

   За Тайгер ответил Ларри:

   – Ты успеешь поговорить и завтра. А сейчас мы уезжаем…

   Спарки положил руку на плечо Ларри.

   – Послушай, Бэбкок… Я серьезно. С завтрашнего дня у меня пойдет срок пожизненного заключения. Тайгер – самая близкая подруга Джулии. Я должен поговорить с ней. – Из голоса исчезла воинственность, он смотрел Ларри в глаза. – Это действительно серьезно.

   – Ну… хорошо. Я подожду, чтобы отвезти тебя домой, Тайгер.

   – Нет, – качнул головой Спарки. – Я сам отвезу ее. Не знаю, на сколько затянется наш разговор.

   Тайгер хотела, чтобы Ларри дождался ее, но чувство долга перед Джулией подсказывало ей, что она должна-таки поговорить со Спарки.

   – Ладно, Ларри. Наверное, мне действительно придется задержаться и поговорить. А кроме того, мы увидимся завтра днем… и вечером.

   – Хорошо, – Ларри повернулся к Спарки. – Хочу, чтобы ты запомнил, Хэтчер, какой хороший у тебя друг. – Он клюнул Тайгер в щечку. – Спокойной ночи, Тайгер, – и многозначительно добавил: – Завтра покажу тебе верхнюю дорогу.

   Пэтси отвела Спарки и Тайгер в библиотеку и оставила наедине.

   – Давай поскорее покончим с этим, Спарки. – Тайгер плюхнулась на диван и забросила ноги на кофейный столик. – Я совершенно вымоталась.

   Спарки прогулялся к бару, наполнил стакан бурбоном, добавил чуть-чуть воды. Вернулся, сел рядом.

   – Знаешь, у меня такое ощущение, что ты не очень довольна нашим решением пожениться.

   – Я желаю Джулии счастья, а с тобой она счастлива. Джулия любит нас обоих, но это не означает, мы должны нравиться друг другу, – искренне ответила Тайгер.

   – Я не согласен. – Спарки поставил стакан на столик, придвинулся к Тайгер, как бы ненароком положив руку ей на плечо. – Поскольку мы оба любим Джулию, нам надо настроиться на то, чтобы полюбить и друг друга. Я ведь очень хороший парень.

   Тайгер поняла, что он задумал. Наклонилась вперед, чтобы сразу поставить на этом точку, но рука Спарки удержала ее. А потом притянула к себе. Его мокрые губы надвинулись на ее лицо, но ей удалось повернуть голову и поцелуй пришелся в щеку.

   – Остынь, Спарки. Ты пьян. Я ухожу.

   Он крепче ухватил ее за плечо, жарко зашептал в ухо:

   – Разве Джулия не говорила тебе, какой большой у меня «игрунчик»? О, Тайгер, я тебя хочу… я тебя люблю. – В школе он занимался борьбой, и резким движением уложил ее на софу, оказавшись сверху. Вырваться Тайгер не могла, он весил под двести фунтов. Одной рукой Спарки разорвал блузку Тайгер, другой расстегнул «молнию» брюк. Тайгер перестала бороться, чтобы собраться с силами, застав его врасплох, одним движением сбросить с себя и убежать.

   И в этот самый момент из-за двери донесся голос Пэтси. Спарки рукой зажал Тайгер рот. Она пыталась освободиться, но не смогла.

   – Вы меня слышите? Я иду спать. Перед отъездом погасите свет, хорошо?

   Пока Пэтси говорила, Спарки второй рукой сорвал с Тайгер бикини и с силой вошел в нее. И тут же откликнулся, ровным, спокойным голосом:

   – Хорошо, Пэт. Спокойной ночи.

   Тайгер слышала, как застучали по коридору каблучки Пэтси. Спарки, постанывая, дергался на ней. По мере того как острая боль сменялась тупой, она все сильнее чувствовала запах перегара, пота, лосьона после бритья. К горлу подкатила тошнота. В последний раз она попыталась вырваться, но с прежним результатом. А когда Спарки убрал руку с ее рта, она уже не могла кричать. Закончилось все быстро, он рухнул на нее, чмокнул в шею.

   – Крошка, это было чудесно. О, как же я тебя люблю. Ты всегда меня возбуждала. – Спарки по-прежнему оставался на ней, вдавливая в мягкий диван, не давая дышать.

   Медленно, очень медленно, Тайгер осознала, что произошло. Ярость, отвращение, ненависть захлестнули ее. Она хотела убить Спарки. Но на поверхность эмоции выплеснулись слезами. Она истерично зарыдала. Не могла произнести ни слова. Не могла ударить Спарки. Не могла двинуться. Спарки вытащил из нее обвисший пенис.

   – Мой Бог, кровь. У тебя месячные? – Он поднялся, схватил с бара полотенце, протянул Тайгер. Все спрашивал, почему она плачет, но Тайгер полностью игнорировала его.

   Наконец поток слез начал иссякать. Она вытерла кровь с ног и с дивана. Опустошенная, одеревеневшая. Душа словно покинула тело и теперь наблюдала за ней со стороны. Спарки убрал свое хозяйство в брюки, застегнул «молнию» и теперь искал оторвавшуюся пуговицу рубашки. Ему и в голову не могло прийти, что Тайгер – девственница. Он что-то напевал себе под нос. А слезы Тайгер расценил как некую женскую причуду. И плакала она, естественно, от счастья.

   – Быстренько одевайся. Я отвезу тебя к Джулии.

   Тайгер поднялась, начала собирать вещи. Спарки шлепнул ее по голой ягодице:

   – Отменная у тебя попка.

   Шлепок вернул Тайгер в реальный мир.

   – Убирайся отсюда, Спарки. Я останусь здесь на ночь. И, да поможет мне Бог… если ты еще раз подойдешь ко мне… Я тебя убью. Я не шучу.

   На лице Спарки внезапно отразилась тревога.

   – Господи, ты же не скажешь об этом Джулии, а? Я не думал, что ты так к этому отнесешься. Я думал, что ты хочешь этого не меньше моего, а раз уж я тебя возбуждаю…

   – Убирайся отсюда! Оставь меня одну!

   Спарки торопливо ретировался, а Тайгер до утра просидела в библиотеке, выкуривая одну сигарету за другой. Она ненавидела себя за то, что ничего не смогла противопоставить Спарки. А ведь она все время чувствовала, что именно этим все и может закончиться. Вот она, ирония судьбы. В конце концов Тайгер заснула, свернувшись калачиком на злосчастном диване.

   Церемония бракосочетания прошла как положено. Как только молодые отбыли на медовый месяц, Тайгер первым же самолетом вылетела в Калифорнию. Ларри хотел, чтобы она осталась. Уговаривал всю дорогу в аэропорт, но Тайгер твердо стояла на своем.

   И в самолете Тайгер еще долго не могла прийти в себя. «Дружеское» изнасилование, так вроде бы называлось происшедшее между ней и Спарки. Как бы это ни называлось, случившегося не вернешь. Теперь она ничего не могла поделать. И с ужасом ждала новой встречи с Джулией.

   Тайгер попросила стюардессу принести «Кровавую Мэри» и попыталась сосредоточиться на книге, которую купила в аэропорту.

   – Привет.

   От неожиданности она вздрогнула. В проходе у ее кресла стоял светловолосый симпатичный солдат.

   – Извините меня, мисс. Вокруг все спят. Раз уж вы пьете и я пью, я подумал, может, мы выпьем вместе. Меня зовут Эд Браун. – Он протянул руку, и Тайгер пожала ее.

   – Не возражаю. Если говорить в основном будете вы. Я – Джин Пирсон. – Именно так она всегда представлялась незнакомцам.

   Эд Браун сел в пустое кресло рядом с Тайгер.

   – За ваше здоровье. – Он поднял стакан. – Я праздную мою демобилизацию. Думал, этот день никогда не наступит.

   Он побывал во Вьетнаме, служил в комиссии по расследованию и только что закончил давать показания перед специальным трибуналом в Пентагоне. В боях не участвовал и радовался возвращению домой. Он много чего слышал во Вьетнаме. И теперь стремился побыстрее обо всем забыть.

   Эд Браун тоже жил в Калифорнии, в Анахайме. Его отец умер, мать и брат работали в Диснейленде. Пока он стрекотал, Тайгер внимательно изучала его. Светлые волосы, приятное лицо, хорошая фигура. Без формы он будет отлично смотреться на доске для серфинга.

   – И что теперь? – спросила Тайгер.

   – Сначала пару недель отдохну. Не ударю пальцем о палец. Потом найду какую-нибудь работу и постараюсь податься в кинобизнес…

   – И что вы собираетесь делать в этом бизнесе? – Впрочем, Тайгер могла бы и не спрашивать. С такими внешними данными он, естественно, не собирался монтировать декорации.

   – Разумеется, сниматься, – улыбнулся Эд. – Как только приведу в порядок зубы.

   Тайгер улыбнулась. Она знала множество актеров и большинство из них ей нравились, хотя она и отдавала себе отчет, что их тщеславие частенько выводило ее из себя: эту черту она, похоже, унаследовала от отца. Короче, к тому моменту, когда самолет коснулся колесами посадочной полосы в Лос-Анджелесе, ей уже нравился Эд Браун. С мягким выговором, простой, как правда. Легкоранимый, не нарастивший толстой кожи.

   Эда приехала встречать вся семья, хотя самолет приземлился в три часа ночи. Они предложили подвезти Тайгер, но та с благодарностью отказалась. Эд настоял на том, чтобы она дала ему номер телефона. К своему удивлению, номер она написала настоящий, присовокупив, что попросить к телефону он должен Тайгер, это, мол, ее прозвище.

   – Встреча с тобой стала мне лучшим подарком, – широко улыбнулся Эд. – Я позвоню завтра.


   На протяжении следующих недель они виделись часто. Тайгер не хотела, чтобы он узнал, где она живет, а потому договаривалась о встрече в заранее оговоренных местах, обычно на пляже. Эд не пытался пробить пелену загадочности, которой окружала себя Тайгер, в уверенности, что рано или поздно она все расскажет ему сама.

   Тайгер вроде бы и не ставила себе цель влюбиться в Эда. Но его компания ее вполне устраивала, ей нравилось, что он ничего не знает ни о ней, ни о ее отце. Эд не задавал никаких вопросов. Так же как и его родители. Он позволял ей играть роль соседской девушки, словно в одном из отцовских фильмов. Роль эта пришлась Тайгер по вкусу.

   Что же касалось секса, то Эд знал, что Тайгер гнетут какие-то неприятные воспоминания, о чем она иногда и говорила, но только намеками, не вдаваясь в подробности. Он на нее не давил. Но однажды предложил провести ночь вместе. Его лучший друг куда-то уехал по делам и оставил Эду ключ от квартиры.

   – Ну… хорошо, – после долгой паузы согласилась она, понимая, что должна изгнать из своего сознания тот вечер в библиотеке особняка Пэтси Флордон.

   – Ты не возражаешь? – Сверкнула радостная улыбка. – Не могу в это поверить. Вот уж не думал, что ты ответишь да, если я тебя попрошу.

   – Только ни к чему не принуждай меня, Эд. И если в последний момент я дам задний ход, постарайся понять.

   Эд наклонился и нежно поцеловал ее в губы:

   – Я люблю тебя, Тайгер. И не сделаю ничего такого, что могло бы тебя отпугнуть.

   В тот вечер они разогрелись, выкурив «косяк». Наконец, раздевшись, улеглись на толстый ковер в гостиной, и к тому моменту, когда их тела слились, Тайгер хотела этого не меньше, чем он. Эд предугадывал каждое ее желание, любовником он оказался прекрасным. Игры их затянулись до самого утра, так что Льюис, приятель Эда, застал их дома.

   Когда же Тайгер поджарила яичницу и поставила сковороду на стол, Лью обрушился на нее с вопросами.

   – Эд говорит мне, что ты загадочная женщина.

   – Правда? – Тайгер достала из духовки рогалики.

   – Он встречается с тобой уже несколько недель, но до сих пор не знает, где ты живешь.

   Тут не выдержал Эд, раздраженный прямолинейностью Льюиса:

   – Не обращай внимания на Лью, дорогая. Всем известно, что тактичности в нем ни на цент.

   Льюис тут же с этим согласился.

   – Только не думай, что меня науськал Эд. Ему-то без разницы, кто ты и откуда. Он так счастлив настоящим, что его не интересует твое прошлое. А вот я по натуре любопытен. – Лью засмеялся, потряхивая бородой. Тайгер решила, что парень он хороший.

   Она также решила открыться им обоим. Ложь тяготила ее, вызывала чувство вины. После этой ночи Эд имел право услышать правду.

   – Я – Тайгер Хейес. Мой отец – Гарри Хейес. Живу я на Дохени-драйв в Беверли-Хиллз… – За завтраком она рассказала все остальное под восторженные охи и ахи Лью и молчание Эда.

   Когда она закончила, Эд сохранял спокойствие, зато Лью аж подпрыгивал на стуле.

   – Послушай, может твой старик снимет Эда в одном из своих фильмов?

   Эд покраснел:

   – Не слушай его, Тайгер. Ты знаешь, что я хочу сниматься. Но собираюсь пробиться на экран сам, без чьей-либо помощи.

   – Понятно, – протянул Льюис, – но разве плохо воспользоваться связями?

   – Он несет чушь, дорогая. – Эд поцеловал Тайгер. – Мне все равно, кто твой отец и что он может для меня сделать. Пятнадцать минут тому назад я знать не знал, что твой отец – Гарри Хейес. Меня интересуешь только ты. Поверь мне.

   И Тайгер ему верила.


   Эд временно устроился сторожем на автостоянку, поступил на вечерние актерские курсы. В свободные от учебы вечера они с Тайгер встречались после работы, обедали и ехали на квартиру Лью заниматься любовью. Лью жил у своей девушки в Венисе, так что им никто не мешал. Эд никогда не выражал желания взглянуть на дом Тайгер, познакомиться с ее отцом. Оба, хотя ни один не упоминал об этом, боялись, что мир грез, в котором они пребывали, рухнет под напором реальности, если Эд своими глазами увидит богатство Тайгер.

   Тайгер встречалась только с Эдом, в остальное время сидела дома одна. Прежних друзей она избегала. Она знала, что из Эда они сделают посмешище. Его внешние данные претензий не вызывали, но вот уровень интеллектуального развития… Тайгер не могла не признать, что тут она недооценивала своих друзей. Тем не менее она делала все возможное, чтобы две ее жизни, одна с Эдом, другая – в привычном мире, не соприкасались.

   И постепенно Тайгер начала влюбляться в Эда. Любовные утехи доставляли ей массу удовольствия, никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой. И решила, что возвращаться в сентябре в колледж не имеет никакого смысла.

   Отсюда последовал логичный вывод: они с Эдом должны пожениться. На ее расчетном счету лежали четыре тысячи долларов, и она составила план действий. Они летят в Мексику. Подруга из Сан-Мигель-де-Альенде могла предоставить в их распоряжение бунгало на пару недель.

   Тайгер не сомневалась, что и Гарри, и даже Бобби смирятся с ее выбором, как только пройдет первый шок, вызванный известием о свадьбе. В конце концов Эд обладал всеми достоинствами, которые прославлял Гарри в своих фильмах. Она также полагала, что при должном нажиме Гарри даст Эду роль в следующем фильме. А как только Эд станет звездой, все забудут о его происхождении.

   Ей пришлось поработать с Эдом, но в итоге он согласился, что идея недурна. Он любил Тайгер. Так почему не жениться на ней? Ему льстило, что она строила в отношении него честолюбивые планы. Девушка из грез предлагала себя и золотое будущее. Конечно, все произошло очень уж быстро, но почему он должен отказываться от своего счастья?


   – Тайгер Браун. Тайгер Браун. Тайгер Браун. Как славно звучат эти два слова.

   Судья поженил их прошлым вечером. Жаркое мексиканское солнце светило на них сквозь жалюзи на окнах застекленной веранды в Сан-Мигуэле.

   Эд поцеловал Тайгер, протянул ей ломтик манго.

   – Этот фрукт тебе еще не надоел? Я слышал, голливудские девушки очень разборчивы.

   – Только не в медовый месяц… тут мы особо не привередничаем. – Тайгер наклонилась и слизнула капельку мангового сока с подбородка Эда.

   – Что ж, давай удлиним наш медовый месяц.

   – Как скажешь, дорогой, – промурлыкала Тайгер. – Вся наша семейная жизнь будет медовым месяцем. Я буквально вижу колонку светской хроники, в которой написано: «Кто говорит, что в этом целлулоидном городе браки быстро распадаются? А вот Эд и Тайгер Браун недавно отметили серебряную годовщину своей свадьбы. На вопрос, как вам это удалось, заданный Тайгер Браун, в девичестве Хейес, она ответила, что секрет прост. «У нас, – сказала она, – еще длится медовый месяц…»

   Эд рассмеялся и притянул Тайгер к себе.

   – Хватит болтать. Займемся лучше делом.

   – Хорошо… поцелуй меня, дурачок.

   Тайгер захихикала, Эд повиновался.

   Обнявшись, они вышли на крыльцо, посмотрели на соседнее бунгало. Две черноволосые девочки укачивали тряпичных кукол, пели им испанскую колыбельную. Эд прижал Тайгер к себе.

   – Ты только подумай. Через несколько лет мы сможем смотреть на наш двор и наблюдать, как наши маленькие девочки играют в куклы. – Его брошенный на Тайгер взгляд светился любовью.

   Она улыбнулась:

   – Или маленькие мальчики. Я бы хотела родить мальчиков, чтобы они были похожи на тебя. – Она приникла к Эду. – Я так счастлива! Впереди у нас прекрасная жизнь, не так ли?

   Губы Эда нашли ее, а когда наконец они оторвались друг от друга, Эд широко улыбнулся.

   – Это ведь только начало. Дальше будет все лучше… – Он опять поцеловал Тайгер. – И лучше… – снова поцелуй.

   – Разве такое возможно? Я и сейчас как в раю.

   – Подожди, сама увидишь. – И он увлек ее в спальню.


   Уезжая, Тайгер сказала отцу, что проведет две недели в Мексике у своей подруги по колледжу. Через две недели блаженства она отправила отцу телеграмму, в которой сообщила, что вышла замуж и пока возвращаться не собирается. Однако на следующий день, еще до полудня, на пороге их бунгало возник секретарь Гарри. Прибывший с единственным заданием: доставить их домой. Гарри в ярости, сообщил Билл. А Бобби прилетела из Кентукки. Впервые после шумного бракоразводного процесса десятилетней давности Бобби и Гарри оказались по одну сторону баррикад.

   Тайгер вроде бы подчинилась. А когда Билл пошел поесть и они остались вдвоем, начала лихорадочно паковать чемоданы.

   – Дорогой, мы должны быстренько смотаться отсюда. Я знаю одно место, где они нас не достанут. В Гватемале.

   Но Эд остановил ее.

   – Нет, Тайгер. Давай рассуждать здраво. Рано или поздно нам придется предстать перед ними. Я бы хотел как можно скорее с этим покончить, чтобы мы могли начать нормальную жизнь. Я переговорю с твоим отцом. Он поймет, что я женился на тебе не из-за денег. Черт, да я даже не знал, кто ты, когда влюбился в тебя. Все образуется. Я найду работу получше…

   Тайгер вздохнула.

   – Наверное, это неизбежно – ты должен встретиться с моими родителями. Но к этому надо готовиться. Вместе они – чистый динамит.

   Она боялась этой встречи.

   Эд обнял ее, нежно поцеловал.

   – Не волнуйся. Я знаю, ты думаешь, что твои родители мне не по зубам. Но я быстро учусь. И смогу постоять за себя. Зря я, что ли, побывал во Вьетнаме.

   Они вновь предались любви, а потом появился Билл. Когда они садились в такси, Тайгер оглянулась на маленькое выкрашенное в розовый цвет бунгало, и ее глаза наполнились слезами. Она чувствовала, что такого счастья им уже не испытать, даже если Эду и удастся взять верх над Бобби и Гарри. Перспектива встречи с родительским тандемом ее не радовала. Уж они-то умели добиваться своего.

   В самолете Тайгер, сидя между Биллом и Эдом, уговорила один за другим три стакана мартини и отключилась. И прежде чем она сумела собраться с духом и подготовиться к встрече с родителями, «бентли», за рулем которого сидел шофер Гарри, доставил их в «Туларозу», роскошную испанскую асиенду отца.

   Тайгер сжала руку Эда и поцеловала его, прежде чем они вышли из машины. Потом попыталась взбить волосы, выгоревшие под мексиканским солнцем.

   – Как я выгляжу?

   Эд поцеловал ее в лоб.

   – Ты, как всегда, прекрасна. – Он улыбнулся. – Пойми, волноваться не о чем.

   Но по напрягшемуся лицу Эда Тайгер поняла, что он перепуган до полусмерти.

   – Дорогая! – В дверях появилась Бобби, в марокканском коротеньком платьице и индейском ожерелье. Руки украшали большие браслеты. Тайгер обратила внимание, что мать выкрасила волосы в более светлый цвет. Бобби сияла. Предвкушение схватки всегда возбуждало ее.

   Тайгер обняла мать, расцеловала в обе щеки.

   – Мама, это Эд… мой муж.

   Эд протянул руку, но Бобби проскользнула мимо нее и поцеловала его, тоже в обе щеки. Она улыбнулась и окинула его коротким, в долю секунды взглядом, но Тайгер чувствовала, какая лихорадочная работа идет у матери в мозгу. Она оценивала врага и на ходу корректировала стратегию. У Тайгер скрутило живот. Оправдывались самые худшие ее предположения.

   – Где папа?

   – На студии, работает со сценаристом. Но скоро должен подъехать. Я обещала позвонить ему, как только ты приедешь. – Она взяла Тайгер и Эда за руки. – Перелет, наверное, очень вас утомил. Почему бы вам не подняться наверх и не принять душ? А потом мы выпьем в кабинете. Послать вам в комнату что-нибудь поесть? Готова спорить, в самолете вы ничего не ели. – Тайгер не могла точно сказать на что намекала Бобби: то ли на качество пищи, то ли на состояние их нервов.

   В комнате Тайгер Эд долго ходил кругами, разглядывая многочисленные фотографии, сувениры из ее прошлого.

   – Господи, каким ты была милым ребенком. А мать твоя ничуть не изменилась. Это поразительно. Она такая красивая. И хорошо нас приняла.

   – Да, она лучится обаянием. Для нее это обычное дело. Чем больше она расстроена, тем шире становится улыбка. Я нервничаю, когда вижу ее такой. Главное для нас – сохранять хладнокровие. Придется нелегко, но, думаю, мы прорвемся.

   – Вот такой подход мне нравится. – Эд обнял Тайгер, голос его звучал уверенно, он и представить не мог, что ждет его впереди. – Наверняка прорвемся.

   Гарри Хейес ворвался в кабинет двадцать минут спустя. Походя поцеловал Тайгер, протянутую руку Эда словно и не заметил. Налил виски в коньячный бокал, плюхнулся в кожаное кресло. Тайгер чувствовала, что внутри у отца все клокочет. Он выпил. Никто не произнес ни слова. К горлу Тайгер подкатила тошнота. Она поднялась, чтобы налить себе содовой.

   Бобби, прирожденный дипломат, застрекотала о пустяках, чтобы заполнить паузу, но Гарри оборвал ее. Голос его звучал громче, чем обычно, то ли от выпитого спиртного, то ли от злости. А может, и от того, и от другого.

   – Сядь, Тайгер. Я хочу с тобой поговорить.

   – А я не хочу сидеть, – фыркнула в ответ Тайгер. – И если тебе хочется поговорить, обращайся и ко мне, и к Эду.

   – Черт! – Гарри пулей вылетел из кабинета. Вероятно, на студии он действительно работал и не успел сочинить сценарий для встречи с молодыми. В тех редких случаях, когда Гарри не находил нужных слов, он ретировался в свои апартаменты и пил в одиночестве.

   На лице Бобби отразилось недоумение, она не ожидала такого поворота событий. Быстро встала.

   – Ну, дорогие, время позднее. Наверное, нам всем надо хорошо выспаться. Поговорим завтра.

   Тайгер и Эд долго ворочались без сна на кровати Тайгер. Когда утром они спустились вниз, Гарри уже уехал на студию, а Бобби отправилась по магазинам. День они провели у бассейна, пытаясь расслабиться. Позвонил Билл Салливан, чтобы сказать Тайгер, что обед подадут в восемь, форма одежды парадная.

   Тайгер достала из шкафа платье от Холли Гарп. Весь гардероб Эда состоял из джинсов, футболок и одного пиджака спортивного покроя, который Тайгер очень хотелось разорвать. Она перезвонила Биллу Салливану, спросила, не сможет ли он одолжить Эду что-нибудь из одежды, поскольку размер и рост у них практически совпадали.

   В семь тридцать, одевшись к обеду, Эд выглядел потрясающе. Потенциал звезды проглядывал в нем яснее, чем прежде. Эду, разумеется, было не по себе в одежде с чужого плеча. Они даже повздорили из-за этого, впервые в их совместной жизни. В конце концов Эд уступил, но лишь частично. Пиджак Билла он надел, но остался в своих джинсах.

   Перед обедом Тайгер, Эд и Бобби пропустили по стаканчику на террасе. Напряжение нарастало, так что разговор пока шел о пустяках.

   – Не слишком ли в Мексике жарко в это время года? – полюбопытствовала Бобби.

   – Нет. Там очень мило, – резко ответила Тайгер. Подумать только, еще вчера утром они с Эдом пребывали в раю.

   В дверях появился Реджинальд, дворецкий.

   – Прибыл мистер Хейес. Он прошел в свои апартаменты, чтобы переодеться.

   А спустя десять минут перед ними возник сам Гарри, грозный и решительный. Здороваться он ни с кем не стал.

   – Давайте поедим, – буркнул он.

   Обед прошел по законам жанра, такие сцены снимались во многих фильмах. Бобби болтала не пойми о чем. Гарри молчал. Эд гонял по тарелке артишок, не зная, как к нему подступиться.

   Бобби искоса взглянула на тарелку Эда.

   – Ой, посмотрите, что делает Эд! – воскликнула она. Лицо Эда залила краска, а Бобби продолжила: – До чего красиво ты разложил все листочки, дорогой!

   Вино рекой лилось в хрустальные бокалы. К концу обеда Гарри крепко набрался, воинственности в нем явно прибавилось, но он по-прежнему молчал. За столом он не произнес и пяти предложений. Зато Бобби была в ударе. Роль посредника ей явно нравилась. Эд заметно расслабился, поддавшись обаянию Бобби. Тайгер выпила больше, чем обычно, но оставалась совершенно трезвой, свидетельница на собственных похоронах. Она раскусила замысел Бобби, видела, что он срабатывает. Она знала, что должно произойти, но не могла ничего изменить.

   Эд так разошелся, что начал задавать Гарри вопросы о кино. Тот односложно отвечал. Тайгер чувствовала, как дрожит обеденный стол. Видела, что Гарри вот-вот взорвется.

   – Хорошо, – взревел-таки Гарри, оборвав Эда на полуслове. – Давайте покончим с этим раз и навсегда. Бобби, поговори с Тайгер. А ее молодой человек… – он отказывался называть Эда по имени, – и я выпьем бренди в библиотеке.

   Бобби улыбнулась Тайгер.

   – Давай унесем бутылку вина в гостиную. Посидим там и поговорим.

   – Говорить не о чем.

   – Не болтай ерунды, Тайгер. Поговорить есть о чем. На кону твое будущее. Твой отец и я хотим тебе только добра… ты, разумеется, это понимаешь. Мы любим тебя.

   – И я люблю Эда, – вызывающе бросила Тайгер.

   – Все нормально, дорогая, – храбро улыбнулся ей Эд. – Мы с твоим отцом просто поговорим.

   Тайгер сжала Эду руку, поцеловала в щеку.

   – Держись, – прошептала она. – Хуже, чем во Вьетнаме, быть не может, – взяла бутылку вина и промаршировала мимо матери в гостиную.

   Один угол большой комнаты занимал буфет, сработанный в восемнадцатом веке. Тайгер открыла дверцы, взяла два хрустальных бокала, один отдала матери, которая уже сидела на обтянутом вишневой кожей диване. В том же цвете, но других оттенков были выдержаны и обивка стен, и толстые персидские ковры. Четыре бронзовых торшера от Тиффани мягко освещали гостиную. На кофейном столике перед Бобби стояла шахматная доска со старинными, вырезанными из кости фигурами. Другие шахматные наборы из обширной коллекции Гарри занимали целый стенд у дальней стены.

   Бобби рассеянно взяла черную королеву, повертела в руках.

   – Эти шахматы я подарила твоему отцу на первую годовщину нашей свадьбы. Перед самым твоим рождением… – Бобби вернула королеву на место. Похлопала по дивану, предлагая Тайгер сесть рядом. – Дорогая, ты не беременна, не так ли?

   – Нет, мама, не беременна! – фыркнула Тайгер, усевшись на козетку, положила ногу на ногу и злобно глянула на мать.

   Бобби налила в бокал вина.

   – Какое счастье! Я уверена, Эд очень хороший мальчик…

   – Он не мальчик!

   – Тогда молодой человек. Но взгляни правде в глаза, дорогая. Он не нашего круга. Я разговаривала с некоторыми твоими друзьями. Никто из них никогда его не видел. Ради него ты не можешь отказаться от своей жизни, от всего, что тебе дорого, что ты…

   – Я ни от чего не от…

   Бобби подняла руку, словно регулировщик, останавливающий транспортный поток.

   – Пожалуйста, позволь мне закончить. Поверь, опыта у меня побольше. Есть факты жизни, которые не изменишь. Ты не можешь идти против своего прошлого… а Эд просто к нему не принадлежит.

   – Ты говорила о моих друзьях. Ты просто не хочешь, чтобы Эд вызывал ехидные ухмылки на лицах твоих друзей. Мама, ты сноб.

   – Возможно, так оно и есть, Тайгер. Ладно. Забудем об этом. Подумай о своей жизни с Эдом через… пять лет. Подумай, где ты будешь жить, что делать, что будет делать он…

   – Я не знаю, что мы станем делать через пять лет. Но мы будем счастливы… потому что будем по-прежнему любить друг друга.

   – А остальное не имеет значения? Святой Боже, Тайгер, это фраза из сценария паршивенького фильма. – Бобби решила, что картина Ренуара чуть скособочилась и подошла к стене, чтобы поправить ее. – Скажи, почему ты не представила Эда своим друзьям? – как бы между прочим спросила она, подготавливая наступление на новом направлении.

   – Мы предпочитали проводить время вдвоем. Кроме того… – Тайгер осеклась, едва не угодив в ловушку.

   – Кроме того, что, дорогая?

   – Разумеется, я собиралась познакомить Эда со всеми. Я полагала, что ты и папа устроите вечеринку, когда мы объявим о нашей женитьбе. Ты вот думаешь, что Эд не сможет с ними общаться. А он сможет. Но ты даже не пытаешься дать ему шанс.

   – Тайгер, ты должна окончить колледж…

   – Раньше тебя это совершенно не волновало. Если бы появился подходящий молодой принц, ты бы выдала меня замуж в две секунды!

   На глаза Бобби навернулись слезы.

   – Я – твоя мать. Ты – моя частица. Разумеется, я хочу, чтобы у тебя было обеспеченное будущее. Ты заслуживаешь любви и денег, как и всего остального, что к ним прилагается.

   – Мама, будь уверена, я об этом подумала, прежде чем выходить замуж. Кроме того, ты должна меня понять, если действительно любишь. Эд – единственный мужчина, которого я хотела. Единственный, кто действительно заботился обо мне. Он влюбился в меня до того, как узнал, кто мой отец…

   Бобби закружила по гостиной в поисках пачки сигарет. Нашла ее в китайском лакированном шкафчике, который стоял рядом с буфетом.

   – Все это очень романтично, дорогая…

   – И потом, мама, я уже нашла выход, – прервала ее Тайгер. – Я знаю, как Эд сможет заработать деньги прямо сейчас и добиться признания окружающих…

   – Как, дорогая? – в голосе Бобби слышались скептические нотки.

   – Уговори папу дать Эду роль в его следующем фильме. У него огромный потенциал. Другие же становились кинозвездами. Почему это не по плечу Эду?

   Бобби Тейлор Хейес Пратер Макнили посмотрела на свою очаровательную юную дочь и рассмеялась:

   – О, Тайгер… иногда я забываю, какой ты можешь быть забавной.


   Следующие несколько часов прошли в яростных спорах, перемежаемых истериками Тайгер. Бобби говорила с Эдом. Гарри говорил с дочерью. Эда и Тайгер ни на мгновение не оставляли вдвоем.

   В конце концов Эд сдался. Сокрушенный превосходящими силами, он капитулировал вскоре после полуночи. Пилюлю подсластили обещанием контракта («Мы посмотрим, на что ты способен, сынок. Но на экран ты должен пробиться сам, благодаря способностям, а не потому, что ты – зять Гарри Хейеса»).

   – Я очень сожалею, Тайгер. Может, нам действительно лучше подождать. Я просто не знаю, что и сказать. Я слишком устал, чтобы думать. Твои родители – это нечто. – Эд печально улыбнулся и попытался обнять Тайгер.

   – Не прикасайся ко мне! – Она отвернулась и бросилась наверх, в свою комнату.

   Эд Браун подошел к окну, посмотрел на полную луну, сияющую над розовыми садами «Туларозы». Слезы текли у него по щекам. Он знал, что для них все кончено, навсегда.

   Как же презирала их Тайгер. Униженная, оскорбленная, раздавленная. Она не могла простить Эду, что он сдался, клюнув на подачку. И прошло немало времени, прежде чем она поняла, что бедняга и не мог поступить иначе. А когда они прощались, Тайгер переполняла злость и она ничуть не жалела Эда. Когда он стоял у «бентли» Гарри, на его лице читались и глубокая печаль, и покорность судьбе. Тайгер же с каменным лицом наблюдала, как «бентли» скрылся за поворотом обсаженной пальмами подъездной дорожки.

   Бобби в этой истории вела себя так, как и могла ожидать Тайгер, а вот отец показал себя предателем. В конце концов все его фильмы проповедовали те самые чувства, что испытывали они с Эдом. Она старалась копировать жизнь с его фильмов, не будучи Джейн Фондой. Да и из Эда не получился молодой Стив Маккуин. Тайгер поняла, что философия отца зиждилась на сентиментальности и ложном идеализме. И впервые ей открылась истина: отец никогда не верил в идеи, в которых пытался убедить зрителя.

   Проведя неделю в своей комнате, Тайгер решила, что жизнь должна продолжаться. Она должна повзрослеть, найти свой путь в жизни, выработать собственную философию. Она вернулась в колледж, с головой ушла в учебу, получала только отличные оценки. Каникулы проводила у сокурсниц, отказываясь вернуться в Калифорнию, где Бобби, покинув Кэппи Макнили, вновь вернулась к Гарри.

   Следующей весной фильм Гарри, «Пленники рая», принес ему пятого «Оскара». Вскоре после этого Бобби покинула его и перебралась в Англию. Тайгер как-то раз увидела Эда в эпизоде телесериала «Уолтоны». Ничего особенного он не показал.

   После колледжа Тайгер вновь почувствовала вкус к светской жизни. Высший свет Нью-Йорка с радостью принял ее в свой круг, и прошло не так уж много времени, прежде чем она вышла замуж за Джеффа Коллинза, сына одного из самых знаменитых голливудских актеров. Прочного союза не получилось, но Тайгер особо не горевала, потому что не любила Джеффа.

   И теперь, в двадцать шесть лет, Тайгер Хейес решила вновь круто изменить жизнь. А потому на текущий момент ее более всего интересовала информация об американских дизайнерах, необходимая для заказанного ей отчета. Она твердо решила получить работу в «Келлерко».

Глава 6

   – Доброе утро, мисс Мэри. – Мэри Роджерс одним движением постучалась и открыла дверь, неся поднос с кофейником на две чашки и половинку розового грейпфрута.

   Мэри Роджерс работала у леди Роуэн, когда та еще была Бобби Хейес. Тайгер, по существу, выросла на ее руках. Где бы ни жила Тайгер, Мэри Роджерс всегда обреталась поблизости, чтобы при необходимости прийти на помощь.

   – Доброе утро, Мэри Роджерс. – Тайгер села, улыбнулась худощавой англичанке. Ее волосы уже поседели, но Тайгер помнила их еще ярко-рыжими. Мэри Роджерс всегда обращалась к Тайгер «мисс Мэри». В отместку Тайгер называла верную служанку матери по имени и фамилии. Мэри Роджерс еще и готовила, а недавно настояла на том, чтобы получить водительское удостоверение. В ней в полной мере проявлялись такие черты английского характера, как обстоятельность и эксцентричность.

   – Вчера вечером вам несколько раз звонили. Сообщения я записала и положила листок на столик у вашей кровати.

   Она так поступала всегда. Листок попадался Тайгер на глаза при возвращении домой, но она редко брала его в руки. Однако утром Мэри Роджерс никогда не забывала напомнить об этом.

   – Ваша мать поехала выпить кофе с графиней Полетти. Потом собиралась по магазинам. В аэропорт она уедет около шести и надеется увидеть вас и попрощаться.

   – Меня не будет весь день. Я оставлю ей записку. А тебе и Джеймсу счастливого отдыха.

   Мэри Роджерс и Джеймс Браннигэн поженились в прошлом году, после пятнадцати лет ухаживаний. И теперь они отбывали в Колорадо в двухнедельный отпуск. Провести его они решили на природе. Мэри Роджерс и Джеймс Браннигэн у походного костра – сама мысль об этом вызывала у Тайгер улыбку.

   – Джеймс как раз выбирает нам палатку. Мы уедем, как только леди Роберта отбудет в аэропорт. Не забудьте позвонить миссис Хэтчер. Он звонила вчера вечером и попросила привезти ей полотенца из «Блуминдейла».

   – Господи, чуть не забыла. Я же должна сказать ей, что мы не приедем.

   Звякнул звонок, и Мэри Роджерс пошла открывать входную дверь. Тайгер просмотрела оставленный Мэри Роджерс листок, раскрыла ежедневник. Она много думала о Хью Маршалле и его задании. Уже начала обзванивать своих друзей, как бы невзначай выясняя, кому из модельеров они отдают предпочтение. Составила список тех, с кем следовало переговорить. Многие уехали на лето, но хватало и тех, кто остался. С ними она могла договориться о встрече за ленчем или в баре.

   Но прежде всего надо было решить вопрос с Джулией Хэтчер. Тайгер нашла их номер в Ист-Хэмптоне, набрала. Трубку снял ребенок.

   – Привет, Нейл. Это твоя тетя Тайгер. Мама дома? – ребенок молча бросил трубку и тут же послышался голос Джулии:

   – Послушай, насчет полотенец я передумала. Пусть будут цвета морской пены, а не салатовые. Шесть комплектов.

   – И тебя с добрым утром, дорогая, – ответила Тайгер.

   При личном общении Джулия очаровывала всех. А вот когда говорила по телефону, создавалось впечатление, что ее от чего-то оторвали и она этим очень недовольна. Тайгер как-то сказала ей, что у нее плохие телефонные манеры. Они дружили с пятнадцати лет, так что могли говорить друг другу все что угодно. Почти все. Насчет Спарки Тайгер держала рот на замке. Ей не хотелось терять близкую подругу.

   – Что? Ой, извини. Доброе утро, Тайгер. Как тебе нравится яркое солнце? Или ты только что встала? Я-то на ногах с пяти часов.

   Джулии нравилось укорять Тайгер за то, что та любила поспать подольше. Подчеркивая при этом, что с тремя детьми не разоспишься. Но Тайгер-то знала, в чем тут дело. Джулия всегда была жаворонком. В колледже, когда они выключали свет, Тайгер хотелось поболтать. Джулия же отрубалась буквально через несколько минут, безмерно раздражая этим подругу.

   – Дело в том, дорогая… – Тайгер не любила отменять поездки к Джулии. Та воспринимала изменение планов как личное оскорбление. – Полотенца я тебе куплю. Цвета морской пены. Вопрос в том, кто еще едет к тебе и может их захватить…

   Джулия молчала. Тайгер легко представила себе, как она стоит с окаменевшим лицом.

   – Так уж получилось, что на этот уик-энд я не смогу уехать из города. Мы с Джейком просто мечтали приехать к тебе. Правда, я так давно тебя не видела, мне надо столько тебе рассказать…

   – Можешь остановиться, – прервала ее Джулия. – Я не оскорблена. На этот уик-энд и так набирается чересчур много народу. Приезжает деловой партнер Спарки с женой. Он пригласил их в последнюю минуту. Ты с ними встречалась…

   – Да, конечно. Стив и Меррилл. Говорить она может только о значимости экспериментального театра. Никакого чувства юмора.

   – Ты права. Попроси доставить полотенца в контору Спарки, и если пообещаешь приехать в следующий уик-энд, я останусь твоей лучшей подругой.

   – Будь уверена. Между прочим, кто твой любимый модельер?

   – Зачем тебе это нужно?

   – Объясню при встрече. Кто? Выкладывай.

   – Ну… дай подумать. В основном я сейчас покупаю у Мэтта Филлипса. Да, пожалуй, он – мой фаворит.

   – Вроде бы в последний раз ты была в потрясающем платье от Таши Пауэрс.

   – Гм-м-м. Ты права. Она мне тоже нравится. Ой что-то грохнуло. Должна бежать. Пока, – и Джулия положила трубку.

   Тайгер взялась за инвентаризацию собственного гардероба. Потом полюбопытствовала, каким американским модельерам отдает предпочтение мать. Холстон. Мэри Макфадден. Билл Бласс. Духи под их именами уже продавались. Так же как и парфюмерия от Ральфа Лорена, Джеффри Бина, Оскара де ла Ренты, Галаноса и Кальвина Кляйна. Но оставались Перри Эллис, Норма Камали, Стивен Берроуз, Скотт Барри, Кэти Хоторн, Холли Гарп. Все достойные кандидаты, хотя ими список не ограничивался. И еще Мэтт Филлипс и Таша Пауэрс. Любой из них, Тайгер это знала, пошел бы на все ради того, чтобы такая компания, как «Келлерко», воспользовалась его или ее фамилией для раскрутки косметического или парфюмерного проекта.

   Тайгер вновь взялась за телефон и следующие два часа обзванивала своих друзей, задавала вопросы сразу или договаривалась о встрече на следующей неделе.

   Последней она позвонила Элейн Толберт, давней подруге матери. Элейн по праву считалась гранд-дамой американской моды и могла оказать Тайгер неоценимую помощь, при условии, что той удалось бы скрыть истинную причину своего интереса к парфюмерии: Элейн обожала сплетни. Тайгер переговорила с Мартой Келлог, секретарем-любовницей Элейн, и они условились, что Тайгер и Элейн смогут встретиться за чашечкой чая во второй половине дня.

   Телефон зазвонил, как только Тайгер положила трубку на рычаг. Энни, секретарша Хью Маршалла, сообщила, что босс желает с ней поговорить.

   – Добрый день, миссис Хейес, – пробасил Хью Маршалл ей в ухо. – Я вот все думал о вас.

   Тайгер почувствовала, что краснеет. Рядом с этим мужчиной она превращалась в шестнадцатилетнюю девочку.

   – А я выполняю ваше задание…

   – Хорошо. Потому-то я и звоню. Хочу перенести крайний срок. Ваш отчет должен быть у меня к середине следующей недели. Самое позднее – в четверг утром.

   Тайгер рассмеялась:

   – Не слишком ли много вы требуете от сотрудников, еще не получающих зарплату?

   Маршалл, казалось, пропустил ее слова мимо ушей.

   – Если вы не сможете подготовить отчет, считайте, что наша сделка не состоялась.

   Тайгер удивил ледяной тон. Одна подруга предупреждала ее, что Маршалл, минуту назад само дружелюбие, умел внезапно превратиться в настоящего сукина сына. Однако она не ожидала, что ей придется испытать подобную перемену на себе.

   – Вы его получите. – Она не собиралась выказывать раздражение. – В среду, во второй половине дня.

   – Отлично, – одобрил Маршалл. – Горю желанием прочитать его.

   Тайгер показала трубке язык, прежде чем положить ее на место. Мерзавец. Надо попотеть, чтобы уложиться к новому сроку. Впрочем, она полагала, что, получив работу, ей не придется сталкиваться с подобным напрягом. Каково оно, работать на Хью Маршалла? Тайгер очень хотелось это выяснить.


   В «Палм-Корт» царили тишина и покой. В июле по четвергам там не толпился народ. Тем не менее нашлись желающие, как завсегдатаи, так и туристы, выпить чаю под скрипичную серенаду среди пальм в прелестном уголке на первом этаже отеля «Плаза».

   Тайгер узнала известного седеющего телеведущего, сидевшего в компании жгучей брюнетки, определенно не его жены. Стараясь не смотреть на искушающую выставку тортов и пирожных, Тайгер проследовала за метрдотелем к столику в центре зала, который зарезервировала для них Элейн.

   – Привет, моя душенька. – Элейн Толберт прибыла в древнем костюме от Норель, красно-бордовом с черной оторочкой и в черной фетровой шляпке, дышавшей стариной. Новыми были разве что жемчужное ожерелье от Кристин Мур да туфли и сумочка от Шарля Журдэна. Никто другой не решился бы прийти в «Плазу» в костюме и шляпке тридцатилетней давности. Но Элейн Толберт как никто умела найти грань, отделяющую модное от немодного. Помогала ей и фигура: женщина она была высокая, стройная. Даже в свои чуть ли не восемьдесят лет.

   – Привет, Элейн. – Тайгер поднялась ей навстречу. – Вы потрясающе выглядите.

   – Видишь ли, в чистоте линий мало кто сравнится с Норель. Господи, как же я грущу по давно ушедшим дням. Тогда… – Элейн вздохнула, наклонилась, чтобы поцеловать Тайгер в щечку. – Как приятно видеть тебя, моя овечка.

   Элейн Толберт еще в двадцатых приехала покорять Нью-Йорк из Коринфа, штат Миссисипи. Работала у Фрэнка Крауниншилда в «Ярмарке тщеславия», потом в «Воге», а последнюю половину жизни не связывала себя с одним изданием, консультируя людей и организации, профессионально интересующиеся модой. Пожалуй, она могла считаться одной из самых удачливых женщин своего поколения. Она и сейчас продолжала работать, хотя уже скопила приличное состояние. Обладала она и еще одним талантом: кормиться со сверхбогачей. Таким талантом могли похвастаться немногие, поэтому Элейн и Марту, ее постоянную компаньонку в последние сорок лет, постоянно приглашали в гости. На уик-энд Элейн ездила куда хотела, в любую часть света. Более того, ее и Марту доставляли в указанное ей место на частном реактивном самолете. Люди боялись отказать ей в приглашении, понимая, что последствия будут ужасными. Она не только разбиралась в моде и была душой компании, но и отличалась злопамятностью.

   – Джордж! – Взмахом руки Элейн подозвала своего любимого официанта. – Немедленно принеси ледяной чай. От этой влажности я сейчас растаю.

   – Желаете пирожное «саше», мисс Толберт?

   – Ох, Джордж, умеешь ты искушать. Что скажешь, Тайгер? Съедим маленький кусочек? – Ответа Тайгер она дожидаться не стала. – Неси, Джордж, только чуть-чуть. Как дела, Тайгер? Чем занимаешься в последнее время? Как Бобби?

   – Такая же. Жизнерадостна, как всегда.

   Элейн заулыбалась:

   – Откуда столько ехидства, дорогая?

   Пока Элейн расправлялась с шоколадным пирожным, Тайгер обдумывала стратегию. Разумеется, она не собиралась говорить Элейн о задании Хью Маршалла. Элейн скажет Марте, а уж та разнесет по всему свету.

   – Куда едешь на этот уик-энд? – Элейн слизнула с вилки последний кусочек шоколадного крема.

   – Никуда. Остаюсь в городе, чтобы найти подходящую квартиру. Думаю, мне пора жить отдельно.

   – Дельная мысль. Отличная квартира освобождается в нашем доме. Лоджи… ты их знаешь? – Тайгер кивнула. Люсьен Лодж занимал пост первого вице-президента «Кемикэл бэнк», работал заместителем министра финансов в администрации Никсона. Его жена Маргарет каждый год устраивала несколько благотворительных балов, где всегда крепко набираются. – Так вот, они переезжают в Скоттсдейл. Нью-йоркский климат вреден для здоровья Лоджа.

   – Вообще-то я хотела приглядеть что-нибудь в Виллидж. Всегда мечтала жить в этом районе.

   – Не надо тебе там жить! – воскликнула Элейн. – Это опасно. Все эти наркоманы и алкоголики. Мать тебе не разрешит. – У Элейн портилось настроение, если последнее слово оставалось не за ней. Поэтому спорить Тайгер не стала.

   – Элейн, какими вы пользуетесь духами? Аромат фантастический.

   Тайгер знала, что это «Мистери» от Роша, но почему бы слегка не слукавить?

   – «Мистери». Ты их еще не пробовала?

   – О, Элейн, я в шоке. Вы, первый авторитет в американской моде, пользуетесь французскими духами.

   – Ну, я их меняю. Осенью отдаю предпочтение «Холстону», на Рождество беру «Ред» Бина. Но это правда, американские духи мне приелись. Все это массовое производство: «Чарли», «Смитти», «Макси» и еще бог знает что. Я всегда думала, что кому-то из производителей пора добраться до меня. Элейн. Прекрасное название для духов.

   Тупик. Придется заходить с другой стороны.

   – А каково последнее слово Седьмой авеню?

   – И это спрашиваешь ты? Ты и твоя мать знаете, кто из дизайнеров войдет в моду еще до того, как начинают кроить ткань. Могу сказать только одно – упор вновь делается на качество. Такое же, как у Норель. Хорошие материалы вкупе с мастерством обязательно принесут успех. Тут ничего не изменилось.

   – Между нами говоря… – Элейн обожала сплетни, вот Тайгер и решила бросить ей кость. – В последнее время я часто вижусь с Джейком Дэнтоном. Вы знаете, он фотограф. – Элейн кивнула. – Поэтому мне сейчас как-то не до одежды.

   Глаза Элейн блеснули.

   – Он просто душка. Но позволь дать тебе совет. Никогда не забывай, что главное для женщины – это внешность. И пренебрегать этим нельзя, особенно из-за мужчины. – Она рассмеялась. Мужчин Элейн Тол-бот ненавидела. Нанесенная ей рана не заживала с двадцатых.

   – Конечно, в наши дни так много отличных американских модельеров. Бласс, Бин, Холстон, Лорен…

   – Дорогая моя, двое великих деградируют на глазах, – она всмотрелась в Тайгер. – Ты понимаешь, о ком я.

   Точно Тайгер не знала, но на всякий случай кивнула.

   – Кроме того, нынче из любого ничтожества делают суперзвезду. Господи, ты только посмотри, какую прессу получает Мэтт Филлипс. Или эта самодовольная Таша Пауэрс. Можно подумать, что именно они изобрели одежду… – Элейн развивала атаку, выкладывая Тайгер именно неоценимую информацию. Если Элейн ненавидела кого-то из модельеров, значит, они нравились молодым женщинам: вкусы Элейн в последнее время отдавали консерватизмом. Она же продолжала разносить в пух и прах молодых: один использует некачественные ткани, у другого нелады с сочетанием цветов, третий просто копирует достижения других.

   – О дорогая моя! Уже почти пять, а мы с Мартой улетаем на весь уик-энд в Виргинию. К сожалению, должна бежать, но я очень рада встрече с тобой. – Она подставила щеку для поцелуя и отбыла, оставив Тайгер расплачиваться по счету.


   Тайгер успела проводить Бобби. А потом сразу позвонила Джеку.

   – Почему бы тебе не приехать сюда? Квартира пуста, а я так устала, что не могу сдвинуться с места.

   – Конечно, крошка, я как раз заканчиваю. Продукты принесу с собой, мы что-нибудь приготовим. – Джейку нравилась квартира Бобби, тогда как Тайгер ее ненавидела. Он обожал произведения искусства и антиквариат. Но что из того, если над кроватью Бобби висел Мане, в столовой Тернер, в кабинете – Матисс, Дерен и Берта Моризо? Тайгер казалось, что квартира излучает отрицательную энергию, источником которой служила, возможно, напряженность в ее отношениях с матерью. Даже в отсутствие Бобби, ее аура продолжала действовать.

   – Отлично. Но не переусердствуй. В такую жару готовить неохота. Вина тут предостаточно. – Она послала в трубку поцелуй. – Я собираюсь прилечь. Жми на звонок, пока я не отвечу.


   Тайгер приготовила мидии со свежими помидорами, чесноком и базиликом. Джейк порезал рокет-салат, смешал с грибами. Французский батон они ломали на куски, макали в соус, запивая все «Фраскати».

   А после обеда вышли на террасу и уселись на ковер, наслаждаясь теплом летней ночи.

   Джейк поцеловал Тайгер в лоб.

   – Отличный вечер.

   Тайгер коснулась губами его шеи, занятая другими мыслями.

   – Знаешь, Хью Маршалл уже показал зубы.

   – Ты виделась с ним сегодня? – Джейку нравилось стремление Тайгер получить работу, снять новую квартиру. Он видел в ней большой потенциал, который мог быть растрачен по пустякам.

   Пожалуй, впервые он встретил женщину, на которой мог бы жениться. Во всяком случае, с той поры, как развелся со своей первой женой Лиззи, с которой познакомился еще в кампусе. К сожалению, искра вспыхнувшая в Боулдере, штат Колорадо, быстро погасла по прибытии в Нью-Йорк, где Джейк хотел заработать много денег фотографиями, а Лиззи – картинами.

   Лиззи сопутствовала удача, она сразу попала в десятку: ее своеобразное восприятие улочек Сохо, холмов Коннектикута, пляжей Лонг-Айленда нравилось критикам. Ее картины расходились на ура. Тогда она содержала Джейка. Ему это претило, хотя он и не мог назвать причину своего негодования. Он любил ее, но ревновал. А когда Джейк добился успеха, их пути уже разошлись.

   Джейка тянуло к независимым женщинам с сильным характером. Тайгер отчасти удовлетворяла этим критериям. Сильный характер был при ней от рождения, но она уже ступила на путь обретения независимости, еще больше поднявшись в глазах Джейка.

   – Мне придется позаимствовать у тебя пишущую машинку и начать печатать отчет. Этот мерзавец сдвинул конечный срок. Хочет получить отчет в среду.

   Джейк обнял Тайгер, лизнул маленькую родинку на ее левом плече.

   – Ты успеешь.

   – Гм-м-м-м, я действительно думаю, что успею. У меня такое ощущение… даже больше, чем ощущение. Если большой бизнес ничем не отличается от кинобизнеса, тогда по большей части это иллюзия. Блеф…

   – Ты попала в самую точку, крошка. Дело не в том, что ты говоришь, а как ты это сказала.

   – Точно. Я должна убедить Хью Маршалла, что знаю, о чем говорю, – Тайгер захихикала. – Джейк, ты хоть раз понял, о чем я говорю… за все время нашего знакомства?

   Он допил вино.

   – Я даже не подозревал, что ты можешь говорить. Когда я думал о тебе, то представлял тебя в кровати, с широко раскинутыми ногами, громко стонущую, – он улыбнулся.

   – Джейк, ты негодяй! Ты просто животное. – Тайгер схватила одну из подушек Бобби с ручной вышивкой и начала колотить Джейка по животу.

   – Ладно. Ты сама напросилась. Получишь свое прямо здесь, на мамкиной террасе. – Джейк одним движением оказался на ней, завернул руки под спину.

   Тайгер, хихикая, сопротивлялась, чуть не двинув его коленом в пах.

   – Я извиняюсь! – рассмеялась она.

   – Черта с два! Туда ты и метила. Просто промахнулась. За это придется тебя изнасиловать.

   – Только не на террасе… нас могут увидеть.

   Джейк уже кусал ее за ухо.

   – Увидеть нас могут лишь те, кто живет в пентхаузах более высоких домов. А таких в городе сейчас нет. Нет, дорогая моя. Никто тебя не увидит. Никто не услышит твоих криков, – прошептал он с садистскими интонациями.

   По телу Тайгер побежали мурашки. Она представила себе, как он связывает ее, бьет кнутом. Несмотря на жару, на нее словно дохнуло холодом. Слова Джейка возбуждали. Но и пугали. А он уже лихорадочно срывал с нее одежду.

   А затем грубо, безо всякой подготовки овладел ею. И погнал, погнал, погнал. Но его жесткость не переходила в жестокость. Игра так и осталась игрой. Хорошей игрой. И Тайгер получила немалое удовольствие.

   Они лежали рядом, еще мокрые от пота, когда Джейк посмотрел на часы. Одиннадцать.

   – Ну, что ты хочешь теперь, после того как я спустил пар?

   – Все что угодно, лишь бы не двигаться.

   – Ты не права. Ночь только начинается. – Ближе к полуночи Джейка всегда разбирало. И Тайгер знала, что ему хочется куда-нибудь пойти.

   – Давай сначала примем душ. Потом я подумаю. Терпеть не могу, когда меня торопят.

   Душ они приняли вместе. Потом Тайгер завернулась в гигантское полотенце, села на край ванны.

   Джейк щелкнул пальцами.

   – Черт, чуть не забыл. Нас же пригласили на вечеринку. В честь новой пьесы Пейджа Катлера.

   – Джейк, я устала. Почему бы нам не улечься в кровать и не посмотреть фильм?

   – Пейдж будет в ярости, если мы не придем. Он только что выцарапал нам контрамарки на следующий вторник. Хотя билеты проданы до января. Так что… пойдешь сама или мне придется демонстрировать мужскую силу и тащить тебя?

   – Где это? – с неохотой спросила Тайгер.

   – В особняке Таши Пауэрс и Билли Янгблада.

   Тайгер подпрыгнула.

   – Что ж ты мне сразу не сказал. Выходим через пять минут.

* * *

   Пейдж Катлер царствовал на Бродвее. Его последний мюзикл «Эдит!», в основу которого легла биография Эдит Уортон, вызвал шквал восторженных рецензий. Джейк фотографировал исполнительницу главной роли Ирен Уорт для разворота «Харперс базар», поэтому она послала ему воздушный поцелуй, как только он и Тайгер вошли в гостиную.

   Несмотря на летний сезон, в гостиной и примыкающем к ней освещенном свечами японском садике толпились гости. Пейдж Катлер вращался во многих мирах, так что актеры перемешались с банкирами, известными спортсменами, девочками из кордебалета, модельерами с Седьмой авеню, просто знаменитостями. Жак Кусто и Роберт Редфорд уединились в углу, увлеченно обсуждая достоинства ветряных генераторов. У рояля Холстон и Лайза Минелли болтали с Пейджем.

   Тайгер заметила Хью Маршалла, беседующего с Джекки Онассис. Он кивнул Тайгер, а вскоре отбыл, до того как она успела проложить к нему путь через гигантскую гостиную. Тайгер подкрепилась бокалом вина, который взяла с подноса одного из курсирующих среди гостей официантов, и начала общаться. Она обожала вечеринки, на которых незнакомцев было наперечет.

   Тайгер радостно приветствовала давних друзей и старательно избегала хозяина, Билли Янгблада. Однажды, еще до свадьбы с Джеффом Коллинзом, Билли куда-то пригласил ее и она согласилась. Ничего хорошего из этого не вышло. Билли слишком много пил и не показал себя джентльменом. Набросился на нее на заднем сиденье «роллса», а потом, когда она отказалась участвовать в его играх, обзывал грязными словами. Потом он женился на Таше Пауэрс и они начали устраивать гремящие по всему городу приемы. Тайгер нравилась Таша, а вот Билли Янгблада она по-прежнему не переносила. По ее классификации он входил в категорию богатых, наглых, бестактных подонков.

   Тайгер побеседовала с Дианой фон Фюрстенберг о дизайне простынь и полотенец и уже направилась к Кальвину Кляйну и Адолфо, чтобы задать несколько вопросов о выпускаемой под их именами парфюмерных линиях, когда ее перехватила Таша Пауэрс. В платье из блестящего материала с рукавами а-ля кимоно. Естественно, эту модель разработала она сама.

   – Сто лет тебя не видела, Тайгер? Где ты пропадала? – Хрипловатый, с нью-йоркским выговором голос Таши никак не вязался с ее жгучими черными глазами и южной внешностью.

   – Я… да в общем-то нигде. Много времени проводила на Айленде, – неопределенно ответила Тайгер.

   – Ушла в монастырь? На наших вечеринках ты не появляешься… – Таша понизила голос. – Встречаешься с кем-то еще, кроме Джейка? – Она славилась грубоватой прямотой. Выросла Таша в нижнем Ист-Сайде и отработала по полной программе, чтобы проложить путь наверх. Однако за талант и легкую ранимость творческой натуры ей многое прощалось.

   Внезапно откуда-то возник Билли Янгблад и пьяной походкой направился к ним. Обнял Тайгер за плечи, то ли имитируя теплые чувства, то ли просто нуждаясь в опоре. Чмокнул в щеку:

   – Добрый вечер! Слышал, ты ищешь работу? – Он повернулся к Таше. – Можешь себе представить, дорогая? Тайгер собирается работать в «Келлерко».

   Тайгер едва удалось скрыть изумление. Откуда этот пьянчужка смог узнать о ее собеседовании с Хью Маршаллом? Она начала было отрицать, но его громовой голос заглушил ее слова. Правда, Билли внезапно понял, что говорит слишком громко и убавил мощность.

   – А еще я слышал, что ищут имя дизайнера, которое бы украсило флакон духов. – Он помолчал, буравя Тайгер взглядом прокурора.

   А этот пьяница очень даже опасен, подумала Тайгер. Должно быть, шпионы у него повсюду. Однако глаз она не отвела, лицо ее осталось бесстрастным.

   – Где ты все это слышал, Билли? Похоже, ты знаешь больше, чем я.

   – Ну… может, знаю, а может, и нет. Но, между нами говоря, лучший дизайнер всей страны, да что там, всего мира, стоит сейчас рядом с нами.

   Таше стало неловко. Она попыталась сменить тему:

   – Дорогой? Не прогуляться ли тебе к бармену. Узнай, не заканчивается ли у нас…

   Янгблад словно и не слышал ее. Он все смотрел на Тайгер, протянув к ней руку с указующим перстом.

   – Я хочу, чтобы ты проследила за тем, чтобы на духах «Келлерко» стояло ее имя!

   Таша виновато посмотрела на Тайгер, попыталась оттащить Билли, но тот стоял, как скала, тыча пальцем в грудь Тайгер.

   – Ты меня слышала? Таша самая достойная!

   Появился Джейк.

   – Извините, что вмешиваюсь, но я хочу познакомить Тайгер с одним человеком, – и увел ее в сад. – Тебе, похоже, требовалась помощь, – он поцеловал ее в щеку. – Что случилось? Он-таки загнал тебя в угол.

   Тайгер все рассказала.

   – Откуда этот пьяница все узнал? Конечно, на него можно не обращать внимания, но…

   Джейк предупреждающе поднял бровь, Тайгер замолчала, а повернувшись, увидела спешащую к ним Ташу.

   – Тайгер… Мне очень жаль. Я и понятия не имею, о чем вещал Билли. Но ты же знаешь, каков он, пропустив пару-тройку стаканчиков.

   Тайгер обняла Ташу за хрупкие плечи:

   – Не волнуйся, Таша. Я знаю Билли дольше, чем ты.

   Таша облегченно улыбнулась:

   – Я рада, что ты все понимаешь. Пожалуйста, извини, мне надо проверить, как идут дела на кухне.

   – Тайгер, дорогая! Вот сюрприз так сюрприз! – Тайгер обернулась на знакомый, пронзительный голос, при звуке которого Ташу как ветром сдуло. Мэтта Филлипса она тоже знала с тех дней, когда пробовала себя на подиуме. И он, естественно, появился в костюме, сшитом по собственным эскизам: черный пиджак, белая рубашка и цветовое пятно – красная перевязь на которой покоилась левая рука.

   – Мэтт! – воскликнула Тайгер, ее взгляд зацепился за гипсовую повязку, практически скрытую красной перевязью.

   Мэтт Филлипс расцеловал Тайгер в обе щеки.

   – Не спрашивай. Упал на роллер-дискотеке. Слишком скучно, чтобы вдаваться в подробности.

   – Хорошо. Следующий вопрос… каким ветром тебя сюда занесло? Я не могу поверить своим глазам.

   – Видишь ли, Пейдж Катлер – один из моих самых давних друзей. Таше пришлось пригласить нас, потому что на этом настаивал Пейдж, – под «нами» понимались Мэтт и его дружок Гэрри Грей, который жил с Мэттом последние три года. – Но она не хочет замечать моего присутствия. Должен признать, я ожидал скандала…

   К ним присоединился Гэрри Грей, протянув Мэтту бокал шампанского.

   – Обозреватели светской хроники уже приготовили перья. Все ждут фейерверка.

   Светлые волосы Грея отливали золотом в пламени свечей, кожа светилась ровным загаром. Рубашку он расстегнул чуть ли не до пупка. Повернулся к Тайгер.

   – Как тебе это нравится? Даже от намека на интригу у меня все встает.

   Мэтт поцеловал Гэрри в щеку.

   – В последнее время у тебя встает от всего. Между прочим, приятель, а кто этот юноша, с которым ты шептался в углу? Такое впечатление, что он слишком молод, чтобы не спать в столь поздний час.

   Гэрри ответил невинным взглядом синих глаз.

   – Хорист из последнего шоу Пейджа. Но оказалось, что он предпочитает девушек. Я уже подумал, что неплохо бы нам найти третьего на сегодняшнюю ночь.

   – Неплохая идея, – улыбнулся Мэтт. – Что ж, продолжай поиски. Уверен, кто-нибудь да подвернется. О, да это же Кэнди Берген… Должен перекинуться с ней парой слов. Рад был повидаться с тобой, Тайгер. Давай как-нибудь выпьем. – Он чмокнул ее в щечку и отбыл.

   Как только Мэтт Филлипс оказался у противоположной стены, Таша Пауэрс вернулась к Тайгер.

   – Я так хорошо себя веду, что меня тошнит. Прошло три года, а я все равно хочу его убить… – Когда-то Таша и Мэтт работали в паре, создавая модели под маркой «Секус». Более того, жили вместе. Теперь они стали соперниками. И люто ненавидели друг друга.

   В то время когда Мэтт и Таша жили и творили вместе, Мэтт изо всех сил (четыре посещения психоаналитика каждую неделю) пытался подавить свои гомосексуальные наклонности. А потом встретил Гэрри Грея и безумно в него влюбился. Он не хотел причинять боль своей прежней любовнице и деловому партнеру, но без разрыва не обошлось. Таша в отместку ушла к Билли Янгбладу, пятидесятилетнему миллионеру из Техаса, животноводческое ранчо которого давало устойчивый доход. Билли женился на ней и начал финансировать ее новые коллекции.

   – Этот паршивый педик, – продолжала Таша. – Пейдж заставил меня пригласить его, но гостеприимство тоже имеет пределы, – она подняла пустой бокал. – Вот выпью еще один и взорвусь.

   Тайгер сочувственно улыбнулась:

   – Могу представить себе, что ты сейчас чувствуешь, Таша. Но…

   – Все это вчерашний день… Я знаю, знаю, – Таша вздохнула. – Мне даже немного его жаль. Этот самодовольный индюк изменяет ему со всей Седьмой авеню…

   – Нехорошо, нехорошо, Таша. – Между ними всунулась Кэти Хаутроп, молодой модельер. – Ты же знаешь, сколь близко к сердцу принимает Мэтт… нескромность Гэрри.

   – Ладно. С меня довольно. Мне надо выпить. – Таша прищурилась, но Тайгер успела заметить сверкнувшие слезинки. И задалась вопросом, а какие чувства испытывала бы она, если бы человек, которого она любила, ушел к другому мужчине.

   Тайгер нашла Джейка, обняла его за талию.

   – Привет котик, – улыбнулся он. – Я уже искал тебя. Как насчет того, чтобы отправиться в ночной клуб? Окунемся в другой мир. Культурный шок иной раз очень вдохновляет.

   – М-м-м-м. Мысль интересная, но как-нибудь в другой раз. Завтра утром мы собирались искать мне квартиру, помнишь?

   – Ладно. По дороге домой купим риэлторский раздел «Таймс».


   Билли Янгблад стоял у бара в библиотеке и наливал себе очередную порцию скотча. В четыре утра он обычно обходился и без льда, и без содовой. Просто хотел расслабиться в своей любимой комнате с темно-коричневыми лакированными стенами, картинами на темы охоты, развешенными по стенам, встроенными аудио– и видеосистемами и, естественно, баром. Чего в библиотеке не было, так это книг. Билли расстегнул ковбойку от Ральфа Лорена, снял лореновский пиджак, небрежно бросил его на кресло. Уселся на диван, положив ноги в ковбойских сапогах на круглый хромированный столик.

   Пейдж Катлер и его доброжелатели отбыли, пепельницы опорожнили, стаканы вымыли, официанты и бармены все убрали и растворились в ночи. Пятиэтажный особняк на Восточной Шестьдесят первой улице, недавно купленный и отремонтированный Янгбладами, затих. Внезапно Билли громко рыгнул.

   – Свинья, – презрительно бросила Таша, входя в библиотеку.

   – Перестань, дорогая. Меня же воспитывали в деревне. – Он улыбнулся, поднял голову и удивился, увидев, что она стоит у дивана, уперев руки в бока. Ему стало не по себе. Он не знал, какой она может выкинуть фортель.

   – «Келлерко» действительно хочет выпустить духи под именем дизайнера? – резко спросила она.

   Янгблад хлебнул виски.

   – Этому человеку я склонен доверять.

   – И Тайгер собирается работать у них?

   – Ты не слышала, чтобы она от всего открещивалась?

   – Тогда какого черта ты с ней так разговаривал? – Таша перешла на крик. – Господи! Ну до чего же ты глуп. Разве ты не понимаешь, что лишил меня шанса стать тем дизайнером, которого они выберут?

   – Одну минуту, моя крикунья. Я-то как раз делал ставку на тебя.

   – Может, в уме, но своей неуклюжестью ты все испортил! – и она повернулась, чтобы выйти из библиотеки.

   Билли вскочил, грубо схватив ее за плечи.

   – Послушай, ты же сегодня отлично ладила с Хью Маршаллом. Он позвонит сюда сам. Об этом можешь не волноваться.

   Таша вырвалась из его рук.

   – Наверное, лучше не спрашивать, что ты наговорил Хью Маршаллу. Он ушел очень рано.

   – Да Бог с ними, дорогая, лучше поцелуй меня. Нам пора в постельку.

   – Ты пьян, Билли. В таком состоянии ты мне противен. К тому же ты свел мои шансы к нулю, и за это я тебя ненавижу! Ты будешь спать один и эту, и все последующие ночи.

   На лице Билли отразилась обида:

   – Дорогая… я же хотел, как лучше.

   – Черта с два! – Таша выбежала из библиотеки. Билли устремился за ней.

   – Послушай, милая… Я хочу тебе кое-что пообещать. Даю слово, если «Келлерко» не выберет тебя, тогда я сам займусь выпуском этих чертовых духов. Не так уж это и сложно. Нынче любой может заняться парфюмерным бизнесом. Опять же… он приносит немалую прибыль.

   Глаза Таши сузились.

   – Только не пудри мне мозги, Билли. Если ты серьезно… тогда твердо пообещай мне, что так и будет.

   Билли кивнул. Таша кокетливо улыбнулась ему и чмокнула в щечку.

   – Отлично, милый, – проворковала она. – Пойдем в постельку. Подожди меня пару минут.

   Следующие четверть часа Таша провела в своей огромной ванной, выкурила сигарету, выщипала брови. А когда вошла в спальню, Билли Янгблад уже крепко спал, на что, собственно, она и рассчитывала. Отключился он, улегшись на покрывало, даже не раздевшись. Там Таша его и оставила, а сама прошла в одну из спален для гостей, где проводила большинство ночей.


   На следующее утро к десяти часам Тайгер сняла квартиру на Джейн-стрит, в Вест-Виллидж. С маленькой террасой, залитой солнцем гостиной, начищенными паркетными полами, одной спальней и настоящим камином. Удобную, уютную, не квартиру, а мечту школьницы. Впрочем, едва ли кто из школьниц мог платить за нее девятьсот долларов в месяц. Тайгер, однако, полагала: ей, работающей женщине, эта квартира будет по карману.

Глава 7

   Шелдон Шоу выскочил из кондиционированного салона такси и поспешил к административному корпусу «Келлерко». Термометр в Финиксе показывал 120 градусов[6], и хотя бросок занял не больше тридцати секунд, в вестибюль он влетел потный как мышь. Назвал свою фамилию секретарю-регистратору. Впрочем, потел он не только от жары. Короткий звонок Нелсона Бахраха, председателя совета директоров компании, на которую он пахал уже добрых двадцать пять лет, сорвал его с места и перенес через полконтинента. Впервые Шоу удостаивался личной встречи с Нелсоном Бахрахом, а потому нервничал.

   – Можете подняться, – сообщила ему седовласая дама, сидящая за столиком. – Мистер Бахрах ждет вас.

   Кабинет Бахраха занимал верхний этаж Келлерко-Билдинга, одного из первых небоскребов, построенных в центре Финикса. Со временем в центре появились другие, более высокие здания, но Бахрах отклонял все предложения о строительстве нового Келлерко-Билдинга, естественно, самого высокого в городе. Для управления «Келлер коппер компани» вполне хватало и прежнего сооружения, которое построил сам Сэм Келлер, а Бахрах не принадлежал к тем людям, которые тратили деньги на внешнюю мишуру.

   Вот и в кабинете Бахраха достаточно удачно сочетались роскошь и аскетизм. Две стены, напротив друг друга, украшали картины Фритца Шолдера, но Бахрах, похоже, их не замечал, во всяком случае, наверняка не узнал бы, если б увидел в другом интерьере. Известный дизайнер из Далласа приложил все силы, что сделать кабинет достойным председателя правления одного из крупнейших промышленных конгломератов страны. Но Бахрах сохранил старый, обшарпанный стол красного дерева и скрипучее вращающееся кожаное кресло, тем самым доказав, что ставит практичность выше внешнего блеска.

   Бахрах не поднялся из-за стола, когда Шелдон Шоу вошел в кабинет.

   – Добрый день Шоу. Присядь, – и кивком указал на обтянутые красной кожей кресла перед столом. – Как долетел? – Ответа он дожидаться не стал. – Я звонил, так как подумал, что могу именно тебе поручить важную работу.

   Шелдон Шоу заерзал в кресле, чувствуя, как по спине и бокам текут струйки пота. Вот они, несколько стаканов мартини, которые он выпил в самолете. И почему только Бахрах не предложит ему выпить.

   – Пару лет тому назад ты написал статью для журнала, выпускаемого компанией. Мне она запомнилась. «Умение слушать», не так ли?

   Шоу кивнул:

   – Совершенно верно, сэр.

   Статью он помнил. Ее подготовил его помощник, Дэйв Киршепбаум.

   – Мне нужен человек, который умеет слушать, – продолжил Бахрах. – Как ты, должно быть, слышал, мы открываем новое отделение.

   – Парфюмерную компанию?

   – Верно.

   – Да… интересная идея…

   – Чертовски глупая идея… но этот юный радикал Маршалл вцепился в нее всеми зубами. Мне нужен человек в Нью-Йорке, который будет приглядывать за этой компанией. Человек, которому я могу доверять.

   – Да, сэр.

   – Шоу, переходим к главному. Я назначаю тебя президентом «Келлер парфюмз».

   Шоу остолбенел. Он летел в Финикс, опасаясь, что его посадят голой задницей на горячие угли. И внезапно стал президентом нового подразделения корпорации. Но вместо радости его охватила тревога: уж очень опасная предлагалась ему позиция. Шоу хорошо представлял себе, как нелегко придется пешке в борьбе двух самых тяжелых фигур «Келлерко». Однако среди многочисленных менеджеров среднего звена выбор пал на него. Такой шанс выпадает только раз в жизни, да и то далеко не всем.

   – Благодарю вас, мистер Бахрах. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие.

   Бахрах улыбнулся.

   – Поездка, похоже, вымотала тебя, Шел. А может, все дело в климате Финикса. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?


   В среду утром голова у Тайгер шла кругом. Чуть ли не всю ночь она печатала отчет. Печатала достаточно медленно, потому что после окончания колледжа не садилась за пишущую машинку. Опять же она не знала наверняка, чего от нее хочет Маршалл. За последние три дня она перерыла гору материалов, касающихся моды и парфюмерии, расспросила многих своих друзей. В итоге выяснилось, что у нее масса полезной информации, которую необходимо систематизировать и связно изложить в течение нескольких часов. Именно столько времени оставалось до сдачи отчета.

   Она позвонила Хью Маршаллу и через его секретаря уточнила время встречи. А потом бросилась в омут, надеясь, что отчет напишется сам собой к означенному сроку.

   Список кандидатов сузился до двух человек: Мэтта Филлипса и Таши Пауэрс. Теперь предстояло принять окончательное решение.

   Интуиция подсказывала Тайгер, что Маршалл ждет от нее только одну фамилию и доводы, объясняющие ее позицию. Не список потенциальных кандидатов, его не устроили бы даже две фамилии. Тогда кто: Мэтт Филлипс или Таша Пауэрс? Тайгер закрыла глаза и представила себе два флакона духов, один с надписью «Филлипс», второй – «Пауэрс». Оба смотрелись преотлично. И Мэтт, и Таша пользовались огромной популярностью. Модели одежды они создавали современные, удобные и одновременно уникальные, не похожие ни на какие другие. И каждый, Тайгер это чувствовала, мечтал о том, чтобы продать свое имя «Келлерко».

   Духи приносили огромные деньги, по норме прибыли они занимали третью строчку в индустрии косметики. Пользоваться духами с фамилией дизайнера считалось престижным. В конце концов женщины, которые не могли позволить себе оригинальную модель от Диора стоимостью в несколько тысяч долларов без особого напряга покупали флакон «Диориссимо», разделяя с богачами сопричастность к haute couture[7].

   Тайгер откинулась назад, потянулась. Пошла в ванную, брызнула в лицо холодной водой. Зеркало подтвердило, что лицо у нее усталое, осунувшееся. Черт побери, надо заканчивать с отчетом, чтобы успеть помыть волосы и навести марафет. К Хью Маршаллу она должна прийти ослепительной. Она открыла шкатулку с драгоценностями и достала свой талисман – серебряный доллар, который отец подарил ей на десятый день рождения. Орел – Мэтт Филлипс, решка – Таша Пауэрс. Монетка взлетела в воздух.


   Тим Йетс провел Тайгер в кабинет – свой, а не Хью Маршалла. Говорил Тим мягко, вежливо, как и положено англичанину.

   – Так неудачно все вышло. Мистера Маршалла вызвали на совещание. Чрезвычайные обстоятельства. Мне поручено принять вас и просмотреть ваш отчет.

   Тайгер встревожилась. Босс не хочет ее видеть – дурной знак, но она постаралась скрыть разочарование. С обворожительной улыбкой протянула Тиму десять листков последнего варианта.

   – Извините за опечатки. Давно не садилась за машинку, пальцы потеряли навык.

   Йетс рассеянно кивнул, уже углубившись в отчет. Похоже, он прошел курс быстрого чтения, пропагандируемого Ивлин Вуд: на страницу у него уходило лишь несколько секунд. Лицо его оставалось бесстрастным. Тайгер мечтала о том, чтобы все поскорее закончилось. Она бы отправилась домой и выспалась. Маршалл ее продинамил и поручил Тиму Йетсу тактично указать ей на дверь. Йетс дочитал последнюю страницу, положил отчет на стол. Тайгер затаила дыхание.

   – Отчет очень обстоятельный. Мистер Маршалл остался бы им доволен, – он замялся.

   – Я жду: «Но…» – улыбнулась Тайгер, смирившись с поражением.

   – О, извините! Неужели мой голос вызвал у вас мрачные предчувствия? Я просто отвлекся, пытаясь определить, какие у вас духи. – Он засмеялся, несколько нервно. – Похоже, в эти дни мы все зациклились на духах. Рискну угадать… «Bal à Versailles»?

   Тайгер расслабилась.

   – Да… У вас отличное обоняние. Но я буду пользоваться ими лишь до того дня, когда Мэтт Филлипс предложит свои духи, – добавила она.

   – Совершенно справедливо. Вы держите нос по ветру, мисс Хейес. Ваш отчет полностью совпадает с нашими рекомендациями. Мистера Маршалла очень интересовало ваше мнение, потому что вы из тех женщин, кто в высшем свете чувствует себя как рыба в воде.

   Тайгер улыбнулась, полностью успокоившись.

   – Мне льстит, что мистер Маршалл ставит меня столь высоко.

   – О да. Одно дело, если Мэтта Филлипса предлагает наш маркетинговый отдел. Они не покупают духов. У них нет тонкого чувства современных тенденций, свойственного такой женщине, как вы. Мистер Маршалл полагает, что вы отражаете мнение покупателей, на которых будет ориентирован наш продукт…

   – А если бы в своем отчете я назвала не Мэтта Филлипса, а кого-то еще?

   Йетс пожал плечами, но на губах его заиграла дружеская улыбка.

   – Я так рад, что вы не назвали. Возникли бы сложности. Мистер Маршалл определил бы вас в один угол, в другой поставил бы отдел маркетинга и предложил бы вам в очном поединке выяснить, кто прав, – он рассмеялся. – Разумеется, это шутка, мисс Хейес.

   – А что теперь? Я хочу сказать, для меня?

   – Вы произвели на мистера Маршалла хорошее впечатление. Поскольку в бизнесе вы новичок, он дал вам это задание, чтобы убедиться, справитесь ли вы с предлагаемой вам работой. Справились вы, как говорится, с блеском. – Он улыбнулся. – Я уполномочен предложить вам начальное жалованье в двадцать две тысячи долларов.

   От изумления Тайгер на мгновение лишилась дара речи.

   – И что я буду делать?

   – Вы станете помощником президента вновь организуемой дочерной компании «Келлерко» – «Келлер парфюмз». Зовут его Шелдон Шоу. – Йетс помолчал. – Вы возьмете на себя широкий круг вопросов, связанных с продвижением на рынок духов «Мэтт Филлипс».

   – Я еще не знаю, что сие означает, но собираюсь выяснить, – Тайгер и не пыталась скрыть радости. Она сделала первый шаг к обретению независимости. И сделала его сама, без помощи матери. – Когда мне приступать к работе?

   Йетс достал папку из верхнего ящика стола.

   – Мистер Шоу сдает дела на одном из наших заводов, производящих промышленное оборудование. Мы арендовали этаж в Солов-Билдинг на Западной Пятьдесят седьмой улице. За эту неделю там должны закончить ремонт. Вы можете начать с понедельника? – Тайгер кивнула и Тим продолжил: – Шоу не покажется раньше середины недели, так что вы успеете познакомиться с остальными членами команды…

   – Команды? – переспросила Тайгер.

   – Конни Ларкада возьмет на себя рекламу и продвижение духов на рынок. Мы увели ее у «Бентон и Боулес». Джесс Лейбович возглавит отдел маркетинга, он пришел к нам из «Эсти Лаудер». Поначалу сотрудников будет немного. Новые будут набираться по мере необходимости. – Тим поднял голову и довольно улыбнулся: Тайгер все записывала в блокнот. – Мистер Маршалл не хочет, чтобы проект получил широкую огласку. Пока. Поэтому, если кто-то спросит вас, какую работу вы выполняете в «Келлерко», говорите, что проводите исследования для отделения электроники.

   – Отделения электроники?

   Улыбка Тима стала шире.

   – Пусть это будет отделение фотоаппаратов, или аренды автомобилей, или изготовления инструментов. Я дам вам список наших компаний… просто не упоминайте в разговоре слово «парфюмерия». Мистер Маршалл настаивает на секретности проекта.

   – Хорошо… это слово не вырвут из меня и под пыткой. – Тайгер захлопнула блокнот.

   Тим Йетс поднялся. Серый безупречно сшитый костюм-тройка. Светло-каштановые волосы, чуть длинноватые, по американским понятиям, для бизнесмена, но еще не вызывающие удивленных взглядов в зале для совещаний. Серые под цвет костюма глаза. Тайгер решила, что Йетсу чуть больше тридцати, и он очень застенчив во всем, что не имеет прямого отношения к делу. Он пожал руку Тайгер.

   – Добро пожаловать в «Келлерко», мисс Хейес. – Взгляд его сфокусировался на некой точке над ее левым плечом.

   – Пожалуйста, зовите меня Тайгер. В конце концов, нам вместе работать. В определенной степени. – Тайгер показалось, что Йетс чуть покраснел.

   – А вы меня – Тим. – Он проводил Тайгер до лифта, попрощался и зашагал по длинному коридору к кабинету Хью Маршалла.

   – Как прошла встреча с Тайгер Хейес? – спросил Маршалл, оторвавшись от финансового отчета.

   – Отлично, мистер Маршалл. Она выбрала Мэтта Филлипса, как вы и предполагали. Обосновала свою позицию очень весомыми доводами. Отчет мне понравился. Ничего лишнего, только факты. Она приняла наши условия. В понедельник выходит на работу.

   Маршалл кивнул, взял отчет Тайгер, положил на стол, даже не взглянув на него.

   – Хорошо. Думаю, Шоу понадобится помощник с ее связями. В конце концов, его квалификации недостаточно, чтобы возглавить новое отделение.

   Тим Йетс решился:

   – Я не мог не задаться вопросом, почему вы назначили Шелдона Шоу президентом «Келлер парфюмз». Разумеется, это не мое дело.

   – Поверь мне, Шоу выбрал не я. Нелсон Бахрах.

   Тим кивнул.

   – Это тот камень за пазухой, которого мы ждали, не так ли?

   – Похоже на то, – согласился Маршалл. – Один из камней. – Он пожал плечами. – Для открытой конфронтации время еще не пришло. Поэтому я должен соглашаться с его рекомендациями.

   – Но почему Бахрах выбрал Шоу? Его досье не произвело на меня никакого впечатления.

   – Нелсону нужен мальчик на побегушках. Который будет держать его в курсе всех наших дел. В общем… все нормально. Я ждал чего-то подобного. Думаю, нам это не помешает.


   В «21» народу как всегда хватало, но Тайгер и Джейка усадили за один из «хороших» столиков, в секторе, отведенном для ОВП[8]. Тайгер выглядела очень женственной в черном шелковом платье от Мэтта Филлипса, украшенном лишь бриллиантовым полумесяцем, созданным Анджелой Каммингс для «Тиффани».

   – Закажи шампанское, Джейк. Сегодня я угощаю.

   – Тогда и икру, – поддел ее Джейк. Удача Тайгер обрадовала его не меньше, чем ее. Когда принесли «Дом Периньон», он предложил тост. – За деловую женщину… и ее карьеру.

   – Я хотела бы побольше рассказать тебе о своей работе, Джейк, но мне строго-настрого наказали никому ничего не говорить… Впрочем, я не имею ни малейшего понятия о том, что мне предстоит делать. – Тайгер светилась счастьем, словно ребенок, получивший в подарок первый двухколесный велосипед.

   – Знаешь, Джейк, – заметила она после второго бокала шампанского, – мне ведь нечего привезти в квартиру, кроме одежды да нескольких безделушек. Можешь в это поверить? Мебели у меня нет никакой. Поженившись, мы с Джеффом жили в одном из домов его отца.

   Джейк рассмеялся:

   – И из квартиры Бобби ничего не возьмешь. Там что ни вещь, то музейный экспонат. Да уж, тебе придется усердно работать, чтобы поддерживать привычный образ жизни. Между прочим, у меня есть лишняя кровать. Если хочешь, можешь ее забрать.

   – Кровать, значит? Джейк Ромео. Никаких лишних столов, стульев, кастрюль или сковородок. В избытке только кровати. Небось в ней полопались все пружины. Кровати-то у тебя всегда при деле.

   – Кровать хорошая. Я ее делил с Лиззи. Как ты понимаешь, она практически новая.

   – Должна же я где-то спать. Беру. – Она благодарно улыбнулась. – Я вообще решила покупать самое необходимое. Хочу создать квартиру-мечту, где все только что куплено, – она заговорила с восторженным придыханием. – Взгляните на это викторианское кресло. Оно буквально подошло ко мне в маленьком магазинчике на Амагансетт и сказало: «Возьми меня домой».

   Джейк и Тайгер весело смеялись, когда она заметила Хью Маршалла, вошедшего в ресторан с роскошной блондинкой.

   Тайгер наклонилась к Джейку, понизила голос:

   – Сразу не смотри, но догадайся, кто только что вошел.

   Джейк огляделся.

   – Сдаюсь. Кто только что вошел?

   – Это же Хью Маршалл!

   – М-м-м. Фантастическая женщина.

   – Я не про женщину, умник. Лучше бы обратил внимание на мужчину.

   Тайгер не знала, должно ли ей подойти и заговорить с Хью Маршаллом. Поскольку Тим Йетс настаивал на абсолютной секретности парфюмерного проекта «Келлерко», она не хотела афишировать свое знакомство с президентом компании.

   Хью Маршалл, однако, заметил Тайгер и сам подошел к ее столику. Его дама с кем-то щебетала у стойки бара.

   – Тайгер, дорогая. Извините, что не смог принять вас сегодня. Тим сообщил мне, что ваша встреча прошла удачно, – он улыбнулся. – Добро пожаловать на борт корабля. Звоните мне в любое время, если возникнут вопросы или появятся идеи. Шелдон Шоу, разумеется, будет вашим непосредственным начальником, но я лично заинтересован в успехе этого отделения «Келлерко». Я рассчитываю на вас, Тайгер.

   – Благодарю. Сделаю все, что в моих силах.

   Когда Маршалл вернулся к своей спутнице, Джейк поставил бокал на стол и скептически посмотрел на Тайгер:

   – Ты собираешься на него работать? Не могу сказать, что мне это нравится. Очень уж он вкрадчивый. И слишком красив для бизнесмена. Что-то в нем есть от Лоренса Оливье.

   – Уже не ревнуешь ли ты, Джейк? – улыбнулась Тайгер и продолжила: – Он будет руководить мною издалека. А работать я буду у Шелдона Шоу. Тим Йетс показал мне его фотографию в журнале, выпускаемом «Келлерко». Тебе волноваться не о чем. Выглядит, как всем довольный папашка… – Она помолчала. – Но вернемся к Маршаллу. Тебе не показалось, что он держался со мной очень холодно? Вежливо, но…

   – Нет, Тайгер. Он настроен к тебе дружелюбно. Только не говори мне, что влюбилась в него, словно школьница.

   – Разумеется, нет. Но он славится нагоняями. Мне бы не хотелось попасть к нему в немилость.

   – Я буду следить за тобой, Тайгер. Ты определенно заинтересовалась этим мужчиной, – гнул свое Джейк. – Но я не дам тебе времени даже подумать о нем.

   После обеда Джейк и Тайгер отправились в дискотеку в Рокси, а потом несколько часов посвятили любви.


   В следующий понедельник ранним утром Тайгер взяла курс на Солоу-Билдинг, здание, приютившее «Эйвон косметик» и новичка «Келлер парфюмз». Естественно, она заметно нервничала. Улицы заполняла толпа. Многие тоже спешили на работу, это она понимала, но никогда раньше она с толпой не смешивалась – обычно брала такси. Теперь же, поступив на работу, решила не выделяться из общей массы, то есть воспользоваться доселе незнакомой ей подземкой. И пришла в ужас. Первый поезд она пропустила: не хотела смешиваться с человеческой ордой, ринувшейся на штурм открывшихся дверей. Но к прибытию следующего поезда платформа заполнилась вновь, и Тайгер поняла, что придется толкаться и работать локтями, чтобы вовремя успеть на работу. Впечатления от поездки у нее остались самые неприятные, но впервые она почувствовала себя частью большого города. Сотни тел спрессовались друг с другом. Хорошие запахи смешивались с плохими. Тайгер крепко прижимала сумочку к груди: в Нью-Йорке карманники работали и в девять утра.

   Вестибюль Солоу-Билдинг встретил ее тишиной и прохладой. Она нашла нужный ей лифт, поднялась на сорок восьмой этаж. В приемной, выложенной светлосерыми суперсовременными стеклянными панелями сильно пахло краской. Стену над большим диваном украшали две картины Роя Лихтенстайна. Пол устилал серый ковер с геометрическим рисунком. Покрытый серым лаком стол регистратора пустовал. Из окон тонированного стекла от пола до потолка открывался прекрасный вид на Центральный парк, протянувшийся до Сто десятой улицы. Утреннее солнце окрасило красным окна жилых домов, выстроившихся вдоль Сентрал-Парк-Вест.

   За спиной Тайгер открылись двери лифта, из кабины вышла симпатичная женщина лет тридцати пяти, в бело-синем костюме от Адолфо, с сумочкой от Забара и брифкейсом от Гаччи. Она огляделась, потом улыбнулась Тайгер.

   – Ваш первый день? – Тайгер кивнула. – Moi aussi[9]. Я Конни Ларкада, рекламная женщина. – Она рассмеялась.

   Они пожали друг другу руки.

   – Я Тайгер Хейес. Но чем буду заниматься – большой вопрос. Я помощница президента.

   Вернулась регистратор, покраснела, залилась краской, увидев стоящих в приемной Тайгер и Конни.

   – Извините меня. Не думала, что кто-то придет так рано. Я только вышла в…

   Конни заразительно рассмеялась:

   – И я не прочь туда сходить. Но сначала покажите нам двери, на табличках которых выбиты наши имена.

   В коридорах продолжался ремонт. Солнечно-желтая краска на стенах кабинета Тайгер еще не успела высохнуть. Но по телу Тайгер пробежала дрожь восторга, когда она первый раз переступила порог. Ее собственный кабинет. Достаточно просторный, с тем же видом на Центральный парк, что и в приемной. Белая мебель, белый письменный стол. На нем ваза с дюжиной роз и визиткой Хью Маршалла: «Добро пожаловать». Тайгер села за стол и позвонила Джейку. У того уже началась съемка, поэтому разговор получился коротким.

   Вошла Конни Ларкада.

   – Ваши розы желтые, а мои – красные. Интересно, что бы это значило. – Она весело засмеялась. – В первый день на новом месте у меня всегда возникает ощущение, словно я оделась с иголочки, а пойти мне некуда.

   – Мне еще хуже, чем вам. Это моя первая работа.

   – Я уже включила кофеварку. Вода, должно быть, как раз закипает. Не пора ли прерваться для первой чашечки кофе?

   Теперь рассмеялась Тайгер.

   – Я готова. Работа уж больно тяжелая.

   Следующий час женщины делились рассказами о прошлом, быстренько перейдя на ты.

   – …я жила на всем готовом, но теперь решила, что пора самой зарабатывать на жизнь. Пусть это звучит высокопарно, но я хочу найти смысл моей жизни. – Тайгер улыбнулась. Может, и не стоило сразу так раскрываться, но Конни Ларкада располагала к себе.

   – Знаешь, – Конни вновь наполнила чашки, – начинать сверху не так уж и плохо. Ты поступила правильно, задействовав свои связи. Мне потребовалось почти двадцать лет, чтобы вскарабкаться туда, где я сейчас нахожусь. После смерти отца я ушла из колледжа и поступила на работу. Регистратором. Восемьдесят баксов в неделю, после вычета налогов – пятьдесят пять. У меня никаких связей не было, отец работал фармацевтом в Индианаполисе, поэтому мне пришлось поворачиваться быстрее других, чтобы чего-то добиться. – Конни высыпала в чашку сахар из пакетика. – Пришлось столкнуться и с мужским шовинизмом… В агентстве я заслужила пост вице-президента за пять лет до того, как получила его. Не волнуйся, девочка. Ты быстро всему научишься. А если тебе понадобится совет, я всегда рядом.

   Конни Тайгер понравилась. Не чувствовалось в ней готовности перегрызть горло любому, кто встанет у нее на пути. Скорее она походила на заботливую мамашу. Возраст ее приближался к сорока, замуж она ни разу не выходила, но удочерила дочь своей умершей сестры, восьмилетнюю Тину.

   – А, вот вы где. А я уж подумал, что попал в морг, – в дверях возник невысокий толстячок лет сорока с небольшим.

   – Заходите, – кивнула Конни. – Вы, должно быть, Джесс Лейбович, наш главный по маркетингу.

   – Он самый, – широко улыбнулся Джесс.

   Женщины представились. Джессу тоже налили чашечку кофе, они поболтали о пустяках, затем Джесс достал из брифкейса какие-то бумаги.

   – Тим Йетс передал мне эту служебную записку. Из нее следует, что переговоры с Мэттом Филлипсом продвигаются успешно. На следующей неделе они намереваются подписать контракт.

   – Отлично, – воскликнула Тайгер. – А что нам делать, пока он не подписан?

   – Исходить из того, что все подписи уже поставлены, – ответил Джесс. – Я хочу сказать, если с Филлипсом ничего не получится, они найдут другого модельера. Все, что от него потребуется, так это дать согласие на использование своего имени. А вот над продвижением товара на рынок работать придется нам. – Джесс говорил энергично, заражая слушателей своим энтузиазмом.

   – Вы слишком торопитесь, Джесс, – прервала его Конни. – Прежде чем продвигать товар на рынок, надо определиться с самим товаром.

   – Я думала, с этим мы определились, – вставила Тайгер. – Вроде бы речь идет о духах.

   – Правильно. Но какие духи, по тридцать пять долларов за унцию или по сто? – вставил Джесс. – Для невинных девушек или изощренных женщин? Для подростков или старух?

   Конни откинулась на спинку стула.

   – М-м-м. Обожаю создавать новые товары.

   Джесс повернулся к Тайгер:

   – Маршалл говорит, что вы на дружеской ноге с молодыми модницами Нью-Йорка. Через пару дней закончится ремонт зала заседаний. Почему бы вам не организовать несколько неформальных фокус-групп, скажем, четыре или пять…

   – Подождите, – оборвала его Тайгер. – Не так быстро. Мне еще многому надо учиться. Я не знаю, что такое фокус-группа.

   Неопытность Тайгер не смутила Джесса. Он объяснил, что фокус-группа – группа людей, собравшихся, чтобы обсудить, как в данном случае, новый воображаемый товар. Руководит такой встречей специалист – его называют модератором, – задача которого – направлять обсуждение в нужное русло, не давать дискуссии перекидываться на другие темы.

   – То есть вы выбираете группу потенциальных покупателей, чтобы они помогали вам создать сам товар, говоря, что они хотят и чего до сих пор нет на рынке.

   – Другими словами, мои подруги будут работать на нас.

   – В данном случае, да. Ваши подруги, Тайгер, прекрасно разбираются и в моде, и в духах. Даже если мы не согласимся с их мнениями, почерпнутые от них идеи пригодятся нам в дальнейшей работе.

   – Одну минуту, – вмешалась Конни. – Есть проблема. «Келлер парфюмз» по-прежнему секрет. Если Тайгер приведет сюда своих подруг, они разнесут об этом по всему свету.

   Джесс нахмурился:

   – Дельная мысль, Конни.

   – Это точно, – согласилась Тайгер. – Сплетничать они обожают. И я представить себе не могу, как заткнуть им рот.

   – Есть идея. – Конни повернулась к Тайгер. – Ты кому-нибудь говорила, что пошла работать?

   – Из тех, кого могла бы пригласить в фокус-группу, – нет.

   – Тогда почему бы тебе не собрать их у себя в квартире? Угости их вином и сыром. Скажи, что пошла на курсы маркетинга в Новой школе… и тебе дали такое задание. Ты хочешь, чтобы они помогли тебе в создании воображаемых духов.

   Тайгер зааплодировала:

   – Конни, ты гений!


   Шелдон Шоу прибыл в четверг утром. Вызвал в свой кабинет Конни Ларкаду, Джесса Лейбовича и Тайгер, чтобы познакомиться.

   Каштановые волосы Шоу чуть поседели на висках, но лицо прорезали глубокие морщины. Бледная кожа говорила о том, что большую часть жизни он проводил в кабинетах. Дорогой костюм сидел на нем, как на вешалке.

   Держался он строго официально.

   – Рад приветствовать вас всех в «Келлер парфюмз»…

   – Это мы должны поприветствовать вас, – прервала его Конни. – Мы работаем здесь уже три дня.

   – Да, вы правы, – рассеянно улыбнулся Шоу. – Что ж, полагаю, тогда всем ясно, кто что должен делать. Мисс Ларкада, мистер Лейбович… Я рад, что вы работаете у нас. Я заглянул в ваши досье и знаю, что вы мастера своего дела. – Он посмотрел на Тайгер. – Мисс Хейес… вы, насколько я понимаю, новичок в мире бизнеса…

   Тайгер этого ожидала, но решила, что нет нужды обострять отношения.

   – Несомненно, новичок, но не собираюсь долго оставаться в таковых. Опыта я наберусь быстро, потому что для этого есть и способности, и желание. Тем более что у меня будет такой искушенный наставник, как вы. – Она ослепительно улыбнулась Шоу. Но тот уже думал о чем-то, так что усилия Тайгер пропали зря.

   – Да, Хью Маршалл, похоже, очень рассчитывает на вас. Будем надеяться, что вы оправдаете его ожидания.

   До конца совещания Тайгер пристально наблюдала за Шелдоном Шоу. Конечно, ее участие в проекте Шоу не радовало. Однако интуиция подсказывала Тайгер, что дело не только в ней. По каким-то причинам Шоу недолюбливал Хью Маршалла. Возможно, потому, что нанял ее сам Маршалл, лишив Шоу возможности подобрать себе помощника.

   Тайгер пришла к выводу, что с оценкой Шоу надо повременить. Первое впечатление частенько бывало обманчивым.

Глава 8

   День Тайгер провела на телефоне, составляя фокус-группы. Всего их получилось шесть, от семи до десяти женщин примерно одного возраста в каждой. Конни отсоветовала приглашать профессионального модератора, который мог бы вызвать определенные подозрения. Тайгер решила собирать группы в квартире Бобби, поскольку в ее собственной не было даже мебели. А ее подруги и знакомые не привыкли сидеть на голом полу. Опять же у Бобби не было недостатка в чае, вине, печенье и крекерах. Все купились на сказочку Тайгер насчет учебного маркетингового проекта. Засомневалась лишь ее лучшая подруга Джулия Хэтчер.

   – С каких это пор, – спрашивала она по телефону из Ист-Хэмптона, – ты учишься в Новой школе? Сегодня у нас… первое августа. Странное время для начала занятий. – Джулия замолчала. Тайгер представила себе, как она раскуривает длинную сигарету, купленную в магазине «Нат Шерман». – Не тяни, Тайгер, признавайся. Что у тебя на уме?

   Тайгер хотела сказать Джулии правду, поделиться своей радостью, но понимала, что это невозможно. Чуть ли не все свое время Джулия отдавала детям, а из развлечений у нее остались только долгие ленчи с подругами.

   – Перестань Джулия. Почему ты не можешь поверить, что я меняю образ жизни? Говорю тебе… Я хочу работать. Вот и подумала, что мне не повредят бизнес-курсы.

   – Хорошо… Но… Новая школа? – Джулия всегда славилась недоверчивостью.

   – Послушай, Джулия, я прошу лишь о том, чтобы ты пригласила нескольких своих подруг, когда я буду у тебя. Чтобы я могла взять у них интервью. Сделаешь ты это или нет? – Тайгер почувствовала, что начинает заводиться.

   – Хорошо, хорошо. Не надо кипятиться. Скольких мне приглашать?

   – Спасибо, любовь моя. Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Как насчет шестерых или семерых?..

   – Попытаюсь. Я все же думаю, что дело в другом, но не буду выпытывать твой маленький секрет, – вздохнула Джулия. – Уверена, что рано или поздно ты сама во всем сознаешься.

   Тайгер рассмеялась:

   – Ты ведь знаешь, что по-другому просто не бывает. Очень тебе благодарна.


   Конни Ларкада, Джесс Лейбович, Шелдон Шоу, Тайгер и Тим Йетс собрались в зале совещаний. Тим как раз разлил кофе, когда вошел Хью Маршалл и поздоровался со всеми.

   Как обычно, одетый с иголочки, в темно-коричневом костюме из тончайшей шерсти. Трость с украшенным его монограммой серебряным набалдашником он прислонил к креслу, сел во главе стола.

   – У меня хорошие новости. Мы только что завершили переговоры с Мэттом Филлипсом. Он разрешил нам использовать его имя на женских духах. За ними последуют мужские, а потом и косметика. Он получит приличный аванс и, естественно, процент с продаж. Мэтт будет консультировать нас, но окончательное решение по упаковке, маркетингу, рекламе и самому аромату оставлено за нами. – Маршалл помолчал, ожидая их реакции.

   – Потрясающе! – воскликнула Конни. – Вы хотите сказать, что он не будет путаться под ногами?

   – Совершенно верно, – улыбнулся Маршалл. – К его мнению мы, несомненно, прислушаемся, но его одобрения выбранного нами плана продвижения товара на рынок не потребуется. Во всяком случае, здесь я не предвижу никаких трудностей. И я уверен, что вы создадите продукт, который всем понравится. – Он искоса глянул на Тайгер, которая не отрывала от него глаз.

   – Спасибо, Хью, – вмешался Джесс. – Раз уж перед нами зажегся зеленый свет, давайте установим временные ориентиры. Когда мы должны выйти на рынок?

   – Разве Шелдон вам не говорил? – Хью Маршалл недоумевающе посмотрел на Шелдона Шоу, который что-то вычерчивал в блокноте. – Я хочу, чтобы духи «Мэтт Филлипс» появились на прилавке в марте.

   – В марте? – не смогла сдержать изумления Тайгер. – Всего через восемь месяцев?

   – Именно так, – лицо Маршалла стало жестким. Приятный собеседник уступил место бизнесмену.

   Конни вздохнула, потом заулыбалась.

   – Нам придется жужжать, как пчелкам, но это не так уж и плохо. Мы управимся.

   Хью Маршалл встал, взялся за трость.

   – Я бы не взял вас на работу, если б этого не знал. – Он взглянул на часы. – Извините, мне пора в аэропорт. Связь будем держать через Тима. Если я что-то упустил, он восполнит пробелы, – и Маршалл, прихрамывая, вышел за дверь.

   Над столом повисла тишина. А потом Джесс повернулся к Шелдону Шоу:

   – Парень, а ты у нас умеешь хранить тайны. Я понимаю, что лишнего говорить не надо, но уж это перебор.

   Шоу смутился:

   – Я продиктовал служебную записку секретарю. Должно быть, она где-то затерялась.

   – Ладно, – поднялась Конни. – Задачу перед нами поставили. Вспоминайте… не Рим ли построили за восемь месяцев?

   После окончания совещания Тим подошел к Тайгер.

   – Тайгер… в последнее время мы так часто разговаривали по телефону… вот я и подумал, не пойти ли нам на ленч…

   – Чтобы побеседовать лицом к лицу… Я с радостью.

   Тим Йетс, оказываясь рядом с Тайгер, уже не напоминал натянутую струну, держался свободнее. А Тайгер только приветствовала возможность наладить отношения с человеком, работающим непосредственно с Хью Маршаллом. За салатом в «О'Нейле» Тайгер засыпала Тима вопросами о «Келлерко» и президенте компании.

   – Я знаю Мэтта Филлипса с тех пор, как пробовалась в модели. Он во всем стремится к совершенству. Не могу поверить, что Мэтт сознательно отказался от контроля над товаром, который будет носить его имя, – заметила Тайгер.

   – Между прочим, он получает полмиллиона долларов. Сразу. Плюс ройялти, – ответил Тим.

   – Гм-м-м-м, наверное, такие деньги могут повлиять на принимаемое решение. – Тайгер отпила минералки.

   Тим понизил голос, и Тайгер пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать слова.

   – Это еще не все. Хочешь узнать последнюю сплетню?

   Тайгер просияла:

   – Кто откажется прикоснуться к тайнам компании?

   – Тебе, разумеется, известно, что Мэтт Филлипс живет с этим Гэрри Греем? – Тайгер кивнула. – Так вот, Филлипс настоял, что при продвижении на рынок мужской парфюмерной линии, Гэрри будет сфотографирован на постерах и снят в рекламных роликах.

   – Однако! Он отказался от своих прав ради этого слизняка? Не могу в это поверить! – воскликнула потрясенная Тайгер.

   – Это правда. Я участвовал в переговорах.

   – Гэрри я знаю. Во всяком случае, не раз с ним болтала. И не могу понять, что увидел в нем Мэтт.

   – Таша Пауэрс до сих пор на него злится?

   Тайгер кивнула:

   – Она тяжело переживала ту историю. Наверное, как и любая женщина, попавшая в подобную ситуацию.

   – Я слышал, что профессионально она ничем не уступает Филлипсу. Его главный конкурент. Думаю, она очень расстроится, узнав о контракте Мэтта. Знаешь, ведь она стояла в нашем списке второй…

   Тайгер постаралась перевести разговор на Хью Маршалла:

   – Тим, я в некотором замешательстве…

   – Почему? – Он закурил.

   – Хью Маршалл очень интересуется делами «Келлер парфюмз». А ведь это лишь одна из десятков компаний, принадлежащих «Келлерко»…

   – Дело в том, что он давно хотел прорваться в так называемую индустрию красоты. Но совет директоров, особенно его председатель Нелсон Бахрах, его не поддерживал. И вот впервые они проголосовали за парфюмерный проект. – Тим быстро оглянулся, дабы убедиться, что их не подслушивают. – Возможно, они хотят, чтобы новая компания потерпела неудачу… тогда они смогут вышибить Маршалла.

   – Вышибить Маршалла? Но ведь он президент, у него такая власть. Почему? Разве «Келлерко» не процветает под его началом?

   – Разумеется, процветает. Но не все считают, что это заслуга Маршалла. Есть и такие, кто думает, что он стал топ-менеджером только благодаря женитьбе на дочери Сэма Келлера.

   – По твоему тону чувствуется, что ты-то восхищаешься Хью Маршаллом.

   – Ты права, – ответил Тим. – Я очень его уважаю. Мне известно, как напряженно он работает. Некоторым не нравится, что он часто бывает на людях, но и его выходы в свет зачастую носят деловой характер.

   – Правда? – вскинулась Тайгер.

   Видишь ли, он никогда не делится со мной подробностями личной жизни, но думаю, он ни к кому не проявляет особого интереса. Он слишком занят. Думает о «Келлерко» двадцать четыре часа в сутки… – Тим рассмеялся. – Скорее всего ему и сны снятся деловые. Хью Маршалл нажил много врагов, потому что требует, чтобы его сотрудники работали с такой же отдачей, как и он. Если он замечает, что кто-то выкладывается не на все сто процентов, этому человеку тут же указывают на дверь…

   – А как же тогда Шелдон Шоу?

   Тим пристально всмотрелся в Тайгер.

   – А при чем тут он?

   – Ну… ладно, не будем об этом. Считай, что я чего-то не поняла.

   Тим наклонился вперед.

   – Не волнуйся, Тайгер. Этот разговор останется между нами.

   – Мне кажется, что Шелдон ничего не делает. Я хочу сказать, если Хью так заботит судьба «Келлер парфюмз», почему он назначил президентом Шоу?

   Тим вновь огляделся и произнес шепотом:

   – Шоу выбирал не Маршалл. Его предложил Нелсон Бахрах. Шоу давно работает в компании. Я думаю, мистер Бахрах хотел, чтобы кто-то из старой гвардии приглядывал за Маршаллом.

   – Но… разве позиции Хью Маршалла в «Келлерко» недостаточно прочны? Даже если с духами ничего выйдет, неужели что-то изменится?

   – Это вопрос на засыпку, Тайгер? В наши дни всякое бывает. Сегодня ты президент компании, а завтра… Некоторые экс-президенты так и не понимают, на чем они поскользнулись. Приходят утром на работу, а кабинет заперт…

   – О, Тим, ты преувеличиваешь.

   – Отнюдь, Тайгер. Нет таких, кто абсолютно уверен в своем будущем. Как только ты прорываешься на вершину, приходится удваивать усилия, чтобы не слететь вниз. – Он затушил окурок в пепельнице. – Но Хью Маршалл – парень крепкий. Сил у него много, и он умен.

   Тим расплатился, и они с Тайгер неторопливо зашагали по Пятьдесят седьмой улице.

   – А ты, Тим? – спросила она. – Какие у тебя планы? Я, разумеется, о карьере.

   Тим улыбнулся:

   – Я честолюбив. И хочу когда-нибудь чем-нибудь управлять.

   – В «Келлерко»?

   – В «Келлерко» или где-то еще. Я молод, но уже набрался опыта. Многое вижу, многое слышу, люди мне доверяют.

   Тайгер улыбнулась в ответ. Она тоже доверяла ему. Но внезапно задалась вопросом, а стоит ли?

Глава 9

   Впять тридцать тротуары заполняла толпа, а в воздухе едва чувствовался ветерок. Тайгер шла по Пятой авеню, поглядывая по сторонам. Всю неделю, включая уик-энд у Хэтчеров в Ист-Хэмптоне, она проводила маркетинговые исследования. Теперь предстояло свести собранную информацию в отчет, а сие означало еще одну ночь за пишущей машинкой. Импульсивно она решила заглянуть в студию Джейка. И прошлась до Двадцать третьей улицы пешком.

   Двери кабины лифта раскрылись, выпуская ее в студию Джейка. Высокая красавица брюнетка стояла перед синим задником, купаясь в ярком свете. Джейк ползал перед ней на корточках и что-то ласково приговаривал, щелкая затвором фотоаппарата. Элли Бейервальд, его помощница, держалась неподалеку, меняя пленки, подавая Джейку нужный фотоаппарат.

   Тайгер узнала модель Кейт Касселл, в тот год топ-модель номер один. Ее широкое, полногубое лицо то и дело мелькало в журналах и на постерах, украшавших газетные киоски и кассы супермаркетов.

   Многие модели в обычной жизни выглядели заурядными женщинами, поскольку именно фотокамере удавалось подчеркнуть их индивидуальность, но только не Кейт Касселл. И в реальности она соответствовала самым жестким стандартам совершенства. Тайгер не раз задумывалась, как это Джейку удается изо дня в день выдерживать такой водопад красоты.

   Джейк отснял последний кадр и протянул фотоаппарат Элли.

   – Отлично, Кейт, на сегодня достаточно, – улыбнулся он. – Ты, как всегда, несравненна.

   – Я сейчас как выжатый лимон. И воняет от меня, в этом я уверена, как от скунса, – рассмеялась в ответ Кейт. – Слушай, Джейк, ты собираешься установить кондиционеры в этой берлоге?

   – Дай мне деньги, Кейт, и я тут же их закажу.

   – Знаешь, если подумать… без кондиционеров можно и обойтись. Господи, как поздно! Мне пора выметаться отсюда…

   – Неужели у меня так плохо?

   – Просто ужасно. – И Кейт направилась в комнату для переодевания, чтобы облачиться в уличную одежду.

   Джейк заметил Тайгер, стоящую у стены. Во время съемок она никогда его не отвлекала.

   – Привет… Я, кажется, позабыл твое имя, незнакомка. – Он подошел и поцеловал Тайгер.

   – Не надейся, Джейк. Времени у меня нет.

   – Ты еще не закончила это чертово маркетинговое исследование? Господи, ну ты и копуша.

   – Мне можно идти, Джейк? – спросила Элли Бейервальд. – Для утренней съемки все готово.

   – Отлично. Тогда трогайся. Хорошего тебе вечера.

   Кейт Касселл подлетела к лифту, нажала на кнопку вызова, подмигнула Тайгер, улыбнулась.

   – Между прочим, Джейк, когда ты пойдешь со мной к мадам Дорис?

   – И не проси, дорогая.

   – Ты пожалеешь. Она стареет. Со дня на день может уйти на покой.

   – Или умереть, – ввернул Джейк.

   – Джейк, ты несносен! – Двери лифта раскрылись, Кейт и Элли уехали.

   Тайгер присела на ящик.

   – Интересный у вас вышел разговор. Может, пояснишь?

   – Мадам Дорис гадает по руке, и Кейт от нее в восторге. Ходит к ней уже много лет. Утверждает, что старушка предсказала ей славу и богатство. И даже указала, когда, где и как она получит и первое, и второе.

   – Впечатляет. Тебе, может, это неинтересно, а вот я хотела бы к ней заглянуть. Давно уже не ходила к хорошей гадалке.

   – Это отрыгивается твое калифорнийское прошлое. Вы на этом зациклены.

   – Ты про калифорнийцев или про женщин?

   – Право выбора оставляю за тобой. Я не верю ни в гадающих по ладони, ни в читающих мысли. По крайней мере тем, кто уделяет тебе двадцать минут за двадцать баксов, а очередь из жаждущих оказаться на твоем месте заворачивает за угол. Настоящие экстрасенсы не продают свой дар за деньги.

   – Ты мелешь чушь, Джейк. Каждый выносит на рынок все лучшее, что у него есть. Взгляни вот на Кейт Касселл. Я уверена, она зарабатывает гораздо больше денег, чем эта старая гадалка. Кейт наверняка сможет уйти на покой уже в тридцать лет.

   – А сколько ей, по-твоему?

   – Ну, может, двадцать пять.

   – Так вот, ей уже за тридцать. И ей приходится пахать и пахать. Она не накопила ни цента.

   – Откуда ты о ней так много знаешь? – полюбопытствовала Тайгер.

   – Одно время мы очень сдружились. Ты этого не знала?

   – Если и не знала, то догадалась. Ты пропустил хоть одну юбку в этом городе?

   Джейк сменил тему. Подошел к Тайгер, начал массировать ей шею и плечи.

   – Как насчет того, чтобы пообедать со мной?

   – М-м-м-м… ну что же, это приятно. Я бы с удовольствием, Джейк. Но со временем прямо беда. Завтра я должна сдать отчет.

   – Ладно. Тогда на завтра назначаем официальное свидание. С обедом и на всю ночь. Мне недостает моей кровати.

   – Она уже моя. Ты отдал ее мне.

   – Я забыл упомянуть, что ты получила ее в комплекте со мной.

   – С тобой, Джейк? Какой приятный сюрприз.

   Джейк поцеловал ее в шею, затем залез языком в ухо.

   – А что в этом плохого?

   Устоять она не смогла.

   – Я передумала, Джейк. Проведу с тобой час, а уж потом пойду домой. Обед заменим десертом.


   «Что влияет на ваше решение, когда вы выбираете новые духи? Сам аромат или…» – Голос Тайгер гремел в динамиках магнитофона, а ее уставшие пальцы еле ползали по клавиатуре.

   Часы показывали четыре утра, а работа над отчетом все продолжалась. Когда Тайгер подумала, что конец близок, выяснилось, что Джинджер Макшейн, секретарь, которую она делила с Шелдоном Шоу, не распечатала большой кусок магнитофонной записи.

   Залив в себя пять чашек кофе, от которого ее уже начало тошнить, Тайгер пыталась свести воедино результаты своих маркетинговых исследований, но многочисленные факты никак не желали раскладываться компактными блоками. Мозги словно окутал густой туман. Пропала связность мышления. Мысли перескакивали с одного на другое, несомненно, от действия кофеина. У нее возникло желание поговорить с Джейком, но она решила, что негоже нарушать его сон. Если, конечно, он спал, а не был с другой женщиной. Тайгер не волновало, встречается Джейк с другими или нет, но не хотела знать об этом наверняка.

   И тут пронзительно зазвонил телефон. От изумления Тайгер схватила трубку лишь после третьего звонка.

   – Привет, дорогая. Извини, что разбудила, – далекий голос матери. Бобби могла позвонить в любое время дня и ночи. Она никогда не обращала внимания на такие пустяки, как часовые пояса.

   – Ты меня не разбудила. Я… работаю.

   – Работаешь? В такой час? Действительно, дорогая, это уже перебор. Слушай… я в Мадриде, мой самолет вот-вот взлетит. Еще сегодня буду в Нью-Йорке. Позвонила Марта. Умерла Элейн Толберт. Скоропостижно. Прихватило сердце, и все. Обширный инфаркт.

   – О… я не знала. Как жаль.

   Ее мать и Элейн Толберт дружили с давних пор. Элейн опекала юную Бобби Тейлор, когда та только приехала в Нью-Йорк из Филадельфии, задолго до того, как Бобби встретила и вышла замуж за первого из своих четырех мужей, Гарри Хейеса.

   – Ой, должна бежать. Только объявили посадку в мой самолет. Пообедай со мной сегодня. Мне надо многое тебе рассказать. До встречи, дорогая. Люблю, – и гудки отбоя. Фирменный стиль Бобби.

   Тайгер подошла к окну. Город затих. Пьяные не горланили на улицах. Автомобили не шуршали шинами по асфальту. Она повернулась, оглядела комнату. Голые стены; стулья, которые она заказала в «Блуминдейле», еще не прибыли. Ни ковров, ни картин, ни безделушек – всего того, что привносит в квартиру индивидуальность живущего в ней человека. Лишь громоздящаяся на столике пишущая машинка и отчет, который она никак не могла закончить.

   Что-то защекотало ногу. Она посмотрела вниз. Таракан спрыгнул на пол и побежал через комнату. Она бросилась за ним и гналась, пока не раздавила. Безобразие, девятьсот долларов в месяц дерут, а тараканов вывести не могут. Господи, как же она ненавидела этот сарай. Тайгер скинула туфли и зашвырнула их в камин. Она вся дрожала, потом неожиданно для себя услышала всхлип. А потом по ее лицу заструились слезы. Тайгер плюхнулась на единственный в комнате стул и разрыдалась. Раздражение и усталость сокрушили ее. Она презирала себя за то, что не может остановить этот горячий поток.

   Наконец слезы иссякли. Тайгер поплелась в ванную, плеснула водой в лицо, посмотрела на свое отражение в зеркале. Нос распух, глаза красные. Уродина.

   Вернувшись в комнату, Тайгер села за пишущую машинку. Так или иначе отчет за нее никто не допишет. Но сначала ей просто необходимо поговорить с Джейком. Она набрала номер. Положила трубку после одиннадцатого гудка, настроение упало еще больше, ей стало совсем одиноко. Она прошла в спальню, упала прямо на покрывало. Перед тем как сдаться усталости, успела поставить будильник на семь утра: на работу она придет пораньше и уже там допишет отчет.


   Шелдон Шоу заглянул в кабинет Тайгер в половине одиннадцатого. Морщины у его глаз стали глубже. Выглядел он очень усталым. Тайгер сидела на работе с восьми, но еще страдала от кофейного похмелья.

   – Тайгер! – В его голосе слышались резкие нотки. – Что у нас с маркетинговым отчетом? Он нам нужен.

   – Все готово, – торжествуя, ответила Тайгер. – Джинджер как раз допечатывает последний вариант.

   Шоу откашлялся. Он, судя по всему, полагал, что Тайгер затянет с отчетом до пятницы, и явно удивился, услышав, что она не выбилась из графика.

   – Хорошо, – пробурчал он. – Ценю твою оперативность.

   Вблизи усталость Шоу проступала еще отчетливее. Тайгер заметила, что на правой щеке у него остались невыбритые островки. Он повернулся и вышел, не сказав более ни слова.

   Вернувшись в свой кабинет, Шоу по светло-коричневому ковру направился прямиком к столу. Достал из нагрудного кармана маленький ключик, открыл правый ящик. Вытащил бутылку водки, дрожащей рукой отвернул крышку, глотнул. Посидел, словно раздумывая, что делать дальше, глотнул еще раз. Положил бутылку в ящик, запер его на ключ, сел за стол.

   Чуть не всю свою жизнь Шоу проработал в «Келлерко». На его глазах создавался и рос промышленный конгломерат, пока наконец Бахрах не наградил его постом президента. Большинство его коллег, одного с ним возраста, также связавшие свою жизнь с «Келлерко», давным-давно получили аналогичные посты в других компаниях. А он продолжал тянуть лямку. Таскал жену и двоих детей по всей стране: «Келлерко» часто перебрасывала его из одного города в другой. Выслушивал бесконечные жалобы жены, – не успеешь найти подругу, уже надо собирать вещи, детей, которым приходилось всякий раз приспосабливаться к новой школе. Луиза умоляла его найти другую работу, осесть на одном месте, но если он начинал искать новую работу, ему предлагали гораздо меньший оклад. В итоге Луиза начала пить, и он стал пить вместе с ней. Вечер за вечером, год за годом, потому что ничего не менялось. Но вот они вернулись в Нью-Йорк, осели на одном месте. Но дети уже учились в колледже, подруг у Луизы не появилось, и пила она теперь с утра и до вечера.

   Шоу взглянул на лежащие на столе бумаги, отодвинул их в сторону. С работой он не справлялся. Слишком многому предстояло научиться. В парфюмерном бизнесе тонкостей хватало. А он уже не мальчик, ему поздно впрягаться в воз потяжелее. Пора и расслабиться.

   Если бы только он мог взять в «Келлер парфюмз» Дэйва Киршенбаума, своего прежнего помощника. Но Хью Маршалл приберег это место для Тайгер Хейес, на которую, похоже, имел виды. Красотка-то что надо. В трудолюбии ей не отказать, но он прекрасно понимал, что работала она ради того, чтобы получить лавры самой, а не поделиться с ним.

   Зажужжал интерком. Джинджер Макшейн, секретарь.

   – Все уже собрались в зале заседаний, мистер Шоу.

   – В зале заседаний? – недоуменно переспросил он.

   – Сегодня четверг, – напомнила Джинджер. – На прошлой неделе вы разослали сотрудникам служебную записку, в которой указали, что каждый четверг в одиннадцать утра будет проводиться производственное совещание.

   Шоу молчал. Никак не мог уловить смысл ее слов. Служебные записки. Совещания. Дерьмо.

   – Мне отменить совещание, мистер Шоу? Вам нездоровится?

   – Я сейчас приду. Только подберу документы. – Он вновь открыл заветный ящик, достал бутылку, жадно глотнул водки. В голове прояснилось.

   Шоу подхватил брифкейс и поспешил в зал заседаний, забыв упрятать бутылку в запирающийся ящик.


   – …получается, что мы должны определить влияние многих факторов, прежде чем удастся заметить первые признаки того, что наши усилия… – Тут Шоу потерял нить и запнулся.

   – Да, Шел, думаю, тебе самое время достать плеть и напомнить нам о предельном сроке, – едко вставила Конни.

   Лицо Шоу превратилось в маску. Похоже, он опять забыл об установленном Маршаллом сроке.

   Тайгер взглянула на календарь:

   – Пятнадцатое марта. В нашем распоряжении семь с половиной месяцев. Нам придется попотеть.

   – К сожалению, это не предположение. Это факт, – вздохнула Конни.

   – Мы успеем, – заверил их Джесс. – Когда я только попал в этот бизнес, перед нами поставили задачу разработать целую косметическую линию примерно за такое же время. Кремы и лосьоны и весь спектр средств макияжа. Мы работали до последней минуты, но успели. Первую партию товара отвезли в «Сакс» сами, на чьем-то пикапе. Так что с одними духами проблем у нас не будет.

   – Ты прав. Вроде бы не должно быть, но опыт подсказывает мне, что они обязательно появятся, – нахмурилась Конни. – Ладно, так какие у нас успехи?

   Тайгер доложила о работе фокус-групп:

   – Джинджер сегодня раздаст вам копии отчета. В нем вы по большей части найдете подтверждение того, что нам и так известно. Причины, побуждающие женщину покупать духи, самые разные. Поначалу многие говорили, что они ориентируются на аромат, потом большинство сошлись на том, что главное – имя модельера и форма флакона. В меньшей степени модель, рекламирующая товар. Большое значение имеет мнение подруги, раздача пробных образцов, импульсивное желание купить…

   – Какие они хотят духи? – спросила Конни.

   – Мнения высказывались разные, но большинство хотят иметь стойкие духи для вечера с тонким ароматом. – Тайгер положила отчет на стол, оглядела сидящих за столом. – Отсюда следует: они купят все, что хорошо пахнет и несет на себе имя Мэтта Филлипса.

   – Очень интересно, – подытожил Шоу и повернулся к Джессу Лейбовичу. – Чем порадуешь ты?

   Джесс раскрыл одну из пяти или шести лежащих перед ним папок.

   – Мы с бухгалтером разбирались с финансовыми аспектами. Тим Йетс позвонил мне, чтобы сказать, что Маршалл настаивает на дорогих духах. Марка «Мэтт Филлипс» – не для массового потребления.

   – По крайней мере в ближайшие несколько лет, – уточнила Конни.

   – Совершенно верно, – согласился Джесс. – Мы говорим о духах, которые будут стоить от шестидесяти пяти до ста долларов за унцию. Теперь мы должны договориться о точной цифре в пределах этого диапазона.

   – Все зависит от того, захотим ли мы, чтобы духи от Мэтта Филлипса стали такими же престижными, как и от Ива Сен-Лорана, – заметила Конни. – Разумеется, Ив Сен-Лоран начинал не с «Опиума» по сто баксов за унцию. Его более ранние духи, вроде «Рив Гош», рассчитанные на массового потребителя, продавались по более низкой цене. Учитывая нынешнее состояние рынка духов с именами модельеров, мне представляется, что нам надо держаться золотой середины.

   – Что сделает их доступными для многих женщин, хотя для кого-то они и станут роскошью, – кивнула Тайгер. – Кроме того, наибольший спрос придется на спреи и маленькие флаконы, умещающиеся в сумочке.

   – Похоже, с этим все ясно, – вмешался Джесс. – К середине недели я подготовлю ценовой прогноз для духов, стоимостью от шестидесяти пяти до восьмидесяти пяти долларов. Думаю, выше нам забираться не стоит. Во всяком случае, с первыми духами от Мэтта Филлипса.

   Шоу откашлялся в попытке принять участие в общей дискуссии.

   – Не стоит заглядывать далеко в будущее. Лучше исходить из того, что эти духи будут единственными и последними.

   Конни, которая пролистывала лежащие перед ней бумаги, вскинула голову.

   – Ты прав, Шел. Такое вполне может случиться, если мы предложим рынку первоклассные духи, за которыми женщины бросятся в магазины. – Она помолчала, прежде чем продолжить: – Я перелопатила гору материала. Господи, можно было подумать, что я готовлюсь к защите диссертации по индустрии духов. Демографические профили, статистические выкладки… каждое рекламное объявление для духов, в последние тридцать лет появившихся на полках магазинов. Список возможных названий. Я наметила предварительный бюджет для рекламной кампании в местных газетах и национальных журналах, а также прикинула стоимость создания и показа рекламных роликов. Если, конечно, «Келлерко» решит довести этот проект до логического конца.

   Джинджер Макшейн, которая выходила, чтобы ответить на телефонный звонок, торопливо вернулась.

   – Только что позвонила секретарь мистера Маршалла, мистер Шоу. Мистер Маршалл хочет, чтобы мы встретились с Мэттом Филлипсом, как только у нас появятся конкретные предложения. Судя по всему, мистер Филлипс очень нервничает из-за того, что передал компании право последнего слова.

   Конни расхохоталась:

   – Да уж, мы увлеклись духами и полностью забыли о человеке, которого они будут представлять. Такие мне уже встречались. Что бы мы ни делали, желание у них одно: слопать нас на завтрак, а кости бросить акулам.

   – Я с ним знакома, – повернулась к ней Тайгер. – Действительно, самомнения у него выше крыши, но и здравомыслие ему не чуждо. Я уверена, если мы предложим хорошие духи, он положит их в основу своих новых моделей.

   – Ой, Тайгер, ну до чего же я тебя люблю, – покачала головой Конни. – Такая шикарная женщина и одновременно такая наивная. Мэтту Филлипсу никогда не понравится то, что мы предложим. Потому что предложение поступит от нас, а не от него.

   Тайгер посчитала нужным вступиться за своего давнего знакомого:

   – Мы не должны относиться к нему, как к приемышу. Пусть окончательное добро дает не Мэтт, но он остается нашим консультантом. Он блестящий дизайнер. У него масса хороших идей. Почему бы к ним не прислушаться?

   – Ты права, я понимаю, – вздохнула Конни. – В любом случае нам придется его выслушать… и стараться гладить по шерстке его эго. Мы хотим, чтобы он был с нами в одной лодке… иначе как заставить его участвовать в презентациях, когда духи поступят в продажу…

   – Есть идея! – воскликнул Джесс. – Шел, а почему бы нам не назначить Тайгер нашим послом при дворе Мэтта Филлипса? Она его знает. И сумеет потрафить ему, дабы он не наседал на нас.

   – Дельная мысль, Джесс.

   Собственно, Шоу думал о том же. Им будет гораздо проще, если удастся удержать Мэтта подальше от их производственной кухни. А если Тайгер не справится с заданием, у него появится веское основание для ее увольнения. Тогда он пригласит Дэйва Киршенбаума, который всегда знал, что нужно боссу, и работы у него сразу станет меньше.

   Шоу улыбнулся:

   – Возьмешься, Тайгер?

   – Конечно, если вы дадите мне соответствующую должность. Как насчет вице-президента по делам Мэтта Филлипса? – Улыбка слетела с лица Тайгер. – Удержать Мэтта нелегко, но я попытаюсь.

   Шоу вновь откашлялся. Такое развитие событий ему нравилось.

   – Тогда… решено. Я спрошу у Хью Маршалла, нет ли у него возражений, – завладев общим вниманием, Шоу продолжил: – Конни… Думаю, каждый из вас должен дать Джинджер список предлагаемых названий для духов. Она их распечатает и раздаст всем по экземпляру. Джесс, а как обстоят дела с производством духов?

   Джесс открыл другую папку.

   – Все под контролем, Шел. Первоклассных фирм – изготовителей духов можно пересчитать по пальцам, как здесь, так и во Франции. Я свяжусь с их представителями, как только мы определимся с нашими требованиями.

   – А что ты можешь сказать насчет флаконов и упаковки?

   – Разве ты не видел служебной записки Маршалла? У него очень своеобразные идеи. – Джесс пожал плечами. – Нам не остается ничего другого, как взять под козырек. Он – босс. – Шелдон Шоу насторожился. Обычно Маршалл оставлял президентов дочерных компаний в покое, не мешая им делать то, что они считали нужным, но с «Келлер парфюмз» он, похоже, выбрал другую стратегию.

   Конни закатила глаза, словно читая мысли Шоу:

   – Я знаю, это любимый проект Маршалла. Надеюсь только, что он не будет стоять над нами, как Мэтт Филлипс. Почему они не дают специалистам спокойно работать?

   – Так кто у нас наивный, Конни? – рассмеялся Джесс. – Ты проработала в этом бизнесе достаточно долго, чтобы самой знать ответ.

   – Между прочим, – сменила тему Конни, – а как мы будем называть продукт, над которым работаем?

   – А что плохого в прежнем названии? Духи Мэтта Филлипса? – спросила Тайгер.

   – Бойся шпионов! Помни, у нас сверхсекретный проект, – хохотнула Конни.

   – А, так ты про кодовое обозначение!

   – Этот порядок завел Чарлз Ревзон в «Ревлоне». Вся их продукция имела кодовые обозначения. Он опасался, что конкуренты прознают о новых разработках до того, как они появятся на рынке. У меня там работала подруга, и она рассказывала про разные «райтексы» и «тайлексы». Только особо посвященные знали, что скрывается за этими названиями, но уж, конечно, не секретари, поставщики, мелкие клерки. Она говорила, что знаменитый «Чарли» до появления на прилавках именовался «Космосом». Промышленный шпионаж нынче – обычное дело, но Ревзон, я считаю, перебарщивал с секретностью. Но… раз уж так принято, как мы назовем наши духи?

   – Номер один, – предложил Джесс.

   – Как насчет «Аромата»? – внесла свою лепту Тайгер. – Или «Аромат страсти», поскольку нам страстно хочется, чтобы наш проект удался.

   Конни даже захлопала.

   – Отлично! Мне нравится.

   – Мне кажется… – нахмурился Шоу.

   Но Конни не привыкла уступать:

   – Шел, мы можем провести целый день в спорах о кодовом обозначении, если на то будет наше желание, но у нас полно дел. Я голосую за «Аромат страсти», сокращенно «А-Эс».

   – Меня такое название устраивает, – кивнул Джесс, взглянул на часы. – Через пять минут у меня встреча с владельцами разливочных линий.

   – Думаю, мы все обсудили, – добавила Конни. – Пора и за работу.

   Шоу согласился, недовольный разве что тем, что не он закрыл совещание. Он еще не освоился в новом коллективе.

   А потом, под влиянием момента, Шоу решился на невероятный для него поступок. Протиснувшись мимо Тайгер, что-то обсуждавшей с Джинджер Макшейн, он догнал Конни Ларкаду.

   – Послушай, Конни, как насчет ленча на этой неделе?

   Губы Конни разошлись в улыбке.

   – Если на этой, то сегодня. У меня все дни заняты, но Джинджер сообщила, что меня продинамил редактор «Вога», сказавшись больным.

   – Сегодня я тоже свободен. – У Шоу заныло под ложечкой. Может, не следовало приглашать ее на ленч. Может, он должен взять за правило общаться с подчиненными только в своем кабинете.

   – Куда мы пойдем? Я голодна как волк.

   У Шелдона Шоу такая откровенность вызвала улыбку и на долю секунды в нем проступила застенчивая привлекательность, которая, должно быть, в молодости привлекала к нему женщин. А он был бы интересным мужчиной, отметила Конни, если б постоянно не хмурился и не ходил с озабоченным видом.

   Они остановили свой выбор на «Орзини», на Пятьдесят шестой улице, и Конни вернулась в кабинет за жакетом. Она обрадовалась полученной возможности получше узнать Шелдона Шоу. Пока он держался очень уж отстраненно. И она не знала, то ли он немногословный лидер, который вступает в игру лишь в критические моменты, то ли человек, достигший грани, за которой начинается некомпетентность. После ленча, решила Конни, она будет знать, с кем они имеют дело.

   Полутемный ресторан со стенами, затянутыми красным бархатом, и уютными кабинками пользовался успехом, однако им нашли столик. Шоу заказал мартини с водкой, Конни – «Кровавую Мэри». Шоу попросил официанта вместе с меню принести по второму стакану.

   – А знаешь, я видел тебя раньше. – От застенчивости Шоу чуть ли не покраснел. – На конгрессе рекламодателей в Сент-Луисе несколько лет тому назад.

   Конни, польщенная, улыбнулась.

   – У тебя потрясающая память. Боюсь, я…

   – Мы не познакомились. Я пробыл там только полдня, но слышал твое выступление о рекламной стратегии журнала. Оно произвело впечатление.

   – Видел бы ты, как дрожали у меня колени. Я боялась, что рухну без чувств, если перестану говорить. Жаль, что ты тогда не подошел ко мне и не сказал, что мое выступление понравилось.

   – Я спешил на самолет.

   – Это не причина заставлять даму два года ждать полагающихся ей комплиментов.

   Шоу рассмеялся. Официант принес меню. Конни заказала клецки в кофейном соусе, Шоу – свиные ребрышки. Из винной карты он выбрал «Болла Амароне» урожая 1971 года.

   За закуской они говорили о задачах, стоящих перед «Келлер парфюмз».

   – Как я это понимаю, – подвел итог Шоу, – наша главная цель – определить покупательский контингент, на который будет рассчитана наша продукция, с учетом стиля жизни и культурных пристрастий…

   Конни кивнула, скрывая улыбку. Эту самую фразу она недавно прочитала в ежедневной газете «Женская одежда», которая напечатала большую статью о парфюмерии. Да уж, оригинальных идей ждать от Шоу не приходится. Зато он быстро учится, впитывая в себя нужную информацию. И чувствовалась в нем какая-то ранимость.

   – Давай больше не касаться парфюмерии, – предложила Конни. – Сосредоточимся на десерте. Хочешь что-нибудь заказать и поделиться со мной?

   Шелдон Шоу сиял: сказались и вино, и компания привлекательной собеседницы.

   – С преогромным удовольствием.

   И он подозвал официанта. Через несколько минут на столе появились два кофе и порция торта с миндально-ромовой пропиткой, политого шоколадом и прослоенного заварным кремом и абрикосовым конфитюром.

   – О, божественный грех! – Конни отправила кусочек в рот. – В этом торте слишком много калорий. Ради моей фигуры следовало ограничиться галетами.

   – Тебе не о чем беспокоиться, – заверил ее Шоу. – Знаешь, последний раз я делился десертом в восемнадцать лет. Еще в Сиэтле. Мою девушку звали Ивлин Эванс. Я тогда играл в футбол, а она возглавляла группу поддержки. После тренировок мы всегда заходили в местный аптекарский магазин и на двоих съедали банановый сплит[10]. – Он рассмеялся: – Далеко я ушел от парфюмерии?

   Конни кивнула. И похвалила себя за то, что вчера ушла с работы пораньше и побывала в парикмахерской. Ей льстило, что Шоу нравилась ее фигура, даже с двадцатью лишними фунтами.

   – Шелдон, давай закажем еще кофе. Я хочу, чтобы ты побольше рассказал мне о своем прошлом.

   – А я хочу услышать о твоем. И еще кусок торта?

   – Это уже удар ниже пояса, Шелдон. Еще одно такое предложение, и я никогда не сяду с тобой за один столик.

   Ленч закончился, а Конни так и не поняла, может ли принести пользу «Келлер парфюмз» такой президент, как Шелдон Шоу. А вот уверенность в том, что дело у нее идет к любовному роману, появилась. С женой у него контакта не было. Дети выросли. Он много пил, как предполагала Конни, от безысходности. Конни Ларкада, разумеется, знала, что оптимальное решение – не сближаться с Шоу. Но через три недели она разменивала пятый десяток. Сие означало, что ее шансы найти спутника жизни стремительно катились вниз. А так хотелось видеть перед собой хоть какую-то перспективу. Шелдон Шоу, сказала она себе, не так уж плох. Более того, даже хорош, когда сидит, улыбаясь, по другую сторону столика.

Глава 10

   Более сотни флаконов громоздились на белом столе Тайгер: круглые, прямоугольные, многогранные, эллиптические, в форме капелек, раковин и многие, многие другие. Весь спектр, предлагаемый парфюмерным отделом «Блуминдейла», где Тайгер провела отведенный на ленч час.

   Глядя на россыпь лежащих перед ней разнообразных духов, она чувствовала себя ребенком, которого запустили в игрушечный магазин и сказали, бери что хочешь. Рядом со знаменитыми духами перед ней лежали миниатюрные пузырьки с ароматическими маслами, цветочными эссенциями, травяными и даже овощными экстрактами.

   Она позвонила Джинджер Макшейн:

   – Хочешь узнать, как пахнет морковка?

   – Что? – всунулась в дверь Джинджер.

   – Или петрушка. А может, тебя больше интересует розовая герань?

   – Тайгер… – Джинджер оглядела россыпь флаконов на столе. – От всего этого у тебя определенно поехала крыша.

   – Видишь ли, если я за что-то берусь, то уж разбираюсь досконально.

   Джинджер вернулась в приемную, а Тайгер принялась сравнивать запахи, в твердой решимости стать, как принято говорить у парфюмеров, «нюхачом». Однако через несколько минут сдалась: нос ее подвел. Все ароматы слились, и она уже не могла отличить один от другого. Значит, сказала она себе, субботу придется провести в библиотеке, изучая химический состав духов, разбираясь, что нужно для создания аромата леса, травы, цветущего сада…

   Зазвонил телефон городской линии. Бобби, по голосу очень уставшая.

   – Боюсь, обед нам придется отменить. Я обещала помочь Марте. Похороны Элейн во вторник…

   – С тобой все в порядке, мама? У тебя такой голос…

   – Я в форме… с учетом обстоятельств. Послушай, давай встретимся завтра вечером, хорошо? Только мы, дома? Если ты еще не забыла дорогу.

   – Конечно, мама. С удовольствием. – Бобби восприняла в штыки решение Тайгер снять квартиру в Виллидж.

   – Из этого кабинета запахи разносятся по всему коридору. – Тайгер подняла голову и увидела стоящего на пороге Хью Маршалла.

   – О, привет! Заходите… что вы тут делаете?

   На маленьком диванчике лежали книги и газетные вырезки. Тайгер быстро расчистила место для Маршалла, но тот покачал головой.

   – Только что закончил совещание с Шоу, а теперь спешу на Уолл-стрит. Решил заглянуть к вам на минутку. – Он окинул взглядом заваленный флаконами стол. – Чем это вы тут занимаетесь?

   – Стараюсь узнать как можно больше о духах.

   Тайгер порадовало появление Маршалла. Хотя загар его поблек и она впервые заметила пробивающуюся на висках седину, выглядел он великолепно. Чему способствовал и летний костюм, сшитый, несомненно, по его фигуре.

   Маршалл улыбнулся, продемонстрировав великолепные зубы.

   – Шелдон сказал мне, чтобы вы официально представляли «Келлер парфюмз» в стане Мэтта Филлипса…

   – Подозреваю, меня прочат на роль поводка, на котором надо держать Мэтта. Он действительно нервничает из-за того, что последнее слово остается за нами?

   Маршалл рассмеялся.

   – Нервничает – это мягко сказано. Выпрыгивает из штанов. Я, кстати, похвалил Шоу за принятое решение. Если кто и сможет сдержать Мэтта, так это вы.

   Тайгер просияла: ей льстило доверие Маршалла.

   – Сегодня я встречаюсь с Мэттом после работы. Тогда и посмотрим, удастся мне что-нибудь или нет.

   – Должно удаться. – По тону Тайгер не поняла, то ли Маршалл старается вселить в нее уверенность, то ли отдает приказ. Как бы то ни было, она млела от его взгляда. Этот мужчина притягивал ее к себе. Двух мнений тут быть не могло.


   Завсегдатаи пивного ресторана «У Билла», на Западной Сороковой улице рядом с Седьмой авеню, в той или иной степени имели отношение к индустрии моды. Мэтт Филлипс у стойки бара о чем-то беседовал с коллегами. Увидев Тайгер, он поднялся ей навстречу.

   – Ах, леди Бенедикт Арнольд. – Он поцеловал ее в щечку, и они нашли столик подальше от кипучей жизни бара.

   Как только официант принял заказ, Мэтт набросился на нее.

   – Я не могу понять Тайгер, что у тебя общего с этой камарильей? Что ты вообще делаешь в «Келлер парфюмз»?

   – Я – помощник президента… Такая у меня должность. А занимаюсь… всем понемножку.

   – Правда? А я уж думал, что там никто ничего не делает. Я разрешил использовать свое имя… – он огляделся, понизил голос, – ...свое имя на их гребаных духах, но до сих пор мне не позвонил даже их дворник! Это оскорбительно. Я по-прежнему творческий консультант проекта, знаешь ли. Но пока мне не задали ни одного вопроса. – Он сверлил ее взглядом, пока официант переставлял бокалы с подноса на стол. – Ты понимаешь, мне неприятно чувствовать собственную ненужность. Хью Маршалл, – продолжил он, не переводя дыхания, – налетел на меня, как снежный буран. «Келлерко» сделает то, «Келлерко» сделает это… Сделали они только одно – наняли толпу неумех, которые только и могут, что сидеть на своих задницах, – он горько улыбнулся. – Только не обижайся, Тайгер.

   – Обижаешься как раз ты, Мэтт, – сочувственно заметила Тайгер. – Поверь, я тебя понимаю. Мы используем твое имя. И нам всем понадобятся твои идеи, знания, советы. На то ты и наш консультант. Согласна с тобой, моему боссу Шелдону Шоу нет прощения за то, что он не позвонил тебе, но его только что перевели из другого отделения «Келлерко». Он занят тем, что…

   – Черт побери, – прервал ее Филлипс, – плевать я хотел на то, чем он занят. Ты же понимаешь, что прежде всего он должен заниматься мною! Я имею на это право. В конце концов если бы не я, не было бы и вашей компании. – Он налил в стакан остатки пива из бутылки «Хайнекена» и знаком попросил официанта принести еще одну.

   Тайгер улыбнулась:

   – Мэтт, мы только выходим на рабочий режим. Через несколько дней все утрясется…

   – И еще… – Филлипс не услышал ни одного ее слова. – Я еще не побывал в «Келлер парфюмз».

   – Побываешь, Мэтт. Возможно, тебе придется бывать там чаще, чем тебе захочется, особенно перед тем как духи поступят в продажу.

   – В конце концов я знаю тех, для кого работаю. Пусть мой конек – одежда, а не духи, но я знаю, какие женщины купят товар от Мэтта Филлипса. Аромат духов должен соответствовать моим моделям. Я действительно не понимаю, почему вы не спрашиваете моего совета по пять раз на день. Ты видела статью обо мне, которую напечатали в прошлом месяце в «Ньюсуик», не так ли?

   Тайгер кивнула. Большая, с иллюстрациями, статья об одном из ведущих модельеров Америки.

   – Мэтт… успокойся. Не вини меня. Я полностью с тобой согласна.

   Это его удивило.

   – Согласна? – Он открыл серебряную коробочку для таблеток, вытащил одну, размером с десятицентовик, проглотил, запил пивом. – «Куаалуд», – пояснил он. – От нервов. Хочешь одну?

   Тайгер покачала головой и продолжила:

   – Конечно, все идет не так, как хотелось бы. Но компания новая, поэтому нам надо несколько недель, чтобы притереться, войти в нормальный режим работы. К нашей первой встрече мы хотели представить тебе полный отчет о том, что уже сделано. Чтобы произвести на тебя впечатление. Ведь мы сможем работать вместе, если ты проникнешься к нам тем уважением, какое мы питаем к тебе.

   Мэтт самодовольно улыбнулся:

   – Однако, дорогая моя, вы же не можете ожидать, чтобы я ставил вас вровень с собой?

   По искоркам в его глазах Тайгер поняла, что это шутка.

   – Разумеется, нет, Мэтт. Но ты меня понял.

   – Гм-м-м, – кивнул он. – Насколько я понимаю, ты и твои коллеги пока прячетесь в засаде на вражеской территории, никому не выдавая связи со мной.

   Тайгер видела, что Мэтт еще бунтует.

   – Мы знаем, если б не ты, нам было бы нечего продавать. Ты для нас так же важен, как и духи, которые мы в конце концов создадим…

   – Чушь собачья! – Мэтт сунул руку в нагрудный карман, достал маленький шелковый шарф, одну из своих фирменных моделей, положил на колени, насыпал на середину белого порошка из миниатюрного фарфорового пузырька. Поднес шарф к носу, втянул порошок обеими ноздрями. – Потрясающий кокаин, Тайгер. Лучше не бывает. Хочешь нюхнуть, чтобы прочистились мозги? – Он протянул ей сложенный шарф и пузырек.

   Искушение было велико, но Тайгер стеснялась принимать наркотики на людях. Опять же, в последние несколько недель она утратила всякий интерес к кокаину. Работа возбуждала ее куда сильнее.

   – Я пас.

   – Тебе же хуже, – пожал плечами Мэтт. «Куаалуд», пиво и кокаин сработали. Он чувствовал себя лучше. – Ладно, Тайгер, теперь я знаю, что хотя бы один человек в «Келлер» мне сочувствует. Если ты…

   У стола возник Гэрри Грей, любовник Мэтта.

   – Мой Бог! Я не верю своим глазам. Ты сидишь за одним столом с Тайгер Хейес. Воистину чудесам нет конца.

   – Привет, Гэрри, – улыбнулась ему Тайгер. – Почему бы тебе не составить нам компанию?

   Тайгер не могла не признать, что Гэрри – парень симпатичный, но вот умом природа его обделила. Обычно он сыпал банальностями, отчего Тайгер полагала его занудой. Оставалось лишь предположить, что любовник он потрясающий, раз уж сумел так долго удерживать Мэтта.

   – Тайгер и я вновь друзья. Сядь и постарайся ей не грубить, – мягко приказал Мэтт. – Хочешь выпить?

   – Нет… а от кокаина не откажусь.

   – Господи, неужели ты уже употребил дневную норму? Это безобразие. – Он протянул Гэрри фарфоровый пузырек.

   – Спасибо, дружище. Знаешь, что я слышал? Свара в раю… Таша и Билли Янгблад.

   – Разве это новость? Я достаточно хорошо знаю Ташу. В таких, как Янгблад, ее привлекает только одно – их деньги…

   Гэрри обнял Мэтта и что-то прошептал на ухо. Затем положил руку ему на колено.

   – Почему бы нам на несколько минут не вернуться в твой кабинет? – прошептал Гэрри, словно Тайгер и не было.

   – Хорошо, дорогой. – Мэтт любовно потрепал его по щеке. – Через минуту буду с тобой. Тайгер остался один глоток.

   Гэрри отошел, не попрощавшись с Тайгер.

   – Мэтт, прежде чем ты уйдешь, позволь еще раз сказать, что мы очень на тебя рассчитываем. – Она уже поняла, что недооценила его эго. И предпринимала отчаянные усилия, чтобы наверстать упущенное.

   – Посмотрим, что можно сделать. Сейчас-то я очень занят, готовлю весеннюю коллекцию. Если вам нужна моя помощь, боюсь, придется подождать…

   Похоже, он уже принял решение вставлять им палки в колеса, но Тайгер не оставалось ничего другого, как подыгрывать ему.

   – Естественно, Мэтт. Я понимаю. Мы будем стараться использовать твое время с максимальной эффективностью. Встретимся на будущей неделе. И полностью введем тебя в курс дела.

   – Пора бы. – Он заметил, что у дверей Гэрри нетерпеливо переминается с ноги на ногу. – Дорогая, спокойной тебе ночи. Чао.

   Тайгер допила пиво, расплатилась и направилась к Седьмой авеню, чтобы там поймать такси и поехать к Джейку. От Мэтта Филлипса легкой жизни ждать не приходилось.

Глава 11

   Мэри Роджерс обняла Тайгер, едва та вышла из кабины лифта, обслуживающего только пентхауз Бобби. На ее лице читалась тревога.

   – Твоя мать этого не признает, но мне кажется, что-то случилось. Помимо смерти мисс Элейн.

   Тайгер кивнула.

   – Совершенно с тобой согласна. Думаю, мне удастся все выяснить. Где она?

   – В своей комнате. Переодевается. Просила отправить тебя к ней, как только ты появишься.

   Тайгер поднялась по ступеням, застланным абрикосового цвета ковром, постучала в дверь.

   – Это я, мама.

   – Заходи, дорогая.

   Бобби лежала на кровати в старом шелковом халате от Пуччи, которого Тайгер не видела уже много лет. Ее удивило, что Бобби до сих пор не выкинула его. Тайгер поцеловала мать, нежно обняла.

   В сорок шесть лет Роберта Тейлор Хейес Пратер Макнили Роуэн оставалась потрясающей женщиной, благо социальное положение и деньги позволяли. Физические упражнения, диета, массаж, косметическая хирургия, использовалось все и с максимальным эффектом. Она умела и любила жить так, что энергия била из нее. Она никогда не грустила. Людям нравилось ее общество. Знаменитости зачастую отказывались от других приглашений, чтобы побывать на ее soirees[11]. Она всегда находилась в центре внимания, притягивая к себе и мужчин, и женщин. Ее популярности завидовали.

   Бобби села, подтянула колени к груди, обхватила их руками.

   – Присядь. Дай мне посмотреть на тебя. – Она критически оглядела дочь. – Великолепна. Разумеется, как твоя мать, я отношу это на свой счет.

   – И вполне заслуженно. – Тайгер удивили микроскопические морщинки, проклюнувшиеся в уголках глаз и около рта матери. И накрасилась она довольно-таки небрежно, чего раньше никогда не бывало. Не то чтобы Бобби стала выглядеть старше, но в лице проглядывала какая-то растерянность, опустошенность. Тайгер взгрустнулось. Конечно, родители стареют. Гарри был старше Бобби на двадцать лет и выглядел на свой возраст. Но Бобби не менялась годами, исключая одежду, прическу и цвет волос.

   Словно читая ее мысли, Бобби поднялась, закурила.

   – Это все акклиматизация к другому часовому поясу. Вчера навалилось столько дел, что было не до усталости. А сегодня у меня такое ощущение, что надо мной взорвали бомбу. – Она бросила Тайгер пачку «Данхилл». – Закуривай.

   – Я бросила. Разве ты не помнишь?

   – Ах да, конечно, помню, – рассеянно кивнула Бобби. – Я тоже скоро брошу. Уже уменьшила дневную норму.

   – Мама, ты столько лет об этом твердишь. Ты не хочешь бросать курить, потому что боишься тут же поправиться на десять или пятнадцать фунтов.

   – Это будет ужасно. В моем возрасте нелегко сбрасывать лишний вес.

   – Рак еще ужаснее. – Тайгер бросила пачку в корзину для мусора.

   – Какая у меня строгая дочь… – Бобби, не договорив, переменила тему: – Налей себе что-нибудь выпить, а я пока переоденусь.

   Тайгер ретировалась в гостиную. Она знала, что мать любит ее, но рядом с любовью соседствовало еще какое-то чувство. Бобби умело маскировала его, но оно все-таки давало о себе знать. Может, именно поэтому они с матерью виделись не так часто, как могли бы? А в последние несколько лет, после того как Бобби вышла замуж за Джимми, лорда Роуэна, встречи эти стали еще более редкими. Деловые интересы Джимми ограничивались главным образом Англией и Европой. Штаты он терпеть не мог. Джимми редко сопровождал Бобби, когда та прилетала повидаться с друзьями, пробежаться по магазинам и проконтролировать свои инвестиции.

   Мэри Роджерс поставила на стол хрустальную икорницу, полную черной икры. Крекеры уже лежали на тарелке. В серебряном ведерке для шампанского «мерзла» во льду бутылка «Столичной». Тайгер села на диван, начала пролистывать последний номер «Вога».

   Ожидание не затянулось: Бобби подкрасилась, немного ожила. Фигурой Тайгер пошла в нее: тонкая талия, высокая грудь. Вышла Бобби в шелковых шароварах от Мэри Макфэддон и черной атласной блузе, украшенной бисером и синелью.

   – Икра. Водка. По какому поводу? – спросила Тайгер. – Я ведь не могла забыть, что у тебя день рождения?

   – Разумеется, нет, дорогая. Я с утра пребываю в такой тоске, что решила взбодриться. И хотела отпраздновать встречу с тобой.

   Мэри Роджерс разлила водку по маленьким серебряным стопкам. Бобби подняла свою.

   – За твою работу! Ты должна рассказать мне о ней.

   Несколько часов, сначала за водкой, потом за обедом, Тайгер и Бобби весело щебетали, обмениваясь сплетнями, рассказывая о том, кто что видел в последний месяц. К десяти вечера, после многих стопок водки и выпитого за обедом вина, обе уже прилично набрались. Наконец Бобби заказала бутылку шампанского. Она редко пила так много и после тоста за будущее впала в меланхолию.

   Тайгер понимала: что-то не так. И, конечно, хотела понять, в чем причина. До сего момента Бобби предпочитала болтать о пустяках, но теперь Тайгер почувствовала, что мать готова открыться.

   – Что случилось, мама?

   Бобби вздохнула. Долго молчала. От выпитого у Тайгер туманилась голова, попытки найти новую тему для разговора не удавались, так что нарушила тишину Бобби.

   – Боюсь, недавно я допустила серьезную ошибку. – Вновь пауза: Бобби закуривала. – Возможно, я вернулась в Нью-Йорк навсегда. Джимми меня выгнал. – Она пригубила шампанского, захихикала. – Если бы ты не окунулась с головой в работу, то, возможно, до тебя дошли бы слухи…

   – Не тяни, – взмолилась Тайгер. – Рассказывай.

   – Ты знаешь этого актера, Тони Гальвани? – Тайгер знала. Молодая звезда, еще на подъеме, сексапильная внешность, черные волосы, голубые глаза. Последний его фильм прошел по экранам с большим успехом, он заработал кучу денег. – Я встретилась с ним на свадьбе дочери Джимми и… все произошло мгновенно. Я старше его на двадцать гребаных лет. Конечно, не секрет, что ему нравятся зрелые женщины… – Тут ее осенило. – Господи… Тайгер, он моложе тебя. Она глубоко вдохнула и продолжила: – Так или иначе он влюбился в меня до безумия. Звонки по телефону, букеты цветов, записки, короткие встречи вдали от людских глаз… – Она вновь захихикала. – Такая мелодрама… так романтично.

   Наконец Бобби добралась до главного:

   – Поначалу мне просто льстило такое внимание, хотя я и не поощряла его. Джимми видел, что кинозвезда обхаживает меня, и его это забавляло. Потому что он знал, в том числе и по собственному опыту, что я не влюбляюсь в своих воздыхателей. Я наслаждаюсь их ухаживаниями… но сохраняю верность мужьям…

   Тайгер помнила, что Бобби не раз и не два изменяла Гарри, но говорить ничего не стала.

   – Мама, ты тянешь резину. Выкладывай подробности.

   – Не смейся надо мной, Тайгер. Ты сама не девственница…

   Тайгер кивнула:

   – Обо мне поговорим позже. А пока расскажи, почему Джимми выгнал тебя из замка.

   – Ладно. Опуская детали, скажу, что в конце концов я не устояла перед обаянием Тома. Ох уж эти нью-йоркские итальянцы! Никогда у меня не было такого мужчины! Как теперь принято говорить, сперматозавр… – Она деланно рассмеялась.

   – А где в это время был Джимми?

   – Уехал в Европу, обсуждать со шведами какую-то сделку. Меня он с собой не взял, потому что знал, как я ненавижу эти деловые переговоры. Мы с Томом перебрались в Испанию, сняли прекрасную уединенную виллу на Коста дель Соль. Провели там роскошную неделю. Потом Джимми меня выследил и потребовал, чтобы я немедленно вернулась в Лондон. А режиссер Тома каждые десять минут звонил ему из Парижа… они хотели переснять какой-то эпизод. – Бобби выпила шампанского, погрузилась в воспоминания.

   Тайгер сидела как зачарованная. Никогда раньше мать не говорила с ней столь откровенно. Бобби вообще предпочитала избегать разговоров о своих амурных делах.

   – Так вот… перед нами стояла дилемма. Вернуться на круги своя, как послушным маленьким детям, или удрать, пытаясь замести следы.

   – Могу догадаться, на чем вы остановились. – Тайгер наполнила свой бокал шампанским.

   – Мы наняли яхту и несколько недель плавали по Средиземному морю. Какая была идиллия. Словно в фильме, – вздохнула Бобби. – Благодаря Тому я вновь чувствовала себя двадцатипятилетней, да еще ослепительной красавицей. Мы говорили о том, чтобы сделать тайное явным: я разведусь с Джимми и перееду к Тому. А потом как отрезало. В одну ночь Том переменился. Стал нервным, не находил себе места. Вспомнил о своих обязательствах. Он, мол, должен связаться с агентом, какими-то друзьями в Нью-Йорке. О чем-то долго размышлял… а на меня даже перестал смотреть. Мы вернулись в Испанию. Он попрощался со мной в аэропорту Барселоны и улетел. Какая там совместная жизнь… – Глаза Бобби заблестели от слез, но она-таки взяла себя в руки. Бобби всегда могла остановить слезы. Она знала, что они безвозвратно портят макияж.

   – Вот, можно сказать, и все. Меня использовали, а потом выбросили за ненадобностью. Да, возможно, я могла бы устать от него первой. За исключением секса, ничего общего у нас не было. Мы бы обязательно разбежались в разные стороны. Я лишь допустила роковую ошибку: поддалась собственным фантазиям. – Она пожала плечами. – Когда я вернулась в Лондон, Джимми перебрался в клуб. Говорить со мной отказался, лишь попросил передать, что его адвокат уже готовит документы к бракоразводному процессу. – Бобби открыла новую пачку сигарет, закурила. – Тогда я вернулась в Мадрид… побыть одной и подумать. А через два дня позвонила Марта, чтобы сообщить о смерти Элейн. И вот я здесь. Чертова дура. Как я могла сесть в такую лужу!

   – А на примирение с Джимми рассчитывать не приходится? Я уверена, он тебя любит. В конце концов твой роман не затянул…

   – Я думала о том, чтобы вымолить у него прощение. Но зачем? Джимми, конечно, душка и очень богат, но бизнес он любит больше всего на свете… и в постели ни на что не годен. Так к чему возвращаться? – Она разлила по бокалам остатки шампанского.

   – Могло быть и хуже, – попыталась успокоить ее Тайгер. – Ты еще молода. Выглядишь великолепно…

   – Гм-м-м. А у меня такое ощущение, что я глубокая старуха. Я записалась к специалисту по косметической акупунктуре. Надеюсь, он поможет, – рассмеялась Бобби. – А может, мне тоже пойти работать. Как ты думаешь, Хью Маршалл подберет для меня местечко?

   – Руки прочь от Маршалла, мама. Он мой.

   – Твой? Чем это вы занимаетесь по кабинетам?

   Тайгер дала задний ход:

   – Ну, не то чтобы мой. Это я про работу. Что же касается любовной жизни, то я по-прежнему занимаюсь этим с Джейком Дэнтоном.

   – Занимаешься? Что бы это значило? Ты его любишь?

   – Не думаю…

   – Похоже, мне пора дать тебе материнский совет. Делай, как я говорю, а не следуй моему примеру, – рассмеялась она. – Тайгер, тебе надо бы вести себя поскромнее. Тебе двадцать шесть. Любовников у тебя было не перечесть. Ты дважды побывала замужем…

   – Один раз это только так называлось, мама, – напомнила Тайгер. – Вы разрушили наш брак, помнишь?

   Бобби, однако, не унималась:

   – Я понимаю, что долблю одно и то же, словно заезженная пластинка, но тебе пора остепениться. Работа скоро наскучит. Ты должна подумать о своем будущем.

   – Я думаю. Потому-то и пошла работать.

   – Слушай, давай смотреть правде в лицо. Это причуда, ничем не отличающаяся от других твоих хобби. Ты не из тех, кто кладет жизнь ради карьеры.

   Слова Бобби задели Тайгер.

   – Я меняюсь, мама! Взрослею.

   – Тебя воспитывали не для того, чтобы ты пахала с девяти до пяти. Тебе пора на кого-то опереться. Ты избалована, Тайгер… и отрываешься от реальности.

   – А ты нет? – Такую Бобби Тайгер ненавидела. Избыток алкоголя переходил в желчность. Бобби это хорошо знала, а потому напивалась редко. По собственному опыту Тайгер понимала, что ей лучше уйти, прежде чем они наговорят друг другу много лишнего, о чем потом будут сожалеть.

   Тайгер поднялась:

   – Мама, мне нет нужды оправдываться перед тобой за мою работу, за мой образ жизни. Мы обе слишком много выпили, и уже поздно. Мне пора домой.

   Она наклонилась, чтобы на прощание поцеловать мать.

   И тут же отпрянула. Боль в правой щеке отозвалась в затылке. Бобби со всей силы влепила ей пощечину. Тайгер пошатнулась и упала бы, если б не оперлась о рояль.

   – Я тебя не отпускала. Мне еще есть, что тебе сказать!

   Лицо Бобби заалело от злости. Все следы усталости, подавленности исчезли. Бобби сияла.

   – Ты уже достаточно наговорила!

   Щека Тайгер горела, в голове звенело, очень хотелось расплакаться. Она постояла, собираясь с силами. Бобби смотрела на нее, ожидая ответного хода.

   Тайгер же переполняли ярость, ненависть, унижение. Ей вспомнился случай из далекого прошлого. Они в гостиной особняка в Беверли-Хиллз. Ей то ли десять, то ли одиннадцать лет. Бобби все хотела вызнать, где дочь провела день, потом заявила, что она лжет, и неожиданно ударила Тайгер.

   Оба раза, и тогда, и теперь, Бобби застигла Тайгер врасплох. Кипящая в ней злоба прорвалась-таки наружу. Именно злоба, стоящая за пощечиной, сила, которую Бобби вкладывала в удар, потрясли Тайгер больше всего.

   – Извини, Тайгер, я…

   Тайгер уже полностью пришла в себя и понимала, что делать ей здесь больше нечего. Направилась к холлу.

   – Спокойной ночи, мама.

   – Тайгер! Вернись немедленно…

   Вместо того чтобы дожидаться лифта, Тайгер прошла через кухню и спустилась по лестнице черного хода. Она не хотела, чтобы Бобби догнала ее, если бы у той возникло желание последовать за ней.

   Тайгер прошла пятнадцать кварталов по Парк-авеню, прежде чем достаточно успокоилась, чтобы ловить такси. Всю дорогу до дома Тайгер пыталась понять, с чего у Бобби такое к ней отношение. Всю жизнь Бобби пыталась очаровывать людей, таким образом добиваясь того, что хотела от них получить. Но этим, судя по всему, дело не ограничивалось. Бобби жаждала тотального контроля как над своей жизнью, так и над жизнью тех, кто был ей по-настоящему дорог. Когда же кто-то из них восставал, в нее словно вселялся дьявол. К счастью, в большинстве своем ее окружение делало то, чего она требовала. Бобби наловчилась манипулировать людьми, но Тайгер более не желала пребывать в марионетках.

   Заснула Тайгер уже на заре.

Глава 12

   – Дорогая, это ты? – Бобби говорила с английским акцентом, который появлялся у нее, когда она чувствовала себя неловко.

   – Разумеется, мама. Я как раз хотела позвонить тебе, чтобы узнать, когда похороны. – Тайгер уже решила, что будет вести себя так, словно вечерней стычки и не было. В общении с Бобби неприятные воспоминания следовало прятать под ковром, с тем чтобы со временем они исчезли бы оттуда, как по мановению волшебной палочки.

   – В полдень. Попросить Мэри заехать за тобой на работу? Поедем вместе… Терпеть не могу похорон.

   – Нет, мама, я лучше пройдусь. Всего-то четырнадцать кварталов. Мне нужно двигаться.

   Бобби вздохнула:

   – Я вижу, ты решила не прощать и не забывать. Ладно, не будем говорить об этом по телефону. Мне пора одеваться. Обсудим это потом.


   Но потом им поговорить не удалось. На похороны собралось много народу, и Бобби чувствовала себя обязанной помогать Марте. В своем завещании, написанном за много лет до смерти, Элейн пожелала, чтобы ее кремировали. Она не хотела, чтобы зеваки глазели на ее безжизненное тело, выставленное в открытом гробу. Она часто говорила Марте, что незачем устраивать из ее смерти событие. Однако Элейн Толберт не могла умереть незамеченной.

   Похороны, как ни странно, создавали ощущение праздника. Фотовспышки перекрывали друг друга: корреспонденты спешили запечатлеть выходящих из лимузинов знаменитостей у церкви святого Иакова на углу Семьдесят первой улицы и Мэдисон-авеню. Собрались все, как друзья, так и враги Элейн: модельеры, критики, бизнесмены, издатели, банкиры. Диана Вриленд, губернатор Кэри с Энни Форд-Узиелли, Джеймс Брейди, Дайна Меррилл, Элен Герли Браун, Лоренс Рокфеллер, Билл Рейли, Чесси Райнер и Мика Эртеган, Джойс и Дэвид Саскинд. Хватало и завсегдатаев светских приемов. И те немногие, кто действительно скорбел об усопшей, просто затерялись в толпе.

   По окончании службы Тайгер стояла на ступенях и наблюдала, как народ валит из церкви. Уже не столь печальный, в предвкушении ленча. Появилась Бобби, прищурилась от яркого солнечного света, надела черные очки от Диора. Углядела Тайгер, направилась к ней.

   – Какие туалеты! Ни на одних похоронах не видела ничего подобного. Думаю, Элейн осталась бы довольна.

   – Привет, мама. Как держится Марта?

   – Бедняжка, она вне себя от горя. Приехала ее сестра из Миннеаполиса. И взяла ее под свое крылышко.

   Из церкви появился Хью Маршалл. Бобби проследила за взглядом широко раскрывшихся глаз Тайгер, и в тот же момент Маршалл их заметил, двинулся к ним.

   – Хью! – воскликнула леди Роуэн. Черные очки она сдвинула на волосы. – Господи, тыщу лет тебя не видела.

   – Да, давненько, Бобби. Ты слишком много времени проводишь в Англии. – Он широко улыбнулся, поздоровался с Тайгер. – Полагаю, Тайгер сказала тебе о своей новой работе?

   – Разумеется, – сверкнула ослепительной улыбкой Бобби. – Я очень благодарна тебе за то, что ты взял ее на работу. Хотела написать письмо, поблагодарить.

   Тайгер словно превратилась в маленького ребенка, о котором говорят взрослые. Ее это взбесило, но она ничем не выдала своих чувств.

   – Уверяю тебя, Тайгер получила работу благодаря исключительно своим заслугам, а не по знакомству. – Маршалл с улыбкой посмотрел на Тайгер. Другие женщины, проходя мимо, оценивающе оглядывали его. Он вновь повернулся к Роберте: – Ты потрясающе выглядишь, Бобби. Надолго в Нью-Йорк?

   Бобби подняла руку, покрутила в воздухе длинными пальчиками, беспомощно вздохнула.

   – Кто знает? Все зависит от моих адвоката и брокера. Пока они не разрешат, я не уеду. – Она рассмеялась. – Бизнес! Боюсь, я в этом ничего не понимаю.

   – Я уверен, что здесь ты многим дашь фору, – галантно возразил Маршалл.

   Тайгер начала терять терпение. «Должна ли я стоять столбом и все это выслушивать?» – подумала она. Но ей не хотелось оставлять Хью наедине с леди Бобби. Уж он-то наверняка понял, о чем говорит ее наигранная беспомощность. Но Маршалл стоял и улыбался.

   – Судя по всему, в ближайшие две недели я буду в городе, – уточнила Бобби.

   – Хорошо. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку. – Может, еще увидимся… не по столь печальному поводу, – он повернулся к Тайгер, но ее целовать не стал. – До встречи, – и растворился в толпе.

   – Мама, я думала, что ты едва знакома с Хью Маршаллом.

   – Все так. – Бобби кивнула. – Я не видела его с тех пор, как развелась с Кэппи. Ты его помнишь, конезаводчик из Кентукки, – она помолчала. – Я и забыла, какой он симпатичный.

   – Естественно, мама, у тебя хватало дел в Европе.

   Глаза Бобби сузились.

   – Бьешь по больному месту? А может, нам закопать топор войны и отправиться на ленч?

   – Извини, мама. – Тайгер взглянула на часы. – Мне пора на работу. Но топор считай закопанным.

   Бобби автоматически клюнула Тайгер в щеку.

   – Я дам тебе знать о своих планах. Может, слетаю в Сан-Франциско на уик-энд.

   – Хорошо… держи меня в курсе.

   Шагая к Пятой авеню, Тайгер думала о матери. Пожалуй, не оставалось ничего другого, как простить и забыть. Они связаны одной цепью, мать и дочь. В принципе в отношениях между ними ничего не изменилось. Соперничество присутствовало с давних пор, словно между сестрами.

   Тайгер задалась вопросом, нравилась ли Хью Маршаллу ее мать? Не было ли у них в прошлом романа? Или, что хуже, их фантазии не нашли физического воплощения, пребывая лишь в подсознании?


   Лимузин Хью Маршалла свернул с Семьдесят второй улицы на Пятую авеню. Звякнул телефон, и Маршалл отложил «Таймс».

   – Слушаю, Тим. Что случилось?

   – Мне только что позвонил мистер Бахрах, – ответил англичанин. – Он задерживается в Чикаго и не успевает к ленчу. Так что ваша встреча переносится на четыре часа.

   – Ты передвинул мое совещание с О'Харой и этими английскими бизнесменами?

   – Да, сэр. На половину третьего.

   – Отлично, Тим. Тогда и увидимся.

   Маршалл посмотрел на проплывающие мимо деревья и увидел Тайгер, неторопливо шагающую по парковой стороне Пятой авеню[12], не замечая восхищенных взглядов футболистов-подростков, ожидающих автобуса.

   Маршалл нажал кнопку, опускающую стекло, которое отделяло салон от водителя.

   – Кертис, остановись рядом с той молодой женщиной в коричневом костюме. – Он нажал другую кнопку, окно поехало вниз. – Тайгер!

   Тайгер остановилась. Поворачивалась она уже с улыбкой, узнав голос Хью Маршалла.

   – О! Привет. Давно не виделись.

   – В чем дело? Неужели жалованья, которое мы платим, не хватает вам на такси?

   Улыбка Тайгер стала шире:

   – И на многое другое. Но пешком я иду по другой причине. Возможно, вы не заметили… но сегодня такой чудесный день.

   Маршалл обвел взглядом парк.

   – Пожалуй. – Позади нетерпеливый таксист уже давил на клаксон, требуя, чтобы лимузин не загораживал дорогу. – Садитесь, Тайгер. Я вас подвезу.

   Тайгер проскользнула в салон, уселась рядом с Маршаллом на бежевую кожу сиденья. С удовольствием вытянула длинные ноги, зная: показывает их Маршаллу во всей красе, а уж он-то не станет скромно отводить глаза.

   – Куда едем?

   – На работу, господин.

   – Но сейчас время ленча. У вас назначена встреча?

   – Только со стаканчиком йогурта и стопкой демографических профилей Джесса.

   Хью Маршалл задумался, словно принимая решение.

   – Как насчет того, чтобы разделить ленч со мной? Тим как раз сообщил о коррективах в моем распорядке дня.

   Настроение Тайгер переменилось. Только что она размышляла о прошлых взаимоотношениях матери и Хью Маршалла. Теперь все шло к тому, что следующий час с загадочным президентом «Келлерко» проведет она, а не мать.

   – Йогурт будет в ярости… а я с удовольствием.


   Они поехали в «Манхэттен-маркет» на углу Второй авеню и Пятьдесят четвертой улицы, где их усадили за столик у дальней стеклянной стены, выходящей на залитый солнцем соседний парк. Другие стены большого ресторанного зала украшали черно-белые, от пола до потолка, фотографии Нью-Йорка.

   – Хлеб принесите сразу, – наказала Тайгер молодому официанту, как только он усадил ее за столик. Улыбнулась Хью: – Они выпекают лучший в Нью-Йорке хлеб.

   – Согласен, хлеб хорош. Но не лучший. Лучший дважды в год выпекает ваш покорный слуга.

   – Хью, я вам не верю! Вы? Выпекаете хлеб?

   – Почему нет? Когда месишь тесто, избавляешься от накопившихся неприятных эмоций.

   – Вот о чем с удовольствием написали бы в «Пипл».

   – Пообещайте, что ничего им не скажете. Это один из моих самых оберегаемых секретов. У меня на ранчо была старуха кухарка, наполовину ирландка, наполовину навахо. Много лет тому назад она научила меня выпекать хлеб. А я как раз выздоравливал после аварии и… – Маршалл осекся. – Совсем забыл, что времени у нас в обрез. Что будем заказывать?

   Хью Маршалл раскрылся перед ней больше, чем ему хотелось бы. Тайгер снедало любопытство… но она понимала, что давить на босса бесполезно. Подошел официант, и она заказала салат с козьим сыром, жареные орехи-пеканы и карпаччо – тонко нарезанное мясо со свежей петрушкой и соусом из лайма. Маршалл остановился на спагетти с крабами и овощами и калифорнийском шардоннэ. А затем перевел разговор на более безопасную тему – бизнес.

   – Как у вас дела с Мэттом Филлипсом?

   – Я встречалась с ним на днях, чтобы умаслить его эго… – Тайгер отломила кусочек хлеба. – С ним нам придется нелегко. Я, как могла, его успокоила, но, боюсь, он еще встанет в позу.

   Маршалл с улыбкой смотрел на Тайгер. Жесткие складки у рта смягчились.

   – Думаю, скоро он будет есть у вас из рук.

   – Если нет, то будет дуться всю дорогу до банка. – Тайгер засмеялась, и Маршалл тут же присоединился к ней, да так громко, что вызвал недоуменные взгляды сидевших за соседним столиком. Женщину Тайгер узнала. Лиз Смит, обозреватель светской хроники.

   – Господи, – понизила голос Тайгер. – Сразу не поворачивайтесь, но, по-моему, завтра мы попадем в газеты.

   Хью Маршалл поймал взгляд обозревателя.

   – Привет, Хью… Тайгер, – кивнула Лиз Смит.

   – Можешь убрать блокнот, Лиз, – улыбнулся Маршалл. – Тайгер у меня работает. Мы здесь исключительно по делу.

   Однако когда Хью Маршалл вновь посмотрел на нее, Тайгер решила, что в его улыбке читалось нечто большее, чем «исключительно по делу». У нее даже слегка закружилась голова, хотя официант только разливал вино по бокалам.

   Подали ленч. Они поговорили о делах. Тайгер едва прикоснулась к еде. Желудок скрутило, а перед мысленным взором все стояла улыбка Хью Маршалла.


   После ленча Хью Маршалл подбросил Тайгер на работу, а сам поехал на назначенное на половину третьего совещание. В Тайгер, думал он, есть что-то волнующее, влекущее, и его это очень тревожило. Ему не хотелось сближаться с ней, но она работала у него, они часто виделись… разве тут устоишь?

   Бобби Макнили… теперь леди Роуэн. Несколько лет тому назад в Кентукки между ними вспыхнула искорка. Может, стоит ее раздуть? Он должен над этим подумать. Встречи с матерью станут защитой от дочери. Когда дело касалось большинства женщин, он мог контролировать себя и свои эмоции. С Тайгер у него такой уверенности не было.


   «Магнит». «Танец». «Шик». «Кантата». «Юбилей». «Откровение». «Городские огни». «Аура». «Магия». Все сотрудники «Келлер парфюмз» предлагали свои названия. Конни жаловалась, что не может спать. Таинственные голоса нашептывали их в ночи. «Доверие». «Гранат». «Касабланка». Джинджер свела их в единый список. Его сократили, оставив самые лучшие. Потом начали все сначала.

   Конни и Джесс сидели в кабинете Шоу, когда вошла Тайгер.

   – Я только что говорила с Мэттом Филлипсом и упомянула несколько, с нашей точки зрения, лучших названий. Он отмел их все. И предложил то, что мы должны, по его разумению, использовать. – Тайгер плюхнулась на стул.

   – О Боже, – выдохнула Конни. – Я даже боюсь спрашивать.

   – У нас есть выбор. «Мэтт Филлипс» или «Духи Мэтта Филлипса».

   Конни застонала.

   – Исходит он из следующего, – пояснила Тайгер. – Духи от Ральфа Лорена называются «Лорен», а от Оскара де ла Ренты – «Оскар». Есть «Холстон», «Адолфо» и…

   – Да, да, – покивала Конни, – я понимаю. Но «Мэтт Филлипс» звучит не так эффектно, как «Лорен» или «Холстон».

   Возражений не последовало.

   – К сожалению, он твердо решил, что в названии духов должно фигурировать его имя, – подчеркнула Тайгер. На эту тему она спорила с Мэттом Филлипсом утром добрых полчаса.

   Шелдон Шоу повернулся к ней:

   – На следующей неделе он будет на совещании у Маршалла. Тогда мы с ним и поговорим. Разумеется, вы понимаете, что, возможно, придется соглашаться и на «Филлипса».

   Конни стукнула кулаком по столу.

   – Нет! Нам нужно название получше. Пока мы его не нашли, но обязательно найдем. Время у нас есть.

   – Давайте сменим тему и поговорим об аромате, – вмешался Джесс. – На следующей неделе у меня встреча с производителями духов, сразу после совещания у Маршалла. – Он посмотрел на Конни. – А времени у нас не так много, как ты думаешь. На носу День труда[13].

   Остаток дня прошел в жарких спорах. К пяти часам Джесс, Конни и Тайгер практически определились с «ароматом страсти». Вся накопленная информация, результаты опросов, статистика позволили очертить целевую группу – женщин, для которых создавались духи от Мэтта Филлипса. Решили они и все вопросы, связанные с хранением, транспортировкой и розливом духов.

   – Теперь сам аромат, – устало вздохнула Конни. – Рано или поздно мы должны к нему подступиться. На чем остановимся – вариации существующего или на совершенно новом?

   – Послушайте… проще всего выбрать аромат, который покупает наша целевая группа, вроде «Хлои» или «Холстона» и продублировать его. Он будет такой же… и не такой. – Джесс потер ладонями щеки, ощутив выросшую за день щетину.

   – С «вывихом», – вставила Тайгер. Все посмотрели на нее. – Этот термин используют парфюмеры. «Дайте мне «Опиум»… с «вывихом».

   – А по-моему, мы должны ориентироваться на что-то новое, – заявила Конни. – Разумеется, учитывая весь спектр представленных на рынке духов, наш аромат не должен быть совсем уж новым. Но вы понимаете, что я имею в виду.

   – Мэтт Филлипс того же мнения, – согласилась Тайгер. – На карту поставлено его эго… и индивидуальность, которые он вкладывает в свои модели.

   – Давайте смотреть правде в глаза: времени у нас мало, – вернул их на грешную землю Джесс. – К сожалению, нам придется обходиться тем, что у нас уже есть.

   – Верно, – кивнула Тайгер. – Парфюмер может потратить на создание нового аромата десять лет, – поделилась она с остальными недавно почерпнутыми знаниями.

   – Но многие духи создаются за несколько месяцев, – возразила Конни. – А некоторые даже за недели.

   – Только не новые. Если мы ограничены во времени, придется дублировать уже существующие духи. То есть мы опять возвращаемся к «вывиху».

   Конни откинулась на спинку стула.

   – Я все равно считаю, что мы должны выходить на рынок с новым ароматом. Если никто нам его не предложит, тогда будем модифицировать уже имеющиеся духи. Но лишь когда нас припрут к стенке…


   Оставшись один, Шелдон Шоу налил себе водки. Включил интерком.

   – Джинджер, ни с кем меня не соединяй и переведи на меня городскую линию. – Он достал из кармана жилетки записную книжку, нашел нужный номер, набрал. Пока его соединяли, глотнул водки. У него тряслись поджилки даже когда он просто говорил с Нелсоном Бахрахом по телефону.

   – Слушаю, – послышался в трубке скрипучий голос председателя совета директоров.

   – Добрый день, мистер Бахрах. Это Шелдон Шоу.

   – Как идут дела, Шоу?

   – В общем-то неплохо, сэр. Но не так быстро, как я надеялся. Думаю, проблема в помощнике, навязанном мне Маршаллом, Тайгер Хейес. Как я уже и говорил вам, мистер Бахрах, мне сложно работать с помощником, который ничего не смыслит в бизнесе. Я считаю, что смог бы добиться большего, если б вы разрешили мне уволить Хейес и пригласить на ее место моего человека, Дэвида Киршенбаума.

   – Забудь об этом, Шоу, – осадил его Бахрах. – Никого не надо менять. Пусть работает эта Хейес.

   – Но, сэр, я…

   – «Келлерко» – не салон красоты. Если Хью Маршалл хочет произвести впечатление на своих друзей из светского общества, это его право. Пусть нанимает новичков, если ему того хочется. За все отвечает Маршалл. А ты, Шоу, сидишь там лишь для того, чтобы держать меня в курсе событий.

   Шелдон Шоу вновь приложился к стакану с водкой.

   – Не уверен, что правильно понял вас, мистер Бахрах. Вы говорите…

   – Я ничего не говорю. Расслабься, Шел. Ты отлично справляешься с возложенной на тебя миссией. Продолжай в том же духе.

   – Разумеется, сэр. Но не следует ли мне… – В трубке раздались гудки отбоя. – До свидания, сэр, – автоматически попрощался Шоу и положил трубку на рычаг.

   Чего все-таки добивался Бахрах? Не мог же он не понимать, что происходит, если такие люди, как Тайгер Хейес, попадают на руководящие посты? Или он хотел, чтобы проект потерпел неудачу?

   Ну разумеется, именно этого он и хотел или знал, что по-другому и быть не может. Бахрах будет сидеть и наблюдать, как рушится «Келлер парфюмз», а потом выметет Хью Маршалла вместе с обломками.

   А он, Шелдон Шоу, будет частью этих самых обломков.

   Шоу постоял у окна, глядя на парк. Всадники легким галопом скакали по выделенной для них тропе. Парк до рассвета закрыли для автомобилей. Асфальтовые дороги перешли в распоряжение нарядных фаэтонов, велосипедистов, роллеров, скейтбордистов. Машины обтекали парк по периметру.

   «Господи, – думал он, – ну почему все это должно случиться со мной?» Ситуация патовая. Как бы ни легли карты, он все равно оказывался в минусе.

   Если только он что-нибудь не придумает. Пора начинать свою игру, если ему не хочется остаться в дураках.

Глава 13

   – Почему это… когда спишь в чужой постели, сны более живые? – спросила Тайгер.

   Она сидела за кухонным столом Джейка, уже подкрашенная, и наносила последние штрихи. Одежда на ней была та же, что и вчера, но она могла переодеться на работе: держала там полный комплект. Заезжать домой не хотелось.

   – Премного тебе благодарен. С каких это пор ты считаешь мою кровать чужой? – Джейк наполнил кружки черным кофе.

   – Ты знаешь, о чем я. Здесь у меня сны яркие, отчетливые. Не то чтобы я плохо сплю, просто они лучше запоминаются.

   Джейк порылся в холодильнике в поисках съестного.

   – Нет даже хлеба. Зайдем в кафетерий на углу на предмет яичницы и пончиков?

   – Джейк… хватит о еде! Я хочу поделиться с тобой идеей, которая пришла ко мне во сне.

   – Расскажешь в кафетерии. Ужасно хочется есть.

   – Нет. Я опоздаю на работу. Выслушай меня. Набьешь живот после моего ухода.

   Джейк с тяжким вздохом плюхнулся на парусиновый стул.

   – Хорошо. Ты же знаешь, сны у других людей такие занудные.

   – Это скорее мозговой штурм, чем сон.

   – Тайгер, если будешь тянуть резину, я действительно умру от голода. Выкладывай!

   – Я и стараюсь! – резко бросила Тайгер и вздохнула. – Уже несколько недель мне снится только работа… сплошные духи. Но прошлой ночью все встало на свои места. Я ходила по большому универмагу. Возможно, «Блуминдейлу», хотя выглядел он несколько иначе…

   Джейк глянул на часы:

   – Даю тебе одну минуту.

   – …и попала в огромный отдел, где продаются только платья Мэтта Филлипса. Я подошла, взяла одно и увидела, что к ярлыку приклеен яркий прямоугольник. На нем квадратик пористой бумаги, пропитанный духами и надпись: «Вдохни аромат новых духов Мэтта Филлипса».

   Джейк встал.

   – Любовь моя, это великолепно. Пойдем завтракать, – и он вызвал лифт.

   – Джейк, это блестящая идея. Ароматизированные ярлыки на моделях одежды, созданных Мэттом, позволят продать много духов. Я же говорю о массовом производстве, а не об эксклюзивной коллекции. Такого еще никому не приходило в голову. Это открытие!

   Двери лифта раскрылись. Джейк придержал их.

   – Твой бюст поставят в парфюмерном зале славы? – усмехнулся он. – Идешь?

   Тайгер схватила сумочку и проскочила в кабину мимо Джейка.

   – С такси в это время могут возникнуть проблемы, – заметил Джейк. – Может, позавтракаешь со мной?

   Тайгер промолчала. Двери лифта открылись на первом этаже. Она вышла из кабины и быстрым шагом направилась к входной двери на улицу.

   Джейк поспешил за ней.

   – Эй… что случилось? Почему ты со мной не разговариваешь?

   Тайгер по-прежнему не замечала его. По Шестой авеню шел сплошной поток машин. Ни одного свободного такси. Тайгер зашагала к автобусной остановке на следующем перекрестке. Джейк – за ней.

   – Тайгер! Это же глупо. Чего ты разозлилась?

   Она бросила на него злобный взгляд.

   – Если ты не догадываешься…

   – И все потому, что я не стал кудахтать и хлопать крылышками над результатами твоего мозгового…

   – Мне неприятно твое полное безразличие. Ты же видел, меня это волнует. Мог бы и проявить хоть какой-то интерес. – Тайгер достала из сумочки два четвертака, завидев приближающийся к остановке автобус.

   – Ты делаешь из мухи слона. Но… извини меня, я действительно… – Тайгер уже поднялась в салон автобуса.

   Она прошла в самый конец, нашла свободное место. Села, обернулась. Джейк по-прежнему стоял на остановке, такой одинокий, потерянный. Она поняла, что, возможно, перегнула палку, но Джейк действительно достал ее своим безразличием.

   Пока автобус полз к Центральному парку, Тайгер думала о нем, о них. Несмотря на утреннюю стычку, Джейк ей нравился. Ради него она перестала видеться со всеми своими кавалерами. И в сексе ему не было равных. Может, в этом все дело. Они отлично проводили время вдвоем, но их отношения практически не выходили за рамки секса. Тайгер знала: если им суждено влюбиться друг в друга, то уже пора. Да только влюбляться ей было некогда. Сейчас на первом месте стояла работа. И перемен не предвиделось, если, конечно, Хью Маршалл не намекнет, что видит в ней не только сотрудника.

* * *

   – Тайгер, пора ехать к Маршаллу. Время поджимает. – По такому случаю Джесс Лейбович даже надел новый галстук.

   – Иду, Джесс. А где Конни?

   – Шоу только что появился. Она рассказывает ему о нашем утреннем совещании. Они приедут сами.

   В этот четверг Шелдон Шоу пропустил еженедельное утреннее совещание: не пришел на службу. Джесс и Конни приняли идею Тайгер на ура. Втроем они согласовали последние детали отчета о проделанной работе, с которым выходили к Маршаллу и Филлипсу.

   Тим Йетс приветствовал их у дверей зала заседаний совета директоров «Келлерко».

   – Извините, что пришлось перенести совещание. Хью уезжает в Аризону. У «Келлер коппер» серьезные проблемы, и неизвестно, когда он сможет вернуться. – Тим понизил голос. – Мэтт Филлипс уже прибыл.

   Маршалл, чуть прихрамывая, пересек холл.

   – Добрый день, Джесс, Тайгер. Можем начинать?

   – Конни Ларкада и Шелдон Шоу должны вот-вот подъехать, – ответил Тим.

   Когда они вошли в зал заседаний, Мэтт Филлипс поднялся им навстречу. На нем был один из костюмов его новой коллекции, свободного покроя, из серовато-бежевого льняного полотна, с галстуком-фуляром. Пожалуй, слишком кричащий для зала заседаний совета директоров «Келлерко». Филлипс пребывал в прекрасном расположении духа. Тайгер догадалась, что он только что нюхнул кокаина.

   – Привет, дорогая. – Мэтт расцеловал Тайгер в обе щеки, потом пожал руки Маршаллу и остальным.

   – Предлагаю начать, – объявил Маршалл. – В пять у меня самолет.

   Дверь открылась, в зал торопливо вошли Шоу и Конни.

   – Извини, Хью, утрясали последние детали, – объяснил свое опоздание Шоу.

   Маршалл нетерпеливо махнул рукой.

   – Так что мы имеем на сегодня?

   Шоу откашлялся, отпил кофе.

   – Мы, как говорится, двигаемся в нужном направлении. – Он взял расшифрованную стенограмму утреннего совещания, полученную от Конни. Но не смог прочитать ни слова: бумаги прыгали в дрожащих руках, так что ему пришлось положить стенограмму на стол. – Джесс, может, мы начнем с результатов маркетинговых исследований.

   Джесс подался вперед.

   – Конечно, Шелдон. – Он посмотрел на Маршалла, потом на Филлипса. – На этой неделе у меня назначены встречи с восемью крупнейшими производителями духов. Я намерен просить их представить образцы своей продукции, изготовленные в соответствии с нашими требованиями, к первому ноября.

   – А если никто не предложит ничего из ряда вон выходящего? – спросил Филлипс. – Мы не можем брать лишь бы что.

   – Мы имеем дело с лучшими специалистами, – успокоил его Маршалл.

   – Но если нам не удастся получить к установленному сроку качественных духов? Не станем же мы разливать помои. На них будет стоять мое имя!

   Маршалл сохранял олимпийское спокойствие.

   – Не волнуйтесь, Мэтт. К марту у нас будут потрясающие духи. А если и нет, тоже не беда. Со временем мы сможем заменить их другими.

   – Что? Начать с одних духов, а закончить другими… никогда!

   – Такое уже случалось, – заверила его Тайгер.

   – И многократно, – поддержала ее Конни. – «Ревлон», к примеру, несколько раз менял формулу «Чарли».

   – «Норель», «Реплика», «Арпеджио» поначалу тоже были не такими, как сейчас, – добавила Тайгер.

   – Будьте уверены, Мэтт, когда флаконы следующей весной поступят в магазины, в них будет качественный продукт. – Маршалл повернулся к Джессу. – Мы отклонились в сторону. Вы собирались рассказать, какими вам представляются новые духи.

   – Совершенно верно, – кивнул Джесс, раскрыв лежащую перед ним папку. – Духи, кодовое название «Аромат страсти», должны быть американскими. Иметь стойкий «вечерний» аромат. Чувственный, будоражащий, провоцирующий. Не единичный цветочный или садовый запах, а утонченный букет, сложная композиция из многих ингредиентов. Женщина, которая будет пользоваться этими духами, не слепо следует за модой, а формирует ее. Она индивидуалистка, которая одевается для себя, однако задумывается о том, как выглядит со стороны и как воспринимает ее другая половина человечества. – Джесс перевернул страницу.

   – Именно такие женщины и носят мою одежду, – одобрительно прокомментировал сказанное Мэтт Филлипс.

   – Распространение, – продолжил Джесс. – Продавать духи следует только в тех магазинах, где достаточно большой выбор моделей Мэтта Филлипса. Презентацию мы проведем в «Блуминдейле» или «Саксе», в зависимости от того, кто предложит нам более выигрышные торговые площади.

   – Будем ориентироваться на «Блуминдейл», – вставил Маршалл. – Они только что отремонтировали главный торговый зал.

   – Хорошо, – кивнул Джесс. – Упаковку закажем известному дизайнеру, чтобы покупатель сразу понял, что товар уникальный, а потому дорогой. Производитель духов будет изготовлять концентрированный раствор и поставлять его на разливочные линии. Там добавят воду и спирт, разольют духи по флаконам и отправят на склады, оборудованные системами кондиционирования. Ящики с коробками духов будут перевозиться на грузовиках-рефрижераторах при заданных температуре и влажности, чтобы ни при каких обстоятельствах не повредить духи в процессе транспортировки.

   Джесс откашлялся.

   – Духи Мэтта Филлипса будут продаваться по восемьдесят пять долларов за унцию, туалетная вода – по пятнадцать за флакон. Сопутствующих продуктов, масла для ванны, пудры, мыла, пока не будет. Мужские духи Мэтта Филлипса появятся на рынке через год после женских. – Джесс замолчал, оторвался от бумаг.

   – Хорошая работа… вы все молодцы, – прокомментировал Маршалл. – Я доволен.

   Джесс протянул Маршаллу лист бумаги.

   – Вот перечень производителей духов, с которыми я связывался.

   Маршалл проглядел список, одобрительно кивнул.

   – Отлично, что у нас теперь? – вопрос относился к Шелдону Шоу.

   Шоу на мгновение застыл, потом посмотрел на лежащую перед ним расшифровку стенограммы. С перепоя чувствовал он себя прескверно, но не хотелось ударить в грязь лицом перед Маршаллом и Филлипсом.

   – Э… насчет рекламной компании. Помимо обычных методов, объявлений в газетах, раздачи в качестве подарка при крупных покупках, возможности подушиться прямо у прилавка, у меня есть еще одно предложение: ароматические наклейки, пропитанные новыми духами квадратики пористой бумаги, которые будут приклеиваться к ярлыкам моделей одежды Филлипса, запущенных в массовое производство. Тем самым покупательница, примеряя платье, сможет понюхать и новые духи.

   Мэтт Филлипс заулыбался.

   – Мне это нравится!.. Очень нравится!

   – Первоклассная идея, – согласился Маршалл. – Умно!

   Тайгер сидела как громом пораженная. Она смотрела на Шоу, но тот не отрывал глаз от лежащей перед ним стенограммы. Джесс и Конни коротко взглянули на Тайгер, показывая, что они тоже ошарашены. Тайгер уже открыла рот, чтобы выразить свое возмущение, но передумала. Негоже выносить внутренние разборки на суд Маршалла. Она откинулась на спинку кресла.

   – Хью, к сожалению, вам пора, – подал голос Тим Йетс.

   Маршал поднялся.

   – Вот уж действительно деловое совещание. Я очень доволен. Извините, что покидаю вас в такой спешке. – Он закрыл брифкейс. – Тайгер, я хочу, чтобы вы поехали со мной в аэропорт.

   – С удовольствием. – Тайгер поймала на себе взгляд Шелдона Шоу, в котором читалась ревность, зависть, неуверенность в себе. Она знала, что его очень волнует, о чем у нее пойдет разговор с Маршаллом. «Что ж, пусть подергается», – подумала она. Попыталась встретиться с ним взглядом, но Шоу тут же отвел глаза.


   Принадлежащий компании «мерседес» отличался удобством, но не роскошью. Телефон, бар – пожалуйста, но никаких телевизоров или стереосистем. Хью Маршалл и Тайгер ехали в Ла-Гуардиа, где Маршалла ждал самолет, чтобы унести его в Финикс. Дорога занимала не больше пятнадцати минут, и Тайгер жалела о том, что вылетает он не из аэропорта имени Кеннеди: тогда она смогла бы провести с Маршаллом на полчаса больше.

   Маршалл раскрыл брифкейс.

   – Работать все еще нравится?

   – Более чем. Мне очень повезло в том…

   – Везение тут ни при чем, – оборвал ее Маршалл. – Это работа для вас… и вы с ней неплохо справляетесь. – Он улыбнулся Тайгер. На мгновение ей показалось, что он пытается заглянуть ей в душу, оценивает ее, может, даже желает. Его глаза светились сапфировым теплом. Но потом Маршалл заглянул в брифкейс, а когда вновь посмотрел на нее, в глазах словно задернулись шторки, скрывая все, что она вроде бы в них увидела. Он откашлялся. – Времени у нас совсем мало. Что вы знаете о женщине, которую зовут Мартина Ренье?

   – Принадлежит к числу лучших французских ювелиров. Лет тридцати. Очень современная, очень модная…

   – В Европе, – уточнил Маршалл. – У нас ее не очень-то знают.

   – Еще не знают, но известность ее растет. У Тиффани уже выставлены созданные ею украшения.

   – Вы с ней знакомы?

   – Не встречались ни разу, но у нас есть общие знакомые. Я слышала… она не очень-то идет на контакт.

   – Мне бы хотелось, чтобы Ренье разработала флакон для наших духов.

   – Великолепная идея. Она наверняка сотворит чудо.

   – По имеющейся у меня информации, Мартина не благоволит к Америке и американскому бизнесу. Убедить ее будет нелегко. Мы можем предложить ей большие деньги, но, принимая решения, она исходит отнюдь не из меркантильных соображений. Короче, Тайгер, я хочу, чтобы вы слетали в Париж и уговорили ее поработать на нас.

   – Я? – изумилась Тайгер.

   – Не могу предложить лучшую кандидатуру. Если кто и сможет выйти на нее, так это вы. Вы молоды и вращаетесь в тех же кругах.

   – Разумеется, я попытаюсь. Когда мне вылетать?

   – Завтра. Или днем позже. Чтобы не терять времени. – Он протянул Тайгер папку с подборкой газетных вырезок и другой информации, касающейся Мартины Ренье. – Ознакомитесь с этим, когда ваш самолет возьмет курс на Париж.

   Лимузин остановился перед зданием аэропорта. Шофер вышел из машины, достал из багажника чемодан, открыл дверцу со стороны Маршалла.

   – Я вижу, ваш самолет уже на взлетной полосе, сэр.

   – Благодарю, Кертис. Дай им знать, что я уже здесь и готов вылететь немедленно. – Хью повернулся к Тайгер: – Уверен, что с мисс Ренье у вас все получится. Если вам что-нибудь потребуется, обращайтесь к Тиму. Он все устроит. – Маршалл наклонился к Тайгер, пожал ей руку и быстро вылез из кабины.


   Маршалл сидел один, потягивая мартини, в выдержанном в сине-белых тонах пассажирском салоне принадлежащего компании «голфстрима». Стюард уже принял заказ: стейк, салат, никакого десерта. Хью посмотрел в иллюминатор на проплывающие внизу облака. Заходящее солнце слепило глаза так, что он опустил шторку.

   Раскрыв папку с материалами «Келлер парфюмз», он задумался о только что закончившемся совещании. Вроде бы оно прошло удачно. Даже Мэтт Филлипс остался доволен результатами, особенно идеей с ароматическими наклейками. Странно… такая идея никак не могла возникнуть у Шоу. Скорее ее могли предложить Конни Ларкада или Тайгер Хейес. Да, именно Тайгер. Несмотря на недостаток опыта, работала она очень хорошо. Неподдельный энтузиазм, масса свежих идей. Маршалл похвалил себя за то, что интуиция вновь не подвела его. Тайгер… «Нет, – одернул он себя. – Хватит о ней думать».

   Он вновь наполнил стакан из серебряного шейкера, стоящего на кофейном столике перед диваном, и переключился на Шелдона Шоу. Как-то неуверенно тот сегодня держался, казался рассеянным. С другой стороны, разве он мог ждать от Шоу чего-то другого? Нелсон Бахрах назначил того президентом «Келлер парфюмз», чтобы всегда знать, что творится в столь нелюбимой им компании. Шоу – слабак. Неужели Бахрах рассчитывал, что ему удастся утянуть компанию на дно? Своим выбором Бахрах сыграл на руку Маршаллу. Если б он поставил во главе компании более жесткого менеджера, могли бы возникнуть трения. И Маршаллу не удавалось бы столь легко добиваться своего. Так что пока Шоу его вполне устраивал, А вот когда компания встанет на ноги, когда первая продукция появится на прилавках, настанет час для решительных действий. И место Шоу займет более инициативный человек.

   Маршалл закрыл глаза, откинулся на спинку обтянутого синим велюром дивана. Положил ноги на кофейный столик. А тут появился и стюард с уставленным тарелками подносом.

Глава 14

   Шофер Хью Маршалла подбросил Тайгер на работу. Народ уже разошелся, она застала лишь уборщицу, которая пылесосила приемную. В ее кабинете на столе стояла корзина коралловых роз. И записка: «Смотри не поцарапайся – только нюхай. Извини за занудство. Люблю, Дж. Д.». Тайгер улыбнулась. Старина Джейк. Не так уж он и плох.

   Она порылась в столе, отобрала материалы, которые следовало показать Мартине Ренье: маркетинговые исследования по «Аромату страсти», досье Мэтта Филлипса, подборку рекламных объявлений из американских журналов и газет. Ее вдохновляло поручение Хью. Он доверил ей важное дело, и она твердо решила не подвести его. Опять же до чего здорово вновь побывать в Париже.

   Тайгер положила бумаги в брифкейс, подхватила его, сумочку и направилась к лифтам. Но по пути столкнулась с Шелдоном Шоу, выходящим из мужского туалета.

   – Ой, – удивленно вскрикнула она. – Вот уж не думала, что тут еще кто-то есть.

   – Только я, – буркнул Шоу, сверля ее взглядом. Тайгер даже стало не по себе.

   – Ну раз уж ты здесь… хочу с тобой поговорить. Насчет сегодняшнего совещания. Мне пришлось срочно уехать, но…

   – Естественно, – фыркнул он. – Решила проводить Маршалла в аэропорт.

   Тайгер почувствовала, что от Шоу пахнет виски.

   – Да, он поручил мне одно дело. Хочет, чтобы я слетала в Париж и провела переговоры с дизайнером Мартиной Ренье. Уговорила ее создать для нас флакон и коробочку к нему.

   Шоу нацелил палец в грудь Тайгер. В этом жесте читалось что-то угрожающее.

   – Ага! До чего же ты у нас счастливая!

   – Тут особый случай. Видишь ли, мисс Ренье не подарок. Она не любит Америку и американский бизнес, поэтому…

   – Поэтому, – подхватил Шоу, – уговорить ее может только Тайгер, наш человек в высшем обществе. – На его лице отобразилось презрение.

   – Хью Маршалл предложил это задание мне, и я не стала отказываться, – отрезала Тайгер. – А раз мы начали высказывать взаимные претензии, хотелось бы знать, почему на сегодняшнем совещании ты высказал предложенную мной идею, не упоминая моего имени.

   – Я не понимаю, о чем ты. – Шоу изобразил негодование. Брошенное в лицо обвинение заставило его выпрямиться во весь рост. Костюм, и тот стал лучше на нем сидеть, как только он расправил всегда сутулые плечи.

   – Сам знаешь о чем… об ароматических наклейках на ярлыки одежды. Ты сказал им, что у тебя есть потрясающая идея…

   – Моя милая девочка, – в голосе Шоу появились отеческие нотки, – говоря «у меня», я имел в виду, что есть идея, которой поделились со мной. Уверен, Маршалл и Филлипс прекрасно понимают, что я, как президент компании, выступаю от лица всех моих сотрудников.

   – Не думаю, что кто-нибудь мог именно так истолковать твои слова, – возразила Тайгер.

   – Что же ты тогда не пожаловалась Маршаллу… наедине?

   – У меня не было и нет ни малейшего желания втягивать его в наши внутренние разборки.

   – Мисс Хейес, мы в одной лодке. Не хотите играть в команде, можете уйти.

   – Так вы желаете получить мое заявление об отставке? – Тайгер и представить себе не могла, что Шоу может ее уволить.

   Шоу, почувствовав, что зарвался, тут же сдал назад.

   – Тайгер, дорогая, ну зачем же так? Я лишь хотел напомнить тебе, что работаем мы вместе… ради общей цели. Поэтому иной раз не следует выпячивать собственное «я».

   Тайгер трясло от ярости. Кровь бросилась в лицо. Она хотела сказать что-то резкое, но вместо этого глубоко вдохнула.

   – Я сообщу Джинджер, где я остановилась в Париже… и когда вернусь. До свидания, Шелдон.

   Шелдон Шоу наблюдал, как Тайгер Хейес идет по коридору. Она заслужила этот урок. Он бы с превеликим удовольствием уволил ее, да не хотелось лишних проблем. Хью Маршалл выпрыгнул бы из штанов, и Бахрах не погладил бы по головке.

   Он вернулся в свой кабинет. Конни Ларкада сидела на диване со стаканом виски с содовой в руке.

   – С кем ты разговаривал, Шелдон? Я слышала голоса…

   – С Тайгер. – Шоу наполнил свой стакан. – Маршалл посылает ее в Париж. Она посоветовалась со мной о кое-каких мелочах.


   Тайгер откинулась на бордовую спинку кресла в салоне первого класса самолета «Эйр Франс», вылетающего рейсом 171 из Нью-Йорка в Париж. Она уже надела наушники и слушала какую-то джазовую мелодию.

   Джейк Дэнтон толкнул ее в бок:

   – Шампанского?

   – Разумеется.

   – Ты хоть понимаешь, что мы впервые проводим отпуск вдвоем, если не считать пары занудных уикэндов на Лонг-Айленде? – Джейк скинул сапожки от Тони Ламы и вытянул ноги.

   – Отпуск для тебя, но не для меня. – Джейк настоял на том, чтобы лететь с ней в Париж, когда услышал о поручении Маршалла. В последнее время он много работал и решил, что пора и передохнуть. – У меня-то дел по горло. – Она раскрыла папку с подобранной информацией Мартине Ренье.

   Джейк нахмурился.

   – Только не говори, что намерена приступить к работе прямо сейчас.

   – А когда же еще? Я должна основательно подготовиться к встрече с Мартиной.

   – Если ты с ней встретишься, – уточнил Джейк. – Она может тебе и отказать.

   – Я что-нибудь придумаю…

   Джейк улыбнулся, поднял ручку кресла, разделявшую его и Тайгер, чтобы придвинуться к ней.

   – Уверен, что придумаешь.

   Стюардесса принесла бутылку «Вдовы Клико». Джейк наполнил два бокала и прошептал Тайгер на ухо:

   – Когда-нибудь занималась этим в семьсот сорок седьмом?


   Подруга Тайгер Жаклин Оби находилась в Сингапуре, где готовила материал для «Элль», но ключи от квартиры оставила консьержу, чтобы Тайгер и Джейк остановились у нее. «Келлерко» оплатила бы номер в «Ритце», но Тайгер полагала, что роскошные отели – это не Париж. Она предпочитала свободу и анонимность частной квартиры. Жаклин Оби жила на пятом этаже дома номер 10 по рю дю Драгон, рядом с Сен-Жермен-де-Пре. Просторную студию Жаклин, писательница, завалила книгами, старыми плакатами и фотографиями, сувенирами давно минувших дней. Бледно-розовые стены украшали плюмажи и веера, большие, обтянутые старинными гобеленами подушки заменяли стулья. Войдя в квартиру, Тайгер ощутила, что перенеслась в прошлое. Здесь могла бы жить и творить Колетт…

   Положив трубку, Тайгер позвала Джейка.

   – Я с ней договорилась! Сегодня она занята, но завтра встретится со мной за ленчем. – Тайгер уселась на подушку и начала что-то писать в ежедневнике. – Я солгала. Сказала, что прилетела только на уик-энд и наши общие знакомые просили ей кое-что передать. Господи, я так нервничаю.

   – Ты знаешь о ней все, что должна знать. – Джейк указал на папку с материалами, лежащую на столе рядом с пишущей машинкой Жаклин. – К встрече ты готова полностью, а сие означает, что в нашем распоряжении целый день. С чего начнем?

   Тайгер выглянула в окно.

   – Мы в Париже! – радостно воскликнула она и рассмеялась. – Сначала пойдем в «Бертильон» есть мороженое. А потом решим, что делать дальше.

   – Господи, фантастический свет. Раздевайся, Тайгер.

   Джейк вытащил «Никон», Тайгер, оставшись в чем мать родила, принимала соблазнительные позы, следуя указаниям Джейка. Через окно вливался солнечный свет, чуть приглушенный легким туманом после летнего ливня. Он падал на шелковистую кожу Тайгер, подчеркивая упругость груди, растворяясь в темноте между бедер. Ее ниспадающие на плечи золотисто-каштановые волосы так и летали при движениях головы.

   – Теперь прогни спину, Тайгер. Сильнее, крошка, сильнее. Чтобы я видел эти соски. Чуть повернись. Вот так. Раздвинь ноги. Оближи губы. Давай крошка. Посмотри на меня… потрясающе! – Джейк оторвался от видоискателя. – С искусством закончили… – Он положил «никон» на столик и нырнул к Тайгер, возлежавшей среди подушек.


   Час спустя, пройдя по рю де Флер, на которой когда-то жили Гертруда Стайн и Элис Б. Токлас, через кованые ворота они вошли в Люксембургский сад.

   Цвели маки и лилии. Худощавые мальчики пускали в пруду игрушечные кораблики. Маленькие девочки укачивали своих кукол, а их молодые мамаши болтали друг с другом, подставив лица теплым лучам солнца. Тайгер и Джейк пересекли Латинский квартал, попали на рю де Риволи, потом на Елисейские поля. Когда же от усталости начали подгибаться ноги, они поймали такси и доехали до площади Маделейн. В новом «Фошоне», словно птица феникс восставшем из пепла после взрывов террористов в 1977 году, они провели не меньше часа. Восточную часть торгового зала занимали фрукты – всякие и отовсюду. Клубника из Калифорнии, манго из Манилы, все лежало в аккуратных, сверкающих чистотой ящиках. И тут же тянулись бесконечные ряды полок с приправами, печеньем, консервированными деликатесами, конфитюрами, медом, растительным маслом. Двадцать три сорта горчицы с ароматами фруктов, трав, пряностей выстроились вдоль одной стены. Еда, похоже, свозилась со всего света.

   Та же картина открылась им в отделе вин и крепких напитков. Бурбон из Кентукки, водка из Китая, море шампанского и уникальные ликеры от «Фошона». Гастрономический отдел предлагал разнообразные блюда, созданные под руководством ведущих поваров, таких как Поль Бокус или братья Труасгро, чьи творения ежедневно привозили из их трехзвездочного ресторана в Руане.

   Северное крыло «Фошона» занимали кондитерские изделия. Двадцать кондитеров работали непосредственно в «Фошоне», другие поставляли свои торты и пирожные только сюда. Здесь же продавались мороженое и шербеты. Вдоль тротуара выстроились лимузины, в то время как роскошно одетые дамы забегали в «Фошон», чтобы отведать чего-нибудь вкусненького перед вечерним приемом.

   – Какое зрелище! – восторгался Джейк. – Жаль, что у нас нет собственного самолета, на котором мы могли бы увезти в Штаты все, что мне хотелось бы здесь купить.

   – Тебе все доставят, куда скажешь, – со смехом ответила Тайгер. – Кроме шербета. Думаю, его лучше съесть здесь…

   – И немедленно. Какой желаешь?

   Себе Джейк заказал манговый шербет.

   – Я, пожалуй, остановлюсь на mille feuilles[14], – ответила она. – Никто не поверит, что мы были в Париже, если не поправимся на пару-тройку фунтов.

   – Тайгер, – притворно ужаснулся Джейк, – если бы твоя мать услышала эти слова, она настояла бы на том, чтобы ты вырезала тебе вкусовые сосочки.

   Тайгер рассмеялась:

   – Пока их не вырезали, давай набросимся на пирожные.

   Перед тем как уйти, Джейк и Тайгер купили дыню из Марокко (на завтрак), кувшинчик горчицы с карри, четверть килограмма тонко нарезанной пармской ветчины и фошоновский кориандровый ликер. Потом прогулялись до Трокадеро, чтобы посмотреть хичкоковского «Зачарованного», идущего на английском языке с французскими субтитрами в «Синематеке».

   Около семи вечера Тайгер и Джейк с трудом преодолели четыре этажа, отделявших их квартиру от улицы, и рухнули без сил. Тайгер набрала в ванну горячей воды, чтобы попарить ноги.

   – Жаль, что я не надела кроссовки. Теперь все ноги в пузырях. На вечер придется где-то доставать костыли.

   – А где мы будем есть? Я умираю от голода. – Джейк вставил в фотоаппарат новую пленку и заснял Тайгер, сидящую в тоске на бортике ванны.

   – Все зависит от твоего желания. Что ты предпочтешь: дорогой трехвездочный ресторан для туристов… или очаровательную забегаловку, где обретаются парижане?

   – Трехзвездочный ресторан для туристов… праздник еды… уникальные соусы, череда блюд, несравненные вина. Всю жизнь об этом мечтал.

   – Я тоже, – Тайгер пролистала парижский справочник. – «Лассер» закрыт до сентября. Остановимся на «Тур д'Аржен». Я позвоню и закажу столик.

   «Тур д'Аржен» не разочаровал Джейка. Их столик стоял у огромного окна, из которого открывался великолепный вид на Сену, готические башни Нотр-Дам, сверкающий огнями Париж. Начал Джейк с густого, с изумительным запахом супа из черной фасоли, продолжил фирменным блюдом – уткой с шампиньонами, а закончил лучшим дессертом «Тур д'Аржена» – суфле «Гранд марнье». Тайгер заказала копченую семгу, филе палтуса под трюфельным соусом, салат из листьев эндивия и персиковое мороженое. Из вин они остановили свой выбор на «Мерсо» урожая 1971 года.

   Наевшись, Джейк откинулся на спинку стула, держа в руке бокал с фирменным коньяком, и оглядел просторный зал.

   – Полагаю, вот такой и должна быть моя последняя трапеза. С этой едой не сравнится никакая другая. Помнишь реплику старины Филдса? Кажется, в фильме «Моя маленькая цыпочка», когда они уже собрались повесить его и спрашивают, есть ли у него последнее желание. Он думает с минуту, а потом говорит: «Да… Я бы хотел перед смертью увидеть Париж…»

   Тайгер рассмеялась.

   – Это был один из любимых фильмов отца. Его постоянно крутили в нашем просмотровом зале…

   – Даже представить себе не могу, каково оно, вырасти в Голливуде. Потрясающе! – покачал головой Джейк.

   – А я не могу представить себе, каково оно, вырасти в Омахе, штат Небраска. Наверное, для меня это была бы такая же экзотика, как для тебя – Голливуд. Я хочу спросить, что вы делали в Омахе… чтобы скоротать время?

   Джейк рассмеялся.

   – Спроси Ника Нолта. Он жил на той же улице, что и я. Многие знаменитости родились в Небраске… Генри Фонда, Дик Кэветт, Джонни Карсон. Спали и видели, как бы выбраться оттуда. Я уверен, что мы занимались тем же, что и вы. Напивались, трахались, гоняли с ветерком. Только не на «феррари», а на побитых «фордах» выпуска 1955 года. И фильмы смотрели в автокино, а не в просмотровых залах…

   – Бедняжки. Слушай, который час? Мы должны встретиться с Паскалем и Франсуазой в полночь.

   – У нас еще сорок пять минут. – Джейк допил коньяк. – Закажем еще?

   – Нет. Я так наелась и напилась, что едва дышу. Мне надо на свежий воздух. Почему бы нам не пройтись до Монпарнаса? Не так уж и далеко.

   – Слушай, давай лучше посидим здесь и поедем на такси. Мне представляется, что с такими волдырями ты теперь вообще не сможешь ходить.

   Тайгер открыла сумочку.

   – На этот раз я подготовилась к прогулке. Взяла с собой сандалии. Пойдем, Джейк… пока съеденное не превратилось в жир. – Джейк застонал и вытащил кредитную карточку «Америкэн экспресс», чтобы расплатиться. С чаевыми обед обошелся им более чем в двести долларов.

   – Нет, Джейк, убери карточку. Я угощаю. У меня же расходный счет, помнишь?

   Джейк возвел очи горе:

   – Благодарю Тебя, Господь, за равноправие мужчин и женщин!


   Огромный зал «Купола» гудел, как железнодорожный вокзал в час пик. Знаменитый бар-ресторан на бульваре Монпарнас, самый большой в Париже, пользовался популярностью с золотых двадцатых годов. И это в городе, где любое ночное заведение лишь год-другой могло удержаться на гребне успеха. А вот в «Куполе» из года в год, из десятилетия в десятилетие собиралась парижская богема.

   В полночь в «Куполе» было особенно людно, шумно, накурено. Часть зала отхватили представители мира моды. За пятью столами правил бал Карл Лагерфельд.

   Театралы устроились по соседству. Здесь блистал Питер Брук, окруженный своими актерами, из разных стран, с разных континентов. Часть столов оккупировали киношники, среди которых легко узнавались Жерар Депардье, Жанна Моро, Франсуа Трюффо и Аньес Варда.

   Были тут музыканты, писатели, поэты, художники. Ширли Голдфабр, американская художница, и ее муж Грегори, скульптор, более двадцати пяти лет каждый вечер сидели за одним и тем же столиком. Люди пребывали в постоянном движении, ходили от столика к столику, целовались, приветствовали друг друга, иной раз садились, чтобы что-нибудь выпить, но только в пределах своего круга. В «Куполе» мир моды никогда не пересекался с актерами, художники не общались с писателями.

   Тайгер вела Джейка по этому лабиринту, пытаясь найти своих друзей в голубоватом табачном дыму.

   – Тайгер! Chérie! Par ici[15]! Привет!

   Она повернулась на звук знакомого рокочущего баса.

   – Паскаль!

   Тайгер ринулась к столу, из-за которого, широко раскинув руки, поднялся шестифутовый здоровяк француз в синей куртке, национальной одежде китайских крестьян, и пшеничными усами на раскрасневшейся физиономии. С режиссером и его женой Франсуазой Карье, журналисткой-фотографом, Тайгер познакомилась много лет назад в Чили, где Паскаль снимал один из своих фильмов: случай свел их в одном купе.

   – Дай мне посмотреть на тебя. – Паскаль сиял. – Фантастика! Очень даже неплохо для такой старушки, как ты. – Он вновь поцеловал Тайгер, пожал руку Джейку. – Присаживайтесь. У меня остывает обед. Вы ели? Ну конечно, ели. Вы же американцы. Вы обедаете в пять вечера. Но тогда вы должны снова проголодаться.

   Официант принес два стула. Теперь за столиком на четверых сидели восемь человек. В «Куполе» иначе и не бывало, официанты давно к этому привыкли.

   – Это Тайгер Хейес, моя любимая американская подруга, а это Джейк Дэнтон, ее любимый американский друг, – представил вновь прибывших Паскаль, а затем перешел к тем, кто уже сидел за столиком: Дарий Коттрель, молодой честолюбивый продюсер, барон фон Липшиц, австриец, который восстанавливал средневековые замки и вкладывал деньги в фильмы, Шанталь Россиньоль, кинокритик, входит в состав комиссии, отбирающей фильмы на Каннский фестиваль, Николь Морис, одна из французских топ-моделей, дебютирующая в последнем фильме Паскаля, съемки которого шли полным ходом.

   – Расскажи нам о своей работе, Тайгер, – попросил Паскаль. – Чудеса, да и только. Ты наконец-то подалась в рабочие! Теперь можешь вступить в коммунистическую партию и присоединиться к борьбе за счастье человечества.

   Тайгер рассмеялась:

   – К сожалению, Паскаль, я не из тех рабочих. Я менеджер, помощник президента компании. То есть тот же капиталист. – На собственном примере она описала жизнь нью-йоркской работающей женщины. – Это, конечно, секрет, но я приехала сюда, чтобы встретиться с Мартиной Ренье и уговорить ее взяться за создание упаковки для наших духов. Вы ее знаете?

   Франсуаза скорчила гримаску. В зеленовато-коричневой косынке, повязанной на светлых волосах, она напоминала русскую красавицу крестьянку.

   – Не выношу эту Ренье. В прошлом году я делала о ней материал для «Вога». Мы договариваемся о встрече, а она не приходит. Я звоню ее секретарю, та отвечает: «О, Мартина сегодня в Милане… или Танжере». Короче, вместо двух дней я возилась с этой статьей месяц.

   Паскаль чмокнул Франсуазу в щечку:

   – Моя дорогая жена не любит Мартину, потому что у меня был с ней роман, – объяснил он Тайгер. Его синие глаза сверкнули. – Давным-давно… ничего особенного, легкое увлечение. Мартина très gentille[16]… если знать, как себя с ней вести. Главное – не допускать сближения с ней.

   Франсуаза похлопала мужа по плечу.

   – Ах, Паскаль… величайший в мире любовник!

   Николь, надув губки, заговорила по-французски:

   – У всех с ней был роман – у мужчин, у женщин…

   – Возможно, даже детей, – едко ввернул Дарий.

   – И я согласна с Франсуазой, – продолжила Николь. – Мартина – сука. Она использует людей. Да, я знаю, у нее много друзей, но она очень уж легко с ними расстается. Она – женщина-барракуда.

   Тайгер постаралась перевести разговор на английский, чтобы Джейк понимал, о чем речь.

   – Господи, я уже боюсь нашей встречи.

   – Ты можешь встретиться с ней прямо сейчас. – Паскаль приподнялся, оглядываясь. – Она наверняка здесь.

   – Нет! Не сейчас. Мне надо подготовиться.

   Паскаль погладил Тайгер по голове.

   – Не волнуйся, chérie, вы отлично поладите.

   Тайгер прикинулась оскорбленной.

   – На что это ты намекаешь, Паскаль?

   Паскаль подозвал официанта, заказал порцию лангустов для себя и вино на всех.

   – Никого не слушай. Мартина – хорошая девочка.

   – Ха! – фыркнула Франсуаза. Последнее слово осталось за ней.

Глава 15

   Бар-ресторан «Липп» на бульваре Сен-Жермен заполняла театральная, социальная, дипломатическая элита. Тайгер, воспользовавшейся давним знакомством с метрдотелем, удалось заполучить маленький столик в главном зале с зеркальными стенами. Она ждала уже полчаса, стараясь игнорировать взгляды тех, кому приходилось подниматься на второй этаж. Дважды подходил официант, чтобы спросить придет ли гость Тайгер и не хочет ли она что-нибудь заказать. Тайгер терпеть не могла кого-либо ждать. В голове непрерывно вертелась фраза Франсуазы: «Мартина назначает встречу и не приходит».

   – Еще минеральной воды, мадемуазель? – Официант убрал со стола пустой стакан. – Или желаете посмотреть меню?

   – Пока нет. Принесите бокал белого вина.

   В двух столиках от нее Джекки Онассис о чем-то беседовала с дочерью Кэролайн. Гарри Эшкомб и прекрасная Элизабет, лорд и леди Эшкомб, весело смеялись с друзьями за большим столом в центре зала. Тайгер слышала, как Симона де Бовуа о чем-то громко спорила с семеркой молодых людей, молодыми поэтами, писателями, а может, ее студентами.

   Официант принес вино, и Тайгер заставила себя пить его маленькими глоточками. Она жалела, что не принесла с собой книгу или журнал. Сколько еще ждать, думала Тайгер, прежде чем не останется последних сомнений в том, что Мартина Ренье ее продинамила.

   – Тайгер? Это ты! Почему не позвонила?

   Подняв голову, Тайгер увидела графиню ди Брунези, закадычную подругу матери. Родилась она Карлоттой Крейн в семье состоятельного врача из Девона, штат Пенсильвания. С матерью они дружили со школьной семьи, жили в одной комнате общежития «Школы мисс Портер» в Фармингтоне, штат Коннектикут. Бобби и Лолли получили прозвище «Близняшки со второго этажа», за их многочисленные ночные похождения, исходной точкой которых служило окно на втором этаже. Их дружба пережила время, смену мужей и титулов.

   – Лолли! – Тайгер вскочила, расцеловала графиню в обе щеки. – Я пыталась дозвониться тебе этим утром. Вернувшись домой, ты обязательно обнаружишь мое послание.

   – Хорошая девочка, – кивнула Лолли. – Ты прекрасно выглядишь, дорогая.

   – Ты тоже. Правда, иначе, чем прежде.

   Лолли рассмеялась.

   – Сдержанная элегантность. – Лолли всегда отдавала предпочтение ярким нарядам от Сен-Лорана. А тут вышла в свет в бежевом костюмчике от Диора вкупе с простенькими бриллиантовыми серьгами от «Ван Клиффа», туфельками и сумочкой от «Гермеса», затянув в конский хвост длинные каштановые волосы. – Я должна выглядеть так, словно собралась в монастырь. Выхожу замуж за швейцарского банкира. Жуткого консерватора. Титула нет, зато горы денег. – Она закатила глаза. – Дорогая моя, мне пора подумать о будущем.

   Графиня скользнула за стол рядом с Тайгер, понизила голос.

   – Нам надо бы встретиться за чаем. О Бобби ходят такие слухи. Мне хотелось бы знать, где правда.

   Тайгер заулыбалась.

   – А что ты слышала?

   – Ну… – начала Лолли и замолчала, уголком глаза заметив, что к их столику кто-то подошел. – Мартина, дорогая! Тайгер, ты знакома с Мартиной Ренье?

   – Лично нет. Но мы договаривались встретиться за ленчем. – Тайгер протянула руку Мартине, которая коротко пожала ее, словно физический контакт ей претил.

   – Добрый день, – безучастно поздоровалась Мартина, повернулась к Лолли и затараторила по-французски, оставив Тайгер с невеселыми мыслями о том, что грубость Мартины, о которой она слышала от друзей, пожалуй, не преувеличена.

   – Il faut que tu nous joins pour déjeuner[17], – предложила Мартина Лолли, но та, к облегчению Тайгер, отказалась.

   – Нет, нет, дорогая, это невозможно, меня ждут лорд и леди Эшкомб. – На прощание она поцеловала молодых женщин. – Тайгер, мы должны встретиться в самое ближайшее время. Я умираю от любопытства.

   Мартина заняла место Лолли. Она пришла в белом платье от Тьери Мульера с вышивкой по горловине, талии и подолу. Очень худая, загорелая.

   – Что ж, – улыбнулась Тайгер, – оказывается у нас есть еще одна общая подруга. Вы хорошо знаете Лолли?

   – Да.

   Официант принес меню.

   – Желаете посмотреть?

   Мартина пожала плечами:

   – Я не голодна. Если хотите, заказывайте.

   Тайгер очень хотелось есть, но она прекрасно понимала, что в такой ситуации разумнее потерпеть.

   – Меню не нужно, merci. Еще бокал вина, – и она тепло улыбнулась Мартине.

   Мартина закурила «Галуаз»[18]. Сигарету она держала по-мужски, между большим и указательным пальцами. Черные вьющиеся волосы она стригла очень коротко, большие карие глаза обрамляли черные брови и ресницы, которым не требовалась тушь. В тенях для глаз, румянах, помаде и лаке для ногтей преобладали оттенки темного фиолета. Несмотря на полные чувственные губы, рот у Мартины оставался волевым. Затянувшись, она оглядела переполненный зал в поисках знакомых лиц. Помахала рукой и кивнула нескольким людям, затем повернулась к Тайгер, не произнося ни слова.

   Тайгер решила сразу брать быка за рога, прекрасно понимая, что непредсказуемая Мартина не из тех, кто тратит время на светскую болтовню.

   – Я пришла сюда не для того, чтобы поговорить о наших общих друзьях. У меня к вам деловое предложение. Если это вас интересует, я перейду к подробностям. Если нет, не будем отнимать друг у друга время.

   – Да, – кивнула Мартина, – я знаю, почему вы здесь.

   – Знаете? Откуда?

   – От друзей. Из слухов. Должна признаться, я удивлена. Тайгер Хейес, о которой я слышала, не должна иметь ничего общего с бизнесом.

   – Как видите, теперь имею. – Тайгер потянулась к брифкейсу. – Я бы хотела, чтобы этот разговор остался между нами.

   Хотя можно ли сохранить секрет в Париже? Кто, интересно, из сидящих за столиком в «Куполе» принес Мартине благую весть? Тайгер поставила на Николь Морис, актрису с надутыми губками.

   – Проект пока имеет гриф «совершенно секретно». Наша компания – отделение большого промышленного конгломерата. Продукт – духи с именем известного американского модельера. Мы хотим, чтобы вы разработали для них флаконы и упаковку. – Тайгер замолчала и отпила вина, ожидая реакции Мартины.

   – Вам известно мое отношение к американскому бизнесу, – ответила Мартина. Затушила окурок, закурила новую сигарету.

   – Известно.

   – Тогда почему вы думаете, что меня заинтересует ваше предложение?

   – Вы известны в Европе, но в Америке вас еще никто не знает. Даже если вы и не любите американцев, как деловая женщина вы не можете позволить себе повернуться спиной к американскому рынку. Вы это понимаете. Иначе не пришли бы на встречу со мной, заранее зная, о чем пойдет речь… – Тайгер выдержала театральную паузу. Она начала наслаждаться вверенной ей ролью, хотя понимала, что Хью Маршалл мог повести игру иначе.

   – Все так, – согласилась Мартина.

   – Вам скучно или вы хотите, чтобы я продолжила?

   Мартина чуть расслабилась:

   – Давайте закажем еще вина. Я заинтригована. Пока только заинтригована, ничего больше.

   Официант поставил на столик два бокала вина, протянул Мартине записку. Она быстро прочитала ее, вскинула глаза на официанта.

   – Пожалуйста, передайте мсье, что сейчас у меня деловые переговоры. Он может позвонить мне вечером. – Она улыбнулась Тайгер. – Один господин всюду следует за мной. Посылает записки, чтобы напомнить, что он всегда рядом…

   – Неужели вас это не раздражает? – спросила Тайгер.

   Мартина пожала плечами.

   – Скорее забавляет. Некоторые мужчины такие поганцы, вы согласны? – Ответа она дожидаться не стала. – А теперь скажите мне… кто этот американский модельер, выпускающий новые духи?

   Тайгер протянула Мартине папку с подборкой материалов о Мэтте Филлипсе. Имя произвело должное впечатление.

   – Мне всегда нравились его модели. Они близки мне по духу. Что еще вы можете показать?

   Мартина прочитала результаты маркетинговых исследований, Тайгер рассказала ей о Хью Маршалле и «Келлерко». Мартина слушала внимательно.

   – Хорошо, теперь давайте перейдем к главному… сколько мне заплатят?

   – Вам заплатят хорошо, – заверила ее Тайгер. – Но этот вопрос вам придется обсудить с Хью Маршаллом. Я денег не касаюсь.

   – Тайгер… – Мартина первый раз улыбнулась. – Сейчас я готова сказать следующее. Предложение достаточно интересное, чтобы я его обдумала. Вы понимаете, я не могу согласиться прямо здесь?

   – Разумеется. Я от вас этого и не жду.

   – Мартина бросила сигареты и зажигалку «Данхилл» в сумочку.

   – Пора за работу. Если хотите прогуляться со мной, я покажу вам прекрасный магазинчик старинной одежды. Самой вам его не найти. Его только что открыла моя подруга. Вещи там уникальные.

   Под жарким парижским солнцем Мартина весело стрекотала с Тайгер, словно они знали друг друга много лет. С бульвара Сен-Жермен они свернули на рю де Бюси и в переулочке нашли магазинчик на первом этаже многоэтажного жилого дома. Мартина представила Тайгер Лауре, владелице магазина. При расставании она расцеловала Тайгер в обе щеки. За какой-то час ее отношение к американке разительно изменилось.

   – Я чуть не забыла. У меня же вечером гости. Может, и ты заглянешь?

   – С удовольствием. – В конце концов это тоже бизнес. – Если я смогу привести друга.

   Мартина пожала плечами.

   – Приводи, кого хочешь. В восемь часов. Дом тридцать один по набережной д'Орлож. Ciao, – и она быстро ретировалась.


   – Слушай, чего ты тащишь меня на твое деловое мероприятие. Я думал, мы побудем вдвоем, проведем романтический вечер. – Джейк и Тайгер сидели в кафе «Фло» неподалеку от их квартиры и строили планы на ближайшие дни.

   – Слушай, мне надо затянуть Мартину в проект «Келлерко». Она крепкий орешек, Джейк. В конце нашей встречи она вроде бы смягчила свое отношение ко мне, даже перешла на ты, я не хочу, чтобы она подумала, будто я пренебрегаю ее приглашением. Мы пробудем там недолго. Или… если хочешь, я пойду одна, а потом мы где-нибудь встретимся.

   Тайгер пила кофе, то и дело ловя на себе восхищенные взгляды сидящих за соседними столиками французов. И действительно, выглядела она хоть куда. Волосы мягко обрамляли лицо. Марокканские белые штаны гармонировали с желтой шелковой футболкой, перехваченной широким кожаным поясом из пятидесятых годов, который она приобрела у Лауры. К лавандовой ленте на шее она прикрепила несколько желтых чайных роз. Завсегдатаи кафе «Фло» наверняка решили, что видят одну из американских кинозвезд.

   – Да нет, я пойду. Но давай только там не задерживаться.

   И Джейк смотрелся отлично, в белом костюме от Джорджо Армани и широкополой соломенной шляпе, по-гангстерски надвинутой на лоб. В петлицу его пиджака Тайгер вставила еще одну желтую чайную розу.

   – Нам пора. – Тайгер допила густой кофе.

   Джейк подозвал официанта.

   – L'addition, s'il vous plaît[19]. К Мартине нам, между прочим, только через час. Что будем делать?

   – Давай вернемся в квартиру. Я уверена, мы что-нибудь придумаем.

   Джейк рассмеялся.

   – Это точно. К примеру, ты можешь научить меня нескольким французским фразам.


   В начале одиннадцатого в скрипучем лифте, реликте далекого прошлого, они поднялись на верхний этаж, где находилась квартира Мартины. Тайгер смахнула со лба прядь волос.

   – Не волнуйся. Ты великолепно выглядишь. – Джейк ущипнул ее за щечку.

   – Перестань. Я не волнуюсь. – Но на самом деле ее тревожила новая встреча с переменчивой Мартиной.

   Бородатый молодой человек открыл дверь и растворился среди гостей.

   В гостиной толклись человек пятьдесят, во всяком случае, столько сигарет светилось в сизом табачном дыму. Тайгер и Джейк не без труда добрались до лакированного столика у дальней стены, на котором стояли неоткупоренные бутылки шампанского.

   – Желаете? – галантно спросил Джейк.

   – От шампанского я никогда не отказываюсь.

   Декоратор квартиры Мартины, несомненно, причислял себя к минималистам[20]. Бежевая материя, обтягивающая стены, обивка мебели совпадали по цвету с напольным от стены до стены ковром. Скрытые, расположенные по периметру источники света создавали в гостиной особую атмосферу. Высокие двери из полированной стали, с блестящим целлофаном вместо стекол, выводили на террасу, с которой открывался прекрасный вид на Сену. Витая лестница поднималась на второй этаж квартиры, откуда и появилась Мартина.

   В коричневых обтягивающих кожаных брючках и коротком светло-вишневом шелковом топике. Прямо на теле, в зазоре между брюками и топиком, Мартина нарисовала зелено-красного дракона. Благодаря каблукам-шпилькам она стала выше на добрых пять дюймов. Каждое ухо украшали по три разные серьги. В макияже она использовала более мягкие, в сравнении с днем, оттенки. Выглядела она потрясающе.

   – Святой Боже! – Джейк даже присвистнул. – Как же мне хочется ее сфотографировать!

   – Тайгер! – позвала Мартина через всю комнату. – Ты все-таки пришла! Я хочу тебя познакомить с моими друзьями. – Мартина подошла к ним, тепло поцеловала Тайгер в губы. Оценивающе оглядела Джейка, небрежно кивнула ему. Однако продолжала на него поглядывать, пока вела их к молодому иранскому принцу, близкому родственнику свергнутого шаха, теперь живущего в изгнании в Париже.

   Джейк заметил Марису Беренсон и направился к ней. Тайгер скоро надоело болтать о пустяках, и она покинула общество принца, сославшись на то, что ей необходимо позвонить. Поискала исчезнувшего Джейка и обнаружила его на террасе: он обсуждал возможный контракт с французским агентом. Тайгер вернулась к столу с шампанским, чтобы наполнить бокал.

   – Позвольте мне. – Мужчина взял у нее из рук бутылку и налил шампанского в ее бокал.

   Подняв голову, она узнала Тима Гальвани, молодого киноактера, который отверг ее мать.

   – А, это вы.

   – Да, – согласился он. – Я понимаю, эта фраза очень заезжена… но мне кажется, что ваше лицо мне знакомо. Мы уже встречались?

   – Не совсем. Думаю, вы знаете мою мать.

   На лице Гальвани отразилось недоумение. Затем он широко улыбнулся.

   – Ага… вы – Тайгер Хейес, не так ли?

   – Совершенно верно.

   – Конечно, я же не раз видел ваши фотографии. И вы действительно похожи на мать, – он помолчал. – Как Бобби?

   – В порядке, – холодно ответила Тайгер.

   – Послушайте, – по голосу чувствовалось, что Гальвани немного не по себе, – надеюсь, вы не думаете, что я полное дерьмо?

   Тайгер пожала плечами.

   – Любовные романы моей матери… ее личное дело. – Она улыбнулась. Гальвани-то парень хоть куда, в жизни он смотрелся даже лучше, чем на экране. Поменьше росточком, чем она его себе представляла, но, безусловно, с аурой звезды. С самого детства Тайгер зачаровывала эта аура, и она до сих пор не могла решить для себя, что было первичным – аура или взлет на звездную орбиту. Но ей не импонировал тип мужчин, к которым принадлежал Том Гальвани. И ее матери, кстати, тоже. Но Бобби так расхваливала любовные способности Гальвани. У Тайгер даже возникло желание проверить, а так ли это.

   – Я бы хотел поближе с вами познакомиться. Почему бы нам не пойти куда-нибудь, выпить по бокалу вина? – спросил Том Гальвани. – Около отеля «Георг Пятый», где я остановился, есть отличный бар.

   – Извините, – покачала головой Тайгер, – я не одна.

   – Тогда завтра?

   – Не получится.

   Гальвани вздохнул:

   – Значит, не сложилось. Может, в другое время, в другом городе, – и он одарил Тайгер своей знаменитой улыбкой.

   Жара и сигаретный дым выгнали Тайгер из гостиной в коридор. Оттуда она попала в библиотеку, которая, судя по всему, служила Мартине и кабинетом. На стенах висели эскизы. Другие горкой лежали на письменном столе. Рядом с диваном, на круглом лакированном столике стояли фотографии Мартины, ее семьи, друзей. Тайгер взяла одну. Мартина-подросток, похоже, в первом бальном платье. На лице выражение восторга и осознания собственной значимости. Тайгер вспомнила, что у нее есть точно такая же фотография. Она в четырнадцать лет на террасе особняка в поместье отца.

   – Ага, так ты любишь рассматривать фотографии других людей? – Тайгер повернулась, чтобы увидеть стоящую за ее спиной Мартину.

   – О… Надеюсь, ты не сочтешь меня чересчур любопытной. Я подумала, как похожа эта выставка на те фотографии, что стоят на рояле в гостиной моей матери. За исключением лиц, все одинаково.

   Мартина подняла одну фотографию в красивой резной рамке.

   – Моя мать. В прошлом году умерла от рака. В сорок шесть лет…

   – И моей матери столько же. Как ужасно… Мне очень жаль.

   – Да. Это еще ужаснее для моей сестры, – продолжила Мартина. – Она была к ней гораздо ближе. Матери не нравилась моя работа. Она считала, что для такой семьи, как наша, это скандал, бесчестье. Я старалась объяснить ей, как много значит для меня работа, но она не могла понять. В ее относительно молодом возрасте она рассуждала как представитель более старшего поколения.

   Мартина поставила фотографию, потянулась к бокалу Тайгер.

   – Ты позволишь?

   Тайгер кивнула. Мартина глотнула шампанского.

   – Знаешь, у нас очень много общего… я чувствую. У меня такое ощущение, что внутренне мы очень похожи. Tu comprends, ma chérie?[21] – Она вернула Тайгер бокал, прошла к столу. – Подойди сюда. Я покажу тебе эскизы, которые сделала для одной компании, выпускающей водопроводные краны. Вроде бы простые вещи, но посмотри, какие они получились красивые. Ты согласна?

   Тайгер кивнула.

   – Потрясающе.

   Она уже хотела спросить, что думает Мартина о предложении «Келлерко», но прикусила язык. Инициатором этой темы могла быть только Мартина.

   Тайгер стояла рядом с ней, глядя на эскизы, когда Мартина обняла ее за талию.

   – Честно говоря, не думала, что ты мне понравишься. Но так уж вышло. Ты très sympa[22], – она поцеловала Тайгер в щеку. – Мне пора к моим гостям.

   Когда она ушла в гостиную, Тайгер попыталась понять, какова же истинная Мартина. Она славилась своенравием, но, за исключением первых пятнадцати минут в «Липпе», проявляла по отношению к Тайгер исключительно теплоту и дружелюбие. Если так пойдет и дальше, то Мартина наверняка согласится на предложение «Келлерко». Но что-то тяготило ее. Она ждала ловушки.

   Следующие полчаса Тайгер провела, слушая археолога, который рассказывал таинственные истории, связанные с раскопками городов древних цивилизаций. Уголком глаза она заметила Джейка, беседующего с Мартиной. Потом увидела, как они направились к библиотеке. Минуту спустя Тайгер последовала за ними, чтобы выяснить, готов ли Джейк уйти.

   Войдя в дверь, она увидела спину Мартины. И руки обнимавшего ее Джейка. Они целовались. Тайгер застыла, скорее от изумления, чем от ревности. А потом, прежде чем она успела уйти, глаза Джейка открылись.

   – Привет, Тайгер. Ты наконец-то отклеилась от этого старичка.

   – Он хороший рассказчик. И потом, если ты хочешь пойти в «Реджину», нам пора.

   Мартина повернулась, пытаясь прочитать реакцию Тайгер на поцелуй.

   – Не уходи, Тайгер. Я хочу, чтобы ты и Джейк поужинали со мной, когда все разойдутся. Я приготовлю бесподобное суфле с сыром. А в «Реджину» вы сходите позже…

   Интуитивно Тайгер чувствовала, что пора уходить. О деле говорить Мартина явно не хотела, а она опасалась порушить еще хрупкие дружеские отношения, установившиеся между ними.

   Коротким взглядом она дала понять Джейку, что не хочет оставаться. Взгляд он поймал, но прикинулся, что не понял его значения.

   – Мы с удовольствием. Я бы хотел, чтобы ты разрешила мне тебя сфотографировать…

   Мартина улыбнулась.

   – Почему нет? Таких мастеров, как вы, мсье Дэн-тон, надо поискать.

   Тайгер не могла решить, то ли Мартине действительно приглянулся Джейк, то ли она флиртует с ним только потому, что он пришел с Тайгер.

   – Ah bien, mes chères[23]. Я рада, что вы останетесь и составите мне компанию. Я не люблю спать. Куда приятнее проговорить всю ночь с друзьями…

   Археолог и его слушатели зашли, чтобы попрощаться. Мартина проводила их до дверей, оставив Тайгер наедине с Джейком.

   – Черт побери! – яростно прошипела Тайгер. – Разве ты не понял, что я хотела уйти? Неужели до тебя не доходит, что у меня к Мартине важное дело? Ты догадываешься, чем оно закончится, если у нас не заладятся дружеские отношения?

   Джейк обнял Тайгер за плечи.

   – Мартина зачаровывает меня, ничего больше. Оставшись на ужин, мы не поставим под удар твои шансы уговорить ее спроектировать для вас эти флакончики. Остынь, Тайгер. Ты кипятишься по пустякам. Кроме того, тебе же не хочется обидеть Мартину. Это точно не принесет пользы бизнесу.

   – Плевать ты хотел и на меня, и на мою работу, – фыркнула Тайгер. – Ты думаешь только о том, что ты жеребец, и задача у тебя только одна – добавить еще одну женщину к своей коллекции. Всем известно, что Мартина непредсказуема. И твои шашни с ней могут аукнуться мне!

   – Да ты никак ревнуешь, – удивился Джейк. – Ладно, ладно… мы уйдем. Но повод придется искать тебе. – Он отошел к окну, потом повернулся к Тайгер. – Знаешь, если Мартина и решит поработать на «Келлерко», то лишь потому, что ей за это заплатят большие бабки и она захочет взяться за эту работу. И ее решение ни в коей мере не будет базироваться на том, что ты сделаешь или не сделаешь. Поэтому не драматизируй ситуацию.

   – Хорошо! – воскликнула Тайгер и тут же понизила голос. – Хорошо. Мы остаемся ужинать с Мартиной. Ты счастлив?

   Джейк улыбнулся:

   – Разумеется.

Глава 16

   Как только остальные гости ушли, Мартина увела Тайгер и Джейка на кухню. Француженка, несомненно, любила готовить, потому что аскетической простотой, присущей квартире, тут и не пахло. Центральное место занимали старинная чугунная плита и духовка в стене. На деревянном колесе под самым потолком висели медные сковородки. Любовно расписанные стены, пол из испанской керамической плитки. На подоконнике в горшочках росли разные травы.

   – Я привезла из Марокко потрясающий гашиш. Хотите попробовать? – Не дожидаясь ответа, Мартина полезла в банку с надписью «Чай», достала глиняную трубку и брикет гашиша размером с бумажник. Отрезала кусочек, положила в трубку, раскурила. Потом передала трубку Тайгер.

   Тайгер затянулась сладковатым дымом, задержала его в легких. В горле запершило, она закашлялась.

   – Крепче, чем я думала, – выдохнула она, передавая трубку Джейку. – Давно уже не курила гашиш.

   Мартина разбила несколько яиц для суфле, отделила желтки и начала сбивать белки в фаянсовой миске.

   – Тайгер, в овощном ящике есть зелень и, возможно, огурец. Порежешь салат?

   – Я не понимаю, как женщина, которая любит готовить, может оставаться такой худой? – спросил Джейк, которого подрядили натирать на терке сыр.

   – Я люблю есть… понемногу. Готовка меня успокаивает. Помогает… расслабиться, – она взяла трубку, затянулась и пустила ее по второму кругу. – Как и вот это. – Мартина добавила молока к маслу и муке, все хорошенько перемешала. – Джейк, ты разобрался с сыром? Он мне нужен, mon cher[24].

   Джейк протянул ей миску.

   – Держи, вместе с моей кожей (он поцарапал палец). Для вкуса.

   Мартина рассмеялась:

   – Что ж, Джейк, суфле на этот раз будет вкуснее обычного.

   Добавив яичные желтки и все хорошенько перемешав, Мартина вылила готовую смесь в стеклянную суфлетницу и залила сверху взбитыми белками.

   – Vuila[25]! – Она поставила суфлетницу в духовку. – А теперь пойду переоденусь. Кожа выглядит отлично, но не дышит. Тайгер, почему бы тебе не пойти со мной? Джейк, – скомандовала она, – открой еще бутылку вина.

   Тайгер последовала за Мартиной по винтовой лестнице. Настроение у нее заметно улучшилось. Все опасения касательно Мартины унесло прочь. И чего она так тревожилась? Она в Париже. И имеет право наслаждаться жизнью.

   В спальне Мартины пол устилал толстый бежевый ковер. В центре комнаты на платформе, возвышающейся на полфута, лежал большой матрац, окруженный большими подушками. Одну стену занимала огромная картина Марка Ротко. У дальней стены выстроились полки, забитые книгами, камнями, миниатюрными копиями старинной мебели, раскрашенными страусовыми яйцами, сувенирами, привезенными из дальних странствий.

   Мартина подошла к стенному шкафу.

   – На прошлой неделе я привезла с Тенерифе золотисто-розовый шелковый кафтан… но теперь мне кажется, что напрасно. А вот тебе он очень пойдет, это твои цвета, – Мартина сняла кафтан с вешалки. – Если он тебе понравится, получишь его от меня в подарок. Примерь. А я пойду в ванную, наберу воды, чтобы ополоснуться. Ночь жаркая, не так ли? – И она направилась в ванную, на ходу сняв топик и бросив его на пол.

   – Почему нет, – прошептала Тайгер. В одном Джейк не ошибся: Мартина писала сценарий и хотела, чтобы Тайгер играла отведенную ей роль. Однако ее реакция, несомненно, будет учитываться при принятии Мартиной решения, касающегося заказа «Келлерко», что бы там Джейк ни говорил. И не остается ничего другого, как довести этот вечер до логического завершения. Опять же гашиш подействовал на нее возбуждающе.

   Кафтан лежал там, куда и бросила его Мартина, на кровати. Дорогой, с любовью выбранный. Тайгер расстегнула «молнию» своего черного обтягивающего платья от Мэтта Филлипса, стянула его до бедер.

   – Надевай, надевай. – Мартина, обнаженная, появилась из ванной.

   Тайгер надела кафтан.

   – Ты выглядишь потрясающе, Тайгер! – воскликнула Мартина. – Пройди в ванную и взгляни на себя в большое зеркало.

   Тайгер последовала за Мартиной в ванную с зеркальными стенами.

   – Какая красота, Мартина. Спасибо тебе. До конца вечера ты еще можешь передумать.

   – Побудь со мной. Я только ополоснусь. Бедняга Джейк, должно быть, гадает, чем это мы тут занимаемся. Надеюсь, он приглядывает за суфле… – Мартина залезла в ванну, встала на колени, подставила живот под струю бьющей из крана воды и начала стирать нарисованного дракона. Тайгер обратила внимание на ровный загар по всему телу Мартины, безо всяких признаков бикини. Грудь у нее была, как у девочки подростка, только с темно-коричневыми, а не с девственно-розовыми сосками. Если бы не волнующая округлость бедер, фигурой Мартина, пожалуй, могла бы сойти за мальчика.

   – А тебе не жарко, Тайгер? Не хочешь присоединиться ко мне и охладиться? В этой ванне места хватит для двоих, n'est-ce pas[26]? – Она рассмеялась, растирая бедра губкой.

   – Действительно, почему бы не присоединиться? – послышался с порога голос Джейка. Он принес бутылку вина и три бокала. – А я подам вам вино… в ванну.

   – О Джейк! – Мартина повернулась к нему. – А как же суфле?

   – Готовится на самом маленьком огне. Через час подадим на стол.

   – Но так оно не поднимется, – заметила Тайгер. Джейк поставил бокалы на раковину, разлил вино.

   – Съедим и такое. Залезай в ванну.

   Тайгер замялась. Отказываться, конечно, нелепо. Она разделась, ступила в чуть теплую воду, вызвав волны, заплескавшиеся о груди Мартины. Тайгер казалась, что она выходит на арену. Еще шаг, и пути назад не будет. Она легла в воду, лицом к Мартине, спиной к холодному фаянсу. Ее нога коснулась тела Мартины; она не могла не отметить, какая же у той гладкая, шелковистая кожа. Она улыбнулась Мартине в твердой решимости показать, что американки ни в чем не уступают европейкам. Она начала расслабляться: Хью Маршалл и «Келлерко» унеслись далеко-далеко. Джейк протянул женщинам по бокалу вина.

   – Джейк, сделай милость, принеси гашиша. Найдешь его в шкатулке у кровати.

   Трубка вновь пошла по кругу, пока Тайгер и Мартина продолжали отмокать в ванной. Джейк сидел на стуле, который принес из спальни. Скоро они «поплыли».

   Мартина положила ноги Тайгер себе на живот, начала играть ими, лениво дергая за пальчики и поглаживая подъем.

   Тут Тайгер вспомнился один случай из ее прошлого.

   – Впервые приехав в Нью-Йорк, я познакомилась с двумя отличными парнями, Бобом и его любовником Синклером. Постоянного кавалера у меня тогда не было, поэтому я виделась с ними два или три раза в неделю. Таких шутников, как Боб, мне встречать не доводилось. К тому же парнем он был видным, и я бы наверняка безумно влюбилась в него, не будь он голубым.

   И вот как-то вечером мы сидели у Боба, пили чистую текилу с солью и ломтиками лайма. Боб и я начали флиртовать… одно цеплялось за другое, короче, мы все оказались в одной постели. Синклер не возражал, потому что во всем слушался Боба. Они целовали и ласкали меня и мне это очень нравилось. А потом я отключилась. А когда чуть позже очнулась, то увидела, как Боб и Синклер трахаются друг с другом. Я прикинулась, что все еще в отключке, но на самом деле все видела. Господи, как же это меня возбудило…

   – Мужчины с мужчинами, – покивала Мартина. – Иногда я фантазирую на эту тему.

   – Только не я. Женщины с женщинами. Лучше ничего быть не может.

   – М-м-м-м. Это правда. – Мартина схватила губку и отжала воду на плечи Тайгер.

   – У тебя великолепная грудь, – прошептала она. – Такой груди, как у Тайгер, нет ни у кого, не правда ли, Джейк? Полная… но не слишком большая. – Мартина как бы невзначай коснулась правого соска Тайгер. – О, на один день мне, пожалуй, хотелось бы заиметь такое тело, как у тебя, Тайгер, – она быстро поцеловала Тайгер в губы. – Джейк… не собираешься присоединиться к нам? Или предпочитаешь роль стороннего наблюдателя?

   – Пока хочу просто понаблюдать. Вы обе великолепны. Жалею, что не захватил фотоаппарат.

   – Вот и хорошо, что не захватил, – улыбнулась Мартина. – Не хочу, чтобы ты потом шантажировал меня инкриминирующими снимками.

   – Никогда, Мартина. Слово «инкриминирующие» подразумевает совершение чего-то преступного. А в том, что ты и Тайгер вместе принимаете ванну состава преступления быть не может.

   Тайгер намылила спину Мартины, потом смыла мыло.

   – Пора вылезать. У тебя вся кожа в мурашках.

   На лице Мартины отразилось недоумение:

   – Qu'est-ce que c'est[27] мурашки?

   – О, это les chairs de poule[28]. Вот… взгляни. – Тайгер провела пальцем по руке Мартины, показывая на маленькие пупырышки.

   – Да, ты права. Джейк, передай нам, пожалуйста, полотенца.

   Мартина взъерошила свои короткие волосы. Тайгер пригладила их, прежде чем взять полотенце у Джейка.

   Джейк наклонился вперед, обернул Мартину полотенцем. Прижался носом к ее плоской груди, но она равнодушно отстранилась.

   – Теперь мне гораздо лучше. Я включу музыку.

   Когда Мартина вышла из ванной, Джейк поцеловал Тайгер в живот, залез носом в пупок.

   – Хороший получается вечерок. Разве ты не рада тому, что мы остались?

   – М-м-м-м, – рассеянно ответила Тайгер, думая о Мартине. Весь этот спектакль устроен ради того, чтобы пробудить интерес Джейка к ее особе или Мартину действительно влекло к ней? А может, Мартина пыталась показать ей, что в любой момент владеет ситуацией? Или Мартина – импульсивная femme fatale[29], которой отчаянно хочется затащить в постель любого, кто ей понравился, будь то мужчина или женщина? Однозначного ответа у нее не находилось.

   – Приходите в спальню, когда будете готовы. Кого хотите послушать… «Блонди», Нейла Янга, Вилли Нельсона, Алана Прайса?

   Тайгер и Джейк присоединились к Мартине. Она уже стянула с огромной кровати белое покрывало и застилала ее цветастой простыней. Наряд Мартины состоял из тонкой золотой цепочки вокруг талии, с застежкой в виде ее инициалов – букв «М» и «Р». Другие золотые цепочки она держала в руках.

   – Попрошу тебя об одном одолжении, Тайгер. Я экспериментирую с нагрудными украшениями, но сама в модели не гожусь, – Мартина рассмеялась. – Какая я модель с такой грудью, не так ли? Вот. Примерь, пожалуйста.

   – С удовольствием. Обожаю нагрудные украшения.

   – Правда? Я тоже. Их пытались делать и раньше, но получалось что-то неинтересное и неудобное. Я же хочу разработать целую коллекцию – для пляжа, для диско… – Мартина надела цепочки на груди Тайгер, закрепила их защелкой в форме золотого листка на лопатках. – Это упрощенный вариант. – Она порылась в шкатулке, достала несколько заколок, нацепила их на цепочки. Протянула Тайгер ручное зеркало. – Посмотри. Как тебе?

   Тайгер поднесла зеркало к груди, всмотрелась в отражение.

   – Фантастика! Заказываю… только что-нибудь экзотическое.

   Мартина нежно обняла Тайгер.

   – Сделаем. В стиле рококо.

   Тайгер походя обняла Мартину за талию. Они сидели, словно две подружки-школьницы, беседующие на вечеринке о чем-то своем. Только голые.

   – А тебе я придумаю украшение для пениса, Джейк. – Мартина начала расстегивать пуговицы шелковой розовой рубашки Джейка, который уже разлегся поперек кровати.

   – Это уже пройденный этап. Тебе бы посмотреть, что продается в нью-йоркских магазинах для геев.

   – О? Ты часто бываешь в этих магазинах, Джейк? – поддела его Мартина. – Может, поэтому ты и предпочитаешь наблюдать. М-м-м-м, Джейк, я права? – Она помогла ему избавиться от рубашки и начала потирать вздувшийся бугор на джинсах.

   – Поменьше слов, женщина, выясни это сама, – и он расстегнул «молнию» джинсов.

   Мартина скользнула в объятия Джейка. Знаком предложила Тайгер присоединиться к ним.

   Тайгер не возражала. Она никогда не занималась любовью с женщиной, но понимала, что должна лишь копировать то, что будет делать Мартина. А гашиш помогал быстро набираться опыта. Она покусывала пальчики Джейка, потом Мартины. Она гладила их ноги. У одного – мускулистые и волосатые, у другой – мягкие и шелковистые. Как разительно отличались на ощупь мужское и женское тела!

   Мартина повернулась к Тайгер лицом. Джейк уже целовал ей бедра. Тайгер обхватила губами член Джейка, начала его посасывать, Мартина откинула волосы Тайгер и водила языком по ее плечам.

   Они обнялись, и вновь Тайгер поразил резкий контраст между мягкостью, хрупкостью Мартины и ширококостностью, мускулистостью Джейка. Тайгер и раньше интересовало, какова она, лесбийская любовь, но только теперь все табу отступали прочь под напором сексуальности ситуации и гашишного марева. Она чувствовала, как поцелуи Мартины отдаются в ее набухших сосках электрическими разрядами удовольствия. Ее же левая рука медленно поглаживала пенис Джейка.

   Тайгер хотела Мартину. Притянула ее к себе и слилась с ней в долгом страстном поцелуе. Встретились не только губы двух женщин, переплелись и их языки.

   Пальцы Тайгер сжали миниатюрные ягодицы Мартины, затем устремились ниже, во влажную расщелину. Каждое движение вызывало водопад новых ощущений, новых, и в то же время очень знакомых, словно пальцы исследовали ее копию. Мартина реагировала на прикосновения ее губ и рук с такой же страстью, как она реагировала на губы и руки Мартины, а между ними извивался и стонал Джейк.

   Однако в какой-то момент демон сомнения проник в мозг Тайгер и она открыла глаза, чтобы увидеть, что глаза Мартины тоже открыты и изучающе смотрят на нее, словно она – подопытный кролик, а Мартина – экспериментатор. Тайгер почувствовала, как быстро спадает возбуждение. А вдруг настоящая Мартина в этом и не участвует? Может, она совсем и не возбуждена, а просто дергает за веревочки своих марионеток? Наверняка Тайгер знать ничего не могла. Поэтому отвернулась от Мартины и сосредоточилась на Джейке. Мартина уловила смену настроения и последовала ее примеру.

   – Джейк, американские мужчины так хорошо сложены. Меня это безумно возбуждает.

   Она оседлала Джейка. Его правая рука нашла груди Тайгер и начала легонько пожимать их. Пальцы Мартины потирали клитор Тайгер, все быстрее и быстрее. Мартина, Тайгер и Джейк кончили практически одновременно, в хоре удовлетворенных стонов, в переплетении тел.

   Новая пластинка легла на проигрыватель Мартины, ритмичная мелодия нарушила покой парижской ночи. Потом Мартина и Тайгер допили вино, а Джейк остался лежать на кровати, наслаждаясь покоем. Никто не произнес ни слова. Задул легкий предрассветный ветерок, заколыхались занавеси. Мартина свернула «косяк», пустила по кругу.

   – Прекрасный вечер, – вздохнула она. – Вы великолепны, друзья мои. – Обращалась Мартина к обоим, но смотрела на Тайгер.

   – Не хочу об этом напоминать, но, боюсь, нашему суфле капут, – подал голос Джейк.

   – Ах, merde[30]! – Мартина вскочила с кровати и понеслась на кухню.

   Тайгер и Джейк переглянулись. Часы показывали четыре утра.


   На следующее утро Тайгер сидела в кресле в их квартире на рю де Драгон и сушила только что вымытые волосы. Она пребывала в прескверном настроении, и погода была с ней в этом солидарна. Париж выглядел ужасно под черными грозовыми облаками, нависшими над городом.

   – Ты готова? – позвал из кухни Джейк. – Нам надо добраться до музея Помпиду до того, как хлынет дождь.

   – Иди один. Я там уже все видела, – ответила она.

   – Господи, я думал, мы уже все выяснили…

   За завтраком они сцепились из-за ночного эпизода в квартире Мартины Ренье. Джейк отлично провел время и хотел вновь увидеться с Мартиной в надежде на повторение. Тайгер, однако, переполняли дурные предчувствия. Она опасалась, что теперь, после того как она побывала в постели Мартины, ей точно ничего не светит, и поручение Хью Маршалла останется невыполненным.

   – Не в этом дело. Просто у меня ужасное настроение. Вдруг моими стараниями Мартина откажется работать на «Келлерко». И ты мне в этом помогал.

   – Постой, постой, не надо винить меня за собственное сладострастие! – отпарировал Джейк.

   – Я хотела уйти, помнишь? Это ты настоял на том, чтобы мы остались. Потому что Мартина клеилась к тебе и ты хотел забраться ей в штаны. Ты же радуешься каждой победе, не так ли? – Тайгер швырнула в него мокрое полотенце.

   – Ах ты сука! – Давно он уже так не злился на женщину. – Если ты чего-то хочешь сегодня, нельзя застра…

   Звякнул дверной звонок. Тайгер и Джейк на мгновение застыли, переглянулись. Потом Джейк пошел открывать дверь. Вернулся с письмом для Тайгер от Мартины.

   Тайгер схватила письмо, но открывать не стала.

   – Плохие новости. Я это чувствую.

   – Лучше прочитай, что там написано, Тайгер. Давай обойдемся без мелодрамы.

   Письмо Тайгер прочитала вслух.


   «Тайгер!

   Извини, что пишу на бегу, но мне надо ехать в Сен-Тропез. К моему возвращению ты и Джейк скорее всего улетите из Парижа, но, возможно, мы еще увидимся.

   X[31]. Мартина.

   P.S. Как только приму решение, отобью телеграмму Хью Маршаллу».


   Тайгер смяла письмо и швырнула его в Джейка.

   – Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – орала она во все горло. Метнулась в спальню, с треском захлопнула за собой дверь. Дерево от возраста рассохлось, поэтому дверь полностью не закрылась. Тайгер пнула ее ногой.

   – От истерик меня тошнит! – крикнул через дверь Джейк. – Я ухожу! Позвоню позже. Если ты успокоишься, может, мы куда-нибудь сходим во второй половине дня.

   – Черта с два! – рявкнула Тайгер. Схватилась за косметичку и начала накладывать тени на веки, когда услышала, как хлопнула входная дверь.


   Воскресный день подошел к концу, сгустились сумерки, но в квартире на Джейн-стрит свет еще не зажигали. Тайгер уже два дня как вернулась из Парижа. Улетела через несколько часов, после того как получила письмо от Мартины, не попрощавшись с Джейком. Оставила для него записку у консьержа, в которой указала, что в квартире Жаклин он может оставаться сколько ему заблагорассудится. Пока Джейк не звонил ей в Нью-Йорк. Собственно, она и не ждала его звонка.

   Все шло наперекосяк: разрыв с Джейком, а если Мартина откажет Хью Маршаллу – увольнение с работы.

   Скрестив ноги, Тайгер сидела на полу в окружении голых стен, наблюдая, как сгущается тьма. Уже месяц, как она сняла эту квартиру, но комнаты по-прежнему выглядели так, словно еще ожидали нового жильца. Невесело, знаете ли, пребывать в таком месте в тот момент, когда рушится мир.

   Будь у нее пачка сигарет, она бы закурила. Будь спиртное, напилась. Вместо этого она слушала, как на улице празднуют День труда. А потом потащилась в спальню и заставила себя заснуть.

Глава 17

   Тайгер жевала рогалик, намазанный сливочным сыром, и перечитывала только что отпечатанную страницу. Она еще не подготовила отчет о командировке в Париж, а Хью Маршалл ждал ее к пяти часам. И что она могла ему сказать? Да ничего. Уж во всяком случае, не стала бы делиться впечатлении о ленче с Мартиной и последующей ночи.

   – Дерьмо, – пробормотала она, вытащила лист из каретки, смяла и бросила в мусорную корзинку, где их уже скопилось предостаточно. На бумагу слова не ложились. Что-то она доложит устно, и на это уйдет меньше времени.

   Тайгер доела рогалик. Три последних дня она питалась чуть ли не всухомятку.


   Выйдя из лифта на тридцать пятом этаже Келлерко-Билдинг, Тайгер столкнулась с Тимом Йетсом.

   – Привет, Тайгер. – Молодой англичанин тепло улыбнулся. – Хью ждет не дождется встречи с тобой.

   – Знаю. Пожелай мне удачи.

   В любое другое время известие о том, что Хью Маршалл хочет ее видеть, обрадовало бы Тайгер. А вот сегодняшняя встреча была для нее в тягость. Он поручил ей важное дело, а она его провалила.

   Энни Джонсон сразу же провела Тайгер в кабинет Маршалла. Пиджак он снял, но не распустил узел галстука и не закатал рукава. Увидев Тайгер, поднялся, широко улыбаясь, энергично пожал ей руку.

   – Поздравляю, Тайгер! Тебе удалось найти подход к Мартине Ренье. Она согласилась разработать для нас флакон и упаковку. Я только что решил с ней все финансовые вопросы. Разумеется, она содрала с нас три шкуры, но другого я и не ожидал.

   Тайгер остолбенела:

   – Как здорово! Она… э… не дала мне твердых гарантий.

   – Ты провела переговоры, как настоящий профессионал. Через пару недель Мартина прилетит в Штаты и, естественно, рассчитывает на подобающий прием. Я поручу ее твоим заботам, поскольку у вас наметилось взаимопонимание.

   – Вроде бы да. – Тайгер понимала, какого приема ждет Мартина. Желания повторять парижский эксперимент у нее не было, но она решила, что ради Хью Маршалла постарается облечь свой отказ в максимально дипломатичную форму.

   – Твой успех впечатляет, Тайгер. Не то чтобы я сомневался в тебе, но ты получила действительно сложное задание. Это дело надо отметить.

   – С удовольствием. День выдался длинным и трудным.

   Маршалл подошел к стене, нажал на потайную кнопку. Деревянная панель отошла в сторону, открыв приличных размеров бар, уставленный бутылками.

   – Что будем пить?

   – Сухой вермут со льдом, пожалуйста. – Тайгер наблюдала, как босс наливает ей вермут в стакан, добавляет льда, себе смешивает водку с мартини. Если б он пробовался в кино на роль руководителя предприятия, подумала она, его бы не взяли: слишком красив. Наверное, по той же причине многие коллеги относились к нему настороженно. И тут же Тайгер сказала себе, что не должна идти напролом, если хочет добиться расположения Хью Маршалла.

   – Мой предшественник держал личного бармена. Именно для таких случаев, – улыбнулся Маршалл. – Напрасная трата денег. – Он передал Тайгер ее стакан.

   – А если бы я заказала что-нибудь экзотическое? Вроде «Сингапурского слинга» или «Золотой мечты»?

   – Нет проблем. Я бы вручил вам руководство по смешиванию коктейлей и предложил перейти на самообслуживание. В делегировании полномочий президенты корпораций большие доки. – Он обошел стол, передвинул одно из больших кожаных кресел, чтобы сеть лицом к Тайгер.

   – Насчет Мартины… и несравненного флакона, который она для нас разработает. – Тайгер помолчала. – Вы знаете, Мэтт Филлипс недоволен тем, что мы остановили свой выбор на Мартине. Через секретаря он просил передать мне, что предлагает другую кандидатуру: Джеффа Стайна из Сохо[32].

   Хью Маршалл небрежно махнул рукой, как бы отметая мнение Мэтта Филлипса.

   – Мартина лучше. Пожалуй, на подмену Джефф Стайн и сгодился бы. Но, к счастью, теперь об этом мы можем не волноваться. Я хотел, чтобы Мартина скомпенсировала «американский» аромат наших духов. В Европе ее имя хорошо известно. Тем самым мы добавим нашим духам интернационального блеска… для женщин, которые выбирают духи по этому признаку.

   – Таких женщин, кстати, очень даже много.

   – Вы тоже их выберете? – с улыбкой спросил Маршалл.

   – Если компания сочтет, что это необходимо. Ради нашего бизнеса я сейчас готова на все.

   Маршалл рассмеялся.

   – В прошлый уик-энд я виделся с Энди Парришем. Поблагодарил его за то, что он направил вас ко мне.

   – Как Энди? Я так давно его не видела.

   – В порядке. Квохчет над очередным годовалым жеребцом.

   – Должно быть, жеребец принесет ему много денег на аукционе в Кинленде.

   – Энди не хочет его продавать. Собирается обучать и готовить к скачкам. Думает, что этот жеребец имеет хорошие шансы взять «Тройную корону».

   Тайгер усмехнулась:

   – Выходит, Энди – последний в длинной череде мечтателей.

   Ей нравилось, как смеется Хью Маршалл. Лицо становилось более теплым, добрым. Маска высокопоставленного чиновника скрывала живого человека, но Тайгер чувствовала, что Хью Маршалл предпочитал показывать окружающим только маску.

   – Ваш стакан пуст, Тайгер. Повторить?

   Она не смогла определить по голосу, хочет он, чтобы она осталась или нет, и решила не навязываться.

   – Нет, благодарю. Мне пора. Если только вы не хотите обсудить со мной что-нибудь еще?

   – Думаю, мы закрыли все вопросы. – Он взглянул на часы. – Ой, как поздно. Этим вечером я развлекаю группу бразильских дипломатов. Одна из наших компаний выходит на их рынок, и надо утрясти кое-какие проблемы. – Он проводил Тайгер до двери. – Уверен, что ваш вечер пройдет куда интереснее, чем мой.

   – Надеюсь на это. До скорой встречи, Хью.

   Вечерняя программа Тайгер ограничивалась сандвичем из ближайшего магазина деликатесов и старого отцовского фильма по ТВ.


   К кабинету Маршалла примыкали ванная и маленькая комната отдыха, где в узком стенном шкафу висели три костюма и фрак. После ухода Тайгер он отправился туда, чтобы побриться и переодеться.

   Хью порадовался за Тайгер: она справилась с порученным ей делом, порадовался за себя: он сделал правильный выбор, направляя ее в Париж. Бахрах, к примеру, никогда не обратился бы к Тайгер. Он послал бы Шелдона Шоу, и Мартина Ренье дала бы ему от ворот поворот. Недостаток делового опыта Тайгер с лихвой компенсировала манерами и интеллигентностью. Молодая, превосходно воспитанная женщина, общение с которой не могло вызывать у Мартины Ренье отрицательных эмоций. Нет, если кого и следовало посылать к ней, так только Тайгер. И результат доказал его правоту.

   Втирая в кожу лосьон после бритья «Билл Боасс», Хью гадал, то ли Тайгер действительно втянется в работу, то ли это ее очередная блажь. И решил, что она не заскучает, пока работа будет ставить перед ней все новые сложные задачи. Он как никто это понимал. Принимать решения, выбирать стратегию, не останавливаться ни на секунду, такое удавалось далеко не всем и не всегда. Жизнь становится интереснее, когда будущее непредсказуемо. В его случае лишь управление громадным конгломератом не давало погрузиться в пучину скуки. «Келлерко» и дети. Но возможно, с ними он не скучал только потому, что вместе они проводили очень мало времени. Они наверняка надоели бы ему, если б постоянно терлись рядом.

   Мысли его вновь вернулись к Тайгер. Может, ему следовало пригласить ее сегодня с собой, она облегчила бы переговоры с бразильцами. Образованная, красивая, возможно, даже знающая несколько слов на португальском. Она точно помогла бы добиться от бразильцев желаемого. Но он отмел эту мысль. Слишком узка граница между бизнесом и личной жизнью, а ему хотелось, чтобы его отношения с Тайгер оставались исключительно деловыми. Для «Келлер парфюмз» она становилась незаменимой. Если он позволит даже намек на романтические намерения… трудно сказать, как отреагирует на это женщина, но можно со всей определенностью утверждать, что в этом случае обязательно что-нибудь да случится. А времени на замену Тайгер Хейес в «Келлер парфюмз» у него не было: он сам установил предельно жесткие сроки выхода на рынок нового продукта.

   В Нью-Йорке хватало красавиц, никоим образом не связанных с бизнесом, с кем бы он мог выйти в свет. К сожалению, мало кто из них мог поддержать интересный ему разговор.

   Хью надел рубашку, выбрал галстук от Мэтта Филлипса, подходящий к синему костюму из льняной ткани, от того же Мэтта Филлипса, неторопливо завязал его. Тайгер Хейес идеально вписалась в новое для него дело, и ему нравилось говорить с ней. Хью решил, что ему лучше бы поменьше думать о Тайгер.


   Во вторник в «Женской одежде», «Уолл-стрит джорнэл» и в разделе моды «Нью-Йорк таймс» появились статьи о том, что Таша Пауэрс выпускает фирменные духи под названием «Диско», которые должны поступить в продажу в марте.

   Во вторник же в десять утра, через несколько часов после выхода газет, руководство «Келлер парфюмз» собралось в кабинете Хью Маршалла в состоянии крайнего возбуждения.

   Мэтт Филлипс разве что не бился в истерике.

   – Я давным-давно хотел объявить о начале работы над моими духами. Но нет, вы сказали, – он бросил на Маршалла враждебный взгляд, – что до осени мы должны держать рот на замке. А теперь получается, что я просто копирую Ташу. Господи, я этого не переживу…

   – Успокойтесь, Мэтт. Такого удара мы не ждали. А теперь не остается ничего другого, как реагировать на него. Мы как можно быстрее организуем пресс-конференцию и объявим о ваших духах.

   – Нет! – завизжал Мэтт. – Объявите следом за Ташей? Чтобы все называли меня жалким имитатором?

   Тут не выдержал Джесс Лейбович:

   – Я понимаю, с одной стороны, момент вроде бы выбран неудачный. Но с другой – мы не можем не думать об оптовых покупателях и рекламе. Если мы немедленно не сделаем ответный ход, Таша загребет все. Мы должны дать знать, что вы тоже участвуете в гонке. Должны арендовать лучшие магазины и лучшие торговые площади. Если оптовики не узнают о нас, они заключат договоры с Пауэрс. Мы просто обязаны объявить о ваших духах, Мэтт, и максимально быстро.

   – Я согласна, – кивнула Конни. – Давай взглянем на ситуацию иначе, Мэтт. Выйдя из-за кулис, вы отвлечете от нее внимание.

   – Вся Седьмая авеню будет говорить о том, что я ее копирую.

   – Знаешь, Мэтт, из соперничества можно извлечь немало пользы, если по-умному распорядиться теми возможностями, которые при этом возникают. А если заглянуть вперед, то по прошествии времени никто и не вспомнит, кто и что объявлял первым.

   – Каким образом Таша могла прознать про духи Мэтта? – спросила Конни.

   – Билли Янгблад полагает своим долгом знать все и вся. В прошлом месяце на вечеринке он пытался учинить мне допрос с пристрастием. Вроде бы он и тогда уже что-то знал, – вспомнила Тайгер. – Может, Гэрри случайно проговорился…

   – Гэрри проговориться не мог! – взвился Мэтт. – Тайгер, а ты уверена, что у тебя не развязался язычок?

   – Узнал он о духах не от меня. Но осведомитель у Билли есть, – твердо ответила Тайгер.

   – Ладно, – вмешался Маршалл. – После драки кулаками не машут. Каким-то образом Таша Пауэрс прознала о наших духах, а как именно, особого значения не имеет… – но для Маршалла имело. Если была утечка информации, он хотел бы знать ее источник. Но пока хватало проблем и без этого.

   – Вы правы, Хью, – кивнула Конни. – А если Таша украла идею у Мэтта, значит, времени на создание духов у нее меньше, чем у нас.

   Маршалл улыбнулся:

   – Все правильно. Мэтт должен объявить о духах как можно скорее. Как извлечь из этого максимальную пользу?

   – У меня есть кое-какие идеи. – Тайгер оторвалась от блокнота, в котором что-то писала. – Судя по статье в «Таймс», Таша поторопилась. Она собрала журналистов у себя в кабинете. Мы должны устроить роскошный прием.

   – В этом нет ничего уникального, – буркнул Мэтт.

   – Отсюда мое второе предложение. Почему бы одновременно не объявить о создании мужских духов Мэтта… вместо того чтобы ждать, пока в магазинах появятся женские?

   – Но мы не готовы выпустить мужские духи к марту, – запротестовал Джесс.

   – Нам и не обязательно выпускать их в марте, достаточно объявить, что они последуют за женскими. Тем самым мы покажем, что в планировании мы далеко обогнали Ташу…

   – Тайгер права, – согласился Маршалл. – Нет смысла ждать с мужскими духами. А вот вы, Джесс, пожалуй, ошибаетесь. Мы сможем выпустить и мужские и женские духи одновременно. И выпустим! Проведите маркетинговые исследования и передайте их результаты производителям отдушки. Почему они не смогут предложить нам два аромата? Шелдон, ты еще не внес свою лепту…

   Шоу поднял голову.

   – Я… э… полагаю, что нам придется работать от зари до зари, но я определенно согласен с тем, что одновременный выпуск мужских и женских духов – удачный ход. – Именно этих слов ждал от меня Маршалл, подумал он, да только его мнение не имело никакого значения. – Мы сможем выпустить оба продукта в марте, Хью.

   – Меня радует твоя уверенность. Тайгер, вы займетесь организацией пресс-конференции. Финансирование берет на себя «Келлерко». Определите, где и когда мы ее проведем. Конни, вам поручаются крупнейшие газеты и магазины. Мэтт, за вами Седьмая авеню. Дайте Тайгер список тех, кого вы хотели бы пригласить. Тайгер, надо не забыть и про знаменитостей. Но перебарщивать тут не надо, потому что весной нам придется устраивать такой же прием, только для большего числа гостей.

   Мэтт встал и нервно прошелся по кабинету. Чувствовалось, что он еще кипит.

   – Что ж, полагаю, мы нащупываем наилучший выход из казавшейся безнадежной ситуации. Но как насчет флаконов и упаковки? Как вам уже известно, я недоволен вашим решением обратиться к Мартине Ренье. Она, разумеется, талантлива, тут сказать нечего. Но она француженка. Мы же создаем американский аромат…

   – Мэтт, мы это уже проходили, – нетерпеливо оборвала его Тайгер. – Участие Мартины только поднимет престиж твоих духов…

   – Возможно. – Мэтт Филлипс стоял у окна, к ним спиной. – Но с ней договаривались только о женских духах. О мужских речи не было, не так ли?

   – Маршалл посмотрел на Тайгер, та покачала головой.

   – К чему вы клоните, Мэтт?

   Филлипс резко повернулся к ним:

   – Джефф Стайн – американский дизайнер, и, по моему разумению, лучший в мире. Я хочу, чтобы он работал с мужскими духами.

   Маршалл задумался. Остальные тоже молчали.

   – Неплохая идея, Мэтт. Два разных подхода, два разных рынка…

   Тайгер и Конни от этих слов пришли в ужас. Первой заговорила Конни:

   – Но два дизайнера! Вдруг их идеи схлестнутся. В конце концов в большинстве своем парфюмерные линии исповедуют совместимость мужских и женских продуктов.

   – Здесь установившихся правил нет и быть не может, – твердо заявил Маршалл. – А у нас два рынка, каждому мы предлагаем свой товар.

   – А как же Мартина? – спросила Тайгер. – Она расстроится, узнав, что мы намереваемся выпускать и мужские духи, а флакон и упаковку будет разрабатывать кто-то еще.

   – Если проблемы и возникнут, Тайгер, я уверен, вы их уладите, – ответил Маршалл. – Кроме того, за свою работу Мартина получит кругленькую сумму. Опять же наш выбор произведет впечатление на женщин, которые знают о Мартине по созданным ею украшениям. Для мужчин ее имя ничего не говорит. Нет, тут Мэтт прав. Когда речь заходит о флаконе для мужских духов, Джефф Стайн – идеальный выбор. Мэтт, вы и Джесс попытаетесь связаться с ним сегодня же, хорошо?

   Тайгер решила, что Маршалл преподал им наглядный урок по науке управления. На совещание они пришли в панике, Мэтт Филлипс на грани истерики, а уходили все в приподнятом настроении, зная, кому что делать, убежденные в том, что потери не столь уж и велики. А Мэтт просто лучился от счастья, поскольку при обсуждении кандидатуры дизайнера для флаконов мужских духов Маршалл решительно встал на его сторону. Выбор правильных решений – основа работы Маршалла. Тайгер очень надеялась, что решения выбраны правильные.


   Следующая неделя пролетела для Тайгер как мгновение, в бесконечных телефонных переговорах и метаниях по Манхэттену. Чудом, благодаря чьему-то отказу, ей удалось снять верхний зал ресторана «21». Она лично проследила за тем, что приглашения отпечатаны как должно, надписаны каллиграфом и развезены курьерами по нужным адресам. Конни и Мэтт помогли ей со списком приглашенных; однажды разгорелась столь жаркая дискуссия, что засиделись за полночь. В итоге число гостей пришлось урезать вдвое, оставив за бортом многих достойных кандидатов.

   И во вторник в шесть часов вечера, через неделю после совещания у Хью Маршалла, последний чокнулся шампанским с Мэттом Филлипсом, дабы отпраздновать официальное оглашение союза «Келлерко» – Филлипс. Верхний отделанный темными деревянными панелями зал благоухал китайскими орхидеями, гардениями, розами. Камин, естественно, не разжигали, все-таки лето, поэтому место поленьев заняла большая корзина с восточными лилиями. Официанты разносили шампанское, холодные и горячие закуски. Тайгер раздавала репортерам папки со всей необходимой информацией. Мужчин угощали гаванскими сигарами, женщинам дарили шелковые шарфы от Мэтта Филлипса. Струнный квартет услаждал слух классической музыкой.

   Тайгер, стоя у одной из высоких пальм (их притащили в зал как раз для пресс-конференции), огляделась. В дальнем конце сверкали фотовспышки: Хью Маршалл и Мэтт Филлипс беседовали с репортерами местных газет, национальных журналов и телекомпаний. Барон и баронесса ди Портанова, новые владельцы «21» (барон приобрел ресторан за десять миллионов долларов, чтобы подарить красавице жене Сандре), общались с гостями. Тайгер заприметила Ли Радзивилла, Люси Арнац, других корифеев Седьмой авеню. К удивлению Тайгер, заявился даже Билли Янгблад. Он разговаривал с Тимом Йетсом, который представил его Шелдону Шоу. А потом быстренько ускользнул от Билли, направившись к Тайгер.

   – Посещаемость отменная, – улыбнулся молодой англичанин.

   – Да. Я еще не сверялась со списком приглашенных, но, похоже, явились чуть ли не все.

   – Да, организация великолепная. Правда, официант столкнулся с Анджелой Лэнсбери и едва не окатил ее шампанским. Слава Богу, с чувством юмора у нее все в порядке… Ой, меня зовет Хью… – и Йетс поспешил в другой конец зала.

   Конни Ларкада, в твидовом пиджаке от Ральфа Лорена, серой шелковой блузке и юбке из черного бархата проложила путь сквозь толпу с бокалом шампанского для Тайгер.

   – За весь вечер ты ничего не ела и не пила. Прием удался. – Она оглядела зал. – Собрались все. Даже босс «Келлерко» Нелсон Бахрах.

   – Я так нервничаю, что не могу есть. И пить не могу, боюсь, спиртное ударит в голову. Поэтому приходится поститься… – Она понизила голос. – Меня беспокоит Шелдон. По-моему, он сильно набрался.

   На лице Конни отразилась тревога.

   – Слушай, последние полчаса я говорила с репортерами и потеряла его из виду. Это не слишком заметно? Маршал его не видел?

   – Думаю, нет. Я видела, как Шелдон разговаривал с Бахрахом, но тогда он крепко стоял на ногах. Я его только что видела… он беседовал с Билли Янгбладом.

   Озабоченность Конни, естественно, не укрылась от Тайгер. В последнее время она вообще взяла Шелдона Шоу под свое крылышко. Только ли на работе, подумала Тайгер и решила, что иного просто не может быть. Не могла же Конни завести роман с таким неаппетитным мужчиной, как Шелдон Шоу.

   – Ладно, пойду еще поброжу. Между прочим, Тайгер, цветы бесподобные. И так много. Такое ощущение, что я на параде роз, – рассмеялась Конни.

   Подошел Мэтт Филлипс, поцеловал Тайгер.

   – Как тебе удалось так быстро все организовать? Я бы сказал, что все идет прекрасно, не так ли? Между прочим, дорогая, ты сегодня неотразима. Золотистые волосы Тайгер забрала назад двумя украшенными бриллиантами гребнями от Картье, которые мать подарила ей на день рождения. Платье она надела, разумеется, от Мэтта Филлипса, цвета электрик, с одним открытым плечом и прямой юбкой до колен, а на шею накинула боа из черного шелка и свежих белых фрезий.

   – Твоя подруга Таша прием проигнорировала, а вот Билли Янгблад заглянул на огонек.

   Мэтт скорчил гримаску.

   – Как обычно, что-нибудь вынюхивал. Напрасно я приглашал Ташу. Слава Богу, он тут не задержался. Я видел, как он несколько минут говорил с Шелдоном Шоу. Вот уж кому делать тут совершенно нечего.

   – Перестань, Мэтт. Что ты цепляешься? Я, кстати, видела, как Янгблад говорил и с Гэрри.

   Мэтт изогнул бровь:

   – Интересно, кто у нас цепляется? Почему ты не любишь Гэрри?

   Тайгер пожала плечами:

   – Дело не в том, люблю я его или нет. Но… по-моему, ты заслуживаешь лучшего. Извини, если я излишне откровенна.

   – Ты не единственная, кто так думает. Но я ничего не могу с собой поделать. Привык к Гэрри, как к кокаину. Кстати, не хочешь нырнуть за одну из этих пальм и нюхнуть?

   – Я хочу. – Гэрри материализовался рядом, как только речь зашла о кокаине. С веселым смехом он и Мэтт скрылись в зарослях цветов.

   Тайгер побродила по залу, перекидываясь короткими фразами с гостями, высматривая Хью Маршалла. Наконец обнаружила его у камина, о чем-то беседующего с ее матерью. Тайгер не разговаривала с Бобби после похорон Элейн и решила, что пресс-конференция позволит им наладить отношения. В конце концов леди Бобби принадлежала к кругу тех знаменитостей, кого репортеры ожидали увидеть на подобных мероприятиях.

   – Гм-м-м, твой босс и твоя мать. Похоже, теперь ты можешь попасть в другой любовный треугольник.

   Тайгер обернулась на знакомый голос.

   – Джейк! Что ты тут делаешь?

   – Пришел с Барбарой Рид. – Он указал на журналистку с одной из местных телестудий. – Понятия не имел, кто устраивает прием, пока не попал сюда. Извини. Если б знал заранее, не приходил бы.

   – Все нормально, Джейк. В Париже я погорячилась. Извини. Можем мы остаться друзьями? – Тайгер знала, что не любит Джейка. Та ночь в квартире Мартины и последующая ссора послужили лишь предлогом для разрыва. Но компания Джейка ей по-прежнему нравилась и она жалела, что больше не может с ним поболтать.

   – Только друзьями? – с надеждой переспросил Джейк.

   – Да, Джейк. В эти дни я не могу уделить лично себе ни минуты.

   Джейк заулыбался:

   – Среди современных женщин это становится эпидемией.

   Тайгер улыбнулась в ответ:

   – Мы же живем в реактивном веке, Джейк.

   – Да, конечно. И все же мне тебя очень недостает. Но решать должна ты, крошка. Как сказано в одной пьесе, мы могли бы отлично спеться. – Он закурил. – Дай мне знать, если захочешь порепетировать.

   – Хорошо, – засмеялась Тайгер. – Со слухом у тебя все было в порядке.

   – Со слухом? И только? – Тут Джейк заметил, что Тайгер больше не улыбается, и проследил за ее взглядом. Бобби и Хью Маршалл по-прежнему беседовали. – У твоей матери роман с Маршаллом?

   – Почему обязательно роман, Джейк? – зло бросила Тайгер. – Они давние друзья.

   – Уж не просыпается ли в тебе ревность? Я всегда подозревал, что тебя и Маршалла связывает нечто большее, чем работа.

   – Извини, Джейк. Но ничего другого у нас нет. И быть не может. – Она печально улыбнулась. – Просто иной раз очень трудно ограничиваться одной работой.

   – Такое ощущение, что тебе надо выговориться над чизбургером в «Пи-Джи-Кларке».

   – Я бы с удовольствием. Но как же Барбара Рид?

   – Барбара? Планов на вечер мы с ней не строили. Мы просто давние друзья. Как… – он мотнул головой в сторону леди Бобби и Хью Маршалла.

   Тайгер предпочла пропустить намек мимо ушей.

   – Я смогу уйти не раньше чем через полчаса. Сможешь подождать?

   – Готов ждать тебя целую вечность, дорогая.


   Нелсон Бахрах заказал в баре скотч и направился к Хью Маршаллу и Роберте Роуэн.

   – Привет, Бобби, – буркнул он. – Удивлен, что ты здесь.

   – Нелсон! А я так надеялась тебя увидеть. Моя маленькая девочка сейчас работает в «Келлер парфюмз». – В черном бархатном вечернем костюме от Оскара де ла Ренты Бобби выглядела сногсшибательно.

   – Хью уже рассказал тебе, какой я неразумный? Что я стоял насмерть против создания этого отделения…

   – Правда? – улыбнулась Бобби. – Хью об этом не упоминал. Но если стоял, позор на твою седую голову. Подключиться к парфюмерному бизнесу – отличная идея. Даже мой дед и Сэм Келлер одобрили бы ее… – И она одарила Бахраха лучезарной улыбкой.

   Бахрах раскурил сигару.

   – Бобби, ты очаровательная женщина, но слишком слабо разбираешься в бизнесе.

   – Неужели? На эту тему тебе надо поговорить с моим брокером. Он говорит, что у меня особый дар – я точно угадываю биржевые тенденции…

   – Гм-м-м. Видать, Хью промыл тебе мозги.

   – Этого и не требовалось. – Маршалл сохранял спокойствие.

   Бахрах злобно глянул на него.

   – Ничего себе приемчик. Должно быть, некоторые и за год столько не получают.

   – Уверяю тебя, Нелсон, мы не выходим за рамки бюджета.

   – Надеюсь на это. Шелдон Шоу докладывает мне, что дело продвигается довольно-таки медленно, – бурчал Бахрах.

   – Такой уж у нас бизнес: все собирается воедино в последний момент. Ты это знаешь.

   – Я только знаю, что должен защищать интересы наших акционеров, таких как Бобби.

   – Но, Нелсон, – встряла Бобби, – я всецело за духи Мэтта Филлипса…

   – Я не собираюсь спорить с тобой, Бобби. Ты, должно быть, так же упряма, как и твой дед. Кроме того, ты не хочешь, чтобы твоя дочь потеряла работу…

   – О, Нелсон, ты, конечно же, видишь нас насквозь, – дипломатично заметила Бобби. – Но я готова поспорить, что «Келлер парфюмз» добьется успеха.

   – Нет, Бобби, спорить с тобой я не буду. Не хочу отнимать у тебя деньги. – Бахрах швырнул сигару в камин, за корзину с лилиями. – Хью, я буду пристально следить за сметой этого проекта. Шоу говорил, что ты поощряешь его не считать деньги, тратить их без оглядки.

   – Правда? Наверное, мы неправильно поняли друг друга, – ответил Хью.

   – Надеюсь на это. Мне пора. – Бахрах приложился к щеке Бобби. – Скажи дочери, чтоб начинала искать новую работу, – и ушел, не попрощавшись с Хью Маршаллом.

   – Святой Боже, – покачала головой Бобби. – И что ты об этом думаешь? – спросила она Хью.

   Тот улыбнулся:

   – Это у нас в порядке вещей, Бобби. Пообедай со мной сегодня, и я тебе многое расскажу.

   – С удовольствием, Хью.


   «Русскую чайную» театральный люд привечал: после спектаклей там собиралась масса народу. Возможно, их привлекала необычайно радостная атмосфера: лампы и стены украшали гирлянды, мишура, множество красных шаров, словно здесь круглый год праздновали Рождество. Официанты в расшитых красных косоворотках сновали между близко поставленными столами, разнося подносы с блинами, икрой и разнообразными сортами водки из России и стран Восточной Европы. Выкрашенные в темный цвет стены украшали картины, адресованные главным образом поклонникам балета, и полки с начищенными до блеска самоварами.

   Леди Роуэн и Хью Карлайл Маршалл III расположились неподалеку от входа. Рядом с ними сидели артисты из Уэстчестера, чуть дальше Владимир Горовиц отмечал свое триумфальное выступление в «Карнеги-холл». Среди гостей Чеви Чейза блистали Кэндис Берген, Пол Саймон и Питер Селлерс. С другого конца зала Ахмет и Мика Эртеган поприветствовали Бобби взмахами рук.

   – От твоих блинов у меня просто слюнки текут, – завистливо вздохнула Бобби, когда Хью намазал один сливками и красной икрой.

   – Пожалуйста, попробуй.

   – Хью, разве можно быть таким жестоким? Это не для меня. Я поправилась на пять фунтов только глядя на них.

   – Я уверен, что пять фунтов тебе нисколько не повредят.

   – Хью, какой же ты, однако! Ну, может… нет, не могу. Помнится, Рут Гордон как-то сказала мне, что есть только один способ не растолстеть: не есть ничего из того, что нравится.

   – Как это печально. – Официант принес ему очередную стопку перцовки. – Слушай, а ведь раньше ты ела пирожки. Помнишь тот Новый год в Лексингтоне? Лет девять тому назад.

   – Неужели? Новый год помню. Кэппи и я еще не расстались и… – Бобби замолчала, чтобы впрямую не упоминать Сару Маршалл. – Но пирожки?

   – Точно ела. У тебя был повар-китаец. Часа в три ночи ты, кстати, заказала crêpes[33]. Твои гости уже разошлись, осталось лишь несколько человек. Вон Ли, так, кажется, его звали, принес поднос с копченой свининой и китайскими пирожками.

   – Вспомнила, – рассмеялась Бобби. – Он никак не мог понять, что такое crêpes.

   – А вот свинину коптил превосходно.

   – Мы тогда веселились от души, не так ли, Хью? – На мгновение она накрыла его руку своей. – Но с тех пор утекло много воды.

   – Ты нисколько не изменилась, Бобби.

   – О Хью! – Она зарделась от удовольствия. Подумала: а ведь так оно и есть. Она действительно не изменилась. Если только самую малость. Строгая диета, ежедневные физические упражнения, массаж, акупунктура, кремы и лосьоны со всего земного шара, искусные руки хирурга с Парк-авеню, к помощи которого она прибегла за несколько лет до того, как ей могла потребоваться пластическая операция, пока позволяли остановить время. В этом она убеждалась, каждое утро подходя к зеркалу. Но как долго, думала Бобби, она сможет противостоять старости?

   – В Кентукки мы видели тебя довольно редко, – заметила она.

   – Пара уик-эндов в год, больше времени я провести там не мог.

   – Но это были лучшие уик-энды в году.

   Хью поднял стопку. Бобби чокнулась с ним стаканом перье.

   – За Кентукки, – предложил тост Хью. – Как там говорят… «Страна быстрых лошадей и прекрасных женщин».

   – Мне кажется, в порядке ты напутал, – рассмеялась Бобби. – Хью, помнишь ночное купание на твоей ферме?

   – Господи, конечно же… когда ты по ошибке переодевалась в мужской раздевалке и я туда зашел?

   – Да, только теперь, после стольких лет я готова сознаться. Я переодевалась там не по ошибке. И хотела, чтобы ты остался.

   Брови Хью Маршалла, как она и ожидала, изумленно взлетели вверх.

   – Но, Бобби, я и представить себе не мог…

   – Да я знаю. Когда я думаю о тех скандалах, которыми славился Кентукки. Наш тоже вышел бы громким, не так ли?

   – Говорили бы только о тебе… я особым вниманием не пользовался.

   – Вот это ты напрасно. Ты и тогда был видным мужчиной. А теперь стал еще интереснее.

   – Ну… может, мне еще раз удастся увидеть, как ты переодеваешься.

   Бобби улыбнулась:

   – Может, и удастся.


   Таша сидела в кабинете-студии, просматривая эскизы к весенней коллекции, когда Билли Янгблад вернулся домой подвыпивший, что-то напевая себе под нос.

   – Вот ты где, моя красавица. – Билли послал Таше воздушный поцелуй, держа курс на громадный бар красного дерева, который он вывез из своего любимого английского паба.

   Таша даже не повернула головы.

   – Скажи мне правду. Ты ходил на пресс-конференцию Мэтта Филлипса? – Из-за этого они сегодня поссорились. Она идти отказалась и запретила показываться там Билли.

   – Разумеется, сладенькая моя. На таких мероприятиях надо бывать. Тим Йетс представил меня этому Шоу, президенту «Келлер парфюмз». Тот крепко набрался и понятия не имел, с кем имеет дело…

   – Ты знаешь, я не хотела, чтобы ты там отирался, – оборвала его Таша.

   – Дело в том… – Билли плюхнулся на диван. – Дело в том, что я узнал много интересного и полезного.

   – Хватит нести чушь! Что ты узнал?

   – Прежде всего, они не так уж нас опередили. У них еще нет названия духов. Да и самих духов… как и упаковки. И Шоу сказал мне, что Мэтт Филлипс едва не выпрыгнул из штанов, когда мы первыми объявили о выпуске наших духов…

   – Это не «наши», а мои духи!

   – Дорогая, прошу тебя, будь объективной. Это наши духи, потому как создаются они на мои деньги. В соответствии с подписанными тобой бумагами ты позволила мне использовать для этих духов твое имя. Согласно тем же бумагам, у тебя нет никаких прав на эти самые духи…

   – Что? В бумагах, которые я подписывала, ничего такого не было.

   – В бумагах, которые ты подписывала, было. А вот в тех, что ты прочитала до подписания… да, не было. В последний момент я внес кое-какие изменения, чтобы обезопасить себя и свои инвестиции.

   Таша, побледнев, подскочила к Янгбладу.

   – Ты меня надул! Мерзкий сукин сын…

   – Да перестань, овечка моя. Это мои деньги, а в последнее время ты ко мне не очень-то ласкова. Мне просто нужны гарантии, что ты не сбежишь с моими деньгами. Ты же знаешь, что я без ума от тебя, моя милая крошка. – Билли торжествующе улыбнулся. – А теперь… если приступ ярости прошел, почему бы тебе не налить твоему сладенькому Билли стаканчик бурбона?

   Ташу трясло от ярости. Она прекрасно знала, что модельер она отличный, а вот в бизнесе ничего не смыслит. Взяв себя в руки, она подошла к бару, налила Билли бурбон. Потом наполнила свой стакан. Билли взял верх в этой партии, но игра еще не закончена, подумала Таша. И она найдет способ поквитаться.


   Хью Маршалл завязал галстук. Прежде чем надеть пиджак, подошел к кровати, сел на краешек. Тело Бобби прикрывала лишь тонкая абрикосового цвета простыня, отороченная кружевами. Он пробежался рукой по груди Бобби. Леди Роуэн улыбнулась.

   – Так жаль, что тебе надо идти.

   – К сожалению. Надо просмотреть кое-какие бумаги, да и двое детей привыкли по утрам видеть папу, если уж он в Нью-Йорке.

   Он поднялся, надел пиджак. Его взгляд упал на стоящую на туалетном столике фотографию улыбающейся Тайгер.

   Водитель Маршалла спал за рулем длинного черного «роллс-ройса». Маршалл залез на заднее сиденье, постучал по стеклянной перегородке, отделявшей салон от кабины. Водитель встрепенулся, завел двигатель, и лимузин покатил по пустынным улицам.

   Нельзя терять бдительность, подумал Маршалл. Роман с Бобби Роуэн ему сейчас ни к чему. Сейчас ему вообще не до романов. Тем более с Бобби. Она мать Тайгер, рядом они смотрятся как сестры, и Бобби чертовски привлекательна. Но он не хотел нарушать свое основополагающее правило, требующее четкого разделения бизнеса и личной жизни. А роман с Бобби вплотную подводил его к опасной черте.

   Были и другие причины, но о них он запрещал себе даже думать.

Глава 18

   – Мне нравится «Магия», – гнул свое Джесс.

   – А я бы предпочла «Век джаза» или, возможно, «Шик», – не соглашалась с ним Конни.

   Тайгер еще раз просмотрела список наиболее перспективных, на их взгляд, названий духов.

   – А почему не просто… «Джаз»? Слово самодостаточно, в нем есть все необходимое. И в рекламной кампании появляется масса новых возможностей…

   – Гм-м-м-м… «Джаз». Да, мне точно нравится, – кивнула Конни. – А ты что думаешь, Шел?

   Шоу витал в облаках. Такое часто случалось на их еженедельных совещаниях по четвергам.

   – Извини. Что ты сказала?

   – Настраивайся на нашу волну, Шел. Мы обсуждали названия для духов, помнишь? – Безучастность Шоу раздражала Конни, но только она решалась наскакивать на него на совещаниях, в присутствии других сотрудников. – Как тебе «Джаз»?

   – Хорошее название… очень хорошее.

   Джесс положил телефонную трубку.

   – Я проверил его на своей жене. Она в этом разбирается. «Джаз» ей понравилось. Пойду в народ – устрою опрос в конторе, – и он скрылся за дверью.

   А Конни вновь принялась терзать Шоу.

   – Ты думаешь, что название всего лишь хорошее? У тебя есть идея получше?

   – Нет, Конни. Ты меня неправильно поняла. «Джаз» мне очень нравится. Я бы на нем остановился.

   Вернулся Джесс.

   – Все за. Принимаем?

   – Пожалуй, да, – кивнула Конни. – Или подождем пару дней, чтобы название вылежалось, а потом вновь вернемся…

   – Нет, пора принимать окончательное решение. – Шоу-таки собрался с мыслями. – Мы всех задерживаем. Художник не может рисовать логотип. Эта Ренье – браться за флакон и коробочку. Мы должны определиться.

   – Ты прав, Шелдон. Я согласна. – Тайгер пыталась не цапаться с Шелдоном. Они и впрямь не ладили друг с другом, но она понимала, что должна сдерживаться, поскольку босс все-таки он.

   – Позвони Мэтту Филлипсу и скажи ему о нашем решении, – приказал Шоу. Его радовало, что все контакты с Филлипсом переложены на Тайгер. Хоть какой-то от нее прок.

   – Хорошо, а как насчет мужских духов? Останавливаемся на «Мэтт Филлипс для мужчин»?

   – Думаю, да, – кивнула Конни. – Простенько и без затей. Мне никогда не нравились вычурные названия для мужских духов. Джесс?

   Джесс кивнул.

   – Тут мы не прогадаем. Мужская коллекция Мэтта Филлипса поддерживается активной рекламной кампанией, так почему нам этим не воспользоваться?

   – Шелдон?

   – Согласен. – Шоу записал название мужских духов в блокнот. – Мужчинам оно придется по душе.

   – А еще больше Мэтту, – рассмеялась Тайгер. – Отлично. Я незамедлительно введу его в курс дела.

   – Постой… у меня исключительно важная новость, а я все держу ее у себя. – Джесс сиял. – Том Салливан, лучший коммивояжер «Холстона», переходит к нам. Говорит, ему нужна активная работа… а у «Холстона» он засиделся, – Джесс рассмеялся. – Я заверил его, что в «Келлер парфюмз» сидеть не придется.

   – Потрясающе, Джесс, – оживилась Конни. – Именно Салливан раскрутил парфюмерную линию Холстона.

   Шоу отреагировал иначе.

   – Тебе следовало сначала проконсультироваться со мной, Джесс, – раздраженно бросил он. – Все-таки это я принимаю на работу новых сотрудников.

   – Извини, Шел, но времени не было. Тем более что определяющий момент в этом деле – согласие Тома. Маршалл попросил меня найти лучшего коммивояжера, и я его нашел.

   – Чьи распоряжения ты должен выполнять? Мои или Хью Маршалла? Я президент «Келлер парфюмз». Не забывай об этом.

   Джесс густо покраснел.

   – Знаю, Шел. Просто… – Он не договорил. – Извини, Шел. Больше этого не повторится.


   После совещания Конни Ларкада вошла в кабинет Шоу и плотно закрыла за собой дверь.

   – Что все это значит? Бедный Джесс. Почему ты устроил ему разнос, да еще в нашем присутствии? Что на тебя нашло? Иногда я совершенно тебя не понимаю.

   Шоу все еще кипел.

   – Черт побери, Конни, пора бы разобраться, кто хозяин в этой компании. Я – президент, но Маршалл, похоже, в каждой бочке затычка, вот мои сотрудники и не знают, кого слушать! Или Маршалл думает, что я здесь для мебели?

   – Я уверена, что таких мыслей у него нет, – попыталась успокоить его Конни. – Но ты же знаешь, как важна эта компания для Маршалла. Вот он…

   – Важна для него? А для меня? – Шоу так побагровел, что Конни даже испугалась. И облегченно вздохнула, когда он ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Я всю жизнь проработал в «Келлерко». Я ехал, куда меня посылали и делал то, что от меня требовали… Я пожимал нужные руки и произносил нужные слова, пока наконец Нелсон Бахрах не заметил меня и не дал мне того, что я заслужил десять лет тому назад. Пост президента компании. Пусть парфюмерной, но пост президента. И чем это все оборачивается. Выясняется, что этот проект – любимая игрушка Хью Маршалла, гордости Гарвардской бизнес-школы, вундеркинда, которого сразу занесло на самую вершину! Так вот, я не хочу, чтобы он постоянно дышал мне в затылок, Конни! Это моя работа, моя компания, и я не хочу, чтобы в ней командовал кто-то еще!

   – Вот и осади его.

   – Что?

   – Осади его. Возьми руководство на себя, Шелдон. Возьми! Тебе это по силам!

   – Да, сказать-то легко… – Шоу открыл заветный ящик, достал стакан и бутылку водки, налил, выпил, снова налил. Тяжело дыша, посмотрел на Конни. Однако чувствовалось, что водка помогла ему успокоиться. – Сказать-то легко. С таким, как Маршалл, надо держать ухо востро. К нему не подойдешь и не скажешь: а не пойти ли тебе…

   Конни покачала головой.

   – К Маршаллу ходить не надо. Тебе надо утвердиться здесь, Шел, в компании. Достаточно… чаще бывать на работе… вникать в возникающие вопросы… более внимательно читать материалы, которые приносят сотрудники. И на совещаниях не сидеть с от… – Конни осеклась. Он смотрел на нее с такой злобой, что она испугалась. – Шелдон, я не пытаюсь напоминать тебе о твоих обязанностях. Просто…

   – Да?

   – Ничего… Не знаю…

   – Просто вы все думаете, что справились бы с моей работой лучше меня. Не так ли? Ты, Джесс и эта маленькая сучка, Тайгер. Вы все уверены, что очень много знаете! Так вот, позволь тебе сказать, что я создавал новые компании, когда ты еще не умела читать. В 1965 году в «Деловой неделе» меня назвали одним из перспективных молодых менеджеров. Ты тогда еще училась пользоваться копиркой. Я знаю, что должен здесь делать…

   – Так делай, Шелдон. – Глаза Конни сверкали, она взяла его за руки. – Таким ты и должен быть. Тебе по плечу любое дело, я это вижу. Почувствуй себя наконец президентом компании, и ты сможешь своротить горы.

   Шоу поставил стакан, вышел из-за стола, прижал Конни к себе. Яростно поцеловал, и она ощутила, как сильно он возбужден. Когда же рука Шоу задрала ей юбку и начала стягивать колготки, она оторвалась от него.

   – Шелдон, нельзя же так… здесь… Джинджер может…

   Продолжая раздевать ее, Шоу потянул Конни к двери и защелкнул замок. А потом уложил ее на холодную кожаную обшивку дивана. Она знала, что теперь никакие слова его не остановят. А если бы и нашла такие слова, то не решилась бы их произнести.


   Тайгер и Тим Йетс встретились за ленчем в ресторане «У Перл», на Западной Сорок восьмой улице. Мисс Перл поздоровалась с Тайгер, справилась о матери, оценивающе оглядела Тима, прежде чем усадить их за один из столиков в центре длинного, узкого зала. Тайгер сразу же рассказала Тиму о результатах утреннего совещания.

   – Названия мне нравятся, – кивнул он. – А как отреагировал Мэтт Филлипс?

   – «Джаз» он одобрил, чего я от него, честно говоря, не ожидала. А от «Мэтт Филлипс для мужчин» просто пришел в восторг.

   – Естественно, – хмыкнул Тим. – Такое название полностью отражает его сексуальную ориентацию.

   – Он вообще пребывал сегодня в превосходном настроении. Должно быть, многое зависит от того, как складываются на текущий момент его отношения с Гэрри Греем.

   – Значит… все путем?

   Тайгер скорчила гримаску.

   – Можно считать, что да. Жаль только, что нам приходится постоянно играть в догонялки с Ташей Пауэрс.

   Тим кивнул.

   – Удивительное дело, не правда ли? Если идея носится в воздухе, за нее начинают хвататься все кому не лень.

   – Надеюсь, так оно и есть, – вздохнула Тайгер. – Но не уверена. Билли Янгблад постоянно опережает нас на шаг, а я сомневаюсь, что он так умен.

   Ее реплика заинтриговала Йетса.

   – Что ты хочешь этим сказать?

   – Ну, не знаю. Может, у него шпион в нашем лагере… а может, я все слишком драматизирую. Наверное, такой проект трудно сохранить в секрете, какие-то утечки информации неизбежны. Но я не доверяю Янгбладу. Он абсолютно беспринципный человек.

   – Я недостаточно хорошо с ним знаком… но, если исходить из того, что мне доводилось слышать, ты, пожалуй, права. – Йетс наклонил голову, помассировал шею. Под глазами темнели мешки.

   – Похоже, последнюю ночь ты не спал, – заметила Тайгер.

   – Три последние ночи, – поправил ее Йетс. – Не понимаю, как Хью это удается. Ему сорок, мне – двадцать девять, а энергии у него в десять раз больше, чем у меня. Работа его вдохновляет…

   – А почему такая горячка?

   – Слияние двух компаний. «Келлер коппер» только что приобрела «Консолидейтед металз», и, похоже, напрасно. «Конмет» в полном дерьме. Масса всяких проблем, а Нелсон Бахрах еще подливает масла в огонь. Ему бы не мешать Хью, а он, наоборот, связывает нас по рукам и ногам.

   – Но ведь он понимает, что под руководством Хью «Келлерко» динамично развивается. Компания постоянно поднимается в списке пятисот. Восемь лет тому назад она там не значилась…

   – Ты словно зачитываешь наш годовой отчет. Мне кажется, Бахрах затаил на Хью личную обиду. Возможно потому, что не получил столь блестящего образования. Да и с происхождением у него не очень. Бахрах поднимался с самого низа и, похоже, считает, что все должны повторять его путь.

   – Но кто, по мнению Бахраха, сможет управлять компанией лучше Хью? – Тайгер принялась за фирменное блюдо мисс Перл, курицу в лимонном соусе.

   – Кто знает? Может, старый козел впадает в маразм. Мне представляется, он ревнует к Хью. Карьера Бахраха подошла к концу, и его это бесит. Он хочет быть сорокалетним, как Хью, – вздохнул Тим. – Впрочем, кто станет его винить? У меня тоже нет никакого желания стареть.

   Тайгер рассмеялась:

   – Тим, ну тебе-то рано об этом задумываться.

   – Как сказать. В следующем месяце мне исполнится тридцать. А я поднимаюсь вверх не так быстро, как надеялся. – Тим возил по тарелке филе морского окуня, поданное с огурцом и жареным луком.

   – Что ты такое говоришь? Ты же правая рука Хью Маршалла. На тебе лежит такая ответственность. И тридцать лет – далеко не старость.

   – Тридцать лет – уже много для того, кто решил в тридцать пять стать миллионером. Пока же у меня в банке пять тысяч долларов… далековато до миллиона.

   Тайгер поняла, что он говорит на полном серьезе.

   – О, Тим, у тебя впереди блестящая карьера. В этом нет никаких сомнений.

   – Твоими бы молитвами, – вздохнул Тим.

   Принесли чек.

   – Воспользуемся твоим расходным счетом или моим? – спросила Тайгер.

   – Моим. – Тим положил на стол кредитную карточку «Америкэн экспресс», и официант тут же унес ее. – Слушай, Тайгер, а не могли бы мы как-нибудь встретиться? Я хочу сказать, вечером, после работы.

   – Тим, я…

   Он нервно рассмеялся:

   – В конце концов мы оба рабы «Келлерко»… кто еще пойдет куда-нибудь со мной? Женщина, с которой я встречался последние несколько месяцев, недавно сказала мне, чтобы я звонил ей только после развода с Хью Маршаллом.

   – Великолепная получилась бы троица, – рассмеялась Тайгер. – Ты, я и Хью! Скажу честно, Тим, – она согнала с лица улыбку, – что я очень благодарна тебе за приглашение… но я только-только рассталась с одним человеком. И поклялась, что пока в моей жизни мужчин не будет.

   Тайгер искренне жалела Тима. Она видела, что он робок с женщинами, понимала, каких усилий стоило это приглашение. Но она подозревала, что его интерес к ней обусловлен не только ее личными достоинствами, но и принадлежностью к высшему обществу: все-таки дочь легендарного Генри Хейеса и очаровательной леди Роуэн. И она действительно не хотела завязывать новый роман.

   – Ну, может, в следующем году, – весело воскликнул Тим, скрывая разочарование. – А пока будем хотя бы встречаться за ленчем. Чтобы у меня теплилась надежда.

   Тайгер улыбнулась. Эти ленчи она приветствовала по другой причине: из-за близости Тима к Хью Маршаллу.


   Из спальни доносились приглушенный телевизионный смех и заглушающее его мерное похрапывание. Луиза Шоу заснула на середине «Вечернего шоу». Шелдон Шоу сидел в гостиной. На столе лежал открытый брифкейс, рядом стоял стакан со скотчем. Он отослал Луизу в спальню, сказав, что ему надо поработать с документами, прекрасно зная, что она заснет перед телевизором. Ему же было о чем подумать.

   Дальше жить с Луизой он не мог. Она состарилась и смирилась с его поражением. Она больше не гнала его вперед, требуя лишь финансовой поддержки да редкого исполнения супружеских обязанностей. Первое он ей обеспечивал, от второго его все больше мутило.

   Другое дело Конни Ларкада. Да, она немолода, но по-прежнему сексуальна. Алый рот, полные, тяжелые груди с темными сосками, которые так быстро твердели под его пальцами. А как она постанывала, когда он их целовал.

   И Конни верила в него. Может, он-таки прорвется на вершину, если Конни будет рядом. Может, для него еще не все потеряно.

   Но в «Келлерко»… здесь все шло как-то не так. Если бы ему удалось начать с чистого листа…

   А что если все-таки позвонить Билли Янгбладу. На пресс-конференции в «21» он так настойчиво уговаривал его перейти работать к нему. Почему бы не выслушать предложения Билли? Хуже не будет.


   В серебристом «бентли», арендованном по этому случаю, Энди Пэрриш разлил по высоким стаканам джулепс[34], который собственноручно смешал в оловянном шейкере. Ему еще не было сорока, но русые волосы уже обильно тронула седина. А вот веснушки по-прежнему горели на симпатичном, добродушном лице. Одевался он консервативно, отдавая предпочтение черному цвету. Тянул слова с нарочитым лексингтонским выговором.

   – Я знаю, ты рассчитывала на шампанское, но со мной тебе придется пить бурбон.

   – Я попытаюсь, Энди. Но вспомни вечер на юге, когда ты начал расстегивать пуговички на моей блузке… а меня вырвало прямо на тебя. С тех пор я не притрагивалась к бурбону. Тот вечер я не могу занести в свой актив.

   – Это издержки взросления, – рассмеялся Энди. – Я тоже помню тот вечер и рассчитываю на возмещение ущерба. Надеюсь, теперь твой организм не отторгает бурбон. Я бы не хотел, чтобы ты поставила меня в неловкое положение на глазах всех этих знаменитостей.

   Они ехали на гала-прием в «Зеленой таверне», который проводился в рамках кампании «Я люблю Нью-Йорк». Энди Пэрриш приезжал из Кентукки пару раз в год и обязательно выводил Тайгер в свет. Он хотел бы видеться с ней каждый вечер, но знал, что она питает к нему исключительно дружеские чувства.

   Прием не обманул ожиданий Тайгер: много народу и смертельная скука. Ей довелось побывать на доброй сотне таких мероприятий, практически ничем не отличающихся друг от друга. Еда приличная, музыка ненавязчивая, лица – те же. Эйджения Шеппард и Сюзи Кникербокер. Джон и Мэри Линдсей, Лайза Минелли, Холстон, Билл и Пэт Бакли, Энди Уорхол со своим любимым кассетником «Сони», Бетти Бейколл, Беверли Силлз, Мэрилу и Корнелиус Вандербильт Уитни, Джозеф Папп и еще несколько сотен знаменитых ньюйоркцев тусовались в Саду, Хрустальном и Вязовом залах.

   Энди обожал присматриваться к дебютанткам сезона, отбирая с помощью Тайгер тех, кто мог улечься с ним в постель после одного или двух свиданий. Тратить на одну даму больше двух вечеров Энди не желал.

   – Посмотри на ту блондинку с косичками. Что ты о ней думаешь? – спросил Энди.

   Тайгер оценивающе оглядела девушку:

   – Будет твоей через десять минут.

   – Вот и ошиблась. Я встречался с ней, когда в прошлый раз приезжал в Нью-Йорк. Потратил на нее два вечера… уступила лишь после обедов в «Цирке» и «Паласе»… Эй! Ты только посмотри. Никак Бобби и Хью Маршалл. Ну и ну. Молния, похоже, второй раз бьет в одно место.

   Бобби выглядела великолепно в вечернем платье от Галаноса. Полдюжины мужчин вились вокруг нее, развлекая разговорами. Хью Маршалл стоял рядом, зачарованный Бобби не меньше остальных. Тайгер увидела, как Хью положил руку ей на плечо, что-то шепнул и они вдвоем покинули воздыхателей Бобби, растворившись в толпе.

   – Не знал, что Бобби и Хью крутят любовь, – заметил Энди.

   – Я тоже. – Тайгер пыталась подавить чувство ревности. – Энди… а что означают твои слова о молнии?

   Он пожал плечами.

   – Поговаривали… возможно, это чистая выдумка… что у Бобби, тогда еще жены Кэппи, был роман с Хью Маршаллом. – Энди повел Тайгер сквозь толпу. – В это трудно поверить, потому что Хью проводил в Кентукки буквально считанные дни. Прилетал разве что на уик-энд. Давай-ка их поищем. Я хочу поздороваться…

   Тайгер не знала, сможет ли она сдержаться, находясь рядом с Хью и Бобби, но увильнуть от встречи не представлялось возможным. Бобби первая заметила их и поспешила к ним.

   – Дорогая! Ты божественно выглядишь. Похоже, в эти дни ты одеваешься исключительно у Мэтта Филлипса. И правильно. Его вещицы тебе к лицу. Энди! Как я рада тебя видеть. Я просто прыгала от восторга, когда твоя лошадь этой весной выиграла дерби. Знаешь, иной раз мне недостает Кентукки… – Она замолчала, чтобы перевести дыхание.

   Энди сиял. Бобби возбуждала его, несмотря на значительную разницу в возрасте.

   – Почему бы тебе не приехать ко мне в гости? То, что ты стала леди после развода с Кэппи, произвело на Лексингтон неизгладимое впечатление.

   – Ох, Энди, – томно улыбнулась Бобби, – ты же знаешь, что я была леди и раньше. Между прочим, как Кэппи?

   – Отлично. У него и Люси Энн только-только родилась дочь…

   – Мой Бог! В его-то возрасте?

   Пока Энди и Бобби болтали об общих друзьях, Хью Маршалл повернулся к Тайгер.

   – Вы всегда потрясающе выглядите, что днем, что вечером, – и продолжил, не дожидаясь ответа на комплимент: – Я пытался поймать вас на работе во второй половине дня, но вы уже ушли.

   Бизнес, подумала Тайгер, один бизнес.

   – Я ушла пораньше, чтобы кое-что обсудить с Мэттом Филлипсом…

   – Мартина Ренье дала о себе знать. Она приезжает через две недели, чтобы показать нам эскизы флаконов.

   – Отлично… здорово, – автоматически отреагировала Тайгер.

   – Что-то не чувствуется энтузиазма. – Хью всмотрелся в Тайгер. – В чем дело? Мэтт Филлипс убедил вас, что мы сделали неудачный выбор?

   – Вовсе нет. Насчет правильности нашего выбора сомнений у меня нет. – Тайгер разбирала злость, и она изо всех сил старалась не дать ей выплеснуться наружу. – Просто меня пугает появление Мартины в Нью-Йорке. Они могут схлестнуться с Мэттом, у обоих самомнение о-го-го. А я окажусь как раз посередине, пытаясь блокировать удары с обеих сторон.

   Хью рассмеялся.

   – Будем надеяться, что до этого не дойдет. Но я понимаю, о чем вы.

   Бобби одарила Хью теплой улыбкой, взяла под руку. Хью в легком замешательстве посмотрел на нее, потом на Тайгер. По его глазам Тайгер не могла понять, о чем он думает, переводя взгляд с матери на дочь, и какие чувства испытывает к Бобби.

   – С Мартиной вы справитесь, – продолжил Маршалл. – В Париже вы произвели на нее достойное впечатление.

   Все так, подумала Тайгер. Знал бы Хью, какой ценой.

   – Во всяком случае, приложу все силы, – ответила она.

   – Тайгер, дорогая, а не посидеть ли нам на днях за ленчем, – вмешалась Бобби.

   – С удовольствием, мама. – Тайгер почувствовала, что надо побыстрее уходить, а не то взрыва не миновать. – Энди и я отправляемся на более веселую вечеринку. Скоро увидимся, – и, схватив Энди за руку, увлекла его за собой.

   – Господи, Тайгер, а по-моему, и тут очень весело, – забрюзжал Энди, когда они уселись в лимузин. – Мне нравится.

   – По-моему, слишком весело. Пожалуйста, отвези меня домой.

   – Как же так? Ты ведь говорила о другой вечеринке.

   – Я ее придумала. Хотела уйти с этой. Ты можешь вернуться туда без меня.

   – А в чем дело? Ты разозлилась. На меня? – и продолжил, прежде чем Тайгер успела ответить: – Потому что я флиртовал с твоей матерью? Я знаю, что Бобби твоя мать, но она такая красивая и… – он помолчал. – Я только флиртовал, Тайгер. Ничего больше.

   Даже Энди состоял в клубе поклонников Бобби. Это уж перебор. В присутствии матери Тайгер всегда казалось, что на зубах у нее пластинки, а на каждом бедре по десять лишних фунтов.

   – Энди, я не ревную тебя к моей матери. Честное слово. Дело в том, что у меня ужасно разболелась голова. Слишком много работы…

   – Скорее слишком много вечеринок. Перестань, Тайгер. Не могла же работа кардинально изменить твой образ жизни.

   – Изменила! – рявкнула Тайгер, потом вздохнула. – Извини, Энди, на тебя-то мне сердиться не за что. – Лимузин остановился у дома Тайгер на Джейн-стрит, она быстро выскользнула из салона. – Поезжай назад и развлекись на всю катушку. Пожалуйста, прости меня. Позвони, когда объявишься в городе в следующий раз.

   – Обязательно позвоню, Тайгер. Всегда рад тебя видеть. Подожди, я провожу тебя до… – но Тайгер исчезла в подъезде, прежде чем он закончил фразу. – Возвращаемся в «Зеленую таверну», – приказал Энди водителю.


   Выкурив половину «косяка», Тайгер позвонила Джейку:

   – Занят?

   – Поверишь ли, сижу в фотолаборатории.

   – Перебирайся в спальню. Я еду.

   – Жду, – вырвалось у Джейка. По голосу чувствовалось, что он удивлен. – Отлично!

   – Не питай иллюзий, Джейк. Просто развлечемся.

   Джейк вздохнул:

   – Хорошо, Тайгер. Мне не остается ничего другого, как брать то, что дают. Приезжай скорее.

   В пять минут Тайгер сменила вечерний туалет на джинсы и розовую футболку, выскочила из дома, поймала такси и назвала шоферу адрес Джейка. Она еще злилась на Хью Маршалла, на мать, на себя (за то, что злилась). Секс по крайней мере гарантировал, что хоть на время она отвлечется от этих мыслей.

Глава 19

   Вначале октября заметно похолодало. Ноги любителей бега трусцой в Центральном парке тонули в толстом ковре золотых листьев. В аэропорту имени Кеннеди тоненькие деревца, высаженные около здания, через которое выходили в город пассажиры, прибывающие международными рейсами, стояли без единого листочка.

   Тайгер нетерпеливо вышагивала в зале прибытия, не сводя глаз с пассажиров, прилетевших из Парижа рейсом номер 458 компании «Эр Франс». Где же, черт побери, Мартина? Пассажиры первого класса давно прошли паспортный контроль и таможенный досмотр, а Мартины все не было.

   – Тайгер! Тайгер! Сюда! – Мартина махала рукой, стоя у двери служебного входа. Как всегда изящная, в мужской серой шляпе и пальто от Шанталя Тома. – Представляешь, они умудрились потерять один из моих чемоданов. Или его украли. Я знала, что не следует мне лететь в Нью-Йорк. Вечно со мной тут что-то случается, – она перестала жаловаться, чтобы расцеловать Тайгер в обе щеки. – Привет, ma céhre. Так приятно увидеть тебя вновь, и Мартина, ругаясь по-французски, направилась к стойке, чтобы заявить о пропаже.

   Первым делом, когда лимузин вез их на Манхэттен, Тайгер сообщила Мартине, что разработка флаконов «Мэтт Филлипс для мужчин» поручена Джеффу Стайну.

   – Merde! Merde! Merde! – отреагировала Мартина. – Флаконы мужских и женских духов должны гармонировать. Идея привлечь двух разных дизайнеров изначально порочна! Кто мог такое предложить?

   – Я уже не помню… но решение принимали Хью Маршалл и Мэтт Филлипс. Хью знал, что в глазах женщин твое имя придаст духам дополнительный шарм, но полагал, что мужчинам… – Тайгер осеклась, осознав, что ее занесло не в ту сторону. Такие эгоцентрики, как Мартина, пребывали в полной уверенности, что их имя известно всем и каждому. – Я хотела сказать…

   – Знаю, что ты хотела сказать, Тайгер, – Мартина закурила сигарету «Галуаз», глубоко затянулась. – Не будем об этом. И потом, я так занята, что у меня просто нет времени для мужских духов. – Она пожала плечами. – Им же хуже. Для «Джаза» я предложила потрясающие флаконы. Тебе они понравятся.

   Тайгер вместе с Мартиной поднялась в «люкс» отеля «Карлайл», принадлежащий «Келлерко». Когда компания не использовала его для своих клиентов, администрация «Карлайла» арендовала «люкс» и распоряжалась им по собственному усмотрению.

   – Ты, должно быть, устала. Почему бы тебе не отдохнуть перед совещанием? – Тайгер взглянула на часики от «Картье». – Мне надо на работу, но я пришлю за тобой машину без четверти четыре. Думаю, в баре и холодильнике ты найдешь все необходимое. Если же возникнут проблемы…

   – Не беспокойся, ma chère. – Мартина вновь расцеловала Тайгер в обе щеки. – До скорой встречи.

   Мартина скинула туфли и прошла на кухню. Налив стакан «Бадо», вернулась в гостиную, достала из сумочки две таблетки аспирина. Пол большой комнаты устилал темно-коричневый ковер. Два бежевых дивана стояли под углом друг к другу перед черным мраморным камином, разделенные викторианским вертящимся столиком. С любого из двух кресел, поставленных у огромного окна, открывался прекрасный вид на Центральный парк.

   Мартина закурила и прошла в одну из двух спален. Села на большую кровать.

   – Я буду мила, – прошептала она, улеглась, потянулась. – Буду спокойна… – Откровенно говоря, она злилась из-за того, что упаковка мужских духов досталась не ей. Она приподнялась, затушила окурок в пепельнице, стоящей на прикроватном столике.

   Решение Мартина приняла еще в Париже: пора приобретать известность не только в Европе, но и в Америке. На этой стороне Атлантического океана она могла заработать очень большие деньги. А деньги ей требовались. Пока она с легкостью тратила все, что зарабатывала, но ей уже перевалило за тридцать, и когда же как не теперь начинать откладывать деньги на покупку виллы в Кап д'Антиб. Построил виллу ее дед в начале двадцатых годов. Отцу пришлось ее продать, когда принадлежащая ему фирма обанкротилась в 1970-м, незадолго до его смерти. Теперь вилла принадлежала какой-то мерзкой семейке, которая довела ее до полного запустения. Мартина считала себя обязанной выкупить виллу, за любые деньги.


   Джесс привел Тома Салливана, нового старшего коммивояжера в кабинет Тайгер, чтобы познакомить их. Салливан только-только приступил к работе в «Келлер парфюмз». Выглядел он очень молодо, с коротко стриженными рыжими волосами, веснушчатым, загорелым после летнего круиза на яхте лицом.

   – Тайгер, я чувствую, ты сможешь помочь Тому. Его стараниями Мардж Франциско из «Блуминдейла» практически у нас в кармане…

   – Окончательной договоренности еще нет, – торопливо вставил Том. – В нашем бизнесе никогда не знаешь, что принесет завтрашний день, – он улыбнулся. – Вот и у Мардж Франциско настроение очень переменчивое. Однако сегодня за ленчем один наш общий друг сказал мне, что Мардж – большая поклонница вашей матери…

   – Поэтому мы и пришли, – ввернул Джесс.

   – Ясно. Я попрошу маму встретиться с вами за ленчем.

   – Завтра, Тайгер. Самое позднее, послезавтра.

   – Не слишком ли много вы от меня требуете, господа? Или вы думаете, что у меня нет других дел, кроме как выполнять ваши мелкие поручения?

   Том улыбнулся.

   – Я готов подкупить вас двумя билетами на «Тоску». С Паваротти.

   – Договорились. Я позвоню ей после совещания.

   Тайгер взглянула на часы. Ровно три. Пора звонить Мартине в «Карлайл» и будить ее: до презентации эскизов оставался один час.


   Все, кроме Мэтта Филлипса, собрались в конференц-зале «Келлерко парфюмз». Хью Маршалла, как обычно, поджимало время, ему не терпелось начать совещание.

   – Представить себе не могу, где Мэтт. Я говорила с ним час тому назад, он уже выезжал сюда.

   Тайгер с опаской ждала первой встречи Мартины и Мэтта. Она предчувствовала, что они возненавидят друг друга с первого взгляда.

   – Ничего страшного, Тайгер, – успокоил ее Хью Маршалл. – Зато у меня появилась возможность пообщаться с мадемуазель Ренье в неофициальной обстановке. Мартина, Тайгер уже представила вам собравшихся?

   – Bien sur…[35]

   В этот самый момент и прибыл Мэтт Филлипс в компании с Джеффом Стайном, дизайнером упаковки мужских духов «Келлерко парфюмз». После представления Мартина метнула на Тайгер взгляд, от которого увяли бы розы. Хью Маршалл в недоумении посмотрел на Тайгер. Та лишь пожала плечами, показывая, что понятия не имеет, чем все может закончиться. Мэтт, однако, соблаговолил дать необходимые разъяснения:

   – Выходя из студии, я столкнулся с Джеффом, который принес эскизы для мужской парфюмерной линии. Я решил привести его сюда, чтобы показать их и вам. – Он посмотрел на Мартину. – Вы не возражаете, мисс Реньер? – Последнюю букву, искажающую фамилию Мартины, он добавил сознательно.

   Тайгер черкнула Мартине записку, на французском, в которой извинилась за бестактность Мэтта, хотя прекрасно понимала, что речь идет об откровенной грубости. Мартина это тоже поняла и вся подобралась.

   – Раз все в сборе, можем начинать, – открыл совещание Хью Маршалл. – Мартина, мы готовы взглянуть на ваши эскизы. У меня такое ощущение, что я маленький мальчик, сбегающий вниз к елке, чтобы посмотреть, какие подарки принес ему Санта-Клаус. – Хью Маршалл редко позволял себе подобные банальности, но ситуация того требовала: в конференц-зале пахло грозой.

   Мартина вышла к большому мольберту, поставила на него планшет с эскизами, не открывая его.

   – Прежде всего позвольте сказать, что я благодарна «Келлер парфюмз», поручившей мне разработку флаконов и упаковки для «Джаза», и при этом ни в чем не ограничившей мою фантазию. Многим компаниям требуется дизайнер, но на поверку выясняется, что с основополагающими идеями они уже определились. То есть нужен им не дизайнер, а чертежник… – Мартина выдержала паузу, оглядела сидящих за столом, встретившись взглядом со всеми, кроме Мэтта Филлипса, который внимательно изучал свои ногти.

   – Далее… Иной раз мне приходится переламывать себя, чтобы добиться желаемого. А иногда все получается сразу, словно идея носится в воздухе и ждет, чтобы ее воплотили в конкретные формы. Это оптимальный вариант. Именно такие разработки и получают награды на конкурсах. Я заранее знаю, что мои эскизы вам понравятся, потому что они полностью соответствуют замыслу ваших духов. А теперь…

   И они увидели эскизы. Мартина не ошиблась: ложная скромность была бы здесь просто неуместна. Эскизы вызвали бурю восторга. Вытянутый по вертикали пятигранный прозрачный флакон с матовой хрустальной трубой на пробке. Флакон для туалетной воды – размером побольше, без трубы. С черными музыкальными нотами, окаймляющими вертикальную красную надпись «ДЖАЗ». Коробочки в красно-синих тонах, с выдавленными буквами названия. «Д» и «Ж» – красная фольга на синем фоне, «А» и «3» – синяя фольга на красном. Даже Филлипс, пусть и с неохотой, признал, что Мартина попала в десятку.

   А «Мэтт Филлипс для мужчин», представленный Джеффом Стайном, смотрелся совсем уж пресным, консервативным. Хью Маршалл высказал несколько замечаний, хотя остальные подумали, что для мужской линии большие многогранные коричневые флаконы – вполне приемлемое решение. Маршалл, однако, настоял, и Стайн с ним согласился, на изменении цвета с коричневого на синий, для лучшего сочетания мужской и женской парфюмерных линий.

   Для Мартины презентация эскизов прошла триумфально. Несмотря на напускное безразличие француженки, Тайгер видела, что та очень довольна приемом. И прекрасное настроение, в котором пребывала Мартина после окончания совещания, подсказало Тайгер, что ее все-таки тревожил возможный исход.

   Когда все разошлись, Тайгер позвонила матери и договорилась о ленче с Томом Салливаном, а потом она, Конни и Мартина отправились в бар, благо было что отметить. Мартина веселилась, как юная девушка, получившая приглашение на первый бал.

   – Вы видели лицо Хью Маршалла, когда я показывала ему эскизы флакона. Он напоминал гордого папашу! Ему очень понравилась моя работа.

   – Мэтту Филлипсу очень хотелось разнести ваши эскизы в пух и прах, но эстетически вы настроены на одну волну, так что он не нашел, к чему придраться. – Конни понравилась француженка, хотя она и понимала, что ей самой уже никогда не быть такой молодой, худощавой, элегантной.

   Тайгер пригубила белое вино.

   – Завтра я поговорю с изготовителями флаконов и коробок и узнаю их цену. Потом с ними встретишься ты, Мартина, и решишь, кто из них наиболее полно отвечает твоим требованиям.

   Мартина повернулась к Конни:

   – Тайгер всегда такая: работа, работа, ничего, кроме работы?

   – В последнее время да. Думаю, для нее это как наркотик. Да и для вас, похоже, тоже. Со мной ситуация иная.

   – В каком смысле? – спросила Тайгер.

   – Я должна работать. Чтобы поддерживать нынешний уровень жизни. Вы понимаете, есть, пить, жить в маленьком пентхаузе с видом на Ист-Ривер…

   Мартина начала вторую пачку «Галуаз»:

   – В детстве мне ни в чем не было отказа. Моя мама еще и аристократка. Но отец обожал играть. Спустил все. Мать выдала мою сестру за швейцарского архитектора. Когда подошла моя очередь, я предпочла школу искусств. Подрабатывала манекенщицей. Мать пришла в ужас, когда я объявила что предпочитаю работу тихому омуту семейной жизни. До самой смерти она думала, что у меня не все в порядке с головой. – Мартина рассмеялась. – А теперь, когда я приезжаю к сестре, она тут же превращается в сваху. Но я никогда не выйду замуж. Такая жизнь, как сейчас, меня вполне устраивает.

   – И я так считаю, – поддержала ее Тайгер. – Только у меня за плечами две неудачные попытки создать семью.

   Конни печально улыбнулась:

   – Так жаль, что мне уже не двадцать шесть. Я всегда хотела замуж, только не находилось достойного кандидата. Нет, предложения были, но я искала… теперь уж и не знаю, чего я искала. Но точно не думала, что время пройдет так быстро… – Она допила скотч. – А теперь я счастлива тем, что воспитываю дочь моей сестры. Без нее моя жизнь была бы совсем пустой. А вы не думаете о том, чтобы завести детей?

   Лицо Мартины закаменело:

   – Нет. Никогда! Как вообще люди могут рожать детей в нынешнем мире? Это безумие!

   – А ты, Тайгер? – спросила Конни.

   – Я не знаю, какой будет моя жизнь завтра, а уж на год-два вперед даже не заглядываю. Конкретных планов у меня нет, – улыбнулась Тайгер.

   В этом вопросе она оказалась между своими подругами, высказавшими противоположные точки зрения. Она не отказывалась иметь детей, полагая, что когда-нибудь они появятся сами по себе, как сорная трава. Но уж точно не собиралась заводить их в ближайшее время.

   Она сочувственно взглянула на Конни. «…Не думала, что время пройдет так быстро…» Конни вроде бы ненамного старше, а столько путей уже закрыто для нее навсегда.


   После оперы Мартина попыталась уговорить Тайгер поехать в «Реджину».

   – Нет, Мартина. День выдался очень уж долгим. Я устала.

   – Но, Тайгер, я должна встретиться там с друзьями. Думаю, тебе они понравятся…

   – Нет, нет, я – пас. – Она поцеловала Мартину в щеку. – Завтра увидимся.

   Тайгер облегченно вздохнула, избавившись от Мартины на остаток ночи. Пока никто из них не упоминал о другой ночи, проведенной ими вместе в Париже.

   Тайгер уже крепко спала, когда зазвонил телефон. Медленно, еще не проснувшись, она потянулась к трубке.

   – Привет, Тайгер, извини, что разбудила… – затараторил в ухо голос Мартины. – Но я так зла, что мне хочется кричать. Я готова разорвать соглашение с «Келлер парфюмз». На деньги мне плевать… На жизнь и так хватает!

   Тайгер села, зажгла свет. Попыталась изгнать из голоса раздражение: кому приятно, когда тебя будят посреди ночи.

   – Мартина, пожалуйста, скажи, что случилось.

   Тайгер слышала, как Мартина щелкает зажигалкой, прикуривает.

   – По телефону не могу. Я приеду…

   Так вот в чем дело, подумала Тайгер. Мартина искала предлог навестить ее на дому.

   – Конечно, Мартина. Номер двенадцать по Джейн-стрит.

   – Буду у тебя через пять минут.

* * *

   Следующий час Мартина говорила без перерыва. Главным образом поносила Мэтта Филлипса. С ним и Гэрри Греем она столкнулась в «Реджине», и по отношению к ней они оба вели себя безобразно. На деловом совещании она предпочла не заметить грубости Мэтта, но уж тут он ее достал.

   – Он наговорил мне столько гадостей! Я знаю, он то ли напился, то ли накачался наркотиками… но это его не извиняет. Мэтт вел себя так совершенно сознательно. Знаешь, как он представлял меня своим друзьям? «Это знаменитая французская сука»! – Она взяла руки Тайгер, крепко сжала. – О, Тайгер… я не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось с этим человеком! Не могу растрачивать свой талант на его духи.

   Тайгер понимала, почему расстроена Мартина, и полностью отдавала себе отчет в том, что ей необходимо как можно быстрее разубедить Мартину, иначе та действительно разорвала бы контракт с «Келлерко».

   – Представить себе не могу, почему он себя так вел. Ему же понравились твои эскизы…

   – Естественно, понравились. Мои флаконы – чудо, это и дураку ясно. Он просто обзавидовался!

   – Гм-м-м. Ты, безусловно, права. Он согласился оставить за нами последнее слово и теперь всего лишь консультант. Я знаю, он сожалеет об этом решении…

   – Подожди, пока он привезет какую-нибудь свою коллекцию в Париж, – перебила ее Мартина. – Я позабочусь о том, чтобы он получил достойный прием. Узнает на своей шкуре, как это приятно, когда тебя незаслуженно оскорбляют. – Мартина вновь начала заводиться. – Господи, как я ненавижу таких вот злобных, самовлюбленных мужчин. Они думают, что женщины им в подметки не годятся. Но мы-то знаем, что женщины лучше! Во всех смыслах… – голос Мартины смягчился. Она все держала Тайгер за руки.

   С момента прибытия француженки Тайгер видела, что Мартина очень к ней расположена. Но не могла определить, сексуальное это влечение или нет. У французов в отличие от американцев прикосновения были в чести. Они не видели в этом ничего зазорного.

   Но вот ложиться с Мартиной в постель Тайгер не хотела. С другой стороны, не имело смысла поднимать этот вопрос, окончательно не убедившись, что Мартина стремится именно к этому. Сначала следовало убедить Мартину не принимать скоропалительного решения о возвращении в Париж. Хью рассчитывал на нее, она не могла его подвести.

   – Мартина, флаконы для «Джаза» потрясающие. Ты получаешь за них много денег… ты прославишься как дизайнер и по эту сторону Атлантики… Новые духи поднимут твой престиж…

   – В этом-то все и дело! Мое имя будут связывать не с «Келлерко парфюмз»… а с Мэттом Филлипсом, под чьим именем выпускаются духи. Эта свинья! Я лучше умру, чем увижу его имя на моих флаконах.

   – Но в рекламном проспекте будет прямо сказано: «Флаконы от Мартины Ренье». То есть не будет никакой связи между тобой и Мэт…

   – Нет… даже если он приползет на животе, я его не прощу! И этот trou de cul[36], его любовник…

   – Гэрри…

   – Он еще хуже Мэтта. Знаешь, он даже оскорблял моих друзей! И Реджина, бедняжка, она так расстроилась, что все это произошло в ее клубе…

   – Мартина, я не собираюсь оправдывать Мэтта. Одному Богу известно, что творится у него в голове. Но ты не должна принимать все это близко к сердцу…

   – Не должна?! – Голос Мартины дрожал от ярости.

   – Подожди! Послушай… ты придумала флаконы для «Джаза»… они изумительные. Тебе хорошо заплатят, через несколько дней ты вернешься в Париж. И больше никогда не увидишь Мэтта Филлипса…

   – Merde! – Мартина затушила окурок в пепельнице.

   – Мартина, благодаря «Джазу» ты станешь знаменитой и в Америке. Другие американские компании будут бороться за право работать с тобой. Не упускай этой возможности.

   Мартина распечатала новую пачку «Галуаз», закурила.

   – Ну, не знаю. Я ненавижу Мэтта Филлипса! Не могу забыть того, что он сегодня наговорил.

   Тайгер пришла в отчаяние. Мартина не собиралась уступать, она, как и Мэтт, не видела ничего, кроме собственного пупа. Но Тайгер предприняла еще одну попытку.

   – Мартина, так нельзя. Ты же профессионал, тебя наняли выполнить конкретную работу. Не уходи, не получив денег.

   Мартина глотнула коньяк, который налила ей Тайгер. Поставила бокал, пробежалась руками по коротким волосам, наклонилась, чуть ли не уткнувшись лбом в колени. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Потом выпрямилась. Не произнося ни слова.

   Тайгер продолжила атаку:

   – Послушай, Мартина, буду с тобой предельно откровенна. Я ездила договариваться с тобой… и мне не поздоровится, если ты дашь задний ход. Ты нужна нам, Мартина. Ты нужна мне.

   Мартина повернулась, встретилась взглядом с Тайгер. Синеватый дымок сигареты повис между ними, как туман.

   – Бедная Тайгер. – Голос Мартины смягчился, ненамного, но смягчился. – C'est très important, hein[37]? Действительно важно?

   – Речь идет о моей работе. И проекте в целом. Мы все положили на него много сил.

   – Тебе не хочется терять работу?

   – Ты же знаешь, что не хочется.

   Мартина подняла руку, провела кончиками пальцев по щеке Тайгер.

   – Я не хочу доставлять тебе неприятности, – прошептала она, положила сигарету на пепельницу и вновь всмотрелась в глаза Тайгер.

   Началось, подумала Тайгер. Она знала, что этого не избежать, с того самого момента, как Хью сказал ей о приезде Мартины. Она старалась не думать об этом, надеялась, что как-нибудь вывернется. Но в сложившихся обстоятельствах ей не оставалось ничего другого, как спасать свою работу еще одной ночью любви с Мартиной.

   Завороженная этой мыслью и гипнотическим взглядом Мартины, Тайгер и не почувствовала, как пальцы Мартины бегут по пуговицам ее халата, расстегивая их одну за другой. И она не попыталась запахнуть полы, когда они разошлись в стороны. Мартина стянула халат с плеч.

   – Тайгер, – Мартина осипла. – Я тебя люблю. Ее пальцы уже ласкали соски Тайгер, потом она обняла американку, прижала к себе, поцеловала в губы.

   Объятие это не вызвало у Тайгер ни отвращения, ни страсти. Если она что и почувствовала, так это жалость к Мартине. Выждав мгновение, она освободилась от рук француженки.

   – Извини, Мартина, но обойдемся без этого. Ты мне очень нравишься. Я хочу, чтобы мы были подругами. Но на большее я пойти не могу.

   На мгновение в глазах Мартины сверкнула злость, потом появилась обида. И еще недоумение.

   – Но Тайгер… – начала она. – В Париже… – Мартина мотнула головой, резко, сердито, но теперь она злилась на себя. Отвернулась, взяла новую сигарету, вновь посмотрела на Тайгер, уже через дымовую завесу. – Я поняла, – кивнула Мартина. – Это все Джейк. Он этого хотел, не ты. Ты пошла за компанию.

   – Мне понравилось, – призналась Тайгер.

   – Но одного раза достаточно, так? И только с участием мужчины. – Мартина пожала плечами. – Я тоже люблю мужчин. Я люблю и мужчин, и женщин. В последние годы предпочитаю женщин. Но ты – первая женщина после моей школьной учительницы танцев, которую я полюбила.

   – Я тоже люблю тебя, Мартина…

   Мартина встала, прошла к окну. Тайгер наблюдала, как она вглядывается в пустынную улицу. Такая худенькая, хрупкая.

   – С одним мужчиной я прожила три года, – заговорила Мартина. – Анри Лемуа, пилот «Формулы-1». – Тайгер была далека от автогонок, но это имя вроде бы слышала. – Прекрасные годы. Он был таким красивым, таким романтичным, потрясающим любовником. И эта жизнь на грани смерти. Тайгер, ты представить себе не можешь, как это возбуждает. Всякий раз, сливаясь со своим любовником воедино, знать, что возможно, следующего раза уже не будет…

   Но я по глупости забеременела. Поначалу Анри радовался, как и я, что у меня будет ребенок, его ребенок. А по мере того как у меня рос живот, стал удаляться от меня. Он испугался. Этот мужчина, который не знал страха, который разгонял свой автомобиль до предела возможного, испугался того, что ему предстояло стать отцом. Я попыталась сделать аборт. Зря, конечно. Ребенок родился за два месяца до срока, мертвый. Когда Анри пришел ко мне в больницу, на его лице читалось безмерное облегчение. Сказал, что я хорошо выгляжу, он очень этому рад, и будет лучше, если мы на какое-то время расстанемся.

   – Какой ужас! – Тайгер подошла к Мартине, положила руку ей на плечо. Грудь Мартины поднялась, опустилась, но она не заплакала. И тут память подсказала Тайгер, где она слышала это имя.

   – Анри Лемуа… он погиб в прошлом году, так?

   – Да, на испытаниях нового автомобиля.

   – О Мартина…

   Мартина повернулась к ней, побледневшая, осунувшаяся.

   – Я так устала. Можно у тебя переночевать?


   Мартина заснула, не раздеваясь. И еще спала, когда Тайгер уходила на работу. Тайгер больше не спрашивала, собирается ли она разорвать договор с «Келлерко парфюмз». Она понимала, что злость Мартины сгорела дотла. Но непредсказуемость осталась. Однако Тайгер решила, что не в ее силах что-либо изменить.

Глава 20

   Шелдон Шоу чувствовал себя гораздо увереннее. Он еще окончательно не порвал с Луизой, но сказал ей, что ему нужно несколько недель пожить одному и подумать. Конни устроила ему переезд в квартиру подруги, которая не собиралась возвращаться в Нью-Йорк раньше января. А к тому времени он рассчитывал перебраться к Конни.

   И он стал меньше пить. Сегодня вообще не прикоснулся к спиртному. Правда, не без причины: вечером встречался с Билли Янгбладом. Они договорились пропустить пару стаканчиков после работы, и Шоу не хотелось являться на встречу уже навеселе.

   На пресс-конференции в «21» Билли Янгблад сказал Шоу, что в его лагере всегда найдется место такому компетентному специалисту, как Шелдон Шоу. И Шоу все чаще задумывался об этом. От Луизы он уходил, может, стоило расстаться и с «Келлерко». Тем более что делать ему там нечего: бразды правления перешли к Маршаллу. Шоу решил, что Конни еще больше зауважает его, да и он сам вырастет в собственных глазах, если его пригласят на работу в компанию, никак не связанную с «Келлерко». Да и момент сейчас вроде бы самый подходящий: он все еще президент «Келлерко парфюмз», Маршалл не вышиб его, а Бахрах не вышиб их обоих, что он всенепременно сделает, если с духами не выйдет ничего путного. В любом случае разговор с Билли Янгбладом не мог принести вреда, но позволял прощупать почву.

   Они встретились в пабе «У Тичера» на углу Бродвея и Восьмидесятой улицы. Шоу настоял на заведении, в котором их наверняка не мог увидеть кто-либо из сотрудников «Келлерко».

   – Привет, Шелдон, как поживаешь? Меня так порадовал твой звонок. – Билли Янгблад сидел за круглым столиком рядом со стойкой в обычном для него техасском наряде.

   – Привет, Янгблад.

   – Зови меня Билли. Как все мои друзья.

   Подошла официантка, Шоу заказал мартини.

   – И мне тоже. Со льдом, бурбон, без вермута и оливки, – Янгблад громко рассмеялся. – Ну, Шелдон, я, разумеется, не намерен выпытывать у тебя секреты, но хоть скажи, как идут дела?

   Шоу нервно откашлялся. Скорее бы официантка несла выпивку.

   – Нормально. Точно по графику. Как у тебя?

   – Все прекрасно. Таша пашет по-черному. Разрабатывает потрясающие флаконы. Они обойдутся мне в целое состояние, – вновь смех. Официантка поставила на стол полные стаканы, к тихой радости Шоу Янгблад тут же попросил официантку повторить заказ.

   А скоро они уже принялись за третий стакан. Янгблад Шоу нравился. Ему уже казалось, что они знакомы много лет. И поболтать с Янгбладом – одно удовольствие.

   – Закажем еще по одному? – спросил Янгблад. – Мы ведь никуда не торопимся, так? – он помолчал. – Знаешь, я не собираюсь ходить вокруг да около. Ты мне нравишься, Шелли. Ничего, если я буду тебя так звать? У меня такое ощущение, что мы станем хорошими друзьями и собутыльниками. Мне нравятся люди, которые умеют пить. И должен признаться… мне бы хотелось, чтобы ты работал на меня, а не на «Келлерко». Мы, безусловно, нашли бы достойное место для специалиста с таким опытом, как у тебя…

   Шоу попытался изобразить безразличие.

   – Я ценю такое отношение, Билли. В нашем бизнесе конкуренция очень жесткая, в этом сомневаться не приходится. Вот и приходится стараться изо всех сил.

   – Могу я говорить с тобой откровенно?

   – Разумеется. Не стесняйся.

   – Так вот, этот парфюмерный бизнес мне не с руки. Я создал эту компанию для Таши, но, как только все устаканится, хочу отойти от нее. Есть более интересные дела. Поэтому мне нужен человек, который возглавит «Пауэрс парфюмз». Духи – это только начало. За ними пойдут шампуни, гели для ванны, косметика. И ищу я такого, как ты. – Он откинулся на спинку стула, выудил из кармана расшитой куртки длинную сигару. Взгляд его не отрывался от Шоу, пока он чиркал спичку и раскуривал сигару. – Я, конечно же, знаю, что перетащить тебя из «Келлерко» ой как нелегко. Ты проработал в компании двадцать пять лет.

   – Откуда тебе это известно?

   – Если меня кто-то интересует, я стараюсь побольше узнать об этом человеке. Ты хороший парень, Шелли. И я не собираюсь притворяться, будто не ведаю об этом.

   – Спасибо, Билли. – Шоу вновь откашлялся. – Действительно, вся моя жизнь связана с «Келлерко». И у меня нет особого желания уходить оттуда. Но при этом нельзя с порога отметать интересные предложения…

   Янгблад улыбнулся.

   – Рад это слышать. Так что ты скажешь? Давай пропустим еще по одной…

   – Ну… хорошо. – Шоу редко доводилось встретить человека, который мог выпивать столько же, сколько и он.

   Как я и говорил, уговорить тебя покинуть «Келлерко» – большая проблема. Но, Шелли, у меня есть что тебе предложить. Выслушай меня, прежде чем давать ответ… хорошо?

   – Хорошо. Я слушаю.

   – То, что я тебе сейчас скажу – большой секрет. Но я тебе доверяю. Не хочу, чтобы мои слова дошли до Маршалла, Филлипса или кого-то еще…

   – Не дойдут. Это я тебе гарантирую.

   – Прекрасно. Я на это надеялся. Прежде всего насчет тебя. Я думаю взвалить на тебя «Пауэрс парфюмз»… принимать решения будешь ты. Начальное жалованье – семьдесят тысяч, процент от прибыли… и… двести тысяч долларов. Можно сказать, подъемные. – Билли Янгблад помолчал. Он видел, с какой жадностью Шоу ловит каждое слово. Информацию он получил точную: от такого предложения Шоу ни за что не откажется.

   – Почти четверть миллиона… в качестве подъемных?

   – Да, но я попрошу тебя об одной маленькой услуге. Хочу, чтобы ты меня понял… ты мне нужен, Шелли. А если исходить из того, что я слышал, в «Келлерко» тебя не ценят, как ты того заслуживаешь. Они не знают, какой у них есть бриллиант. Маршалл, правда, об этом догадывается, но он тебя боится. Боится, что ты займешь его место.

   – Ну, об этом судить не мне, – пробормотал Шоу. – Но скажи мне, Билли, о какой услуге идет речь?

   – Моя машина у бара. Давай-ка я отвезу тебя домой, а по дороге все и обсудим.

* * *

   Последние недели октября пролетели в «Келлерко парфюмз» как один миг. Они заметно продвинулись вперед, и в них крепла уверенность, что март – реальный срок, а не голубая мечта. Мартина более не заговаривала о том, чтобы разорвать контракт с «Келлерко», и вернулась в Париж, чтобы начать работу над постером для рекламной кампании «Джаза». Они выбрали фирмы-изготовители для флаконов и упаковки. Джефф Стайн предложил окончательный вариант флакона духов «Мэтт Филлипс для мужчин», здесь они тоже решили все производственные вопросы. Мардж Франсиско, действительно не последний человек в «Блуминдейле», обеспечила плавный ход переговоров, и «Келлер парфюмз» заключила с универмагом эксклюзивное соглашение по презентации парфюмерной линии Мэтта Филлипса. Согласно соглашению, духи поступали в «Блуминдейл» на неделю раньше по сравнению с любым другим магазином. Том Салливан получил заказы на «Джаз» от двухсот лучших магазинов страны. Там с нетерпением ждали марта. Кроме того, в компании появился арт-директор Дэвис Чиппс.

   Подошел срок выбирать отдушку. Первого ноября восемь парфюмерных компаний представили свои предложения, по две отдушки для «Джаза» и «Мэтт Филлипс для мужчин». А несколько часов спустя этаж, занимаемый «Келлерко парфюмз» благоухал, как парфюмерный магазин. Секретари нюхали запястья друг друга. Посыльных не отпускали, пока те не перенюхают все бутылочки и не отдадут предпочтение одной из отдушек.

   В процесс включили жену Джесса Лейбовича Глорию, чтобы потом она не обвиняла его во внесемейных амурах, пошутил Джесс. Каждый вечер, возвращаясь домой, Джесс предлагал Глории понюхать различные отдушки и оценить их баллами, по шкале от одного до десяти. Ей также дали образцы, дабы она произвела опрос подруг.

   На работе все остальные дела отошли на второй план.

   – Как тебе это нравится? Понюхай мою руку? – Конни вошла в кабинет Тайгер с кофейником в одной руке и флаконом духов в другой.

   – М-м-м-м. Неплохо. Наклонись к моей шее.

   Конни наклонилась, принюхалась.

   – Не очень.

   – Что значит не очень? – пожелала знать Джинджер Макшейн, секретарь. – Я ставлю на шею Тайгер.

   – День за днем продолжались жаркие дискуссии. Ароматы обсуждали как сотрудники «Келлер парфюмз», так и их друзья. Сегодняшние фавориты на следующий день безжалостно отвергались. Тайгер вновь собирала фокус-группы, а потом вместе с Конни и Джинджер до позднего вечера обрабатывала результаты. На финишную прямую вышли три отдушки для «Джаза» и две для «Мэтт Филлипс для мужчин».

   На этом этапе к «нюхачам» присоединились Хью Маршалл и Тим Йетс. Все собрались в кабинете Шелдона Шоу, чтобы услышать их мнение. Последние недели Тайгер не виделась с Хью. Она знала, что и Бобби с ним не встречается: мать гостила у друзей в Сан-Франциско. Тим при встречах рассказывал Тайгер, что ситуация в «Келлерко» по-прежнему сложная. Процесс слияния с «Конмет» шел туго. И подписание бумаг прошло на шесть недель позже намеченного срока. Впервые Тайгер заметила, что напряженная работа начала сказываться на Хью Маршалле. Он осунулся, похудел, загар поблек.

   – Из мужских духов мне нравится номер один. Из женских… не знаю. Может, номер два… – Хью вновь принюхался. – Пожалуй, это шаг в правильном направлении.

   Тайгер порадовало, что Хью Маршалл отдал предпочтение тем же ароматам, что и она.

   – Мне нравится этот запах. – Из мужских духов Тим тоже выбрал номер один. – И насчет женских я согласен с выбором Хью. Номер два.

   – Моя жена и ее подруги продолжают спорить, – вставил Джесс.

   – Насчет мужских духов я согласна, – кивнула Конни. – А вот с женскими такой уверенности у меня нет. Утром мне нравится один аромат, к полудню – другой. Думаю, все они с изъянами.

   – И что же нам теперь делать? – спросила Тайгер. – Ни один из ароматов не отвечает нашему представлению о «Джазе». А ведь в марте мы должны что-то выставить на магазинные полки.

   – Выставим обязательно и в срок, – ответил ей Шелдон Шоу. – Подойдет любой аромат. Все они достаточно хороши. Нам надо только остановить выбор на одном.

   – Но от «Джаза» ждут уникальности… – запротестовала Тайгер.

   – Уникальными духи делает рекламная кампания, – назидательно заметил Шоу. – Кому какое дело до самого запаха? Лишь бы не воняло.

   Тайгер посмотрела на Хью Маршалла.

   – Шелдон прав, – кивнул Хью. – Мы должны создать рынок для «Джаза». И значение самого аромата здесь несущественно. – У Тайгер вытянулось лицо. – Но я согласен с Тайгер и Конни. «Джаз» должен подняться над остальными. Я хочу, чтобы эти духи стали классикой, как «Шанель номер пять» или «Свежесть юности» Эсти Лаудер. Прогремели на весь мир, – он указал на образцы. – Пока мы не имеем нужного аромата.

   – А если мы его и не найдем? – не унималась Тайгер. – Придется ограничиться тем, что уже есть?

   – Именно так, – ввернул Шоу. – «Уникальный» он будет или нет. Ты должна понять, Тайгер, что есть срок и к этому сроку мы обязаны выставить товар на прилавок.

   Снисходительный тон Шоу не вызвал резкой реплики Тайгер лишь благодаря своевременному вмешательству Хью Маршалла.

   – Мы еще успеем добиться желаемого. А если не успеем, то начнем продавать те духи, которые посчитаем наилучшими, и продолжим работу.

   – Действительно, времени у парфюмеров практически не было, – согласилась Тайгер. – Если сейчас мы остановимся на наилучшем из имеющихся вариантов, а потом парфюмеры его усовершенствуют, мы действительно получим нечто удивительное.

   – Именно так, – кивнул Маршалл. – Так на чем останавливаемся?

   Часом позже они приняли решение. Образцу номер один, представленному «Интернэшнл фрейгрэнс гроуп» предстояло стать духами «Мэтт Филлипс для мужчин». В основу «Джаза» положили образец номер два, от французской компании «Деавильен фрагрансез». Именно он требовал доработки.

   В половине седьмого Тайгер откинулась на спинку кресла, потянулась, сунула в брифкейс кое-какие бумаги. В этот вечер она согласилась пообедать в «Ле Гренюлье» с Дэйном Истоном, банкиром, который играл в поло и при улыбке сверкал белоснежными зубами, достойными рекламных объявлений в «Нью-Йорк таймс мэгэзин». Истон звонил ей уже не одну неделю, и Тайгер, пусть и без особой охоты, уступила его настойчивости. С бумагами разберусь дома, подумала она, если вернусь не очень поздно.

   Она подушилась образцом-победителем, надела пальто и уже взялась за ручку двери, когда зазвонил телефон.

   – Тайгер? Рад, что поймал тебя, – Хью Маршалл. – У меня есть для тебя поручение. Мой автомобиль подъедет за тобой через пять минут. Поедем вместе ко мне домой. Время у меня расписано по минутам. Сегодня вечером я улетаю в Финикс. Пообедаем вместе, и я тебе все расскажу.

   Он не спросил, свободна ли она в этот вечер. Ему и в голову не приходило, что у Тайгер могли быть другие планы. Однако, выходя на улицу пять минут спустя, после короткого разговора с Дэйном Истоном, Тайгер не жаловалась на судьбу. Потому что не могла считать вечер потерянным: увидеть Хью Маршалла дома дорогого стоило.

   Шофер открыл дверцу лимузина. Хью Маршалл ждал ее на заднем сиденье.

   – Надеюсь, вы готовы к длительному перелету, – приветствовал он ее. – Я посылаю вас и Джесса в Грас, на завершающие переговоры с Деавильеном. Билеты вам заказаны на завтрашний рейс «Эр Франс». Вы сможете улететь?

   Чтобы улететь, надо столько сделать. Просмотреть договоры, отменить назначенные встречи, а ведь еще надо многим позвонить, поговорить с Мэттом Филлипсом, написать письма… и, естественно, собраться. Откуда ей знать, на сколько затянется командировка.

   – Разумеется, Хью.


   – Папочка! Ты приехал пораньше! – радостно заверещала восьмилетняя Лесли Маршалл.

   Десятилетний Энгас появился в холле на беговых лыжах.

   – Папа, какие они красивые, правда? Мы с няней купили их только сегодня.

   Маршалл рассмеялся:

   – Едва ли они понадобятся тебе в Техасе.

   Он представил Тайгер детям и гувернантке.

   – Папочка, я бы хотела, чтобы ты поехал с нами, – надула губки Лесли.

   Хью, который уже снял пальто, поднял ее на руки.

   – Я же говорил тебе, крошка, что у меня деловая поездка. Но на обратном пути я заеду в Даллас и проведу с вами день или два. А домой мы полетим вместе.

   – Но я хочу, чтобы ты оставался с нами все время…

   Хью рассмеялся:

   – Вот что я тебе скажу, Лесли. На весенние каникулы я возьму тебя и Энгаса на Багамы и мы все время будем вместе.

   – Ур-ра! А как насчет Нэнни? Она тоже сможет поехать?

   Хью посмотрел на Нэнни, подмигнул ей.

   – Очень на это рассчитываю. Я же с вами не справлюсь. Вы умрете с голоду.

   – Умрем, – согласился Энгас, – потому что ты не умеешь готовить, не так ли, папа?

   – Не волнуйся, готовить буду я, – успокоила его Лесли. – На уроке домоводства мы сегодня пекли булочки.

   Нэнси, высокая худощавая блондинка из Миннесоты, рассмеялась.

   – Раз ты сможешь печь нам булочки, мы спасены. Пойдемте, надо помыть руки перед обедом.

   За столом Хью Маршалл болтал и смеялся с детьми. Тайгер гадала, много ли женщин получали приглашение на такой вот семейный обед. Никогда Тайгер не видела Хью таким беззаботным. От маски топ-менеджера не осталось и следа. Маршалл даже как-то помолодел.

   После обеда Маршалл прочитал детям главу из «Властелина колец» Толкиена. Потом они поцеловали отца и отправились спать, недовольные тем, что вечер для них так быстро закончился.

   – Пойдемте в кабинет, Тайгер. – Хью пригласил ее в соседнюю комнату. – Уточним некоторые детали вашей поездки.

   Тайгер подхватила брифкейс и последовала за ним. Кабинет Хью Маршалла удивил ее. На полу восточный ковер восемнадцатого века, мебель эпохи Людовика Пятнадцатого, обтянутая расшитой золотом парчой, на каминной доске – антикварные статуэтки птиц из китайского фарфора. Все это никак не вязалось с образом Хью.

   – Позвольте мне сначала разжечь огонь. Выпьете коньяка?

   – С удовольствием. – Пока Хью разливал коньяк, Тайгер прошлась по кабинету. – Эта комната… словно не ваша.

   – Я знаю. Пару лет назад моя сестра, она декоратор, решила, что квартира требует ремонта. Я дал ей карт-бланш… и вот результат. Я не стал говорить ей, что мне не нравится. Не хотел ее обижать. А потом… мне безразлично. Интерьер не главное в жизни.

   – Но цвета, материи отражают чувства. Люди чувствуют себя более комфортно в обстановке, которая им по душе.

   – В этом случае я бы хотел, чтобы в кабинете преобладали оттенки коричневого. Но только темные. А по стенам картины импрессионистов: женщины в будуарах.

   – Будуарах? – улыбнулась Тайгер.

   Хью кивнул.

   – Знаете, как толкует слово «будуар» оксфордский словарь?

   – Комната, в которой женщина может побыть наедине со своими мыслями? – предположила Тайгер.

   – Комната для раздумий… и место, где она может принять самых близких друзей. Я прочитал это еще студентом, но вот запало в память.

   – Исключительно точное толкование.

   – Оно подходит и к кабинету. Я тут тоже часто размышляю. – Он улыбнулся Тайгер. – Но редко принимаю близких друзей, – затем, словно испугавшись, что переходит черту, отделявшую бизнес от личной жизни, Маршалл быстро переключился на другое. – Вы и Джесс проведете переговоры с Пьером Деавильеном и его главным парфюмером. Зовут его Ги Сен-Дени. У него репутация гения. Надеюсь, это правда, потому что требуем мы от него многого.

   – Если в нем есть хотя бы искорка гениальности, я ее раздую.

   – Вы должны объяснить ему, чего мы ждем от «Джаза». Присланный им образец отдушки показывает, что он на правильном пути, но теперь его надо направлять.

   – Сколько я должна там пробыть? Создание нового аромата – процесс долгий.

   – Да, я знаю, но мы не можем обойтись без вас. Ваша задача – уговорить Сен-Дени поработать над «Джазом» в Нью-Йорке. У «Деавильен» есть лаборатория в Бруклине.

   Тайгер улыбнулась:

   – Сделано в Бруклине. Тот американский штрих, который мы искали.

   – Уговорить его – непростое дело, Тайгер. Вроде бы он очень вспыльчив… у гениев это обычное дело. Потому-то я и хочу, чтобы переговоры провели вы.

   – Похоже, вспыльчивость – национальная черта французов, – вздохнула Тайгер. – Почему их вешают именно на меня?

   – Таков уж ваш удел. Подшлифуйте немецкий, и я буду посылать вас в Германию. Вот уж где спокойный народ. – Он долил коньяка в оба бокала. «Реми мартин», цвета темного янтаря. – За «Джаз», – зазвенели, соприкоснувшись хрустальные бокалы. – И за успех вашей миссии.

   Тайгер отпила коньяка, посмотрела на пылающий в камине огонь.

   – Мы всегда добиваемся, чего хотим, не так ли Хью?

   Он подошел к ней, проследил за ее взглядом. Они словно боялись посмотреть друг другу в глаза, предпочитая разглядывать языки пламени.

   – Думаю, что да. Я обычно добиваюсь. – Тут он повернулся к Тайгер: – И вы, как я понимаю, тоже?

   Она посмотрела на него. Никогда они не были так близки.

   – Не всегда. Но я стараюсь.

   Близость эта длилась лишь мгновение. Она думала, что сейчас он поцелует ее, но Хью уже возвращался к столу. У Тайгер внутри все оборвалось.

   – Старайтесь и дальше, Тайгер. Вы уже много сделали для нас, гораздо больше, чем я ожидал, принимая вас на работу.

   – Спасибо. Я многому научилась, работая с вами… Конни и Джессом.

   Маршалл достал из брифкейса папку, протянул Тайгер.

   – Здесь вы найдете всю необходимую информацию по «Деавильен фрагрансез». Мне пора. Самолет через час.

   – Да, конечно. У меня тоже полно дел. Улетать-то завтра.

   Маршалл проводил ее до дверей.

   – К сожалению, лимузин мне понадобится. Я попрошу поймать вам такси.

   – Что за глупости, Хью, с этим я справлюсь сама.

   – Тогда удачи.

   Раскрылись двери лифта, они обменялись рукопожатием, и Тайгер вошла в кабину.

   – Приятного вам путешествия. Но предупреждаю, Грас – городок скучный, – улыбнулся Хью.

   – Обожаю скучные городки.

   – Удачи вам с мсье Сен-Дени. Привезите его живым.

   Маршалл отступил назад, лифтер нажал кнопку первого этажа, отделанные деревом двери закрылись.

   – Обо мне не волнуйтесь, – сухо ответила Тайгер, когда кабина пошла вниз. – Я знаю, как найти подход к мужчине. – Тут она поняла, что говорит вслух, но лифтер никак не прореагировал на ее слова, словно их и не слышал.

Глава 21

   Маленький самолетик, в котором они летели из парижского аэропорта имени де Голля на юг Франции, немилосердно болтало. Тайгер это нисколько не беспокоило, а вот Джесс Лейбович аж позеленел. В Штатах, признался он, если время не поджимало, он предпочитал обходиться автомобилем или поездом. Тайгер стрекотала без умолку, пытаясь хоть как-то отвлечь Джесса, то тот сидел, глядя прямо перед собой, вцепившись в подлокотники.

   Наконец они вынырнули из облаков и приземлились на залитой дождем посадочной полосе аэродрома в Ницце. Пьер Деавильен, президент «Деавильен фрагрансез» прислал за ними лимузин. В него Джесс садился уже в хорошем настроении.

   От Граса их отделяли сорок два километра узкой, извилистой дороги. Дождь лил и лил.

   – Да уж, с горячей сковороды попасть на… – Джесс снова занервничал, то и дело поглядывая в окно. – Тебе не кажется, что наш шофер слишком быстро проходит повороты. Дорога-то скользкая.

   – Ты же знаешь французских водителей. Они не жмут на клаксон и не машут руками, как итальянцы, но тоже гоняют, как бешеные. Можно подумать, что все они готовятся принять участие в гонках «Формулы-1», – рассмеялась Тайгер.

   – Так скажи ему, чтобы сбросил скорость.

   Тайгер наклонилась вперед, постучала по стеклянной перегородке, отделявшей их от шофера.

   – Pardon, monsieur, voulez-vous conduire moins vite? Mon ami à du mal[38].

   Молодой шофер с улыбкой кивнул.

   – Bien sûr, mademoiselle. Nous serons à Grasse dans dix minutes[39].

   Он чуть притормозил.

   – Мы приедем через десять минут…

   – Жаль, что я не принял «драмамин», – вздохнул Джесс.


   Пьер Деавильен, подойдя к окну, гордо оглядел лежащий внизу город, потом повернулся к Тайгер и Джессу.

   – Грас уже двести лет центр парфюмерной промышленности Франции.

   Тайгер и Джесс сидели в просторном кабинете Деавильена, пили кофе и вежливо слушали толстячка хозяина.

   – Просто ужасно, что вы приехали к нам в ноябре, да еще в дождь. Три недели тому назад вы бы увидели, как собирают на заре последний урожай лепестков жасмина. Именно тогда запах наиболее сильный. – Он предложил Джессу сигару, закурил сам. Запах табачного дыма убил бы все ароматы, о которых он рассказывал с таким упоением. – Летом, знаете ли, от Граса до Ниццы простирается огромный цветущий сад. Помимо жасмина мы выращиваем туберозы, ирисы, гиацинты, майские розы, жонкилии, лаванду, апельсиновое дерево, фиалки, мимозу, гвоздики, акацию, резеду, нарциссы и многое, многое другое. Семь с половиной тысяч квадратных акров занято под цветы для парфюмерной промышленности, – чувствовалось, что Пьер Деавильен влюблен в свое дело. Когда он рассказывал о цветах, его пухлые щечки загорались румянцем. – Вы знаете, сколько лепестков жасмина нужно собрать вручную, чтобы выжать один фунт чистого жасминового масла?

   – Даже представить себе не могу, – ответил Джесс.

   – Я тоже, – поддакнула Тайгер. Она знала ответ, не зря провела столько времени в библиотеке, но не хотела портить обедню мсье Деавильену.

   – Одну тонну. C'est incroyable[40], не так ли. Но пойдемте со мной. Я покажу вам нашу фабрику.

   Пьер Деавильен продолжал традиции, заложенные еще его прадедушкой, но под руководством Пьера «Деавильен фрагрансез» вышла на международный уровень, добавив к модернизированной фабрике в Грасе филиал в Нью-Йорке и отделения еще в пятнадцати странах. Сын Пьера Альбин курировал производство цветов: помимо Граса, компания выращивала их по всему миру: в Алжире, Марокко, Египте, Индонезии, Южной Америке.

   Прежде чем они вышли из кабинета, Пьер подвел Тайгер и Джесса к большому домашнему холодильнику, на полках которого выстроились бесчисленные ряды флаконов духов, продающихся в самых разных странах.

   – Духи должны храниться на холоде, тогда они не портятся и не испаряются. Всегда держите их в холодильнике, – посоветовал он Тайгер.

   Тайгер кивнула.

   – А это что такое?

   Они вошли в небольшое помещение с четырьмя кабинками у стены.

   – Это наши свечные камеры. Для проверки запаха ароматических свечей. Испытатели проверяют в них соответствие запаха заданным параметрам и продолжительность действия. Потом я покажу вам специальную камеру, позволяющую моделировать атмосферные параметры. Ее мы используем, чтобы проверить как меняется аромат в зависимости от температуры или влажности. Случается так, что аромат, даже очень приятный в Арктике, в тропиках превращается в тяжелый неприятный запах. Каждая создаваемая нами отдушка должна пройти испытание на стойкость, даже те, что потом используются в моющих средствах. К примеру, если вы приобрели чистящее средство, поставили его на дальнюю полку и забыли о нем, мы должны гарантировать, что оно не будет вонять, когда вы таки вспомните о своем приобретении. – Пьер Деавильен хохотнул. – Везде, знаете ли, нужны отдушки. Даже для дезодоранта, на котором черным по белому написано, что он «без запаха». Отдушка нейтрализует химический запах продукта.

   Деавильен, Тайгер и Джесс прошли в большую комнату. Стены от пола до потолка занимали стеллажи. На каждом стояли бутыли из коричневого стекла, большинство объемом с пинту[41], некоторые больше. За столами работали специалисты в белоснежных халатах.

   – Конкуренция между производителями отдушек очень велика, – продолжал Деавильен. – Мы создаем все новые отдушки как для духов, так и для стиральных и моющих порошков, для косметики, а также ароматические добавки к жевательной резинке, кулинарным смесям, для всего.

   Словно в подтверждение его слов в комнату влетел молодой человек с подносом, на котором стояли маленькие бумажные стаканчики.

   – Ах, мсье Деавильен… я вас всюду ищу. Вот что мы придумали для «Еловой шишки».

   Пьер Деавильен протянул по стаканчику Тайгер и Джессу, один взял сам.

   – Для нас это новый продукт. У вас в Америке это есть. Напитки… э… коктейли, заранее приготовленные и разлитые по банкам или бутылкам. Что скажете?

   Тайгер пригубила. Сладко, но «Еловая шишка» и должна быть сладкой.

   – Вкусно.

   – Божественно, – поддакнул ей Джесс, решив, что кашу маслом не испортишь.

   – Хорошо. – Пьер кивнул молодому человеку. – Спасибо, Анри. Поговорим позже.

   Деавильен подвел Тайгер и Джесса к стеллажам южной стены, открыл наугад несколько бутылей, позволив им понюхать ароматы.

   – Мы работаем более чем с четырьмя тысячами веществ. Некоторые натуральные, некоторые синтетические. Вы знаете, у каждого производителя отдушек есть свои фирменные синтетические вещества. Одни мы разрабатываем сами, и их формула известна только нам, другие покупаем, продавая свои. В синтезировании новых ароматических веществ мы достигли больших успехов.

   – Синтетические вещества – это новинка в производстве духов? – спросил Джесс. – А лучшие духи состоят только из натуральных ингредиентов, так?

   – Хорошие вопросы, мсье Лейбович. Француз по фамилии Кумарен синтезировал первое ароматическое вещество больше ста лет тому назад, в 1868 году. Он создал аромат «свежескошенная трава». Аромат этот нам всем знаком, но вещество, выделяющее его, приходится создавать при помощи химии. Невозможно выращивать свежескошенную траву и добывать из нее экстракт, не правда ли? – Деавильен громко рассмеялся. – Бывают, разумеется, исключения, но в большинстве современных духов три четверти ингредиентов – синтетические. Одна из причин – высокая стоимость естественных веществ, ибо урожай во многом зависит от погодных условий. Вторая – недостаток естественных продуктов. Покупку духов могут позволить себе многие, а вот места, где растут цветы, которые потом используются как сырье для парфюмерной промышленности, наперечет. Особенно если вы помните, что на производство одного фунта розового масла уходит сто миллионов лепестков розы. В окрестностях Граса мы ежегодно собираем семнадцать тонн розовых лепестков, из которых получается чуть больше восьми фунтов розового масла.

   Деавильен взял с полки бутыль, вытащил пробку, понюхал, протянул Джессу, потом Тайгер.

   – Это масло майской розы. Практически все качественные духи содержат в своем составе розовое масло, но вам известно, что у разных сортов розы разнятся и запахи? Гертруда Стайн говорила: «Роза есть роза есть роза». Но это далеко не так.

   – А имеет ли значение место, где выращиваются розы? – спросила Тайгер.

   – Безусловно, как и для вина. Качество винограда зависит от почвы, угла, под которым холм сбегает к равнине, среднегодовой температуры, количества осадков. С цветами та же история. Гибридная роза имеет сладковатый запах. Во «Фрагрант клауд» чувствуется привкус корицы, запах болгарских роз отличается от выращенных во Франции. – Пьер открыл другую бутыль, дал им понюхать. – Видите, у каждого цветка сложный запах, сочетание многих ароматов. Одни выражены более сильно, другие – менее. У парфюмера большие возможности, огромный выбор, но результат зачастую непредсказуем…

   – Чуть раньше вы упомянули, что лепестки жасмина собирают на заре, – напомнила Тайгер. – Почему именно в это время их аромат особенно силен?

   – Потому что у растений процесс накопления энергии начинается с восходом солнца, – объяснил Деавильен. Именно в это время лепестки наиболее заполнены пахучими маслами. А потом масла начинают спускаться вниз, растекаются по всему растению. У каждого цветка есть время, когда он пахнет наиболее сильно. И сбор лепестков проводят именно в этот период независимо от того, день на дворе или ночь.

   – Значит, вы используете синтетические вещества, чтобы снизить стоимость? – спросил Джесс.

   – Да и нет. Дешевизна синтетического продукта – не обязательное условие, но его можно производить в любых количествах. В целом же ароматы синтетических веществ более устойчивы, более предсказуемы в сравнении с натуральными маслами или эссенциями. Многие парфюмеры, однако, полагают, что синтетике не хватает тепла, букета, настоящего аромата. Вот почему знаменитые духи – смесь синтетических и натуральных веществ. Вы знаете, что «Шанель номер пять» стали одними из первых духов, в состав которых вошли синтетические ингредиенты. В 1923 году…

   Экскурсия продолжалась. Пьер Деавильен обожал показывать лаборатории своим заказчикам. И довел вводную лекцию до совершенства.

   – Величайшим вкладом химии в парфюмерную промышленность стало создание целого класса синтетических веществ, которые не просто копировали естественные ароматы, а являли собой новые ароматы, созданные человеком. И некоторые из самых известных современных духов не увидели бы свет без этих веществ, названных альдегидами. Среди них духи, основанные на цветочных альдегидах, к примеру «Арпеж», или на цветочно-растительных, такие как «Шамад» и «Рив Гош».

   Деавильен на мгновение замолчал, переводя дыхание.

   – И разумеется, в последнее время появились так называемые моховые альдегиды вроде «Ma Гриф» или «Креп де Шин». Но… боюсь, я слишком углубился в технические подробности.

   – А есть натуральные эссенции, которые невозможно синтезировать? – спросила Тайгер.

   – Жасмин, – не задумываясь ответил Деавильен. – Поэтому жасминовое масло используется в самых дорогих духах, таких как «Джой». А теперь пойдемте со мной. Я хочу вам кое-что показать.

   Тайгер уже спрашивала себя, когда же они встретятся с Ги Сен-Дени, главным парфюмером, но понимала, что торопить Деавильена – пустое дело. И еще полчаса он водил их по лабораториям, где проверялись, создавались и испытывались пахучие вещества, использующиеся в производстве духов, косметики, стиральных порошков, моющих средств, продуктов питания.

   – Видите ли, запах отдушки для духов меняется, если использовать ее в мыле или пудре. Приходится изменять состав, хотя на продажу продукт поступает под тем же названием, что и духи, как одна парфюмерная линия.

   Потом Тайгер и Джесса привели в комнату, заставленную компьютерами.

   – Допустим, вы пришли ко мне и попросили создать духи, копирующие определенный аромат, к примеру «Шалимар». Вы отдаете образец в лабораторию. Техника позволяет выделить отдушку, пропустить ее через наш компьютер и получить полный список использованных синтетических ингредиентов. К сожалению, большинство натуральных веществ компьютеры определить не могут… но они скажут нам, каков процент натуральных веществ в составе отдушки. Поэтому с помощью компьютеров мы можем определить от восьмидесяти пяти до девяноста процентов составляющих. Интересно, не правда ли?

   Наконец, пройдя длинным коридором, они попали в маленькую лабораторию.

   – А теперь я хочу представить вам нашего гения, нашего главного парфюмера, Ги Сен-Дени. – Деавильен окликнул проходящую мимо лаборантку. – Виолетт, пожалуйста, найди Ги. С ним хотят встретиться наши новые клиенты.

   Деавильен повернулся к Тайгер и Джессу.

   – Пока мы будем ждать, я покажу вам его «орган» – рабочее место парфюмера.

   Он подвел их к полукруглому узкому лабораторному столу. За ним горизонтальными и вертикальными рядами выстроились ячейки, в каждой из которых стоял флакон объемом в унцию.

   – Как вы видите сами, эти ячейки похожи на клавиши органа. Парфюмер сидит посередине, и любое вещество от него на расстоянии вытянутой руки. А вот это… – он указал на длинные полоски белой бумаги, – «пробники», пористая бумага, для проверки ароматов. Парфюмеров, занимающихся созданием новых отдушек, мы называем «нюхачами». Его задача – смешать различные вещества, чтобы получить новый аромат. Это искусство, а не механическая работа. Никогда не знаешь, что будет, если смешать две ароматические субстанции. Можно получить духи, в можно – нечто зловонное…

   – Извините, что заставил вас ждать, – раздался у них за спинами мужской голос.

   Они обернулись. Глаза Тайгер изумленно раскрылись. По ведомой только ей причине она ожидала увидеть невысокого человечка, в очках с толстыми стеклами и огромным носом, покрасневшим от постоянного нюхания. Но внешне Ги Сен-Дени более всего напоминал Ричарда Гира. Лет тридцати с небольшим, с проницательными темно-карими глазами, смуглой кожей, пропорциональными чертами лица. Никаких очков, прямой аристократический нос. Стройный, высокий для француза, никак не ниже шести футов.

   Деавильен представил друг другу гостей и Ги Сен-Дени.

   – По вашему лицу, мисс Хейес, я вижу, что вы удивлены молодостью нашего знаменитого парфюмера. Не вы первая. Но искусство создания новых ароматов передается в его семье из поколения в поколение. Ги пришел к нам еще мальчиком. И первую получившую известность отдушку создал для нас в двадцать три года.

   – Я так же искренне изумлен, что в большой американской компании могут работать такие… очаровательные менеджеры. – Ги Сен-Дени восхищенно оглядел Тайгер, потом застенчиво улыбнулся и повернулся к своему боссу.

   – У вас есть ко мне вопросы?

   – Вечером я приглашаю наших гостей на обед и хочу, чтобы ты присоединился к нам. Ты сможешь многое рассказать им о наших парфюмерных секретах. Если, конечно, это интересно мисс Хейес и мистеру Лейбовичу…

   – Разумеется, мы хотим узнать как можно больше, – кивнула Тайгер.

   Возможность пообщаться с Ги Сен-Дени вне стен лаборатории была ей на руку: в неформальной обстановке проще уговорить его поехать с ними в Штаты.

   – Буду счастлив составить вам компанию, – ответил Сен-Дени. – Сейчас у меня много дел, поэтому увидимся в ресторане.

   Деавильен облегченно вздохнул. Его главный парфюмер не всегда шел ему навстречу, когда дело касалось культурной программы.

   – Отлично, Ги. Восемь часов, в «Золотой сковороде», в Каннах, где остановились наши гости.

   Ги Сен-Дени попрощался с американцами и провожал взглядом Тайгер, пока та не скрылась из виду, повернув за угол коридора.


   Ресторан «Золотая сковорода» в Каннах «Справочником Мишелина» классифицировался как двухзвездный. Пьер Деавильен бывал там довольно часто, особенно вне сезона, когда многие другие рестораны Лазурного Берега закрывались. Ему хотелось, чтобы у американцев остались о Франции самые лучшие впечатления. Переговоры с «Келлер парфюмз» завершились во второй половине дня, телефонным разговором с Хью Маршаллом. Обе стороны остались довольны друг другом, но оставалась одна загвоздка. Американцы хотели, чтобы Ги Сен-Дени продолжил работу над «Джазом» в Нью-Йорке.

   Деавильен не знал, как подступиться с этим вопросом к Ги. Молодой человек считал Грас земным раем. И Деавильен даже представить себе не мог, как убедить Ги поехать в Америку. Откажись тот, «Келлер парфюмз» могла аннулировать сделку.

   – Извините за опоздание. Заработался и забыл о времени. – Ги Сен-Дени подошел к их столику. В строгом, хорошо сшитом сером костюме-тройке он скорее напоминал английского банкира, а не французского парфюмера.

   – Мы тоже только что сели, – улыбнулась Тайгер.

   – Работа, работа, работа, такой уж он человек, – хохотнул Деавильен. – Иной раз так трудно вытащить его из любимой лаборатории.

   «Будем надеяться, что такое все-таки возможно», – подумал он.

   Деавильен поднял пухлую ручку, и около столика тут же материализовался официант. Деавильен мельком взглянул на меню, повернулся к Тайгер и Джессу.

   – Предлагаю начать с устриц в шампанском. Здесь это фирменное блюдо. И с «Шевалье Монтраше»? Урожая 1976 года. Думаю, вы не пожалеете.

   Себе и Лейбовичу он заказал баранину на ребрышках, Тайгер посоветовал рыбное филе с огурчиками, а Ги остановился на своем любимом блюде – осьминог с помидорами и анчоусами. За обедом Деавильен главным образом ел и слушал, как Ги Сен-Дени отвечает на бесконечные вопросы Лейбовича.

   Время от времени он замечал изучающие взгляды своего главного парфюмера, брошенные на Тайгер Хейес, которая говорила мало, но слушала очень внимательно. В пышном коричневом креповом с рисунком платье, с кружевными воротником и манжетами, она словно сошла с картины эпохи Возрождения. Не укрылась от Деавильена и необычная сдержанность, даже застенчивость Ги. Деавильен немного расслабился. Может, подумал он, в конце концов все образуется.

   – С чего начинается создание новых духов? – спросил Лейбович.

   – С задания… с идеи. Или, если мы работаем для конкретного клиента, к примеру, «Келлер парфюмз», отправной точкой являются выставленные условия… – Ги улыбнулся Тайгер. – А потом в ход идет метод проб и ошибок. Точно так же композитор пишет симфонию.

   – Позвольте заметить, – вмешался Деавильен, что сотню лет тому назад наш соотечественник, некто Пьессе, попытался сравнить ароматы и звуки. Он верил, что существует гармония запаха, такая же как музыка. Он создал октаву ароматов.

   – Как поэтично. – Тайгер пила «белье», местное белое вино, которое по настоянию Деавильена подали вместе с сыром на десерт. – Несомненно, запах может влиять на настроение, как влияет звук…

   – Именно так, мисс Хейес, – кивнул Ги, не отрывая от нее глаз. – Запах также влияет на наше отношение к окружающим. У животных запах – непременный атрибут брачных игр. А люди говорят, что поцелуй – это пахнущее приветствие. Вы знаете, что у многих примитивных племен понятия «поцелуй», «приветствие» и «запах» выражаются одним и тем же словом?

   – Наверное, поэтому парфюмерный бизнес столь велик, – вставил Лейбович. – В отличие от животных люди могут выбирать, как им пахнуть.

   Ги пожал плечами:

   – Это часть нашего имиджа. Духи, как одежда, которую мы носим, могут многое рассказать о нас.

   – Кто-то сказал, что хорошие духи вызывают у мужчины любопытство, а у другой женщины – зависть, – хохотнул Деавильен.

   – Я знала одну гаитянку… – Тайгер помолчала. – Она советовала мне мазать гвоздичным маслом кожу за ушами и левую подмышку. Согласно их местным легендам, так я могла привлечь настоящую любовь.

   – И что из этого вышло, мисс Тайгер? – полюбопытствовал Ги.

   Тайгер улыбнулась.

   – Ну… один мужчина сказал мне, что я напоминаю ему его дантиста, который рекомендует гвоздичное масло при зубной боли. Другой приятель сказал, что я пахну, как пекарня на Рождество.

   – Но вам известно, что гвоздичная эссенция входит в состав многих духов? – спросил Ги. – Так что ваша гаитянка в известной мере права. Запахи так неуловимы. Взять, к примеру, фиалку. Ведь она не теряет своего аромата… просто мы теряем возможность чувствовать его.

   – Чувствительность нашего носа меняется в течение дня, – добавил Пьер Деавильен. – Вечером обоняние острее, чем утром, когда человек просыпается. Наша лаборатория работает со специальными отдушками… которые меняют запах с течением времени, становясь к вечеру более утонченными.

   По мере того как обед катился к завершению, у Деавильена вновь возникло нехорошее предчувствие. Да, прекрасная американка явно произвела впечатление на его главного парфюмера, но достаточно ли этого, чтобы перебороть отвращение Ги к дальним поездкам. Деавильен заказал арманьяк и стал ждать удобного случая, чтобы затронуть главную на тот момент тему. Он сожалел о том, что Тайгер Хейес надушилась «Фарош». Духи, несомненно, прекрасные, но фирма «Нина Риччи» не была клиентом «Деавильен фрагрансез». А Ги мог вспылить и из-за меньшего пустяка.

   – …в Нью-Йорке есть нечто завораживающее, – говорила Тайгер. Деавильен навострил уши. – Это один из моих любимых городов… Нью-Йорк и, конечно, Париж. Но Нью-Йорк задает какой-то особый жизненный ритм.

   – Мне бы очень хотелось когда-нибудь попасть туда, – улыбнулся Ги.

   Пора, сказал себе Деавильен.

   – Ги, а ведь случай может представиться очень даже скоро. Руководство «Келлер парфюмз» хотело бы, чтобы ты поехал в Нью-Йорк и поработал с отдушкой, которую они выбрали для «Джаза». Разумеется, ненадолго… пока ты не добьешься желаемого результата…

   Пьер Деавильен замолчал. Ги посмотрел на него, потом на Тайгер Хейес и Джесса Лейбовича. Карие глаза оставались непроницаемыми, не выдавая его мыслей. Тайгер побледнела. Лейбович ерзал на стуле, вертел в руках бокал с арманьяком.

   Наконец Ги заговорил. Обращался он к Пьеру, но смотрел на Тайгер.

   – Хорошо, Пьер. Я поеду.

   Джесс шумно выдохнул. Деавильен едва не поперхнулся. Тайгер счастливо улыбнулась, и ее улыбка осветила лицо Ги Сен-Дени.

   Тут заулыбался и Пьер Деавильен. Может, особой проблемы и не было. Ларчик открывался просто: cherchez la femme[42].

   – Мы сделаем все, чтобы в Нью-Йорке вам понравилось, – заверила Тайгер главного парфюмера «Деавильен фрагрансез».

   Хью Маршалл похвалит ее и за выполнение этого поручения, подумала она. Но когда она смотрела через стол на молодого, красивого француза, Хью Маршалл отступал на задний план. Тайгер искренне радовало решение Ги Сен-Дени поехать в Нью-Йорк.

Глава 22

   В своем доме на Восточной Шестьдесят первой улице Таша Пауэрс уточняла последние детали презентации «Диско». Для нее арендовали зал в «Саксе» на Пятой авеню и работа над духами шла полным ходом. Торговля ждала новые духи в марте, одновременно с «Джазом».

   Билли Янгблад по пути домой попал под неожиданный дождь.

   – Билли! Сколько раз я просила тебя оставлять сапоги в холле? Как отчищать такие пятна от белого ковра?

   – Нет проблем. Если он слишком запачкается, купим новый. Напрасно ты волнуешься. Ты уже далеко не бедна…

   – И все-таки сапоги можно было снять у двери, – настаивала Таша. – И потом, ты уже староват для ковбойского наряда. – Она повернулась к своей помощнице. – На сегодня все, Рита. Не забудь, завтра я приду на работу позже. Должна выступить на завтраке «Фэшн гроуп».

   После ухода Риты Билли снял левый сапог и швырнул его в стену, да так, что задребезжало стекло на литографии Уорхола.

   – Черт побери, Таша, почему тебе нравится оскорблять меня при посторонних? Особенно при Рите. Ты же знаешь, какая она сплетница. – Он налил себе бурбона. – Я не так уж стар для ковбойского наряда. Я из Техаса. Там мы так одеваемся…

   – Да ладно. В конце концов, это твой дом и твой ковер. – Таша взяла стакан из его руки, отпила.

   – У меня есть чем поднять тебе настроение. – Билли сунул руку в карман. – «Гаррис фрагрансез» прислали еще два образца отдушки. Одна – настоящий динамит.

   Таша выхватила у него флаконы. Вытащила пробки, закрыла глаза, понюхала один флакон, потом другой.

   – И который из них динамит? Скажи мне… я хочу знать. Черт, Билли, по запаху ты можешь отличить только хороший бурбон.

   – Таша, давай смотреть правде в глаза. Ты слишком привередничаешь. Ты уже отвергла двадцать три образца, а срок подходит. Ты должна что-то выбрать.

   – Я не могу выбрать что-то. Я схлестнулась с этим ублюдком Мэттом, и мои духи должны быть лучше!

   – Не надо кричать, дорогая. Поверь, в «Келлер парфюмз» ситуация ничем не лучше. Послушай, сладенькая моя, я создал для тебя целую компанию. От тебя требовалось совсем ничего: определиться с формой флаконов, логотипом и ароматом. Не такая уж непосильная работа. Из двадцати трех кандидатов ты должна выбрать что-то приличное…

   – Ни одна из этих отдушек не годится для «Диско», – взвизгнула Тайгер. – Я не верю, что во всем мире нет того, что нам нужно!

   Билли вновь наполнил стакан.

   – Ты чересчур привередлива. Помни, у нас очень мало времени, если мы хотим, чтобы наши духи появились в магазинах первыми…

   – Лучше разлить в них мочу, чем то, что нам предлагалось. – В отчаянии Таша даже расплакалась. – Билли, ну неужели ты не понимаешь? «Диско» так важны для меня.

   – Хорошо, крошка. Мы добудем тебе хорошие духи. Действительно, ты должна иметь самое лучшее. – Он обнял Ташу.

   Она на мгновение прижалась к нему, потом отступила на шаг. Кокетливо улыбнулась.

   – Если ты принесешь мне духи, о которых я мечтаю… я позволю тебе сделать то, что ты всегда хотел. В постели.

   Янгблад просиял:

   – Считай, мы договорились, любовь моя. – Он протянул ей пустой стакан. – А пока как насчет еще одного бурбона?

   – Разумеется, Билли. – Таша налила ему двойную порцию, взглянула на часы над баром. Только половина восьмого, а они никуда не собирались. Она хотела, чтобы Билли побыстрее набрался и заснул, дабы ей не пришлось тратить на него весь вечер.


   – Мэтт, это потрясающе. Женщины будут штурмовать прилавки с «Джазом». – Конни недолюбливала Мэтта Филлипса. Она полагала, что он готов терпеть только худых женщин, а потому чувствовала себя рядом с ним коровой. Но не могла не отдать ему должное. Эскизы презентационных прилавков смотрелись.

   Хью Маршалл положил эскизы на большой стол в конференц-зале.

   – Фантастично… но недостижимо. Воссоздание Бурбон-стрит обойдется слишком дорого.

   – Я не воссоздаю Бурбон-стрит. Этот прилавок создает ауру джаза, он должен быть другим. Вы же не хотите, чтобы наши духи затерялись среди прочих.

   – Мэтт… представленная вами смета не влезает ни в какие ворота. Вы должны уложиться в более реалистичную сумму. Или полностью изменить концепцию презентации. – Тайгер удивила резкость Хью. Или он начал сомневаться в том, что «Келлер парфюмз» ждет успех? А может, сказывалось постоянное напряжение?


   – Мэтт воспринял ваши слова с пониманием, – заметила Тайгер после окончания совещания. Хью Маршалл притормозил у двери ее кабинета по пути к лифту. Тим Йетс говорил по телефону у стола Джинджер.

   – Мы все начинаем чувствовать дыхание финиша, – ответил Маршалл. – Даже Мэтт. До него дошло, что времени на истерики нет. – Он устало потер глаза. – Раз уж мы вспомнили о творческом темпераменте… мсье Сен-Дени устроен и счастлив?

   – Устроен, это точно.

   – Значит, позаботьтесь о том, чтобы он был счастлив. Вы справились еще с одним очень сложным заданием. Деавильен чуть не заплакал, когда я сказал, что Сен-Дени нужен нам здесь. Думаю, он скорее прислал бы сюда свою жену. Потому что не знал, как убедить молодого гения покинуть Грас. То есть заслуга в этом полностью принадлежит вам.

   – Невелика заслуга. Я лишь выказывала должный интерес к его работе, ничего больше. Ги не пришлось ни в чем убеждать.

   Маршалл вопросительно посмотрел на нее.

   – Так или иначе он здесь. Продолжайте в том же духе. Все необходимое должно быть у него под рукой.

   Чуть позже Джинджер Макшейн принесла Тайгер на подпись какие-то бумаги.

   – Бедный мистер Маршалл, – вздохнула Джинджер. – Он выглядит таким усталым. Я рада, что он уезжает.

   – Уезжает?

   – Я думала, он тебе сказал. Улетает этим вечером на длинный уик-энд. Больше он позволить себе не может. Мистер Йетс как раз заказывал билеты до Нассау. Здорово, правда?

   – Отдых ему точно не повредит, – согласилась Тайгер, гадая, почему Хью ничего ей не сказал.

   Она подписала письма, просмотрела список поступивших звонков. Разделила его на деловые и личные. Прежде всего отзвонилась по деловым. Среди личных значился и звонок матери. В субботу они собирались встретиться за ленчем. Тайгер предполагала, что у матери изменились планы. Ее это устраивало. Во второй половине дня она позвонила Бобби.

   – Тайгер, дорогая, мне ужасно жаль, но я не смогу встретиться с тобой завтра. Улетаю в Нассау на уикэнд. На яхту Уайтни. Я просто не могла отказаться. Ты понимаешь, не так ли, дорогая?

   – Разумеется. – У Тайгер засосало под ложечкой. – В Нассау? И с кем ты летишь?

   – С Хью Маршаллом. Он не может все время работать, даже если он твой босс, Тайгер. Ему тоже нужен отдых.

   Хотя рабочий день еще не закончился, Тайгер покинула кабинет и долго гуляла по Центральному парку. Зимний ветер хлестал по лицу. Вразвалочку никто не ходил, все неслись трусцой, подгоняемые холодом. На скамейки, и то на минутку, присаживались лишь выгуливающие собак. Пожалуй, только теперь, отвлекшись от текучки, Тайгер осознала, как много изменилось для нее и в ней за последние несколько месяцев. И речь шла не только о работе. Далеко не все из того, что она воспринимала как должное, осталось таковым. Взяв на себя ответственность за свою судьбу, она наконец-то повзрослела. Только одно волновало ее, очень волновало. Она не могла отделаться от мыслей о своей матери и Хью Маршалле. У них роман… Смириться с этим будет нелегко.


   Тайгер помогла Ги Сен-Дени обустроиться в Нью-Йорке. Его поселили в «люкс», которым «Келлерко» владела в отеле «Карлайл», тот самый, где жила Мартина. Тайгер арендовала для Ги «пежо», чтобы он ездил в Бруклин и обратно в удобное ему время. Но от машины француз быстро отказался, объяснив, что предпочитает такси: он не привык к столь интенсивному движению.

   Через несколько дней Тайгер пригласила Ги к себе домой на обед. Она говорила себе, что делает это ради «Келлерко парфюмз», но в глубине души знала, что это не так.

   Ги приехал на час позже, все в том же сером костюме-тройке, в котором она видела его в ресторане в Каннах.

   – Извините за опоздание. Я решил воспользоваться подземкой, и в итоге уехал на «Шиа-Стэдиум». Далеко отсюда, не так ли? – Ги протянул ей букетик фиалок. – Я купил их так давно, что они замерзли.

   – Бедный Ги. Ну ничего, скоро вы научитесь ориентироваться в городе. – Она взяла цветы, поставила в хрустальную вазочку. – Они… они отойдут. Хотите что-нибудь выпить?

   – У вас есть «Кампари»?

   – Да.

   – Тогда с содовой, пожалуйста.

   – Сейчас все будет готово. – Тайгер наполнила стаканы. – Как вам Нью-Йорк?

   Ги пожал плечами.

   – Лучше, чем я думал. Но больше всего мне понравилась… ваша квартира.

   – Завтра суббота. Я устрою вам обзорную экскурсию, если сначала вы походите со мной по антикварным магазинам. Здесь еще многого не хватает…

   Квартира Тайгер постепенно принимала жилой вид. На одну зарплату не разгуляешься, поэтому пол она застелила китайскими циновками из «Конрана»[43], а в гостиную поставила итальянские кресла, корзины для цветов и торшеры, купленные на распродаже в «Блуминдейле». Одну стену украсила французскими акварелями с изображениями экзотических птиц, на которые наткнулась на блошином рынке на Кэнел-стрит. Кухню от столовой отделила японская ширма, подаренная Бобби, которая стоила больше, чем все остальное, вместе взятое.

   Над круглым, накрытым томатно-красной скатертью столиком (она купила его в комиссионном мебельном магазине на Гудзон-стрит) Тайгер повесила лакированный японский зонт, отражающий прямой свет люстры. Результат ей нравился, хотя Тайгер понимала, что уют еще наводить и наводить. К примеру, в спальне стояли лишь кровать, подаренная Джейком, да туалетный столик.

   – С вами я готов ехать куда угодно, Тайгер. – Ги не отрывал от нее теплых карих глаз.

   За обедом они говорили о духах и еде. Тайгер приготовила утку, фаршированную свежими овощами, к которой подала «Спринг маунтинг шардонэ» урожая 1974 года, белое калифорнийское вино. Ги пробовал американские вина впервые. Дегустация прошла успешно. Недоверие на его лице сменилось одобрением, когда он понюхал, а потом пригубил вино.

   После обеда, за фруктами и белым бордо, Ги рассказал Тайгер о себе.

   – Мой отец был парфюмером, как и мой дед. Я парфюмер в третьем поколении.

   – И вы никогда не хотели стать кем-то еще? – спросила Тайгер.

   – Хотел… велосипедистом. – Увидев изумление на лице Тайгер, он рассмеялся: – Мечтал о победе в «Тур де Франс». Много тренировался. Видел себя вторым Эдди Мерксом[44].

   – Он велосипедист?

   – Да. Я знаю, в этой стране велосипедные гонки не пользуются успехом. А во Франции они очень популярны. Мне хотелось стать знаменитым спортсменом. Думал, что духи… как бы это сказать… не мужское дело.

   – Но все-таки стали парфюмером… – Тайгер вновь наполнила кофейную чашечку Ги.

   – Думаю, я всегда этим интересовался. Еще маленьким прекрасно различал запахи. Всегда мог сказать, какую рыбу мать принесла с рынка – тюрбо, барабулю или скарпену, даже когда еще не доставал головой до стола и не мог увидеть, что лежит в корзине. И разумеется, в нашем доме всегда стоял запах духов. Поговорка «сапожник без сапог» к нам никакого отношения не имела. Мама любила подушиться.

   – Что ж, я рада… что вы поддержали семейную традицию.

   Глаза Ги весело блеснули.

   – Вы хотели сказать: «Я рада, что вы последовали зову своего носа».

   – Не хотела! Наверное, нос у вас действительно такой же чувствительный, как у Сирано! – улыбнулась она. – Я уверена, вы стали бы отличным велосипедистом. Но тогда мы никогда бы не встретились.

   – Спасибо, Тайгер. – Ги взял ее за руку. – Между прочим, я оценил вашу тактичность.

   – В каком смысле?

   Он поднес ее запястье к лицу, втянул носом воздух.

   – Это одно из моих творений. В Каннах вы отдали предпочтение другим духам.

   Тайгер улыбнулась:

   – Пришлось провести небольшое исследование. Это прекрасные духи, Ги.

   – Они вам подходят. – Он поцеловал ее запястье. Затем, не отрывая глаз от лица Тайгер, осторожно положил ее руку на стол. – Но вы заслуживаете лучшего. «Джаз» превзойдет эти духи. Потому что я буду думать о вас.

   В два часа ночи Тайгер отправила его домой на такси: она не хотела, чтобы он вновь заблудился. Они постояли у окна, ожидая, пока подъедет вызванная по телефону машина. Когда она затормозила у подъезда, Ги привлек Тайгер к себе и поцеловал в губы.

   – Не провожай меня, – попросил он по-французски. – Останься у окна, чтобы, уезжая, я мог тебя видеть.

   Выйдя на улицу, он помахал Тайгер рукой, потом еще раз, уже через заднее стекло, когда такси сворачивало с Джейн-стрит.

   Надо сходить в книжный магазин и запастись руководствами по кулинарии, напомнила себе Тайгер перед тем как улечься в постель. Впереди еще много обедов. Судя по всему, и завтраков тоже.

Глава 23

   Бобби выглядела прекрасно в твидовом жакете, кашемировой водолазке цвета черники и серой габардиновой юбке. Ее светлые волосы отросли до плеч и слегка завивались. От багамского солнца они стали еще светлее. И едва ли кто из посетителей «Каравеллы», не знавших ее лично, мог себе даже представить, что по возрасту она куда ближе к пятидесяти, чем к тридцати.

   – Дорогая, от всего, что я могла бы заказать, толстеют. Наверное, придется обойтись спаржей. В Нассау я прибавила два фунта. Их надо немедленно согнать. Это секрет, Тайгер, никому не говори. – Она откинулась на спинку обтянутого красным бархатом диванчика под одной из фресок, изображающей сцену из парижской уличной жизни.

   – Конечно же, мама. Но я возьму что-нибудь более существенное… Вчера я осталась без обеда.

   – Гм-м-м. – Бобби оглядела двух молодых женщин, усевшихся за соседний столик. Опять мини-юбки. Она-то думала, что не доживет до этого. – Почему? Работала допоздна?

   – Да. Поехала в лабораторию «Деавильен фрагрансез» в Бруклине. Хотела пообедать с Ги, но он работал до полуночи. А меня наняли на должность лаборанта, правда, без жалованья.

   – И как идут дела? – спросила Бобби. – Разве «Джаз» еще не родился?

   – Еще нет. Ги очень много работает, но ему нужно время. Парфюмер может потратить годы, создавая великие духи. У Ги только два месяца.

   – А что случится, если он не уложится в срок?

   Тайгер улыбнулась, положила в рот кусочек сельдерея.

   – Наверное, для «Келлер парфюмз» настанут тяжелые времена. Но он уложится…

   – Да, я знаю, что Хью в него верит. – Бобби впервые упомянула Хью Маршалла. Тайгер все ждала, когда же это произойдет.

   – Между прочим, как ты съездила. Тим Йетс сказал мне, что Хью выглядит отдохнувшим…

   – Мы отлично провели время, но среди людей, знаешь ли. На яхте, где полным-полно народу, не уединишься.

   Вот и хорошо, подумала Тайгер и продолжила допрос:

   – Ты в последнее время часто видишься с Хью?

   – Отнюдь. У него на первом месте работа. Как и у Джимми. Кстати… я, возможно, буду получать с него алименты. Я выяснила, через конфиденциальные источники, что у Джимми несколько лет роман с вдовой его лучшего друга. – Бобби улыбнулась. – Это же прекрасно? Я получила мощный рычаг… учитывая, какой скандал устроил он мне из-за Тони Гальвани. О… есть еще новости. Лолли бросила своего банкира. Буквально накануне свадьбы. Решила, что не пойдет в такую кабалу, даже за очень большие деньги…

   Бобби и дальше сплетничала о своих друзьях. Тайгер же хотелось повернуть разговор к Хью Маршаллу. Ее очень интересовало, на какую стадию вышли его отношения с ее матерью. Наконец за кофе она решилась на прямой вопрос.

   – Мама, а что ты намерена делать после того, как разведешься с Джимми?

   – Ну… наверное до весны поживу с Палм-Спрингс. Или в Гштаде. Никак не могу решить, что выбрать, солнце или снег.

   – Значит, у тебя с Хью… – Она не смогла заставить себя продолжить.

   – Видишь ли, дорогая, приходится соблюдать правила игры. Ему не нужна женщина, которая будет сидеть у телефона и ждать его звонка. – Бобби никак не могла взять в толк, почему Тайгер интересуют подробности ее романа с Хью. Только ли это любопытство или что-то еще? И тут ее осенило: это же интерес не дочери, а соперницы. Бобби поняла, что в дальнейшем ей надо очень осмотрительно отвечать на вопросы Тайгер.


   После ленча Бобби с час бродила по «Бенделю». На первом этаже нашла комплект симпатичных стаканов ручной работы, который и послала хозяйке яхты в благодарность за прошедший уик-энд.

   Но думала она о Тайгер. Тайгер и Хью Маршалле. Бобби никак не могла понять, почему ей так долго не открывалась истина. Иначе с чего бы Тайгер идти на эту глупую работу? Не может в такой красавице, как ее дочь, внезапно проснуться интерес к бизнесу, не будь в этом замешан мужчина. Да уж, ей, Бобби, следовало понять это гораздо раньше.

   Она догадывалась, что пока вне работы Тайгер и Хью практически не общались. Во всяком случае, на это ничто не указывало ни в поведении Хью, ни дочери, которую Бобби знала достаточно хорошо. Странно, однако, думать о том, с кем она только что прилетела из Нассау, что он мог проделывать то же самое с Тайгер.

   Как это ни странно, леди Роуэн обнаружила, что ей приятно соперничество с дочерью из-за мужчины, учитывая, что пока верх брала она. Конечно, ей не хотелось причинять Тайгер боль. Но не хотелось причинять боль и себе. Тайгер на двадцать лет моложе ее. Хью моложе на шесть лет. Ей уже сорок шесть, и возможностей найти мужа все меньше.


   Нелсон Бахрах нетерпеливо вышагивал по кабинету Хью Маршалла. Пунктуальность он ценил превыше всего, а Маршалл задерживался. Следовательно, и он сам мог опоздать к жене, с которой встречался через полчаса в отеле «Сент-Реджис». Они отправлялись в отпуск. Бахраха такая перспектива не радовала, но миссис Бахрах в последнее время часто болела, и семейный врач предложил ей отправиться в круиз. Миссис Бахрах давно уже хотела побывать на островах в южной части Тихого океана. И вот этим вечером океанский лайнер отплывал из порта Нью-Йорк. Два месяца им предстояло пробыть в море, что и тревожило Бахраха. Очень ему не хотелось оставлять компанию в руках Хью Маршалла на столь длительный срок.

   Хью Маршалл вошел в кабинет.

   – Добрый день, Нелсон. Все готово к отъезду?

   Они обменялись официальным рукопожатием.

   – Миссис Бахрах готова, – пробурчал Бахрах. – Она обо всем позаботилась.

   – Ты совсем как я, Нелсон, – улыбнулся Хью. – Знаю, тебе очень не хочется уезжать.

   Бахраху претила даже мысль о том, что у него может быть что-то общее с Маршаллом. И потом, он пришел не затем, чтобы вести светскую беседу.

   – Как дела с «Конмет»?

   – Наши люди заступают на работу в понедельник. Их экс-президент Эванс теперь оказывает нам полное содействие. К твоему возвращению мы утрясем все неувязки…

   – А этот чертов парфюм? Шоу говорил мне, что ты намерен выпустить его в марте. Почему ты заказал для духов такие дорогие импортные флаконы? – Бахрах злобно глянул на Маршалла. – Разве ты не получил моей служебной записки с требованием сократить расходы?

   – Получил. И мы их сокращаем. А духи, судя по всему, будут потрясающие. Убежден, Нелсон, что через год ты изменишь отношение к этому отделению.

   – Я в этом сомневаюсь, хотя миссис Бахрах более чем довольна. Говорит, что наконец-то мы решили выпустить продукт, который она может подарить подругам. Тебе удалось протащить этот проект через совет директоров, Хью, но не думай, что это начало тенденции. Я не собираюсь безучастно наблюдать, как «Келлерко» развертывает производство шоколада, полотенец и детского питания… Кто-то должен оберегать память Сэма Келлера!

   – Нелсон, Сэм всегда был сторонником нового. Поверь мне, будь он жив, он бы сам смешивал в лаборатории эссенции. И он всегда стремился разнообразить спектр выпускаемой нами продукции.

   – Но не так, как это делаешь ты! Ты тратишь слишком много денег, чтобы запустить этот проект.

   – Нелсон, будь благоразумен. Ты же знаешь не хуже меня, что любое новое предприятие требует крупных начальных инвестиций. И мы не можем ожидать прибыли в ближайшие два года. Для тебя это не откровение.

   – Мне не нравятся твои методы, Маршалл. Я никогда не делал из этого секрета. Ты и твое гарвардское образование! Тебе все досталось благодаря женитьбе на Саре Келлер. Но ты постоянно пытаешься об этом забыть.

   – Нет, Нелсон, я не забываю Сару… – Голос Маршалла сел, от него повеяло арктическим холодом. Он смог продолжить лишь через несколько мгновений. – Йетс подобрал для тебя необходимые материалы. Они здесь. – Он протянул Бахраху папку. – Bon voyage[45]. Мои наилучшие пожелания миссис Бахрах. А теперь позволь откланяться, у меня совещание, – и Маршалл быстро вышел из кабинета.

   Хью Маршалл знал, как он поднялся на вершину. Почему они не могли оставить его в покое и не мешать управлять этой чертовой компанией? Если б Бахрах мог смотреть правде в глаза, он бы признал, что как менеджер Хью ни в чем не уступает Сэму Келлеру, а может, и превосходит его. Но Нелсон Бахрах был тем крестом, который Хью предстояло нести до тех пор, пока старик возглавлял совет директоров. Если, конечно, Бахраху не удастся вышибить Хью из компании.


   – Я убедила Шела согласиться с твоими рекомендациями, Тайгер. Джейк Дэнтон – прекрасный фотограф. – Конни Ларкада сидела в кабинете Тайгер и что-то ела с маленького блюдечка. Она присоединилась к обществу «Контролируй вес!», следуя всем их рекомендациям, и уже сбросила восемь фунтов.

   – Отлично! Я сегодня же позвоню ему и порадую хорошей вестью.

   – Ты говорила с «Эйлин Форд» насчет моделей?

   – Да… и со «Стюартом» и с «Золи». Я также хочу послушать Джейка. Он же работает со всеми агентствами. – Тайгер воспользовалась перерывом на кофе, чтобы покрасить ногти.

   – Мне нужна Кейт Касселл, – заявила Конни. – Вот уж кто выглядит настоящей американкой.

   – Я тоже так думаю, но она слишком дорого стоит. Тим Йетс передал мне, что Хью предлагает нам поискать прекрасную незнакомку. Ты понимаешь, чтобы мы сделали из нее звезду, лицо «Джаза».

   А если Хью предлагает, мы выполняем, так? – Резкость Конни, решила Тайгер, определялась ее верностью Шелдону Шоу. Тайгер уже не сомневалась, что у них роман. В то же время она видела, что к работе Шоу относится, мягко говоря, спустя рукава. Появлялся он разве что на совещаниях, а ленчи его растягивались на три часа.

   – Твой бюджет уже одобрен? – спросила Тайгер.

   – Да… триста тысяч. Постеры, рекламные объявления в местных газетах и национальных журналах.

   – Как насчет ТВ?

   – Слишком дорого. Если все пойдет хорошо, думаю, на следующий год расходы на рекламу удастся увеличить.

   – Когда нам нужна модель для съемок?

   – Незамедлительно. Начнем-то мы с мужских постеров, поскольку Гэрри Грей уже под рукой.


   На следующей неделе к Джинджер Макшейн зачастили высокие девушки с большими черными папками. Начался поиск прекрасной незнакомки. Они отобрали несколько кандидаток, но ни одна не удовлетворяла всем требованиям.

   Тайгер позвонила Джейку.

   – Ты еще никого не порекомендовал.

   – Знаю. Все думаю. Помнишь ту девушку из Швейцарии, Астрид? Которая подарила мне часы с кукушкой?

   – Да. Она красавица…

   – И лицо у нее очень живое. Она может выразить, что пожелаешь. У нее контракт с «Эйлин Форд».

   – Хорошо, присылай ее. Как у тебя дела с Гэрри?

   – Не так, чтобы очень. Завтра пересъемка.

   Тайгер потянулась за сумочкой, заплатила курьеру, который принес ей ледяной чай, гамбургер и сандвич с сыром.

   – А в чем проблема?

   Этот парень какой-то неживой. Он мне не нравится.

   – Слушай, профессионал должен подниматься над личными…

   Джейк рассмеялся.

   – Перестань, Тайгер. Во вторник я принесу снимки Гэрри. Ты сможешь пригласить меня на ленч.

   – Я обеспечила тебе контракт с «Келлер парфюмз». Так что тебе хватит денег, чтобы накормить даму.

   Тайгер радовало, что они с Джейком стали просто друзьями. Удовольствия столько же, но безо всяких обязательств.


   К концу недели список моделей сократился до минимума. Астрид понравилась Конни, но она все равно отдавала предпочтение Кейт. Конкуренцию им составляли еще две женщины. Джесс стоял за Габи Пруво. Дэвис Чиппс, арт-директор, остановил свой выбор на потрясающей негритянке Джин Ли.

   В один из дней, в начале первого, в кабинет Тайгер неожиданно вошла Кейт Касселл.

   – Привет, Тайгер. Могу я пригласить тебя на ленч?

   – Я бы с удовольствием, Кейт, но сегодня у меня уже назначена встреча.

   Кейт положила свою большущую холщовую сумку-мешок на пол, села на диван, вытянула длинные ноги.

   – Не буду ходить вокруг да около, Тайгер. Я очень на тебя зла. Почему ты не позвонила мне насчет «Джаза»? У вас же перебывали все модели.

   – Ты слишком дорого стоишь, Кейт. Ты идеально нам подходишь… но у нас ограниченный бюджет.

   – Цену мы можем обговорить. Я не так уж дорога…

   – Но, Кейт, ты можешь получить любую работу. Отчего такой интерес к «Джазу»?

   – На то есть причины.

   Настаивать Тайгер не стала.

   – Ты же знаешь, что свои духи скоро появятся и у Таши Пауэрс. Я слышала, у них с деньгами проблем нет.

   – Таша сама снимается на рекламных постерах. Послушай, Тайгер, я хочу стать лицом «Джаза». Поверишь ты или нет, но я никогда не начинала раскрутку новой марки. А если аромат будет ассоциироваться со мной, значит, и в дальнейшем им придется обращаться ко мне, так?

   – Конечно. Так всегда бывает.

   – Черт, скажу тебе откровенно, Тайгер, – понизила голос Кейт. – Мне уже тридцать три. Мне нужен контракт с «Келлер», чтобы уверенно смотреть в завтрашний день. Надоело метаться из одного места в другое, и кинозвезды из меня не вышло… ты видела рецензии на «Путь на Запад»? – Тайгер кивнула. – Так вот после них предложений у меня поубавилось.

   – Кейт, ты подходишь для «Джаза» на все сто процентов, но у тебя есть конкурентки. И решающий критерий – деньги. Кроме того, окончательное решение принимать не мне.

   Кейт разом подобралась:

   – О? А кто его будет принимать?

   – Последнее слово за Хью Маршаллом.

   Кейт встала, подхватила с пола сумку-мешок.

   – Спасибо, Тайгер. За ленчем посидим в другой раз. Обещай, что никому не выдашь мой возраст, хорошо?

   Сколько времени понадобится Кейт, чтобы пробиться к Маршаллу, и сможет ли она убедить его согласиться на ее условия, спросила себя Тайгер.


   На следующий день Хью Маршалл вызвал Тайгер, чтобы обсудить кандидатуру модели, которая будет представлять «Джаз». На утреннем совещании в кабинете Шоу менеджеры «Келлер парфюмз» сделали свой выбор: Астрид, если они хотят раскручивать незнакомку, или Кейт Касселл, если «Келлерко» готово платить по ее ставкам.

   – На снимках Астрид великолепна. – Тайгер отпила кофе из чашечки, которую поставила перед ней Энни Джонсон. – Проблемы появятся позже, с телевидением. Ее европейский акцент разрушит американскую ауру «Джаза», которую мы пытаемся создать.

   – Важное замечание, Тайгер. – Хью смотрел на фотографию Астрид. – Красотка, но для себя я уже все решил. Берем Кейт Касселл. Ее образ ассоциируется только с качественными товарами. Именно так и должен восприниматься «Джаз».

   – Но Тим сказал мне, что вы хотите привлечь малоизвестную модель, чтобы сократить расходы…

   – Я об этом говорил, все так. Спорил из-за бюджета с председателем совета директоров, который требовал урезать расходы… – Он повернулся к окну, глубоко задумался. Потом вновь посмотрел на Тайгер, хватил кулаком по столу. – Но, черт побери, Тайгер, мы выпускаем первоклассный товар. И тут нельзя давать слабину даже в мелочах!

   – Для этого нужны деньги…

   – Разумеется. Кейт Касселл готова подписать с нами эксклюзивный контракт… на «Джаз» и всю парфюмерную линию. Она будет работать только на нас! Такое дорогого стоит!

   – Я согласна.

   – Хочу вам кое-что сказать, Тайгер. Но другим знать об этом не обязательно…

   – Вы можете доверять мне, Хью.

   Он долго смотрел на нее, словно решал для себя, продолжать ему или поставить точку.

   – Да, я знаю, что могу. Вам известно, что «Келлер парфюмз» появилась только благодаря мне. Я боролся за эту компанию изо всех сил… и не буду скрывать: если с «Джазом» мы потерпим неудачу, мне больше не сидеть на этом месте.

   Тим Йетс уже намекал на это, но Тайгер все рано не могла поверить словам Маршалла.

   – Что? Вы же незаменимый…

   – Незаменимых нет, Тайгер, – печально улыбнулся Маршалл. Какой же он красивый, вновь подумала она. – Сколько бы власти у тебя ни было, Тайгер, всегда найдется человек, то ли твой начальник, то ли подчиненный, который спит и видит, как бы вышибить тебя из седла.

   – Все это так похоже на Голливуд, – заметила Тайгер. – Там тоже престиж определяется твоей последней картиной. Если ты на гребне, то есть твои фильмы приносят много денег, тебе даруется особая честь – один провал никто не заметит. Так произошло со Стивеном Спилбергом, который после «Челюстей» и «Близких контактов» снял «1941 год». Его по-прежнему всюду встречали с распростертыми объятиями, но, уверена, улыбки стали более натянутыми, и они заглядывали ему за плечо, чтобы посмотреть, а нет там кого-нибудь еще. Если ты и во второй раз попадаешь в молоко… что ж, пример Питера Богдановича у всех перед глазами.

   – Он промазал дважды, не так ли? – Маршалл обошел стол и уселся на него.

   Тайгер кивнула.

   – Мой отец частенько цитировал Сэма Голдвина[46], который в нашем доме именовался не иначе как «легендарный Сэм Голдвин»: «В этом бизнесе волчьи законы, но меня никто не съест».

   – Похоже, Голливуд готовит неплохих бизнесменов, – сказал Хью Маршалл.

   – Да уж, основные положения мы выучили. «Не давай неудачнику шанса», – она вновь стала серьезной. – Не волнуйтесь, Хью. У «Джаза» самый лучший продюсер, какого только можно найти. И эти духи станут гвоздем сезона.

   Маршалл улыбнулся, неожиданно для себя тронутый до глубины души.

   – Спасибо, Тайгер. Вы меня так подбодрили. Как бы я хотел, чтобы вы всегда были рядом.

   Их взгляды встретились.

   «Так в чем проблема», – подумала Тайгер и поняла, что Маршалл ее услышал, хотя она не произнесла ни звука. Они перешли на более высокий уровень общения, на котором отпадала необходимость облекать мысли в слова.

   Зажужжал аппарат внутренней связи. Тайгер даже вздрогнула от неожиданности. Маршалл повернулся, нажал на клавишу.

   – Да?

   – Извините меня, мистер Маршалл, но уже четверть первого. Мисс Хейес просила напомнить ей о деловой встрече.

   – Благодарю, Энни.

   – Я могу отменить встречу, Хью, если… нам еще есть, о чем поговорить.

   – Нет, нет, – пробурчал он, возвращаясь за стол. Начал для виду пролистывать ежедневник. – Идите. Я позвоню завтра и скажу, кто станет лицом «Джаза».


   За ленчем Тайгер и Джесс Лейбович встречались с вице-президентом «Маршалл Филд»[47]. Разговор вел Джесс. Тайгер следила за ним краем уха, думая о Маршалле. Его влекло к ней, тут никаких сомнений быть не могло. Но почему он так отчаянно сопротивлялся?

Глава 24

   На следующий день Тайгер, как обычно, закружилась в круговерти дел. На работу она пришла рано, перерыв на ленч провела за столом. Во второй половине дня позвонил Маршалл.

   – Я принял решение, Тайгер. Скажи всем, кому следует, что представлять «Джаз» будет Кейт Касселл.

   – Отлично, Хью. Думаю, это идеальный выбор.

   Не успела она положить трубку, как раздался стук в дверь и в кабинет вошел Мэтт Филлипс.

   – Привет, лапочка. Как раз тебя-то я и искал. Вчера вечером столкнулся с Кейт Касселл в «Студии 54». Она намекнула, что может стать лицом «Джаза».

   – Новости распространяются быстро. Теперь это факт… Хью Маршалл только что дал добро.

   – Что ж, я рад. На этот раз не могу не одобрить ваших действий. – Он достал старинные золотые карманные часы. – Должен возвращаться на работу. Почему бы тебе не составить мне компанию? У меня есть для тебя платье.

   – Я все равно собиралась подъехать к тебе сегодня. Показать рекламное объявление…

   По пути к дому 555 по Седьмой авеню настроение Мэтта переменилось. Он выудил из кармана фарфоровую бутылочку с кокаином.

   – Хочешь? – Тайгер покачала головой. – И не надо. Кокаин у меня на исходе, а моего поставщика нет в городе, – он нюхнул белого порошка и молчал остаток пути.

   Едва они вошли в кабинет, Мэтт по аппарату внутренней связи вызвал секретаря.

   – Почему ты не оставила образцы материи? И где счета, которые я должен подписать? Неужели у меня нет других дел, кроме как напоминать тебе обо всем? – Он повернулся к Тайгер. – Налей мне, пожалуйста, содовой. А себе чего хочешь. Господи, в это трудно поверить! Стоит уйти на двадцать минут, как все рушится. Не надо содовой, лучше налей кофе. Мне порекомендовали не перебарщивать с кофеином… но я без него не могу. – Он перебирал висящую в стенном шкафу одежду.

   – Черт, да где же это платье…

   – Все нормально, Мэтт. Забудь о нем.

   – Нормального тут ничего нет. Не кабинет, а сплошное безобразие. Никогда не найдешь того, что нужно. Ты, разумеется, слышала, что Эдгар меня бросил?

   Тайгер кивнула. Эдгар Ньюхауз был первым помощником Мэтта.

   – Я прочитала в «Женской одежде», что он начинает подготовку собственной коллекции.

   – Такое случается. Готовишь человека… учишь его всему. А потом он уходит и начинает с тобой же конкурировать. – Мэтт порылся в ящиках стола. – Черт. «Куаалуда» у тебя, конечно, нет?

   – Извини.

   – Боже мой, что за день. – Он плюхнулся в кресло.

   – Ты совсем вымотался, Мэтт.

   – Я не могу спать. Все не так. Эдгар уходит. Я смотреть не могу на свои последние эскизы. Мое творчество… Божья искра угасла… если она не вспыхнет вновь… – Он закурил. Тайгер заметила, как дрожат его руки.

   – Тебе, несомненно, нужен отдых. Почему бы тебе куда-нибудь не уехать?

   – Слишком много дел. – Мэтт откинулся на спинку кресла, потер лоб рукой, словно хотел снять головную боль.

   – Посмотри на себя. Кофе, наркотики, таблетки, сигареты. Каждую ночь дискотеки. И долго ты сможешь выдерживать такие перегрузки?

   – Даже если я смогу уехать, Гэрри не захочет составить мне компанию.

   – Не бери его с собой. Если он поедет, отдыха тебе не будет.

   – Без Гэрри я никуда не поеду! – Мэтт налил в кувшин воды, полил растения на подоконнике.

   – Это всего лишь совет, Мэтт.

   – Ты ненавидишь Гэрри. И делаешь все, чтобы разлучить нас!

   – Какая ерунда! Действительно, он мне не нравится, но это твоя жизнь. Я лишь говорю, что на тебе сказывается перенапряжение и ты должен сбросить обороты.

   Луис Герд, секретарь Мэтта, вошла в кабинет, держа в руках письмо, доставленное курьером.

   – Луис, сколько раз я просил тебя стучать в дверь, прежде чем войти! – заорал Мэтт. – Это… С меня хватит! Ты уволена. Марси пошлет тебе чек с двухнедельным жалованьем.

   Из глаз Луис брызнули слезы.

   – Мистер Филлипс, пожалуйста, извините. Я не хотела…

   – Выметайся отсюда, сучка! Немедленно! – Мэтт схватил со стола каталог и запустил в рыдающую молодую женщину. К счастью, не попал, но она испуганно вскрикнула и выбежала за дверь.

   – Платишь людям бешеные деньги, а они ни в грош этого не ценят, – пробормотал Мэтт. Вновь со стоном опустился в кресло. – Не могу больше этого выносить! Не могу! – Он посмотрел на Тайгер. Глаза переполняла мука. – А теперь мне надо искать другого секретаря.

   – Мэтт, – произнесла Тайгер ровным, спокойным голосом, – тебе надо уехать на несколько дней.

   – Не могу.

   – Посмотри на себя. Ты сейчас на самом пике карьеры. А сорваться вниз очень легко.

   Мэтт несколько раз глубоко вдохнул.

   – Если бы хоть что-то в моей жизни шло хорошо, я бы выдюжил. Но слишком много проблем… дома, на работе…

   – В таком состоянии тебе не решить ни одной. Поезжай куда-нибудь, погрейся на солнце, полежи на песке. Проблемы могут и рассосаться сами по себе, если оставить их в одном месте, а самому перебраться в другое.

   – Спасибо тебе. Все-то ты знаешь. – В голосе Филлипса слышались нотки сарказма.

   – Я лишь пытаюсь помочь. – Тайгер взяла сумочку, папку с эскизами рекламных объявлений. – Копии рекламных объявлений оставляю тебе. – Она положила на стол несколько листков.

   – Подожди, Тайгер! Не злись на меня. Знаешь… я обдумаю твой совет. – Он помолчал. – Если Луис еще не ушла, пришли ее ко мне. Я дам ей еще один шанс.

   Луис, однако, уже ретировалась, зато в приемной сидел Гэрри Грей и курил «косяк». Кивнул Тайгер и направился в кабинет.

   – Я думал, у тебя сегодня съемки, – удивился Мэтт.

   – Их перенесли. Послушай, дружище, у меня кончились деньги, а уже четвертый час. Банки закрылись.

   – Я же сегодня утром оставил на столике пятьдесят баксов. Ты их не заметил?

   Гэрри уселся на диван, положил ноги на кофейный столик.

   – Я их уже потратил.

   – Как? На что?

   – Не знаю, – пожал плечами Гэрри. – В наши дни на пятьдесят баксов не разбежишься. Двузначная инфляция… – Он улыбнулся. – А как насчет кокаина? Я бы нюхнул.

   – Дерьмо… – вырвалось у Мэтта. – Я же вчера дал тебе два грамма.

   – Знаю, но я их уже израсходовал.

   – Сам? Я в этом сомневаюсь. – Мэтт всмотрелся в своего любовника-блондина. – С кем ты проводил время?

   – Ни с кем.

   – Ни с кем? Ха! Я знаю, что ты с кем-то встречаешься.

   – Нет, Мэтт. Честное слово. Ты знаешь, я люблю тебя.

   – Тогда подойди ко мне и докажи.

   – Сначала дай мне нюхнуть.

   Мэтт протянул ему китайский фарфоровый пузырек.

   – Бери.

   Гэрри маленькой ложечкой засыпал белый порошок в нос, втянул.

   – Иди ко мне.

   Мэтт повиновался.

   Гэрри опустился на колени, расстегнул «молнию» брюк Мэтта, пуговицу, стянул вниз сначала брюки, потом трусики-бикини.

   Мэтт, расставив ноги, застонал от удовольствия, когда Гэрри взял в рот его набухающий член. Губы Гэрри двигались все быстрее и быстрее. Мэтт чувствовал, как кровь отливает от головы и устремляется вниз. Ему заметно полегчало. Да, только так и надо снимать напряжение. Он схватился за волосы Гэрри, притянул его голову ближе.

   – О… о… Господи! – воскликнул Мэтт. Он закрыл глаза, выгнулся. – Давай, Гэрри… давай! О, любовь моя!

   И послал струю спермы в горло своему любовнику. Пробежался пальцами по светлым волосам.

   – У меня отличная идея. Давай сядем в самолет и проведем неделю в Акапулько.

   Гэрри поднялся, отступил на шаг, полез в карман за расческой.

   – Сейчас уехать не могу. Может, в следующем месяце.

   – Мне надо уехать немедленно.

   – Так уезжай один. Я занят.

   – Чем? – полюбопытствовал Мэтт. – И с кем? Я думал, тебе захочется попутешествовать.

   – Я же сказал тебе, Мэтт, – стоял на своем Гэрри. – Сейчас уехать не могу.

   – Почему? Расскажи мне.

   – Полно всяких дел. Не время сейчас уезжать из города. – Гэрри подошел к стенному шкафу, достал один из блейзеров Мэтта, надел.

   – А я уеду. Можешь оставаться. Сам будешь зарабатывать деньги. Покупать наркотики. Платить за квартиру… – Мэтт захлопнул дверцу стенного шкафа.

   – Остынь, дружище. Я по-прежнему тебя люблю…

   – Ты встречаешься с кем-то еще! Не надо держать меня за дурака. Ты получил контракт с «Келлер парфюмз» только благодаря мне, ты это прекрасно знаешь, а до этого ты с лета не ударил пальцем о палец. – Мэтт отвернулся. – Надеюсь, твой новый друг так же щедр, как и я.

   – Послушай, дружище, – Гэрри подошел к Мэтту, коснулся его щеки. – Нет у меня нового друга. Ты же знаешь, что днем я могу с кем-нибудь встретиться. Потому что ты работаешь. – Он поцеловал Мэтта в губы. – Я не могу без секса… но ни один из них ничего для меня не значит. Люблю я только тебя. – Гэрри обнял Мэтта.

   – Хорошо, – пошел на мировую Мэтт. – Позвони в «ТУЭ»[48] и закажи для нас два билета.

   – Конечно, Мэтт. Но на следующий месяц…

   Мэтт вырвался из объятий Гэрри.

   – Предатель! – выкрикнул он. – Убирайся отсюда! Убирайся из моей жизни!

   Гэрри попытался урезонить Мэтта.

   – Послушай, Мэтт. Ты мне не хозяин. Постарайся понять. Я же не могу все бросить и по первому твоему слову куда-то нестись сломя голову.

   – Не несись. Необходимость в этом отпала. – Мэтт стоял у окна, спиной к Гэрри.

   Тот подошел, встал рядом.

   – Послушай, любовь моя, будь благоразумным…

   – Убирайся отсюда, – ровным голосом ответил Мэтт, вернулся к столу, взял трубку, набрал номер «ТУЭ», спросил, когда следующий рейс в Акапулько. – В восемь вечера? Отлично… я хочу заказать билет. Да, один. – Он продиктовал номер своей кредитной карточки.

   Гэрри еще с минуту стоял у окна. Затем быстро вышел из кабинета.

   Мэтт не сомневался, что увидит его в салоне самолета.

Глава 25

   После работы Тайгер купила в магазине «Балдуччи» хлеб, доставленный этим утром из Парижа, а также паштет из гусиной печени, швейцарский сыр «Груэр», копченые куриные грудки, мясистые марокканские оливки и коробочку шоколадных пирожных. В винном магазине взяла бутылку калифорнийского совиньона, поймала такси и поехала в бруклинский филиал «Деавильена».

   Ночной сторож открыл Тайгер дверь. Все уже ушли, за исключением Ги, который работал в выделенной ему лаборатории.

   – У меня для тебя сюрприз, Ги. Сейчас устроим пикник.

   Ги отставил стеклянную колбу, подошел к Тайгер, поцеловал.

   – О, Тайгер, это прекрасно. Ты так добра ко мне.

   – Отнюдь. Я лишь оберегаю интересы «Келлер парфюмз». Что мы будем делать, если ты помрешь от голода?

   Ги погладил ее груди. Почувствовал, как набухают соски под шелковой блузой.

   – А кроме интересов «Келлер парфюмз» тебя ничего не волнует?

   – Ну, возможно, иной раз я вспоминаю и о своих интересах. – Она обняла его за шею. – Все думаю, а не перевезти ли сюда мою кровать. Все-таки большую часть времени ты проводишь здесь…

   – Тружусь на благо тебе, ma chérie. – Он поцеловал Тайгер в нос. – А также мсье Лейбовича, мсье Шоу, мсье Маршалла и совета директоров «Келлерко». Но, работая, я думаю не об их коже, а о твоей. – Он провел пальцем от шеи к мочке.

   – Это мне льстит как женщине и доставляет радость как менеджеру парфюмерной компании.

   – Ага… тогда давай посмотрим, как ты разбираешься в парфюмерии. Иди сюда, я хочу чтобы ты кое-что понюхала. – Ги сунул полоску пористой бумаги в горлышко миниатюрной бутылочки.

   – М-м-м. Что это?

   – Догадайся. Ты же говорила, что хочешь стать «нюхачом». Это твой сегодняшний урок.

   Тайгер вновь принюхалась.

   – Смесь ароматов. Гардения… жасмин… роза… – Она посмотрела на Ги.

   Он покачал головой.

   – Аромат один. Один из самых дорогих. Тубероза. Мой дедушка говорил, что пахнет она, как сад на закате.

   – Что ж, мне надо многому учиться. Но я читала результаты одного исследования, проведенного в Йельском университете, в котором прямо сказано, что у женщин обоняние развито лучше, чем у мужчин. Вот так-то! – улыбнулась она.

   – Истинная правда. – Ги поцеловал ее в лоб. – Женщины действительно различают запахи лучше, чем мужчины. Но эту способность может развить в себе каждый… хотя у одних природные способности выше, чем у других.

   – Тогда давай попробуем еще раз, – предложила Тайгер.

   Ги открыл новую бутылочку. Этот запах Тайгер узнала сразу.

   – Это просто. «Дуновение времени». От «Нины Риччи».

   Ги улыбнулся:

   – Правильно. Но что в нем?

   – Ну… – Тайгер принюхалась. – Гвоздика… и что-то пряное.

   – А я полагаю, что список ингредиентов займет никак не меньше полутора страниц.

   Тайгер всплеснула руками.

   – Это невероятно!

   Ги обнял ее за талию.

   – Не забывай. Я занимаюсь этим всю жизнь.

   – Ги, скажи мне… А нос может потерять чувствительность к запахам? Ты понимаешь, выработать свой ресурс.

   – Это чисто индивидуальное. Есть знаменитые парфюмеры, которым уже за семьдесят. У женщин, однако, после климакса часто ухудшается обоняние… – Он протянул Тайгер еще одну бутылочку. – Понюхай.

   – Это я знаю. Пачули.

   – Très bien[49]. В парфюмерии это используется как фиксатор… повышает стойкость духов. Мастерство парфюмера лучше всего проявляется в умении подбора фиксаторов. В отдушке это базовые компоненты, наиболее сильные, самые стойкие.

   – Как это все интересно. – Тайгер оглядела бесконечные ряды бутылочек, колб. – Что дальше?

   Ги подошел к ней сзади, положил руки на плечи, поцеловал в шею.

   – Дальше…

   Тайгер прижалась к нему спиной, руки Ги скользнули ей под юбку.

   – Нет, Ги, не здесь.

   – Почему нет?

   – Не… романтично.

   – Тайгер, ты не права, – Ги развернул ее лицом к себе. – Позволишь доказать?

   В его глазах сверкнули веселые искорки. Тайгер улыбнулась, кивнула.

   Ги взял шелковый шарф от Лауры Истман, который Тайгер использовала вместо пояса, поднес к ее глазам.

   – Не волнуйся, – хохотнул он. – Это всего лишь для романтики, – и завязал шарф узлом на затылке. Потом легкими движениями рук заставил ее три раза повернуться вокруг оси. – Теперь мы уже не в бруклинской лаборатории. Мы на юге Франции… в благоухающем саду… на закате солнца.

   Внезапно ее нос уловил ароматы цветущего сада. Сладость роз, гардении… разумеется, Ги поднес к ее носу туберозовую эссенцию.

   – Легкий, теплый ветерок…

   Тайгер услышала, как загудел кондиционер-обогреватель, ноги обдуло теплым воздухом. Ей вспомнился эпизод из старого отцовского фильма: одинокая пара на танцплощадке. В версии Гарри Хейеса камера ушла в облака сразу после того, как объятия стали крепче. Тайгер радовало, что жизнь менее целомудренна, чем американские фильмы. Она чувствовала, как одной рукой Ги расстегивает пуговицы ее юбки. Другой он поднес к ее носу другую бутылочку.

   – Лилии?

   – Oui, ma chérie[50].

   Лиловая шерстяная юбка Тайгер упала на пол. Потом он стянул с нее чулки. Взяв за руку, повел босиком по холодному полу. Наконец ее ноги нащупали что-то мягкое и теплое.

   – Присядем, дорогая, под сенью этого цветущего дерева, – прошептал он, усаживая Тайгер. Не на пол, а на что-то ворсистое, вроде мха. Что же это? Тайгер положила руку… на свою шубу из чернобурки.

   – Солнце садится, влюбленные уединились в саду, наслаждаясь покоем. Из деревни доносится музыка… – щелчок, Ги вставил кассету в магнитофон, зазвучала бетховенская «Пастораль».

   Тайгер почувствовала, как пальцы Ги коснулись ее щеки, побежали вниз по шее, телу. Одновременно волна за волной ее окатывали разные ароматы.

   – Апельсиновое дерево… фиалка… – Пальцы едва касались ее, разжигая огонь желания. Мех возбуждающе щекотал бедра, – …жонкилия…

   – М-м-м. – Пальцы Ги спустились по позвоночнику, обежали ягодицу. – А это?

   – Э… не знаю…

   – Паштет. – Он сунул ей в рот серебряную ложечку. – Помни, влюбленные на пикнике. – Мгновением позже она услышала, как он вытащил из бутылки пробку.

   – Совиньон, – уверенно объявила Тайгер. – Шапеле, урожай 1976 года. Ты забыл… пикник готовила влюбленная. – У ее губ появился холодный стакан, она выпила.

   – А теперь, – дыхание его участилось, – пикник близится к завершению…

   Руки Ги сомкнулись вокруг Тайгер, ее обнаженное тело уложили на мягкую садовую землю. Он овладел ею, какое-то время их тела двигались в такт идиллической музыке Бетховена, но очень скоро нарастающее возбуждение заставило их перейти на свой, куда более быстрый ритм. Потом, когда Тайгер лежала в объятиях Ги и нежно покусывала его сосок, она думала о том, что, кроме него, ей никто и не нужен.

   – Viva la France[51], – прошептала она ему в ухо.

* * *

   Дэвис Чиппс, Тайгер и Конни хмурились. Джейк сделал все, что мог, но фотоснимки Гэрри Грея разочаровывали. Дверь открылась, в конференц-зал вошел Хью Маршалл.

   – Извините, что опоздал. В чем проблема?

   Тайгер показала ему фотоснимки.

   – Смотрите сами. В Гэрри жизни не больше, чем в грейпфруте.

   Конни засмеялась:

   – Из того, что я слышала, он-таки грейпфрут.

   – Это результаты четвертой пробы, Хью, – добавил Дэвис Чиппс. – И, по-моему, вины Джейка Дэлтона тут нет.

   Маршалл перебрал снимки.

   – Я понимаю, о чем вы. Можно взглянуть на прежние пробы. – Тайгер пододвинула ему нужные снимки. – Вы правы. Гэрри статичный, одноразмерный. Давайте обойдемся без него.

   – Не получится, в контракте записано, что представлять мужские духи должен он.

   Маршалл кивнул.

   – Да, записано. Давайте на минуту об этом забудем. Дэвис, кого бы вы предложили… если б свято место пустовало?

   – Спортсмена, – без запинки ответил Дэвис. – Человека, который что-то собой представляет. Я хочу сказать, Гэрри Грей – обычный манекенщик… и не из лучших. Я думаю, толку от него нашему продукту не будет. Конечно, гомосексуалисты пользуются духами. Но этим мы сузим рынок…

   – Есть конкретные предложения? – спросил Маршалл.

   – Да. Билл Перри.

   – Этот баскетболист? Прекрасный выбор, – кивнула Конни.

   – Хорошая идея, – согласился Хью. – Он нам в самый раз. Кстати, не он ли только что выпустил книгу?

   – «Один из всех», – ответил Дэвис. – Входит в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Я видел его на шоу Мерва Гриффина. Хорошо говорит, с тонким чувством юмора. Даже книгу написал сам.

   Маршалл поднялся.

   – Хорошее предложение, Дэвис. Я над этим подумаю.

   – Но Хью… – Тайгер последовала за ним в коридор. – Я не представляю себе, как мы сможем нарушить контракт с Мэттом. Он не согласится с тем, что мы вышвырнули Гэрри. Он подаст на нас в суд. Кроме того… вчера я видела Мэтта, он ужасен. На грани нервного срыва. Если вы сейчас уволите Гэрри, я не знаю, как он отреагирует.

   Маршалл взмахом руки отмел возражения Тайгер.

   – Если понадобится, мы заключим с Мэттом новый контракт. Вернем ему право последнего слова на новые продукты, которые будем выпускать под его именем. К нему мы подход найдем. Но сначала надо понять, заинтересует ли наше предложение Билла Перри. И устроит ли нас его цена. Шелдон го… – он замолчал. – Между прочим, а где Шоу? На совещании его не было.

   – После ленча он неважно себя почувствовал. Конни убедила его пойти домой и отлежаться.

   – Ладно, потом расскажете ему о нашем решении. И держите меня в курсе переговоров с Перри. Я бы хотел присутствовать на встрече, если буду в это время в городе. С ним надо поговорить как можно быстрее, Тайгер.

   Тайгер зашла в кабинет Конни.

   – Хью спрашивал, где Шелдон. Я сказала, что ему стало нехорошо, и ты уговорила его пойти домой…

   – Хорошо. – Конни помолчала. – Я волнуюсь. Весь день звоню ему домой, но никто не берет трубку. Что могло случиться? Может, пора обзванивать больницы?..

   В дверь всунулась Джинджер:

   – Конни, мистер Шоу звонил во время совещания. Сказал, что он уже дома.

   Слава Богу. С ним все в порядке?

   Джинджер пожала плечами.

   – Похоже на то. Голос, мне показалось… нормальный.


   Двадцать минут спустя Конни сидела в гостиной квартиры на Восточной Семьдесят второй улице, которую она нашла Шелдону. Очень злая.

   – Я весь день не находила себе места. Почему ты так долго не звонил?

   – Конни, я виделся с Луизой. Сказал ей, что все кончено. Навсегда.

   Новость потрясла Конни до глубины души.

   – Что ты такое говоришь, Шел, – прошептала она.

   – Конни, я хочу на тебе жениться. Разумеется, после того как разведусь с Луизой. – Шоу похлопал ее по руке. – Вот увидишь, все образуется. Как только наладится моя личная жизнь, я брошу пить.

   Слезы брызнули из глаз Конни.

   – Тебе бы и сейчас надо сдерживаться. На работе все знают, что ты пьешь. Сегодня Тайгер прикрыла тебя, когда Хью Маршалл спросил, где ты.

   – Что? Мне от нее никаких подачек не надо. Эта заносчивая…

   – Я знаю, ты не любишь Тайгер, но тут ты не прав. А если не хочешь, чтобы она прикрывала тебя, не давай повода. Держи себя в руках или…

   – Что или?

   Конни отвернулась.

   – Что?! – возвысил голос Шоу.

   – Шелдон… я тебя люблю. Ты это знаешь… и я не хочу, чтобы в «Келлер парфюмз» тебя считали трутнем. Ты должен проводить больше времени на работе и реже прикладываться…

   Шелдон схватил початую бутылку виски «Джи энд Би», швырнул в дверцу стенного шкафа. Не разбившись, она отлетела и покатилась по ковру.

   – Черт побери, Конни, не учи меня жить. Я сказал тебе, что брошу пить. Не дави на меня! – прокричал он.

   Потом обхватил голову руками и зарыдал. Конни обняла его за плечи.

   – Я люблю тебя. Я тебе помогу. – Она отбросила прядь волос с его лба и заплакала сама. Жалея о том, что они не встретились раньше, молодыми, до того как он разочаровался в жизни. Тогда все могло бы сложиться по-другому для них обоих.


   Радостная толпа заполняла Пятую авеню. Народ праздновал Рождество, и Тайгер повела Ги на торжественное открытие огромной, в пять этажей ели в Рокфеллеровском центре. Они выпили горячего шоколада в «Швейцарском павильоне», полтора часа покупали подарки в «Саксе» и «Брентано», вышли оттуда, нагруженные пакетами.

   – Скорее, Ги. Я хочу заглянуть в сувенирный магазин в Музее современного искусства. И мы еще сможем успеть в «Бендел». Они закрываются в девять.

   – Пощади, Тайгер! – смеясь, взмолился Ги. – Хватит с меня магазинов.

   – Тайгер! Дорогая! Вот уж сюрприз. Встретить тебя на улице, среди толпы.

   Леди Роуэн, в манто из меха пекана, широкополой шляпе. Тайгер представила свою мать Ги.

   – Подруга пригласила меня пообедать в «Паласе», но у меня есть несколько минут.

   – Отлично. Может, посидим в «Алгонкине»?

   Пока Ги сдавал их пальто, Бобби и Тайгер уселись на викторианской софе в коктейль-холле знаменитого отеля.

   – Ты мне не говорила, что Ги такой красавец. Неудивительно, что ты прячешь его ото всех.

   Подошедший Ги пододвинул кресло, сел напротив них у низкого коктейльного столика.

   После того как официант принял заказ, Бобби взяла инициативу на себя, полностью сосредоточив внимание на Ги. Тайгер мягко задвинули в угол. Она надеялась, что Бобби упомянет Хью Маршалла, но мать говорила о чем угодно, только не о нем. Так что Тайгер оставалось только гадать, видятся они или нет.

   Бобби повернулась к Тайгер.

   – В Нью-Йорке тебе нельзя спускать глаз с Ги. Он так мил! – Ги покраснел, польщенный, завороженный красотой леди Роуэн. – Мне бы сбросить несколько лет, Тайгер, – улыбнулась она. – Тогда я могла бы составить тебе конкуренцию.

   «Ты уже составила», – едва не слетело с языка Тайгер, но она сдержалась.

   – А какие у тебя планы на Рождество, мама?

   – Я надеялась, что мы проведем его вместе, но не получилось. – Бобби замолчала, ожидая уточняющих вопросов.

   – Почему, мама? Расскажи нам.

   – Улетаю на Тенерифе. С Джимми. Рождество встретим вдвоем. На отдельной вилле.

   – Ты возвращаешься к нему? – спросила Тайгер.

   – Ну… он позвонил и спросил, не хотела бы я попытаться восстановить наш союз. Мы решили провести вместе несколько недель. Второй медовый месяц.

   – О мама. Я так за тебя рада.

   – Да, у нас с Джимми много общего. Может, все образуется. Господи, как поздно! Я должна бежать. Тайгер, возьми этого молодого человека под свое крылышко. Он просто прелесть. – Она поцеловала Тайгер и Ги и упорхнула.

   Они же выпили еще по коктейлю.

   – Таких матерей, как твоя, я еще не встречал. Молодая… и красивая. Ты очень на нее похожа.

   – Да. Нас всегда принимают за сестер, – в голосе Тайгер не слышалось энтузиазма.

   – В чем дело, Тайгер? Ты не любишь свою мать?

   – Почему ты спрашиваешь?

   – Что-то в тебе переменилось, пока она была здесь. Ты… ушла в себя.

   – Не ожидала, что это так заметно. Можно сказать, отношения у нас напряженные. Ты же видел, как она флиртовала с тобой. Будто меня здесь и нет.

   – О, Тайгер, ты преувеличиваешь.

   – Нет, Ги… Я знаю ее лучше, чем ты.

   – Так ты приревновала ко мне свою мать? Я польщен. Может, сие означает, что я тебе небезразличен… и интересую тебя не только потому, что работаю на «Келлер парфюмз».

   – Ги, ты и так это знаешь, – улыбнулась Тайгер.

   – Но полной уверенности у меня не было. – Он взял ее за руку. – Ты же видишь, Тайгер, я люблю тебя. – Его темные глаза не отрывались от ее лица. – И хочу, чтобы ты питала ко мне те же чувства.

   – Так оно и есть, Ги. – Тайгер ответила нежным взглядом. Бобби возвращается к лорду Роуэну, а следовательно, Хью свободен. Но, к своему изумлению, Тайгер поняла, что ей это совершенно безразлично. Она смотрела на Ги и чувствовала себя вполне счастливой.

   – А что мы будем делать на Рождество, Ги?

   – Может, встретить его в твоей квартире… Я приготовлю роскошный французский ужин. Однако предупреждаю… рождественский подарок ты получишь позже. Но никто другой тебе такого не подарит.

   – Какой подарок?

   – Нет, не скажу. Пусть это будет сюрприз.

   – Это несправедливо, Ги. Теперь мне придется искать для тебя что-то особенное.

   – Не надо. Просто повяжи ленту вокруг талии. Ты – единственный подарок, который мне нужен.


   Тайгер сняла трубку, набрала номер.

   – Привет, Энни, это Тайгер Хейес. Он у себя?

   Мгновение спустя послышался голос Хью Маршалла.

   – Привет, Тайгер! Что случилось?

   – Хотите пойти сегодня на баскетбол?

   – Что?

   – «Никсы»[52] против «Бостона». У меня два билета в центральную ложу. Презент от Билла Перри.

   – Хорошо. Так он заинтересовался?

   – Готов обсудить. Мы встретимся с ним после игры. Я заказала столик в «Джинджер мэн».

   – Отлично. Сто лет не ходил на баскетбол.

   Тайгер нажала на рычаг, тут же набрала другой номер.

   – Это Тайгер Хейес. Мистер Филлипс еще не вернулся?

   – К сожалению, нет, мисс Хейес. Мы ждали его сегодня. Я сообщу ему о ваших звонках, как только он появится.

   – Да, пожалуйста. Благодарю. – Она положила трубку, забарабанила карандашом по столу.

   Не хотелось ей встречаться с Биллом Перри, не прояснив ситуацию с Мэттом. Он мог закатить скандал, узнав, что они задумали.

   И на этот раз имел на это полное право.


   Ближе к полуночи, когда народ повалил из «Линкольн-Сентр», соваться без заказа в «Джинджер мэн» не имело смысла. К счастью, Тайгер, Хью Маршалл и Билл Перри успели добраться из «Мэдисон-сквер-гарден» к указанному сроку, уселись за столик, официант принял заказ, принес напитки и растворился в круговерти посетителей.

   – Вы прекрасно отыграли этот матч, мистер Перри, – говорил Маршалл. «Никсы» победили сто девять – сто семь, причем Билл Перри принес команде двадцать три очка. – Надеюсь, эта победа не повлияет на запрашиваемую вами цену.

   Перри улыбнулся знакомой всем болельщикам хитроватой улыбкой.

   – Все влияет на запрашиваемую мной цену, мистер Маршалл.

   – Теперь я вижу, почему вам не нужен агент.

   – Такая уж у спортсмена жизнь, мисс Хейес. – Великан повернулся к Тайгер. – В один прекрасный день выясняется, что ты уже никому не нужен. А потому надо быть готовым к переходу к другому этапу. Меня особенно интересуют политика, где нашел себя Билл Брэдли, кино и рекламные ролики – тут отметился О-Джи Симпсон. Лакомый кусок, естественно, и телевидение. Так вот, если я решу пойти в политики, мне бы не хотелось, чтобы мой оппонент мог заявить, что я не способен обговорить условия своего контракта. Тем более, – он вновь улыбнулся, – что я знаю, как вести такие переговоры.

   – В этом проблем не будет, – заверил его Хью. – Загвоздка в другом. – Он быстро обрисовал ситуацию с Гэрри Греем. – Мы не можем подписать с вами официальный контракт, не решив этого вопроса. У Мэтта Филлипса взрывной темперамент, так что нам придется долго гладить его по шерстке.

   – Я льщу себя надеждой, что у вас не взрывной темперамент, мистер Перри, – вставила Тайгер. – К сожалению, с начала работы над этим проектом другие мне еще не встречались.

   – Я взрываюсь только на баскетбольной площадке, мисс Хейес. И исключительно в последнем периоде.

   – Это хорошо, – кивнул Хью Маршалл. – А пока ничто не мешает нам обсудить условия…

   – Нет, мешает, – простонала Тайгер. – Посмотрите, кто пришел.

   Мэтт Филлипс уже направлялся к их столику.

   – Мэтт, какой сюрприз! Составишь нам компанию? – Маршалл поднялся, протянул руку.

   – Привет, Хью… Тайгер. Только на минуту. У меня встреча. – Он чмокнул Тайгер в щечку.

   – Мэтт, это Билл Перри, баскетболист.

   Филлипс улыбнулся:

   – Мистера Перри мне представлять не надо. Я большой поклонник «Никсов».

   – Правда? – Об этом не догадывались ни Тайгер, ни Маршалл.

   – А я ваш большой поклонник, мистер Филлипс. – Рука Мэтта исчезла в огромной лапище баскетболиста. – Вы заметили, что на мне ваш блейзер?

   – Такие детали никогда не ускользают от моего внимания.

   – Между прочим, – продолжил Перри, – марка «Мэтт Филлипс» очень популярна в Ассоциации. Баскетболисты – страшные модники. И ваша мужская коллекция – хит НБА.

   Тайгер не могла поверить своим ушам. Мэтт сиял. Она искоса взглянула на Маршалла, тот чуть заметно кивнул. Похоже, цена Билла Перри вновь возросла, но Маршалл ничего не имел против.

   Перри взглянул на часы.

   – Прошу меня извинить, должен позвонить в пару мест. Мистер Филлипс, рад был с вами познакомиться.

   Едва он ушел, Мэтт холодно взглянул на Тайгер.

   – Приятный человек. Но чем обусловлена ваша встреча? Бизнес… или просто желание пообщаться?

   – Бизнес, Мэтт, – ответил Хью Маршалл. – У нас проблема с имиджем «Мэтта Филлипса для мужчин». Мы хотим найти оптимальное решение…

   – Проблема? Вы про Гэрри, не так ли? – Мэтт возвысил голос.

   – Мэтт, мы… – начала Тайгер.

   – Вы не имеете права никого искать. У нас контракт! Совершенно определенный! Это мое имя… вы попираете мои права! И просто так вам это с рук не сойдет!

   Сидящие за соседними столиками уже оборачивались. Мэтт Филлипс поднялся и ушел, не попрощавшись.

   – Я должна поговорить с ним, Хью…

   Тайгер нашла Мэтта в баре. Он заказал двойной мартини, чтобы затушить разбиравшую его злость.

   – Мэтт, пожалуйста, позволь мне все объяснить.

   – И ты, Тайгер! – Филлипс еще кипел. – Всадила мне нож в спину. Я думал, что могу доверять тебе…

   – Можешь, Мэтт. Ради Бога, выслушай меня! Я всю неделю пыталась тебе дозвониться.

   – Ха!

   – Это правда! Но не в этом дело. Посмотри сюда. – Она достала из брифкейса фотоснимки Гэрри Грея, которые принесла для того, чтобы показать Биллу Перри общий план съемочной площадки. Филлипс с неохотой просмотрел их один за другим.

   – Это же никуда не годится. И уж конечно, ты не можешь этого не видеть. Гэрри не передает образ, который… с которым по нашему… и твоему тоже замыслу должны ассоциироваться духи «Мэтт Филлипс для мужчин». Ты знаешь, что я права.

   Мэтт молчал, не отрывая глаз от фотоснимков, лежащих у него на коленях, потягивая мартини. Когда же он посмотрел на Тайгер, глаза его подозрительно блестели, но на губах играла улыбка.

   – Знаешь, Тайгер, а ведь ты дала мне прекрасный совет. Я провел в Акапулько потрясающую неделю. Гэрри потащился за мной, но я сумел отдохнуть, хорошо провести время и найти нового друга. Отличного парня, архитектора из Сан-Франциско. Его-то я и жду. К тому же у меня открылись глаза на Гэрри. Если у нас что и было, то давно прошло. Я цеплялся за него, потому что боялся остаться один.

   – Мэтт… я так рада.

   Лицо Филлипса потемнело.

   – Но мне не нравится, что ты и Маршалл обделываете свои делишки у меня за спиной.

   – Ничего мы не обделываем! Если б ты хоть раз связался с секретарем, она бы сказала, сколько раз я тебе звонила.

   – Я действительно только что прилетел и сразу поехал сюда. Но я не верю…

   – Не веришь мне, повторяю, справься у секретаря. Черт побери, Мэтт, ты достаточно хорошо меня знаешь. Я в такие игры не играю!

   Мэтт кивнул.

   – Знаю, Тайгер. Извинись за меня перед Маршаллом. Билл Перри – правильный выбор, – засмеялся он. – Я всегда любил баскетбол. Единственный вид спорта, где прилично одеваются. Такие изящные шорты, свободные блузоны.

   – Извини, что заставил тебя ждать, Мэтт, – раздался мужской голос.

   Тайгер повернулась и увидела худощавого, интересного мужчину лет сорока пяти со светло-русыми, начавшими седеть на висках волосами.

   – Эрик! – Лицо Мэтта осветила счастливая улыбка. – Эрик, это Тайгер Хейес. Она работает в моей парфюмерной компании. Тайгер, это Эрик Нибелтау.

   – Вы даже не представляете себе, как я рада нашему знакомству. – Тайгер поболтала с ними еще несколько минут, а потом вернулась к Хью Маршаллу.


   «Роллс-ройс» величаво плыл по Седьмой авеню. Хью и Тайгер на заднем сиденье молчали.

   Потрясающая женщина, думал Хью. Поступила на работу, ничего не зная и не умея, но справлялась со всем, что бы он ей ни поручал. А задания ей доставались серьезные. И она интуитивно находила правильные решения. Видно, талантом ее Бог не обидел.

   В последние годы у Хью оставалась только одна страсть – работа. Именно ей он отдавал все силы и энергию. Если он и появлялся в свете с красивыми женщинами, то лишь потому, что такие выходы способствовали бизнесу. И в постель ложился лишь потому, что того требовали организм и правила хорошего тона. Но страсть его принадлежала бизнесу. И никогда раньше, до появления Тайгер, он не встречал женщину, которая могла бы понять и разделить эту страсть.

   Но разумеется, он не мог решиться на роман с Тайгер. Она работала на него, а он твердо решил не смешивать работу и личную жизнь. А тут еще Бобби. Не мог уважающий себя мужчина перепрыгнуть из постели матери в постель дочери. Да, Бобби охладела к нему после воссоединения с лордом Роуэном, но поставила еще один барьер на пути к Тайгер.

   А может, именно поэтому он и позволил себе упасть в объятия Бобби?

   «Роллс» повернул. Пересекающиеся под прямым углом улицы остались позади. Теперь «роллс» кружил по Гринвич-Виллидж. Маршалл посмотрел на Тайгер, тихонько сидевшую рядом. На своем веку он повидал многих красивых женщин. Почему же у этой глаза, губы, шея казались не такими, как у всех?

   Он знал, что не должен целовать ее. А потом, против своей воли, не в силах ничего с собой поделать, сжал Тайгер в объятиях, впился в ее губы. Почувствовал, как они разжались, его язык нырнул в них, чтобы встретиться с ее язычком, гладким, влажным, горячим. Он буквально вдавливал ее в свою грудь, а ее руки нырнули ему под пиджак, ногти страстно впились в спину.

   – Хью, – прошептала она. – Хью…

   Рука его прошлась по телу Тайгер, задержалась на упругой груди. Он чувствовал, как нарастает в нем желание, вновь поцеловал ее, уже нежно. Он хотел обладать этой женщиной… но не знал, куда могла завести его тропа, начинающаяся в ее постели. И боялся узнать.

   Лимузин остановился у дома Тайгер.

   – Поднимись ко мне, – прошептала она.

   Маршалл покачал головой, мягко оттолкнул ее от себя.

   – Нет, Тайгер. Извини.

   – Но почему?

   – Извини.

   Он видел, что Тайгер обиделась, разозлилась. И не винил ее. Он повел себя глупо. Она отвернулась, подхватила сумочку и брифкейс. Когда же она повернулась к нему, ее лицо напоминало маску.

   – Утром я попрошу адвокатов подготовить контракт с Перри. – Шофер уже обошел лимузин, открыл дверцу. – Спокойной ночи, Хью. – Тайгер выскользнула из салона и зашагала к подъезду.

   Хью Маршалл подождал, пока она скроется за дверью. Потом постучал тростью по стеклянной перегородке, шофер завел двигатель, и «роллс-ройс» покатил на Джейн-стрит.

Глава 26

   Миновало Рождество, потом Новый год. В первую январскую субботу Тайгер и Ги сидели в ее квартире. Тайгер только что разлила по стаканам подогретый ром. Они праздновали первый новогодний снегопад. Снега навалило уже целый фут, а он все сыпал и сыпал. Уличный фонарь напротив окна Тайгер окрашивал снежинки в розово-оранжевый цвет.

   – Когда идет снег, Нью-Йорк самое прекрасное место на свете. – Тайгер подошла к окну, выглянула. Ветер наметал сугробы у стен домов.

   – Как бы не так. Самое прекрасное место на свете – это Лазурный берег. В любую погоду. Снег – это хорошо… но завтра он превратится в грязь. Собаки изгадят его…

   – Перестань, Ги. Зачем все опошлять? Куда подевалась твоя поэтичность?

   – Осталась во Франции… – вздохнул Ги.

   – Тоскуешь по дому?

   – Да. Нью-йоркская зима очень холодная. Все серо, холод… Не могу к этому привыкнуть.

   Тайгер уселась рядом на диван, приникла к нему.

   – Бедняжка. Я все забываю, как ты несчастен. Когда не хочется находиться здесь, Нью-Йорк ужасен.

   – Тайгер… Я не хотел тебя обидеть. С тобой я счастлив везде. Только благодаря тебе я пережил эти два ужасных месяца. – Он поцеловал ее раз, другой. – Когда я закончу работу, ты должна поехать со мной во Францию. Нет ничего прекраснее прогулок по цветочным полям. Розы до самого горизонта. Только представь себе, цвет, запах… c'est formidable[53].

   Тайгер не хотелось даже думать о будущем с Ги. Ей вполне хватало настоящего.

   – У меня есть участок земли на склоне холма, откуда открывается прекрасный вид на жасминовый сад. С маленьким каменным домиком. Я его отремонтирую, пристрою…

   – Отличная мысль. У меня есть предложение, – переменила она тему. – Давай залезем в постель и включим телевизор. В половине двенадцатого показывают один из фильмов отца.

   Ги улыбнулся.

   – Если ты приглашаешь меня в постель, не могу обещать, что буду смотреть фильм. Я хочу смотреть только на тебя… обнаженную.

   – В квартире слишком холодно, чтобы лежать голой.

   – Я тебя согрею. – Он обнял Тайгер и они направились в спальню.

   Зазвонил телефон. В трубке раздался рыдающий голос Мэри Роджерс.

   – О, слава Богу, вы дома. Пожалуйста, приезжайте немедленно. Ваша мать…

   Тайгер качнуло.

   – Что? Что случилось?

   – Я только что нашла ее. Позвонила доктору. Он уже едет, но с этим снегопадом… на улицах…

   – Мэри Роджерс, постарайся успокоиться. Скажи мне… моя мать жива? – несмотря на ровный, нарочито спокойный голос Тайгер боялась услышать ответ.

   – Да… но едва дышит. На прикроватном столике пустой пузырек из-под таблеток. Должно быть, она приняла их все… но я не знаю, сколько их было. – Мэри Роджерс вновь разрыдалась. – О… как это ужасно! Я не знаю, как давно она их выпила. Она пожаловалась на головную боль… и легла без обеда. В семь часов. Потом зазвонил телефон, но она не сняла трубку… Я подумала, что она задремала. Звонил лорд Роуэн, из Лондона. Сказал, что по важному делу… что я должна ее разбудить. Поэтому я пошла в ее спальню… – Голос англичанки задрожал. – Но… она не просыпалась. Потом я увидела пустой пузырек. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее…

   – Уже еду. Выпей стопку виски и попытайся успокоиться…


   Доктор приехал раньше Тайгер. Глаза Мэри Роджерс опухли и покраснели, но она больше не плакала.

   – Привет, доктор Бакст. Как…

   – С вашей матерью все в порядке. Таблетки, которые она приняла, не могли ее убить. Я сделал все, что нужно. Она проснется через несколько часов с больной головой, но быстро придет в себя. – Он протянул Тайгер маленький пузырек с таблетками. – Дайте ей одну таблетку, это транквилизатор, и пусть не встает. Утром я зайду и осмотрю ее.

   – Спасибо, что сумели добраться так быстро. Ужасная ночь.

   – Я живу в двух кварталах. Такие прогулки мне только на пользу.

   – Вы думаете… она выпила таблетки случайно или…

   – Тайгер, никто не принимает случайно полпузырька таблеток. Ее что-то тревожило?

   – Понятия не имею. Она уехала еще до Рождества. Я даже не знала, что она в городе.

   – Она прибыла только сегодня, во второй половине дня, – пояснила Мэри Роджерс. – Выглядела усталой, но я решила, что из-за длительного перелета…

   – Тайгер, вы останетесь на ночь, не так ли? Поговорите с ней, когда она проснется. – Доктор Бакст взялся за черный саквояж. – Провожать меня не надо.


   Бобби проспала несколько часов. Тайгер прикорнула на кресле возле ее кровати. В шесть утра Бобби открыла глаза.

   – Тайгер… что ты здесь делаешь? – прохрипела она. – Господи, что у меня с голосом. – Она сглотнула. – В горле все пересохло.

   – Мама, ты выпила полпузырька барбитуратов. Вот… Доктор Бакст попросил дать тебе таблетку успокаивающего, как только ты проснешься.

   – О Господи. – Бобби начала вспоминать, что она натворила. – Я ужасно себя чувствую. Ты сможешь подложить подушку мне под спину?

   Тайгер все сделала, поправила покрывало.

   – Хочешь чаю?

   Бобби кивнула.

   – О-о-о-о, – застонала она. – Я начинаю вспоминать. И чего меня потянуло на эти таблетки…

   Тайгер села рядом, взяла мать за руку.

   – Что случилось мама? Расскажешь?

   – Нет! – рявкнула Бобби, потом, увидев обиду и недоумение в глазах дочери, попыталась улыбнуться. – Ну… попробую. Только начнем с чая, хорошо?

   После двух чашек и таблетки «валиума» Бобби заметно расслабилась.

   – Тайгер, какая же дура твоя мать. Вчера я была в ужасном настроении. «Конкорд» вылетел из Лондона с опозданием из-за забастовки аэропортовских служб. Потом этот снегопад… нам пришлось несколько часов кружить над ДФК. И такси куда-то все подевались. Мне пришлось ехать в город с тремя отвратительными личностями и…

   – Мама, ты пыталась покончить с собой. И причина не в дорожных проблемах…

   – Нет, – Бобби помолчала. – Нет. Все… лишено всякого смысла. Я устала, у меня депрессия… я не знаю, зачем мне жить…

   – Ты не хочешь жить даже ради меня? – изумленно спросила Тайгер.

   – Да, дорогая. Не хочу, – вздохнула Бобби. – Мы уже не так близки… Впрочем, особой близости никогда и не было. Я слишком занималась своей жизнью, чтобы обращать внимание на твою…

   – Это не совсем верно. У тебя всегда было, что сказать о моей жизни.

   – М-м-м. Видишь ли, ты действительно ставила перед собой какие-то странные… – она закурила.

   – Мама, не кури.

   Бобби пропустила слова дочери мимо ушей.

   – Может, если бы у меня появились внуки, я бы угомонилась и стала вести себя как подобает бабушке. Но я сомневаюсь, что ты подаришь мне хоть одного.

   – Мне только двадцать шесть, помнишь? Времени еще предостаточно. Как знать, что уготовано нам в будущем.

   – Это точно. – Бобби отвернулась. – Знать никому не дано, – и глубоко задумалась.

   Тайгер взяла мать за руку. Бобби вздрогнула, потом посмотрела на дочь. Пустым взглядом.

   – Мама, ты смотришь на меня так, словно впервые видишь.

   – Что? – Взгляд Бобби приобрел осмысленность. – Я вот думала, как плохо тебя знаю. Я и себя-то не знаю. Ты думаешь, что после стольких лет… – Из ее глаз брызнули слезы.

   – Что-то случилось, мама? Из-за этого ты так расстроилась?

   – Да. Случилось. Налей мне чего-нибудь.

   – В половине седьмого утра?

   – В Лондоне сейчас время ленча. Нет… не надо. Не стоит мешать спиртное с транквилизатором.

   Тайгер рассмеялась:

   – Смешно, знаешь ли. Вечером ты пыталась покончить с собой.

   – Странное у тебя чувство юмора, Тайгер.

   – Нет, мама, я не хотела…

   Бобби похлопала дочь по руке.

   – Все нормально, дорогая. Эта наша всегдашняя проблема. Мы разговаривали, но никогда не могли поговорить по душам.

   Тайгер протянула Бобби пепельницу.

   – Ты уходишь от ответа. Я по-прежнему не знаю, в чем причина.

   – Никакой тайны тут нет. Прежде всего… не сложилось с Джимми. Я изо всех сил пыталась вернуть его. Как выяснилось, он не проявил никакого интереса. – Она затушила окурок. – Ты права, Тайгер. Я бросаю курить. Как тебе известно, я привыкла добиваться желаемого. А тут начались осечки. Сначала Том, потом Джимми…

   – Мама, ты…

   – Не перебивай. Я только начала. – Бобби включила музыкальную шкатулку, стоявшую на прикроватном столике, и в утреннем воздухе поплыли звуки «Эдельвейса». – Знаешь, моя бабушка частенько говорила: если ты следишь за зубами, волосами и ногтями и каждый день читаешь две первые страницы «Нью-Йорк таймс», то без мужчины не останешься, – Бобби сипло рассмеялась. – Это срабатывало… но Нонна забыла сказать, что иногда гораздо важнее проводить время с самой собой, а не с мужчиной. Я практически никогда не оставалась в одиночестве. И теперь меня это страшит. – Она схватила пачку сигарет, тут же отбросила ее. – Страшит. Наверное, потому-то я и завидую тебе…

   – Завидуешь?

   – Тебя это удивляет? Ты молода. Тебе еще трахаться и трахаться… – Она вновь похлопала Тайгер по руке. – Ты хорошо устроилась, детка. Тебе нравится работа. Ты не горишь желанием выйти замуж. Ты независима.

   – Спасибо, мама.

   – Не благодари меня. В твоем нынешнем благополучии моей заслуги нет. – На этот раз она достала из пачки сигарету, закурила. Закашлялась, положила сигарету в пепельницу. – Без Джимми я проживу. Дело в другом. Позади сорок шесть лет, а я так и не знаю, что надо сделать, чтобы не допустить той же самой ошибки? Четыре брака и развода… просто стыд. Тайгер… ну почему все так вышло?

   Тайгер сочувственно смотрела на мать.

   – Не знаю. Только я думаю, что ты многому научилась, хотя сейчас и не отдаешь себе в этом отчета. Если ты побудешь одна, поразмыслишь…

   – Ты считаешь, что мне пора к психоаналитику?

   – Профессиональная помощь не повредит. Психоаналитик поможет тебе разобраться в твоих чувствах. Кроме того, в среднем возрасте всем суждено пройти через кризис…

   – Да, дорогая, – механически ответила Бобби. – Я читаю женские журналы.

   – Мама, я лишь пытаюсь помочь. – В голосе Тайгер проскользнули нотки раздражения. – Почему ты отталкиваешь меня? Почему мы не можем сблизиться? Я тебя люблю…

   В спальне повисла тишина.

   – Я тоже люблю тебя. – Бобби вновь заплакала. – Но твое присутствие причиняет мне боль. Где-то на жизненном пути я потеряла тебя. Ты была такой хорошей девочкой. Рисовала мне картинки, делала бумажные веера… но я потеряла тебя.

   Тайгер обняла мать, прижала к себе.

   – Мы можем быть подругами. Еще не поздно.

   – Опусти шторы, хорошо? – Бобби сбросила лишнюю подушку на пол. – Спокойной ночи, дорогая… или спокойного утра. Спасибо, что приехала. А теперь… мне надо отдохнуть, – она закрыла глаза и заснула еще до того, как Тайгер опустила шторы.

   Тайгер несколько минут стояла у кровати и смотрела на мать. Она знала, что сблизиться им не удастся, и от этого у нее щемило сердце. Тайгер надеялась, что через двадцать лет она будет счастливее матери. Но будет ли?


   Неделю спустя такси несло Тайгер в Бруклин. Позвонил Ги и сказал, чтобы она выезжала немедленно. Пообещал порадовать ее хорошими новостями.

   Несколько лаборантов толпились около стола Ги. Он приветственно помахал ей рукой.

   – Тайгер! Иди сюда! Только что родился «Джаз»!

   – Я так волнуюсь… мне просто страшно. – Тайгер взяла в руки крошечный флакон, поднесла к носу. Жасмин, лимон, многое другое, чего она определить не могла. Но результат потрясающий… джаз в летнюю ночь.

   – Ги! Это фантастика! – Она обняла его. – Дорогой, ты своего добился!

   – Я тоже доволен результатом. Надо еще провести стабилизационную проверку… но стандартам Администрации по контролю за продуктами питания и лекарствами и Федеральной комиссии по торговле отдушка соответствует. Одобрение местного отделения комиссии уже получено…

   – Я должна позвонить на работу и порадовать всех. А тебя приглашаю на ленч, надо отметить успех.

   – Согласен, – улыбнулся Ги. – Я заслуживаю роскошной трапезы.

   Они пошли в «Ле плезир», наелись до отвала и запили все красным бургундским шестнадцатилетней выдержки.

   – Ги… я так счастлива.

   – Я тоже. Ma chérie, я так тебя люблю. – Он помолчал. – У меня есть для тебя еще один подарок. Поскольку я не успел с ним к Рождеству, то хотел подарить на день рождения. Но я не могу ждать. И хочу отдать его сегодня. – Он вытащил из кармана маленький флакон с приклеенным прямоугольником бумаги.

   – Джи-си-ди тысяча сто двадцать два, – прочитала Тайгер. – Именно столько лет я всегда хотела прожить.

   Ги улыбнулся.

   – Это всего лишь код. Настоящее название этих духов – «Тайгер». Я создал их для тебя.

   – О, Ги… спасибо… я…

   – Ты не собираешься их понюхать?

   – Да… конечно! – Она вытащила пробку, поднесла флакон к носу. Утонченный, волнующий аромат – тубероза, мускус, лимон…

   – Ги… это невероятно!

   – В чем дело, дорогая? Ты плачешь?

   Тайгер вытерла глаза салфеткой.

   – Это… я… никогда не получала такого удивительного подарка. Никогда не нюхала ничего подобного. Это просто чудо! Не знаю, как мне отблагодарить тебя…

   – Об этом не беспокойся, – улыбнулся Ги. – Способов предостаточно. Тебе действительно нравится?

   – Да. Думаю, даже больше, чем «Джаз». – Она подушилась за ушами, на запястьях. – Могу я оставить у себя этот флакон?

   – Конечно? Если хочешь, перелей духи во что-нибудь более пристойное.

   – А если они у меня закончатся?

   – Пока я здесь, их у тебя будет в достатке…


   По здравом размышлении Тайгер пришла к выводу, что «Тайгер» даже лучше «Джаза», больше соответствуют выбранному названию. После завершения стабилизационной проверки в конце недели Ги намеревался представить «Джаз» сотрудникам «Келлер парфюмз». Хью Маршалл еще не вернулся в город, но Тайгер попросила Тима Йетса сообщить ему, что у них наконец-то есть отдушка.

   – Ги, ты не будешь возражать, если я дам им понюхать и «Тайгер»? – спросила Тайгер в пятницу утром, за завтраком в «люксе» Ги в «Карлайле». – Я бы хотела, чтобы под маркой «Джаз» начался выпуск именно этих духов.

   Ги замялся, потом пожал плечами:

   – Как хочешь. И те, и другие – великолепные духи. Никогда в жизни я не добивался такого успеха, одновременно две такие удачи. Я польщен тем, что ты хочешь представить им и «Джаз», и «Тайгер». – Ги нахмурился. – Но если они выберут «Тайгер», ими сможет душиться каждая женщина, не только ты. Они больше не будут уникальными…

   – Нет, Ги, ты не прав. Они останутся уникальными… ведь ты создал их для меня.


   Конни Ларкада вошла в кабинет Шелдона Шоу. – Ты готов? Я так волнуюсь.

   – Одну минуту. Вот только подпишу эти письма.

   Конни с облегчением отметила, что с утра Шелдон трезв. Свое обещание не налегать на спиртное он не выполнил. Пожалуй, в последние несколько недель пил больше, чем всегда. Конни этот вопрос больше не поднимала, помня о резкой реакции Шелдона. И на развод он так и не подал, предпочитая вообще не касаться этой темы. Луиза заболела воспалением легких, и он вернулся домой. По его словам, временно.

   – Поторопись, Шел. Все уже ждут.

   – Ты иди. Я догоню.

   Когда она вышла из кабинета, Шоу плеснул в кофейную кружку виски и последовал за ней в конференц-зал. Там собрались все, включая секретарей. Ги Сен-Дени поднялся.

   – Я приготовил маленькие флаконы «Джаза», так что вы можете оставить их у себя. Оставшиеся можно использовать для фокус-групп.

   Флаконы пошли по рукам, их открывали, нюхали, взахлеб хвалили новые духи.

   И тут слово взяла Тайгер.

   – Не знаю, стоит ли об этом говорить. Но не могу молчать. – Она достала из сумочки флакон. – Вот еще одни духи… Ги создал их для меня. И я думаю, они лучше «Джаза».

   Флакончик пошел по рукам, вновь под восторженные возгласы. Опять начали нюхать «Джаз», сравнивать с «Тайгер».

   Шелдон Шоу пил «кофе». Он понюхал и те, и другие духи, не заметив разницы. И «Джаз», и «Тайгер» хорошо пахли, как положено высококачественным духам.

   Шоу смотрел на Тайгер, такую самодовольную, уверенную в себе. Люди ее круга скользят по жизни, всегда с деньгами, без особых проблем. Именно из-за Тайгер, он знал это чуть ли не с самого начала, работа в «Келлер парфюмз» не доставляла ему никакого удовольствия. Она ставила себя выше его, всегда старалась показать, что ей все по зубам, не упускала случая выслужиться. Хью Маршалл думал, что она молодец. Как и остальные, даже Конни. Но прежде чем уйти из «Келлерко», он, Шоу, хотел бы преподать ей наглядный урок, ткнуть мордой в грязь. Почему бы не доставить себе эту маленькую радость, думал Шоу, не сводя глаз с Тайгер.

   И тут его осенило: а ведь такая возможность есть.

   – Дайте-ка мне еще раз понюхать эти духи.

   Конни передала ему флаконы.

   – Мой нос вышел из формы. Ничего не различает.

   Шоу понюхал сначала один флакон, потом другой.

   – Тайгер, я не понимаю, о чем ты толкуешь. Эти духи, «Джаз», идеальны. Зачем морочить нам головы чем-то еще. Джесс, ты согласен со мной?

   Джесс помялся:

   – Шел, вторые духи ничуть не хуже. Откровенно говоря, не знаю. Может, ты и прав.

   – Я уверен, что прав, – гнул свое Шоу. – Мистер Сен-Дени, вот эта отдушка, предназначена для «Джаза». При ее создании вы выполнили все требования, вытекающие из выводов нашего маркетингового исследования?

   – Разумеется. Отдушка ориентирована именно на тех потребителей, которые, по вашим прикидкам, должны покупать «Джаз».

   – А аромат, созданный для мисс Хейес… из каких предпосылок вы исходили при его создании? Вы отталкивались от того же маркетингового исследования?

   – Нет, ни в коем случае. Меня вдохновила Тайгер, и духи создавались для нее. Я не думал о «Джазе», когда работал над ними.

   – Ну вот! Вы видите! – воскликнул Шоу. – «Джаз» создавался для обозначенного нами рынка. Вторые духи не имеют с ним ничего общего. Нечего о них и говорить.

   – Но я считаю, что они лучше, – запротестовала Тайгер. – Более необычные.

   – Я согласна с Тайгер, – вмешалась Конни. – Второй аромат мне нравится больше.

   – Не знаю, что и сказать, – признался Дэвис Чиппс.

   – Я, пожалуй, соглашусь с Шелдоном, – внес свою лепту в дискуссию Джесс. – Первые духи полностью отвечают выдвинутым нами требованиям.

   – Неужели мы выбросим результаты проведенных маркетинговых исследований в корзину? – вопросил Шелдон Шоу. – У нас есть чертовски хорошие духи, именно те, что мы и хотели. – Он впился взглядом в Тайгер. – Тайгер, мне кажется, обсуждать тут нечего.

   Такого Тайгер от Шоу не ожидала. Впервые она увидела в нем президента компании.

   – Шелдон, принципиальных возражений у меня нет. Но мне понравился второй аромат, и я подумала, что вы должны знать о его существовании.

   – Да, конечно, – кивнул Шоу. – Тем не менее я считаю, что нам надо остановиться на первой отдушке, той, что создавалась для «Джаза». Разумеется, мы обкатаем ее на наших фокус-группах. Но, предоставляя людям на выбор два аромата, мы создаем лишние проблемы. Помните, времени у нас не так уж и много.

   – Это правда, – согласилась Конни. – Мы не можем позволить себе новую дискуссию. Надо разворачивать производство.

   – Все так, – поддакнул ей Джесс.

   И Тайгер, пусть и с неохотой, пришлось признать правоту Шоу: все определял временной фактор.

   Хорошо, – вздохнула она. – Я хотела как лучше.

   После совещания Ги заглянул в кабинет Тайгер.

   – Знаешь, я ведь создал для «Джаза» хорошую отдушку…

   – Разумеется, знаю. Но по-прежнему считаю, что второй аромат лучше. И Конни он понравился. Но Шелдон задавил всех.

   – Да ладно, Тайгер. Не дуйся.

   – Я и не дуюсь. Некогда. Работы полно. Надо опять собирать фокус-группы.

   – А я-то надеялся, что ты сможешь взять отгул и провести день со мной. В Музее современного искусства новая выставка.

   – Хорошо. Думаю, я смогу уйти на час раньше. Но сначала мне надо позвонить в пару мест. – Она откинулась на спинку кресла. – Знаешь, не могу я понять Шелдона. Впервые вижу, чтобы он-таки вник в проблему.

Глава 27

   Шелдон Шоу шагал по заснеженным улицам к дому Билли Янгблада. В прекрасном расположении духа: еще бы, ему удалось поставить Тайгер на место, показать всем, кто в доме хозяин, настоять на своем мнении при выборе отдушки для «Джаза». Фокус-группы доказали его правоту: на «Джаз» не могли нахвалиться. И он дал команду начинать производство.

   – Заходи, Шелли! – Билли Янгблад крепко пожал ему руку, пригласил в маленький кабинет, окна которого выходили в припорошенный снегом сад. – Я как раз наливал себе стакан. Составишь компанию?

   – Нет, Билли, благодарю. Я пришел поговорить.

   – Естественно, Шелли. Ты принес то, о чем мы договаривались?

   – Ну… об этом и пойдет речь.

   Янгблад указательным пальцем помешивал в стакане водку с мартини.

   – Так я слушаю.

   – Видишь ли, я передумал… насчет одолжения. Деньги, конечно, дело хорошее, но тут вопрос этики. Думаю, я пойду к тебе работать… а вот премии не надо.

   Янгблад отпил из стакана, пристально изучая сидящего перед ним и явно нервничающего человека. Шоу недостаточно умен, чтобы так блефовать. Может, он хочет больше денег?

   – Слушай… а с чего такая перемена?

   – Это… личное. Скажем, заговорила моя совесть.

   Билли потянулся к сигарам, протянул одну Шоу, другую раскурил сам.

   – Правильно ли я тебя понял? Ты отказываешься от наших договоренностей?

   – Отнюдь, Билли. Я по-прежнему хочу работать в «Пауэрс парфюмз». Думаю, что будет лучше… чище… обойтись без… всего остального.

   – Нет, Шелдон, боюсь, это невозможно.

   – Что? – Шоу стало не по себе.

   – Я хочу сказать, та маленькая услуга или одолжение – часть сделки… хотя ты и получаешь за нее дополнительные деньги. Ты понимаешь?

   – Ну…

   – Проще говоря, нет услуги – нет работы. Ты действительно не хочешь выпить? – Янгблад вновь наполнил свой стакан.

   – Пожалуй, выпью. – Голос Шоу дрожал. Наверное, ему следовало предусмотреть и такой вариант. А он не ожидал, что все так повернется.

   – И потом… – Билли Янгблад протянул ему стакан с мартини, сел рядом на обтянутый красной кожей диван. – Нет у тебя такого права. Я насчет отказа от наших договоренностей.

   – Что-то я тебя не понимаю. – Шоу в три глотка осушил стакан. – Ты говорил, что я нужен в «Пауэрс парфюмз».

   – И сейчас говорю. Этой услуги я ждал от тебя помимо прочих причин и потому, что хотел убедиться в твоей преданности. Получить гарантии того, что ты не бросишь «Пауэрс» и вновь не вернешься в «Келлерко», затосковав по дому.

   Шоу уставился на пустой стакан.

   – Я думал, ты предлагал мне работу. Раз уж она завязана с этой услугой, может, мне лучше отказаться и от работы. – Он поставил пустой стакан на кофейный столик.

   На душе у Янгблада полегчало. Речь шла не о большей сумме, Шоу и в самом деле заела совесть. Техасец подошел к столу, выдвинул верхний ящик, достал магнитофонную кассету.

   – У тебя нет выбора, Шелли. Ты уже перешел в мой лагерь. На этой пленке записано твое согласие. Я уверен, что Хью Маршалл удивится, прослушав ее. – Янгблад не спускал глаз с лица Шоу. Президент «Келлер парфюмз» заметно побледнел.

   – Ты меня шантажируешь?

   – Ну зачем такие слова? Я же не прошу у тебя денег. Наоборот, готов полностью выплатить тебе премию. И кабинет президента «Пауэрс парфюмз» ждет тебя. Это не конец света, знаешь ли.

   – Пожалуй, ты прав.

   – Отлично. Я рад, что мы расставили все точки над «i». Когда я получу то, что мне нужно?

   Шоу откашлялся.

   – Я наводил справки. Формула отдушки хранится в сейфе бруклинского отделения «Деавильен фрагрансез». Заполучить ее невозможно. Я хочу сказать, не вызывая подозрений…

   – Это понятно. – Янгблад протянул Шоу полный стакан. – Упростим задачу. Принеси мне образец. Формулу расшифруют в моей лаборатории. И не забудь про другие нужные мне сведения.


   В тот вечер Билли Янгблад заехал за Ташей на работу.

   – Что ты тут делаешь? – удивилась Таша.

   – У нас свободный вечер, и я хочу пригласить тебя в город.

   – Я устала, Билли. Поедем лучше домой.

   – Но нам надо кое-что отметить.

   Таша скептически посмотрела на мужа:

   – Что именно?

   Билли достал из нагрудного кармана маленький флакон, протянул Таше.

   – Понюхай.

   Таша вытащила пробку, понюхала.

   – Билли! Не могу в это поверить! Потрясающе!

   – Я знал, что тебе понравится, дорогая. Наконец-то у нас есть аромат для «Диско».

   – Но я не понимаю. Откуда он взялся? Кто тебе его дал?

   – Видишь ли, дорогая, я нанял одного парфюмера. Настоящий гений, но со скверным характером. Его отовсюду поувольняли. Сейчас у него своя маленькая лаборатория… В Виргинии.

   Таша расцеловала Билли.

   – Не могу в это поверить. Я думала, нам придется останавливаться на том, что мне совсем не нравится. Почему ты не говорил мне, что нанял этого парфюмера-одиночку?

   – Хотел преподнести тебе сюрприз, дорогая. Опять же не знал наверняка, что у него получится что-нибудь путное. – Давно уже Янгблад не видел Ташу такой счастливой. – Открыв этот флакон, я сразу понял, что тебе понравится.

   – Хорошо, Билли. Давай отпразднуем это дело. Куда поедем обедать?


   Саймон Уоринг, главный парфюмер «Харрис фрагрансез», набрал домашний номер Билли Янгблада: рабочий день давно закончился.

   – Мистер Янгблад? Мне надо с вами поговорить. Насчет анализа отдушки.

   Янгблад переключил телефонный аппарат на режим громкой связи. Он любил ходить по кабинету, говоря о делах.

   – Вы его закончили?

   – Нет… – замялся Уоринг, – расшифровали девяносто процентов составляющих. Над остальными работаем. Но есть проблема.

   – Какая же? – Янгблад нервничал из-за того, что в «Харрис фрагрансез» так долго возились с формулой.

   – Отдушка включает две синтетические субстанции…

   – И что?

   – Они производятся только «Деавильен фрагрансез». Нам придется их закупать.

   – Нет! Ни под каким видом! Я не хочу поднимать себестоимость духов. Вам придется обходиться тем, что есть в вашем распоряжении.

   – Но, мистер Янгблад, – запротестовал Уоринг, – это не так просто. И… еще одно.

   – Говорите! Сколько можно тянуть резину?

   – Формула содержит высокий процент натуральных компонентов. Жасмин, иланг-иланг…

   – Так в чем проблема?

   – Сильные дожди привели к резкому снижению урожая жасмина. Поэтому в прошлом году цена на него значительно возросла. А на острове Реюньон, откуда мы получаем иланг-иланг, случилась засуха. Если вы по-прежнему хотите продавать «Диско» по шестьдесят долларов за унцию, норма прибыли сильно упадет.

   – Черт, используйте побольше синтетических компонентов… они дешевле, не так ли?

   – Некоторые – да. Но синтетическое жасминовое масло не идет ни в какое сравнение с натуральным.

   Билли Янгблад пожевал сигару. Эти духи уже влетели ему в кругленькую сумму. Так что не хотелось оставаться без прибыли. А с повышением цены на «Диско» он опоздал: духи ждали в «Саксе» первого марта.

   – Послушайте, постарайтесь сделать все, что в ваших силах. Натурального масла используйте, сколько возможно, недостаток восполните синтетикой.

   – Хорошо, мистер Янгблад. Но я должен предупредить вас…

   – О чем?

   – Отдушка, которую мы поставим, по качеству будет уступать образцу, полученному от вас. Если мы останемся в рамках выделенного вами бюджета и не приобретем синтетических компонентов у «Деавильена».

   – Пахнуть ваша отдушка будет хорошо? – спросил Янгблад.

   – Да… но…

   – Довольно об этом. Поторопитесь. Первая партия должна поступить в магазины через две недели.

   – Как скажете, мистер Янгблад. Мы постараемся.

   В кабинет вошла Таша.

   – В чем дело, Билли? Ты чем-то взволнован?

   – Все нормально, дорогая. Возникла маленькая проблема в лаборатории, – рассмеялся он. – На Ривьере в прошлом году слишком часто лил дождь, и цена жасмина взлетела до небес.

   – И это все? Я думала, случилось что-то серьезное.


   На презентации покупателям «Джаза», духов или туалетной воды, полагался подарок – разработанный Мартиной Ренье хрустальный кулон в виде музыкальной ноты высотой в два дюйма, наполненный духами. Заказ на его изготовление разместили на фирме «Новлаб», специализирующейся на сувенирной продукции. Фабрика фирмы располагалась на Лонг-Айленде. Не успели просохнуть чернила на подписанном контракте, как на фабрике случился пожар. В дыму задохнулся ночной сторож. Проведенное по горячим следам расследование показало, что, возможно, он и поджег фабрику, а потом не успел убежать.

   Заказали и находку Тайгер, ароматические наклейки к ярлыкам одежды, выпускаемой по моделям Мэтта Филлипса, которые собирались пропитать «Джазом». Несколько дней спустя неизвестные ворвались в типографию и уничтожили печатные формы для этих наклеек.

   Шелдон Шоу мрачно оглядел Конни, Джесса, Дэвиса и Тайгер, собравшихся в его кабинете, чтобы обсудить последствия случившегося.

   – Какая-то черная полоса, – вздохнула Конни. – Словно боги ополчились на нас.

   – Большая получается задержка? – спросил Дэвис Чиппс.

   Тайгер сверилась со своими записями.

   – Я говорила с руководством обеих компаний. Они застрахованы и уже передали наши заказы другим фирмам. На данный момент мы отстаем от графика на две недели.

   – Однако, – вырвалось у Конни. – Хью Маршалл знает?

   Тайгер покачала головой.

   – Его и Тима Йетса нет в городе. Я не смогла связаться ни с тем, ни с другим.

   – А как обстоят дела с духами Таши Пауэрс? – спросил Джесс. – Кто-нибудь в курсе?

   Тайгер кивнула.

   – В «Саксе» на Пятой авеню презентация назначена на первое марта.

   – Значит, обогнать их нам не удастся, – констатировал Дэвис.

   Шоу покачал головой.

   – Все это очень некстати. Два инцидента с нашими поставщиками практически в одно и то же время.

   – Боюсь, этим дело не ограничится. Бог любит троицу, знаете ли, – предрекла Конни.

   Лучше не думать об этом, – посоветовала Тайгер.

   Джесс забарабанил пальцами по подлокотнику.

   – Я считаю, это не просто совпадение.

   – Диверсия? – спросила Тайгер. – Но кто на это пошел? Почему? «Таша Пауэрс» и так вырвалась вперед…

   Дэвис Чиппс рассмеялся.

   – Остыньте. Вы насмотрелись телефильмов.

   – Возможно… но я думаю, мы обязаны предупредить остальных наших поставщиков. Чтобы были начеку.

   – Хорошая идея, – одобрила Конни. – Осторожность не повредит. Даже если это всего лишь совпадение.

   – Да, – кивнул Шоу. – Хорошая идея, Джесс.

   Зажужжал аппарат внутренней связи.

   – Пришел Мэтт Филлипс, – доложила Джинджер.

   – О нет, – простонала Конни.

   – Пригласи его в кабинет, – распорядился Шоу.

   – Всем привет, – поздоровался Мэтт. – Я принес эскизы платьев, в которых модели будут встречать наших гостей на презентациях. Смотрите… очень джазистые. Красный велюр. Красиво, не правда ли? Тайгер… мой приятель рисует наклейки для футболок. Тебе надо найти компанию, которая их приклеит. – Он замолчал. – Чего вы такие подавленные?

   – Плохие новости, Мэтт, – ответила Тайгер, жалея о том, что на этот раз Шоу не пожелал брать инициативу на себя. – Производственные неурядицы. Мы отстаем от графика на две недели. Сначала пожар на фабрике одного из наших поставщиков, потом…

   – Что? Так найдите новых поставщиков! Я только что узнал от одного знакомого Таши, что они сдвинули срок презентации. «Диско» представят широкой публике первого марта.

   – О нет! – воскликнула Конни.

   – А вы тут сидите на своих задницах! – заорал Мэтт. – Я-то уже начал думать, что вы действительно специалисты. Что ж, придется сказать пару слов Хью Маршаллу. Незамедлительно! – И он вылетел из кабинета Шоу.

   – Неудачный выдался день, – тяжело вздохнула Конни.

   – Слава Богу, что хоть Хью он не найдет, – отозвалась Тайгер.


   Несколько дней спустя леди Роуэн вошла в кабинет Тайгер в «Келлер парфюмз».

   – Мама! Что привело тебя сюда? – Радости от визита матери Тайгер не испытывала.

   В утренней колонке Сюзи Никербокер она прочитала, что Бобби и Хью Маршалл посетили вечерний гала-концерт. С того момента, как Хью поцеловал ее в лимузине, Тайгер не могла разобраться в своих чувствах. Она любила Ги… так ей казалось. А потом этот поцелуй и последующий за ним отказ подняться к ней. И мать все усложняла. Тайгер не знала, что она и Маршалл вновь начали встречаться.

   – Я видела твою фотографию в утреннем выпуске «Ньюс». У Линдера.

   – Да, чудесный был концерт. Я встретила столько друзей. Такие декорации. В японском стиле. – Она раскрыла сумочку от Фенди, достала пачку сигарет. – С твоего разрешения закурю. Пытаюсь бросить. Видишь… в этих сигаретах снижено содержание смолистых веществ.

   Тайгер нашла пепельницу, погребенную под бумагами.

   – В последние дни ты часто видишься с Хью? – как бы между прочим спросила она.

   – Разве кто-то может часто видеться с Хью? – пожала плечами Бобби. – Мне это не удается. Но всегда есть завтра.

   Тайгер такой ответ очень не понравился.

   – Я слышала, он не ищет себе пару, мама.

   Бобби, однако, была начеку. Она полагала, что Тайгер вполне счастлива со своим французом, но, похоже, ее дочь не упускала из виду и Хью Маршалла.

   – М-м-м-м, возможно. Но уж я, во всяком случае, не собираюсь его преследовать. Кстати, я заглянула к тебе, чтобы сказать, что я улетаю в Австралию.

   – В Австралию? Почему?

   – Составлю компанию Лолли. Там живет ее сын. Мы арендовали дом в Розовой бухте, это в Сиднее. Лолли и я столько лет не путешествовали вместе. Все будет, как в нашей молодости. – Она скинула пепел в пепельницу, часть упала на бумаги. – Лолли хочет найти богатого австралийца, и ее сын подготовил длинный список достойных кандидатов.

   – Надолго ты уезжаешь?

   – Примерно на месяц.

   – Слишком много для Австралии.

   – Там лето, знаешь ли.

   – Лето и в других местах, более интересных, чем Сидней.

   Бобби хохотнула, потом понизила голос:

   – Ладно, тебе скажу. Там живет потрясающий специалист по пластическим операциям. Лолли и я собираемся подтянуть лицо.

   – Мама… не может быть. Ты же потрясающе выглядишь.

   – Делать это надо вовремя. А пока кожа будет заживать, я поработаю с моими кружевами. Стен Грант говорит, что весной устроит мне выставку.

   – Я думала, ты забыла про кружева.

   – Отнюдь, Тайгер. Стен считает, что у меня очень интересные рисунки. Он даже хочет продавать их. Ты понимаешь, эскизы. Только подумай… твоя мать – предприниматель.

   Тайгер улыбнулась:

   – Это еще один путь сделать карьеру. Начать собственное дело. Неплохая идея.

   Бобби бросила сигареты в сумочку.

   – Не смейся, дорогая. Я взяла себя в руки, не так ли? – Дожидаться ответа Бобби не стала. – Должна бежать. Позвоню тебе перед отлетом.

   Тайгер проводила мать до лифта.

   – Я рада, что сейчас все у тебя хорошо, действительно рада. – Она обняла мать, поцеловала.

   – Спасибо тебе, дорогая. Может, когда-нибудь мы тоже отправимся в путешествие. Вдвоем.

   – Почему нет, мама?

   Шагая к своему кабинету, Тайгер думала о том, что после подтяжки лица они с матерью будут еще больше напоминать сестер. И первый ли раз Бобби это проделывает?

   Что ж… Месяц в Австралии. Это хорошо. Подальше от Хью. Настроение Тайгер заметно улучшилось.

   Разумеется, Бобби вернется, отдохнувшая, уверенная в себе, ослепительно красивая, но это будет уже другая история. Заглядывать так далеко вперед Тайгер полагала непозволительной для себя роскошью.

Глава 28

   Несмотря на все задержки, производство «Джаза» постепенно входило в график. С «Мэтт Филлипс для мужчин» все просто шло по плану. Поэтому в «Келлер парфюмз» надеялись, что 15 марта их продукция попадет в «Блуминдейл». К презентации решили приурочить концерт, организацию которого Хью Маршалл поручил Тайгер. Ее предложения Маршаллу понравились.

   Около девяти утра Тайгер позвонила Джейку Дэнтону: она знала, что тот встает рано.

   – Привет, Джейк. Надеюсь, я тебя не разбудила?

   – Нет, ты же знаешь, я – ранняя пташка. Как идут дела?

   – Слушай, хочу попросить тебя об одолжении. Сегодня прием в «Хай Роллер» по случаю представления духов Таши Пауэрс. Вот я и подумала, не сможешь ли ты туда попасть? Хочу, чтобы ты принес мне образец «Диско».

   – Так ты их еще не нюхала?

   – Никто не нюхал. Их доставят прямо на вечеринку. Они едва успели к сроку. Попытаешься?

   – Конечно. С удовольствием. – Он помолчал. – Кстати… у меня новости.

   – Поделись, если только они хорошие.

   – Хорошие. Я женюсь. На Астрид. Только что купил квартиру побольше, и ее сын приезжает из Швейцарии. Будет жить с нами.

   У Тайгер в горле встал комок. Не то чтобы она еще имела виды на Джейка, но не хотелось терять его навсегда.

   – Поздравляю, Джейк. Господи… Как-то не могу представить тебя отцом. Бейсбольные матчи и все такое.

   – Думаю, я к этому готов, – серьезно ответил Джейк. – Мне пора остепениться.

   – Тогда почему бы тебе и Астрид не встретиться с нами после вечеринки? Я уверена, вы расскажете Ги и мне много интересного.

   – Отлично. Значит, в половине одиннадцатого в «Шакьютери» в Сохо.

   – Договорились. Не забудь про образцы духов.


   Хью Маршалл говорил по телефону, поэтому знаком предложил Тайгер сесть. Закончив разговор, он положил трубку, пристально посмотрел на Тайгер.

   – Удалось что-нибудь выяснить?

   – Ничего. И полиция разводит руками. Если это диверсия…

   – «Если» уже можно опустить, Тайгер. Я только что говорил с Мэттом. Прошлой ночью кто-то вломился в его студию. Платья, которые он подготовил для презентации «Джаза», разорваны в клочья. Мэтт в истерике.

   – Естественно. Почему все это свалилось на нас? – Тайгер в недоумении покачала головой. – Кто… может за этим стоять Билли Янгблад?

   – Не знаю. Возможно, вредителя надо искать среди нас. Я собираюсь нанять частного детектива. С этим надо разобраться, и быстро.

   – Правильно, Хью. – Она достала из брифкейса конверт из плотной бумаги. – Вот приглашение на концерт. Курьеры доставят их сегодня всем нашим гостям.

   Маршалл достал приглашение из конверта и прочитал:


   МЭТТ ФИЛЛИПС, «КЕЛЛЕР ПАРФЮМЗ» И «БЛУМИНДЕЙЛ»

   приглашают вас на вечер

   Джаз со звездами по поводу презентации духов «Джаз» и «Мэтт Филлипс для мужчин».

   Четверг, 15 марта

   Концерт в «Мэдисон-сквер-гарден»: 20.00

   Вечеринка в «Джаз-клубе»

   Спринг-стрит, 12, после 23.00


   Маршалл улыбнулся:

   – Первая презентация, которую я жду с нетерпением. Кто из музыкантов будет выступать на концерте?

   – Ты не поверишь… Моуз Аллисон, Арт Блейкли, Билл Эванс, Херби Хэнкок, Фараон Сандерс и Леон Томас… Гроувер Вашингтон-младший… Боб Джеймс… «Крузейдорс», Кармен Макрей… потрясающий состав. – Она видела, что Хью доволен. – В «Санди таймс» мы даем рекламное объявление на целую страницу. Администратор концерта говорит, что все билеты будут проданы заранее. Учитывая, что цены мы устанавливаем невысокие.

   – Однако концерт окупит затраты на вечеринку и презентацию. – Хью не скрывал своей радости. – Удачное решение, Тайгер.

   – Приглашенным мы подарим футболки и значки с надписями «Я без ума от «Джаза». И все получат пробный флакон с духами.

   Энни принесла кофе, поставила поднос на стол Маршалла.

   – Ты уже наняла моделей для презентаций в универмагах? – спросил Хью.

   – Джинджер занималась этим всю неделю. Мы решили отобрать пятнадцать моделей, чтобы они ездили по всей стране и представляли духи в крупнейших универмагах. Это проще, чем в каждом городе договариваться с местными моделями.

   – Хорошо. А как с сегодняшним приемом по случаю представления «Диско»?

   – Все схвачено. Мои шпионы уже туда засланы. В половине одиннадцатого образец «Диско» будет у меня в руках.

   Хью широко улыбнулся. Той самой улыбкой, которая очаровала Тайгер при первой их встрече. Много воды утекло с тех пор, но от улыбки у нее по-прежнему подгибались колени.

   – Тайгер, ты просто чудо. Не перестаю тебе удивляться. Слушай, почему бы нам сегодня не поужинать? Я тоже хочу вдохнуть аромат «Диско».

   – Я… извини, Хью. Сегодня я занята.

   Улыбка поблекла. Такого он явно не ожидал.

   – Что ж, подождем до завтра. Утром образец должен стоять у меня на столе.

   Впервые Хью Маршалл пригласил ее на свидание, размышляла Тайгер, спускаясь в кабине лифта и шагая по вестибюлю Келлерко-Билдинг. На настоящее свидание. А она ему отказала.

   Впервые Тайгер в чем-то отказала Хью Маршаллу.

   Она уже не знала, нужен ей Хью или нет. У нее был Ги, о чем она еще ни разу не пожалела. Она надеялась, что мечты о Хью остались для нее в прошлом.

   А если и нет, то не так уж и плохо прокатить его раз-другой.


   Подготовка концерта отнимала массу времени, но Тайгер все-таки удавалось показывать Ги достопримечательности Нью-Йорка. Теперь он проводил в лаборатории лишь несколько часов. Они готовили отдушку, разливали ее в контейнеры и отвозили на разливочные линии, где отдушку в соответствующих пропорциях смешивали с водой и спиртом и заполняли емкости духами и туалетной водой.

   После февральских метелей потеплело, и Нью-Йорк начал вновь нравиться Ги. Тайгер надеялась, что сумеет убедить его остаться здесь навсегда. С Ги она была счастлива, ее вполне устраивала их спокойная жизнь. Они прекрасно ладили, он помогал ей расслабиться, отвлечься от работы. Они прожили вместе три месяца, но ей уже казалось, что знакомы они долгие годы. И лишь когда Тайгер оказывалась наедине с Хью, у нее возникали сомнения. Но рано или поздно, полагала она, исчезнут и они. Оно и к лучшему, убеждала себя Тайгер.

   Перед встречей с Джейком Тайгер и Ги поехали посмотреть шоу Алвин Эйли. Танцевальная программа закончилась в четверть одиннадцатого, так что в Сохо они добирались на такси. Астрид и Джейк вышли из «Шакьютери» в тот самый момент, когда Ги и Тайгер вылезли из такси.

   – Я забыл заказать столик, – развел руками Джейк. – Придется двадцать минут подождать. Побудем здесь или пойдем куда-нибудь еще? Слава Богу, ресторанов здесь хватает.

   – Мне все равно, куда мы пойдем, но очень хочется есть, – улыбнулась Астрид.

   Ги принюхался.

   – Интересный аромат. – Он наклонился к Астрид. – Какими вы душились духами?

   – «Диско», – ответила Астрид. – Перед самым уходом. Там был такой большой фонтан.

   Тайгер всмотрелась в лицо Ги.

   – Что случилось?

   – Понюхай Астрид… а потом скажи мне, что ты об этом думаешь.

   – Бр-р-р-р, – Джейк передернул плечами. – Давайте обнюхаем друг друга внутри. Холодно.

   Тайгер наклонилась к волосам Астрид.

   – О Господи! «Диско» пахнет как «Джаз». – Она понюхала снова. – Более дешевый вариант, но… Господи! – повторила она. – Снова предательство.


   К полуночи все собрались в конференц-зале. Отсутствовал только Джесс Лейбович. Он жил в Тэрритауне и не успел добраться к назначенному времени. Образцы «Диско» переходили из рук в руки, повергая всех в шок.

   – Формула украдена, – заявила Конни. – Что ж, теперь уже ясно, что происшествия с нашими поставщиками – чьи-то козни.

   – Да, Конни, – согласился Маршалл. – Мы исходим из этого. Но пока не нашли ни малейшей ниточки, которая ведет к злоумышленникам.

   Шелдон Шоу вскинул голову. В этот вечер он крепко выпил. Сначала в ресторане за обедом, потом в квартире Конни.

   – Раз уж мы стараемся найти виновника, позвольте поделиться с вами моими подозрениями. – Он выдержал театральную паузу. – Есть только один человек, который в курсе всех наших дел. Этот человек имел также доступ к формуле «Джаза».

   – Никто не имел доступа к формуле «Джаза», – поправил его Ги. – Она хранится в сейфе в лаборатории «Деавильена». Даже я не знаю комбинации, открывающей сейфовый замок.

   Шоу ткнул пальцем в Ги.

   – Но вы знаете формулу, потому что изобрели ее. И… не секрет, что вы и Тайгер Хейес очень близкие друзья.

   – Все так, но я не понимаю, при чем тут это.

   – Не понимаете? – взвился Шоу. – Тайгер – единственная, кто мог заполучить формулу.

   Конни ахнула. В кабинете Маршалла повисла мертвая тишина.

   Тайгер искренне изумилась. Неужели Шоу действительно подозревал ее?

   Первым заговорил Хью Маршалл.

   – Шелдон, я тебе не верю. Тайгер не способна на предательство. И таких обвинений я не потерплю ни от кого, даже от тебя. Думаю, ты должен извиниться перед Тайгер.

   – Да что вы знаете? – фыркнул Шоу. – Откуда такая уверенность в ее невиновности? Улики говорят об обратном.

   Маршалл побагровел от ярости.

   – Черт побери, Шелдон! Я знаю, что Тайгер этого не делала. Давай закроем тему. А после совещания мне бы хотелось с тобой поговорить.

   – Хватит цапаться, – вмешался Мэтт Филлипс. – Вопрос в том… что нам теперь делать? Мы не можем выйти на рынок с тем же ароматом, что и Таша.

   – У них не совсем тот аромат, – возразил Ги. – Они использовали менее качественные компоненты. Их аромат не идет ни в какое сравнение с моим по стойкости и насыщенности.

   – Люди этого не поймут, – покачал головой Мэтт. – Они скажут, что я копирую Ташу, потому что мои духи появились вторыми.

   – А может, прямо сейчас созовем пресс-конференцию? Расскажем всем, что «Пауэрс парфюмз» украла наши духи и выпустила подделку? – предложил Дэвис Чиппс. – Мы получим отличную рекламу…

   – Нет, – возразила Конни. – Скандал отрицательно скажется на нашем имидже. Тем более что «Пауэрс парфюмз» ни в чем не признается. Поначалу объем продаж, возможно, и возрастет, но в дальнейшем покупатели могут отвернуться от нас. – Конни никак не могла прийти в себя после обвинений Шоу. Как он мог наброситься на Тайгер?

   – Она права, – кивнул Салливан. – Я знаю оптовиков. Они стараются держаться подальше от всяких разборок.

   – Без доказательств нам будет трудно убедить суд в краже формулы, – заметил Тим Йетс.

   – Вы упускаете главное! – воскликнул Мэтт Филлипс. – Что нам теперь делать? «Джаз» должен появиться на прилавках через пятнадцать дней. – Он налил из кувшина воды, бросил в рот таблетку, запил.

   – Какие будут предложения? – спросил Хью Маршалл.

   Конни щелкнула пальцами:

   – Выход есть! Мы используем другую отдушку… ту, что Ги создал для Тайгер. Я и раньше считала ее лучшей, так же как и Тайгер… но мы остановились на первой.

   Хью Маршалл повернулся к Ги.

   – Вы создали еще одну отдушку?

   Ги кивнул.

   – В подарок Тайгер. Она хотела использовать ее для «Джаза», но мсье Шоу заявил, что первый аромат ничуть не хуже, а выбирать между двумя времени уже нет.

   Наконец и Тайгер подала голос:

   – Это великолепные духи, Хью. Они у меня с собой, в сумочке. – Она достала маленький флакон, протянула Маршаллу. Тот понюхал, закрыл глаза, вновь вдохнул. Все ждали его реакции.

   – Потрясающе! Ги, мы сможем успеть с этой отдушкой к назначенному сроку?

   – Сможем, если будем работать день и ночь.

   – Надо успеть. Хотя времени совсем ничего. – Он посмотрел на часы. – Уже поздно. Встретимся утром и уточним детали. А сейчас расходимся по домам и попытаемся уснуть.

   – Я подожду тебя на улице, – шепнула Конни Шелдону. – Хочу с тобой поговорить.

   – Незачем. – Шоу уже совсем протрезвел. – Поговорим завтра. Уже поздно. Ты оставила Тину одну.

   – Я хочу поговорить с тобой, Шелдон. Сейчас!

   – Нет, Конни. Увидимся завтра, – прошептал Шоу. – Я тебя люблю.


   Хью Маршалл закрыл дверь.

   – Шелдон, ты выдвинул против Тайгер очень серьезные обвинения.

   – Посмотри фактам в лицо, Хью! Только она могла это сделать.

   – А вот я считаю, что только Тайгер и не могла этого сделать. Я убежден в ее верности «Келлер парфюмз».

   – Ты ошибаешься. У меня есть доказательства того, что она ответственна за пожар в «Навлаб». Она же и продала формулу Билли Янгбладу.

   – Доказательства? – Хью Маршалл едва сдерживал ярость.

   – Да. Позвони Билли Янгбладу и спроси его. Готов спорить, он подтвердит мои подозрения.

   – Гм-м-м-м. Думаешь, подтвердит? – Хью откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с Шоу.

   – Тайгер – единственная, кто мог это сделать. Ты бы тоже это видел, если б тебя не ослепляла ее красота, – выплюнул Шоу.

   – Едва ли я буду звонить Янгбладу. И с подозрением отнесусь к любой исходящей от него информации… Мне также не нравится, что ты общаешься с ним по столь деликатным вопросам. – Маршалл поднялся. – Ты уволен. Чтоб завтра утром ноги твоей в «Келлер парфюмз» не было.

   – Уволен? А ты не забыл про Нелсона Бахраха? Он хотел, чтобы я занял этот пост. И он не одобрит…

   Терпение Хью Маршалла лопнуло.

   – Убирайся, Шоу! – заорал он. – Не заставляй меня говорить то, что я о тебе думаю…

   Шоу встал. Он ненавидел Маршалла ничуть не меньше, чем президент «Келлерко» – его.

   – А вот я скажу, что о тебе думаю. Ты эгоистичный сукин сын… и твое время в «Келлерко» на исходе. Ты не веришь в предательство Тайгер только потому, что спишь с ней. Эта шлюха…

   Хью Маршалл в жизни никого не ударил. А тут махнул правой, и его кулак врезался в челюсть Шоу. Того отбросило на длинный стол, за которым только что все сидели.

   Хью Маршалл тяжело дышал, гневно глядя на Шоу. Тот выпрямился, одернул пиджак. Челюсть болела. Хотелось взглянуть на себя в зеркало, посмотреть, кровоточит ли губа, велик ли синяк.

   – За это я тебя засужу, – прошипел Шоу. – Доберусь до тебя. Я… – он замолчал и выскочил за дверь.


   Шоу прошел в свой кабинет, запер дверь. Направился к столу, достал из ящика бутылку водки, отвернул крышку, несколько раз жадно глотнул, не обращая внимания на боль в челюсти. Снял трубку, набрал номер Билли Янгблада.

   – Я должен поговорить с тобой.

   – Ну… время не очень удачное. У меня гости, – ответил Билли.

   – Они знают. Насчет «Диско», – выпалил Шоу.

   – Уже? – Янгблад помолчал. – Тебя подозревают?

   – Нет… Я замел следы.

   – Молодец. – В голосе Янгблада послышалось облегчение. – И что они собираются делать? Подавать в суд?

   – Нет. У них нет доказательств и они не хотят огласки. У них была вторая отдушка, поэтому они решили использовать ее…

   – Черт побери, Шоу! – заорал Янгблад. – Какого хрена ты не сказал мне, что у них есть вторая отдушка?

   Шоу вновь глотнул водки.

   – Не думал, что это важно. Они же все равно не собирались…

   – Черт, тебе следовало сказать мне об этом. – Янгблад взял себя в руки, заговорил спокойнее. – Значит, они успевают к сроку?

   – Да… если будут работать день и ночь.

   – Что ж, ты должен найти способ им помешать.

   – Я… – Шоу запнулся. – Я поссорился с Хью Маршаллом. Из-за Тайгер Хейес. И уволился… четверть часа тому назад.

   – Уволился?

   Шоу опять приложился к бутылке.

   – Да. Так что хоть завтра могу приступить к работе в «Пауэрс».

   На другом конце провода долго молчали.

   – Что ж, это хорошие новости. Но, учитывая обстоятельства, не стоит ли тебе с этим повременить? Ты же не хочешь, чтобы они заподозрили тебя в краже формулы, не так ли?

   – Нет. Но, раз я не связан никакими обязательствами, почему бы мне не найти новую работу… в той же области…

   – Шелли, доверься мне. – Голос Янгблада зазвучал с подкупающей искренностью. – Будет нехорошо и мне, и тебе, если ты вот так сразу перескочишь в нашу лодку. Нет, Шелли, тебе надо отдохнуть. Поезжай с женой в круиз. У тебя есть деньги, которые я тебе заплатил. А потом… через год или два, когда все успокоится…

   Шоу начал прозревать.

   – Через год… или два?

   – Конечно. Если ты начнешь работать у нас раньше, могут возникнуть вопросы. Слушай… тогда и свяжись со мной. Хорошо? Рад был тебя слышать. А теперь извини, гости заждались. – И Янгблад положил трубку.

   Шоу остолбенел. Он понял, что его использовали, а затем выбросили за ненадобностью. Какие же они все мерзавцы. Он даже не мог сказать, кого ненавидел больше, Хью Маршалла или Билли Янгблада. Эгоистичные подонки, обуреваемые жаждой власти. Высасывают из тебя всю кровь, думал Шоу, а потом отправляют на свалку. Но они ему больше и не нужны. Деньги у него есть, двести тысяч долларов. Янгблад дал ему чек на предъявителя. С такими деньгами он свободен, как птица. Шоу набрал номер Конни.

   – Послушай, Конни, я подал заявление об отставке. Вот что я думаю. Ты тоже уйдешь с работы, и мы уедем. Отправимся путешествовать. Если хочешь, вокруг света.

   Ему ответили очень сухо:

   – Шелдон, с тобой я не пойду даже до ближайшего угла. После сегодняшнего. Как ты себя вел? Что ты нес о Тайгер? Я знаю, ты ее не любишь, – Конни плакала, однако голос не выдавал ее, – но обвинять Тайгер в преступлениях! Я думала, ты выше этого. Наверное, не разобралась в тебе… или обманывала себя. Короче, все кончено, я больше не хочу тебя видеть.

   – Но, Конни… – Шоу не хотел верить своим ушам.

   – Я серьезно. И не передумаю. Прощай, Шелдон. Удачи тебе, – и голос Конни сменился гудками отбоя.

   Шелдон долго держал в руке пикающую трубку, потом швырнул ее на рычаг, схватил бутылку, допил остатки водки, попытался решить, что же делать дальше. Он вспомнил, что в кабинете у Тайгер видел практически полный хрустальный графин с шерри. Графин и маленькие хрустальные стаканчики от Тиффани Тайгер держала на полке за столом. Что ж, подумал он, почему бы не взять графин этой сучки и не выпить его содержимое. Шоу рассмеялся и, пошатываясь, двинулся в кабинет Тайгер.

   Покончив с шерри, он снял пиджак, ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Жарко! Он выругал современные здания, в которых не открывались окна.

   По-прежнему хотелось пить. Наверное, у Тайгер есть что-то покрепче шерри. Шоу один за другим выдвинул ящики стола, но ничего не нашел. Повернулся к шкафу, открыл дверцы. Увидел пестрый вязаный костюм. «Она же постоянно прыгает из постели в постель», – подумал он, – вот ей и нужен сменный комплект одежды на работе». Он сдернул костюм с плечиков, швырнул на пол, начал шарить по полкам. Нашел бюстгальтер, колготки, бежевые шелковые трусики. Все это тоже полетело на пол. Его интересовало одно – бутылка. Он знал, что Конни спиртного в кабинете не держит. И на Лейбовича рассчитывать не приходилось.

   Шоу потел. Снял галстук, расстегнул все пуговицы на рубашке. Голову застилал туман. Он зацепился ногой за костюм Тайгер.

   Шоу опустился на колени, поднял юбку. Аккуратно разложил, словно собрался погладить. То же самое проделал с кремовой шелковой блузкой, которая легла повыше юбки. За ней последовали колготки. Телесного цвета бюстгальтер Шоу положил на блузку. Довершили картину трусики Тайгер, которым нашлось место поверх колготок. А вот пиджак после короткого раздумья Шоу швырнул на стол.

   Поднялся, оглядел плоды своих трудов. От одежды исходил аромат духов, которые Ги Сен-Дени создал для Тайгер. Втягивая носом воздух, Шоу ощущал ее присутствие. Он думал о ней. Решил, что, будь он помоложе, она бы стала его. Тайгер Хейес. Он мог бы затрахать ее. Она бы стонала и просила, еще, еще. Она бы делала все, что бы он ей ни сказал.

   Шоу смотрел на одежду Тайгер, разложенную на желтом ковре. Одежда манила к себе, совсем как женщина. Чертова богатая сучка. Из тех женщин, что никогда не замечали Шоу. Он знал, что Тайгер всегда смотрела сквозь него. А он мог ей кое-что показать.

   Жара стала невыносимой. Шоу снял рубашку, туфли, носки. Медленно расстегнул «молнию» ширинки, стянул брюки и трусы. Оставшись в чем мать родила, поднял руки над головой, потянулся: до чего же хорошо.

   А потом осторожно улегся на аккуратно разложенную одежду Тайгер. Мягкий ковер вызвал мысли о диване, матраце, женском теле. Шоу закрыл глаза: он и Тайгер лежали в постели. Он вдыхал ее аромат. Бедра его начали елозить по бикини Тайгер. Все быстрее и быстрее.

   Скоро он издал долгий стон удовлетворения.

   Полежал в запахе духов и пота. Задремал. А проснувшись, вспомнил о Томе Салливане. Какой ирландец мог обойтись без бутылки виски?

   Бутылка нашлась, на книжной полке над столом. Шоу поднес ее ко рту, жадно глотнул и нагишом побрел по пустым коридорам «Келлер парфюмз». На лбу выступила испарина. Шоу прошел мимо двери на лестницу, ведущую на крышу, вернулся. Жара просто замучила его. Открыл дверь, босиком пошлепал по лестнице. Поднявшись, толкнул другую дверь, тяжелую, металлическую. Вышел на крышу, дверь за его спиной автоматически захлопнулась. Шоу попытался ее открыть. Дверь не поддалась. Он на крыше, голый, и назад пути нет. Первого марта, в четыре утра, при температуре воздуха тридцать два градуса по Фаренгейту, что соответствовало нулю по Цельсию.

   В тот момент Шоу сие не волновало. Наконец-то он обрел свободу. Никто не приглядывал за ним, наверное, впервые в жизни. Тут до него дошло, зачем он поднялся на крышу. Он все-таки посмеется над Хью Маршаллом. Еще одного скандала «Келлер парфюмз» не пережить, это точно. Шелдон Шоу знал, что нужно делать. Он поднес к губам бутылку «Джи энд Би», осушил ее практически до дна, направился к краю крыши, перелез через парапет на узкий карниз. Ноги онемели и не чувствовали холода металла. Перед ним раскинулся Нью-Йорк. Такой панорамы видеть ему еще не доводилось. Шоу проводил взглядом самолет, поблескивающий красными и белыми огнями. Полюбовался Млечным Путем, выискал на усеянном звездами небе созвездие Большой Медведицы. Заболела шея: он не привык так долго стоять с задранной головой.

   Внизу по улицам пробегали редкие автомобили. Задул ветер, Шоу внезапно осознал, что замерз. В руке он все держал бутылку виски. Неторопливо допил ее, чувствуя, как спиртное согревает горло, желудок. Потом швырнул ее вниз и наблюдал, как она пролетает пятьдесят этажей, до асфальта Пятьдесят седьмой улицы. Он находился слишком высоко, чтобы слышать звон разбивающегося стекла, но увидел, что бутылка достигла цели, приземлившись на разделительную полосу между полосами движения.

   Шелдон Шоу вытянулся во весь рост. Ветер хлестал обнаженное тело. Его качнуло, но он удержался на ногах. Вскинул руки над головой, свел так, чтобы коснулись подушечки пальцев, приподнялся на цыпочки, замер, а потом прыгнул. Он же в Акапулько, ныряет с высокого обрыва в аквамариновое море.

   Тело его шлепнулось на багажник «линкольн-континенталя», принадлежащего мистеру Джералду Лейрду из Ойстер Бэй. За рулем сидел его сын Кент. Экипаж патрульной машины номер тридцать шесть, первой прибывшей к месту происшествия, вызвал «скорую помощь». Она прибыла через сорок пять минут и отвезла бесформенную массу в морг.

Глава 29

   Тайгер так и не смогла заснуть. В половине восьмого оделась и поехала на работу.

   – Доброе утро, мисс Хейес, – поприветствовал ее в вестибюле Джеймс Отис, охранник. – Вы сегодня рано.

   – Полно работы, Джеймс. – Она нажала кнопку вызова кабины.

   – У нас тут происшествие. На улице. Кто-то прыгнул, голый. Полиция уверена, что из нашего здания, но они еще не знают, кто именно.

   По телу Тайгер пробежала дрожь.

   – Какой ужас.

   – Да, – кивнул Джеймс. – Впервые что-то случается на моем дежурстве. Обычно все тихо.


   Едва Тайгер вошла в кабинет, ей бросилась в глаза раскиданная по полу одежда. Заметила она и странные пятна на своих бикини. Увидела на столе пустой графин из-под шерри. Ей не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что к чему. Но кто мог такое сделать? Ночной сторож? Кто-то из уборщиков?

   Она обо что-то споткнулась, посмотрела себе под ноги. Сваленная в кучу мужская одежда. Костюм она узнала: Шелдон Шоу сидел в нем на ночном совещании. И в рубашке, и в галстуке.

   – Господи, – вырвалось у Тайгер.

   Она метнулась в кабинет Шоу. Никого. Лишь пустая бутылка из-под водки на полу у стола.

   Тайгер стало нехорошо. Она едва успела добежать до женского туалета, ее вырвало. Прополоскав рот, умывшись холодной водой, она вернулась в кабинет. Нашла в шкафу полиэтиленовый пакет, запихнула в него свои вещи. Пакет сунула в дальний угол шкафа, подальше от глаз. Затем собрала одежду Шоу, перенесла в его кабинет, бросила на пол.

   «Хью, – подумала она. – Он должен знать. Кинулась к своему столу, пролистала телефонный справочник, нашла номер домашнего телефона Хью Маршалла. Домоправительница сказала ей, что мистер Маршалл уже отбыл на работу.

   Позвонив ему в кабинет, она услышала в трубке голос Тима Йетса.

   – Тим, это Тайгер. Случилось что-то ужасное. Хью на месте?

   – Еще нет. Но должен приехать с минуты на минуту. У нас раннее совещание. В чем дело, Тайгер? Ты сама не своя.

   – Шелдон Шоу. Он покончил с собой.

   – Что?

   – Он мертв. Прошлой ночью прыгнул с крыши.

   – Святой Боже… – Тим внезапно осип. – Никогда не думал, что такое может случиться…

   – Ты скажешь Хью, хорошо? Как только он появится.

   – Что? Да, да, разумеется.

   Кладя трубку на рычаг, Тайгер услышала как открылись и закрылись двери кабины лифта. В коридоре послышались шаги. Она выглянула из кабинета, чтобы посмотреть, кто приехал.

   – Тайгер! В чем дело? Ты бледнее привидения. – Конни подняла пакет, что держала в руке. – Я принесла свежий апельсиновый сок. Пойдем ко мне, выпьешь немного. Тебе станет лучше.

   – Нет, – пробормотала Тайгер. – Я… не…

   В своем кабинете, когда они сели на маленький диванчик, Конни наполнила соком бумажный стаканчик, протянула Тайгер.

   – Ты слышала насчет Шелдона?

   Тайгер молча смотрела на нее.

   Конни вздохнула:

   – Он позвонил мне ночью после разговора с Хью и сообщил, что подал в отставку.

   – В отставку? – переспросила Тайгер.

   – Да. А потом предложил мне тоже уйти с работы. Сказал, что у него много денег и он хочет, чтобы я отправилась с ним в кругосветное путешествие. – Конни печально вздохнула.

   – Что? – Вот тут Тайгер наконец-то осознала, что она и Конни думают каждая о своем.

   – Я так разозлилась на него за то, что он обвинил тебя в предательстве, – продолжила Конни, – и заявила ему, что между нами все кончено. Мерзавец. Знаешь, мне вообще не стоило связываться с ним…

   – Конни, ты видела Джеймса? – спросила Тайгер.

   – Конечно. Он сказал, что кто-то спрыгнул с крыши.

   – Голый.

   – Совершенно верно, – кивнула Конни. – Мне даже думать об этом не хочется.

   Тайгер глубоко вдохнула.

   – Конни… в кабинете Шелдона пустая бутылка из-под водки. И… его одежда валяется на полу…

   Смысл слов Тайгер дошел до Конни через несколько секунд. Она поднялась, а затем без чувств упала на пол.

* * *

   Следующие несколько часов прошли как в тумане. Они поставили в известность полицию. Потом заявились репортеры. Конни увезли в Рузвельтовскую больницу. Остальные напоминали зомби.

   Во время перерыва на ленч Тайгер достала из шкафа мешок с одеждой и выбросила в мусоропровод. У Шелдона, решила она, поехала крыша. И ей не хотелось, чтобы кто-то узнал о том, что он онанировал на ее бикини перед тем, как свести счеты с жизнью.


   Мэтт Филлипс допил кофе, поставил чашку на стол, отложил газету. О Шоу он еще не слышал и пребывал в неплохом настроении, благо для этого был повод: духи «Диско» разочаровали публику. В «Женской одежде» их назвали «никакими». И он не смог устоять перед искушением: снял трубку и позвонил Таше.

   – Таша, дорогая! Прочитал, знаешь ли, что пишут утренние газеты о «Диско». Плохо пишут. Только ты могла взять превосходные духи и так их испоганить.

   – Мэтт, твой звонок – неприятный сюрприз. – Она помолчала. – И о чем ты, собственно, говоришь?

   – Насчет того, что ты украла мою формулу, но не смогла качественно ее воспроизвести, – проворковал Мэтт.

   – Украла твою формулу? Что ты несешь?

   – Удачная, знаешь ли поза. Оскорбленная невинность. Тебе идет.

   Таша никак не могла взять в толк, о чем, собственно, речь.

   – Я сейчас положу трубку. На объяснения у тебя десять секунд.

   – Неужели ты не понимаешь? Такого просто не может быть. Я говорю о нашей формуле для «Джаза», – объяснил он, – которую ты украла и использовала для «Диско».

   – Что? – запнулась Таша. – Я тебе не верю… – По ее голосу Мэтт почувствовал, что она потрясена этой новостью, поверив ему или нет.

   – Давай встретимся за ленчем и я поделюсь с тобой подробностями. – Мэтт решил, что лицезрение Таши в сей пикантный момент доставит ему немалое удовольствие.

   – За ленчем? С тобой?

   – А что такое? Боишься показаться со мной на публике?

   – Нет, дело не в этом… Хорошо. Где?

   – Тебе по-прежнему нравится индийская кухня?

   – Да.

   – Тогда в «Шезане»… в час дня.


   Они сидели на обитой бежевой кожей банкетке в новом, сверкающим хромом обеденном зале «Шезана». Таша Пауэрс разглядывала украшающие стены ковры, Мэтт Филлипс смотрел на отражения пламени свечей в металлическом потолке. Официант принес бутылку вина, принял заказ: Мэтт остановил свой выбор на курице по-тандорски, Таша предпочла вегетарианское тали.

   – Я все равно не могу в это поверить, – выдавила из себя Таша.

   – Так убедись сама. – Мэтт достал из кармана флакон с исходной отдушкой для «Джаза», поставил на стол перед Ташей. – Понюхай.

   Таша скептически поднесла флакон к носу, понюхала.

   – Ты прав, Мэтт. Именно эту отдушку Билли приносил домой. Сказал, что ее разработал для него какой-то парфюмер-одиночка.

   Мэтт рассмеялся:

   – Ох уж этот Билли. Воображение у него богатое. Тогда почему он не скопировал формулу?

   – Сослался на то, что одного из натуральных ингредиентов нет в наличии, поэтому пришлось заменить его синтетическим. Он уверял меня, что аромат останется неизменным. – Она отпила вина. – Когда я поняла, что аромат изменился, поезд уже ушел. Все уже получили приглашения на прием по случаю презентации «Диско». Я ничего не могла поделать. – На глазах Таши выступили слезы. – Мэтт, я действительно хотела взять над тобой верх, но ты должен знать, что на такую подлость я бы не пошла. Я еще не знаю, каким образом Билли это сделал, но выясню сразу после ленча.

   Унижение Таши пролилось бальзамом на сердце Мэтта. Ему даже захотелось положить конец столь долгой неприязни.

   – Да ничего страшного не произошло, Таша. Откровенно говоря, я давно хотел встретиться с тобой. Посидеть, поболтать. Извиниться за то, что случилось… между нами.

   Таша сухо улыбнулась.

   – Наверное, это не твоя вина… и не моя. Но ты точно испортил мне жизнь.

   – В каком смысле?

   – Я о Билли. Если б не такая ненависть к тебе, я бы никогда бы не вышла за него замуж. И мне так хотелось иметь свой дом моделей. – Она вздохнула. – Что ж, получила по заслугам.

   – Ты несчастлива, Таша? – с искренней заботой спросил Мэтт.

   – Несчастлива – не то слово.

   – Но ты – признанный модельер. Ты можешь бросить его.

   – Как бы не так. Ему принадлежит все, за исключением разве что моих сисек. Если я уйду от него, то останусь на мели, с которой и начинала.

   – Нет, Таша. Вспомни, с чего мы начинали? Туда мы уже никогда не вернемся. Послушай, если ты уйдешь от Билли, я профинансирую твои коллекции, пока ты вновь не встанешь на ноги. Денег у меня достаточно.

   Таша порозовела, из глаз брызнули слезы.

   – Мэтт, я не могу в это поверить. Ты действительно мне поможешь?

   – Конечно, Таша, – улыбнулся Филлипс. – Ты по-прежнему живешь в моем сердце.

   – В сердце. Жаль, что другая часть твоего тела ко мне равнодушна. – Таша повеселела, вытерла глаза. – Ладно. Мы немало пережили вместе, не так ли?


   Хью Маршалл и Тайгер сидели у нее в кабинете. Он приехал в «Келлер парфюмз», чтобы сделать заявление для прессы. Репортеры жаждали подробностей. Как-никак сенсация: президент крупной компании прыгает голышом с крыши небоскреба.

   – Мне никогда не нравился Шелдон, – говорил Хью, – но я не думал, что он свихнулся. И уж конечно, не желал ему смерти. – Он покачал головой. – В этом и моя вина.

   – Нет, Хью…

   – Я уволил его перед тем…

   – Что? Я думала, он подал в отставку.

   – С чего ты это взяла? – спросил Хью.

   – От Конни. Он позвонил ей ночью и сказал, что подал в отставку. Сказал, что у него много денег, он хочет, чтобы она тоже уволилась и отправилась с ним в кругосветное путешествие.

   Хью пристально посмотрел на нее.

   – Много денег? Странно. Жалованье он тут получал неплохое, но у него жена, дети в колледже…

   Тайгер молчала. Слишком многое произошло за столь короткое время.

   – Тайгер, этой ночью я врезал Шоу в челюсть, потому что очень разозлился на него. За то, что он хотел свалить вину на тебя. Теперь возникает вопрос, а почему именно на тебя…

   – Ты думаешь, это он?

   – Кто громче всех кричит «держи вора»?

   Тайгер нахмурилась.

   – Мы не можем этого доказать.

   – Не можем. Но он сказал Конни, что у него есть деньги. Значит, с ним расплатились. Если он продавал наши секреты Янгбладу, тот наверняка платил щедро.

   Тайгер покачала головой:

   – Не могу в это поверить. На такое у Шоу не хватило бы воображения.

   – Кто знает, на что способен человек? – пожал плечами Хью. – Тем более неуравновешенный…

   – Наверное, ты прав. – Тайгер протянула ему мятный леденец, другой положила в рот. – И что нам теперь делать? Подавать в суд на «Пауэрс парфюмз»?

   Хью задумался.

   – Я должен переговорить с нашими адвокатами. Пока же склоняюсь к тому, чтобы не поднимать шума. Шелдон умер, и негоже трепать его память по судам.

   – Это точно… – Тайгер помолчала. – Хью, ты действительно ударил Шелдона?

   Хью кивнул.

   – Впервые в жизни.

   – Спасибо, Хью. – Тайгер подошла к нему, поцеловала. – Мою честь таким образом тоже защищали впервые.

   – А, вот вы где! Я рад, что вы еще не ушли, Хью… – В кабинет Тайгер вошел Джесс Лейбович.

   Текущие проблемы требовали немедленного решения: на выпуск совершенно новых духов у них оставалось четырнадцать дней.


   Таша распахнула дверь в кабинет Билли Янгблада. Тот просматривал документы, которые принес его помощник.

   – Выйди, Стенли, – взвизгнула Таша. – Я хочу поговорить с мужем наедине.

   – Разумеется, миссис Пауэрс. – Смущенный семейной сценой помощник выскочил из кабинета.

   – Билли, нам надо кое-что обсудить.

   Янгблад раскурил сигару.

   – Конечно, дорогая. Но почему ты так грубо обошлась со Стеном. Он…

   – Билли, ты украл формулу Мэтта Филлипса?

   Янгблад несколько секунд изучал ее лицо.

   – Естественно, я ее не крал, сладенькая.

   – Тогда почему, почему «Диско» оказались двойником «Джаза» Мэтта Филлипса?

   – Кто тебе это сказал? – Янгблад уже знал, что Шоу мертв. Стенли услышал об этом по радио.

   – Не важно! – возвысила голос Таша. – Это правда?

   Билли налил Таше стакан имбирного эля, себе – бурбон.

   – Сядь, Таша, – и протянул ей стакан с элем.

   Таша вышибла его из руки Янгблада. Липкая жидкость выплеснулась на пиджак.

   – Мне нужна правда, Билли.

   – Если будешь продолжать в том же духе, я тебе ничего не скажу, – огрызнулся Янгблад. – Не нравишься ты мне в таком настроении.

   – Билли! – завопила Таша. – Или ты говоришь, или…

   – Или что? – жестко оборвал ее Янгблад.

   – Или… – Таша разрыдалась. – Билли, я должна знать…

   – Хорошо… хорошо, – Янгблад не выносил ее слез. – Я не крал формулу. Я ее купил. За приличную сумму. Президент «Келлер», этот Шоу, пришел ко мне. Сказал, что ненавидит Хью Маршалла и хочет подложить ему свинью. Предложил мне формулу отдушки. Сначала я отказался… – Янгблад одним глотком выпил бурбон, тут же налил новую порцию. – Но ты браковала одну отдушку за другой, и я начал нервничать. Шоу появился вновь, дал мне флакон с их отдушкой. Я показал его тебе и впервые угодил. Времени у нас оставалось все меньше… в итоге я купил у него образец.

   Таша медленно покачала головой, не веря ни единому слову.

   – Как ты мог купить духи Мэтта Филлипса? Ты же знаешь, что я его ненавижу. Я бы согласилась на все, лишь бы не красть у него…

   – Я ничего не крал. Я заплатил, и заплатил хорошо. Ради тебя…

   – Ради меня? Перестань, Билли.

   – Послушай, я потратил целое состояние, чтобы подкупить людей «Келлер» и обеспечить успех твоим духам…

   – Почему? Ты не надеялся, что мы справимся своими силами?

   Разговор начал раздражать Янгблада.

   – Во-первых, ты никак не могла выбрать эту чертову отдушку. Я вложил в эту компанию кучу денег. И хотел обезопасить себя. Помнишь, я затеял все это дело только ради тебя. Потому что ты очень расстроилась, узнав, что «Келлерко» отдало предпочтение Мэтту Филлипсу.

   Таша шумно втянула воздух. Глаза ее сузились. На мужа она смотрела с ненавистью.

   – Для меня ты не ударил бы пальцем о палец. Просто ты понял, что на духах можно немало заработать. Кроме того… компания принадлежит тебе. Я выполняю всю работу, а ты загребаешь все денежки…

   – Мои деньги – твои деньги. Разве ты в чем-то получаешь отказ? – спросил Янгблад.

   – Ты меня использовал! А теперь превратил в преступницу. Люди не будут говорить, что ты украл формулу «Джаза». Они скажут, что ее украла я! Потому что компания носит мое имя!

   – Никто ничего не скажет, – отчеканил Янгблад. – «Келлер» не станет поднимать скандал. Во всяком случае, после того, что учудил Шоу. И потом, ты видела, что написали про «Диско» утренние газеты. У нас и так крупные неприятности.

   – На Седьмой авеню прознают обо всем. Ты же знаешь, они обожают сплетни. Моя гордость этого не вынесет. – Таша подошла к бару, налила себе чистого бурбона. Затем выплеснула его в лицо Билли. Со лба бурбон потек на щеки, с подбородка закапал на рубашку.

   Глаза Янгблада защипало от алкоголя.

   – Ты на это нарывалась, дорогая. С меня хватит!

   Янгблад шагнул к жене и влепил ей оплеуху. Со всей силы. Таша на мгновение застыла, а потом бросилась к Янгбладу. Ударила в солнечное сплетение, забарабанила кулачками по груди.

   – Я ухожу от тебя, Билли. Я тебя ненавижу!

   И повернулась, чтобы уйти. Но Янгблад схватил ее за плечи и как следует тряхнул. А потом оторвал от пола и швырнул в стену. При ударе что-то громко хрустнуло, Таша, уже без сознания, сползла на пол.

   Секретарь Янгблада заглянула в кабинет.

   – Я слышала шум. Вы… о нет! – она бросилась к Таше.

   – Мисс Эпстайн, вызовите «скорую помощь», – пробормотал Янгблад. – У нас несчастный случай.

   Секретаря как ветром сдуло.

   Янгблад закрыл за ней дверь, ветер лицо полотенцем. Переоделся, достав из шкафа чистую рубашку и другой пиджак. Просмотрел содержимое ящиков, часть документов переложил в брифкейс. Открыл сейф, достал оттуда еще пачку документов и драгоценности, которые дарил Таше. Документы легли в брифкейс, драгоценности он рассовал по карманам. Ташу, по-прежнему лежащую без сознания на полу, он словно не замечал.

   Надев пальто, Билли Янгблад вышел из кабинета.

   – Я уезжаю на несколько недель, мисс Эпстайн, – и с тем отбыл в аэропорт, чтобы ближайшим рейсом вылететь в Хьюстон, подальше от всего этого безобразия.

Глава 30

   Тайгер открыла бутылку «Шато Леовиль-Пуаферре».

   – Ты готов поднять со мной тост за салат?

   – Oui, ma chérie. Несу кролика, – ответил Ги, появляясь из кухни «люкса» отеля «Карлайл» с серебряным подносом. – А вот и петрушка, чтобы посыпать его. И соус из зеленых перчиков. Voilà! – он поставил все на стол. – La nouvelle cuisine française[54]!

   Тайгер погасила верхний свет.

   – Выглядит великолепно. Я хотела по пути купить свечи…

   – Ничего страшного. Ты выглядишь великолепно и без зажженных свечей.

   Она разлила вино.

   – За тебя, твои кулинарные способности… и за новый «Джаз».

   Они чокнулись, выпили.

   – А теперь, Тайгер, за нас.

   – За нас.

   Она заглянула в его удивительные карие глаза и улыбнулась.

   Ги разрезал кролика.

   – Я так вымотался за последние две недели. И после презентации «Джаза» хочу взять отпуск.

   – И я бы не отказалась от отпуска. Но, к сожалению, после Нью-Йорка последуют презентации по всей стране.

   – Это не твоя забота. – Ги поставил перед Тайгер полную тарелку.

   – Теперь моя. Этим собиралась заниматься Конни, но она подала заявление об уходе.

   Ги положил вилку на стол.

   – Что?

   – Так уж вышло. Конни винит себя за смерть Шелдона. Она уходит из «Келлерко». Вместе с дочерью переезжает в Сан-Франциско.

   – Бедная Тайгер. – В голосе Ги слышалось искреннее сочувствие. – Теперь на тебя ляжет ее работа.

   – Ну, пока мы перераспределили ее обязанности – Джесс, Дэвис и я. Мне придется ездить по стране и организовывать презентации на местах. А пока не назначен новый президент, нам придется взять на себя и обязанности Шелдона. – Тайгер замолчала. – В чем дело, Ги?

   Ги перестал есть, отодвинул тарелку.

   – Я думал, ты вернешься со мной на Ривьеру.

   – Ты знаешь, я хочу поехать туда. Но чуть позже.

   – Я-то хотел, чтобы ты поехала во Францию навсегда. Я хочу жениться на тебе.

   Тайгер молчала. Пока Ги жил в Нью-Йорке, все у них было хорошо. Но Тайгер знала, что в Грасе она жить не сможет.

   – Ги… Не знаю, как и сказать. Я тебя люблю. Другого мужа мне не надо… если б я решила, что мне пора замуж. Но к этому я еще не готова. – Она знала, что больно ранит его, но хотела, чтобы он ее понял. – Ги, я хочу быть с тобой. Почему бы тебе не остаться в Нью-Йорке? А отпуск мы бы проводили во Франции…

   – Нет, Тайгер, – твердо заявил Ги. – Ты упускаешь главное. Я – мужчина. Я люблю свою страну. Мне недостает Граса. Я там родился, вырос и хочу там жить. С тобой. Тайгер, никого я не любил, как тебя…

   У Тайгер разрывалось сердце. Она подошла к Ги, опустилась рядом с ним на колени, обняла, прижалась к нему.

   – Я тоже люблю тебя. Не хочу расставаться с тобой, но не могу бросить работу. Во всяком случае, теперь. Я слишком долго искала то, что действительно хочу делать. И не могу от всего этого отказаться.

   Ги отвернулся от нее.

   – Тогда ты меня не любишь.

   – Но, Ги, влюбленные идут на компромисс…

   – И как ты представляешь себе этот компромисс? Я остаюсь в Нью-Йорке, и каждое лето мы ездим в Грас на две недели?

   – Я этого не говорила! – фыркнула Тайгер.

   – Неужели?

   Он поднялся, понес на кухню тарелки. Тайгер последовала за ним с миской недоеденного салата.

   – Ги, пожалуйста, я не хочу ссориться.

   – Я тоже. Но обсуждать нам больше нечего, – он сбрасывал остатки еды в мусорное ведро и ставил грязные тарелки в посудомоечную машину.

   – Но проблема не исчезнет, если о ней не говорить. Должно же найтись взаимоприемлемое решение. – Тайгер села на стул.

   Глаза Ги наполнились слезами.

   – Никогда я не был таким несчастным. Наконец-то я нашел женщину, на которой хочу жениться… и она отвергла меня.

   Тайгер переполняли печаль и раздражение.

   – Я же не отвергаю тебя. Мы должны найти выход…

   – Я решения не вижу, – покачал головой Ги.

   – А я вижу! – Она положила руки ему на плечи. – Ты будешь работать в Грасе, я – в Нью-Йорке. Мы будем часто видеться… насколько возможно. Я буду прилетать во Францию при первом удобном случае… и отпуск мы будем проводить вместе.

   – А что мне делать по вечерам, вернувшись усталым с работы? Когда мне захочется пообедать с тобой, поговорить? Нет, Тайгер, для меня любовь неотделима от совместной жизни. – Он начал протирать разделочный столик губкой. – Мне проще не любить тебя совсем, чем раз в месяц!

   – Ги! Будь благоразумен. Рано или поздно все образуется. А пока почему не мириться с тем, что мы имеем? Отпуск-то будет наш.

   – Я хочу не этого, Тайгер. – Ги прошел в спальню. Тайгер – за ним. Он улегся на постель, раскрыл журнал, игнорируя ее.

   – По-твоему не бывать! – выкрикнула Тайгер. – Мужчины всегда ждут от женщин полного подчинения их желаниям, но со мной этот номер не пройдет! Я этого не хочу! Мне нравится моя работа! Нравится моя нынешняя жизнь! И я ничего не собираюсь менять, ни ради тебя, ни ради кого-то другого. Я сойду с ума от жизни в Грасе. Что я буду делать целый день?

   – Во Франции женщина тоже может найти работу, знаешь ли.

   – Любую работу я не хочу. Мне нужна моя работа!

   Тайгер вышла из спальни, схватила пальто и отбыла.

   Целый час она просидела в баре «Карлайла», изредка пригубливая «Джимлет», слушая Бобби Шорта, несчастная, грустная. Она не хотела такого разрыва. Если уж их отношения с Ги не имели будущего, разве обязательно ставить точку ссорой и злостью?

   В результате Тайгер заставила себя подняться в «люкс», открыла дверь своим ключом. В гостиной горел свет, но Ги там не было. Она заглянула в спальню. Он лежал в кровати. Тайгер постояла на пороге, глядя на него. Внезапно поняла, что глаза у него открыты.

   – Так ты не спишь!

   – Я не могу заснуть.

   Она медленно двинулась к кровати, на ходу снимая одежду, бросая на пол. В полумраке спальни она не могла разглядеть выражения его лица, но знала, что его глаза, как и ее, блестят от слез.

   Тайгер забралась в постель. Руки Ги по-прежнему лежали вдоль его тела, как плети. Ладонью она прошлась по его лицу, плечам, груди, запоминая все то, что и так хорошо знала.

   Пальцы нащупали пенис, от ее прикосновения он с неохотой зашевелился, начал крепнуть. Тайгер наклонилась, нежно поцеловала набухшую головку.

   – Тайгер…

   Она со всхлипом упала на Ги, жадно припала к его губам, он гладил ее волосы, груди, ягодицы, потом прошептал: Tout sera bien, ma chérie[55]. A слившись воедино, они вместе поднялись на вершину блаженства, и каждый знал, что столь сладостного подъема им не забыть и не испытать вновь до конца жизни.


   Чарлзу Аллингвуду природа недодала роста. Но уж с тем, что было, он обошелся по-хозяйски. Расположенный к полноте, он, однако, держал себя в форме, безжалостно изгоняя диетой и физическими упражнениями каждую лишнюю унцию жира. Носил безупречно сшитые английские костюмы, следил за ногтями, свеженачищенные туфли сверкали, в прическе чувствовалась рука опытного мастера. Еще два дня тому назад он возглавлял маленькую компанию в Палм-Бич, штат Флорида. А сегодня новые сотрудники вводили его в курс дела в кабинете, недавно покинутом Шелдоном Шоу в Солоу-Билдинг на Западной Пятьдесят седьмой улице в Нью-Йорке.

   – Такие вот у нас дела, мистер Аллингвуд, – завершил свой доклад Джесс Лейбович. – Сами видите, вас сразу бросили в самое пекло.

   – Пожалуйста, зовите меня Чарли. Работать нам придется в тесном контакте, так что давайте избегать лишних формальностей, Джесс. Я знаю, что могу полностью рассчитывать на вас и остальных сотрудников. Вы удержите меня на плаву, пока я прочно не встану на ноги.

   – Конечно, Чарли, – улыбнулась Тайгер. – Мы постараемся, чтобы это произошло как можно быстрее.

   – Что скажешь? – спросил Джесс Тайгер, когда они вышли из кабинета.

   – Кто знает? Вроде бы он хваткий. Но я удивлена, Джесс. Мне казалось, это место получит Тим Йетс.

   – И Тим так думал. Ты знаешь, что он уволился?

   – Нет! Ты уверен?

   – Абсолютно. Вчера во второй половине дня положил заявление Хью на стол, сразу после утверждения Аллингвуда в новой должности.

   – Не могу в это поверить! Тим был правой рукой Хью.

   – Наверное, назначение Аллингвуда его достало. Короче, еще одно из маленьких чепе, так скрашивающих нашу рутинную работу в «Келлер парфюмз».

   – Тим… он действительно спешил подняться повыше, – покачала головой Тайгер. – И чем он теперь собирается заниматься, Джесс? Ты не знаешь?

   – Точно – нет. Но прошел слух, что его назначили президентом «Пауэрс парфюмз».


   Пятнадцатого марта, в день концерта и вечеринки, венчающих презентацию, Тайгер уже едва стояла на ногах от усталости. Последние две недели дались ей невероятно тяжело. Она в который уже раз просматривала список неотложных дел, проверяя, что сделано, а что еще нет, когда в кабинет вошел Мэтт Филлипс.

   – Привет, дорогая, – улыбнулся он.

   – Привет. Слушай, ты потрясающе выглядишь… Чудо, а не костюм.

   – Из моей новой коллекции. Его только что сшили. Решил посмотреть, как идут дела. Не нужна ли помощь.

   Тайгер плохо соображала.

   – На данный момент – не знаю. Обычное ощущение тонущего корабля. Однако будем надеяться на лучшее. Я говорю себе, что волноваться не о чем… но все может пойти наперекосяк.

   Мэтт налил себе чашку кофе.

   – А вот я думаю, что полоса непогоды позади. Шестое чувство подсказывает мне, что дальше мы поплывем с попутным ветром.

   Зажужжал аппарат внутренней связи.

   – Мардж Франциско только что звонила из «Блуминдейла», – сообщила Джинджер. – Духи прибыли, но без туалетной воды. Джесса на месте нет. Ты с этим разберешься?

   Тайгер улыбнулась Мэтту.

   – А ты говоришь, попутный ветер.

   Она разобралась несколькими телефонными звонками. Налила себе чашку кофе, попыталась отвлечься.

   – С Ташей видишься?

   – Каждый день. Ее еще мучают головные боли, а так она ничего. Но какое-то время ей придется ходить в этом ужасном гипсовом корсете. – Мэтт снял туфли, помассировал пальцы ног. – Она подала на Билли Янгблада в суд. Разводится с ним и требует компенсации за нанесенные увечья. Надеюсь, она обдерет его как липку. Владелец ее компании – он, знаешь ли… Сейчас у Таши за душой ни цента.

   Зазвонил телефон. Тайгер послушала с минуту, со вздохом положила трубку.

   – Только десять часов, а уже второй кризис…

   – Что теперь?

   – Буран в Ванкувере. Самолет Херби Хэнкока не может взлететь. Аэропорт закрыт, судя по прогнозам метеорологов, до вечера. На концерт он никак не успевает, – вздохнула она. – Мэтт, нет ли у тебя чего-нибудь взбадривающего? А то, боюсь, день мне не протянуть.

   – Нет… на наркотиках я поставил крест.

   Тайгер пожала плечами:

   – Может, оно и к лучшему.

   Мэтт вышел из кабинета и вернулся с большой плоской коробкой.

   – Главная цель моего прихода. Твое платье для концерта. – Он достал из коробки шелковое пурпурно-розовое платье на бретельках и черный бархатный жакет, расшитый крошечными камушками цвета рубина и аметиста. – Жакет снимешь, и шагай на прием к английской королеве.

   – Потрясающе, Мэтт, – Тайгер поцеловала его в щеку. – Спасибо тебе.

   – Я думаю, волосы тебе надо забрать наверх, вставить черные перышки…

   Вновь зажужжал интерком: Джинджер сообщала об очередной катастрофе: в буклетах для прессы «История Джаза», только что прибывших из типографии, несколько смазанных и нечитаемых страниц. Тайгер повернулась к Мэтту.

   – Такой уж сегодня день, Мэтт. Шестое чувство тебя подвело. Попутного ветра пока не предвидится.


   Без четверти пять Дэвис Чиппс вошел в кабинет Тайгер со свежим номером «Санди Нью-Йорк таймс мэгэзин». Положил на стол, открыл на развороте с рекламным объявлением, начинающим национальную кампанию продвижения «Джаза» на потребительский рынок. Тайгер уже надела новое творение Мэтта Филлипса.

   – Ух ты! – присвистнул Чиппс. – Роскошная женщина. Правда, для работы пышновато…

   – Ты так думаешь? Все секретари так одеваются.

   Чиппс рассмеялся.

   – Посмотри на нашу рекламу. Кейт великолепна, но не так хороша, как ты.

   – Спасибо, Дэвис. – Тайгер одарила его ослепительной улыбкой. Такой комплимент дорогого стоит.

   – Побегу домой, переодеваться. Увидимся вечером.

   Оставшись одна, Тайгер внимательно рассмотрела рекламное объявление. Слайд Джейка полиграфисты воспроизвели блестяще. Кейт Касселл в ярко-красном платье с разрезом по бедру склонилась над пианино. В черных как вороново крыло волосах искрились блестки. Чернокожий пианист в шляпе-дерби, с закатанными рукавами положил руки на клавиатуру. Из уголка рта свисала сигарета. На заднем плане в сигаретном дыму просматривались контрабасист и ударник. Хрустальный флакон Мартины Ренье притягивал взгляд, а Кейт загадочно улыбалась читателю, всем своим видом показывая, что ей известна тайна Сфинкса. И текст не подкачал: «Джаз» – аромат страсти». На других фотографиях с Кейт в других нарядах и в другой обстановке чуть видоизменялся и текст: «Джаз» – аромат любви», «Джаз» – аромат жизни» и так далее.

   Тайгер отложила журнал с чувством глубокого удовлетворения. Наконец хоть что-то получилось как надо. Может, ветер действительно менялся на попутный.

   Из череды последних происшествий больше всего ей не давало покоя предательство Тима Йетса. Он действительно перешел в компанию Билли Янгблада. Подтверждение прибыло в конверте, который доставил курьер вскоре после полудня. Внутри лежала визитная карточка. С логотипом «Пауэрс парфюмз» и надписью «Тим Йетс, президент». На обороте Тим написал: «Я хочу с тобой поговорить. Давай, как обычно, встретимся за ленчем. Тим».

   Тайгер вновь достала визитку из конверта, долго смотрела на нее. Что-то здесь не так. Только ли неверность их фирме причина ее тревоги? Менеджеры частенько переходили в конкурирующие компании, а Тим давно рвался занять высокий пост. Вполне естественно, что он ухватился за столь выгодное предложение.

   Тогда почему ее волнует эта визитка?

   Конечно, прежде всего сам факт существования такой визитки. Тим перешел в «Пауэрс» только вчера. Как же он успел так быстро отпечатать визитные карточки? Или он готовился к этому переходу загодя?

   И тут в мозгу всплыла фраза Тима, брошенная им, когда Тайгер сообщила о смерти Шелдона Шоу.

   «Святой Боже, – сказал тогда Тим, – никогда не думал, что такое может случиться…»

   Что сие означало? Чего, собственно, ожидал Тим? Что он знал.

   И еще один эпизод услужливо подсказала память. Прием в «21», на котором широкой общественности сообщили о достигнутых договоренностях между Мэттом Филлипсом и «Келлерко» и рождении «Келлер парфюмз». Тогда она не обратила на него никакого внимания: Тим Йетс, представляющий Шелдона Шоу Билли Янгбладу. Пустяковый, проходной эпизод, да только за ленчем несколько недель спустя Тим упомянул, что не знаком с Билли Янгбладом.

   Не с этого ли все началось?

   Нет, пожалуй, раньше. На вечеринке в честь Пейджа Катлера, сразу после собеседования Тайгер у Хью Маршалла, еще до того, как она получила работу. Билли Янгблад фамильярно обнял ее и сказал, что ему известно о парфюмерном проекте «Келлерко», хотя это и тщательно скрываемый секрет. Тогда о проекте знали лишь избранные. Включая Тима Йетса.

   И Шелдон Шоу еще не появился на горизонте.

   Зажужжал интерком. Тайгер подпрыгнула.

   – Да, Джинджер?

   – Тайгер, звонит Тим Йетс. Хочешь с…

   – Да. Соединяй.

   Голос Тима звенел от счастья.

   – Привет Тайгер. Что ты думаешь о молодом человеке, скакнувшем вверх?

   – Не уверена, что тебе захочется это узнать.

   – Да перестань, чего ты дуешься? Слушай, а не встретиться ли нам сегодня? Пропустим по стаканчику. Мне надо с тобой поговорить.

   – Тим, что ты несешь? Ты не так давно ушел из «Келлерко», чтобы не знать, какие у нас на сегодня планы.

   – Послушай, Тайгер, у меня есть к тебе деловое предложение. И очень привлекательное.

   – Ты не в своем уме, Тим, – холодно ответила Тайгер. – Я слышать этого не хочу. Особенно после того, как ты поступил с Хью.

   – С Хью? – В голосе Тима послышались горькие нотки. – А как Хью поступил со мной? Ты знаешь, место Шоу по праву принадлежало мне. Но Маршалл не хочет видеть в этом кресле сильного менеджера. Шоу! Аллингвуд! Паршивые марионетки, неумехи! Я знаю Хью Маршалла, Тайгер. Он эгоцентрист. И он не хотел дать мне ход. Я знал об этом давно, но назначение Аллингвуда стало последней каплей. Я чувствовал, что он придерживает меня, но дал ему шанс доказать это на деле. Поверь мне, то же самое ждет и тебя, Тайгер. Я знаю этого человека. Ты – нет.

   – А вот знаю ли я тебя, Тим? – резко бросила Тайгер. – Какова твоя роль в связке Шоу – Янгблад? Почему ты подставил Шоу?

   На другой стороне провода надолго замолчали.

   – Я не понимаю, о чем ты говоришь, Тайгер, – наконец выдавил из себя Тим. – Уверен, что ты и сама не понимаешь.

   – Может и нет, Тим. Но как получилось, что твои визитки отпечатали заранее?

   – Это Янгблад. Один из его сюрпризов, этакая психологическая наживка. Знаешь, Тайгер, если ты думаешь…

   – А что ты имел в виду, говоря: «Я никогда не думал, что такое может случиться», после того как я сказала тебе, что Шоу спрыгнул с крыши?

   – А что я еще мог сказать? Кто мог подумать, что он спрыгнет с крыши?

   – А кто вообще мог подумать, что он покончит с собой?

   – Тайгер, перестань. Мы все знали, что Шоу пьет, что у него неуравновешенная психика. Именно это я и имел в виду.

   – Я скажу тебе, что я думаю, Тим. Я думаю, ты с самого начала был в лагере Билли Янгблада. Думаю, ты подыгрывал и нашим, и вашим, выжидая, где больше обломится. И как только ты понял, что Шелдон – слабак, свел его с Янгбладом и сказал Янгбладу, что Шелдон будет отличной ширмой для твоих делишек.

   – Однако! – разозлился Йетс. – Хейес – новая звезда Скотланд-Ярда. Слушай, Тайгер, ты можешь выдумывать что угодно. Но лучше бы тебе иметь на руках улики, прежде чем раскрывать рот. Между прочим… мы забываем о том, что я предлагаю тебе работу?

   – Какую работу? – и Тайгер швырнула трубку на рычаг.


   Как и ожидалось, на концерт в «Мэдисон-сквер-гарден» раскупили все билеты. Херби Хэнкок не смог прилететь из Канады, но и оставшегося созвездия талантов хватило, чтобы ублажить ценителей джаза. Отметилась и пресса: репортеров прислали не только местные газеты и телевидение, но и «Тайм», «Ньюсуик», «Лайф», «Роллинг стоун», «Пипл» и с десяток других ежемесячных и еженедельных изданий. Из восьмисот приглашенных гостей прибыли шестьсот пятьдесят, рекорд, достойный книги Гиннесса. Специальная операторская группа снимала концерт на видеокамеру, с тем чтобы на Рождество покупатели «Джаза» в рамках очередной рекламной кампании могли получить в подарок видеокассету с записью концерта. Другая группа снимала происходящее в зале, чтобы монтировать рекламные ролики для показа по местным телестанциям в рамках презентационной программы «Джаза».

   Огромный зал в Сохо, арендованный Тайгер для вечеринки, превратился в «тихий» бар[56] двадцатых годов. Дверь с квадратным глазком открывалась только перед теми, кто знал пароль: «Джаз».

   Натертую до блеска паркетную танцплощадку окружали круглые столики, у стен появились обитые ярко-синим велюром кабинки. Сами стены были украшены музыкальными нотами и силуэтами играющих на трубе джазистов.

   Бармены в костюмах джазменов тех же двадцатых годов обслуживали гостей за длинной стойкой красного дерева. Вдоль стены за стойкой тянулось огромное зеркало, под потолком меланхолично вращались вентиляторы.

   В задней комнате, почти таких же размеров, что и зал, стояли столы для рулетки, блэкджека, покера и триктрака. Городские власти выдали разрешение на открытие казино-однодневки при условии, что вся прибыль пойдет на благотворительные цели.

   Три джаз-группы непрерывно сменяли друг друга, так что музыка не утихала ни на минуту. Официанты в белых рубашках и черных жилетках разносили новоорлеанские горячие и холодные закуски: креветки по-креольски, мясные шарики а-ля Буа, жареные куриные крылышки, устрицы – и латунные подносы, уставленные бокалами с шампанским и стаканами с бурбоновым пуншем.

   Среди гостей преобладали знаменитости. Перья обозревателей светской жизни так и бегали по блокнотам, чтобы, упаси Бог, не упустить Оскара и Франсуазу де ла Рента, Джона и Элизабет Тейлор Уорнер, Джеральдину Стутц, Китти Карлайл Харт, Лулу де ла Фалез Клоссовски, Дастина Хоффмана или Джорджа Плимптона. А уж наряды знаменитостей поражали разнообразием. Темные строгие костюмы и фраки составляли меньшинство, теряясь среди многоцветья и блеска вечерних платьев, длинных, с разрезами до признаков пола, и коротких, чуть эти признаки прикрывающих, обтягивающих черных и пурпурных брюк, парчовых блуз, замшевых и из змеиной кожи пиджаков, красных чулок, юбочек из канкана, вышитых бисером трико и даже бикини из шкуры леопарда. Даму с зелено-лиловыми волосами сопровождал мужчина, затянутый в кожу, с перышками в ярко-синих волосах. Впрочем, прическами старались поразить многие. Как и высоченными каблуками. Мода буйствовала вовсю, причем мужчины старались не отставать от женщин.

   «Джаз» и «Мэтт Филлипс для мужчин» не подкачали. Образцы раздавались как на концерте, так и на вечеринке, так что вскоре зал благоухал неповторимым ароматом новых духов. Первые полчаса Тайгер утрясала постоянно возникающие неувязки, поэтому ни с кем не успела переговорить. К полуночи вечеринка набрала ход, музыка играла, гости не испытывали недостатка ни в еде, ни в выпивке.

   Леди Бобби в тот день вернулась из Австралии, и курьер, посланный Тайгер, вручил ей приглашение лично в руки. Несмотря на длительный перелет, она выглядела еще моложе в черном платье с широкой юбкой и обтягивающим лифом, расшитым бисером и шнурами с бусами. Многие обернулись, когда она вошла под руку с Джоном Гаррисоном, австралийским газетным магнатом.

   – Тайгер! – окликнула она дочь. – Ты это все организовала? Я потрясена. – Бобби поцеловала дочь. – Хочу познакомить тебя с Джоном Гаррисоном. Скоро он станет твоим отчимом.

   Тайгер просияла:

   – Мама! Почему ты не сказала мне об этом по телефону? – Она повернулась к жениху матери. – Значит, я скоро буду называть вас папочка?

   Гаррисон рассмеялся:

   – Ваша мать так молода, что я предпочел бы считать себя вашим братом, если вы не возражаете.

   Рассмеялась и Бобби. Она заметно успокоилась, вновь обретя своего мужчину.

   – Помни, Джон, это инцест, брат ты или отец!

   – Отнюдь, если родство наше только по закону, а не по крови. – Он подмигнул Тайгер. – Приезжайте в Сидней. Многие молодые люди сочтут за честь ухаживать за вами… хотя ваша мать и говорила мне, что замужество не входит в ваши планы.

   Тайгер кивнула.

   – В ближайшее время точно не входит. – Она огляделась, увидела Ги, разговаривающего с Джейком и Астрид. Заметила Хью Маршалла. Он стоял один, оценивая происходящее с точки зрения бизнесмена: а удачно ли вложен капитал?

   Джон Гаррисон отошел, и Бобби обняла дочь за талию.

   – Ну? Что ты думаешь? Джон просто душка, не так ли?

   – Да. Не ожидала, что он так мил. У него репутация безжалостного…

   Гаррисон материализовался рядом, услышав последнее слово Тайгер. Улыбнулся.

   – Перестаньте, Тайгер… Уж вы-то не должны верить всему, о чем пишут в газетах.

   Тайгер пробилась сквозь толпу к Хью Маршаллу.

   Хью поцеловал ее в щеку.

   – Тайгер, ты справилась и с этим.

   – Спасибо. Все идет хорошо, не так ли? Я никогда не видела Мэтта Филлипса таким счастливым.

   Хью нежно погладил Тайгер по плечу.

   – Ты прошла долгий путь от той неуверенной в себе красотки, с которой я беседовал прошлым летом, и лишь потому, что Энди Пэрриш попросил меня об этом.

   – Насчет неуверенной – это лишнее, – взвилась Тайгер.

   Хью внимательно посмотрел на нее.

   – Согласен. Ты бы никогда не смогла проделать все это, если бы нетвердо стояла на ногах. – Лицо его стало серьезным. – Тайгер, я хочу поговорить с тобой. Можем мы…

   – Хью, дорогой! Вот ты где! Я повсюду ищу тебя, – Бобби. Она посмотрела на Тайгер, улыбнулась. – Ты не возражаешь, если я уведу его на минутку, не так ли? Все-таки у вас поводов для общения больше.

   Тайгер схватила бокал шампанского с подноса пробегающего официанта, жадно выпила. Черт! Даже обручившись, Бобби удавалось объявляться рядом с Хью в самый неподходящий момент. Тайгер пожала плечами, потом улыбнулась. Наверное, соперничество между ней и матерью – непременный атрибут ее жизни, и придется искать эффективные способы противодействия. Благо за последние восемь месяцев она многому научилась.

   Несколько минут Тайгер постояла в гордом одиночестве, оглядывая веселящихся гостей. И, пожалуй, впервые в жизни испытала чувство законной гордости. Она-таки стала личностью, избавившись от приставки «дочь этого» или «жена того». К ней пришло осознание самодостаточности, теперь она знала, куда идет.

   – Тайгер, ну что ты такая одинокая, всеми покинутая. – Ги обнял ее. – Ты слышала, какие у Джейка новости?

   Джейк и Астрид присоединились к ним.

   – Мы связали свою жизнь узами брака. В муниципалитете. Эта вечеринка и наша свадьба… надеюсь, ты не возражаешь.

   – Поздравляю! – Тайгер расцеловала их обоих. – Когда соберетесь уходить, мы осыплем вас блестками… риса, к сожалению, нет. – Она помолчала. – Как забавно… моя мать и Джон Гаррисон, теперь вы. Все бросились жениться. – Тайгер оборвала монолог. Ги убрал руку с ее талии. Но ему она ничего не могла сказать, тем более в присутствии Джейка и Астрид.

   Ги печально посмотрел на нее.

   – Извините, я вижу моих парижских друзей. Весь вечер хотел поговорить с ними… – и он направился к стойке бара.


   На улице Тайгер и Ги встретил холодный ветер. Последние пару часов Ги дулся. Тайгер, наоборот, веселилась от души, но все-таки посчитала необходимым переговорить с Ги. Поскольку вечеринка продолжалась, они решили пройтись.

   Даже в пять утра улицы Сохо не пустовали.

   – Посмотри, Ги. На этих людях футболки «Джаза». Они были на концерте. – Мимо прошли несколько мужчин и женщин. – Разве ты не счастлив? «Джаз» ждет колоссальный успех. Я подслушала разговор двух редакторов «Женской одежды»… Одна говорила, что аромат «вдохновляющий», вторая предрекала, что духи станут классическими. А одна из журналисток «Тайм» набила образцами сумочку, чтобы отнести в редакцию…

   – Да, Тайгер, я счастлив, что с «Джазом» все так хорошо закончилось. Для моей карьеры это плюс. Пьер Деавильен будет мною доволен. Знаешь, он мне как отец… – Ги замолчал и полквартала они не произнесли ни слова.

   Когда они поравнялись с «Баром на Спринг-стрит», Ги повернулся к Тайгер, положил руки ей на плечи.

   – Разве тебе не холодно? Твой бархатный жакет совсем тоненький. – Он крепко прижал ее к себе. Тайгер закрыла глаза и тоже обхватила его. Они постояли, обнявшись, потом поцеловались. Их тела и губы соприкасались, но духовного единения не было, слишком разные ставили они перед собой цели.

   Ги медленно отстранился. Нежно поцеловал Тайгер в лоб.

   – Я уезжаю, Тайгер. В Грас. Завтра… нет, этим утром. Билет уже заказан.

   – Нет, Ги, нет! – воскликнула Тайгер. – Не так быстро. Побудь еще немного, мы что-нибудь придумаем…

   – Придумывать нечего, Тайгер. Всем все ясно. – Он повернулся и зашагал прочь.

   Тайгер догнала его.

   – Ги, пожалуйста! В следующем месяце у меня будет несколько свободных дней. Я прилечу, и мы поездим по стране. Ты покажешь мне поля цветущих роз…

   – Нет, Тайгер. Ты знаешь, как я тебя люблю. Мне очень больно… но я не хочу, чтобы ты прилетала в Европу. Если ты не согласна выйти за меня замуж, видеться нам не надо. Нет смысла. Я не хочу проводить с тобой день, зная, что завтра тебе возвращаться в Нью-Йорк. – Он отбросил на мостовую пустую бутылку из-под пепси. – Я знаю, некоторых людей такой образ жизни вполне устраивает, но я так не могу.

   – Мы можем попытаться, Ги. Пожалуйста… – зубы ее стучали. Им бы сейчас в постель, под теплое одеяло.

   Из-за угла вывернуло свободное такси. Ги ступил на мостовую, поднял руку. Машина остановилась.

   – Тайгер, другого не дано. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. – Он быстро поцеловал ее в губы. – Прощай.

   – Ги… позволь хотя бы поехать с тобой в аэропорт.

   – Нет, это будет слишком тяжело… для нас обоих. – Он коснулся ее дрожащего плеча, чуть сжал пальцы. – Ты навсегда останешься в моем сердце, Тайгер. – Ги закрыл дверцу, автомобиль двинулся с места, быстро набирая скорость.

   Тайгер наблюдала, как такси повернуло за угол и скрылось из виду. Она не знала, как долго простояла она на углу Спринг-стрит и Бродвея. Холод больше не чувствовался. Не хотелось возвращаться и на вечеринку. Внезапно она осознала, что стоит одна на темной улице, и ей стало не по себе. Послышались чьи-то шаги. Тайгер едва не бросилась бежать, но тут раздался знакомый голос:

   – Тайгер! – Мэтт Филлипс. – Чего это ты бродишь по улицам в одиночку? Да еще в такой час? – Мэтта сопровождал его новый любовник Эрик Небелтау – Мы хотим позавтракать в «Эмпайр дайнер». Составишь нам компанию? – Он протянул ей початую бутылку шампанского. – Глотни. Ты совсем продрогла.

Глава 31

   Утренние газеты не скупились на похвалы «Джазу» – как духам, так и вечеринке. «Нью-Йорк таймс» уделила этому знаменательному событию полстраницы, «Женская одежда» назвала «Джаз» и «Мэтт Филлипс для мужчин» «сенсацией сезона».

   На работу Тайгер пришла к девяти в праздничном наряде, с той же прической. В который уж раз пожалела о том, что больше не держит в шкафу сменной одежды. Последние две недели все собиралась принести ее да как-то не получалось.

   Джинджер уже сидела за столом.

   – Ты прямо с вечеринки? Я так устала, что ушла в три часа…

   – Сейчас поеду домой, отосплюсь. Но сначала мне надо кое-куда позвонить. Я тебе оставлю список важных дел, которые не терпят отлагательств. Потрудись уж за меня, я совсем вымоталась…

   – Тебе прислали цветы. Только что. Я поставила их на твой стол.

   Тайгер прошла в кабинет. Красные розы. И записка: «Всегда буду помнить тебя. Люблю. Ги». Тайгер села, долго смотрела на цветы.

   – Я тоже буду помнить тебя, Ги, – прошептала она. Встала, включила кофеварку.

   Зазвонил телефон.

   – Я возьму трубку, – крикнула Тайгер.

   – Доброе утро, Тайгер. Удивлен, что ты не отсыпаешься. – В голосе Хью Маршалла усталости не чувствовалось.

   – Надо кое-что сделать, а потом пойду домой.

   – По пути загляни ко мне, хорошо? Я меня есть для тебя новости.


   В кабинет Хью Маршалла Тайгер вошла час спустя. На столе стояло серебряное ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка шампанского «Луи Руадере кристал роз».

   – Что это? – спросила она.

   Маршалл достал из морозильника два бокала, которые тут же запотели.

   – Мы празднуем… благо есть что. – Он вытащил из ведерка бутылку.

   – Не уверена, что сейчас шампанское пойдет мне на пользу. Я еще не отошла от прошлой ночи.

   Хью с хлопком вытащил пробку, наполнил бокалы.

   – Все равно ты едешь отсыпаться, – напомнил он. Протянул ей полный бокал. – За «Джаз»!

   Шампанское не могло не понравиться, очень сухое, восхитительное на вкус. Тайгер разом взбодрилась. Посмотрела на Хью, улыбнулась. И на его губах играла улыбка.

   – Хью, это не все?

   – Я бы хотел поднять следующий тост… – Он выдержал театральную паузу. Его синие глаза сверкали. – За Нелсона Бахраха, ушедшего с поста председателя совета директоров «Келлерко»… – он сверился с «Ролексом», – …шестьдесят пять минут тому назад.

   – Хью, это прекрасно! Ты займешь этот пост?

   – Шансы у меня есть. А если и не займу, никто в совете больше не будет ставить мне палки в колеса. – Его улыбка стала шире. – Я смогу делать все, что захочу.

   Тайгер плюхнулась в одно из больших кожаных кресел.

   – Поздравляю, Хью. Я так счастлива.

   Он вновь наполнил бокалы.

   – Следующий пункт повестки дня касается тебя. Как насчет того, чтобы возглавить дальнейшую разработку парфюмерной линии Мэтта Филлипса? – Он замолчал, ожидая ее реакции.

   Тайгер, замерев, смотрела на него.

   – Что ты сказал, Хью?

   – Я сказал, поздравляю. Я только что назначил тебя вице-президентом «Келлер парфюмз» по разработке новых продуктов.

   – Хью… я потрясена…

   Маршал улыбнулся.

   – Могла бы и поблагодарить.

   – Спасибо, Хью, – заулыбалась и Тайгер.

   – И когда ты придешь в себя после вечеринки? Я надеялся, что ты пообедаешь со мной.

   Тайгер сухо улыбнулась:

   – Сие означает, что я уволена?

   – О чем ты говоришь?

   Она довольно успешно сымитировала его интонации:

   – Тайгер, я никогда не смешиваю бизнес и удовольствие… работая с женщинами…

   Хью рассмеялся.

   – О… нет. Я думал, за обедом мы сможем поговорить о косметике… – Тайгер смотрела ему прямо в глаза. Хью Маршалл покачал головой. – Нет, конечно, дело не в этом. Я хотел пообедать с тобой, потому что думаю о тебе все чаще и чаще. И теперь просто не могу думать ни о чем другом.

   Тайгер ослепительно улыбнулась:

   – Правда, Хью? И что же ты обо мне думаешь?

   – Черт побери, Тайгер, неужели ты не знаешь? Неужели я все должен разжевывать?

   – Да. Теперь я вице-президент. Мне нужна точная информация. Я не могу во всем полагаться на интуицию.

   – Ты не хочешь облегчить мне жизнь, Тайгер, – глубоко вдохнул он.

   – Разумеется, нет. Ты же не делал мне скидок.

   Хью Маршалл медленно подошел к ней. Всмотрелся в поблескивающие зелеными искорками миндалевидные глаза.

   – Я давно этого не говорил…

   – Пока ты говоришь все, как надо.

   По ее телу пробежала дрожь.

   – Я люблю тебя, Тайгер.

   – О, Хью, я… – Она тоже хотела сказать, что любит его, но он приник губами к ее губам, обнял Тайгер, прижал к себе.

   Она чувствовала его желание, понимала, что они оба жаждут уединения.

   – А почему бы нам не пообедать прямо сейчас, Хью? В «Плазе» прекрасное бюро обслуживания. Все принесут в номер.

   Хью посмотрел на нее, его губы разошлись в широкой улыбке.

   – Тайгер, ты просто чудо. – Он вновь поцеловал ее. – Пойдем. Я скажу Энни, чтобы она отменила все запланированные на сегодня встречи.


   Лучи катящегося к горизонту солнца падали на обнаженный живот Тайгер через окно «люкса» в отеле «Плаза». Хью Маршалл с наслаждением гладил бархатистую кожу. Тайгер посмотрела на него, ласково коснулась его губ кончиками пальцев.

   – И где бы ты сейчас был, если б не я?

   Он посмотрел на часы, лежащие на прикроватном столике.

   – Совещался бы с президентом «Келлер компьютерс» и банкирами.

   – Интересное занятие.

   – С тобой интереснее. Знаешь, такого я себе никогда не позволял.

   Брови Тайгер удивленно взлетели вверх.

   – Хью… ты же не новичок…

   – Знаешь, я не верил, что люди вот так безоглядно влюбляются. Пока не испытал этого на себе.

   Он поцеловал ее в теплый пупок.

   – Но мы не можем и дальше так встречаться, – улыбнулась она.

   – Я бы хотел.

   – Я тоже. Но… Хью, когда я впервые встретилась с тобой, то думала, что, кроме тебя, мне ничего не нужно. А теперь выяснилось, что это не так. – Она села. – Есть и другое, не менее важное. Я сама. Моя работа. Она многое значит для меня, Хью. Я от нее не откажусь. Я люблю тебя, дорогой, но не откажусь… даже ради тебя.

   Она боялась взглянуть на него. Боялась, что он разозлится. Но Хью Маршалл сиял. Нагнулся к ней, обнял.

   – Я же говорил тебе, что за обедом хочу поговорить о косметической линии, не так ли? На раскачку времени у нас нет, если мы хотим выставить ее на прилавки к Рождеству.

   – К Рождеству?

   – Да. Мы уложимся, не так ли? Придется попотеть, но…

   Тайгер положила голову на грудь Хью. Почувствовала, как его левая рука гладит ее ягодицу. Из окна «люкса» открывался вид на Центральный парк, тот самый, на который выходили окна ее кабинета.

   Тайгер Хейес вновь улыбнулась:

   – Конечно, Хью, мы уложимся.


Примичания

Примечания

1

   Один из крупнейших универмагов, славящийся, в частности, мебельным отделом. – Здесь и далее примеч. пер.

2

   Скалистые горы, разделяющие бассейны рек, впадающих в Тихий и Атлантический океаны.

3

   Колледж Сары Лоренс – престижный частный колледж высшей ступени в г. Бронксвилле, пригороде Нью-Йорка. Известен программами художественной подготовки и гуманитарных дисциплин.

4

   Аэропорт имени Джона Фицджеральда Кеннеди.

5

   Дорогой сорт виски.

6

   По шкале Фаренгейта, соответственно 48,9 градусов по Цельсию.

7

   Высокая мода (фр.).

8

   ОВП – очень важная персона.

9

   Мой тоже (фр.).

10

   Сладкое блюдо из мороженого, фруктов и орехов.

11

   вечеринках (фр.).

12

   Пятая авеню граничит с Центральным парком.

13

   Общенациональный праздник, отмечаемый в первый понедельник сентября.

14

   тысяча слоев (фр.).

15

   Дорогая! Сюда! (фр.).

16

   очень милая (фр.).

17

   Может, составишь нам компанию за ленчем (фр.).

18

   Крепкие французские сигареты.

19

   Пожалуйста, счет (фр.).

20

   То есть к тем, кто стремится достигнуть максимальной выразительности минимальными средствами.

21

   Ты понимаешь, дорогая? (фр.).

22

   Очень симпатична (фр.).

23

   Вот и хорошо, дорогие мои (фр.).

24

   дорогой мой (фр.).

25

   Вот и все! (фр.).

26

   не правда ли? (фр.).

27

   Что такое? (фр.).

28

   гусиная кожа (фр.).

29

   роковая женщина (фр.).

30

   дерьмо (фр.).

31

   X – в письме обозначение поцелуя.

32

   Один из районов Манхэттена.

33

   блины (фр.).

34

   Напиток из коньяка или виски с водой, сахаром, льдом и мятой.

35

   Будьте уве… (фр.).

36

   дрянь вонючая (фр.).

37

   Это очень важно, дорогая? (фр.).

38

   Извините, мсье, вас не затруднит ехать не так быстро? Моему другу нехорошо (фр.).

39

   Как скажете, мадемуазель. Мы приедем в Грас через десять минут (фр.).

40

   Это невероятно (фр.).

41

   1 пинта – 0,47 л.

42

   ищите женщину (фр.).

43

   Сеть недорогих универмагов.

44

   Известный бельгийский велосипедист, пятикратный победитель «Тур де Франс», самой престижной профессиональной гонки.

45

   Счастливого путешествия (фр.).

46

   Голдвин Сэмюэл (1882–1974) – кинопродюсер, один из отцов-основателей Голливуда. Его компанией выпущен первый в Америке полнометражный художественный фильм «Муж индианки».

47

   Название компании и принадлежащего ей универмага в центре Чикаго.

48

   «Транс уорлд эйрлайнс» – одна из ведущих американских авиакомпаний.

49

   Совершенно верно (фр.).

50

   Да, дорогая (фр.).

51

   Да здравствует Франция (фр.).

52

   «Нью-йоркские никербокеры» (New York Knickerbockers/ Knicks) – старейшая баскетбольная команда страны (образована в 1865 г.).

53

   это незабываемо (фр.).

54

   Оригинальное французское блюдо (фр.).

55

   Все будет хорошо, любовь моя (фр.).

56

   Подпольное питейное заведение времен «сухого закона».