Женитьба повесы

Кристина Кук

Аннотация

   Легкомысленный повеса Колин Розмур, обвиненный в нечестной игре, понимает: единственный шанс восстановить репутацию – удачно жениться.

   Красавица Бренна Маклахлан богата, умна, держит обширное поместье в своих крепких руках, и, кажется, ее совсем не интересуют мужчины.

   Так что же ожидает Розмура в будущем – брак по расчету или глубокое, страстное чувство?..




Кристина Кук
Женитьба повесы

Пролог

   Англия, март 1793 года

   Северная дорога

   – Ох, женщина, неужели дело сделано?

   С шумом захлопнув за собой дверцу кареты, краснолицый мужчина покосился на беспокойно шевелящийся сверток, который его спутница прижимала к груди. Карета тронулась, скрипя и раскачиваясь.

   – Сделано, муженек!

   Женщина осторожно сдвинула краешек пледа, открывая взгляду густую влажную копну светлых кудряшек – каштановых вперемешку с золотистыми – и крошечные ушки. Бледные и прозрачные, как вода, глаза недоуменно таращились на склоненные лица. Младенец зевнул и принялся сосать кулачок, громко причмокивая.

   – А что насчет няньки? – сердито поинтересовался мужчина.

   – Все устроено. Она будет ждать нас в придорожной гостинице. Ну же, Доналд! Глянь-ка на этого красавчика. Что скажешь?

   Глаза мужчины, глубоко посаженные на грубом, морщинистом лице, затуманились.

   – И в самом деле красавчик. В точности, как ты говоришь, Сейли. Пусть теперь попробуют сказать, что Доналд Маклахлан слишком стар, чтобы иметь детей! У меня есть сынок, чудесный сынок, право слово!

   Он взял сверток с ребенком, положил его на обитую потертой кожей скамью и принялся разворачивать пеленки. На свет появилась одна пухлая ручка, за ней другая. Одно быстрое движение – и борода старика оказалась в плотно сжатом кулачке.

   – Ох, только не это, парень!

   Он начал осторожно разжимать крошечные пальчики.

   – Послушай меня, сынок. У нас впереди дальняя дорога, поспи-ка лучше.

   Он нежно разгладил каштановые пряди на лобике ребенка.

   – Его будут звать Йен, – тихо, почти шепотом, сказал мужчина.

   – Проверь пеленки, – отозвалась его спутница. – Как говаривала моя мать, сухой младенец – счастливый младенец...

   Мужчина принялся ощупывать тщательно свернутые складки. Вдруг его брови сошлись на переносице в удивленной гримасе, и он бесцеремонно сдернул льняную ткань.

   – Черт меня побери, женщина!

   Пеленка свалилась на пол. Взгляду изумленной четы предстало зрелище, от которого у них глаза полезли на лоб.

   – Господи помилуй! – Женщина сложила пальцы крестом. – Так это... это...

   – Девчонка, – закончил мужчина. Его круглое лицо залила краска. – А младенец-то – девчонка!

   – Но... – пробормотала женщина, – как же это может быть?

   – Ты что, Сейли, не знаешь, чем парень отличается от девицы?

   – Я... так я ведь, не знала! Девочка была все время наверху, с горничной. Иногда лакей выносил ребенка на воздух, вот и все. Не понимаю...

   – Эй, женщина, а проверить ты не могла? – закричал он.

   Ее нижняя губа задрожала. Она запричитала:

   – Проверить? С какой стати? Нет, я не смотрела, не было времени. Все произошло так быстро!

   Женщина высморкалась в складки платья. Ребенок, который так и лежал между ними на скамье, захныкал. Мужчина с отвращением махнул рукой в сторону маленького тельца.

   – Значит, отдай ее назад. Зачем мне девчонка?

   – Отдать назад? Мы не можем этого сделать! Да нас повесят, как пить дать! – фыркнула женщина. – Нет, придется делать все до конца, как и было задумано. Скорее к границе! У нас нет выбора.

   Какое-то время мужчина молча смотрел в пыльное окошко кареты, прищурив глаза. Он словно окаменел. На виске тяжело билась жилка. Наконец он кивнул в знак согласия:

   – Да уж, ты, пожалуй, права. Нам не стоит рисковать. Но что, черт возьми, мне делать с дочкой?

   Малышка как будто поняла, что речь идет о ней, и жалобно заплакала. Женщина взяла ее на руки и пристально посмотрела на мужа поверх детской головки.

   – Успокойся, маленькая. – Она принялась гладить волосы ребенка. – Не плачь. Пусть ты девочка, зато какая хорошенькая! Ты же не виновата! Тише...

   Наконец ребенок затих. Зеленовато-голубые глаза смотрели прямо в глаза женщины, казалось, малышка все понимает. Затем она сунула палец в рот и энергично зачмокала, не отводя пристального взгляда от склонившегося к ней лица. Но вот она начала засыпать, и крошечные ресницы плотно сомкнулись.

   Только теперь женщина устало зажмурилась. Ритмичное покачивание кареты успокаивало расстроенные нервы. Что сделано, то сделано. Теперь у нее есть ребенок, красивая девочка, как ни погляди. Не важно, что в ее жилах течет английская кровь, тут уж ничего не поделаешь. Ребенок должен был родиться подальше от их мест, чтобы никто не стал его разыскивать.

   Сейли устроилась поудобнее и глубоко вздохнула. Через минуту, в умиротворяющей дреме, где-то между сном и явью, она почувствовала, как муж ворочается подле нее. Женщина открыла глаза и увидела, как он неуклюже гладит спящего младенца по голове.

   – Спи пока что, колокольчик, – шепнул он, – в конце концов все образуется.

   Женщина снова закрыла глаза, тихо улыбаясь. Пусть так и будет.

Глава 1

   Шотландия, май 1919 года

   Лохабер

   – Чертовы ублюдки! – Бренна Маклахлан отшвырнула от стола стул и встала. Ноги подкашивались. – Выгнать женщин и детей, спалить их дома дотла! Прогнать несчастных прочь, разрешив взять лишь узелок с одеждой! Как можно так жестоко обращаться с собственным народом! Какая дикость.

   Она посмотрела на страницу газеты, лежавшую перед ней на грубой столешнице шаткого стола. Огораживание земель под пастбища для овец вместо привычного земледелия началось задолго до рождения Бренны, но никогда еще жителей не сгоняли с насиженного места с такой жестокостью, так бесчеловечно, как это делалось ныне в Шотландии. Девушка яростно затрясла головой, едва веря тому, что читали ее глаза. Неужели это правда?

   – Ну, у меня сомнений нет. Так и есть. – Джеймс Морей, управлявший поместьем Маклахланов вот уже два десятка лет, с хмурым видом потянулся за шляпой. Мне не в первый раз приходится слышать о такой жестокости. Больше овец – больше денег, толще кошельки. Стаффорда только это и волнует.

   Бренна потерла виски.

   – Но ведь люди возделывали эту землю испокон веков! Кто он такой, чтобы сгонять их с насиженных мест? Когда же это закончится? Когда в Шотландии не останется людей – будут одни овцы...

   – Эта скотина утверждает, что он облагораживает землю и открывает возможность использовать ее более продуктивно.

   – Облагораживает, как бы не так. – Бренна с отвращением махнула рукой. – Душегуб, и ничего больше. Жадность не дает ему покоя. Подумать только – шотландец обращается подобным образом с другими шотландцами...

   – Стаффорд не шотландец, да и графиня большую часть времени проводит в Англии. Ей нет дела до собственных подданных. Она ведь из Гордонов, как вам известно. Даже не из Сазерлендов!

   – А что наши собственные арендаторы, мистер Морей? До них дошли последние известия с севера? Не опасаются ли они, что та же участь постигнет и Гленброх?

   – Конечно, нет, миледи. Ваши арендаторы знают, что вы щедрая и справедливая хозяйка, как и ваш батюшка в свое время. Они уверены – им ничего не угрожает, пока в Гленброхе правит одна из Маклахланов. Но никак не скажешь того же о наших соседях в поместье лорда Хэмптона. – Он подошел к окну и задумчиво посмотрел на восток. – Помещик отсутствует, имение его совсем не волнует... Лишь бы вносили арендную плату. – Он покачал головой и отошел от окна. – Так что, вероятно, он сделает выбор в пользу овец. Кое-кто из арендаторов Хэмптона уже решил уехать, но многим это не по карману. Скоро эта зарази распространится по всей Шотландии, это лишь вопрос времени, как сказал ваш отец незадолго до того, как болезнь свалила его с ног.

   – Замолчите. – Бренна протянула к нему руку, и было видно, как дрожат ее пальцы. – Я больше не могу этого слышать.

   Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Как больно думать, что родителей больше нет! Нет, она не станет плакать. По крайней мере не сегодня.

   Кошка вскочила к ней на колени. Бренна принялась гладить шелковистую шерстку. Гера в ответ громко замурлыкала, пристально глядя в лицо хозяйке изумрудными глазами.

   – Ах, Гера, ну разве не ужасно? – прошептала Бренна. Присутствие кошки, как всегда, успокаивало, настраивало на мирный лад. Мяукнув, кошка приподнялась и выгнула дугой спину, а затем потерлась лбом о подбородок Бренны.

   – Моя дорогая леди Маклахлан!

   Гера спрыгнула на пол, а Бренна удивленно подняла голову. В дверях возвышалась экономка, ее дородное тело занимало почти весь дверной проем. Как всегда, Бренна не сразу поняла, что служанка обращается к ней, а не к ее матери.

   – Да, миссис Кемпбелл, – наконец отозвалась она.

   – Прошу прощения, но там путники, мэм, и они спрашивают вас. – Экономка сцепила руки на животе. – Я не знала, что им ответить.

   – Путники? – Бренна прищурилась.

   – Опять английский лорд с дамой, хозяйка. И с ними стряпчий.

   – Вот как?

   Они, несомненно, явились предложить ей кругленькую сумму за землю. За землю, которая не продается! За последние две недели к ней дважды наведывались визитеры с подобными предложениями. С нее достаточно! Взмахнув шерстяными юбками, Бренна вышла из столовой и направилась к парадному входу.

   – Я немедленно все улажу с этими англичанами.

   В самом деле, в дверях были чужестранцы. Коренастый мужчина с моноклем стоял на верхней ступеньке лестницы, покачиваясь на каблуках и поглядывая на часы. За его спиной маячили двое, мужчина и женщина, лет сорока пяти или чуть старше. Головы склонены, о чем-то шепчутся. Затем три пары глаз уставились на Бренну, которая встала в дверях, уперев кулаки в бока.

   Бренна вздернула подбородок и храбро встретила их вопрошающие взгляды.

   – Я леди Маклахлан. Что у вас за дело ко мне? Мужчина с моноклем обернулся на стоящую за его спиной пару. Женщина кивнула, и он снова уставился на Бренну.

   – Правда ли, миледи, что вы родились в октябре месяце, в году тысяча семьсот девяносто втором от Рождества Господа нашего?

   Странный вопрос! Сердце Бренны учащенно забилось. Что все это значит? Отвечая, она постаралась, чтобы голос ее звучал как можно увереннее:

   – Да, это так. Но мне бы хотелось узнать ваше имя, сэр! Не люблю разговаривать с теми, кто знает, как зовут меня, но не считает нужным известить о собственном имени.

   Мужчина отвесил быстрый поклон:

   – Мистер Джонатан Уэмбли, с Боу-стрит, если будет угодно миледи. Лорд и леди Данвилл уполномочили меня заниматься их делами.

   Он повернулся и подобострастно поклонился супружеской чете. Не слишком ли церемонно? Покончил бы он поскорее с поклонами и перешел к делу!

   Наконец внимание стряпчего снова переключилось на Бренну. Он откашлялся и извлек сложенный листок бумаги из нагрудного кармана. Скосив взгляд через стекло монокля на страницу документа, он снова откашлялся.

   – И правда ли, – продолжил он хрипло, – что вы родились в Англии, точно в упомянутый выше день?

   – Именно так. Но я не понимаю, какое до этого дело вашей милости. Мои родители отправились в Ланкашир прежде, чем мама поняла, что носит ребенка. Им пришлось оставаться там до тех пор, пока я не родилась и не окрепла.

   – Четыре месяца, полагаю? Бренна вскинула бровь.

   – Четыре месяца? Не понимаю, к чему вы клоните, сэр.

   – Полагаю, вам было четыре месяца от роду, когда вы прибыли в замок Гленброх?

   – Да, – пробормотала она. Бренна много раз слышала эту историю о собственном несвоевременном зачатии и появлении на свет в Ланкашире, но подробностей не знала. Кроме того, какое дело чужестранцам до всего этого? У нее полно работы, и она уже достаточно наслушалась.

   – Может, перестанете говорить загадками, мистер Уэмбли, и скажете прямо, что вам нужно?

   Полноватая дама высвободилась из объятий мужа и бросилась вперед, схватив стряпчего за рукав.

   – Родимое пятно! – свистящим шепотом выдохнула она. – Спросите ее о родимом пятне!

   Мистер Уэмбли с величественным видом кивнул и снова скосил глаза в документ.

   – Вы должны извинить мой неделикатный вопрос, миледи, но... нет ли у вас родимого пятна на внутренней стороне правого... гм... бедра в форме... – Он оторвал взгляд от листа бумаги, покачав головой. – Леди Данвилл, здесь сказано, что родимое пятно имеет форму цветка лилии. Но этого не может быть!

   Силы как будто разом покинули тело Бренны. Рука невольно потянулась к правому бедру.

   – Откуда вы знаете?

   – Это она! – воскликнула женщина, по ее лицу потекли слезы, оставляя мокрые следы на щеках. – Я знала, я поняла это, как только ее увидела!

   Она рывком распустила ленты капора и, сорвав его с головы, швырнула капор в пыль у своих ног. Затем она поспешно вытащила шпильки, удерживавшие прическу.

   Бренне оставалось лишь изумленно взирать на непокрытую голову незнакомки. Ее волосы переливались на солнце. В густых темно-каштановых прядях, мягкими волнами спадавших на плечи, блестели пряди совсем иного цвета – золотые. Точно такие же волосы – волнистые, каштановые, щедро перемешанные с золотом – были у самой Бренны.

   – Так много лет я искала тебя, – продолжала женщина, рыдая в носовой платок. – Мистер Уэмбли, наконец-то вы нашли нашу дочь.

   – Как это... дочь? – Бренна переводила взгляд с улыбающегося мистера Уэмбли на супружескую чету рядом. – Эта женщина сошла с ума? – громко переспросила она.

   Лорд Данвилл, как отрекомендовал его мистер Уэмбли, устремил взгляд на Бренну поверх головы супруги. Их глаза встретились – глаза одинакового зеленовато-голубого цвета.

   – С трудом верится, – сказал он и улыбнулся. – Никогда не думал, что доживу до этого дня. Наша дочь, Маргарет.

   Маргарет? Они все, должно быть, сумасшедшие. В глазах у Бренны потемнело, земля ушла из-под ног, в ушах гудело. Изумленно вздохнув, девушка впервые в жизни упала в обморок.


   Лондон, 1819 год

   Колин Розмур нетерпеливо постукивал носком сапога по булыжной мостовой. Одной рукой он потер разбитую бровь, второй покрепче сжал трость. В желудке что-то противно шевельнулось. Черт бы побрал этого Мэндвилла и его бренди! Хотя, видит Бог, ему просто необходимо было напиться после вчерашнего поражения. Розмур все вспомнил, и от ярости у него кровь закипела в жилах.

   Он и понятия не имел, каким образом проклятая карта попала в карман его сюртука. Уж наверняка это не его рук дело! Смешно думать, что он мошенник! Никто в это не поверил бы. Слишком много он проиграл в тот вечер. Потом, казалось, удача все-таки повернулась к нему лицом. Он выиграл несколько сотен фунтов и доходное имение где-то в Шотландии у маркиза Хэмптона.

   А еще позже пришла вторая полоса везения за ночь, и ему удалось существенно облегчить кошелек герцога Гластонбери. И тут вдруг паршивый ублюдок Синклер обозвал его мошенником и заставил вывернуть карманы, где и обнаружилась аккуратно засунутая вглубь четверка червей. Несомненно, ее туда сунул сам Синклер, но как докажешь?

   Гластонбери обозвал его не только мошенником, но и присовокупил несколько фраз, которые нельзя произнести при людях, а потом приказал выкинуть его на улицу. Колин поморщился. Тогда него наткнулся Мэндвилл, прежде чем он успел вломиться назад в «Уайте» и вызвать Синклера на дуэль. Разумеется, как только они добрались до кабинета Мэндвилла, Колин изложил события злосчастного вечера. Мэндвилл, заклятый враг Синклера, торжественно пообещал немедленно послать в «Уайте» и уладить дело от имени Колина. Но черт возьми, разве мог Колин это допустить? Нет, его бы сочли трусом, позволь он маркизу Мэндвиллу драться вместо себя. Он сам уладит это мерзкое дело – или умрет!

   Колин быстро направился вниз по Сент-Джеймс-стрит. Каждый день ровно в два часа пополудни Гластонбери смаковал свой портвейн в клубе. Колин вытащил из кармана часы. Четверть третьего! Он захлопнул крышку часов, сунул их обратно в карман и прищурился. Послеобеденное солнце слепило глаза. Он поговорит с герцогом, убедит его, что выиграл землю как честный и достойный игрок. Затем он разыщет Синклера и покончит с ним раз и навсегда.

   Совершенно ясно, что Синклер его подставил, – ведь он главный соперник Колина в борьбе за руку прекрасной мисс Онории Литтл-Браун. Налицо всё признаки того, что мисс Литтл-Браун вскоре примет ухаживания Колина. Она дала это понять не далее как три дня назад, даже позволила ему запретный, но целомудренный поцелуй в темной аллее Воксхолл-Гарденз.

   Преисполнившись мстительной решимости, Розмур подбежал к дому номер тридцать семь и рывком распахнул дверь. Сбросил шляпу на руки лакею, отдал ему же трость. Лакей взял вещи, избегая смотреть Колину в глаза.

   За его спиной раздалось громкое покашливание швейцара.

   – Прошу прощения, мистер Розмур. Я должен просить вас подождать в прихожей. Тиллсон, – он сделал знак лакею, – немедленно позовите мистера Монтгомери.

   Распорядителя клуба! Лакей убежал.

   – Что-то не так? – протянул Колин, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и не выказывать гнева.

   – Боюсь, что да, мистер Розмур. Мне приказали тотчас же вызывать мистера Монтгомери, если вам заблагорассудится...

   – Мистер Розмур, – послышался голос Монтгомери. Распорядитель с торжественным видом спускался по лестнице, за его спиной маячили двое здоровенных слуг. – Боюсь, мне придется просить вас немедленно покинуть стены нашего клуба.

   Колин похолодел.

   – Не уверен, что понимаю вас, Монтгомери, – возразил он.

   – Думаю, вы все прекрасно поняли, мистер Розмур. Мы не желаем видеть в нашем клубе шулеров.

   Сухонький распорядитель сделал знак лакею, и тот поспешно подал Колину шляпу и трость.

   – Видите ли, «Уайтс» – клуб для джентльменов. Ваше членство в клубе аннулировано. Вынужден просить вас незамедлительно удалиться.

   Слуги с угрожающим видом двинулись вперед. Колин невольно попятился.

   – Что ж, мой отец этого так не оставит, – пробормотал он.

   – Передайте лорду Розмуру, пусть переговорит с герцогом Гластонбери. Уверен, герцог будет счастлив прояснить свою позицию в данном вопросе. Удачного дня, сэр.

   Он кивнул Колину и величественно удалился.

   В зловещей тишине Колин смотрел, как распорядитель поднимается вверх по лестнице. Швейцар и лакей расшаркались перед ним, все также избегая смотреть ему в глаза. Он надел шляпу и взял трость. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

   Его выкинули из «Уайтса»? Не позволили даже попытаться объяснить? Нет, нет, вертелось в голове. Этого просто не может быть.

   – Ну, мы еще посмотрим! – прорычал он, побелев от ярости, и выскочил на улицу.

   Будь оно все проклято! Он так легко не сдастся. Немедленно разыщет Синклера и вызовет его на дуэль, вот что он сделает. Но тут пришла мысль об Онории, и Колин замедлил шаг. Глубоко вздохнул несколько раз, пытаясь успокоиться и мыслить рационально. Дошла ли новость до ее ушей? Холодея от ужаса, Колин сообразил, что Синклер, несомненно, направился прямо к ней. Оболгать его, вызвать у нее отвращение к Колину, попытаться воскресить ее былую симпатию. Зачем еще Синклеру губить его?

   «Только не сейчас, – мысленно взывал он. – Не теперь, когда до счастья и любви два шага». За прошедшие годы он видел, как выходили замуж Люси и Сюзанна. На его глазах они нашли любовь и дружбу, он наблюдал, с каким обожанием смотрят они на мужей, – и ему хотелось того же. Вот если бы кто-нибудь смотрел и на него с такой любовью! Он чувствовал себя сентиментальным дураком, но его это не смущало. После стольких лет поисков своей единственной он, казалось, нашел ее в Онории. Неужели она откажется от него, если Синклер опередит его со своей ложью?

   В отчаянии Колин бросился к Литтл-Браунам, жившим неподалеку от Беркли-сквер. Только бы не опоздать!

Глава 2

   Бренна тяжело вздохнула и подняла взгляд на стоявшего перед ней мужчину. Брат! Снова и снова повторяла она про себя. У нее есть брат-близнец. Неужели правда? Взмахом ресниц она прогнала слезы, ощупывая взглядом его лицо, стараясь отыскать в нем что-то знакомое. Волнистые каштановые волосы падают на воротник, круглые зеленовато-голубые глаза ловят ее взгляд, рассматривая ее столь же пристально, как и она – его.

   Вдруг его рот искривился в усмешке.

   – Боже правый, вы и вправду моя сестра! – Он покачал головой. – Я примчался домой из Суссекса тотчас же, как узнал новость. Просто не верится! Но сердце подсказывает мне, что это правда, – радостно заключил он и раскрыл ей объятия.

   С ресниц Бренны упала одинокая слеза. Что-то ужасно знакомое было в этом человеке, а ведь она видела его впервые. Хью Баллард, наследник графа Данвилла. Ее брат.

   Это из-за него Бренна наконец поддалась на уговоры лорда и леди Данвилл отправиться с ними в Лондон. Никаких обязательств по отношению к ним она не испытывала. Они распоряжались ею, словно она все еще была ребенком. Тех, кого она привыкла считать родителями, они называли не иначе, как ворами и похитителями детей. Оказалось, однако, что в Англии у нее есть брат-близнец.

   Бренна выросла без братьев и сестер, без товарищей по детским играм. Многие обитатели Гленброха похвалялись своими горластыми, нахальными отпрысками, которые проводили время, играя в жмурки и швыряя камни в озеро. По сравнению с этим тихая, уединенная жизнь Бренны за стенами поместья могла показаться скучной. Она проводила дни в кабинете отца. Наблюдала, училась, помогала с подсчетами, как только выяснилось, что ей легко дается арифметика.

   По вечерам, когда поднимался туман – казалось, он никогда не рассеивается, – она забиралась по крутым ступенькам в обсерваторию в южной башне. Бренна часами смотрела в телескоп, методично обшаривая небо в окрестностях замка Гленброх, сверяя увиденное по книгам, переплетенным в кожу, – самое ценное, чем она владела, если не считать телескопа. Да, ее детство было счастливым, но и одиноким тоже. Как ей хотелось иметь брата или сестру! Иногда у нее появлялось чувство, что она не совсем на своем месте. Как будто чего-то важного недоставало в ее жизни.

   И вот теперь ее обнимает человек, которого она может называть своим братом. И она всем сердцем чувствует, что связана с ним узами крови, пусть даже они жили в разлуке многие годы. С ее губ слетел вздох, и она прижалась лицом к его груди.

   Не было смысла отрицать – именно любопытство заставило ее уехать из Шотландии, когда она узнала, что у нее есть брат. Ей очень страшно было покидать Гленброх и привычную жизнь ради неизвестного Лондона. Тем более что из кратких расспросов выяснилось, что лорд и леди Данвилл вращаются в тех же кругах, что и маркиз Хэмптон, отсутствующий владелец имения по соседству с Гленброхом. Если она сможет до него добраться, то, возможно, выяснит, что за судьба уготована его шотландскому поместью. Может быть, ей даже удастся убедить его, что огораживание – это зло. На самый крайний случай она сможет использовать свое пребывание в Лондоне для того, чтобы рассказать о жестокостях, хладнокровно и безжалостно чинимых в ее краях далеко на севере. Решено, она останется в Лондоне хотя бы до осени. У нее нет другого выхода.

   – Дай-ка мне еще раз на тебя взглянуть, Маргарет. – Ее брат отошел назад, все еще сжимая ее руки. – Ущипните меня, если я сплю!

   – Это не сон, уверяю. Но ты должен звать меня Бренной.

   – Бренна? Вот как тебя называли эти люди, – сказал он с таким отвращением в голосе, что она вздрогнула.

   – Бренна Маргарет Элизабет Маклахлан. И «эти люди» были мне родителями, милорд.

   – Хью. Ты должна звать меня Хью. Бренна кивнула:

   – Значит, Хью.

   – Но они тебе не родители, – продолжал он. – Ты ведь уже поняла, правда? Мистер Уэмбли представил доказательства. Неужели ты сможешь отрицать это теперь, стоя рядом со мной?

   Бренна вздохнула и покачала головой. Нет, отрицать не имело смысла. Прозрение оказалось ужасным и мучительным, но сопротивляться перед лицом столь ошеломляющего доказательства было бесполезно.

   – Да, я признаю правду, но мне очень нелегко. Мои родители... люди, что меня вырастили... они очень любили меня, как и я их. Они были самыми лучшими родителями и... – Она запнулась, охваченная волнением. – Я не позволю о них плохо отзываться.

   – Но они тебя украли! Забрали из дома, из семьи. – Хью взъерошил волосы. – Тебя вырастили в диком краю, вдали от приличного общества...

   – Они всем сердцем любили меня, дали мне образование, какое получает не каждый мужчина, и воспитывали меня так, чтобы в один прекрасный день я стала достойной леди Гленброх. Немногие английские девушки могут похвастать таким воспитанием.

   Она вздернула подбородок, глядя на брата с вызовом. Ее руки перебирали складки тонкого прогулочного платья, в то время как сердце тосковало по привычным шерстяным юбкам. «Это не мое», – думала она.

   – Тебе двадцать шесть лет, а ты все еще не замужем. Родители нашли тебя в старом бедном домишке, чуть ли не в лохмотьях.

   – В лохмотьях? – Бренна сердито сжала кулаки. – Я носила более прочную и удобную одежду, чем эта. Только и всего! – Она обвела рукой силуэт легкомысленного, украшенного лентами наряда, который заставила ее надеть леди Данвилл. – И спасибо папе, который не хотел, чтобы я торопилась в выборе подходящего мужа. Он боялся, что я приму предложение первого попавшегося искателя легких денег, что попадется мне на пути. Кроме того, он просил кругленькую сумму в качестве выкупа...

   – Выкупа?

   – Англичане в таких случаях говорят о приданом. По шотландским обычаям деньги платит жених, чтобы возместить семье невесты потерю дочери. Старый бедный домишко, как ты его презрительно назвал, – на самом деле лакомый кусочек. Согласно папиному завещанию я его единственная наследница.

   – Да ладно тебе, Маргарет. Бренна, – поправил себя Хью. – Мы обязательно должны ссориться? Я просто хочу получше узнать сестру, с которой меня разлучили на долгие годы. Хватит об этом. Ты позволишь мне сопровождать тебя сегодня на званый вечер к леди Брэндон?

   – А у меня есть выбор? Глядя на твою матушку, я бы не сказала, что могу выбирать.

   – Она также и твоя матушка, – сказал Хью надменно.

   Сможет ли она когда-нибудь это почувствовать? Потерять мать, а потом найти другую за столь короткое время... По щекам Бренны потекли слезы. Она приказала себе успокоиться. Сможет ли она когда-нибудь вернуться к прежней жизни? Жизни, которую считает правильной?

   – Я поеду туда, – сказала она наконец, – если вам это доставит удовольствие.

   Хью кивнул:

   – Это доставит мне огромное удовольствие. – Он взял ее ладонь и крепко сжал. – Однако, должен сказать, тебе понадобятся крепкие нервы.

   Он ехидно ухмыльнулся, и Бренна обнаружила, что не может сдержать ответной ухмылки.

   – Почему это? – спросила она.

   – Твое появление, ясное дело, станет главной темой разговоров. Готов держать пари, мы дадим пищу языкам. Моя давно потерянная сестренка наконец вернулась домой!

   Бренна вздохнула. В.этот момент родной дом показался ей таким далеким...

   Синклер, этот негодяй, добрался-таки до нее первым. Как он и предполагал!

   Колин наблюдал, как мистер Литтл-Браун старательно отводит глаза, сообщая, что Онории нет дома. Конечно, он лгал. Подъезжая к лондонскому дому Литтл-Браунов, Колин заметил, как девушка выглянула из-за занавески окна на втором этаже. Ее головка в обрамлении бледно-золотых волос показалась в окне на несколько секунд, а затем занавески задернули.

   – Со всем уважением к вам, сэр, позвольте в этом усомниться. Полагаю, ваша дочь на самом деле дома. Умоляю, позвольте мне поговорить с ней прямо сейчас. Дело крайней важности и не терпит отлагательства.

   – Боюсь, не могу этого допустить. Я совершил серьезную ошибку, пообещав подумать о вашем сватовстве. В свете последних событий скажу, что вам нечего и мечтать жениться на моей дочери. Этот вопрос больше не обсуждается. А теперь я попросил бы вас удалиться! Удачного дня.

   Взмахом руки он указал Колину на дверь.

   – Здесь побывал Синклер, не так ли?

   – Не понимаю, о чем вы.

   – О, думаю, прекрасно понимаете! Я считал, что вы лучше разбираетесь в людях, мистер Литтл-Браун. Вам не помешает повнимательнее приглядеться к друзьям вашей дочери.

   – Можете не сомневаться, я гораздо лучше разбираюсь в людях, чем моя дочь. Я всегда знал, что вы безрассудны и невоспитанны, Розмур. Поэтому меня не удивило, что вы оказались еще и мошенником. Жаль, что в свое время я внял уговорам Онории. Наивный ребенок! Но я рад, что правда о вас выплыла наружу раньше, чем мы подписали брачный контракт и вы сломали ей жизнь. Теперь, сэр, у вас есть две минуты, чтобы покинуть мой дом. Иначе я буду вынужден применить силу. Отныне держитесь подальше от моей дочери, в противном случае вы дорого заплатите. Я выразился достаточно ясно?

   – Совершенно ясно, – язвительно ответил Колин, сдерживая гнев. Какое оскорбление! Он молча вышел, чуть не налетев в спешке на дворецкого. Схватил шляпу и бросился вниз по лестнице. Скрежеща зубами от злости, он хлестнул поводьями пару серых рысаков и покатил прочь. Они думают, что он просто так отступит, поджав хвост? Без боя подчинится судьбе и сгинет в деревенской глуши? Ну нет. Ни за что! Сегодня же вечером он торжественно объявит Онории, что невиновен, пожурит за то, что поверила наговорам Синклера, и они убегут вместе, отправятся в Гретна-Грин. Не пройдет и недели, как дело будет сделано – они поженятся. Колин кивнул. Отличный план!

   Надо же что-то делать, пока не все потеряно. Ему казалось, что он перестает контролировать собственную жизнь. Колин чувствовал себя слабым и беспомощным, а подобное состояние духа он просто ненавидел.

   Ему ужасно хотелось отправиться в бедные кварталы города и броситься в омут карточной игры. Там никому нет дела до клеветы, там его имя не опозорено. Колода карт, выпивка... Розмур с трудом обуздал свой порыв – сегодня понадобится ясный ум. Ничто не должно помешать ему, когда он встретится с Онорией. К себе домой тоже нельзя ехать, подумал он сердито. Что там делать? Только пить, а это в данных обстоятельствах недопустимо. Заказан также путь в Розмур-Хаус или к Мэндвиллам. Там его проберут до костей – отец или Люси. Но куда же ему деваться? Он лихорадочно соображал.

   Баллард! Самый уравновешенный и толковый из его друзей. Конечно же! Хью Баллард непременно предложит стаканчик бренди – не более – и выслушает с сочувствием. Удовлетворенно кивнув, Колин повернул пару серых в сторону Сент-Джеймс-сквер.

   Спустя полчаса он в замешательстве стоял в передней гостиной лорда Данвилла, глядя на оживленную улицу и дожидаясь, пока сыну графа доложат о его визите. Колин видел, как, грохоча по булыжной мостовой, мимо пронеслась элегантная карета, запряженная четверкой лошадей, с гербом на дверце. За каретой проследовала пара всадников в мундирах, и послеполуденное солнце отражалось в блестящих золотом пуговицах. Но вот цоканье копыт замерло вдали, и Колин услышал, как стучат по мраморному полу каблуки. Все громче и ближе, направляясь к открытой двери гостиной. Он повернулся на звук. Вместо экономки, или кого он там ожидал увидеть, изумленному взгляду Колина явилась пара самых необычных глаз цвета аквамарина, какие он только когда-либо видел в своей жизни. Больше он в тот момент ничего не разглядел.

   Бренна шагнула в гостиную и остановилась как вкопанная, приоткрыв рот от удивления. Перед ней стоял очень высокий мужчина, не меньше ее самой удивленный неожиданной встречей.

   – Простите, сэр. Я искала леди Данвилл, и мне показалось... – Она замолчала, подбирая слова. Ее взгляд нерешительно обежал комнату, прежде чем Бренна решилась снова посмотреть ему в лицо.

   Он лишь моргнул и ничего не ответил. Его глаза – по цвету нечто среднее между серым и голубым – слегка расширились. Мужчина поклонился, затем их глаза снова встретились.

   Бренна проглотила стоящий в горле комок. Впервые в жизни она чувствовала себя неуверенно. Как следует хорошо воспитанной английской мисс приветствовать джентльмена? Она точно не знала. Но несомненно, стоявший перед ней мужчина был джентльменом. Все в его одежде и манерах указывало на богатство и воспитание – возможно, от того, что держался он с некоторым высокомерием.

   Как и Хью, незнакомец был модно одет, и фасон его одежды показался ей слишком уж официальным для середины дня. Рыжевато-коричневые брюки, серый полосатый жилет, темно-синий сюртук, сидевший на нем как влитой – ни складки, ни морщинки. Немного подкачал галстук, съехавший набок. Бренна посмотрела на белокурые волосы, мягкими волнами падающие на лоб и воротник.

   Да, выглядел он элегантно. Похоже, его жизнь сплошь состояла из светских приемов, к которым он относился с ленивым безразличием. Однако какой невоспитанной она, должно быть, кажется, разглядывая его, как породистого быка. Ее щеки порозовели от смущения. Она бросилась к двери, намереваясь сбежать.

   – Вы должны извинить меня, сэр.

   – Постойте, – крикнул ей вдогонку мужчина, и она заставила себя остановиться.

   Бренна неохотно обернулась и оказалась с ним лицом к лицу. Оба молчали.

   – Простите, я вас напугал, – наконец сказал он. – Позвольте мне представиться. Я Колин Розмур. – Он снова поклонился, на сей раз более учтиво.

   А как ей назвать себя? Кто она – Бренна или Маргарет? Она почувствовала немалое замешательство, не зная, на что решиться.

   – Я Бренна, леди Маклахлан, – сказала наконец девушка. Звуки привычного имени легко слетали с языка, и она добавила, только чтобы не молчать: – Из замка Гленброх.

   – Вы шотландка, не так ли? – Его полные губы изогнулись в улыбке, и Бренна заметила бороздку, прорезавшую надвое его волевой подбородок. – Я мог бы догадаться. Рад знакомству, леди Маклахлан. Но послушайте, в вашей наружности есть что-то знакомое... Мы встречались раньше?

   – Уверена, что нет.

   Ее акцент всегда становился заметнее, когда она нервничала.

   – Вы гостья лорда и леди Данвилл, не так ли? – продолжая разговор, спросил Колин.

   – Да... Я проведу здесь сезон.

   – Прекрасно.

   Он посмотрел куда-то поверх ее плеча, в пустой холл, потом извлек из жилетного кармана часы и громко хлопнул крышкой. Бренна отступила назад на два шага, но остановилась, когда он снова поднял на нее взгляд, возвращая часы на место.

   – Ваш муж с вами, в городе?

   – Муж?

   – Наверное, у него здесь дела?

   – Это недоразумение, сэр. У меня нет мужа. С чего вдруг он решил, что она замужем?

   – О, прошу меня извинить, я только предположил, что... – Колин вяло махнул рукой. – А вы уже знакомы с моей сестрой, мисс Джейн Розмур?

   Она показалась ему слишком старой для незамужней девушки, догадалась Бренна. Ее гордость была уязвлена.

   – Нет, мы не успели познакомиться. Я приехала недавно – не прошло и двух недель. – Ее голос звучал спокойно.

   – Что ж, тогда леди Данвилл следует представить вас друг другу. Джейн – отличная девушка. И пользуется таким успехом! Уверен, она с удовольствием перезнакомит вас со всем Мейфэром.

   Бренна приподняла бровь:

   – В самом деле?

   – И я уверен, она не станет высмеивать ваши шотландские замашки.

   Он дразнит ее, конечно. Последнее замечание показалось Бренне обидным. Значит, вот какой они ее видят! Старой девой из Шотландии, ни к чему не пригодной, кроме как шататься по светским гостиным?

   Отныне ее удел – праздная болтовня и фривольные развлечения?

   Она может складывать в уме длинные колонки цифр, вести учетные книги, покупать скот, распоряжаться насчет посевов. На ней одной лежала ответственность за благосостояние арендаторов в Гленброхе – людей, которых она знала всю жизнь. Эти люди зависели от нее, любили ее. А она их бросила, оставила на попечении управляющего. Умелого управляющего, но все-таки... Чего ради? В Лондоне ее считают невоспитанной дикаркой. У нее никого здесь нет, кроме незнакомцев, с которыми ее объединяют узы крови. Одна кровь, но разная жизнь.

   – Доброго дня, сэр, – пробормотала Бренна, поворачиваясь, чтобы уйти. Она бросилась к лестнице, почти ничего не видя перед собой – слезы затуманили ей глаза. Домой! Она хочет вернуться домой.

   Черт побери, что он такого сказал? Колин удивленно смотрел, как женщина убегает прочь со слезами на глазах. Он пожал плечами и опять достал часы. Где, черт возьми, носит Балларда? Терпение Колина начинало истощаться. Что ж, он подождет еще пару минут, не больше.

   Он посмотрел в пустой холл. Бренна, так она себя назвала? Что-то в этой женщине его заинтриговало. Конечно, она была хорошенькой, но не в его вкусе. Невысокая – едва достает ему до плеча, она казалась такой невинной. Пока он не рассмотрел ее лицо. Волосы – неописуемая мешанина рыжего с золотым – уложены в косу, свернутую в узел, который спускался на спину. Прическа, подходящая скорее для дамы в возрасте. Глаза цвета моря, и кажется, что в них отражаются ум и опыт, – не то что у большинства английских мисс. Кроме того, в ней было что-то очень знакомое. Но что именно? Колин хлопнул по ладони перчатками. Его терпению пришел конец.

   – Розмур, старина, что привело тебя сюда? Я думал, ты сейчас в «Уайтсе», уже сыграл партию-другую.

   Колин поднял глаза. Наконец-то! В комнату входил Хью Баллард.

   – Пришел к тебе, только не говори, что ты не слышал новость!

   Бровь Балларда поползла вверх.

   – Новость? Боюсь, что ничего не знаю. Я только что вернулся из Суссекса, и мне хватило собственных новостей. Погоди, попробую угадать, – сказал он, улыбнувшись. – Мисс Литтл-Браун наконец приняла твое предложение.

   Колин фыркнул:

   – Боюсь, совсем наоборот.

   Баллард изумленно посмотрел на него. Колину пришлось вкратце рассказать о происшествии в клубе, а затем и о том, как мистер Литтл-Браун отказал ему от дома, не позволив поговорить с Онорией.

   Баллард шумно вздохнул:

   – Ну ты и влип!

   – Точно.. И что мне теперь делать? Мое имя будет полностью дискредитировано не позднее ужина.

   Колин, сжав кулаки, начал расхаживать взад-вперед перед окном. Баллард предложил:

   – Может быть, мне поговорить с мисс Литтл-Браун и все объяснить?

   – Поговори, пожалуйста. – Колин перестал мерить комнату шагами и повернулся лицом к Балларду. – Она наверняка будет на вечере у леди Брэндон. Поговори с ней сначала ты и подготовь ее. Тогда я смогу все исправить уже сегодня.

   – Отлично, отправлюсь прямо сейчас. Но может быть, послушаешь мою новость, пока я не ушел?

   «Очень мне нужна твоя новость», – подумал Колин. Но следовало быть учтивым.

   – Конечно.

   – Сестра, – сказал Хью, улыбаясь.

   – Сестра? Что ты имеешь в виду?

   – Ты разве не слышал старую историю про то, как мою сестру-близнеца выкрали прямо из колыбели?

   – Слышал, кажется. Но я думал, что девочка давно умерла!

   – Да, родители наняли сыщика, но он тогда ничего не узнал. Похитителей и след простыл, а дело закрыли. Но представь себе, нянька перед смертью раскаялась и написала признание. Поиски возобновились. Девочку – теперь это взрослая женщина, конечно – нашли и вернули в родной дом.

   – Спустя столько лет? Невероятно.

   – Правда? У нее волосы в точности как у матушки и глаза как у отца. Даже нос, как у Баллардов.

   – Ты должен быть рядом с ней, – сказал Колин.

   – Конечно, старина! Это и радость, и долг. Она давно перешагнула брачный возраст. Скорее всего она так и останется на моем попечении до конца своих дней.

   – Полагаю, твои родители дадут за ней солидное приданое, если они так уверены, что она точно их дочь.

   – Разумеется, но я опасаюсь, что ни один джентльмен из хорошей семьи не польстится на нее, хоть с приданым, хоть без. Она упряма и грубовата, совершенно не обучена тому, как должна вести себя леди. Ни кокетства, ни очарования. И никакой благодарности за то, что ее разыскали и вытащили из ужасающей нищеты. Вдобавок, я подозреваю, она слишком умна, и это тоже не идет ей на пользу. И что хуже всего, она воспитана как шотландка! – Баллард как будто выплюнул последнее слово.

   Колин озадаченно посмотрел в пустой дверной проем. Шотландка? Ну конечно! Вот почему она показалась ему знакомой. Он принялся вспоминать ее лицо – полные розовые губы, точеный нос, круглые прозрачные глаза под изящно изогнутыми рыжеватыми бровями. Несомненно, она сестра Балларда. Поразительное сходство! Как он сразу не догадался?

   – Но, – неуверенно начал Колин, – какое это имеет значение, если она твоя сестра?

   Баллард подошел к письменному столу, над которым громоздились книжные полки, и взял в руки хрустальное пресс-папье.

   – Если она и не шотландка по крови, то уж точно шотландка по складу ума и настроению. Матушке предстоит тяжелый труд, если она собирается привить ей манеры, приемлемые в светских гостиных. Однако забавно будет понаблюдать за ее попытками, не правда ли?

   Он с грохотом опустил пресс-папье. В ту же минуту из-под стола с воплем метнулось какое-то создание и пронеслось мимо, как шаровая молния.

   – Что это было? – спросил Колин.

   – Сумасшедшая кошка, которую сестрица притащила с собой, – ответил Баллард. – Просто беда. – Он покачал головой, хмурая гримаса на его лице сменилась усмешкой: – Во всяком случае, общество развлечется, увидев сестру сегодня на вечере у леди Брэндон.

   Колин пришел в полное уныние. Боже правый! Он всего лишь попытался вовлечь бедняжку в разговор, всего на минуту-другую, и она убежала в слезах. Что же будет, когда на нее нападут злобные светские гарпии? Леди Брэндон, наверное, хуже всех. Жестокая, злая на язык. О чем думают ее родители, собираясь так сразу вывести девушку в свет? Он даже содрогнулся, представив все это.

   Если цель ее родни – окончательно похоронить все ее надежды на будущее, то они на верном пути.

   Колин покачал головой, чувствуя, как в его сердце шевельнулась жалость. На минуту он даже позабыл о собственных бедах. Черт возьми, она ведь сестра Балларду, который должен ее защищать! Колин не дал бы в обиду своих сестер.

   – Ты должен поговорить с матерью, – сказал он. – Нельзя допустить, чтобы твоя сестра попала на вечер к леди Брэндон. Ты понимаешь почему?

   – Не будь занудой, Розмур. – Баллард провел пальцем по одному из пыльных потрепанных корешков. – Ей нужно туда пойти. Будет потеха, вот увидишь.

   Колин почувствовал, что его лицо каменеет. Что-то не так сегодня с Баллардом, даже голос у него какой-то странный. Явно нервничает, лицо озабоченное.

   Колин попытался побороть беспокойство. У него своих неприятностей достаточно, вот о них ему и следует думать. Не хватает еще Балларда с его сестрой. Не станет он больше вникать в их заботы!

   – Мне пора домой, – сказал он.

   Ему вдруг ужасно захотелось оказаться подальше от Хью Балларда.

   – Отлично. – Баллард хлопнул его по спине. – Немедленно отправлюсь на Беркли-стрит, перекинусь словечком с мисс Литтл-Браун. Да, заварил ты кашу, старина.

   – Я ни в чем не виноват! – запротестовал Колин. Какая несправедливость! Нуда, он любит сыграть в картишки, но других грехов за ним не водится. Некоторые считают его безрассудным, пусть. Он всегда был человеком чести. Честь и прямота – превыше всего.

   – Если ты клянешься, что это правда, я тебе верю, – сказал Баллард с улыбкой. – Сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать леди твою невиновность.

   Он поправил шейный платок и направился к двери. Колин неуверенно потоптался на месте. Может быть, сказать Балларду, чтобы не утруждал себя? Он сам лично убедит Онорию в том, что невиновен. Или пусть попробует? Вреда не будет. Колин взял шляпу и трость. Может быть, Онория его послушает.

   В любом случае хуже не будет. Хуже просто некуда.

Глава 3

   – Вот так, Маргарет. Ты выглядишь чудесно.– Данвилл поправила прядь начесанных волос Бренны. – Это все, Селеста.

   – Да, миледи. – Издерганная горничная присела в реверансе и торопливо вышла.

   – Платье просто очаровательное, не правда ли? Мадам Виоже творит чудеса.

   – Да, очень красиво. Спасибо за заботу, леди Данвилл.

   У Бренны пересохло в горле. С трудом верилось, что эта молодая женщина в зеркале – она сама. Ни разу в жизни у нее не было такой затейливой прически. Ее взгляд скользнул ниже, по изумрудно-зеленому шелку платья, корсаж которого был щедро украшен жемчугом. Бренна казалась себе фаршированным голубем со связанными крыльями, которого приготовили к пиршеству. Что еще хуже, вырез у платья был неприлично низким. Она едва могла дышать, туго затянутая в невыносимо жесткий корсет. Казалось – один вдох, и груди, сколь ни малы они были, просто вывалятся наружу. Они что, в самом деле думают выпустить ее в приличное общество в таком виде?

   Очевидно, таковы и были их намерения. Леди Данвилл подала ей руку, помогая встать:

   – Идем, Маргарет. Я слышу, подъехала карета. Обещай, дорогая, что не забудешь то, чему я тебя учила. Постарайся контролировать свой ужасный акцент. Я не хочу, чтобы моя дочь выражалась как дикарка.

   Бренна тут же решила, что покажет им, что такое настоящий шотландский акцент.

   – И ты должна звать меня мамой, – добавила женщина, погладив ее по щеке затянутой в перчатку рукой.

   – Только если вы будете называть меня Бренной, – упрямо вскинула она подбородок.

   – Но... – неуверенно сказала леди Данвилл, – тебя ведь зовут Маргарет, в честь твоей бабушки по отцу, упокой, Господи, ее душу. При крещении тебя нарекли Маргарет Элизабет Баллард, и я тому свидетель. Ты не можешь требовать, чтобы я звала тебя по-другому.

   – Меня повторно крестили именем Бренны Маргарет Элизабет, и я ношу это имя вот уже двадцать шесть лет. Вы не можете требовать, чтобы я отзывалась на другое.

   Графиня прищурилась.

   – Я поговорю об этом с твоим отцом.

   – Я тоже с ним поговорю, – приняла вызов Бренна, упрямо не опуская взгляда. Леди Данвилл, несомненно, обладала упрямством, но Бренна, если хотела, вполне могла ее перещеголять. Хотя бы это их роднило.

   В дверях снова возникла горничная:

   – Карета ждет, мэм.

   – Благодарю, Селеста. Скажите лорду Данвиллу, мы уже спускаемся.

   – Очень хорошо, мэм.

   Селеста сделала реверанс и снова исчезла. Леди Данвилл посмотрела дочери в лицо:

   – Надеюсь, сегодня мы сможем тобой гордиться, Маргарет. Этого момента я ждала долгие годы. – Она сжала Бренне руку, слезы блеснули в ее глазах. – Моя единственная дочь наконец займет то место, что принадлежит ей по праву.

   В ответ Бренна сжала ладонь матери, тут же пожалев о своем дурном настроении. Эти люди так долго страдали.

   – Обещаю, сделаю, что могу, чтобы вы оба мной гордились.

   Она действительно постарается. Уж это она может для них сделать.

   – Очень хорошо, моя дорогая. В конце концов, нелегко будет найти тебе мужа, принимая во внимание возраст и твой... гм... – Она вдруг замолчала и махнула рукой. – Но я так хочу найти удачную партию и увидеть тебя счастливой в замужестве!

   Удачную партию – по ее стандартам. Это будет невозмутимый английский джентльмен, свысока глядящий на девушку с шотландских гор, которому не будет ровным счетом никакого дела до замка Гленброх и его обитателей. Бренна покачала головой – осторожно, чтобы не растрепать замысловатую прическу. Не нужен ей муж! По крайней мере тот, кого они ей выберут. Особенно муж-англичанин.

   Тихонько простонав с досады, она последовала за матерью, чтобы сесть в карету.

   – Ну, что она сказала? – Колин подошел к Балларду.

   Тот выглядел смущенным. Колин нахмурился. Баллард явно избегал смотреть ему в глаза. Они стояли в гостиной леди Брэндон, возле рояля.

   – Похоже, ты был прав, старик. – Баллард хлопнул Колина по плечу. – Синклер добрался до нее первым. Я сделал, что мог, но, боюсь, толку мало. Мисс Литтл-Браун – упрямая девчонка, таких еще поискать. Синклер сумел убедить ее в том, что ты виновен.

   – Будь он проклят. – Колин сжал кулаки.

   – Это еще не все. Отец пригрозил, что немедленно отправит ее в деревню, если она хоть взгляд кинет в твою сторону.

   Пусть грозит. Они доберутся до Гретна-Грин гораздо раньше, чем мистер Литтл-Браун спохватится. При этой мысли Колин даже улыбнулся.

   – Она здесь?

   – Давай посмотрим. Сегодня просто столпотворение какое-то, не находишь?

   Они обогнули рояль и пошли сквозь толпу.

   – Баллард, на два слова, будь так любезен! – услышали они повелительный голос лорда Баркли.

   – Лорд Баркли. – Колин почтительно поклонился старому маркизу. – Добрый вечер, сэр.

   Лорд на секунду-другую задержал взгляд на Колине, а затем отвернулся.

   – Баллард, на одно слово, – повторил он холодно, не замечая Колина, как будто его тут и вовсе не было.

   Колина затрясло от гнева. Баллард взглянул на приятеля и, пожав плечами, шепнул:

   – Прости, старина.

   Затем он повернулся к лорду Баркли:

   – Разумеется, сэр.

   Оба направились к выходу. Бормоча ругательства, Колин продолжил обход гостиной. Черт побери, где же Онория? Она его выслушает и поймет, что он говорит правду. Или он в ней ошибался? Серьезно ошибался. Неужели его ослепили красота и очарование светской кокетки? Эта неожиданная мысль пригвоздила его к полу. Он схватил бокал шампанского с ближайшего подноса и осушил его одним жадным глотком.

   Затем Колин проследовал дальше, ловя на себе все больше презрительных взглядов. Вот троица дебютанток, шепчутся под прикрытием вееров, их глаза блестят от злобной радости поверх шелковых складок. Два джентльмена, хмыкнув, повернулись к нему спиной. Никто не отвечал на его приветствия, ни одна живая душа не назвала его по имени.

   Колин ускорил шаг, почти добежал до дверей в дальнем углу гостиной и распахнул их настежь, выходя на открытый воздух. Вечер был влажный и теплый, но Колин мерз, слепо уставясь на яркую луну. Он сделал глубокий вдох. Воздух был насыщен густым ароматом роз, перемешанным с запахом свежевскопанной земли. В сад, решил Колин. Он отправится побродить по саду, и у него будет время, чтобы собраться с силами.

   Из-за дверей долетали обрывки разговора: – Розмур... На сей раз он зашел слишком далеко. К утру в Мейфэре не останется ни одной приличной гостиной, где его смогут принимать. Позор, не правда ли? Жаль его семью...

   Боже правый, так он погиб! С ним покончено. Осознание печальной истины заставило его содрогнуться от почти физической боли. В полном отчаянии он бросился вниз по лестнице и наискосок через маленькую квадратную лужайку.

   Прислонившись спиной к стволу липы, Бренна посмотрела вверх, на луну, и вздохнула. Может быть, привычное зрелище вернет ей душевное равновесие и успокоит бешеное биение сердца. Ее взгляд скользил по чернильно-черному небесному своду, отмечая знакомые созвездия. Вон Лев, справа от луны, и яркая мерцающая пылинка – планета Юпитер. Она опять грустно вздохнула. То, что произошло сегодня, иначе, как провалом, не назовешь. Молодые светские дамы оказались столь красивы, что просто слепили глаза не хуже Юпитера. А она – рядовая, ничем не примечательная звездочка, едва видимая невооруженным глазом. Ей было неловко среди них, она решительно не могла поддержать разговор о живописи, музыке и моде. Как только первоначальное любопытство улеглось, ее просто перестали замечать. Словно она была мебелью, только бесполезной.

   А потом леди Брэндон взяла свой лорнет, поднесла его к глазу и принялась без тени смущения пристально ее разглядывать.

   – Вы шотландка, не так ли? – наконец произнесла дама ледяным тоном.

   – Разумеется, нет, – ответила леди Данвилл. – Это моя дочь.

   – Но где она воспитывалась, моя дорогая? – настаивала хозяйка дома, и ее выцветшие водянистые глаза гневно сверкали, хотя говорила она с видимой любезностью.

   Щеки леди Данвилл порозовели.

   – Не важно, где...

   – Пусть скажет сама девушка, Харриет. – Повелительным взглядом леди Брэндон заставила мать Бренны замолчать. – Бедняжка умеет разговаривать, не так ли?

   Бренна почувствовала, как краска заливает ей лицо.

   – Уверяю вас, я неплохо владею даром речи.

   – Рада слышать! Тогда удовлетворите мое любопытство и расскажите, где вы воспитывались.

   – В Лохабере, это прямо к югу от форта Уильям, – сказала Бренна. Ей было неуютно, но она заставила себя отвечать спокойно и сдержанно. – В замке Гленброх.

   – Лохабер? Шотландское нагорье, не так ли? – спросила леди Брэндон.

   – Именно так. – Бренна вскинула голову и смело встретила высокомерный взгляд леди Брэндон. – Это в западной части. Лохабер вполне оправился после поражения при Куллодене.

   Бренна сделала паузу, чтобы перевести дух, и тут заметила, что все вокруг с изумлением таращатся на нее. Она их шокировала?

   – Якобитка! – злобно прошипел кто-то за спиной Бренны.

   Леди Брэндон подалась вперед в своем кресле. Покрытая сетью синих вен рука плотно ухватила трость, да так, что побелели костяшки пальцев.

   – Вот как? – наконец промолвила она, и вся ее притворная любезность исчезла без следа. – Что ж, некоторые находят Шотландское нагорье очаровательным, но я не любительница подобных варварских мест. Страна оборванцев, ничего привлекательного. Пейзаж мрачный, не на чем глаз остановить. – Она махнула тощей рукой, похожей на птичью лапу, и презрительно добавила: – Все это решительно наводит тоску. Лорду Стаффорду приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы хоть как-то облагородить землю в Сазерленде.

   – Облагородить землю? – почти закричала Бренна. – Вы называете это облагораживанием? Когда горят крыши домов над головами стариков и детей? Да ведь это убийство!

   – Не преувеличивай, девочка. Не надо сцен. Я не расслышала – сколько тебе лет?

   – А я и не говорила, миледи. Но если вам так необходимо это знать, мне исполнилось двадцать шесть.

   – Гм!.. – Леди Брэндон злобно поджала тонкие губы и осмотрела Бренну с головы до ног – от украшенной лентами прически до изящных шелковых туфелек. – Двадцать шесть – и до сих пор не замужем? Что ж, и неудивительно, если принять во внимание твои дерзость и грубость. – Она перевела взгляд на мать Бренны: – Ну, Харриет, тебе придется немало потрудиться, чтобы перевоспитать эту дикарку, не так ли?

   Бренне только и оставалось, что разглядывать собственные руки, сцепленные на коленях. Вокруг раздавалось глумливое хихиканье. Бог знает, что еще она наговорит, если хоть на минуту останется в присутствии этой ужасной женщины. Бренна поднялась с высоко поднятой головой:

   – Вы должны извинить меня, леди Брэндон. Где у вас дамская комната?

   Вместо ответа старуха указала на дверь кивком головы, украшенной перьями страуса. Бренна неловко поклонилась и удалилась в указанном направлении, пытаясь сохранять невозмутимый вид. Разумеется, ей не нужна была дамская комната. Она пошла в дальний конец переполненной гостиной, к двойным дверям. Вскоре, сама не заметив как, она очутилась на лужайке, за которой начинался благоухающий розами сад.

   Вдали послышались приглушенные звуки арфы. Бренна отошла от липы и опустилась на скамью из кованого чугуна. Зачем она согласилась отправиться в Лондон? Это было безумием. Она здесь чужая. Но ведь эти люди одной с ней крови, ее семья. Разве могла она отказаться от них? Особенно от брата. Ей всегда так хотелось, чтобы у нее был брат.

   Подул ветерок, мягко касаясь ее слишком оголенной кожи. Бренна поежилась, несмотря на то что было тепло. Она раздраженно посмотрела на свое платье. С тем же успехом она могла разгуливать по саду в ночной рубашке. Она понимала, что ушла слишком далеко, ей нужно заставить себя вернуться к гостям. Но так не хотелось покидать этот мирный уголок, где компанию ей составляли старые товарищи – луна и звезды.

   Где-то рядом хрустнула веточка. Бренна испугалась и вскочила на ноги. Гулкие шаги быстро приближались. Бренна бросилась к дому, но тут же натолкнулась на что-то твердое. У нее перехватило дыхание, и она с воплем повалилась на траву.

   – Что за черт! – прорычал мужской голос рядом с ней. Бренна заморгала, пытаясь сесть.

   – О Боже, это опять вы! – услышала она над головой. Бренна подняла глаза. Высокий блондин, которого она видела сегодня в гостиной родительского дома, стоял перед ней, освещенный лунным светом.

   – Послушайте, мисс, вы не ушиблись? – Он присел рядом с ней на корточки, лицо у него было действительно озабоченное. – Вы должны извинить меня, я не заметил вас в темноте.

   Она покачала головой:

   – Нет, я не ушиблась. Просто запнулась, вот и все.

   – Слава Богу!

   Его взгляд скользнул вниз, в вырез ее платья. Она ахнула и попыталась подтянуть ткань повыше, надеясь, что он не увидел больше дозволенного. Дурацкое платье!

   Хорошо, что он отвел взгляд.

   – Послушайте, – сказал Колин, протягивая ей руку, – позвольте, я помогу вам устроиться на скамейке, вон там.

   Кивком он указал на ту самую кованую скамью, на которой она сидела минуту назад. Бренна попыталась встать, игнорируя протянутую руку, но у нее ничего не получилось. Тогда он поднял ее и обнял за плечи, чтобы помочь удержать равновесие.

   – Садитесь же. Не стоит падать в обморок среди роз. Шипы, знаете ли! Неприятное это дело, шипы.

   Бренна не могла удержаться от смеха.

   – Уверяю вас, что ни в коем случае не упаду в обморок. Для этого я недостаточно утонченная. Мистер... ох, кажется, я забыла, как вас зовут. Как же это... Розвуд? Розмонт?

   – Розмур, – подсказал он. – Достопочтенный Колин Розмур, к вашим услугам, леди Бренна Маклахлан. Как видите, я ваше имя помню!

   Бренна лукаво улыбнулась:

   – Значит, у вас превосходная память. Это что же получается? Прошло семь, нет, восемь часов с нашей последней встречи. Никак не больше.

   – Изволите шутить! Значит, вы уже вполне пришли в себя. И все же присядьте.

   Он подвел ее к скамье, куда она поспешно опустилась, скорее, плюхнулась, совсем неэлегантно. Он с нескрываемым любопытством принялся ее рассматривать.

   – Вы в самом деле его сестра? Я хочу сказать, сестра Хью Балларда.

   Бренна кивнула: , – Да, вроде так и есть.

   – Скажите, а какие у них доказательства? То есть помимо вашего поразительного сходства.

   – Доказательств достаточно.

   Рука Бренны инстинктивно вцепилась в бедро.

   – Ах да, Баллард говорил о предсмертном признании. И все-таки я не совсем понимаю, как можно установить личность женщины, которую родственники не видели с тех пор, как она была младенцем.

   – Думаю, что никак. Тем не менее обстоятельства ясно указывают, что я и в самом деле их дочь.

   Родимое пятно, вот в чем дело. Много ли девочек родилось в том самом году девятого октября с родимым пятном в форме королевской лилии на правом бедре? Разве это не доказательство?

   – Ваша нога, вы все-таки ушиблись? – Колин опустился на колено рядом с ней.

   – Что такое?

   Ее тело напряглось. Он был всего в нескольких дюймах от нее, так близко, что она чувствовала смесь запахов – табак и бренди, пополам с сандалом и тонко выделанной кожей. Очень мужской запах, от которого у нее слегка закружилась голова.

   – Вот здесь. – Он указал на ее правое бедро. Неужели она прикасалась к родимому пятну?

   – Вы уверены, что не ушиблись? Может быть, помочь вам добраться до дома?

   Колин поднялся и навис над ней, протягивая руку.

   – Нет, уверяю, все в порядке. Я... – Она проглотила комок в горле. – Просто свело ногу, вот и все. Думаю, вам следует вернуться в дом, мистер Розмур.

   – Колин, – поправил он ее. – Я не уйду, пока не удостоверюсь, что с вами все в порядке. Леди... – Он замолчал, потирая подбородок. – Как мне вас называть? Леди Данвилл? Леди Маклахлан? Леди Бренна?

   – Смотря для кого. Леди Бренна, леди Маклахлан – как я назвалась вам раньше. Но если бы вы спросили леди и лорда Данвилл, они бы настаивали, что я леди Маргарет.

   – Но если вы не замужем, как же вы можете быть леди Маклахлан? Наверное, вы все же леди Бренна. Или леди Маргарет.

   – Наши варварские шотландские законы больше благоволят к женщинам, чем английские. Мой отец – или человек, которого я считала своим отцом, – умер, не оставив наследников мужского пола. Он был младшим сыном, а наша земля, наше поместье не являлись майоратом. Умирая, он завещал все мне. Я леди Маклахлан из Гленброха, и я всегда знала, что буду ею. Меня к этому готовили.

   – Хотите сказать, что отец воспитывал вас так, чтобы вы стали его преемницей? Он учил вас, как управлять имением?

   – Именно это я и говорю, мистер Розмур. Вас это шокирует? Вы не верите, что женщина может управляться с делами поместья не хуже мужчины?

   Он покачал головой:

   – Я этого не утверждаю.

   – Но ведь думаете, правда?

   – Возможно. – Колин откинулся назад, прислоняясь спиной к дереву, и небрежно вытянул ногу. – Это не женское дело. – Он принялся отряхивать брюки от налипших травинок.

   – Осмелюсь спросить, мистер Розмур, чем же надлежит заниматься женщине?

   Он пожал плечами:

   – Ну... вести дом. Принимать гостей. Ну и...

   – Продолжайте! Служить украшением? Предметом обстановки? Ни для чего более достойного женщины не пригодны?

   – Я этого не говорил.

   Он вскинул бровь, и Бренна увидела, как перекатываются желваки на его скулах.

   – Но несомненно, подразумевали.

   – Вы ко мне несправедливы, хотя плохо меня знаете. Я знаком с несколькими дамами, которым удалось заслужить мое уважение и восхищение только своим умом и знаниями. Одна из таких женщин – моя сестра Джейн.

   – Значит, мне следует извиниться, сэр. – Бренна покачала головой, чувствуя, что сваляла дурака. – Вы должны меня простить. Вечер выдался на редкость утомительным, и это еще мягко сказано. Кажется, леди Брэндон меня не одобряет.

   – Так вот почему вы здесь, совсем одна? Злобная дракониха опалила вас своим ядовитым огнем?

   Бренна рассмеялась. Очень точно подмечено!

   – Можно сказать, что она считает меня неподходящей персоной для избранного круга ее гостей. А вы? Что привело вас туда, где лишь луна готова составить вам компанию?

   – Луна сегодня необычайно яркая, вы не находите? Ведь до полнолуния еще далеко.

   – И в самом деле очень яркая. Однако до полнолуния осталось не так много времени. Скажем, дня два.

   – Правда? – Колин посмотрел в небо в просвете ветвей липы. – Пожалуй, вы правы. Осталось меньше половины.

   – Последняя четверть. Точно. – Она встала рядом с ним. – Красиво, не правда ли? В такую безоблачную ночь, когда видишь все небо...

   – Да, взгляните на ту яркую звезду повыше.

   – Это планета Юпитер.

   – В самом деле планета? Поразительно. Их плечи почти соприкасались.

   – Но по-видимому, вы и я оказались здесь, в саду, по одной и той же причине. Вас не одобрила одна дракониха, а меня – весь свет. Всего лишь за один день я, кажется, потерял все – репутацию, положение в обществе, членство в клубе, любовь женщины, на которой собирался жениться, – задумчиво сообщил Колин. – Что вы об этом думаете?

   – Скажу, что вы, наверное, преувеличиваете. Не может все быть так плохо!

   – Боюсь, что дела обстоят именно так, – ответил Колин, пожимая плечами.

   Бренна посмотрела ему в глаза. Если он говорит правду, должно быть, он совершил нечто крайне неприличное. Тем не менее инстинкт подсказывал ей, что Колин – честный человек, ему можно доверять. Что-то было в его глазах... В его обществе она чувствовала себя в безопасности. Или ее инстинкт дал сбой?

   – Что же вы сделали, чем заслужили такое несчастье? – спросила она наконец.

   – Уверяю вас, я не совершал ничего предосудительного. Просто выиграл несколько партий в карты, – добавил он немного загадочно, а потом опять посмотрел на небо: – Что это за звезда вон там? Она, кажется, самая яркая на небе.

   Бренна кивнула. А он наблюдателен, и у него острый глаз!

   – Это Вега из созвездия Лиры. Видите вон тот скошенный четырехугольник? Это и есть Лира. Взгляните. – Она изобразила пальцем прямой угол. – Вот Вега, а теперь сюда. Это созвездие Лебедя, а звезда называется Денеб. Теперь пойдем вниз. – Ее палец двинулся ниже, к созвездию Орла. – Это Альтаир. Вот эти три звезды образуют треугольник, который вы всегда можете видеть на летнем небе.

   – Это созвездие?

   – Нет, летний треугольник, просто три звезды. – Она склонила голову набок. – В Гленброхе его почти не видно – такие светлые там летние ночи. – Она тряхнула головой. Одна из прядей выбилась из прически и упала ей на щеку. – Красиво, не правда ли?

   Она повернулась к нему. Зрелище ночного неба всегда наполняло ее восторгом и благоговением. Интересно, способен ли он чувствовать то же самое?

   Но Колин смотрел вовсе не на небо, а на нее. Ее сердце замерло, когда он протянул руку и осторожно вернул на место упавшую прядь, на мгновение мягко дотронувшись пальцами до ее пылающей щеки.

   – Красиво, – ответил он так тихо, что Бренна подумала – уж не почудилось ли ей?

Глава 4

   Черт возьми, что он делает? Колин тихо вздохнул, пытаясь прогнать наваждение, и сделал шаг назад, подальше от этой необычной женщины.

   – Мне следует проводить вас в дом, – пробормотал он. Бренна молча кивнула. Глаза, сияющие, словно звезды на небе, смело встретили его взгляд.

   – Возможно, так и следует поступить. Однако находиться в вашем обществе намного приятней, чем мучиться там, в доме. Вам в самом деле пора возвращаться?

   Колин кивнул. Как жаль! Ему нравились ее бесхитростность, ее искренность, и он ничего не мог с этим поделать. К счастью, она и не подозревала, насколько пострадала бы ее репутация, если бы кто-то обнаружил ее в саду, в темноте, наедине с холостяком, пусть даже он и слывет человеком порядочным.

   Порядочным? Колин выругался про себя. Он посмотрел в сторону дома, из окон которого лился теплый яркий свет, а затем перевел взгляд на траву под ногами. Проклятие! Никто в гостиной леди Брэндон больше не считает его порядочным. Конец его репутации! И Бренне не поздоровится, если ее найдут в его обществе. Она не просто даст пищу сплетням, ее репутация тоже рухнет окончательно. Тогда она пропала.

   – Обдумав все как следует, – сказал он спокойно, стараясь не выдать своего беспокойства, – я решил, что вам не следует появляться в моем обществе. У вас и без того достаточно неприятностей. Мне лучше просто уйти.

   Он поговорит с Онорией в другой раз. Возможно, гостиная леди Брэндон не лучшее место для испытания ее верности. Не хватало еще устроить сцену в присутствии гостей. Он и без того стал притчей во языцех.

   – Очень хорошо, – помолчав, согласилась Бренна. – Благодарю вас за заботу, мистер Розмур. Вы были так любезны, что смогли отвлечь, меня от печальных мыслей.

   Она склонила голову набок, и он почти физически ощутил, как она скользит по нему оценивающим взглядом. Колин расправил плечи и поправил галстук, надеясь, что ей понравится то, что она видит.

   – Что ж, хоть на это я сгодился.

   Она рассмеялась. У нее был грудной мелодичный смех, и Колин не смог сдержать улыбку, хотя ему было совсем невесело.

   – Наверное, вы растоптали мои печальные мысли, когда сбили меня с ног, – предположила Бренна.

   – Так это же неплохо, не так ли? Но если говорить серьезно, вы уверены, что не ушиблись?

   – Уверена, мистер Розмур.

   – Бедро... то есть нога – вам точно не больно?

   – Уверяю, что с моей ногой все в порядке. Чего волноваться? – добавила Бренна.

   Ну и акцент! Колин скорчил гримасу.

   – Вы в самом деле спустились с шотландских гор, да?

   – В самом деле, и горжусь этим.

   – Помоги Бог леди Данвилл! Ей предстоит нелегкое испытание, – добавил он со смешком.

   – Не стоит ее недооценивать, мистер Розмур. Как вы думаете, в кого я такая упрямая? Не сомневаюсь, бой пойдет на равных.

   – Несомненно.

   Он зажмурился, вызывая в памяти ощущение ее нежной кожи, затем усилием воли отогнал видение. Не хватало еще, чтобы свет обвинил ее в связи с ним. Глубоко вздохнув, Колин сказал:

   – Доброй ночи, миледи.

   – Доброй ночи, мистер Розмур, – ответила Бренна и деловито направилась прочь, ни разу не оглянувшись.

   Сунув руки в карманы, Колин смотрел, как она уходит, пока ее силуэт не растворился во мраке сада.

   – Леди Маргарет?

   Прошло несколько минут, прежде чем Бренна поняла, что дворецкий обращается к ней. Она отставила чайную чашку.

   – Извините, Алфред. Мне бы хотелось, чтобы меня называли Бренной, хотя бы в кругу семьи.

   Дворецкий закашлялся – очевидно, был шокирован. Он подал белую визитную карточку:

   – Мисс Джейн Розмур в гостиной, и леди Данвилл просила, чтобы вы спустились к ним.

   – Очень хорошо, Алфред. Скажите леди Данвилл, что я сейчас приду.

   Она одарила элегантного старика радостной улыбкой, но тот, по-видимому, был решительно не способен проявлять хоть какие-то эмоции. Его морщинистое лицо оставалось бесстрастным. Бренна покачала головой. Никогда ей не понять этих англичан!

   Алфред поклонился и молча вышел, так же бесшумно, как и вошел минуту назад. Как будто подошвы его туфель были войлочными!

   Пожав плечами, Бренна отправилась в гостиную. Ее собственные домашние туфли цокали по полу. Эта мисс Джейн Розмур, должно быть, сестра мистера Розмура. Это она, по его словам, могла бы перезнакомить ее со всеми. Интересно, что она за человек.

   У дверей гостиной Бренна провела руками сверху вниз по платью, в который раз удивляясь, что такой прекрасный наряд предназначен всего лишь для того, чтобы сидеть в нем дома. Заставив себя улыбнуться, она шагнула в комнату и увидела элегантную молодую женщину в желтом шелковом платье, сидевшую на диване напротив леди Данвилл. Она почему-то думала, что гостья окажется блондинкой. Однако из-под кружевной шляпки выбивались пряди каштановых волос, а под изящно очерченными дугами бровей сверкали ярко-синие глаза. Во взгляде гостьи Бренна читала дружелюбие и теплое участие. Она грациозно встала и подала Бренне руку.

   – Леди Маргарет, какая приятная встреча! Я Джейн Розмур. – Она улыбалась Бренне с высоты своего немалого роста, и Бренна улыбнулась в ответ.

   – Мисс Розмур, я польщена. Ваш брат очень высоко отзывался о ваших достоинствах. Я с нетерпением ждала случая познакомиться.

   Мисс Розмур рассмеялась:

   – Милый Колин! Любая девушка может только мечтать о таком брате. Он весьма лестно охарактеризовал вас, и, признаюсь, мне стало очень любопытно. Жаль, что нас не представили друг другу на вечере у леди Брэндон, но, боюсь, на то была уважительная причина. Моя сестра Сюзанна устраивала музыкальный вечер для подруг.

   – Как поживает миссис Меррил? – любезно осведомилась мать Бренны.

   – Прекрасно, миледи. Она довольна замужеством.

   Мисс Розмур села, сложив на коленях затянутые в перчатки руки.

   – Рада слышать, – продолжала графиня. – Тем не менее очень прискорбно, что вы пропустили вечер у леди Брэндон. О, вы просто не поверите! Знаете, кто там появился, пусть ненадолго?

   – Кто же? Пожалуйста, скажите, – попросила мисс Розмур нетерпеливо, наклонившись вперед.

   – Поверите ли – Хейден, лорд Уэстфилд! Я едва могла поверить собственным глазам. Богат, как Крез, и, что важно, холост. Но в обществе его совсем не видно, с ним можно встретиться лишь в Эшберне, рядом с его поместьем в Дербишире. Прискорбное обстоятельство, должна заметить.

   – Лорд Уэстфилд? Не думаю, что знакома с ним, – сказала мисс Розмур, качая головой.

   – Уэстфилд – граф, и чертовски красив при этом. Но кажется, с трагичным прошлым. Ах, я вспоминаю, когда...

   – Леди Данвилл, – перебила мисс Розмур, – надеюсь, вы простите меня, если я украду вашу дочь на некоторое время? Моя дорогая подруга, леди Мэндвилл, обещала прогуляться со мной в Сент-Джеймс-парке сегодня после обеда, но, увы, ей нездоровится. Вы меня очень обяжете, если позволите вашей дочери составить мне компанию. Мы бы лучше узнали друг друга.

   – Разумеется, мисс Розмур. Уверена, Маргарет будет в восторге.

   Мать грозно посмотрела на Бренну, но ей не стоило беспокоиться. Бренна мечтала сбежать из домашнего заточения, где графиня то и дело наседала на нее, чтобы она читала книги по этикету и модные дамские журналы. По правде говоря, ни то ни другое Бренну совсем не привлекало.

   Как раз в это утро мать вручила ей довольно потрепанный экземпляр «Зеркала граций» – учебник этикета, принадлежащий перу некоей «Леди, достойной во всех отношениях». Кто была эта леди, никто, кажется, не знал, но даму просто распирало от желания поделиться мудростью по части женских мод, украшений и манер. Боже упаси надевать красные сафьяновые туфли по утрам! И как жить Бренне, не получи она совет, что щиколотку лучше всего демонстрировать в простых шелковых чулках без вышивки?

   Бренна вздрогнула, вспоминая об этом, и встретилась взглядом с мисс Розмур. Девушки понимающе улыбнулись друг другу.

   – Буду очень рада отправиться с вами, мисс Розмур, – сказала Бренна. – Нет ничего лучше пешей прогулки на свежем воздухе, это полезно для фигуры и цвета лица, – процитировала она с кривой улыбкой учебник, чем заслужила одобрительный кивок матери. Бренна взглянула на мисс Розмур и увидела, что та старается не расхохотаться.

   «Мисс Розмур и я отлично поладим», – подумала Бренна. За считанные минуты Селеста помогла ей сменить платье, и она последовала за мисс Розмур в переднюю. Сняв с крючка свою шаль, она с легким сердцем шагнула за порог, на солнечный свет.

   Полчаса спустя они были в парке. Девушки направились к буфету, чтобы выпить чего-нибудь освежающего.

   – Смотрите, там Колин, – сказала Джейн, указывая на столик в углу. – Надеюсь, вы не станете возражать, если я попрошу его нас сопровождать.

   – Нет, конечно, нет, – Бренна. По правде говоря, она даже рада была снова его увидеть. Со стыдом она признавалась себе, что этот мужчина ее заинтриговал, хотя он и был всего-навсего праздным английским джентльменом.

   – Вот и ты, дорогая сестрица, – сказал Колин, вставая.

   Бренна вышла из-за спины мисс Розмур, заметив, как в тот же миг его глаза потемнели.

   – А где Люси? – спросил он.

   – Боюсь, она не совсем здорова. Но посмотри, кого я привела вместо нее! Леди Маргарет Данвилл.

   – Леди Маклахлан, – сказал Колин, но протянутой руки не пожал.

   – Леди Маклахлан? – переспросила мисс Джейн Розмур.

   – Бренна. Вы должны звать меня Бренной.

   – Мне показалось, что ваша матушка звала вас Маргарет. – Бедная мисс Розмур была окончательно сбита с толку.

   – О, для нее я действительно Маргарет! Несмотря на мои мольбы. Долгие годы меня называли Бренной, и Маргарет звучит непривычно. Когда умерла моя мать – женщина, которую я считала своей матерью, – я стала леди Маклахлан. Простите, что так вас запутала. Если мы станем друзьями, зовите меня просто – Бренна.

   – В таком случае конечно, – ответила мисс Розмур. – А вы зовите меня Джейн.

   – Отлично, – сказал Колин, широко улыбаясь. – Теперь, когда этот сложный вопрос решен, мне, пожалуй, пора идти.

   – О чем это ты? – Джейн потянула брата за рукав. – Никуда ты не пойдешь. Сначала мы хотели бы съесть и выпить что-нибудь в буфете, а потом ты будешь нашим эскортом в прогулке по парку.

   – Боюсь, у меня срочное дело, Джейн.

   – Нет у тебя никакого срочного дела! Ты говорил, что сегодня свободен.

   – Тогда я думал, что ты отправишься с Люси, – тихо сказал он сквозь зубы.

   – Люси? – поинтересовалась Бренна. Колин действительно выглядел разочарованным, когда увидел, кого привела сестра. Эта женщина, Люси, кем она ему приходится? Может быть, это на ней он собирался жениться?

   – Люси, или леди Мэндвилл, моя ближайшая подруга, – объяснила Джейн. – Надеюсь, вы скоро с ней познакомитесь.

   Мистер Розмур хмыкнул:

   – Ты же понимаешь, что теперь мне не следует оставаться в твоем обществе. Это неблагоразумно.

   – Нет, Колин, я ничего не понимаю. Ничегошеньки. Но мне понятно, что ты грубишь моей новой подруге. – Она умоляюще посмотрела на Бренну: – Правда, он грубит? Леди Марг... о, Бренна!

   Бренна промолчала. Если ему не терпится от нее избавиться, она не станет его упрашивать. Наверное, он очень любит эту леди Мэндвилл, а вот она симпатична ему гораздо меньше, чем ей представлялось. Почему ее это так задело? Даже, кажется, разозлило. Именно так! Она пожала плечами. С англичанами надо быть осторожнее. Судя по тому, каковы их слуги, англичане крайне сдержанны, ни за что не поймешь, что у них на душе.

   «Проклятие», – думал Колин. Почему сестра так упряма? Неужели ей не ясно, что его присутствие бросит тень на репутацию Бренны? Допустим, Бренна не понимает, в чем причина его нежелания быть с ними, но уж сестра-то должна сообразить, черт возьми.

   Девушки продолжали сверлить его рассерженными взглядами. Колин поправил галстук. Несомненно, он обидел Бренну. Очень жаль!

   – Ну хорошо, – неожиданно смягчился он. – Только побыстрее, ладно?

   – Я должна извиниться за брата, – заявила Джейн, бросив на Колина уничтожающий взгляд. – Он не всегда такой медведь.

   Она уселась за столик. Колин подвинул стул Бренне.

   – В самом деле? Хорошо, я попытаюсь исправиться. Перед тем как сесть за стол, Бренна встретилась с ним глазами. Он мог бы поклясться, что в ее глазах сверкнула веселая искорка.

   – Не волнуйтесь из-за этого, мисс Розмур. У меня было полно времени, чтобы составить впечатление о характере вашего брата, когда мы виделись с ним в прошлый раз. Мне показалось, что у него прекрасные манеры. Я подумала – вот настоящий джентльмен. – Тон у нее был веселый. Она добавила: – Но теперь я думаю, что чутье подвело меня.

   Колин пробормотал что-то неразборчивое. Что тут ответишь? Возможно, она права. Чутье подвело по крайней мере в том, что касается его, Колина.

   – Вы должны рассказать мне поподробнее, леди Бренна, – настаивала Джейн. – Очень интересно послушать, как братец ведет себя в обществе, когда я не вижу.

   – Право! Мистер Розмур был очень любезен и заботлив, хотя обстоятельства нашей встречи нельзя назвать благоприятными. Как вам известно, мы налетели друг на друга в саду леди Брэндон. В буквальном смысле слова! Боюсь, я произвела на него не слишком выгодное впечатление.

   – Очаровательно! Полагаю, эту часть рассказа о вашей встрече он утаил. Так ведь, Колин?

   Он только передернул плечами.

   – Но продолжайте. – Джейн покачала головой. – Я хочу послушать дальше.

   Колин возвел глаза к небу. Тема беседы ему решительно не нравилась. В конце концов, он не обязан это слушать.

   – С вашего позволения, пойду принесу напитки. Он двинулся к прилавку, возле которого толпились посетители. На него бросали любопытные взгляды. Колин старался их не замечать. Лучше всего привыкнуть к ним, уговаривал он себя. Сплетни, гнусные намеки – кажется, отныне они будут сопровождать его, куда бы он ни шел.

   Минутой позже он пробивался сквозь толпу назад, к своему столику.

   – Вам бы посмотреть, как туман поднимается над Бен-Невисом, – говорила Бренна. Колин облегченно вздохнул. – Это красивейшее зрелище в мире. В детстве я была уверена, что, если взобраться на Бен-Невис сквозь пелену тумана, можно попасть прямиком на небо.

   – Как чудесно, – прошептала Джейн.

   – О, а в долине между горой и озером стоят расположенные по кругу древние камни-дольмены. Если встать в круг, можно почувствовать, как в воздухе клубятся странные вихри. Если бы феи действительно существовали, они бы наверняка обитали в этом месте.

   – Звучит как волшебная сказка, – признала Джейн. – Я никогда не была в горах Шотландии. Мне бы хотелось когда-нибудь туда поехать.

   Лицо Бренны просияло от улыбки.

   – Если вы отправитесь в Шотландию, вам непременно нужно будет заехать в Гленброх. Это не столь уж величественная постройка, скорее усадьба, чем замок. Но таких прекрасных окрестностей вы не найдете нигде в мире.

   – Как бы мне хотелось побывать там! – Джейн заметила брата, который стоял возле стола с подносом в руке, как лакей. – Колин! Спасибо тебе. – Она взяла ватрушку. – Бренна как раз рассказывала о своем доме.

   – Я слышал. – Он приподнял фалды фрака и сел. – Звучит заманчиво. Вы как будто считаете дни до возвращения?

   – Ну да, я с нетерпением жду, когда в конце сезона можно будет вернуться домой.

   Она взяла пирожное и откусила кусочек.

   – Так скоро? – удивилась Джейн. – А что думает ваша лондонская семья?

   – Я очень благодарна им за заботу и люблю их с каждым днем все больше. Но мой дом – в Шотландии. Надеюсь, они это поймут. Но боюсь, они возлагают на меня слишком большие надежды.

   Джейн сказала, нахмурившись:

   – Наверное, как всякие родители, у которых есть дочь, они надеются выдать вас замуж за родовитого жениха.

   – Так и есть. Они не понимают, что я не хочу оставаться в Англии, отказавшись исполнять свои обязанности владелицы поместья. Для них Гленброх – тяжелая обуза, для меня – радость и гордость.

   Джейн с улыбкой повернулась к брату:

   – Колин! Ее обязательно нужно познакомить с Люси, правда? – Она положила руку на запястье Бренны. – Вы двое быстро найдете общий язык. Она, как и вы, одержима тем, что считает любимым делом. Поверите ли, для Люси это ветеринарная наука.

   – Кажется, Люси – удивительная женщина, – пробормотала Бренна, сделав глоток сливок, смешанных пополам с вином, из своего стакана.

   Колин кивнул:

   – Люси – само очарование. Джейн согласно кивнула.

   – Так вы сама управляете поместьем Гленброх?

   – Мне помогает отличный управляющий. Он много лет служит нашей семье. Я полностью доверяю ему.

   Колин выпрямился на стуле, стряхивая крошки с лацканов фрака.

   – Скажите, как дела у ваших арендаторов? Не подумываете ли вы огородить землю для овец?

   Ее глаза вспыхнули. Не стоило затрагивать эту тему, понял Колин.

   – Извините, я как-то не подумал...

   – Как вы полагаете, какова судьба тех, кого вынуждают покинуть их землю?

   – Не знаю. Может быть, они становятся купцами или ремесленниками? Эмигрируют в Америку?

   – Покинуть родные края? Оставить землю, которую они возделывали поколение за поколением? Им дают час на сборы, а потом просто поджигают крыши домов у них над головой, со всем, что там находится. Мистер Розмур, неужели вы не слышали о неслыханных жестокостях, творимых в Сазерленде? Стариков и детей сожгли заживо в их собственных домах.

   Гримаса отвращения перекосила лицо Колина.

   – Боже правый! Я ничего об этом не слышал.

   – Не сомневаюсь, что ваши газеты трубили, что насилие совершается во имя прогресса, – продолжала Бренна. Ее грудь в вырезе платья поднялась в судорожном вздохе, а щеки окрасил румянец гнева. Джейн смотрела на брата, приоткрыв рот.

   У Колина пересохло в горле.

   – Я должен просить прощения, леди Бренна. Я не подозревал, что эта тема так серьезна, иначе не стал бы судить столь легкомысленно.

   Он огляделся. Вокруг столпились посетители буфета, напряженно прислушивавшиеся к их беседе. Колин встал и протянул дамам руки:

   – Может быть, пройдемся, леди?

   – Чудесная мысль, – просияла Джейн. – Леди Бренна?

   – Конечно. – Бренна встала и взяла Колина под руку. – Кажется, у меня пропал аппетит.

   В полном молчании они покинули буфетную и пошли по одной из аллей парка. Вдали виднелся искусственный пруд, через который был перекинут деревянный мостик. Прекрасное место, вдали от придирчивых глаз и навостренных ушей – неизменных спутников Колина в течение последних дней.

   – О нет! – вскричала Джейн, горестно качая головой. – Кажется, я оставила там свою сумочку. Идите вперед, я вас догоню через минуту-другую.

   – Джейн, погоди!

   Колин выпустил руку Бренны, намереваясь бежать за сестрой. Однако лимонно-желтое платье Джейн развевалось на ветру за ее спиной. Она бежала к буфетной, не обращая внимания на протест брата.

   – Погоди, я сам схожу, – крикнул Колин как раз в тот момент, когда сестра скрылась за поворотом аллеи.

   – Ну что ж, – он повернулся к Бренне, которая смотрела на него с очевидным любопытством, – значит, никуда я не пойду.

Глава 5

   – Мы вернемся за ней? – спросила Бренна.

   – Нет, это ни к чему. – Колин натянуто улыбнулся и снова предложил ей руку. – Она скоро нас догонит. Вот упрямица!

   – Мистер Розмур, ваша сестра – прелесть, как вы и говорили. Я так рада, что познакомилась с ней. – Бренна взяла своего спутника под руку и задумчиво взглянула в сторону мостика: – Пойдемте дальше? День чудесный. Намного лучше наслаждаться солнцем, чем сидеть в четырех стенах.

   Она обернулась и, к своему удивлению, увидела группу дам, которые шли за ними сзади, не спуская с них глаз и перешептываясь. Бренна отчетливо расслышала, как кто-то назвал имя Розмура. Слышал ли Колин? Если да, то он не подал виду. Он смотрел прямо перед собой и не спеша вел Бренну к мостику.

   – Я и сам очень люблю гулять, – сказал он. – Должен признаться, я очень рад, что наше столкновение в саду леди Брэндон не причинило вам физических страданий.

   – Я девушка крепкая, мистер Розмур.

   Он тепло улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. Они шагнули на широкие доски мостика.

   – Крепкая? Я назвал бы вас по-другому. Крепкая – это наводит на мысль о дереве, могучем дереве. А вы пока что – тоненькое молодое деревце.

   – Но на этом ветру я рискую потерять несколько листьев.

   Она ухватилась рукой за шляпку. Неожиданно сильный порыв ветра грозил сбросить ее с головы. Ветер стих, Бренна поправила шляпку, и они двинулись дальше, на самый верх арки моста. Выпустив локоть Колина, она облокотилась на кованые перила и стала смотреть вниз, на темную воду пруда, испещренную там и сям широкими листьями водяных лилий. На нее глянуло собственное отражение, слегка искаженное, словно танцующее на подернутой рябью поверхности. Бренна почувствовала, как тонкая шерсть пощекотала ее плечо. В воде возникло отражение Колина, который тоже подошел к перилам. Она смотрела, как он возвышается над ней и солнце играет в его белокурых волосах, придавая им золотой оттенок. Он стоял так близко, что их отражения сливались, не понять было, где граница между ним и ею. Его близость и тревожила, и возбуждала. Бренна чувствовала, как учащается биение сердца, а руки слегка дрожат, сжимая нагретый металл перил. Она глубоко вздохнула, приказывая себе успокоиться.

   – Я должна признаться, – сказала она светским тоном, – жизнь в Лондоне мало напоминает ту, к которой я привыкла, и это начинает меня раздражать. – Бренна не могла отвести взгляд от отражения в пруду. – Мне не разрешается принимать участия в забавах, которые я люблю, и навязывают занятия, к которым я не проявляю ни интереса, ни способностей.

   – Расскажите, чем бы вы сейчас занимались дома, в Шотландии?

   Она подняла глаза от темной воды и посмотрела вдаль.

   – О, я бы нашла, чем заняться! Объезжала поля вместе с управляющим, делала записи в счетных книгах. Навещала бы моих арендаторов, смотрела, нет ли в чем у них нужды. День сегодня прекрасный. Я могла бы поскакать в долину, искупаться в речке.

   – Я надеюсь, не одна?

   – У меня нет братьев и сестер. Я привыкла к одиночеству.

   – Но купаться в реке? Одной? – Колин недоверчиво покачал головой. – Это небезопасно для леди.

   Она удивилась:

   – Отчего же? Я хорошо плаваю. И так прекрасно лежать на нагретых летним солнцем камнях на берегу, слушать щебетание птиц, пока сохнет платье. Это умиротворяет.

   Бренна грустно вздохнула. Каким наслаждением было бы снова провести такой денек. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Тот же золотой свет солнца, что греет ее лицо, сияет сейчас на чистом летнем небе Гленброха. Ветерок, который играет кружевными оборками платья и топорщит ленты шляпки, только что пролетал над озером и горной долиной. Казалось, она чувствует медовое благоухание вереска...

   Мысленно она видела, как парит в небе величественный одинокий орел, крылья широко раскинуты, а внизу проносятся темные воды озера. Где-то поблизости щиплет травку ее любимая кобыла вскидывает голову и тихо ржет, наслаждаясь свободой не меньше, чем ее хозяйка. Бренна поежилась, вспоминая ощущение прохладной, чуть влажной ткани, прилипающей к коже, которую почти высушили теплые лучи. Простые домашние радости. Она принимала эти чудесные дни как должное.

   Наконец она открыла глаза и поняла, что все это время мистер Розмур не сводил с ее лица внимательного взгляда. Его улыбка показалась ей даже злорадной.

   – Вы должны удовлетворить мое любопытство. – Его голос звучал как тихий раскат грома. – Скажите-ка, платье сушится на вашей особе или само по себе?

   Бренна возмущенно ахнула, ее щеки вспыхнули.

   – Я должен извиниться, – сказал он, и его голос приобрел прежнюю интонацию. – Боюсь, я просто не смог удержаться, мысленно нарисовав себе картину...

   – Должно быть, вы считаете меня грубой и вульгарной, если я рассказываю такие вещи джентльмену.

   – По правде говоря, я нахожу вас необычной. Кроме того, я, может быть, не совсем джентльмен.

   – Вот как, мистер Розмур? – Бренна склонила голову набок, наблюдая, как ползет вверх его бровь. Колин плотно сжал челюсти.

   – Общество больше не считает меня джентльменом, – пояснил он холодно. – Надеюсь, вы извините меня за прямоту, леди Бренна. У меня нет привычки рассказывать о своих невзгодах людям, которых я едва знаю. Тем не менее вынужден предупредить вас. Моя репутация поставлена под сомнение. А если выразиться точнее, я впал в немилость.

   – Значит, вы не уладили то недоразумение, о котором говорили? Что-то про нечестный выигрыш.

   – Нет. Во всяком случае, пока.

   – А девушка, на которой вы собирались жениться?

   – Мисс Литтл-Браун? – Колин покачал головой. – На это больше нечего и надеяться.

   – Мне очень жаль. Наверное, это была очень незаурядная девушка.

   – По правде говоря, я начинаю думать, что неверно судил о ее характере. Так что все к лучшему.

   Бренна молча кивнула.

   – Однако в свете того, как обстоит Дело, вы можете сделать вывод, что мое общество для вас нежелательно. Обещаю, что не стану винить вас за это.

   – Нет, мистер Розмур! Я восхищаюсь вашей честностью. Когда мне пришлось несладко, я нашла в вас понимание и поддержку. Мне следует отплатить вам тем же.

   Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и от уголков его глаз побежали веселые лучики.

   – Мне кажется, мы станем большими друзьями, леди Бренна Маклахлан из Гленброха.

   – Надеюсь, мистер Розмур. Мне бы этого очень хотелось.

   Послышались чьи-то шаги. Мистер Розмур обернулся на тропинку, по которой они только что шли. Яркое солнце слепило глаза, и он сложил козырьком ладонь:

   – Вижу, возвращается Джейн. Долго же ее не было! Бренна тоже прикрыла глаза ладонью.

   – Надеюсь, она смогла найти сумочку.

   Мисс Розмур как будто прочитала ее мысли. Женская фигурка на тропинке вскинула вверх руку. Пропажа висела на тонком запястье. Бренна помахала рукой в ответ, а потом повернулась к Колину:

   – А что касается вашего непристойного вопроса, то оно сохнет отдельно.

   – Отдельно? – Его брови поползли вверх.

   – Платье. Я его снимаю.

   Она не могла сдержать торжествующей улыбки – так он был озадачен. Джейн поднялась на мостик и подошла к ним.

   – Ну? – Мисс Розмур смотрела то на брата, то на Бренну. Было заметно, что мистеру Розмуру с трудом удается сохранять самообладание. – Я что-то пропустила?

   – Совсем немного, – ответила Бренна, выдерживая взгляд его серо-голубых глаз. Внезапно его взгляд потемнел, обегая ее фигуру с головы до пят и снова вверх. Кокетство и женские уловки были совершенно чужды Бренне. Но сейчас она почувствовала себя женственной и привлекательной, как никогда раньше. Несомненно, все дело было в том, как он смотрел на нее. Бренна окинула взглядом свое платье, из тонкой ткани, с богатой вышивкой, и вдруг впервые за все время, проведенное в Лондоне, осталась довольна увиденным. Как хорошо, что она больше не носит практичных шерстяных платьев! Как приятно, что ею восхищаются!

   Ее сердце пустилось галопом, ладони сделались влажными. Боже! Он ей нравится. Ужасно нравится. Он достаточно хорош собой и не считает ее глупой или фривольной. И от того, как он смотрит на нее, просто голова идет кругом. Бренна почувствовала, что едва стоит на ногах. Не похоже на девичью влюбленность, которую она испытывала в юности. Земное чувство, идущее из глубин естества.

   Бренна яростно старалась прогнать неприличные мысли. Не будь дурой, ругала она себя! Вспомни, с каким легкомыслием он рассуждал об огораживании. Нет, из этого ничего хорошего не выйдет. Англичанин, и этим все сказано.

   Колин рассеянно поглаживал бакенбарды, не в силах отогнать видение – Бренна лежит на камнях в одном нижнем белье. Черт возьми, разве она не понимает, какой эффект на мужчин производят подобные заявления? Да, наверное, не понимает. Это же невинная девушка, напомнил он себе, пытаясь отвлечься от игривых мыслей.

   – Итак, леди, – наконец сумел выговорить он, – не продолжить ли нам прогулку?

   Девушки подхватили его под руку. Шагая между сестрой и Бренной, он повел их к спуску, а затем по широкой извилистой аллее, обсаженной деревьями.

   – Не понимаю, как я могла забыть сумочку, – говорила Джейн. – Никогда не отличалась забывчивостью. К счастью, она была именно там, где я ее оставила. Надеюсь, в мое отсутствие Колин не позволил себе ничего лишнего. Ты ведь не повалил ее на траву еще раз?

   Только этого не хватало! Колин поморщился.

   – На сей раз обошлось, мисс Розмур, – улыбнулась Бренна. – Уверяю вас, он вел себя как безупречный джентльмен.

   – Видишь, Колин? Быть джентльменом не так уж трудно.

   – Придержите язычок, Джейн Розмур. Мало у меня неприятностей? Так еще собственная сестра намекает на то, что я не джентльмен.

   Колин всего лишь дразнил ее, но в душе у него опять заскребли кошки. Он ведь слышал, как сплетничали о нем в буфетной, некоторые даже не считали нужным говорить потише. И у этих сплетниц хватило бесстыдства последовать за ними. В точности как львицы, которых влечет запах крови.

   Он-то надеялся, что произошедшее в клубе постепенно забудется и через несколько недель никто ничего не вспомнит. В гостиных будут смаковать новые скандалы. Однако выходило как раз наоборот. По словам Люси, злые языки работали все усерднее. Ему припоминали прошлые прегрешения, украсив их новыми подробностями. Сплетни приобретали просто-таки эпический характер. Теперь он был не просто мошенник. Его заклеймили как распутника, негодяя, даже пьяницу. Наглая ложь!

   При встрече на улице старые друзья проходили мимо, едва удостоив Колина парой слов. Дамы воздерживались приглашать его на званые вечера. Гнев и обида стали его постоянными спутниками. Вот и сейчас он ощутил болезненный укол в сердце.

   Он должен доказать свою невиновность и разоблачить происки недругов! Иначе жизнь станет невыносимой. Пройдет время, и он защитит свое имя и восстановит честь.

   Однако что за игру затеяла Джейн? Она ведь знает, что его репутация погибла и его не принимают в свете. Тем не менее она провоцирует его ухаживания за Бренной, положение которой в обществе тоже не назовешь прочным. Не стоило давать ей повод составить ему компанию. Это Неприлично! Она слишком плохо знает свет, его привычки и обычаи, чтобы судить о последствиях своего опрометчивого решения.

   – Мне нужно идти, – выпалил Колин, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он был очень недоволен собой.

   – Не глупи. – Джейн принялась увещевать брата, вцепившись ему в руку. – Я слышала, что они говорят. Неужели ты позволишь им испортить такой чудесный день?

   Колин ничего не ответил, щурясь на солнце. Аллея делала крутой поворот, выходя к каналу Лонг-Уотер.

   – Пройдемся вдоль канала? – спросил он, пытаясь казаться беспечным, хотя чувство обиды грозило ухудшить его.

   – Чудесная мысль, – отозвалась Джейн с явным одобрением. – Посмотрите, там впереди леди Уэллсли. Возможно, мне придется немного задержаться. Я должна кое-что с ней обсудить, но вы можете идти дальше. Встретимся на обратном пути.

   – Да уж, ты любишь выражаться прямо, никакой деликатности, так, Джейн? – прошептал Колин, склонившись к уху сестры. Она только усмехнулась в ответ. – Зря стараешься, – добавил он.

   Не говорить же сестре, что у него начинает закипать кровь от одной мысли о свидании с Бренной наедине. Черт побери!

   Что еще, способное подхлестнуть его игривое воображение, расскажет наивная девушка? Он должен выбросить ее из головы, иначе сойдет с ума. Ни разу в жизни не доводилось Колину испытывать столь нечестивый интерес к невинной девушке. К тому же она скоро, будущей осенью, вернется в Шотландию, напомнил он себе. И ей незачем губить себя, водя с ним знакомство. И это совсем не та женщина, на которой ему следует жениться. Пусть даже она его привлекает, так что с того? Она только и говорит, что о возвращении домой, о жизни в Шотландии.

   Проклятие, он теряет рассудок! Совсем недавно Колин полагал, что любит Онорию, думал просить ее руки. И вот не прошло и недели, как он кружит вокруг загадочной шотландской девы, как гончая, вынюхивающая дичь. Может быть, он действительно распутник?

   Несколько минут прошло в молчании. Наконец Колин осмелился заглянуть девушке в лицо, затененное оборкой соломенной шляпки. От прогулки ее щеки порозовели, как цветочный лепесток. Сияющие глаза казались огромными под плотной завесой густых ресниц. На губах играла улыбка, и на щеке образовалась восхитительная ямочка. Черты ее лица казались бы вполне заурядными, если бы не сияющие глаза необычного цвета. Разумеется, ревнители моды презрительно поморщились бы при виде веснушек, усеивающих ее нос. Колину, однако, ее лицо казалось восхитительным. Не было смысла это отрицать. Конечно, Бренна не поражала красотой, и свет вряд ли назвал бы ее несравненной. Тем не менее она была прехорошенькой – такая свежая, безыскусная. Ее лицо выдавало ум и чувствительность – он не мог точно определить, в чем тут дело, но не сомневался, что в ней есть и то и другое И ему это нравилось, черт возьми!

   – Вы закончили, мистер Розмур? – по-прежнему улыбаясь, спросила она, ни на миг не отрывая взгляда от дорожки.

   Колин удивленно вздрогнул, захваченный врасплох:

   – Что именно?

   – Рассматривать меня, что же еще.

   – Не уверен, что понимаю вас.

   Неужели он себя выдал? Даже если так, то большинство английских мисс не осмелились бы об этом заговорить.

   – Что ж, раз вы не поняли...

   – Нет... то есть, я хочу сказать, вы, наверное, оставили в Шотландии немало разбитых сердец?

   – Ах нет, сэр! Ни одного, – честно призналась Бренна, ее застенчивость как рукой сняло.

   – Едва могу в это поверить!

   – Боюсь, это правда. У меня никогда не было желания кокетничать. Да и свободного времени недостаточно. Управлять поместьем – не так легко, знаете ли.

   – Но большинство женщин мечтают о замужестве. Судя по разговорам, которые ведет моя сестрица, женщин это занимает намного больше, чем следовало бы.

   – Что ж, в один прекрасный день, когда придет время, я выйду замуж. В Лохабере есть мужчины, которых я уважаю, которых знала всю жизнь. Они будут счастливы присоединить Гленброх к своим владениям. Это мужчины, которые работают на своей земле, мистер Розмур, как и я. Мы не можем проводить время в праздности, предаваясь легкомысленным ухаживаниям, до которых англичане большие охотники. – Тон у нее был веселый, шутливый, даже когда она бранила его. – Но когда-нибудь... – Она пожала плечами. – А как вы, мистер Розмур? Уверена, на вашем счету немало побед.

   – Проведите день в любой из гостиных Мейфэра, и вам расскажут, что я разбиваю сердца дюжинами. – Колин покачал головой. – Могу только мечтать об этом. Большинство девушек воспринимают меня как брата. Со мной можно танцевать, поверять мне секреты, в то время как их любовь достается тем самым распутникам и повесам, которых они сами же ругают. Вот так!

   – Тогда почему о вас рассказывают то, чего нет на самом деле?

   – Потому что высший свет предпочитает скандалы правде. Скандалы приводят великосветских особ в восторг. Они изобретают невероятную ложь, чтобы выделиться среди себе подобных. Кстати, в данный момент я – главный герой сплетен, просто фаворит. Я, видимо, должен чувствовать себя польщенным. Бренна покачала головой:

   – Наверное, мне никогда не понять англичан.

   – Разве англичане так уж сильно отличаются от шотландцев?

   – Возможно, в Эдинбурге тоже плетут интриги, не знаю. Но люди в Лохабере умеют проводить время получше. Мы трудолюбивы, и у нас есть чем занять ум.

   – Мне кажется, вы лукавите. Человеческая природа везде одинакова, знаете ли.

   – Это так, но всему виной праздность и отсутствие разумного занятия. Мне кажется, англичане слишком погрязли в праздности и лени. По крайней мере обитатели Мейфэра.

   – Такие, как я, хотите вы сказать?

   – Нет, я не имела в виду... то есть я уверена... – Колин еще ни разу не видел ее такой взволнованной. – Вы должны меня извинить, мистер Розмур. Я сказала, не подумав.

   – Не нужно извиняться, леди Бренна. Вы правы. Хотите знать, как я провожу день, живя в городе? Встаю после десяти, иногда вообще не раньше полудня. За кофе читаю газету, а потом лакей помогает мне одеться. День я провожу в клубе. По крайней мере проводил. Теперь меня исключили из членов клуба. – Колин опять почувствовал вспышку гнева. Ему стало трудно дышать, и он ослабил узел галстука. – В пять часов пора на конную прогулку по Роттен-роу, только затем, чтобы не отставать от моды. Вечера проходят в погоне за наслаждениями. Балы, званые вечера, приемы. Иногда опера или театр. Потом, может быть, карточный салон, партия-другая в карты. Бутылка бренди – ну, скорее, джина, – прежде чем я вернусь к себе. А если повезет, утром в своей постели я обнаружу незнакомую женщину и буду гадать, как она сюда попала.

   Колин услышал ее возмущенный вздох, но тем не менее продолжал:

   – Вот, моя дорогая, как я провожу дни в Лондоне. Чудесно, не так ли? У вас есть более яркий образчик бездельника?

   Только теперь он заметил, что они давно остановились и стоят на берегу канала, глядя друг на друга. Он поднес руку к виску, с отвращением заметив, что рука дрожит.

   – Вы должны меня простить, леди Бренна. Я не имел права говорить с вами в таком тоне.

   – Ничего, мистер Розмур, поделом мне. Кто я такая, чтобы читать вам наставления? Вы могли счесть меня сварливой моралисткой.

   – Моралисткой? Нет. – Он взял ее руку. – Вовсе нет.

   – Я должна была думать, что говорю. Я все время забываю... То есть вы так отличаетесь от остальных – Хью и прочих джентльменов, с которыми меня знакомили. – Бренна перевела взгляд с его касторовой шляпы на носки его сапог. – Несмотря на вашу наружность, – добавила она.

   Робкая улыбка наконец озарила ее лицо. В ту же минуту Колин почувствовал, как спадает напряжение в его теле, и ему тоже захотелось улыбнуться.

   – Что бы это значило? – спросил он, выпуская ее руку.

   – Ну, взгляните на себя! Ни морщинки на брюках. Ваш галстук завязан... Я даже не могу понять, что это за узел. Похоже, вы тренировались часами. – Она посмотрела вниз, на его ноги: – Ваши сапоги блестят как зеркало, так их начистили. И говоря по правде, ни один мужчина в Лохабере не отправится гулять, надев фрак и жилет в такой теплый день, как сегодня.

   – Вот как? – удивился Колин. – А на себя вы смотрели?

   Бренна окинула взглядом свое платье, расправила складки юбок.

   – Знаю, я выгляжу смешно. Платье для прогулок – вот как это называется. Бывают утренние платья, платья для прогулок, костюмы для верховой езды. Особое платье для каждого случая. Впрочем, вот это платье красивое.

   – Очень, – согласился Колин. – И смотрится еще лучше от того, что его надели вы.

   Бренна пропустила комплимент мимо ушей.

   – Подумать только, раньше я думала, что простое шерстяное платье – это все, что нужно женщине.

   – Должен заметить, я рад, что вы переменили мнение на сей счет.

   Колин снова взял ее руку в перчатке, поглаживая ладонь сквозь тонкую лайку.

   Бренна, как загипнотизированная, смотрела на их сцепленные руки и молчала.

   – Бренна? – Ее имя само слетело с его языка. Наполнявшие парк звуки вдруг отступили, стали просто неясным шумом где-то вдалеке. Он не замечал ничего вокруг, следя, как она облизнула губы кончиком языка. Потом она подняла взгляд, их глаза встретились, и он вдруг понял, что ему нечем дышать.

   – Да, Колин? – переспросила она. Ее голос звучал хрипло и низко.

   – Вот вы где!

   Колин, как ужаленный, бросил руку Бренны и повернулся к сестре. Он с трудом перевел дух. Джейн широко улыбалась, подходя к ним рука об руку с леди Уэллсли.

   – Я хотела познакомить Брен... леди Маргарет с леди Уэллсли, – весело сказала Джейн. Колин, однако, заметил, что сестра подозрительно переводит взгляд с него на Бренну и обратно.

   Они что-то видели? Или, что еще хуже, слышали? Ведь он чуть было не поцеловал Бренну. Более того, ему хотелось схватить девушку в объятия прямо тут, на берегу канала, и целовать, пока у нее не закружится голова и она не ухватится за него в отчаянной попытке не упасть, шепча его имя снова и снова.

   Он заставил себя взглянуть на Бренну. Вот она скромно стоит, сложив перед собой руки, пока сестра представляет ей леди Уэллсли. Невинна и чиста, как ангел. Он впервые видит такую непорочность. Боже, он действительно развратный человек. Он несет ей погибель.

   – Надеюсь, вы извините меня, леди.

   Не говоря больше ни слова, он повернулся и зашагал прочь – как можно дальше от Бренны. Но Колин понял, что способен отдать все, лишь бы остаться рядом с ней навсегда!

Глава 6

   – Вы хотели меня видеть? – спросила Бренна, останавливаясь в дверях салона. Ее мать сидела на обитом ситцем стуле возле камина, рядом стоял отец, опустив руку ей на плечо. Бренна почувствовала, как ее ладони увлажнились, и ей пришлось вытереть их о юбку. Сердце тревожно забилось – что-то ее ждет? Она чем-то их рассердила?

   – Пожалуйста, садись, моя дорогая. – Отец указал ей на диван, стоявший прямо напротив.

   Бренна кивнула и села, стиснув руки на коленях, дурные предчувствия одолевали ее. Мать взглянула на отца. Деликатно кашлянув, он начал:

   – Итак, начнем. Твоя мама сообщила, что ты провела день в Сент-Джеймс-парке в компании мисс Джейн Розмур.

   – Это так. Мне очень понравилась эта девушка, сэр.

   – Да-да, разумеется. Но мне сказали, что там был также брат мисс Розмур, мистер Колин Розмур. Он сидел с вами в буфетной и сопровождал на прогулке.

   – Действительно. – У Бренны внезапно похолодели руки. – Нас познакомили на вечере у леди Брэндон.

   Это было не совсем так. Формально их никто друг другу не представлял, но Бренна решила, что не стоит посвящать родителей в подробности их первых встреч – хоть в гостиной их дома, хоть в саду леди Брэндон. Она подозревала, что это вряд ли сочтут приемлемым.

   – Хорошо, дорогая. Но знаешь ли, первое впечатление часто бывает обманчивым. Боюсь, он не настолько джентльмен, каким, возможно, кажется. Молодой Розмур частенько грешил необдуманным, необузданным поведением, но на сей раз он зашел слишком далеко.

   – Слишком далеко, – вмешалась мать, сурово поджав губы. – Подумать только, такая хорошая семья, связи, и...

   – Все, что говорят о нем, – неправда. – Бренна порывисто вскочила с дивана, сжав руки в кулаки. – Мистер Розмур – человек достойный.

   – Кто это говорит? – спросила мать. – Мисс Розмур? Конечно, она принимает сторону брата.

   – Нет, мисс Розмур ничего подобного не говорила, но Колин сказал...

   – Колин? – вскричал отец, его лицо покраснело. – Маргарет, он морочил тебе голову?

   Мать откинулась на спинку стула, судорожно обмахиваясь веером:

   – Боже, где мои нюхательные соли?

   – Нет, сэр! Разумеется, он не морочил мне голову. Он джентльмен во всех отношениях.

   – Джентльмен? Да неужели?

   Мать выпрямилась на своем стуле, бросив веер на колени.

   – А он рассказал, как его выкинули из клуба «Уайте»? И что его поймали с поличным, когда он пытался надуть герцога Гластонбери с помощью припрятанной карты? И что в Лондоне ни одна уважающая себя семья не станет его принимать?

   – Да, но...

   – Никаких «но», Маргарет, – перебила мать. – А тот случай на Ковент-Гарден на прошлой неделе, об этом он тебе рассказал? Как лорд Мэндвилл едва успел вытащить мистера Розмура из грязного кабака, прежде чем тот соблазнил жену кабатчика? Хорошо, что вмешался Мэндвилл. Иначе мистер Розмур рисковал очутиться на рассвете на лугу под прицелом пары пистолетов оскорбленного мужа. Уверена, об этом он не заикнулся, не так ли?

   Бренна понурилась. Она была сбита с толку. Неужели это правда? Как же такое может быть? Она вдруг поняла, что всем сердцем надеется, что это ложь. При мысли о том, что Колин был с другой женщиной, у нее что-то обрывалось внутри. Почему? В конце концов, они едва знакомы. Разве можно привязаться к человеку за столь короткое время? Неужели все-таки он стал ей небезразличен? Что ж, пусть так. Главное – нужно положить этому конец сейчас, пока не стало слишком поздно, пока она не выставила себя на посмешище.

   – Нет, об этом он не рассказывал, – наконец призналась она, стараясь успокоить бурю чувств, чтобы голос звучал твердо.

   – Мистер Розмур – мошенник и лжец, человек без чести и совести. Одним словом, негодяй. – Отец покачал головой. – Не знаю, что за игру затеял этот подлец, пытаясь подружиться с тобой. Ты даже называешь его по имени!

   – Полагаю, дело тут в ее приданом, – вставила мать, презрительно скривив губы. – Я слышала, его дела идут не лучшим образом.

   Отец согласно кивнул. Его лицо пошло красными пятнами.

   – Весьма вероятно. По моим сведениям, он почти разорен. Пьянство, дебоши – на это ушло целое состояние.

   Бренна ахнула. Почти разорен? Неужели все настолько плохо? Значит, его интерес – всего лишь попытка завладеть ее приданым? Щеки девушки заалели от негодования. Что за наивность! Нет, услышала она голос рассудка, не может быть. Наверняка есть другое объяснение.

   – Ты немедленно прекратишь всякое общение с этим человеком. – Голос отца был подобен грому. – Я понятно выражаюсь, Маргарет?

   Разве может она поступить так, как они требуют? Или она сильно ошиблась в Колине Розмуре?

   – Ответь отцу, Маргарет, – потребовала мать.

   – Я... полагаю, да, – произнесла она, запинаясь. Похоже, у нее нет выбора. По крайней мере пока она живет под их крышей и покровительством. – А мисс Розмур? Уверена, она не может отвечать за недостойное поведение брата.

   Мать взглянула на отца, тот кивнул.

   – Мисс Розмур пользуется особой любовью в свете. Вряд ли похождения брата отразятся на ее положении в обществе. Да, ты можешь дружить с ней, любой ценой избегая общения с ее братом. – Мать сверлила Бренну суровым взглядом. – Ты должна дать слово.

   Бренна поняла – необходимо уступить желанию родителей. В горле образовался противный комок. Она с трудом выговорила:

   – Да, леди Дан... мама.

   Отец хлопнул в ладоши. Очевидно, он был рад, что дело уладилось. Гнев остыл, напряжение спало. Похоже, отец действительно сильно волновался из-за нее.

   – Что ж, отлично! Прекрасно. Вы извините меня, мои дорогие. Я буду у себя в кабинете.

   Натянуто улыбаясь, он подошел к дочери, смущенно похлопал ее по плечу и вышел.

   Мать встала, сделав Бренне знак следовать за ней.

   – Маргарет, тебе следует принарядиться. Брат пригласил к обеду гостя, и я хочу, чтобы ты выглядела красавицей. – Она помолчала, строго глядя на дочь. – Вероятно, лучше всего надеть сапфирово-синее шелковое платье.

   – А что это за гость, ради которого я должна одеться столь изысканно?

   – Лорд Томас Синклер, средний сын герцога Эстона. Прекрасно воспитанный молодой человек. Хью находит его в высшей степени приятным. Пятнадцать тысяч фунтов в год, говорит Хью, ни фартингом меньше. – Улыбнувшись, мать взяла дочь за руку. – Лорд Томас просто жаждет с тобой познакомиться.

   – Думаю, мы не станем его разочаровывать, – тихо сказала Бренна. С тяжелым сердцем отправилась она на поиски горничной.


   Спустя несколько часов Бренна с тяжелым вздохом выбралась из своего сапфирового платья.

   – Осторожно, мисс. Вы порвете подол, если наступите. – Хмурясь, горничная подняла с пола ворох мягкой синей ткани и осторожно расправила смятое платье.

   Бренна подошла к туалетному столику и принялась с ожесточением вытаскивать из волос многочисленные шпильки, украшенные крупными жемчужинами. Одна за другой они падали на мраморную столешницу. Пряди волос мягко ложились на обнаженные плечи.

   – Дайте я помогу, мисс.

   Селеста потянулась к лежащей на столике щетке в серебряной оправе.

   – Я сама справлюсь.

   Глядя, как вытянулось лицо горничной, Бренна тут же пожалела о своей резкости.

   – Вы должны простить меня, Селеста. Я не хотела кричать на вас. Ложитесь спать, – добавила она мягко. – Я сама надену ночную рубашку.

   Селеста присела в неуклюжем реверансе:

   – Как скажете, мисс.

   – Спокойной ночи, Селеста, – сказала Бренна. Она встала и взяла девушку за руку. Селеста была служанкой невысокого ранга, кажется, ее взяли из прачечной и лишь недавно возвысили до горничной. Бледно-голубые глаза под пшеничными бровями рассматривали Бренну с любопытством. Она выдернула руку.

   – Спокойной ночи, мисс.

   Покачав головой, Селеста вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

   Бренна опустилась на мягкое сиденье стульчика перед зеркалом. Обессиленно вздохнула – вот бы забыть этот неприятный вечер! Она взяла щетку и принялась водить ею по волосам, глядя на собственное отражение в зеркале. Серебряная ручка приятно холодила ладонь. Лицо в зеркале выглядело усталым и напряженным, губы плотно сжаты. Да, вечер никак нельзя было назвать приятным.

   О, лорд Томас Синклер был достаточно любезен! Безупречные манеры, весь внимание. К тому же он был красив. Возможно, слишком уж красив! Но что-то волчье проскальзывало в его улыбке, глаза сверкали так плотоядно, что ей становилось не по себе. Во время обеда Бренна несколько раз замечала, что он не отрываясь смотрит на нее – жадным, жарким взглядом. Как будто... как будто она уже принадлежала ему. Ясно, что это была идея брата – отдать ее лорду Томасу Синклеру.

   Когда наконец лорд Томас решил уйти, он взял руку Бренны и поднес ее к губам. Его пальцы поглаживали ей ладонь, и в этом движении Бренне почудился намек. Она удивленно посмотрела на него, и он подмигнул ей в ответ. Или что-то еще почудилось ей в его взгляде, чего, к счастью, она не поняла.

   Несомненно, они с Хью сговорились. Бренна смотрела, как брат вышел за гостем в переднюю, и там они тихо переговаривались, а потом вдруг громко расхохотались, как будто один рассказал другому очень забавную шутку. Стоя на лестнице, Бренна отчетливо услышала, как брат сказал:

   – Ну, не говорил ли я тебе, что она именно в твоем вкусе?

   Она бросилась наверх. Ей совершенно не хотелось слышать, что ответит его противный дружок.

   Бренна швырнула щетку на стол, и та громко ударилась о мрамор столешницы. Девушка поморщилась. В его вкусе? Чепуха. Что ему о ней известно? Даже собственный брат почти ничего не знает о ее истинном характере, интересах, увлечениях. Рассказы о том, как она жила в Гленброхе, совершенно не интересовали Хью. По его мнению, жизнь Бренны началась в тот самый день, когда она прибыла в Данвилл-Хаус.

   Она встала, задумчиво обошла комнату и присела на краешек кровати. Кошка Гера вылезла из-под кровати и принялась тереться о голые лодыжки хозяйки. Бренна взяла кошку и усадила к себе на колени. Кошка громко замурлыкала.

   – Ох, Гера! Я уверена, что Колин Розмур понимает меня лучше, чем собственный брат.

   Произнесенная вслух мысль испугала Бренну, ее щеки зарделись. Но ведь это. правда! Просто, как божий день. Если бы мистер Розмур подмигнул ей, желая спокойной ночи, она сочла бы это забавным, но никак не оскорбительным. Это была бы шутка, никакого распутства или непристойности.

   Потом Бренна вспомнила предостережение родителей, и это отрезвило ее разгоряченное воображение. Отец назвал мистера Розмура лжецом. Он чуть не соблазнил жену кабатчика! Да еще в Ковент-Гарден, между прочим. Бренна уже достаточно хорошо знала Лондон и его окрестности . Порядочный джентльмен еще сын виконта обойдет это место стороной. Не дай Бог, обнаружится, что он там бывает! В богатых районах Лондона достаточно пивных для респектабельных мужчин, посещение которых не бросит тень на репутацию. Джентльмен может предпринять вылазку в такие сомнительные места, как Ковент-Гарден, только в одном случае – если он жаждет незаконных или порочных удовольствий. Бренна могла только догадываться, что именно влекло мистера Розмура в ту ночь. Судя по тому, что было наутро – его чуть не пристрелили на дуэли, – мистера Розмура манил порок.

   Бренна гладила кошку и размышляла. Теперь ей, видимо, не суждено узнать правду, раз ей запретили видеться с этим человеком. Неужели мистер Розмур прав и общество предпочитает сплетни в ущерб истине? Может, оно и к лучшему, сказала себе Бренна. Она почесала Геру под подбородком, глядя в зеленые немигающие кошачьи глаза. «Вероятно, я позволила себе слишком увлечься мистером Розмуром». Какой в этом смысл, раз она все равно планирует вернуться в Гленброх осенью? Решительно вздохнув, Бренна пересадила кошку на кровать. Надо выбросить из головы всякие мысли о мистере Розмуре. Бренна встала и направилась к высокому бюро в дальнем углу комнаты. Там висела ее ночная рубашка.

   Она стащила через голову сорочку и натянула мягкое батистовое одеяние. Застегивая крохотные жемчужные пуговички на горле, Бренна вновь вспомнила лорда Томаса Синклера. Так, значит, она в его вкусе? Очень хорошо. Следует в мельчайших подробностях узнать, что ему нравится, чтобы затем выглядеть и вести себя как раз наоборот.

   Она задула свечу в изголовье кровати и закуталась в одеяло. Мягкое, как шелк, белье приятно ласкало щеку. По сравнению с этим постельным бельем ее собственное в Гленброхе казалось грубым, как дерюга. Впрочем, не так давно это ее вполне устраивало.

   Огорченно вздохнув, Бренна села на постели и задумчиво посмотрела в окно. За плотно задернутыми занавесями ночного неба не было видно. Сбросив одеяло, Бренна спрыгнула с постели и бросилась к окну. Сдвинула плотную ткань на обитую шелком стену – и спальню залил мягкий серебристый свет луны. Бренна сразу же почувствовала, как улеглась тревога, ушло напряжение, успокоилась душа. Глаза с восторгом смотрели на яркий лунный свет, мерцающие звезды.

   Мистер Розмур умеет ценить красоту ночного неба. Он с интересом слушал ее болтовню о звездах и луне.

   Может быть, в этот самый миг он тоже смотрит в небо? Смотрит и вспоминает их разговор. Вспоминает ли то осторожное прикосновение к ее щеке, вот как она сейчас? А может, забыл и думать? Дело в том, поняла вдруг Бренна, что с той самой ночи в саду у леди Брэндон она ни на минуту не забывает о нем. Что же делать? Она просто обязана забыть его, у нее нет выбора. Если бы даже ей не запрещали... Все равно в жизни Бренны ему нет места. Она приехала в Лондон, чтобы получше узнать свою семью и рассказать правду об огораживании. Только для этого, и ни для чего больше.

   Бренна вернулась в постель. Она лежала, не сводя глаз с ночного неба за окном. Тонкое белье холодило голые икры. Мяукнув, Гера устроилась рядом, в тишине спальни раздалось знакомое низкое урчание. Бренна вздохнула и бросила последний взгляд в окно. Нет, ночное небо не изменилось. Оно оставалось таким же, что и всегда, – вечное вращение, умиротворяющее душу. Вот если бы ее жизнь текла так же спокойно!

   Колин поднял стакан и осушил его одним залпом. Его передернуло – джин опалил горло. Будь проклято это дешевое пойло! Лицо онемело. Хмурясь и гримасничая, Колин принялся рассматривать стакан в собственной руке. На ободке скол, на донышке грязное пятно. Он обвел безумным взглядом переполненный зал. Как его угораздило напиться в стельку в презренном притоне Ист-Энда? Не может этого быть. А что тут написано? «Белый кабан». Разве есть такой зверь? Ах, да не все ли равно!

   В этом заведении он просто богач и джентльмен. Ему не приходится прислушиваться к шепоту за спиной, выдерживать любопытные взгляды. Безусловно, находиться здесь намного приятнее, чем в Мейфэре. Куда, однако, подевался Йен Стонтон? Он отчетливо помнил, что пришел сюда с этим типом. Они сыграли пару партий в фараон в задней комнате, а потом Стонтон увязался за хорошенькой служанкой, и больше Колин его не видел. Он с размаху поставил стакан на стол и невидящими глазами уставился в дальний угол зала. Сколько народу! Слишком много для такого маленького помещения. В спертом воздухе носились запахи немытого человеческого тела, табака и приторных дешевых духов. Хриплый голос произнес прямо ему в ухо:

   – Пр-р-рошу пр-рощения, господин хороший...

   Колин почувствовал, как какая-то женщина навалилась на него всей грудью. Он схватил ее за руку и поставил перед собой. Она захихикала, тряхнув копной черных блестящих волос. Алый цветок, уже увядший и побуревший по краям, свисал с ее уха. Полинявшее платье из красного атласа плотно облегало аппетитную фигуру, обрисовывая все прелести и чуть не лопаясь по швам. Обозрев ее нарумяненное лицо, Колин решил, что ей не больше двадцати двух. Однако сильно подведенные глаза смотрели тупо и безжизненно. Старые, много повидавшие глаза.

   – Ну что, нравится, господин хороший? – спросила женщина, игриво вскидывая бровь. Она потянулась за стоящим на столе стаканом, передернув плечами, и в низком вырезе платья он смог увидеть ее полные упругие груди с розовыми бутонами сосков. Розмур почувствовал невольное возбуждение.

   – Нравится, – пробормотал Колин, швыряя на стол монету, чтобы заплатить за выпивку.

   Она облизнула губы и промурлыкала:

   – Так я и думала, любезный господин.

   Она прошептала свою цену, наклоняясь к его уху и опять выставив напоказ свои достоинства. Впечатляюще, признал Колин. Почему бы и нет? Он теперь мужчина свободный – ни привязанностей, ни любви. Какое кому дело, если он возьмет, что предлагают? Жаркие объятия, нежные прикосновения – как давно он не испытывал ничего подобного!

   Он кивнул в знак согласия, встал и отряхнул пальто. Женщина повела его сквозь толпу, а затем вверх по узкой темной лестнице.

   Минутой позже за ним закрылась дверь. Расстегивая пуговицы пальто, Колин осмотрел крошечную убогую комнатенку. Огонь в камине едва тлел, выплевывая в комнату клубы дыма. Дым плавал над бугристым парчовым креслом перед камином и над стоящей в углу кроватью, наспех заправленной, как будто кто-то набросил на нее одеяло, торопясь поскорее уйти. Серые бесформенные занавески висели поперек окна, небрежно задернутые на ночь. В дальнем углу комнаты, как молчаливый страж, возвышался гардероб, рядом с ним пристроился комод.

   Женщина скользнула в комнату, призывно покачивая бедрами. Чувственное, отработанное движение. Она взяла свечу от изголовья постели и опустилась на колени перед камином, пытаясь раздуть огонь. Загородив пламя ладонью, она вернула свечу обратно в железный подсвечник, а затем повернула к Колину свое похотливое лицо.

   – И как же зовут любезного господина?

   – Колин, – ответил он просто, все еще не решаясь отойти от двери.

   – Ну, Колин, а меня звать Рози. Думаю, мы поладим.

   Женщина сбросила туфли, затем подняла юбки и поставила ногу на парчовое кресло. Колин не отводил глаз, пока она скатывала с ноги чулок – медленно, дюйм за дюймом, намеренно разжигая его нетерпение. Наконец чулок упал на пол, рядом с туфлями. Она занялась другим чулком, пристально глядя ему в глаза, словно бросая вызов – попробуй, отведи взгляд!

   Он и не отводил. Второй чулок лег на пыльный пол рядом со своим товарищем. Она выпрямилась, завела руки за спину и начала развязывать кружевную ленту, удерживающую корсаж.

   – Ну, Колин! Что ж ты не расскажешь, что привело сюда такого, как ты. Не вышло с леди, а?

   Колин проглотил стоящий в горле комок, воскрешая туманные воспоминания. Сложенное письмо в нагрудном кармане...

   – Да, вроде того, – пробормотал он наконец, расстегивая жилет.

   Рози спустила корсаж, обнажая грудь, которой он жадно любовался несколько минут назад.

   – Она тебя не понимает, ведь так, любовь моя? Нет, она все понимает, мысленно возразил Колин.

   Понимает, как никто другой. Куда там Онории Литтл-Браун или Хью Балларду, не говоря уж о лорде и леди Данвилл. Только его семья, да и то, если подумать... На родных он тоже не может всецело положиться. Колин тряхнул головой, пытаясь сосредоточить внимание на женщине с обнаженной грудью. Круглые, молочно-белые груди вызывающе торчали даже без поддержки корсета.

   Рози сделала несколько бесшумных шагов и очутилась в каком-нибудь дюйме от него. Призывно улыбаясь, она сбросила платье на пол. Взгляд Колина скользнул ниже, по животу к темному треугольнику между ляжками. Потом он снова уставился на ее грудь и протянул руку, чтобы потрогать сосок. Интересно, вдруг пришло ему в голову, какая грудь у Бренны? Каково это – коснуться жадной рукой ее груди? Черт возьми, разыгралось же воображение!

   Судорожно вздохнув, Колин заставил себя вернуться к действительности и продолжить ласкать грудь Рози, растирая сосок большим и указательным пальцами. Сейчас с ним Рози, а не Бренна, которая никогда не будет его.

   Тело проститутки мгновенно отозвалось на ласку. Она откинула голову назад и закрыла глаза.

   – Да, господин хороший... – промурлыкала она. – Именно так. Продолжай, возьми его в рот.

   Колин опустил руку и встал как истукан. Его вдруг охватило презрение к самому себе. Рози открыла глаза и с удивлением уставилась ему в лицо:

   – Ну? Я-то думала, ты уже на взводе. Ну же! Ты ведь знаешь, Рози не подведет.

   – Уверен, что так.

   Может быть, хорошая случка – это то, что ему нужно? Поможет выбросить из головы Бренну, как того требуют ее родители. Как того хочет сама Бренна, насколько ему известно.

   Он привлек Рози к себе, отыскав губами ее жадный рот. Колин едва чувствовал, как ее руки стаскивают пальто с его плеч, выдергивают рубашку из-за пояса брюк. Все больше возбуждаясь, он приник ртом к ее мягким губам, таким влажным и зовущим. Вдруг на лестнице послышались хриплые крики, и его пыл на минуту угас. Почувствовав это, Рози скользнула ладонями вверх по его груди, царапая кожу ногтями.

   Колин снова прижался губами к ее рту. Ее длинный язык змеей скользнул между его зубов. В ответ он крепче прижал ее к себе, ее груди расплющились о его грудь. Он вдохнул ее запах – смесь дешевых духов, дыма и застарелого ликера. Ничего общего с Бренной. Та опьяняла его почти до потери чувств чистым лавандовым ароматом. Бренна была невинна и чиста. Не то что Рози – та знала, как доставить удовольствие мужчине. Если, конечно, назвать удовольствием движение руки, сжимающей его благодарно восставшую плоть под тканью брюк. Боже, вот если бы он мог поцеловать Бренну вот так же! Ласкать губами ее нежный рот.

   К горлу подкатила тошнота. Оттолкнув женщину, Колин застонал и отодвинулся. Дьявол, что он делает?! Все это не то. Бессмысленно! Ему не утолить жажды, даже если он переспит с Рози.

   – О-о, вернись, дружок! Ты мне нравишься... – Она потянулась к его брюкам, но он перехватил ее руку.

   – Боюсь, я передумал, – сказал Колин, поспешно застегивая жилет и поднимая с пола пальто.

   – О нет, нет! Погоди, добрый господин. Ты ведь согласился на мою цену? – Она сузила глаза. – Обратного хода нет!

   Колин сунул руку в карман и вытащил несколько банкнот, которые только что выиграл в карты:

   – Держи.

   Он вложил деньги ей в руку, сжав ее ладонь в кулак, хотя сам отчаянно нуждался в деньгах. Она хмурилась все больше. Уж не обидел ли он ее? Может, она подумала, что он не оценил ее умение?

   – Твоя цена и кое-что сверху. Прошу, извини меня. Ты очаровательна, спору нет. Но я... – бормотал Колин, пытаясь выговаривать слова отчетливо. – Мне жаль, но я вынужден отказаться от твоих прелестей.

   Накрашенные губы Рози искривились в улыбке, но она даже не попыталась прикрыть наготу.

   – Надеюсь, она того стоит, любезный господин. Ну и зацепила она тебя!

   Колин набросил на плечи пальто, пытаясь застегнуть пуговицы непослушными пальцами. Прочь из этого места, немедленно.

   – С твоего позволения, я удаляюсь!

   Он поклонился, открыл дверь и, ругаясь вполголоса, вывалился в коридор. Какого дурака он свалял! Позволил Стонтону затащить себя в притон. Пытался переспать с одной женщиной только потому, что не может заполучить другую. Черт побери этого Данвилла зато, что привез в Лондон свою дочь, соблазнив Колина сокровищем, которым ему не суждено владеть.

   И будь он проклят за то, что написал письмо, которое лежит сейчас в нагрудном кармане жилета Колина. Это письмо развеяло по ветру надежду, распустившуюся в душе Розмура против его воли, без всяких на то оснований.

   Застонав от отчаяния, Колин встал под прикрученным к стене зала фонарем. Его света едва хватало, чтобы разогнать царивший в зале полумрак. Сердце молодого человека тяжело билось в груди. Он извлек письмо, развернул сложенный листок и прочитал, вероятно, раз в шестой за последние несколько часов, уже знакомый текст:

   «Я раскрыл дочери глаза на ваш истинный характер и полностью посвятил ее в детали вашего бесчестного поведения, в том числе последнего скандала в Ковент-Гарден и того, каким именно образом вам удалось избежать дуэли. Я велел дочери отныне избегать встреч с вами и заставил дать слово, что она полностью подчинится моему решению, каковое обещание она дала с легкостью и без сожаления. Если в вас осталась хоть капля совести, вы немедленно оставите всякие попытки преследовать ее. Я не позволю погубить репутацию моей единственной дочери. Она слишком наивна и доверчива, чтобы распознать негодяя в обличье джентльмена».

   Там было еще несколько строк, но у Колина не было сил читать дальше. Он поднес листок бумаги к пламени фонаря и с мрачным удовлетворением стал наблюдать, как занимается уголок письма, загибаясь внутрь. Наполовину обгоревший листок он бросил на пол и растер его каблуком сапога. На полу осталась кучка тлеющего пепла – и больше ничего.

   Прямо как в его сердце.

Глава 7

   Бренна шла за Джейн вверх по лестнице Мэндвилл-Холла, восхищаясь великолепным фасадом. Одной рукой она осторожно провела по чудесным перилам.

   – Со стороны леди Мэндвилл было большой любезностью включить меня в список приглашенных к чаю, правда?

   – Ты не представляешь, как она мечтает познакомиться с тобой. Люси умоляла меня привести тебя к ней.

   Тяжелая черная дверь распахнулась, и в центре холла они увидели облаченного в ливрею дворецкого.

   – Добрый день, мисс Розмур, – сказал он, склоняя голову.

   – Добрый день, Мэтьюз. Мы пришли пораньше, но леди Мэндвилл ждет нас. Не утруждайтесь, я сама провожу гостью к маркизе в желтый салон.

   – Но, мисс, – возразил было дворецкий, качая головой, но Джейн уже пронеслась по узорному мраморному полу и свернула в широкий коридор. Бренне не оставалось ничего другого, как последовать за подругой.

   – Люси не станет возражать, если мы подождем ее в салоне, – пояснила набегу Джейн, когда дворецкий уже не мог их слышать. – Это моя любимая комната в доме Мэндвиллов. Мы всегда пьем в ней чай. Там есть стеклянные двери, они выходят на чудесную террасу. Вот мы и пришли. – Она потянулась к ручке двери. – Идемте, вы должны это видеть. Отсюда открывается прекрасный вид на сад.

   Джейн толкнула дверь и замерла, ее пальцы все еще сжимали дверную ручку граненого стекла. Что ее так поразило? Озадаченная Бренна заглянула в комнату поверх плеча подруги.

   Миниатюрная золотоволосая женщина – леди Мэндвилл – сидела на краешке шезлонга, обитого зеленым, как мох, бархатом. А в шезлонге растянулся мужчина, вся одежда которого состояла из брюк, жилета, сапог и смятой рубашки. Темно-синий фрак был небрежно брошен на изогнутый подлокотник шезлонга. Лица мужчины Бренна не видела, но зато она заметила, что его рука сжимает ручку леди Мэндвилл.

   Наверное, это лорд Мэндвилл, подумала она.

   – Колин, – услышала она голос Джейн. Леди Мэндвилл удивленно подняла голову. У Бренны засосало под ложечкой. Колин? Не может быть.

   – Колин Розмур, что ты тут делаешь? – спросила Джейн, подбегая к шезлонгу.

   Действительно, это был Колин. Он вскочил на ноги, все еще сжимая руку леди Мэндвилл. Боже, что за сцена, свидетелями которой они стали? Колин и леди Мэндвилл в компрометирующей обоих ситуации. Сердце Бренны учащенно забилось. Нет, протестовал ее разум. Этого просто не может быть!

   – Джейн, леди Бренна. – Колин поклонился. Было заметно, как он напряжен. – Надеюсь, вы извините мой небрежный вид. – Он взял фрак и быстро надел его, проворно застегивая пуговицы. – Мне нужно было обсудить кое-что с лордом Мэндвиллом, и, боюсь, я злоупотребил гостеприимством Люси, когда обнаружил, что лорда нет дома.

   – Вы, должно быть, леди Бренна, о которой Джейн так тепло отзывалась? Вы должны извинить мое поведение, – сказала леди Мэндвилл, дружески пожимая Бренне руку. – Я не думала, что уже так поздно.

   Бренна услышала собственный голос:

   – Я очень рада наконец познакомиться с вами, леди Мэндвилл. Надеюсь, мы не помешали...

   – Вовсе нет, – сказал Колин, приглаживая волосы рукой. Сейчас он выглядел более растерянным, чем минуту назад, хотя это казалось невозможным. Он избегал смотреть ей в глаза. Он выглядел... виноватым. – Мне давно пора идти.

   – Не стоит убегать из-за нас, Колин, – возразила Джейн. – У тебя ведь дело к лорду Мэндвиллу. Оставайся, пока лорд не вернется. И тогда вы вдвоем сможете заняться тем, чем обычно занимаются джентльмены, если дамы лишают их своего общества.

   Их глаза наконец встретились. Он холодно сказал:

   – Боюсь, у меня нет выбора.

   Разумеется, Бренна могла успокоиться, раз он уходит. Родители запретили ей находиться в его обществе. Судя по тому, каким ледяным взглядом он на нее смотрит, отец или Хью побеседовали с ним и сообщили, что Бренне запрещено с ним разговаривать. Он мог подумать, что она охотно согласилась подчиниться их приказу.

   – Мистер Розмур, – выпалила она, не успев как следует подумать, – не согласитесь ли вы уделить мне несколько минут для беседы наедине, прежде чем вы уйдете?

   Его холодный взгляд обжигал, и ей стало не по себе.

   – Боюсь, не смогу выполнить вашу просьбу, – ответил он наконец. – Лорд Данвилл вряд ли это одобрит. Видите ли, я дорожу сохранностью собственных рук и ног, чтобы рисковать ими ради пары минут, проведенных в вашем восхитительном обществе.

   – Моего отца здесь нет, мистер Розмур, а я собираюсь прояснить некоторые обстоятельства.

   И тут Бренна вспомнила, что они не одни – Джейн и леди Мэндвилл смотрели на них изумленными глазами, раскрыв рты.

   – Колин, – принялась Джейн упрашивать брата громким шепотом, кивком указывая на террасу, – давай же!

   Колин смотрел то на сестру, то на леди Мэндвилл, которая тоже ободряюще кивала. Затем он перевел взгляд на Бренну, выругался и бросился к стеклянной двери, ведущей на террасу.

   – Идемте в сад, леди Бренна. Мы ненадолго, – добавил он, выходя на выложенную известняком террасу.

   Бренна молча последовала за ним. Некоторое время она изучала носки собственных ботинок, прежде чем осмелилась взглянуть ему в лицо.

   – Как вы понимаете, ваш отец уведомил меня, что мне запрещено приближаться к вам, – сказал Колин. Она подняла на него свои аквамариновые глаза, и их взгляды встретились. «Черт побери эти глаза», – думал он. Они неотступно следовали за ним в его мечтах.

   – Да, мне это известно, – спокойно ответила Бренна, с вызовом глядя на Колина. – Однако, несмотря на сцену, невольными свидетелями которой мы только что стали...

   – Никакой сцены не было. Люси мне как сестра, ничего больше.

   Он сложил руки на груди, наблюдая за выражением ее лица. Конечно, ей было трудно в это поверить. Ей действительно казалось, что она застигла его и Люси в двусмысленной ситуации. Но ведь это полная чепуха! Колин чуть не рассмеялся.

   – Именно, несмотря на это, – продолжала Бренна, – я подумала, что справедливости ради стоит поговорить с вами. Так вот, мне очень не по душе то, что мои родители запретили нам видеться. Я... я пыталась протестовать, и очень яростно.

   – Как милосердно с вашей стороны, – насмешливо протянул Колин.

   – Но они по-прежнему считают, что у вас дурные наклонности. Мои доводы их не убедили. Мне очень жаль, мистер Розмур. Пока я живу под их крышей, мне не приходится выбирать.

   – Можете думать обо мне, что вам угодно, леди Бренна.

   – Я думала, вы честный человек, джентльмен, чье имя измазали грязью.

   – Больше вы так не думаете? – спросил Колин с вызовом.

   – Я... не знаю, чему верить.

   Она пребывала в нерешительности.

   – Тогда нам больше не о чем говорить, не так ли? Желаю приятного дня.

   Он отвесил высокомерный поклон и повернулся, чтобы открыть дверь.

   – Погодите.

   Колин застыл на месте, сжимая дверную ручку. Закрыл глаза и сделал глубокий судорожный вдох.

   . – Должно быть, я поступлю опрометчиво, если скажу, что верю в вашу невиновность. Несмотря на то что говорят люди. Несмотря на то что я видела сейчас собственными глазами.

   Она растерянно замолчала. Колин повернулся к ней. Конечно, он хотел бы, чтобы она поверила ему, поверила в него. Он отчаянно, до боли, жаждал ее дружбы, ее привязанности. Но... не слишком ли эгоистичен он в своем желании? Какую цену придется ей заплатить? Бренна погубит свою репутацию. Отец запретил ей видеться с ним. Хью Баллард сообщил ему, что лорд Данвилл не изменит своего решения. Что будет, если Бренна ослушается? Что сделает ее отец с ним? Какую цену придется заплатить им обоим?

   – Колин, я знаю, что вы за человек. Вы добрый...

   – Вы ничего обо мне не знаете, Бренна, – перебил ее Колин, в три шага преодолев террасу. Он должен это сделать!

   Бренна отшатнулась, ее спина уперлась в ограду террасы. Колин наклонился и поцеловал ее. Она слепо цеплялась за каменную опору, в то время как он жадно овладевал ее губами, прижимаясь к ней всем своим длинным, стройным телом. Сначала Бренна сопротивлялась, плотно сжав губы. Ее сердце жарко забилось в груди – навстречу восхитительному ощущению жара его тела, его силы. Ее защита слабела, и наконец она сдалась и уступила его напору, раскрыв губы..

   Недвусмысленное поощрение. Застонав, Колин грубо схватил ее за плечи и привлек к себе. Его язык вторгся внутрь, изучая, исследуя. Она вдыхала его запах – смесь табака, седельной кожи, сандалового дерева. Его дыхание отдавало бренди, и она почувствовала, что пьянеет.

   Боже, что он с ней делает? К своему изумлению, Бренна ответила на поцелуй, стараясь прижаться к нему поплотнее. Ноги ослабели, дрожащие руки бессильно повисли. В животе возникло удивительное ощущение тепла, постепенно охватывавшего бедра. Затем ее руки по собственной воле обхватили его за шею, пальцы запутались в шелковистых прядях, падающих на ворот рубашки. Теперь Бренна могла слышать, как бьется его сердце рядом с ее собственным.

   Он жалобно застонал, выпуская ее рот, куснув напоследок нижнюю губку. Затем его губы нашли пульсирующую жилку на ее шее, и ее нежную кожу обдало влажным зовущим теплом. По спине прошла дрожь, и она не смогла удержаться, чтобы не выкрикнуть его имя.

   Его тело напряглось, и ее вдруг обдало волной холодного воздуха. Он выпустил ее из объятий и отступил. К счастью, его руки все еще обнимали ее за плечи, иначе она бы упала. Ей пришлось снова ухватиться за каменный парапет. Бренна зажмурилась, стараясь унять бешено бьющееся сердце и вернуться к действительности.

   Наконец Колин опустил руки и вытер губы ладонью. Она смотрела, как он с трудом овладевает собой. Его глаза потемнели, как грозовая туча.

   – Вот какой я человек, – сказал он отрывисто. – Такой мужчина может зацеловать до безумия, но вот предложения не сделает. Он добьется, чего хочет, от вас, а потом уйдет не оглянувшись. Вам лучше послушать родителей.

   Бренна ахнула:

   – Я вам не верю...

   – Мне безразлично, верите вы или нет. Сожалею, однако, что обманывал вас. Приятного дня.

   С этими словами Колин повернулся и ушел, бросив ее на террасе, возле каменного парапета, в который мертвой хваткой вцепились ее пальцы.


   – Ты выглядишь расстроенной, Маргарет, почти ни чего не ешь. Может быть, тебе нездоровится? Маргарет, дорогая!

   Бренна удивленно взглянула на мать. Что она такое говорит?

   – Я... на минуту задумалась. Что вы сказали?

   – Я спросила, хорошо ли ты себя чувствуешь. Ты немного бледна, правда, Хью?

   Хью положил вилку и принялся рассматривать сестру, сидевшую напротив.

   – Может быть...

   Он взял бокал с вином, не спуская с нее критического взгляда поверх края бокала. Затем отпил темно-красной жидкости, осушив бокал почти наполовину.

   – Да нет, я не заболела, – ответила наконец Бренна. – Просто немного устала, вот и все. В последнее время я плохо сплю.

   Сон бежал от нее, когда она лежала в постели и вспоминала вкус губ Колина, ощущение его тела, к которому она прижималась. Как она ни пыталась, ей никак не удавалось забыть его жестокие слова. Вот какой я человек, заявил он тогда. С каждым новым днем она все больше убеждала себя, что он говорил правду. Разве вчера вечером не его видела она в опере, в партере, в обществе дамы полусвета? По слухам, он покинул театр еще до конца второго акта, под руку со скандально известной миссис Трамбл-Уоттс. Ее называли самой красивой и соблазнительной продажной женщиной Лондона. В театре они сидели, тесно сблизив головы, явно околдованные близостью друг друга.

   Бренна не видела, как они уходили. Она смотрела прямо на сцену, боясь опустить взгляд в его сторону с той минуты, как Хью заметил их сидящими прямо под ложей Данвиллов. Однако все без исключения знакомые, что заглядывали к ним в ложу, только и говорили, что о его связи с миссис Трамбл-Уоттс. Они с радостным видом предвкушали следующую скандальную выходку Колина. Бренна старалась не слушать их болтовню. Чтобы занять себя, она принялась складывать числа в уме. Это помогло.

   – Что ж, дорогая, наверное, следует послать в аптеку. Пусть приготовят снотворное. Сейчас тебе надо быть веселой и хорошо выглядеть, не так ли, Хью? – Мать с видом заговорщицы посмотрела на сына и загадочно улыбнулась.

   Бренна подозрительно сощурилась:

   – Что вы имеете в виду?

   – Пусть Хью сам сообщит тебе приятную новость.

   – Конечно. – Хью отставил бокал, улыбнувшись матери в ответ. – Похоже, тебе удалось привлечь внимание лорда Томаса Синклера. Как раз сегодня он просил нашего разрешения ухаживать за тобой, и я ответил, что семья согласна.

   Бренна почувствовала, что зря съела даже то немногое, что ей удалось проглотить за обедом. Только не лорд Томас! У него прекрасные манеры, он хорош собой, но ей в его присутствии ужасно неловко.

   – Ты только подумай, Маргарет, – вмешалась мать. – Сын герцога, пусть и не старший. О такой партии мы и мечтать не смели! Ты должна быть счастлива.

   – Ухаживать – что это значит? Голос выдавал ее сомнения.

   – Ну как же! Это значит – сопровождать тебя на балы, возить на прогулку в парк. – Мать взмахнула рукой. – Уверена, тебе понравится. Если все пойдет хорошо, я полагаю, через две недели следует ждать предложения. Насколько мне известно, он совершенно покорен, не так ли, Хью?

   – В самом деле, так и есть. Его очаровали твои ум и душа. Он считает тебя непохожей на других. Его слова меня очень порадовали. Не думал, что мы встретим человека таких достоинств, которому понравится твое...

   своеобразие.

   – Мы будем в восторге от такого брака. В самом деле, только на прошлой неделе твой отец сетовал, что у него все меньше союзников среди влиятельных либералов. Подумай, какую пользу принесет нашей семье новое родство – твоим свекром станет герцог Эстон! – Глаза леди Данвилл загорелись от возбуждения. – И разумеется, присутствие твоего кавалера заставит Розмура держаться от тебя подальше.

   Хью покачал головой:

   – Не понимаю, что нашло на Колина Розмура? Столько лет он был мне добрым другом, теперь же я вынужден перейти на другую сторону. Он обвиняет Синклера, но, боюсь, я не могу ему верить. Я только вижу, что он стремится возложить вину за свои ошибки на других. Мне больно, но придется порвать наши отношения.

   Леди Данвилл одобрительно кивнула:

   – Ты должен, иначе твое имя будет запятнано. Мне жаль его родных. Такая чудесная семья!

   Бренна беспокойно ерзала на стуле. Разве нельзя поговорить о чем-нибудь другом? Она выслушала более чем достаточно.

   – В любом случае хватит толковать о Розмуре, – заявил Хью, словно прочитав мысли Бренны. – У меня есть еще одна новость, прекрасная новость!

   – Говори скорее, – потребовала леди Данвилл, улыбаясь в приятном ожидании.

   – Скоро мы отпразднуем и мою помолвку.

   Леди Данвилл прикрыла рот ладонью, чтобы не захихикать, как девчонка.

   – Хью, как чудесно!

   – Да, не правда ли? Мне уже давно пора жениться, и вот самая очаровательная молодая леди приняла мое предложение.

   – Ну и кто же эта молодая леди? Ты не хочешь нам сказать? Погоди, попробую угадать. – Данвилл поджала губы с задумчивым видом. – Леди Аманда Резерфорд? Нет, постой. Мисс Сесили Бейкер?

   Хью отрицательно покачал головой, очевидно наслаждаясь игрой.

   – Уверена, она бриллиант чистой воды. Леди Беттина Уоллингфорд?

   – Вы снова ошиблись, хотя девушка – действительно бриллиант. Сказать?

   – Пожалуйста, – попросила Бренна, обретя наконец дар речи. – Мы умираем от любопытства.

   – Мисс Онория Литтл-Браун, – гордо заявил Хью. – Неожиданно, правда? Мы совсем недавно смогли наконец познакомиться поближе, но я сразу понял, что мы подходим друг другу. Зачем терять время на долгие ухаживания?

   Онория Литтл-Браун. Бренна уже слышала это имя, но где?

   – Но, Хью, это же просто восхитительно! – Леди Данвилл захлопала в ладоши. – Такая красивая, очаровательная молодая леди. Подумать только, она чуть не приняла предложение Колина Розмура.

   Бренна ахнула. Так вот кто упоминал это имя! Она та самая женщина, на которой Колин собирался жениться. Та самая, что отвергла его любовь, поверив сплетням. И вот теперь мисс Литтл-Браун выходит замуж за Хью? Весьма странно!

   – Слава Богу, истинный характер мистера Розмура раскрылся раньше, чем подписали брачный договор, – продолжала мать. – Какое счастье для ее родителей.

   – Скажу без ложной скромности, ее отец счастлив видеть меня зятем. – Хью распирало от гордости, что-то во всем этом деле казалось Бренне подозрительным.

   Мать улыбнулась ей и спросила:

   – Ну, Маргарет, будем надеяться, что сыграем сразу две свадьбы.

   – Нет, – выпалила она, не подумав.

   – Нет? – недоуменно переспросила мать. – Умоляю, скажи, ты ведь оставила эту странную идею вернуться в это место... К этой куче развалин в Шотландии? Не думала, что ты столь неблагодарна. После всего, что твой дорогой папа для тебя сделал. После всего, что мы все для тебя сделали. Мы стольким пожертвовали ради тебя!

   – Я благодарна вам, леди Дан...

   – Мама.

   – Я и хотела сказать – мама. Правда, я очень благодарна. Но вы же видите, я здесь чужая. Я здесь не ко двору.

   – Это потому, что ты и не пытаешься стать своей, Маргарет. Сидишь дома, любуешься звездами, в то время как тебе следует быть на балу, в гостиной, в приятной компании. А если какому-нибудь джентльмену повезет вовлечь тебя в беседу, ты принимаешься рассказывать о посевах или о скоте. Разве это подходящая тема для женщины? К тому же ты продолжаешь вести странные разговоры о жестокостях, творимых в Сазерленде, что уж совсем недопустимо! Можно подумать, кто-то хочет об этом знать!

   – Они должны знать. – Бренна вскочила с места, заливаясь краской гнева.

   – Ба, я все еще не могу поверить, что ты говорила о столь вульгарных вещах на вечере у леди Хэмптон! Я даже просила отца побеседовать с тобой.

   – Он побеседовал. И я обещала, что впредь буду более осторожна в выборе тем для разговора, но не могу же я молчать, когда благосостояние и жизнь многих людей зависят от прихоти лендлорда-англичанина!

   – Ну, что до Хэмптонов, ты могла бы поберечь нервы, – заметил Хью, криво усмехнувшись. – Насколько мне известно, лорд Хэмптон проиграл свое шотландское имение в карты.

   Бренна нахмурилась:

   – Я даже не подозревала об этом.

   – Возможно, он был даже рад избавиться от такой неплодородной земли. Так что теперь шотландские проблемы его не касаются. Намного интереснее, кто стал новым владельцем земель Хэмптона.

   – Ну? – спросила Бренна, все еще кипя от гнева. Какая разница! Одного хозяина сменил другой, и обоим нет никакого дела до имения. Тем более что оба англичане.

   – Новый лорд – не кто иной, как наш друг Колин Розмур, – ответил Хью с торжествующей улыбкой.

   У Бренны перехватило дыхание.

   – Всех интересует другое. Честно ли он выиграл имение? – продолжал брат. – Ясно одно, чтобы расплатиться с долгами, ему придется отдать землю под овец. Прискорбно, не так ли?

   Бренна упала на обитый бархатом стул. Разум отказывался признать происходящее. Мать и брат смотрели на нее, победно улыбаясь. Им, очевидно, было весело наблюдать за ней.

   Бренна опять встала, на сей раз ноги у нее подкашивались.

   – С вашего позволения, – сказала она, выходя из-за стола. «Мне кажется, я заболеваю», – добавила она про себя, надеясь найти надежное прибежище в стенах своей спальни.

   Бренна закрыла за собой дверь и бросилась на кровать. Гера устроилась рядом, лизнув руку шершавым языком. Бренна вздохнула и села, усадив кошку на колени.

   – Неужели правда, Гера? Не может быть. Он заполучил землю Хэмптонов и ничего мне не сказал? Как он мог?

   Кошка молча уставилась ей в глаза, тревожно принюхиваясь.

   – Как я глупа! Вы только посмотрите – разговариваю с кошкой. – Бренна погладила Геру за ушами. – Но ты ведь не просто кошка, ты мой единственный друг, если не считать Джейн Розмур. А я не могу поговорить с ней о Колине прямо сейчас.

   Бренна покачала головой. Разумеется, она не сможет обсудить это с Джейн, как бы ей того ни хотелось. Она сама должна все выяснить. И подумать только, она зря тратила время на вечере у Хэмптонов, снова и снова затевая разговор об огораживании. Какое им до этого дело? Лорд Хэмптон избавился от поместья, сбыв его человеку, нуждающемуся в деньгах. Разумеется, Колин отдаст землю под огораживание. Как еще он сумеет выплатить долги?

   – Так вот почему он ни разу не заикнулся, что выиграл имение, – рассуждала она вслух. – Он прекрасно знал, как я отношусь к огораживанию. Ох, какой же бессердечный подлец! Гера, если увидишь этого человека, можешь выцарапать ему глаза. Я разрешаю.

   Так или иначе, она узнает правду. И тогда, быть может, выцарапает негодяю глаза собственноручно. Бренна осторожно опустила кошку на пол и пошла взять с письменного стола книгу звездных карт в кожаном переплете.

   – Идем, Гера. Выйдем в сад, полюбуемся ночным небом. Нам обеим пойдет на пользу глоток свежего воздуха.

   Уж наверняка лучше смотреть на звезды, чем сидеть взаперти и думать о Колине Розмуре.

Глава 8

   – Нет, неправда. Полно вам, леди Маргарет. Какое насилие? – Леди Бертрам опустила свой монокль и покачала головой. Ленты на ее кружевном чепце весело заколыхались в такт. – Сэр Джордж непременно рассказал бы мне об этом. Правда, дорогой? Он ведь знает, что я стараюсь быть в курсе текущих событий. Меня особенно волнуют нужды тех несчастных, что принадлежат к низшим сословиям.

   – В самом деле, дорогая, – отозвался сэр Джордж, похлопывая жену по руке. – Леди Бертрам настоящий филантроп в душе. Уверен, дело обстоит совсем не так плохо, как пытается уверить нас эта молодая леди. Успокойся, дорогая. А если и так, стоит ли нам вмешиваться? У нас полно забот в самой Англии. Трущобы, например. Не дай Бог приличному человеку оказаться вечером вблизи Ист-Энда!

   Бренна чувствовала, как шею и щеки заливает краска гнева. Как могут эти люди болтать такие глупости? Как смеют они вести себя столь легкомысленно? Леди Бертрам – филантроп! В таком случае Бренна – королева Англии. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и заговорила:

   – Простите, сэр Джордж, но я говорю чистую правду. Кто еще выступит против чинимых жестокостей, если молчат лорды?

   Сэр Джордж спросил, поглаживая усы:

   – С какой стати англичанам вмешиваться? Похоже, все эти безобразия, о которых вы тут рассказываете, творят сами шотландцы и против шотландцев же. Не так ли?

   – Да, но Стаффорд – не шотландец. Кроме того, английская корона никогда не упускала случая вмешаться в шотландские дела. Почему же парламент медлит сейчас?

   – Ну, не знаю. – Леди Бертрам фыркнула. – Это просто неприлично.

   – Леди Маргарет очаровательна в своих убеждениях, не так ли, сэр Джордж?

   Лорд Томас улыбнулся Бренне и жестом собственника положил руку ей на плечо.

   – Действительно очаровательна, – ответил наконец сэр Джордж. Было, однако, ясно, что убеждения Бренны ему совсем не по душе.

   Бренна и не собиралась никого очаровывать. Подумать только – англичане предпочитали ничего не знать об огораживании. Им было неинтересно.

   – Леди Маргарет, может быть, вы развлечете нас игрой на пианино? – Лорд Томас подошел к сверкающему черным лаком инструменту в углу гостиной. – Это доставило бы мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

   Бренна постаралась беззаботно улыбнуться.

   – Я не играю на пианино, лорд Томас.

   – Не играете? – удивленно ахнула леди Бертрам. – Вы шутите! Не волнуйтесь, мы не требуем совершенного исполнения. Сыграйте какую-нибудь простую мелодию.

   – Но я вообще не умею играть на пианино. Боюсь, у меня нет слуха.

   – Вздор, – воскликнула леди Бертрам. – Даже девушки из простонародья способны выучить несколько нот. В таком случае как же вы проводите время? Живопись? Или сочиняете стихи?

   Вечер явно не удался. Можно сказать правду – хуже уже не будет.

   – Я обожаю астрономию.

   Брови леди Бертрам удивленно поползли вверх.

   – Астрономия?

   Она говорила почти шепотом. Как будто это слово казалось ей слишком вульгарным, чтобы произносить его вслух.

   – Да, изучаю по звездным картам положение звезд и планет. Здесь у меня пока нет телескопа, а в Гленброхе есть башня с обсерваторией. А еще...

   – Кстати, о ночном небе, леди Маргарет, – перебил лорд Томас, – давайте выйдем на террасу. Признаюсь, что я полный профан в вопросах астрономии. Возможно, вы дадите мне несколько уроков?

   Бренна вздохнула, взвешивая все за и против. Можно остаться в гостиной, в обществе сэра Джорджа и леди Бертрам и терпеть их неодобрение, в то время как родители в дальнем углу гостиной увлечены беседой с Саймоном, маркизом Эвертоном – братом лорда Томаса. Или принять приглашение лорда Томаса и выйти на террасу. Не очень заманчиво, но лучше, чем скука в гостиной. Она нехотя кивнула и подала руку лорду Томасу, вставая со стула.

   Лорд Томас кивнул в сторону дяди и тетки:

   – С вашего позволения.

   Она просто физически почувствовала, как они обрадовались, что она уходит. Лорд Томас повел ее к выходу из гостиной, мимо родителей, которые ободряюще ей улыбнулись, сквозь анфиладу раскрытых дверей на террасу. Она села на скамью, он встал рядом, небрежно облокотившись о балюстраду.

   Бренна взглянула поверх его плеча на небо, где сияла луна. Сэр Томас подвинулся, загородив обзор. Ему хотелось привлечь ее внимание.

   – Надеюсь, вы не станете сердиться на меня из-за того, что не поладили с дядей и тетей, – сказал он, и его глаза весело блеснули.

   Несомненно, он забавлялся.

   – Нет. Уверена, они прекрасные люди, – солгала Бренна, внезапно почувствовав приступ жалости. Если честно, они реагировали так же, как все светское общество, не считая Розмуров и Мэндвиллов. Лорд Томас никогда не упускал возможности сказать гадость в адрес этих двух семей.

   Вот, например, не далее как вчера вечером она и Джейн Розмур отправились на обед к лорду и леди Мэндвилл.

   Она все еще гадала, что за отношения связывают маркизу и Колина. Тем не менее пришлось признать, что леди оказалась очень приятной особой, так же как и ее муж. После обеда они перешли в гостиную, и у Бренны и леди Мэндвилл завязался интересный разговор о лошадях и коровах, а потом она с равной легкостью заговорила с маркизом об орошении полей и севообороте. Лорд Мэндвилл владел небольшим имением в Шотландии, в низинной части, и с большой теплотой отзывался о тех краях. Она была просто восхищена, когда он рассказывал о лошадях, которых купил на ярмарке в Галлоуэе.

   Ей казалось вполне естественным разговаривать о таких вещах. Но слышала бы ее леди Данвилл! Она бы ужаснулась столь «недамской» теме беседы. Бренна считала, что вечер удался, – самый приятный вечер с тех пор, как она приехала в Лондон. Она так и сказала лорду Томасу, когда они садились в карету, чтобы ехать в городской дом Бертрамов на Кавендиш-сквер. Потом она с болезненным удивлением наблюдала, как его красивое лицо кривится в презрительной усмешке.

   «Вам следует более тщательно выбирать себе друзей», – вот и все, что он ответил. В его голосе ей почудилась угроза, неприкрытая злоба. Она ни разу не слышала, чтобы он так разговаривал.

   Вспоминая об этом разговоре, Бренна чувствовала неприятный озноб. Девушка пристально взглянула ему в лицо, недоумевая, как за такой красивой наружностью могло скрываться столько ненависти. Она даже не замечала, что он продолжает ей что-то говорить.

   – Так что же, – спрашивал он, – я могу вас сопровождать?

   Она в замешательстве покачала головой.

   – Простите, лорд Томас. Куда именно? Он больше не улыбался.

   – На маскарад к моему брату, – сказал он отрывисто и сердито посмотрел на Бренну. – Я говорил, что этот маскарад по традиции проводится каждый год, и я почту за честь быть вашим спутником. Это идея Балларда, таким образом, мы получили одобрение вашей семьи. Вы ведь не станете возражать, не так ли?

   – Нет, разумеется, нет.

   Она вздохнула, чувствуя себя побежденной.

   – Рад слышать. Я нахожу костюмированные балы очень увлекательными. Уверен, вам тоже понравится. Некоторая свобода действий, знаете ли... На маскараде вы можете отступить от общепринятых правил приличия. – Он взял ее руку и поднес к губам.

   Бренне ужасно хотелось отпрянуть от него подальше. По руке прошла дрожь. Пальцы задрожали.

   – Не бойтесь. Я не стану набрасываться на вас на террасе тетиного дома или под бдительным оком ваших родителей.

   Он опять улыбнулся своей наглой улыбкой. Может быть, он неверно понял ее реакцию и подумал, что она его поощряет?

   – Я об этом не думала, сэр.

   – Да мне и самому это не доставило бы особого удовольствия. Мне по душе ваш характер, ваша душа, леди Маргарет. Или мне называть вас Бренной? Баллард сказал, что вы предпочитаете именоваться именно так. Должен заметить, это имя вам идет. Яркое имя для страстной женщины. Думаю, Бренна, вы поймете, что мы во многом схожи.

   – Возможно, – ответила она уклончиво, отнимая руку. – Хотите, я покажу вам пару красивых созвездий? Взгляните туда, лорд Томас. – Она показала вверх, на группу ярких звезд над вершинами деревьев. – Это...

   – О, на самом деле мне не хочется болтать о звездах и тому подобной чепухе. Это был всего лишь предлог, чтобы увести вас. Скажите, что за костюм вы наденете на маскарад?

   – Понятия не имею. Я последую выбору леди Данвилл. Полагаю, так будет лучше всего.

   – Может быть, нарядиться служанкой? Или русалкой. Да, вот это бы мне понравилось. – Его глаза загорелись, и он скользнул по ней масляным взглядом. Бренне показалось, что она стоит перед ним совсем раздетая. – Представьте, на вас прозрачная газовая ткань цвета морской воды – в цвет глаз. А кем бы вам хотелось видеть меня? Пиратом? Или, может быть, принцем? Что могло бы заставить закипеть вашу кровь, Бренна?

   – Здесь слишком свежо. Я бы хотела вернуться в гостиную, если не возражаете.

   – Конечно. Как жестоко с моей стороны заводить подобные разговоры, если мы не можем пойти навстречу нашим желаниям. Просто невыносимый соблазн, не так ли? Может быть, на маскараде нам удастся отыскать укромный уголок, где нас никто не найдет.

   У Бренны похолодело в груди. «Ни за что, провалиться мне на этом самом месте», – думала она. Что за игру затеяли ее братец с лордом Томасом? Что ж, она сыграет по-своему, не дав им заподозрить, что она намного умнее, чем они думают. Нельзя, однако, допустить свидания наедине с сэром Томасом. По крайней мере в «укромных уголках», где их «никто не найдет». Он ей не нравится. Она ему не доверяет. Но дело здесь даже не в ее антипатии. Здесь кое-что похуже. Бренна ясно видела исходящую от этого человека опасность. Ей лучше быть начеку.

   Более того, он все время упоминает брата. Скажи, кто твой друг... Если это верно, то Хью многое теряет в ее глазах.


   Колин посмотрел по сторонам, прежде чем нырнуть в боковую улочку позади магазинчика редкостей. Там, затаившись в тени, его ждал сэр Найджел Портман. Он нервно потирал руки, и крупные капли пота выступили у него на лбу.

   Колин подошел к нему вплотную и шепнул:

   – Есть новости, старина?

   – Новости-то есть, да только, боюсь, тебе не понравится то, что ты услышишь. Грустные новости, весьма грустные.

   – Ну, продолжай! – Колин терял терпение. Ни к чему, чтобы кто-нибудь увидел его в обществе Найджела. Если он и дальше собирается получать интересующие его сведения, необходимо делать вид, что их многолетняя дружба подошла к концу и они больше не видятся. Иначе никто не станет разговаривать в присутствии Найджела. Колин извлек карманные часы и проверил, который час.

   – Хью Баллард, – пробормотал сэр Найджел. Колин замер, сжав часы в кулаке.

   – Хью Баллард? Что ты хочешь сказать?

   – Если верно то, что рассказал мой человек из клуба «Уайте», к твоей погибели причастен также и Хью Баллард, помимо лорда Томаса Синклера.

   Колин покачал головой, не веря своим ушам:

   – Только не Хью Баллард. Этого не может быть! К тому же в то время он был в Суссексе, а не в Лондоне.

   – Поверишь ли, я был сражен, как и ты, когда услышал про Хью. Мы много лет дружили с Баллардом. Но мой человек клянется и божится... Он слышал, как другой официант хвастал, что участвовал в заговоре и что Синклер и Баллард вроде как заключили сделку с целью тебя уничтожить.

   – А он точно слышал, что они называли мое имя? Они могли болтать о ком угодно. Синклер умеет наживать врагов. Что за резон Балларду меня компрометировать? Я не сделал ему ничего плохого. Сэр Найджел пожал плечами:

   – Я не знаю подробностей. Но мой человек абсолютно уверен, что Баллард замешан.

   Внезапно Колин пришел в ярость:

   – Мерзавцу место в аду!

   – Могу рассказать еще кое-что, не менее печальное для тебя.

   Колин фыркнул:

   – Хуже и так некуда. Выкладывай.

   – Ты слышал о недавней помолвке мисс Литтл-Браун?

   – Она помолвлена? И это все? Значит, Синклеру в конце концов удалось завладеть Онорией. Что ж, она его достойна, неверная девчонка.

   – Отнюдь не Синклеру досталась рука твоей прекрасной дамы.

   – Нет?

   – Нет. Ее удостоился не кто иной, как Хью Баллард. Колин сжал кулаки.

   – Вот и мотив. В самую точку. Мерзавец предал меня ради женщины. Ради девчонки! – Он почувствовал во рту привкус желчи и сплюнул. – И девчонка-то так себе.

   – Розмур, не стоит так легко сдаваться. Возможно, Мэндвилл как-то поспособствует? По крайней мере он мог бы поговорить с мистером Литтл-Брауном о наших подозрениях.

   – Я не стану обращаться за помощью к Мэндвиллу.

   – Но с его связями и влиянием...

   – Я справлюсь сам, или будь что будет. Кроме того, я пришел к выводу, что Онория того не стоит.

   Найджел сунул руки в карманы.

   – А твое честное имя? Как насчет него?

   – Было бы из-за чего стараться! Какой смысл вернуть себе расположение света, где джентльмен предает друга ради юбки? Где сплетням верят больше, чем правде? Баллард был мне другом. – Колин едва не поперхнулся на слове «друг». Они ведь дружили с детства, с беззаботных дней в Итоне, были соседями по комнате – Колин, Найджел, Хью Баллард и Уильям Никерсон.

   – Баллард был другом, – сказал Найджел, – и ему нет прощения. Признаюсь, однако, я всегда подозревал, что он корыстен, но он хорошо это скрывал. Но чтобы такое? Никогда бы не подумал, что кто-то из нас может поступить столь низко.

   Колин смотрел на оживленную улицу, запруженную прохожими. В отличие от широких улиц Мейфэра узкие улочки Чипсайда заполняли просто одетые люди. Они спешили по делам, а вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед знакомыми.

   – Жаль, Никерсона нет в Лондоне, – сказал Колин. – Он бы мне сейчас пригодился. Если кто и мог бы заставить Балларда признаться, так это он. Никерсону верят все.

   – А где сейчас Никерсон?

   – Где-то на континенте. Лечит сердечную рану, нанесенную моей сестрицей Джейн прошлым летом.

   – Ах да, вспоминаю! Бедняга. До сих пор не могу понять, почему она его отвергла.

   – Я тоже не понимаю. Сестра, кажется, решительно вознамерилась остаться старой девой. Наверное, у нее есть на то уважительные причины. Впрочем, я должен идти. Не стоит рисковать, тем более ради болтовни о безнадежности моей сестры.

   – Верно. Мне только жаль, что новости не очень-то тебе на пользу.

   – Мы установили, кто и по какой причине, и это уже кое-что. Я очень благодарен тебе за помощь. У меня осталось так мало друзей, которым я мог бы доверять.

   – Ты точно не обратишься за помощью к Мэндвиллу?

   – Уверен. – В груди у Колина все сжалось.

   – Значит, так тому и быть, – кивнул Найджел с очевидным неодобрением. – В конце концов, решать тебе. Если узнаю что-нибудь новое, дам тебе знать.

   – Отлично. Спасибо, Найджел.

   – Ты мой должник, – подмигнув, сказал Найджел. Через минуту его и след простыл – он затерялся в толпе спешащих прохожих.

   Будь оно все проклято! Как он мог быть таким слепцом? Свалять такого дурака? Черт, он даже послал Балларда поговорить с Онорией, объяснить, что произошло в «Уайтсе» на самом деле. Как последний дурак, отдал Балларду карты в руки. Колину вспомнилось, что Баллард в тот день показался ему немного странным, непохожим на самого себя. Ему было явно не по себе. Разумеется, ему было нелегко – как Иуда, он предал близкого друга, и не тридцати сребреников ради, а из-за ветреной пустышки.

   Это ему так не пройдет! Нужно во что бы то ни стало заставить Балларда признаться.

   Бренна! Баллард – брат Бренны. Они часто видятся в доме Данвиллов. Колин согласился держаться подальше от Бренны, но теперь, когда он узнал, что именно Баллард бросил его на съедение волкам... Договор аннулирован, тем более что Бренна может сообщить ему кое-что полезное. Разумеется, он не станет марать ее репутацию, он же не бесчестный тип вроде ее брата. На публике он будет ее избегать. Но тайком...

   Маскарад у Эвертона! Она будет там наверняка. В конце концов, Эвертон – брат Синклера, который в открытую ухаживает за Бренной. На маскараде у Колина будет отличная возможность поговорить с Бренной, и никто не узнает его под маской. Он возьмет приглашение у сэра Найджела. Они почти одного роста и сложения, в костюме и под маской его запросто примут за Найджела. Мгновенно придумав план действий, Колин облегченно вздохнул, выскочил на оживленную улицу и смешался с толпой, направляясь к ожидавшей двуколке.

   Возможно, все получится, как задумано. И это гораздо лучше, чем сидеть сложа руки и ждать. А если он потерпит неудачу, по крайней мере получит удовольствие от встречи с Бренной. Подумав о девушке, Колин улыбнулся впервые за несколько дней.

   Он взял вожжи и поехал к себе домой, дав волю чувственному воображению. Какой на ней будет костюм? Что бы она ни выбрала, ей все будет к лицу. Его глаза изголодались по ней! Скоро. Он увидит ее через три дня. Только бы не сойти с ума за это время.

Глава 9

   – Не двигайтесь, мэм. Я почти закончила. – Селеста воткнула последнюю шпильку в прическу Бренны, закрепив на макушке нежный белый цветок. Наконец Селеста отошла в сторону, чтобы Бренна могла полюбоваться собой в зеркале. – Вот так. Ну и красота, скажу я вам!

   Бренна растерянно моргала, глядя на свое отражение. Она была изумлена. С помощью цветков флоксов и нескольких шпилек Селеста сотворила чудо. Как зачарованная, Бренна провела рукой по белоснежному корсажу, по серебряному шитью, украшавшему завышенную линию талии, и дальше – вниз, по мягким складкам юбки. Поправила серебряный браслет на предплечье и встала боком, чтобы полюбоваться серебряными крыльями на спине.

   Когда этот наряд – костюм сирены – висел на вешалке, Бренна сочла его глупым. Но теперь ее восхищал его строгий греческий покрой, и ей пришлось признать, что в сочетании с ниспадающими на спину волосами, украшенными цветами, платье представляет собой верх портновского искусства. Бренда улыбнулась.

   – Ох, чуть не забыла. Маска!

   Селеста подала ей маску из серебряных перьев – точь-в-точь как на крыльях, – также украшенную серебряным шитьем.

   Бренна надела ее. Как хорошо, что можно спрятать лицо! Уж если ее бальные платья казались ей неприличными, то это смотрелось вообще непристойно. Оно так плотно прилегало к телу, что открывало взгляду все его изгибы и выпуклости. Как будто она... выставила себя на всеобщее обозрение. Она казалась себе такой уязвимой. Раздетой.

   Она передернула плечами, отгоняя дурные мысли, и улыбнулась горничной:

   – Спасибо, Селеста. Сегодня ты превзошла себя. Несомненно, лорд и леди Данвилл будут очень довольны.

   Селеста улыбнулась в ответ:

   – Мисс, вам лучше поторопиться. Карета вроде как уже у подъезда. Им придется вас дожидаться.

   Бренна кивнула и поспешила вниз по широкой лестнице. Оставалось лишь надеяться, что вечер окажется приятнее, чем она думает. Придется терпеть общество лорда Томаса. К счастью, даже положение официального поклонника давало ему права не больше чем на два танца. Возможно, бал окажется не таким уж и скучным. Там будет Джейн Розмур. Вспомнив о подруге, Бренна просияла. Джейн позаботится, чтобы Бренна не осталась без подходящих партнеров. Она всегда старалась устроить так, чтобы все вокруг чувствовали себя уверенно и счастливо. Бренна была ужасно благодарна Джейн – своему единственному истинному другу в Лондоне.

   – Вот и ты, дочка, – сказал лорд Данвилл, завидев ее на ступеньках лестницы. Леди Данвилл и Хью, а за ними и лорд Томас уставились на нее, приоткрыв от удивления рты.

   Господи, неужели она выглядит сегодня как-то по-особенному? Бренна задержалась на верхней площадке лестницы, положив руку на резную стойку перил. Почему они все молчат? Хоть бы слово сказали. Несомненно, они придирчиво рассматривают ее. Неужели что-то не так?

   На лорде Томасе была нелепая рубаха с оборками, на голове треуголка. Черная повязка на глазу – должно быть, это костюм пирата. Лорд Томас наконец нарушил зловещее молчание.

   – Восхитительно, – заявил он, осматривая Бренну с ног до головы так, что у нее запылали щеки.

   Хью, как и отец, нарядился в простой черный фрак. Ничего необычного, только лица под черными атласными масками. Осмотрев ее критическим взглядом, брат кивнул:

   – И правда, она восхитительна. Удивительно, не так ли?

   – Ничего удивительного, – отрезала леди Данвилл, бросив строгий взгляд на сына. – Именно так я и думала. Греческий стиль подходит ей больше, чем новейшие фасоны. – Она провела рукой по своему цветастому наряду. Цыганка, догадалась Бренна, судя по платку на голове.

   – Вы правы, моя дорогая. Этот стиль ей подходит. Отец подошел к Бренне и предложил ей руку.

   – Жаль, она не может носить эту прическу каждый день, не так ли, Харриет?

   Он поцеловал ее пальцы, глядя на дочь с такой неприкрытой гордостью, что она чуть не заплакала. Бренна чувствовала, что этот человек – отец – скорее, чем кто другой, постепенно завоевывает ее любовь.

   Леди Данвилл согласно кивнула, блестя повлажневшими глазами.

   Кивком лорд Томас указал на дверь:

   – Может, отправимся наконец? Кажется, кадриль мы уже пропустили.

   – Да-да. Разумеется. – Лорд Данвилл подал руку жене. Дворецкий распахнул перед ними тяжелую дверь.

   Взяв под руку лорда Томаса, Бренна вышла на улицу. Прохладный вечерний ветерок ласкал ее щеки. Устраиваясь на подушках внутри слабо освещенной кареты, Бренна внезапно почувствовала болезненный укол в сердце. Уже не в первый раз ей припомнилось прошлое, которого она помнить не могла. Как ужасно, должно быть, переживали лорд и леди Данвилл, когда их малютку похитили из колыбели. Как они страдали!

   Тем не менее казалось невозможным, чтобы ее родители, Маклахланы из замка Гленброх, могли пойти на столь страшное преступление. Или страстное желание иметь ребенка затмило им разум? Другого объяснения у нее не было.

   – Осторожно, дорогая, не помни крылья, – подала голос леди Данвилл. Ее рука легла Бренне на запястье.

   Не каждый день слышишь такую фразу. Бренна немного подвинулась вперед на мягкой кожаной подушке скамьи, слегка повернувшись боком. Ей сиделось не совсем удобно, зато крылья были в безопасности.

   Усевшись наконец, она подняла взгляд и увидела, что лорд Данвилл наблюдает за ней с улыбкой на изборожденном морщинами лице. Бренна улыбнулась в ответ, хотя на душе скребли кошки. Что может быть хуже, чем потерять ребенка? Никто не заслуживает такой участи. Она взглянула на брата. Хью сидел рядом с матерью, лениво протирая часы носовым платком. Неужели Маклахланы решили, что украсть дочь у лорда и леди Данвилл – меньшее зло, чем лишить их сына, наследника? Может быть, они считали, что англичане любят дочерей меньше, чем сыновей?

   Несомненно, у англичанок меньше прав и свобод, чем у шотландских дам. Взять, к примеру, как тут выдают замуж дочерей – не думая об их счастье, без малейших угрызений. Брак превращается в деловое предприятие. Дочь становится объектом сделки, как скот. Отвратительно! Если лорд и леди Данвилл полагают, что она позволит обращаться с ней подобным образом, то они просчитались.

   Бренна поморщилась. Карета, покачиваясь, двинулась вперед. Локоть лорда Томаса уперся ей в бок. Она не смогла удержаться и презрительно фыркнула в его сторону. Вот если бы родители смогли разглядеть за приятной внешностью лорда Томаса его истинную сущность! Может быть, он и не пират, но негодяй – это уж как пить дать. Но вот ошиблась же она в Колине! Должно быть, в том, что касается мужчин, ее инстинкт дает осечку. Нет, про лорда Томаса она все решила, тут ошибки быть не может. Бренна вздохнула и стала смотреть в окно, на мелькающие в сумраке улицы Лондона.

   Колин Розмур! Все эти дни она запрещала себе вспоминать даже его имя. Одного имени достаточно, чтобы в ней поднялась буря ненужных чувств. Смущение, гнев, страх, обида. А еще – она его хотела. Боже правый, Бренна ничего не могла с этим поделать. После его поцелуя... Бренне стоило лишь подумать об этом мужчине, как волной накатывало это непрошеное чувство – желание быть с ним. Как она глупа! Ничуть не лучше, чем хихикающие дебютантки, заполонившие гостиные Мейфэра.

   Но если слухи не врут и Колин выманил у лорда Хэмптона его шотландское имение и стал его полноправным владельцем, она обязана выступить против него. Нужно потребовать, чтобы он хоть раз в жизни повел себя достойно, оставив арендаторов в покое. Он не должен допустить огораживания своих земель!

   Бренна не успела все продумать до конца, потому что карета вдруг остановилась перед особняком, выстроенным из желтого камня. Ветерок доносил обрывки мелодий, смех, голоса. На тротуаре толпилось человек тридцать. Они вытягивали шеи, приподнимались на цыпочки, с нетерпением дожидаясь возможности пройти внутрь.

   – Приехали наконец, – сказал лорд Данвилл. – Ну и толпа! Как обычно.

   – На костюмированный бал всегда собираются сливки общества, не правда ли? – Лорд Томас взял Бренну под локоток, помогая встать.

   Да уж, подумала Бренна, выходя на мощенную булыжником мостовую. Разумеется, там, где соберутся сливки общества, Колину Розмуру места нет. Ей, однако, нужно найти способ с ним поговорить. Если не сегодня, тогда в другой раз, и как можно скорее. Но получится ли у нее?

   Колин отдал визитную карточку дворецкому Эвертона и поправил золотую печатку, взятую у Найджела. Он не привык носить такие украшения. Тяжелое кольцо неприятно сдавливало палец.

   – Сэр Найджел Портман, – возвестил дворецкий. Колин улыбнулся под прикрытием маски и уверенно шагнул в переполненный бальный зал.

   Его план должен сработать. Он приехал в карете Найджела, надел его кольцо, предъявил его визитку. Есть люди, которые могли бы, вглядевшись пристальнее, увидеть, кто именно скрывается под нелепым костюмом. Но эти люди на бал не приедут.

   Джейн жаловалась на какое-то недомогание и отправилась пораньше спать. С Люси тоже приключилось что-то неприятное. Подробностей Колин не знал, да и знать не хотел. Но ему было известно, что в последнее время Люси чувствовала себя совсем больной. Она, конечно, останется дома, не рискуя показываться в обществе, тем более в доме брата Синклера, к которому питала вполне заслуженную неприязнь.

   Колин выжидал. Он приступит к делу, когда вечер будет в разгаре. Шампанское льется рекой, и это ему на руку. Гости Эвертона не смогут разоблачить обман.

   Прислонившись к мраморной колонне, он внимательно разглядывал гостей. Бренна была здесь, Колин это чувствовал. Но где же она? Несколько пар уже вальсировали, кружась в центре зала.

   Мимо прошел лакей с серебряным подносом, уставленным бокалами с шампанским. Колин схватил бокал и осушил его одним глотком.

   Не самое изысканное вино, но, впрочем, сойдет. Скорчив недовольную гримасу, Колин отделился от колонны и направился к буфетным стойкам, расположенным вдоль дальней стены зала. Он поставил пустой бокал на затянутую пурпурным атласом столешницу. Прямо на него шли две девушки, радостно улыбаясь под масками. Кто бы это мог быть? Скорее всего дебютантки. Черт побери! В его планы не входило затевать беседу с кем-нибудь, кроме Бренны. Он поправил шляпу, закрыв ладонью лицо от любопытных взглядов, и отвернулся. Затем бросился в круг танцующих.

   А потом Колин увидел ее! Свет померк, и он остановился как вкопанный. Он мог лишь смотреть, чувствуя, как бешено сердце колотится в груди.

   Проклятие! Она выглядела ошеломляюще. Сирена – и как ей подходит этот образ! И хотя лицо девушки почти полностью скрывала маска из серебряных перьев, Колин был уверен, что не ошибся. Его взгляд жадно скользнул по ее фигуре. Как восхитительно облегают тело складки белого одеяния, дочти – ничего не скрывая! Даже ножки, выглядывающие из-под подола платья, казались босыми – они были обуты в сандалии из тонких серебряных ремешков. Волосы, украшенные там и сям крошечными белыми цветками, мягкими волнами красного золота спускались на спину, где сверкали серебряные перья крыльев. Неземное создание, гостья из другого мира! Ангел и языческая богиня. У Колина закружилась голова.

   – Оле, – позвал женский голосок, затем раздалось хихиканье. Колин со стоном обернулся. Перед ним стояли, радостно улыбаясь, те самые дебютантки, от которых он пытался убежать пару минут назад.

   – Вы матадор? – спросила одна из молодых леди довольно храбро.

   – Да, сеньорита, – ответил он, низко кланяясь.

   – Как загадочно, – протянула другая. – Можно узнать ваше имя?

   Он мог лишь смотреть на танцующую Бренну. Похоже, этот вальс никогда не закончится. Нужно исхитриться и пригласить ее на следующий танец. Он с неохотой перевел взгляд на стоящих перед ним девушек. Где же их спутники?

   – Ваше имя, сэр? – повторила вторая девушка, и ее светлые брови недоуменно сошлись над крошечной шелковой маской.

   – Для того и нужны маски, чтобы сохранить инкогнито, разве нет? Обойдемся без имен, по крайней мере сегодня. – Колин не стал рисковать, называясь именем друга. – С вашего позволения.

   Он быстро откланялся, и как раз вовремя. За спинами парочки замаячили две краснолицые матроны, очевидно, с намерением приструнить слишком бойкую молодежь. И поделом.

   Облегченно переведя дух, Колин зашагал прочь, стараясь не смешиваться с толпой. Он обшаривал взглядом бальный зал. Вальс закончился, и Бренна исчезла.

   Вдруг его как током ударило. Волосы на затылке вздыбились. Он быстро повернулся и встретил взгляд таких знакомых аквамариновых глаз. Широко распахнутые, удивленные глаза. Возможно, она его узнала? Губы девушки шевельнулись, как будто она хотела что-то сказать.

   Он склонился к ее руке и поцеловал, жадно вдыхая знакомый чистый аромат. Мыло и лаванда. Этот запах преследовал его, как наваждение.

   – Не называйте моего имени вслух, – прошептал он.

   Что промелькнуло в ее глазах? Гнев, наверное. Однако девушка кивнула в знак согласия и позволила ему увести себя в центр зала, на площадку для танцев. Он обнял ее. Тут ей самое место, заявило вдруг глупое сердце. Неужели урок не пошел впрок?

   Между тем Бренну переполняли самые противоречивые чувства. Гнев и страстное томление. Целую минуту она не могла заставить себя произнести хоть слово, не решаясь взглянуть ему в лицо.

   – Что вы здесь делаете? – наконец спросила она, не сводя взгляда с его плеча. – Никак не ожидала вас здесь увидеть.

   – Равно как и хозяин дома. Может быть, выйдем в сад? Неплохо бы прогуляться.

   Она покачала головой:

   – Думаю, это неразумно.

   – Чепуха, дорожки в саду прекрасно освещены. Многие пары отправились подышать свежим воздухом. Так что мы не нарушим правил приличия, уверяю вас.

   – И все же... – колебалась Бренна. Можно прямо сейчас обсудить проблему земель Хэмптона. В самом деле, не разговаривать же о столь насущных вещах в шумном бальном зале, кружась в вальсе. – Хорошо, я согласна.

   Танец как раз закончился. Колин поклонился, Бренна присела в реверансе. Он подал ей руку и повел наискосок через зал, сквозь анфиладу стеклянных дверей, распахнутых настежь прямо в ночь.

   С каждым шагом Бренна все больше злилась. Подумать только, он даже не считает нужным сказать, что выиграл в карты землю в окрестностях форта Уильям, по соседству с ее собственным имением. Она решила, что само его молчание является доказательством вины. Наверняка земли Хэмптона пойдут под огораживание! Ведь ему нужно выплатить долги. Так сказал Хью, и это похоже на правду. Разве отец не рассказывал, что Колин почти разорен?

   Они молча шли по дорожке, освещенной бумажными фонариками, вдыхая густой аромат роз. Колин оказался прав. Наслаждаясь вечерней прохладой, по дорожке прогуливались не менее дюжины пар.

   Перья маски щекотали нос, и Бренна едва сдержалась, чтобы не чихнуть самым неделикатным образом.

   Она зажала нос рукой. Тяжелая маска начала порядком раздражать кожу. Бог с ней, с анонимностью. Бренна решительно сняла маску, надеясь, что это не сочтут нарушением правил приличия. Кстати, может, оно и к лучшему. Кто-нибудь сообщит лорду Томасу, что ее видели прогуливающейся по саду в обществе загадочного матадора.

   – Что сказать родителям, если они спросят, с кем я гуляла в саду? Мне ведь не следует называть вашего имени.

   – Скажите, что были в обществе сэра Найджела Портмана. Это мой друг. Он любезно одолжил свой пригласительный билет. А также и кольцо! – Колин растопырил пальцы, и золотая печатка на мизинце блеснула в свете луны. – Все знают, что он помешан на всем испанском. Его мать – испанка, дочь знаменитого тореадора. Отсюда и выбор костюма.

   – Да, любопытно, – пробормотала Бренна, с интересом разглядывая плотно облегающие атласные бриджи и странного покроя куртку, украшенную розетками. Наряд дополняли широкополая фетровая шляпа и алый плащ, закрепленный на воротнике и переброшенный через плечо. Забавное одеяние, но Колин почему-то не выглядел смешным. Напротив, костюм подчеркивал прекрасную мускулистую фигуру своего обладателя и придавал ему особую мужскую притягательность. Бренна тряхнула головой, отгоняя нескромные мысли. Разве об этом ей следует сейчас думать?

   – Вы так и не ответили на мой вопрос. Зачем вы здесь? Ведь ясно, что вас не приглашали.

   – Мне нужно с вами поговорить. Я понял, что наша последняя встреча была не совсем... – Он смущенно кашлянул и повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо. Он тоже снял маску, и она свисала поверх завязанного затейливым узлом галстука. – В последний раз мы расстались не очень хорошо. Я должен извиниться за свое поведение тогда, на вечере у Мэндвиллов.

   Бренна чувствовала, как жар заливает ее щеки и шею. Ей не хотелось говорить о поцелуе и о том, что заставило Колина поступить подобным образом. Лучше всего об этом забыть.

   – Мне тоже надо обсудить с вами кое-что, – сообщила она. – Да, вы вели себя грубо, но есть более серьезные вещи.

   Колин потер щеку.

   – Умоляю, говорите, леди Бренна.

   – Речь о шотландском имении лорда Хэмптона.

   – Что?

   – Маркиза Хэмптона. Уверена, вы знаете, кого я имею в виду. Мне рассказали, что вы выиграли у него землю в карты. В ту ночь, когда вас изгнали из клуба «Уайте».

   – Даже если это правда, что с того? Я выиграл честно. Не думаю, что маркиз станет утверждать обратное.

   – Не понимаю. Хью сказал, что...

   – Хью! – презрительно отозвался Колин. – Что сказал этот негодяй, Хью Баллард? Что еще он придумал, чтобы окончательно опозорить меня?

   – Он сказал, что вы выиграли землю и хотите отдать ее под овец. Земли Хэмптона граничат с имением Гленброх.

   – Разве? Впервые слышу об этом. Скажите, отчего бы мне скрывать от вас, что я заполучил имение и вправе им распоряжаться по своему усмотрению?

   – Вы хотите отдать землю под овец. И вам известно мое мнение по этому поводу.

   Было заметно, как он побледнел.

   – Так вы полагаете, что я способен на такое? – проговорил он наконец сквозь стиснутые зубы.

   – Я... я не знаю, что и думать.

   – Знай я раньше, что это имение граничит с вашим, я бы непременно поставил вас в известность. Мне казалось, Хэмптон не дорожил имением и не горевал о его утрате, поэтому и я счел дело маловажным.

   Бренна колебалась. Похоже, Колин говорит правду.

   – Хью сказал, что Хэмптон считает сделку законной. Вы должны вступить в право владения и отдать землю под огораживание. Если верить Хью, Хэмптон просто счастлив, что избавился от имения и связанных с ним забот.

   – Хью – бессовестный лжец.

   – Хью говорит о вас то же самое. – Бренна вздернула подбородок. – И мой отец полностью с ним согласен.

   Даже скудного света луны было достаточно, чтобы заметить, каким ожесточенным стал взгляд Колина.

   – Тогда почему вы до сих пор терпите мое общество? – Он сжал кулаки. – Как вам, должно быть, противно беседовать со мной!

   – Я должна. Умоляю вас не огораживать землю. Проявите благородство. Вступайте в права законного владельца и позаботьтесь, чтобы вашим арендаторам ничего не угрожало.

   На его виске билась жилка.

   – При чем тут я? Пусть это будет заботой Хэмптона.

   – Да хотя бы потому, что Хэмптон никогда не интересовался делами имения. Ясно, он хочет избавиться от земли. Кто угодно мог бы завладеть ею и отдать ее под огораживание, не колеблясь ни минуты. У вас есть возможность спасти землю и людей.

   Колин сложил руки на широкой груди и пристально посмотрел ей в лицо.

   – Еще раз спрашиваю, почему я должен брать на себя эту обязанность?

   Бренна молчала, не в силах посмотреть ему в глаза. Смеет ли она просить? Решительно вздохнув, она подняла на него взгляд и сказала:

   – Потому что я вас прошу об этом.

   Она ждала ответа, затаив дыхание. Снизойдет ли он до ее просьбы? Или предложить ему что-нибудь взамен, чтобы скрепить договор? Очевидно, в душе Колина шла нешуточная борьба, и эту битву Бренна отчаянно желала выиграть. Он ведь игрок, привык рисковать, не то что она. Видимо, ей придется раскрыть карты.

   – Я сделаю для вас все, о чем бы вы ни попросили, Колин, – сказала она тихо, почти шёпотом. – Все, что угодно. Только выполните мою просьбу.

   Он шумно вздохнул. Бренна поняла, что победила.

Глава 10

   Шаг, другой – и он подошел к ней вплотную.

   – Это так важно для вас, Бренна? – Большим пальцем он погладил ее пылающую щеку. – Чтобы люди остались на своей земле? Это так важно, что вы готовы предложить мне себя? Ведь я правильно понял намек?

   – Вы все правильно поняли, сэр, – сказала Бренна. – Не хочу, чтобы огораживание подбиралось так близко к моему дому. Я не могу просто сидеть и ждать, что будет. Вы должны меня понять! – Она чуть не задыхалась от унижения.

   Он молча рассматривал ее минуту-другую, прежде чем ответить:

   – Но я не смогу воспользоваться вашим предложением.

   Бренна покраснела.

   – Но вашу просьбу я выполню, – тихо добавил он, осторожно погладив ее по плечу.

   Бренна облегченно выдохнула:

   – Благодарю вас, Колин.

   – Однако я хотел бы кое о чем вас попросить в виде ответной любезности. Сделайте одолжение. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, что вы предложили, но... вам может не понравиться.

   – В чем дело? – спросила Бренна. Она выполнит его просьбу, какой бы она ни была.

   – Из надежных источников я узнал, что ваш брат, действуя заодно с лордом Томасом Синклером, способствовал моему краху. Злополучную карту в ту ночь в «Уайтсе» мне подбросили. Наверняка дело рук Синклера. Он и ваш брат заключили сделку. Я хочу знать какую. Делайте что угодно, прячьтесь, если нужно, но узнайте, в чем там дело. Помогите мне их разоблачить и восстановить мое честное имя.

   Бренна в замешательстве покачала головой:

   – Не могу поверить! Только не Хью. Он, может быть, не самый приятный человек, но... погубить того, кого много лет называл другом? Нет, не верю. Не может он быть настолько низок.

   – Вы так уверены в нем?

   – Конечно. Вот если говорить о лорде Томасе – от него можно ждать чего угодно, особенно в том, что касается вас. Он вас терпеть не может. И какой расчет для Хью...

   Колин нагнулся, чтобы сорвать с клумбы пурпурный цветок.

   – Вероятно, вам знакомо имя Онории Литтл-Браун?

   Бренна ахнула.

   – Конечно! Хью сделал предложение девушке, на которой вы хотели жениться.

   – Точно. – Колин воткнул цветок в петлицу.

   – Вы полагаете, он сделал это, чтобы завоевать ее расположение, не дать ей выйти за вас, расчистить себе путь?

   – Я пришел именно к такому выводу.

   Бренна хотела было возмутиться – брат не такой подлец! Но сомнение закралось ей в душу раньше, чем она успела открыть рот. Лорд Томас, несомненно, с легкостью пошел бы на предательство. Его ближайший друг, вероятно, тоже. Скажи, кто твой друг... Бренна прикусила нижнюю губу.

   Предать доверие брата, пытаясь установить истину, – дело весьма щекотливое. Можно отказаться и продолжать слепо верить человеку, который готов погубить друга ради женщины. Нет, это невозможно. Она не клялась брату в верности. Она едва знала его. Что она видела от него за то короткое время, что они жили в одной семье? Постоянные насмешки над Маклахланами, над тем, как они ее воспитали. Именно Хью навязал ей и этого невыносимого лорда Томаса Синклера. Короче, брат не сделал ей ничего хорошего. Ей не хотелось верить, что он способен на бесчестный, жестокий поступок, поэтому придется добыть доказательства его вины или невиновности.

   Она решительно кивнула:

   – Хорошо. Скажите, Колин, чем именно я могу вам помочь, и я все сделаю.

   – Слушайте, о чем они говорят, когда им кажется, . что их никто не слышит. Постарайтесь войти к ним в доверие.

   Бренна кивнула:

   – Сделаю все возможное.

   – Тем временем я поговорю с лордом Хэмптоном и узаконю сделку. Даю слово джентльмена, что никакого огораживания на его земле не будет.

   – Прекрасно! Вы дали слово, и я, в свою очередь, выполню свое обещание.

   Его лицо смягчилось, на губах появилась слабая улыбка.

   – Вынужден, однако, признаться, что ваше первоначальное предложение выглядит заманчиво. Может быть, следует обдумать его еще раз?

   – Нам следует вернуться в бальный зал. Лорд Томас уже наверняка спохватился и ищет меня.

   – Конечно, ищет. Кто бы на его месте не волновался? – Взгляд Колина вдруг метнулся куда-то поверх ее плеча. Он прищурился и проворно натянул на лицо маску.

   Бренна обернулась. Неужели сюда идет Хью или, что еще хуже, сэр Томас? К ним приближалась хрупкая женщина, ее лицо закрывала маска из павлиньих перьев.

   – Люси? – пробормотал Колин, не веря собственным глазам.

   – Мне следовало сразу догадаться, – отозвалась дама, ускоряя шаг. – Джейн боялась, что ты выкинешь что-то в этом роде. Она приходила сегодня к тебе и видела твой дурацкий костюм. Ей не составило особого труда догадаться.

   – Леди Мэндвилл? – спросила Бренна, с любопытством рассматривая даму. Действительно, это была маркиза. Или, как называл ее Колин, Люси.

   – Тебе не следовало приходить, Люси!

   Леди Мэндвилл сняла маску, ее глаза гневно сверкнули.

   – Тебе тоже. Но меня по крайней мере приглашали.

   – А где лорд Мэндвилл?

   – Сидит в своем клубе. Он должен обсудить с лордом Грэем какие-то важные парламентские дела.

   – Он знает, что ты здесь?

   – Разумеется, нет, – отрезала она. – Думаешь, он отпустил бы меня одну туда, где будет Синклер? – Леди Мэндвилл повернулась к Бренне и одарила ее слабой улыбкой. – Вы должны простить меня, леди Бренна. Но кто-то должен следить, чтобы Колин не наделал глупостей. Джейн сегодня слишком плохо себя чувствует, чтобы заняться этим самой.

   – Джейн нездоровится? – спросила Бренна. Она была очень расстроена, когда узнала, что Джейн на балу не будет.

   – Поспит как следует, и все пройдет.

   – Черт возьми, Люси! Ты совсем бледна. Тебе самой следует отправляться в постель.

   Озабоченно хмуря брови, Колин осторожно погладил леди Мэндвилл по щеке. «Точно так же он гладил мою щеку», – подумала Бренна. Всего лишь дружеский жест. А она по глупости подумала, что его к ней влечет.

   – Я должен немедленно отвезти тебя домой, – заявил Колин, все еще хмурясь. – Не хватало, чтобы ты рисковала из-за меня здоровьем.

   О чем это он? Леди Мэндвилл выглядела совершенно здоровой. По правде говоря, она просто излучала здоровье.

   – Очень хорошо, – кивнула леди Мэндвилл. – Я как раз надеялась, что ты проводишь меня домой. Бог свидетель, мне приходилось изворачиваться и так и сяк, чтобы не попасть на глаза лорду Томасу, пока я тебя разыскивала. Надо было догадаться и сразу заглянуть в сад.

   – Конечно, где мне еще быть? – спросил Колин язвительно. – Только в саду, с очаровательной молодой леди.

   – Извините, леди Бренна, что вот так похищаю его у вас. Уверяю, так будет лучше для него же. Джейн дала мне особые указания.

   – Да, конечно, – пробормотала Бренна.

   Колин заботливо поправил накидку леди Мэндвилл, укутывая ее плечи. На Бренну он даже не взглянул. Вспышка ревности была настолько болезненной, что это ее просто сразило. Неужели ей никогда не понять. что на уме у Колина Розмура? Похоже, этот мужчина так и останется для нее загадкой. Может, оно и к лучшему.

   – С вашего позволения, леди Бренна, – сказал Колин, кивнув на прощание.

   – Конечно, ведь мы обо всем договорились. Желаю вам обоим доброй ночи.

   Леди Мэндвилл коснулась ее руки.

   – Надеюсь, вы придете пообедать с нами в Мэндвилл-Хаусе. И захватите с собой астрономические карты.

   – С большим удовольствием, леди Мэндвилл. – Бренна тепло улыбнулась в ответ. В голове у нее тем временем скопились тысячи вопросов.

   Она смотрела, как Колин уводит ее прочь по дорожке. Его белокурая голова склонена к золотой головке леди Мэндвилл – они заняты тихой беседой.

   Они удалились шагов на двадцать, и тут Колин остановился. Бренна замерла. Колин направился назад, туда, где по-прежнему стояла она. Даже в слабом свете фонарей она видела, что он пристально смотрит на нее. Он подошел и снял шляпу. Одним летящим жестом он прижал шляпу к сердцу и поклонился. Пока она удивленно хлопала ресницами, пытаясь придумать ответный романтический жест, парочка скрылась в сумерках.

   Бросив ее в саду одну.

   Минуту-другую она постояла на месте, глядя на дом, вслушиваясь в обрывки мелодий оркестра и шелест листвы, с которой забавлялся легкий ветерок. Ей не хотелось возвращаться в бальный зал. Конечно, ей нужно вернуться, но сначала она соберется с мыслями. Справа от нее, за густым кустарником, скрывалась уютная скамья, на которую так и хотелось присесть. Она отдохнет здесь немного, приведет мысли в порядок. Бренна пошла наискосок через лужайку. Трава мягко пружинила под ногами. Легкие сандалии из тонких ремешков служили ненадежной защитой, с тем же успехом она могла идти босиком.

   Ухватившись за подлокотник, Бренна опустилась на скамью и подняла голову к звездному небу. Она глубоко вдохнула свежий воздух, напоенный ароматом цветов. Какая чудесная ночь! Насколько лучше здесь, в саду, чем в доме Эвертона. Хорошо, что Колин вывел ее сюда.

   Какова истинная природа отношений, связывающих леди Мэндвилл и Колина? Ей не верилось, что они просто друзья, какими хотят казаться. Конечно, здесь кроется что-то еще. Как они смотрят друг на друга, касаются друг друга! Внешних проявлений чувственности нет, но что тут еще может быть? А если так, почему Джейн Розмур, которая, по-видимому, прекрасно обо всем осведомлена, не придает этому особого значения?

   Бренна решительно тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Отношения с леди Мэндвилл касаются только Колина. Не ее это дело. Лишь бы Колин выполнил обещание и стал законным владельцем земель лорда Хэмптона, а бедные арендаторы сохранили дома, избежав жестокой участи изгнанников.

   – Вот вы где, – раздался голос лорда Томаса. Бренна вздрогнула. – Вышли полюбоваться небом, не так ли?

   Безопаснее всего просто согласиться, мгновенно решила Бренна. Она откликнулась, стараясь, чтобы голос звучал как можно веселее:

   – Вы правы. Чудесная ночь!

   – В самом деле? Не замечал.

   Он взял ее руку и поцеловал медленным, щекочущим поцелуем.

   – Вы умница. Догадались выйти туда, где я легко смогу вас найти.

   Самонадеянный болван! Бренна тщательно обдумывала ответ. Что будет, если она рассердится, попытается поставить его на место, как он того и заслуживает? Он лишь поаплодирует ее неукротимости и скажет что-нибудь насчет «самобытного характера». Нет, ей следует казаться обескураженной, скучной и безжизненной, как статуя.

   Заставив себя улыбнуться, она взглянула на лорда Томаса умоляюще:

   – Нет, мне просто стало скучно. Я не привыкла к балам. Танцы, музыка... – Она жеманно взмахнула рукой. – Сплошное легкомыслие, просто неприлично.

   – Тогда чем же вы предпочитаете развлекаться? – Его улыбка показалась Бренне похотливой. Неужели он способен думать только о распутстве? Что ж, значит, он предсказуем. Тоже хорошо.

   – Я так люблю читать, – проворковала она. – Книги по астрономии, философии, древнегреческие трактаты . – Она набрала в грудь побольше воздуха, готовясь бросить на стол главную карту. – А еще – Великую книгу.

   Он был явно сбит с толку. Брови сошлись на переносице, губы поджаты.

   – Великую книгу?

   – О, вы ее знаете! Это Библия. Я всегда говорю – если хочешь провести приятный вечер, прочти псалом или два. Ничего нет лучше.

   – Только не говорите, что вы папистка. – Сначала Синклер явно испугался, потом глумливо усмехнулся. – Уф! Я было поверил, что вы это серьезно. Но ведь все знают, что горцы – язычники. Кстати, я не возражаю.

   – Язычники?

   – Конечно. Боюсь, это от недостатка образования.

   Бренна так прикусила губу, что выступила кровь. Он ее разыгрывает? Может быть, он не столь безнадежен и туп, как она о нем думала?

   – Ну да. – Она помолчала, как будто его слова поставили ее в тупик. – Да уж, недостаток образования. Не знаю.

   Он смотрел на нее сверху вниз, сощурив глаза.

   – Нужно завтра взять вас в парк на конную прогулку. Должно быть, вы хорошо держитесь в седле.

   – Ох, я не умею! По крайней мере у меня получается не очень изящно.

   Бренна лгала. Она прекрасно ездила верхом – хоть в дамском седле, хоть вообще без седла. Лорд Маклахлан, бывало, говорил, что она научилась ездить верхом намного раньше, чем ходить.

   – Тогда просто прогуляемся по парку, хорошо?

   – Боюсь, мне не по нраву быть дичью на аллеях парка, лорд Томас.

   – Вот как? – Он провел рукой по тщательно уложенным волосам. Почему-то волосы не растрепались, напротив, его прическа приобрела вид еще более безупречный. – Значит, вы предпочитаете охоту в гостиных? Отличное занятие. Ну-ка, идите сюда!

   Он взял ее за руку и рывком поднял девушку со скамьи, повернув лицом к себе. Пальцем в перчатке он быстро провел по ее нижней губе. Бренну передернуло. Дать бы ему пощечину, чтобы согнать с лица эту довольную улыбку! Но нельзя...

   – Сэр, я должна просить вас избегать столь бесцеремонных прикосновений. – Бренна сама удивилась, как невыразительно может звучать ее собственный голос. Отличный спектакль!

   – Вот как? И почему же? Вы нашли отличное местечко. В тени нас совсем не видно. Никого вокруг. Если я вас поцелую, никто не узнает.

   Бренна шумно вздохнула.

   – Целуйте, если вам так надо. Но мне это не доставит удовольствия!

   – Правда? – Он приблизился к ней вплотную. Бренна даже могла уловить его дыхание на своей щеке. Одна рука крадучись обвила ее за плечи, и ладонь легла ей на шею. Он собирается ее обнять? Но он просто захватил пригоршню ее волос железной хваткой, и она изумленно ахнула.

   – Отпустите меня, лорд Томас, – прошипела Бренна. Он дернул ее за волосы – так, что она чуть не упала.

   – Послушайте меня, маленькая дурочка. Я знаю, что за игру вы затеяли. Думаете, мне неизвестно, с кем вы тут любезничали? Так что не пытайтесь изображать невинную пастушку. Да, я наблюдал эту прелестную сценку. Жаль, что маленькая шлюшка увела его у вас из-под носа, не правда ли? Наверное, приревновала. Уверен, что она охотно раздвинула перед ним ноги, как только они добрались до кареты.

   – Немедленно уберите свои грязные руки, мерзавец, – проговорила Бренна сквозь сжатые зубы.

   – Ну вот, я снова вижу перед собой ту Бренну, которая меня так восхищает. Вулкан, разъяренная кошка, а не зануда с Библией в обнимку. – Он наконец разжал руку. Кожа на голове горела огнем, но Бренна не осмеливалась даже пригладить волосы. Ни за что не покажет ему, как ей больно!

   Он угрожающе навис над ней и ткнул указательным пальцем ей в ключицу.

   – Держитесь подальше от Колина Розмура, слышите? Стоит мне захотеть – и жизнь бедного малого окончательно превратится в кошмар.

   – Это вы его погубили?

   – Полагаете, я так глуп, что стану отвечать? Скажу лишь, что Колин Розмур получил по заслугам. Не стоит вам из-за него волноваться. Для этого есть Люси Мэндвилл, не так ли? А теперь слушайте, и слушайте внимательно. Я из тех мужчин, что получают желаемое любой ценой. Я хочу вас. И я вас получу, нравится вам это или нет. Вы доказали, что стоите того, чтобы вас добиваться. Вы будете достойной наградой.

   Он наклонился и впился в ее рот сокрушительным поцелуем. Не раздумывая ни секунды, Бренна подняла колено и нацелилась ему в пах. Удар достиг цели, потому что он зарычал от боли.

   – Запомните мои слова, лорд Томас. Дотронетесь до меня хоть пальцем – и вам самое место будет среди кастратов.

   С перекошенным лицом он выпрямился во весь рост, нависая над ней, как башня. Его темные глаза грозно сверкнули.

   – Я вас приручу. И мне это доставит незабываемое удовольствие!

   – Что ж, попытайтесь, – ответила Бренна, и ее голос звучал ровно и холодно, хотя внутри у нее все кипело. – Но вам не добиться успеха. Уж будьте уверены! Спокойной ночи, лорд Томас.

   Не удостоив его взглядом, Бренна повернулась и пошла к дому. Она шла с гордо поднятой головой, хотя прижатые к бокам руки все еще дрожали. Может быть, пора возвращаться домой, в Гленброх?

   И тут она вспомнила о сделке с Колином! Нет, сейчас ей не уехать. Дело прежде всего. Позже, как только земли Хэмптона официально отойдут Розмуру, она сможет вернуться домой насовсем. Она по горло сыта Лондоном.

   И еще больше – английскими джентльменами.

Глава 11

   – Ох, Колин, – взволнованно воскликнула Джейн, пытаясь сесть на подлокотник дивана. – Как ты мог свалять дурака? Зачем ты это сделал?

   – А ты что, лучше? Зачем было присылать Люси, чтобы увести меня оттуда?

   Колин стоял у окна. Полуденное солнце грело ему спину.

   – Твои дела и так хуже некуда. А если бы тебя разоблачили? Что, Бога ради, ты надеялся выиграть, отправившись на маскарад без приглашения?

   – Джейн, очень мило, что ты обо мне заботишься. Ты отличная сестра, правда! Но это не твое дело.

   Джейн слегка прищурилась.

   – Люси сказала, что она застала тебя за тем, что ты развлекал леди Бренну в розовом саду. Будь любезен, объяснись! В конце концов, леди Бренна – моя подруга.

   Колин отошел от окна и двинулся через всю комнату к уставленной книжными шкафами стене. Потом задрал голову, уставясь в лепной потолок.

   – Не думаешь ли ты, что я имел намерение скомпрометировать девушку на глазах у гостей Эвертона?

   – Колин, тебе обязательно нужно быть таким бестолковым? – раздраженно спросила Джейн.

   – Это я бестолковый? – Колин вытащил тоненький томик стихов и принялся небрежно его просматривать. – Я тебя не понимаю.

   – Мама рассказала, что лорд Данвилл просил тебя держаться подальше от леди Бренны. Неужели правда?

   Жар поднимался все выше, уже горели щеки. Колин уставился в книгу, боясь встретить вопрошающий взгляд сестры.

   – Я говорил об этом только Люси. Будь я проклят, если понимаю, каким образом вы все узнали!

   – Не сердись. Ты ведь знаешь, мы просто пытаемся помочь.

   – Обойдусь без вашей помощи, – оборвал Колин, сурово поглядев сестре в лицо, и тут же пожалел о своей грубости: – Прости меня, Джейн. В последнее время я какой-то нервный.

   Он сунул томик на полку и вернулся к окну.

   – Можно понять твою вспыльчивость, но зачем держать все в секрете? Я ведь слышу, что говорят о тебе люди, и знаю, что это неправда. По крайней мере почти все неправда, – добавила Джейн с кислой миной. – Однако я отклонилась от темы.

   Она грациозно поднялась с дивана и подошла к нему, встав почти вплотную, и принялась поправлять его галстук.

   – Леди Бренна, – сказала она, пристально глядя на брата своими сапфирово-синими глазами. – У вас роман?

   – Нет. – Колин покачал головой. – Но если это поможет унять твое любопытство, я скажу, зачем я отправился на маскарад к Эвертону. Мне нужно было поговорить с Бренной, только и всего. Недавно я узнал, что Хью Баллард как-то причастен к истории с картой в моем кармане. Они договорились с Синклером. Бренна – сестра Балларда. Я хотел попросить ее помочь раскрыть правду. Ничего больше.

   Джейн уперла руки в бока.

   – И ты просил Бренну шпионить за собственным братом?

   – Ты говоришь так, словно это нечто из ряда вон выходящее. К тому же она согласилась.

   – Не могу поверить. С чего бы вдруг?

   – Ну, скажем, у нее есть причина. Мы с ней заключили сделку. Если она захочет, пусть сама расскажет тебе, на каких условиях.

   – Значит, дело не в том, что она тебе нравится?

   – А если и нравится, что с того? Разве вышло бы из этого что-нибудь путное?

   Джейн криво улыбнулась:

   – Ничего, если ты продолжишь искать лиха на собственную голову, появляясь на балах, куда тебя не звали.

   – Послушай, как же мне еще было увидеться с Бренной? Взять пример с Люси, прокрасться в окно спальни Бренны под покровом ночи?

   – Нет, конечно, – ответила Джейн, ее голос зазвенел. – Я не говорила ничего подобного. Тогда положение было просто отчаянным, и нужно было принимать меры. Теперь... дело обстоит несколько иначе. Вероятно, мы могли бы придумать что-то не столь вызывающее. – Она постучала себя пальцем по щеке, – Впрочем, все это не имеет смысла. Если ты не восстановишь честное имя, лорд Данвилл не примет твоего сватовства.

   – Сватовства? Разве кто-то говорит о женитьбе? Джейн нахмурилась:

   – А ты точно не хочешь на ней жениться?

   – Мне кажется, разговор зашел слишком далеко. Хватит меня допрашивать, ладно?

   – Ты уверен? Я бы запросто могла устраивать тайные свидания.

   – Тебя больше не беспокоит репутация подруги, Джейн? Ей и без того трудно. Свет не слишком восторженно ее принимает. Ты в самом деле думаешь, что ей стоит рисковать репутацией ради такого человека, как я?

   – Прекрати! – Джейн возмущенно взмахнула своей маленькой ручкой. – Ради такого, как ты? Не так давно тебя считали завидным женихом. Может быть, ты слишком увлекался картами, но грехов посерьезнее за тобой не водилось. Ты бы разрешил Мэндвиллу...

   – Хватит, Джейн. Не прошу я помощи – ни у тебя, ни у Мэндвилла. Разговор окончен. Ты, кажется, хотела съездить в магазин, срочно купить нитки для вышивания. Или еще что-то.

   – Отлично, Колин. – Джейн картинно вздохнула, заправив за ухо выбившийся каштановый локон. – Сиди один. Однако позволь дать тебе совет. Когда в следующий раз соберешься проникнуть тайком на маскарад под видом кого-то другого, не оставляй маскарадный костюм в передней на виду, где любой может его заметить.

   – Приму к сведению, дорогая сестрица!

   Колин не мог сдержать улыбку. Джейн просто бесценная сестра, бриллиант, в этом нет сомнений. Он даже не поинтересовался, что она делала в его передней.

   – Да еще наряд матадора! – Она взяла сумочку и направилась к дверям. – Что угодно отдала бы, чтобы увидеть тебя в этих обтягивающих атласных штанишках по колено.

   – У меня не было времени выбрать еще что-то. Кроме того, думаю, мне идут бриджи.

   – Разумеется, – согласилась сестра с самым серьезным выражением лица.


   Входная дверь с треском захлопнулась. Бренна спустилась по лестнице на один пролет, задержавшись на площадке, чтобы осмотреться.

   – Это ты, Маргарет?

   Отец появился так внезапно, что она невольно вздрогнула.

   – Это был лорд Томас Синклер? – спросила она с тревогой.

   – Да, замечательный юноша! Послушай, дочка, у меня прекрасные новости. Пойдем в кабинет и поговорим, а уж потом отправимся на вечер к леди Уэлберн.

   У Бренны засосало под ложечкой от тревожных предчувствий. В том, что касается лорда Томаса, самой лучшей новостью было бы никогда больше не получать о нем никаких новостей. Вчера и позавчера он являлся к ним на обед, и ей ничего не оставалось делать, как быть с ним любезной. Как долго будет продолжаться эта комедия? Наверное, стоило бы проявить твердость и выложить все начистоту лорду Данвиллу. Сказать, что она отказывается принимать лорда Томаса. С другой стороны, во время его визитов у нее появляется возможность что-то разведать, когда лорд Томас шушукается с Хью. Пока у нее не было никаких ценных для Колина сведений, но, вероятно, она бы их добыла, будь у нее побольше времени. Нет, придется терпеть визиты Синклера, какими бы неприятными они ни казались.

   Бренна вошла за лордом Данвиллом в его кабинет, обшитый панелями красного дерева. Отец указал ей на стул, и она села. Лорд Данвилл опустился в кресло за массивным письменным столом. Бренна терпеливо дожидалась, пока он заговорит.

   – Отлично. Ты просто блестяще провела свою партию, дочка. Мама будет очень довольна.

   – Я... не понимаю, о чем вы говорите, лорд Данвилл, – произнесла встревоженная не на шутку Бренна.

   Отец надел очки и достал из папки какой-то документ.

   – Брачный договор, – сказал он, радостно улыбаясь. Бренна покачала головой. В горле у нее пересохло, зато ладони покрылись потом.

   – Я все еще не понимаю.

   – Тебе больше не нужно скрывать свои чувства, дочка. Я все знаю. Твой молодой человек все мне рассказал. И скоро ты будешь леди Томас Синклер, твоим свекром станет герцог. Ну, что скажешь?

   Бренна порывисто вскочила:

   – Этого не может быть!

   – Уверяю тебя, я говорю правду. Вот, взгляни сама. Документ лег перед ней на стол. Действительно, отец говорил правду. Бренна подозрительно взглянула на лорда Данвилла:

   – Как вы могли это сделать? Без моего согласия! Отец побарабанил пальцами по столешнице.

   – Лорд Томас заверил меня, что заручился твоим согласием.

   – Я бы никогда не согласилась. Ни за что! – прокричала она.

   Морщина прорезала лоб лорда Данвилла.

   – Не важно, бумаги подписаны. Я дал благословение. Это прекрасная партия, Маргарет. Вряд ли ты могла бы найти лучшего жениха.

   – Лучшего, чем лживый негодяй? Он обманщик, он не остановится перед насилием! Разве за последние несколько дней я не дала ясно понять, что он мне неприятен? Противен! Мне казалось, что уж вы-то наверняка заметили.

   Бренна несколько раз судорожно вздохнула. Ей не хотелось, чтобы ее видели слабой и беспомощной.

   – Твоя мать утверждала, что это обычная девичья застенчивость. Успокойся, Маргарет. Именно так и устраиваются эти дела.

   – Это плохой способ устраивать дела, сэр. Это недостойно.

   Он снял очки и строго посмотрел на Бренну.

   – Не знаю, что и думать, Маргарет. Большинство девушек были бы рады такому браку, тем более что все совершилось столь быстро.

   – Я не такова, как большинство девушек. Мне не нужен муж, особенно с таким характером, как у лорда Томаса. Вы должны понять!

   – Нет, боюсь, я не понимаю. Я лишь вижу перед собой строптивую дочь. Она не желает довериться отцу, который заключил для нее прекрасный брачный контракт, крайне выгодный для ее семьи.

   Бренна расправила плечи, храбро выдерживая суровый отцовский взгляд.

   – Я не выйду за него замуж.

   Лорд Данвилл тяжело вздохнул, его плечи поникли.

   – Возможно, я что-то упустил. Я переговорю с твоей матерью сегодня, после концерта. Тем не менее ты выйдешь за него. Тебе нужно время, вот и все. Свыкнись с этой мыслью. Мы не будем торопиться со свадьбой. Может быть, вы поженитесь на Рождество. – Он задумчиво кивнул: – Да, это отличное решение.

   Бренна недоуменно смотрела на отца. Слышал ли он хоть слово из того, что она сказала? Впрочем, не важно. К Рождеству она будет дома, в Гленброхе. Там ее настоящий дом.

   Бренна встала.

   – Извините меня, лорд Данвилл, – сказала она, приложив ладонь к виску. – Мне что-то нехорошо.

   – Конечно, ты выглядишь немного усталой. Может, тебе нужно лечь в постель?

   – Пожалуйста, извинитесь за меня перед леди Уэлберн.

   Она вышла, стараясь сохранить достоинство.

   Поднявшись к себе в спальню, Бренна схватила атлас астрономических карт, гусиное перо и вышла в сад. За ней увязалась кошка. Шумно вздохнув, Бренна села на широкую каменную скамью. Гера устроилась у ее ног, опустив на лапки маленький острый подбородок.

   По мостовой прогремела карета, уносившая лорда и леди Данвилл. Бренна вздохнула с.облегчением. Слава Богу! Они не изменили планы, не остались дома. Родители пробудут на концерте у леди Уэлберн несколько часов, а Бренна сможет предаться грустным размышлениям.

   Значит, ее продали, как племенную кобылу. Бренна стукнула по скамье кулаком. Она не позволит им так с ней обращаться, уж будьте уверены. Лорд Томас получил согласие отца, приведя ложные доводы. Несомненно, такой контракт не будет иметь силы, раз он был заключен путем обмана. Она убедит лорда Данвилла, и он передумает. Он просто обязан. А если нет? Тогда Бренна поступит так, как считает нужным.

   Однако хватит думать о неприятном! Ночь ясная, на небе ни облачка. Бренна посмотрела вверх, на небесный полог, усеянный мерцающими звездами.

   Да, гораздо приятнее смотреть на звезды. Вот ковш Большой Медведицы. На ручке ковша Бренна отыскала яркую звезду Мицар. Она прищурилась, стараясь рассмотреть ее спутницу – звездочку Ал ькор. Да вот же она! Жаль, у нее здесь нет телескопа.

   Бренна взяла перо и дрожащей рукой обмакнула его в чернила. Нет, она не позволит лорду Томасу Синклеру испортить такой чудесный вечер. Она принялась рисовать карту неба, начав с Большой Медведицы.

   Проклятие! По бумаге растеклась безобразная клякса. Раздраженно хмыкнув, Бренна вырвала страницу. «Выброси неприятные мысли из головы», – приказала она себе. Все внимание на небо. Она положила перо, закрыла глаза и сделала два глубоких вздоха. Душа немедленно наполнилась ощущением покоя, ее больше не била нервная дрожь. Нашарив перо, Бренна вернулась к прерванной работе.

   На сей раз она осталась довольна результатом. Царапанье пера по бумаге действовало успокоительно. Она спокойно работала примерно час. Вдруг Гера вскочила, прыгнула на скамью и вздыбила шерсть, выгнув дугой спину.

   – Гера, что такое? – Бренна отложила перо и книгу. – Глупая кошка, как ты меня напугала!

   Не обращая внимания на хозяйку, Гера зашипела в темноту, обнажая острые зубы. Кто-то был в саду, на темной лужайке. Бренна крикнула, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно:

   – Кто здесь?

   Колин оглянулся через плечо – никого. Он один, и никто его не видел. Ему удалось проскользнуть через конюшни незамеченным. Повезло. Полчаса назад, направляясь к Розмур-Хаусу, он проезжал мимо дома Уэлбернов как раз в тот момент, когда подъехали Данвиллы. Колин осадил своих серых. Вот показались граф и графиня. Одни. Судьба сделала ему подарок: наверняка он найдет Бренну дома, без родительского присмотра.

   Не теряя ни минуты, он поспешил в Розмур-Хаус, чтобы оставить там лошадей, затем пешком отправился к дому Данвиллов. Постояв немного перед домом, Колин нырнул в тень, пока его никто не увидел. Нет, он не мог запросто постучать в дверь. Несомненно, у слуг есть указание его не впускать. Колин не знал, что делать. Впрочем, настроен он был по-прежнему решительно. Инстинкт подсказал ему двинуться в обход, через конюшни, а затем в сад за домом.

   Тут она и сидела, черкая что-то в книге, которую держала на коленях. Рядом устроилась кошка. Вдруг чертов зверь вскинулся – прямо лев, готовый напасть. Пора объявить о своем присутствии.

   Колин вышел из-за ствола липы и громко откашлялся, чтобы Бренна его заметила. .

   – Не придержите ли это грозное животное? Бренна вскрикнула и вскочила на ноги. Кошка утробно заворчала.

   – Честно, я начинаю опасаться за свою жизнь.

   – Колин Розмур! – воскликнула Бренна, не веря собственным глазам. – Вы напугали меня! Зачем вы крадетесь во мраке, как привидение?

   Колин подошел поближе, махнув рукой на кошку, как будто это была одна из его гончих:

   – Пошла прочь! Успокойся! Не помогло.

   – Упрямая зверюга! Кажется, на меня еще ни разу не нападали кошки.

   – Тише, Гера. – Бренна подхватила кошку и прижала ее к себе. – Он, конечно, негодник, но бояться его не стоит.

   – Как вы зовете это чудовище? – Колин сделал еще шаг вперед и стоял теперь так близко, что чувствовал аромат ее духов, подхваченный легким ветерком. Такой восхитительный женственный запах, что-то цветочное, пьянящее! Как же это, удивился он. Другие дамы тоже пользуются духами, и от большинства из этих ароматов у него першит в горле. Даже легкий пряный запах, полюбившийся Джейн, заставляет его чихать. Другое дело Бренна. Колин вдохнул поглубже. Запах лаванды, солнца и... Люси. Именно так! Она пахла так же, как Люси. Колин был поражен. Как же он раньше не понял? Эти две женщины, Бренна и Люси, во многом похожи, не только тем, что выбирают одинаковые духи. Неудивительно, что его так тянет к ней.

   – Это кошка, а не чудовище, и я зову ее Герой.

   – Ах да! Понятно. Ваш верный страж.

   Он не мог удержаться от невольного сравнения. Бренна околдовывала его. Может быть, она шотландская ведьма? Явилась, чтобы внести сумятицу в его жизнь. Да вот беда – он сам превратил собственную жизнь в хаос, задолго до того, как она ему встретилась.

   – Вы мне не ответили.

   Гера успокоилась, и Бренна спустила ее с рук. Кошка тут же распласталась по земле, как будто выслеживая добычу, и бросилась на Колина, вцепившись ему в ботинок.

   – Так что вы тут делаете? – повторила Бренна. – Полагаю, вы пришли не затем, чтобы предъявить мне обвинения в колдовстве?

   – Сегодня я побывал у поверенного лорда Хэмптона. Можете быть довольны – отныне я законный владелец поместья. Я решил, что стоит сообщить вам об этом немедленно.

   Теперь кошка терлась о брюки Колина, громко мурлыкая. Решила подружиться?

   – А если бы лорд и леди Данвилл были дома?

   – Полчаса назад я наблюдал, как они выходили из кареты у порога дома леди Уэлберн. Кажется, музыкальный вечер, который она устраивает каждый год, в самом разгаре? А я не удостоился чести быть в числе приглашенных гостей. Вот ведь позор!

   Ее чудесный рот скривился в гримасе.

   – Боже, вы ведь не дали Алфреду свою визитную карточку? Тогда родители узнают о вашем визите, как только вернутся. Они ведь оставили специальные указания.

   – Разумеется, я не давал ему визитку. Считаете меня идиотом? Я пробрался через конюшни и пошел прямо сюда, в сад.

   – Откуда вы знали, где меня искать? Колин взглянул на небо:

   – Ночь ясная, полнолуние. Наверняка вы в саду, любуетесь звездами.

   Она тоже подняла взгляд к небу и усмехнулась:

   – Вы хорошо меня знаете.

   – Вы полагаете? – Он шагнул ближе. Ничего не поделаешь – ее близость манит. – Скажите, о чем вы думаете, глядя на луну? Чему вы так загадочно улыбаетесь?

   – Ну, я думаю о доме, – ответила Бренна, запрокинув к небу лицо, озаренное серебристым светом луны. – О Гленброхе, о маме с папой – Маклахланах.

   – Вы их очень любили?

   – Да. Они были хорошие, любящие родители. Не могу сказать, почему они сделали то, что сделали, но они любили меня, как родную дочь. Я это сердцем чувствую. Лихорадка унесла обоих меньше года назад. Я могла бы повредиться рассудком после такой утраты, не будь у меня обязанностей по управлению имением.

   – Разве не осталось родственников, которые могли бы поддержать вас в горе?

   – Никого, только моя бывшая нянька, Дженни Кэннан. Она давно замужем, живет в имении Хэмптона, то есть теперь вашем. У них с мужем небольшая, но процветающая ферма. Не знаю, как бы я пережила этот год, не будь Дженни рядом.

   – Вам, должно быть, было одиноко.

   Она кивнула, и их взгляды встретились. Колин судорожно вздохнул. Такая боль была в ее взгляде! Если бы он мог облегчить ее страдание, взять ее боль себе!

   Бренна снова перевела взгляд на звезды.

   – Да, мне было одиноко, но у меня хватало работы. Я уж было начала привыкать к одиночеству, но тут на пороге моего дома появились лорд и леди Данвилл со своей невероятной новостью. Вам не понять, каково это – узнать, что тебя похитили в младенчестве и что у тебя есть семья в Лондоне. Всю жизнь я мечтала иметь брата или сестру, и вот, пожалуйста, у меня есть брат. Не могла я повернуться к ним спиной в тот момент, когда потеряла всех, кто был мне дорог. Нужно было повидать брата, моего близнеца. – Бренна закусила нижнюю губу, ее глаза больше не лучились теплотой. – Как он меня разочаровал, – сказала она сурово.

   Он взял ее за руку. Бренна не носила перчаток, и ее кожа оказалась на ощупь мягкой и шелковистой.

   – Мне так жаль, – сказал Колин, поглаживая ее ладонь большим пальцем.

   – В нас с Хью течет одна и та же кровь, но мы совершенно разные. Странно, правда?

   – Наверное, наш характер определяет не кровь, а те, кто нас воспитывал. Думаю, Маклахланы из Гленброха были замечательными людьми.

   Она молча кивнула, ее глаза блестели от невыплаканных слез. Ему вдруг захотелось, чтобы Бренна в самом деле заплакала. Как ни одной другой женщине, Бренне стоило бы поплакать как следует, чтобы наконец успокоиться. Колин обнял ее, прижав к груди. Губы нашли ее волосы, и он несколько раз коснулся поцелуем шелковистых кос, от которых шел нежный, едва уловимый аромат.

   – Спасибо за теплые слова, Колин, – тихо сказала девушка, ее голос звучал приглушенно. – Вы единственный человек в Лондоне, кто по-доброму отозвался о моих родных. – Она подняла голову и посмотрела ему в лицо затуманенными от слез глазами. – И благодарю за то, что вы узаконили сделку с лордом Хэмптоном. Я прямо сейчас напишу Дженни и сообщу, что ей ничто не угрожает. Ее благосостояние теперь в ваших руках. У нее не очень крепкое здоровье, и хорошая новость принесет мир ее душе. А там и я вернусь.

   – Вы по-прежнему собираетесь вернуться в Гленброх, когда закончится сезон? – Он почувствовал, что ему нечем дышать.

   – Я должна вернуться, – твердо сказала Бренна. Ее сердце трепетало – он был так близко. Конечно, ему не следует ее обнимать. Это по крайней мере неприлично. Даже опасно. Но она никак не могла заставить себя освободиться от его объятий. Ей было так тепло, так уютно. – Вы будете грустить, когда я уеду?

   Слова слетели с ее губ прежде, чем она успела понять, что говорит.

   Он коснулся ее подбородка, приподнял ей голову, вынудив посмотреть ему в глаза.

   – А как вы думаете, Бренна?

   – Я... я не могу знать наверняка, – произнесла она, запинаясь. – Иногда мне кажется, что да. Но иногда... – Бренна отвернула лицо и покачала головой. – Иногда я не знаю.

   «Особенно когда с вами леди Мэндвилл», – мысленно добавила она.

   – У вас могут быть основания сомневаться в чем угодно, но только не в моей дружеской привязанности.

   Бренна внимательно всмотрелась в его лицо, стараясь отыскать хоть малейший след притворства, но видела лишь искренность и честность. Он и вправду был красив – этакая интригующая смесь мужской красоты и чувственной притягательности. Лицо обрамляли мягкие волосы, достававшие до плеч и почти скрывавшие шрам возле брови. От этого шрама возникало ощущение какой-то опасности. Взгляд Бренны скользил по его лицу, стараясь ничего не упустить. Полные, чувственные губы, волевой подбородок и, наконец, глубоко посаженные серо-голубые глаза. Его взгляд обдал ее жаром, и у Бренны перехватило дыхание.

   – Пожалуйста, поцелуйте меня, Колин, – прошептала она. Внезапно ей необычайно захотелось почувствовать вкус его губ!

   Он сгреб ее в охапку и прижал к себе. Губы нашли ее рот, завладев им властно и почти безжалостно. Колин умел целоваться! Он заставил ее разжать губы, и его язык устремился внутрь. Бренна задрожала всем телом, предчувствуя неизведанные ощущения. Она медленно провела ладонями по его спине, и вот пальцы запутались в его волосах, гладили его шею, в то время как сама она все теснее прижималась к его сильному телу. Пусть бы этот поцелуй длился вечно...

   Она почувствовала прикосновение его языка к своему. Набравшись смелости, Бренна скользнула языком меж его зубов, стараясь распробовать его на вкус. Бренди. Она почувствовала вкус бренди и запах сандалового дерева – тяжелый, очень мужской аромат.

   Его пальцы легко пробежали по ее шее, и Бренна застонала от удовольствия. Еще, хотелось ей крикнуть! Словно угадав ее мысли, Колин оторвался от ее рта и провел губами за мочкой уха и вниз по шее. Руки Колина коснулись ее груди. Большие пальцы принялись описывать чувственные круги вокруг затвердевших сосков, грозившись прорвать тонкую ткань ее корсажа.

   Губы двинулись ниже, к ложбинке между грудями. Бренна ахнула, когда его язык лизнул чувствительный сосок. Она выгнула спину, чувствуя, как слабеют ноги.

   Ей хотелось дотронуться до него, погладить теплую гладкую кожу. Пока он ласкал соски, она дала волю рукам и вытащила тонкую ткань рубашки из-за пояса брюк. Теперь она могла ощутить ладонями, как тверды мышцы его живота и груди.

   В этот момент Колин вырвался из ее объятий, сжав ее плечи с такой силой, что Бренна испугалась, как бы он не сломал ей кости. Чувствуя себя виноватой, она уронила руки.

   – Простите, – пробормотал Колин, – мне не следовало...

   – Не нужно извиняться, – разочарованно пробормотала Бренна. – Это моя вина. Это мне не следовало...

   – Вина целиком и полностью моя. Вы еще так невинны, что не понимаете, что со мной творится. – Он разжал руки, как будто обжегшись. – Черт побери, я так вас хочу, что, кажется, схожу с ума. Если вы еще раз прикоснетесь ко мне, я за себя не ручаюсь. Я обесчещу вас прямо здесь, на этой скамье. – Он пригладил волосы. – Я должен идти.

   – Хорошо, идите, Колин.

   Ей было трудно говорить, она чувствовала себя дурой. Развратной женщиной. Какой стыд! Он сдержанно кивнул.

   – Дайте знать, если услышите что-нибудь от Синклера или Балларда.

   Он за этим сюда приходил? Хотел напомнить, что она должна ему кое-что?

   – Разумеется, – пробормотала Бренна. Ей показалось, что ее подло обманули.

   – Отлично, Бренна. Спокойной ночи!

   – Спокойной ночи, Колин, – тихо ответила девушка. И он, как дым, растворился среди теней ночного сада.

   Бренна вернулась на скамью. Гера вскочила ей на колени и принялась зарываться в ее юбку. Бренна вздохнула, гладя кошачью спину.

   – Ты, наверное, все видела? Ну, Гера, хорошо, что ты не умеешь говорить. Пусть это будет нашей тайной, ладно? Это временное помрачение рассудка.

   Гера мяукнула.

   «Почему я не сказала ему про брачный договор? – запоздало удивилась Бренна. Даже сейчас она не решалась произнести эти слова вслух. – Он ни за что не поцеловал бы меня, если бы я сказала». А ей так хотелось, чтобы он ее поцеловал! Ужасно хотелось. Ей все равно, какая у него репутация, что он за человек. Не важно, что она ревнует его к леди Мэндвилл. Ну и попала же она в переделку!

   – Ну, Гера, – сказала она вслух, – нужно упасть, чтобы затем подняться повыше, правда?

Глава 12

   – Сегодня я услышала крайне занимательную новость. – Радостно улыбаясь, мать Колина отставила чашку с чаем и повернулась к Джейн. Дочь сидела рядом с ней на диване с дымящейся чашкой чая в руках. – Джейн, дорогая. Ты, может быть, уже знаешь.

   Колин плеснул себе бренди и принялся взбалтывать содержимое стакана, безучастно глядя на домашних. Джейн приподняла бровь и взглянула на мать поверх чашки.

   – Я не слышала никаких интересных сплетен, – ответила она. – По крайней мере свежих. Пожалуйста, расскажи!

   – Я просто подумала, что ты, возможно, узнала раньше нас. Ведь дело касается твоей новой подруги, леди Маргарет Баллард.

   Бренна? Колин встрепенулся и навострил уши. Прихватив стакан с бренди, он пересек гостиную и встал возле пианино, облокотившись о его крышку.

   – С другой стороны, – продолжала мать, – прошло слишком мало времени, чтобы все успели узнать. Тем не менее...

   – Мама, ну пожалуйста, – воскликнула Джейн, – хватит нас интриговать. Рассказывай сейчас же!

   – Ну, я узнала, что Бренна помолвлена, – объявила наконец мать, а затем задумчиво поджала губы. – Да... но, кажется, я забыла, с кем. Погодите-ка. – Она воздела указательный палец. – Вспомнила! Ее жених – этот гнусный лорд Томас Синклер. Подумать только, она выбрала этого негодяя, – добавила она.

   Колин помертвел. Стакан замер на полпути ко рту.

   – Нет! – вскричала Джейн, с треском вернув чашку на блюдце.

   – Это правда. Я узнала это от леди Каупер, а ей сказала сама леди Данвилл. Я очень удивилась! Разве не лорд Томас Синклер устроил Люси безобразную сцену в опере, в тот год, когда она начала выезжать в свет?

   Не в силах вымолвить ни слова, Джейн лишь кивнула.

   – Самый гнусный негодяй, каких только видел Лондон! Брачный договор подписали вчера вечером, перед концертом у леди Уэлберн.

   Вчера вечером? Брачный договор подписали вчера – в тот самый вечер, когда Бренна позволила обнимать себя? А как она просила, чтобы он ее поцеловал! Ничто не предвещало беды. Колину вдруг стало нечем дышать. Он поставил стакан на полированную поверхность и сказал, тщательно взвешивая слова:

   – Он и в самом деле редкостный негодяй. Не будь я в обществе дам, я бы выразился покрепче.

   – Как странно, правда? – Мать покачала головой, и кружева чепца запорхали вокруг ее головы. – Нет ничего удивительного в том, что лорд и леди Данвилл торопятся с замужеством дочери. Леди Маргарет, или Бренна, как ты зовешь ее, Джейн, стала притчей во языцех. Я уж не говорю о том, сколько ей лет. Спору нет, она достаточно красива, немного грубовата, может быть, но я нахожу ее умной и очаровательной девушкой. Им бы подождать немного. Не стоило принимать первое попавшееся предложение руки и сердца, особенно если у джентльмена и сердца-то нет. Однако, поскольку леди Каупер услышала новость из уст самой леди Данвилл, я склонна считать, что дело решенное.

   Колин отвернулся к окну. Он был в ярости. Нужно выпить, и чего-нибудь покрепче, чем бренди.

   – Вы обе должны меня извинить. У меня дела. Джейн вскочила с дивана:

   – И у меня тоже. Надеюсь, Колин меня отвезет. Нам ведь по пути?

   Она умоляюще смотрела на брата. Он колебался. Ему хотелось побыть наедине с собственными мыслями. Ехать в одном экипаже с Джейн, выслушивать ее болтовню о так называемых добродетелях подруги? Разве добродетельная, честная женщина на пороге свадьбы станет целоваться с другим так, как целовалась Бренна? Разрешит ласкать ее так, как она позволила ему? Она даже не рассказала ему о помолвке. Черт побери, о чем думала эта девица?

   Он поднял глаза и увидел, что сестра внимательно наблюдает за ним, недоуменно хмурясь.

   – Хорошо, я тебя отвезу, – наконец решился он. Мать сказала:

   – Уходите оба? Ну ладно. Я съезжу к Люси.

   – Прекрасная мысль, мама. Пожалуйста, передай Люси, что я приеду к чаю. Мне будет что ей рассказать.

   – Очень хорошо, дорогая. Идите же. – Она махнула рукой. – Похоже, твой брат больше не в силах ждать.

   Нагнувшись, Колин поцеловал мать в теплую сморщенную щеку:

   – У меня срочное дело, мама. К обеду вряд ли вернусь.

   К тому времени он будет изрядно пьян, если все пойдет, как он задумал.

   – Прискорбно, кухарка приготовила отменную говядину.

   – Тогда оставьте мне кусочек на завтрак. Предпочитаю холодное мясо.

   – Ну, если ты так говоришь... – Она опять махнула рукой в сторону двери. – Прочь с моих глаз, живо!

   Джейн разыскала шляпку и перчатки и дожидалась его в передней, завязывая ленты шляпки под подбородком. Колин схватил шляпу и хлыст.

   Дворецкий распахнул перед ними дверь.

   – Стоит ли спрашивать, куда ты собралась? К Данвиллам, полагаю?

   Он помог сестре сесть в экипаж.

   – Разумеется. Бедняжка Бренна! Ума не приложу, как это случилось. О чем думают ее родители? Она, должно быть, ужасно переживает.

   – Может быть. – Колин вскарабкался на сиденье рядом с сестрой и натянул поводья. – Но не исключено, что ты просто плохо ее знаешь. Она, может быть, вполне довольна женихом. В конце концов, Синклер – герцогский сынок. Пятнадцать тысяч в год, как я слышал.

   Джейн покачала головой:

   – Нет. Мне просто не верится. Подумай сам, неужели она, с ее характером, примет устроенный родителями брак, особенно с таким человеком, как Синклер? По-твоему, это на нее похоже?

   Нет, на Бренну это совсем не похоже! Но в конце концов, не раз и не два ему случалось ошибаться в женщинах. Большой дока по этой части! Колин грустно вздохнул. Отчего жизнь так несправедлива?

   – Наверное, ты права, – отозвался он наконец. – Если честно, я не знаю, что думать. А вот ты, насколько хорошо ее знаешь ты?

   Улыбка тронула уголки губ Джейн.

   – Я бы сказала, что знаю Бренну очень хорошо. Мы провели вместе немало приятных часов. Ходили по магазинам, пили чай, гуляли в парке. Она часто говорила, что осенью вернется в замок Гленброх. Ты бы слышал, Колин, с какой тоской в голосе она вспоминала дом!

   – Вероятно, дело именно в этом. Ей нужны средства, чтобы поддерживать старый замок.

   Джейн покачала головой, и теплый летний ветерок принялся играть лентами ее шляпки.

   – Я так не думаю. По ее рассказам, Гленброх – процветающее поместье. Бренна даже сказала, что последние несколько лет принесли ей неплохую прибыль. Напрашивается единственно разумное объяснение – лорд и леди Данвилл допустили серьезный промах, пытаясь устроить судьбу дочери. Впрочем, я скоро все узнаю. Зачем ломать голову?

   Колин остановил лошадей напротив дома Данвиллов. Вспомнив свой прошлый визит сюда, он вновь пришел в ярость. Бренна разыграла его, как последнего дурака? Видимо, да. Ничего другого ему в голову не приходило. Ругая себя за глупость, он соскочил на мостовую, чтобы подать сестре руку и помочь ей спуститься с высокого сиденья.

   – Спасибо, Колин. – Она пошла к крыльцу и, сделав два шага, обернулась и посмотрела брату в лицо: – Могу я узнать, куда ты собрался?

   – Лучше тебе не знать.

   – Я так и думала. – Джейн не скрывала неудовольствия. – Знаешь что? Не стоит оправдывать репутацию, которую тебе навязали.

   – Вот как? Значит, мне уже нельзя поразвлечься?

   – Отнюдь. Но я уверена, ты мог бы найти более достойный способ приятно провести время, нежели пускаться во все тяжкие в игорном притоне.

   Колин вскипел, задыхаясь от ярости:

   – Разумеется. Мне лучше отправиться в мой клуб. Ах да! – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Совсем забыл. Меня больше не допускают в его священные пределы. Они ликвидировали мое членство в клубе – на неопределенный срок, вот как! Ну что ж. Может быть, нанести визит какой-нибудь достойной молодой леди? Вспомнил! Двери светских гостиных для меня закрыты. Меня больше не принимают, слышишь?

   – Колин, пожалуйста...

   – Пожалуйста – что? Ответь мне, Джейн. Скажи, как еще мне провести время, кроме как напиться вдрызг в каком-нибудь подозрительном заведении?

   – Тише, – прошипела Джейн, дергая его за рукав. – Сейчас не место и не время для подобных сцен. Хочешь, чтобы тебя услышал весь Лондон?

   Он стряхнул с себя ее руку, все больше распаляясь.

   – Весь Лондон услышит? Да мне плевать. Их мнение не стоит и ломаного гроша. К тому же если чертовым мельницам будет нечего молоть, они сами придумают пищу для сплетен.

   Джейн сердито сверкнула глазами.

   – Тогда иди, Колин, иди. – Она махнула рукой. – Делай, что считаешь нужным. Если завтра сможешь вытащить себя из постели, приезжай в Розмур-Хаус. Поделюсь новостями о Бренне.

   – Приеду непременно, – пробормотал он. Ему вдруг стало стыдно. Он коснулся руки Джейн. – Знаешь, ты просто сокровище.

   Она перестала хмуриться и слабо улыбнулась:

   – И ты тоже, Колин. Просто ты забыл.

   Она повернулась и царственной походкой двинулась вверх по лестнице. Колин смотрел вслед сестре. Как всегда, элегантная и уверенная в себе! Вот она постучала в дверь. Колин прыгнул в двуколку и взял поводья. Куда ему отправиться?

   Черт возьми! Джейн, как всегда, попала прямо в яблочко. Вожжи хлестнули по лошадиным спинам, и двуколка тронулась. Куда же ехать? У него была мысль отправиться в Ковент-Гарден, в одно из безымянных местечек, о которых так язвительно отзывалась Джейн. Дешевый джин милосердно помог бы ему забыться. С другой стороны, Колину вдруг захотелось доказать – хоть и неизвестно, зачем, – что он не такой уж и пропащий.

   Мэндвилл-Холл! Вот куда он отправится. Если Мэндвилла нет дома, он может дождаться его в кабинете, наслаждаясь чудесным бренди из запасов маркиза. Еще лучше, если там найдется контрабандное виски. Люси, конечно же, будет занята, развлекая его мать. Она ведь сказала, что отправится к Люси с визитом. Просто побыть в доме Люси – уже хорошо. Это всегда приносило ему успокоение, которого он не мог найти нигде. В конце концов, может быть, нужно рассказать Мэндвиллам о том, что он теперь законный владелец имения?

   А потом, вероятно, он вернется в Розмур-Хаус к обеду. К обещанному говяжьему боку и новостям Джейн. Надежда, что слухи о помолвке – вымысел, все еще теплилась в его душе.

   Прошлой ночью Колин не мог уснуть до рассвета, беспокойно ворочаясь с боку на бок. Ему вспоминалось, как Бренна отвечала на поцелуй, на его ласки. Достаточно было вспомнить, как ее пальцы гладили его спину под рубашкой, ласкали обнаженный торс... Ему пришлось срочно принять меры, чтобы снять возбуждение. Даже потом, когда он лежал, расслабленный, сон все равно не шел к нему. Он снова и снова вспоминал, как целовал ее губы, ласкал грудь. Какой она была на вкус!

   Изысканный цветок. Подумать только, все это может заполучить Синклер, притом довольно скоро. Колина затошнило. Синклер ее недостоин.

   Впрочем, и он сам тоже. Находясь в столь прискорбном положении, он принесет ей только боль и позор. Пусть бы ей позволили вернуться в Шотландию, в любимый дом. Там она вольна сама выбирать себе мужа – какого-нибудь мускулистого бородатого горца в юбке-килте с меховой сумкой на боку. Этот горец любил бы Шотландию не меньше, чем Бренна, разделял ее страсть и убеждения. Она заслуживает того, чтобы рядом был такой человек.

   Очнувшись от размышлений, Колин с удивлением понял, что давно стоит у дома Мэндвиллов. Он откинулся на сиденье и глубоко вздохнул, набираясь решимости. В этот момент краем глаза он уловил движение в одном из окон. Солнце било в глаза, и Колин прищурился, стараясь разглядеть получше. Это была Люси, ее золотые волосы свободно распущены по плечам. Она стояла в обрамлении оконной рамы, спиной к улице. В комнате мелькнула тень. На тонкую талию Люси легли мужские руки. Она откинула назад голову, обняла стоящего перед ней мужчину. В ту же минуту Мэндвилл схватил ее на руки и унес в глубь комнаты, и Колин уже ничего не мог увидеть. Заметьте, дело происходило средь бела дня!

   Они что, не могли сдержать любовный пыл, стоя на виду у всей улицы? Колин покачал головой. Ему стало по-настоящему тошно. Что за день! Будь оно все проклято.

   Нужно было следовать голосу инстинкта. Ему необходимо выпить чего-нибудь покрепче.

   – В Ковент-Гарден, – сказал он, щелкнув хлыстом, и покатил прочь. Вперед, прямо в пропасть.

   – Так хорошо?

   Бренна воткнула цветок дельфиниума в прическу и села на стульчик со спинкой из кованого чугуна, который Джейн поставила рядом с увитой розами решеткой. Джейн кивнула:

   – Да, именно так. Теперь закинь руку за спинку стула, как будто ты отдыхаешь.

   Бренна выполнила указания подруги, чувствуя себя полной дурой.

   – Отлично, – одобрила Джейн.

   Легкий ветерок играл с подолом газового платья Бренны, принося с собой ароматы цветущего сада. Над головой весело чирикали две пташки, проносясь время от времени под пологом деревьев.

   – Тебе действительно нравится это занятие? Да еще в такой чудесный день?

   Джейн, стоя с палитрой в руках, окунула кисть в краску. Потом склонила голову набок, тщательно изучая натуру.

   – Я нечасто этим занимаюсь, поэтому и решила, что мне стоит попрактиковаться. У тебя интересное лицо, и очень красивое. Не могла бы ты немного опустить подбородок, вот так? – Джейн положила несколько пробных мазков на холст.

   Бренна подумала, что в такой прекрасный день она могла бы найти развлечение получше. Конечно, в Лондоне у нее не так много возможностей. Здесь не поскачешь по полям, не нужно проверять, целы ли ограды, не нужно навещать арендаторов. Вместо озера здесь была длинная полоса воды в Гайд-парке, которую называли Серпентайном. Какое, однако, может быть сравнение.

   С другой стороны, рядом Джейн. С тех пор как Элсбет вышла замуж и уехала в Эдинбург, в окрестностях Гленброха у Бренны не было близких подруг, подходящих ей по возрасту. Если не считать слуг, подруги детства вышли замуж и разъехались кто куда. У многих были дети. Бренна им не завидовала – до недавнего времени.

   Как ни грустно было сознаваться, Колин что-то пробудил в ее душе. Это новое тоскливое чувство не давало заснуть ночью. После того как он оставил ее в саду, она была в смятении. Рисовать ночное небо она решительно не могла. Пришлось вернуться к себе задолго до возвращения родителей от леди Уэлберн. Но Бренна так и не заснула. Она смотрела на луну и представляла вновь и вновь, как ее обнимают руки Колина. Она даже задумалась, каково это – делить с ним постель и всю жизнь. Какими могли бы быть их дети? Сплошное неприличие – и ведь он даже не шотландец.

   Впрочем, какая разница? Скоро она вернется в Гленброх. И у нее достаточно забот – ведь лорд Данвилл настаивает, чтобы она вышла замуж за Синклера.

   – Не хмурься! – крикнула Джейн из-за мольберта. – У тебя на лбу жуткая морщина.

   – Да? – Бренне удалось придать лицу веселое выражение. – Прости, в голову лезут неприятные мысли.

   – Вот как? – Джейн положила кисть. – Ничего серьезного, надеюсь?

   – На самом деле все ужасно. – Бренна подумала, не облегчить ли душу, рассказав все Джейн. В конце концов, для того и нужны друзья. Кроме того, Джейн, возможно, посоветует что-нибудь разумное. – Отец подписал брачное соглашение с лордом Томасом Синклером.

   Джейн вздохнула, уголки губ печально опустились.

   – О Боже! Я так надеялась, что слухи врут. Бренна выпрямилась.

   – То есть ты уже знала новость?

   – Леди Каупер сообщила маме сегодня утром. Должна сказать, мы все крайне удивлены. А как разозлился Колин, я даже передать не могу. И он...

   Колин? О Боже! Что он, должно быть, о ней подумал? После того, что произошло ночью. Ей следовало сказать ему, но ведь она не подозревала, что все откроется столь быстро.

   – Да, Колин разозлился не на шутку. Признаюсь, я тревожусь за него. В последнее время он сам не свой. В своих бедах он винит лорда Томаса, а теперь еще и это. – Джейн помолчала, грустно покачав головой. – Видишь ли, я думала, что ты нравишься брату.

   Щеки Бренны вспыхнули румянцем.

   – Очень нравишься, – добавила Джейн. – Разумеется, ему тяжело видеть тебя невестой заклятого врага. Могу я спросить? Прости мне мою бесцеремонность, но... тебе нравится лорд Томас?

   – Как раз наоборот! Нисколько не покривлю душой, если скажу, что он мне ненавистен. Я противилась этому как могла. Но отцу кажется, что мои чувства не имеют никакого значения. Он говорит, что в Англии вопросы брака решаются именно так. Это варварство, сказала бы я.

   – Согласна с тобой. Но разве лорд Данвилл не посоветовался с тобой? Он мог бы поинтересоваться твоим мнением, прежде чем принимать предложение лорда Томаса.

   Бренна покачала головой:

   – Нет. Он просто усадил меня в кабинете и показал уже подписанный контракт. У него был при этом такой победоносный вид! И что еще хуже – лорд Томас заявил, что заручился моим согласием, прежде чем отправиться к отцу.

   – Не может быть!

   – Еще как может. Ужасно, правда? Я сказала лорду Данвиллу, что контракт не может вступить в силу, если здесь замешан обман. Но он все равно настаивает, чтобы я обвенчалась с лордом Томасом на Рождество.

   – Отвратительно! Полагаю, лорд Томас вообразил, что влюблен.

   – Влюблен? Нет, любовь тут ни при чем. Синклером движет совсем иное чувство. Если верить контракту... Лорд Данвилл не поскупился на приданое, да еще мои владения в Шотландии. Наверное, для такого мошенника, как Синклер, я – лакомый кусок.

   – Он хуже, чем просто мошенник. Намного хуже. Что ты собираешься делать?

   – Наверное, просто вернусь в Гленброх. Сделаю вид, что никакого контракта нет. Не могу представить себе, чтобы Синклер погнался за мной через границу и силой заставил выйти за него замуж. Но мне было бы спокойнее, если бы контракт расторгли до того, как я уеду. Не хочу давать ему пищу для обвинений.

   – Согласна.

   – Да, но как бы этого добиться?

   Джейн прикусила нижнюю губу. Ее брови сошлись на переносице. Бренна ждала, затаив дыхание.

   – Ну, – сказала наконец Джейн, – способ есть. Но он чреват скандалом.

   – Скажи, – взмолилась Бренна. – Все равно ничего нет хуже, чем оказаться замужем за мерзавцем.

   – Если бы тебя застали, – Джейн украдкой посмотрела по сторонам, – в компрометирующих обстоятельствах, с другим мужчиной! Гордость Синклера будет уязвлена, и он передумает на тебе жениться.

   Бренна опустила голову, ее руки сжимали подлокотники стула.

   – Компрометирующие обстоятельства? Что ты имеешь в виду?

   – Ну, ты позволишь джентльмену, скажем так, некоторые вольности. – Бровь Джейн многозначительно изогнулась. – Нужно поставить под сомнение твою добродетель.

   Бренна пришла в ужас. Она произнесла, запинаясь на каждом слове:

   – Но... как насчет джентльмена, которому... я позволю... вольности? Меня не заставят после выйти замуж за него?

   – Ты права, – кивнула Джейн. – Я как-то не подумала. Но... разве не найдется джентльмена, которого ты могла бы рассматривать в качестве жениха? Если такой джентльмен есть, это его подстегнет на решительные действия. Не в первый раз девушка проделывает такой фокус, чтобы привести к алтарю строптивого возлюбленного.

   Бренне представилось лицо Колина, но она заставила себя прогнать видение. Нет, она не может так поступить с ним. Это низко! Пахнет хладнокровным расчетом, а не любовью. Она покачала головой:

   – Нет, у меня нет никого на примете. Лицо Джейн погрустнело.

   – Никого? Ты уверена? – Она не скрывала разочарования.

   – Уверена. А если бы и был, я бы не решилась сыграть с ним такую шутку.

   – Ну разумеется!

   – Кроме того, если я выйду замуж, то за шотландца. Не хочу никого обижать, но...

   – Нет, я все прекрасно понимаю. Но... в Лондоне, как ты знаешь, есть и шотландские джентльмены. Могу тебя познакомить. Например, с мистером Ангусом Макдоннеллом. Прекрасный человек, правда, в летах. А еще... Дай подумать. О, лорд Мактавиш! Он не очень хорош собой, но молод и довольно богат, как мне говорили.

   – По-моему, это не совсем удачная мысль, – задумчиво отозвалась Бренна. – Я еще раз поговорю с лордом Данвиллом, но, наверное, будет лучше всего просто уехать в Гленброх.

   Джейн села рядом с подругой и сжала ее ладонь.

   – Прости меня, Бренна. Очень эгоистично с моей стороны желать, чтобы ты осталась в Лондоне, тогда как ты тоскуешь по Шотландии.

   Теперь Бренна сжала руку Джейн.

   – Тебе не за что извиняться. Ты отличная подруга, Джейн. Не представляю, как бы я жила все это время, если бы тебя не было рядом.

   – Клянусь, что вместе мы найдем способ избавить тебя от жениха! Я не допущу, чтобы с тобой обошлись так жестоко, так несправедливо.

   – Спасибо! Я тебе рассказала – и мне уже легче. Правда! – добавила она, задумчиво глядя на оставленный Джейн мольберт. – Ты закончишь портрет? Или пойдем в дом, съедим что-нибудь вкусное?

   Джейн вернулась на свое место и взяла палитру и кисть:

   – Право, лучше закончить. Это будет моя лучшая работа. Ты помнишь, в какой позе сидела?

   Бренна приняла ленивую позу, поправив за ухом душистый цветок.

   – Так хорошо?

   – Отлично, – ответила Джейн, кивнув, и принялась за дело.

   «Нет, ни за кого мне не хочется замуж», – мысленно повторяла Бренна снова и снова.

Глава 13

   Бренна вышла из магазина Хатчарда, напевая себе под нос и прижимая к груди увесистый сверток. Чудесный магазин! Она еще ни разу в жизни не бывала в столь замечательном месте – книги, ряд за рядом, всех мыслимых форматов, в обложках всех цветов. Целый час она бродила от полки к полке и могла бы побродить еще. Почему никто не привел ее сюда раньше? Она благодарно улыбнулась Джейн, которая тоже несла пакет с книгами. Вот Джейн легко вскочила в карету. Бренна села рядом и торопливо разорвала оберточную бумагу. Ей не терпелось взглянуть на свои сокровища. Она принялась перелистывать страницы. Как увлекательно читать названия глав, рассматривать иллюстрации!

   – Не заехать ли к Гюнтеру за мороженым? – спросила Джейн, когда они удобно устроились на кожаных подушках. – Жарко сегодня, правда?

   Бренна посмотрела на нераскрытую книгу у себя на коленях.

   – В самом деле жарко, но, если не возражаешь... может быть, поедем сразу домой? Признаюсь, мне не терпится приняться за чтение. Просто сгораю от нетерпения.

   Джейн рассмеялась:

   – Не возражаю, у меня самой три новых романа. Поедем прямо домой, но обещай, что ты отправишься со мной к Гюнтеру завтра.

   – Отлично, – улыбнулась Бренна. – Договорились. Мне и самой хочется мороженого.

   Джейн быстро отдала приказание кучеру и вернулась на свое место рядом с подругой. Карета тронулась, они ехали к дому Данвиллов.

   Все еще улыбаясь про себя, Бренна погладила корешок книги затянутым в перчатку пальцем, наслаждаясь прикосновением к грубой бумаге, приятным весом лежащей на коленях книги. Дорого, ничего не скажешь, но книга того стоит – до последнего пенса. Новейшие открытия в астрономии в одном иллюстрированном томе. Ничего подобного у нее не было. Книги в библиотеке Гленброха безнадежно устарели, а уж что касается их внешнего вида...

   Вскоре ей пришлось попрощаться с Джейн. Она подошла к дверям своего дома. Как странно! Против обыкновения, Алфред не встретил ее в дверях. Бренна вошла, все еще радостно улыбаясь и прижимая книгу к груди. В доме царила тишина. Отец, должно быть, в клубе. Мать отправилась с визитами. Слава Всевышнему! Можно будет провести несколько блаженных часов в одиночестве, в собственной спальне, где ее никто не потревожит.

   Бренна на цыпочках прокралась через переднюю. Она успела дойти до резных мраморных перил лестницы, когда услышала мужской голос. Разговаривали в кабинете отца. Бренна замерла на ступеньке. Черт возьми, лорд Томас Синклер! Она узнала его манеру смеяться.

   – За женитьбу! – провозгласил он.

   – За женитьбу, – эхом отозвался Хью. Звякнули бокалы. Теперь голоса мужчин звучали приглушенно. Ступая как можно осторожнее, Бренна подкралась к самым дверям кабинета и приникла ухом к замочной скважине.

   – И все же я думаю, что мне достался главный выигрыш, – сказал Хью, его голос был отчетливо слышен даже сквозь массивную дверь. – Онория просто восхитительна. Вероятно, как только я заполучу ее в свою постель, мне больше не понадобится любовница. Жозефине придется паковать вещички.

   – Я не стал бы действовать столь поспешно, Баллард. Сначала испытай способности Онории. Ты ведь знаешь, ничего нельзя знать заранее.

   – Да, действительно! Но по правде говоря, Жозефина мне приелась. И она требует все больше и больше денег на свое содержание, алчная дура. Мне становится не под силу удовлетворять ее аппетиты. Лучше скажи, как восприняла Белинда новость о твоей грядущей свадьбе? Полагаю, она переколотила всю посуду. Осталась ли в доме хоть одна тарелка, которой она не запустила тебе в голову?

   – Тарелки, стаканы, миски – все разбито вдребезги. На сей раз она разозлилась не на шутку. Я такого еще не видел – она выла и рыдала целый день. Пришлось пообещать домик в деревне ей и ее отпрыскам. Тем более что вскоре должен родиться еще один, представляешь? И она еще удивляется, почему меня не тянет к ней, как прежде.

   – Ну, охладел ты к ней совсем недавно, судя по тому, сколько детей вы ухитрились наплодить.

   Бренна замерла на месте. Больше всего на свете ей хотелось убежать. Невыносимо слушать такие мерзости! Но она заставила себя остаться возле двери. Может быть, удастся узнать что-нибудь полезное для Колина.

   – Что я могу поделать? – небрежным тоном возразил лорд Томас. – У этой шлюхи такая восхитительная грудь, ты бы видел! А что она вытворяет ртом... Ладно, подержу ее у себя еще немного, пока совсем не надоест. Хью хватило наглости засмеяться. Он искренне веселился, слушая гнусности, изрекаемые приятелем. Бренну затошнило, да так, что она испугалась – вдруг ее вырвет прямо под дверями кабинета. Зажав ладонью рот, она с трудом проглотила комок желчи, разрывавший горло.

   – Послушай, а где твоя сестрица? – продолжал тем временем лорд Томас безразличным тоном. – Мне нужно обсудить с ней кое-что касательно нашей женитьбы.

   – Вряд ли она вернется скоро. Носит ее где-то, за компанию с этой Джейн Розмур, подумай только! Нашла подругу. В последнее время они просто неразлучны. Не понимаю, как мама это терпит.

   – И об этом мне придется поговорить с моей будущей невестой. Не потерплю, чтобы мое имя вымарали в грязи, упоминая его в связи с этой семейкой.

   Хью одобрительно хмыкнул.

   – Кроме того, Джейн Розмур мне вообще никогда не нравилась. Заносчивая выскочка, и ничего больше. Думаю, пора бы устроить ей хорошую взбучку, скрутить в бараний рог.

   – Отлично, почему бы не скомпрометировать ее тоже, пока нам это выгодно? – спросил Хью со смешком. – Я бы сказал, брат и сестра – одна сатана. Выскочка или нет, но она душка. Можно погубить ее с большим для себя удовольствием.

   У Бренны кровь вскипела в жилах, лицо словно опалило огнем, сердце учащенно забилось. Вот негодяй!

   – Может быть, я уступлю тебе эту приятную обязанность. Но сперва о деле! Я не совсем доволен тем, как обстоят мои дела.

   – С какой стати? Свою часть работы я выполнил. Отец подписал брачное соглашение еще несколько дней назад. Все, чем она владеет, очень скоро перейдет в твои руки. Насколько я знаю, шотландское поместье принесет кучу денег, особенно если сначала провести огораживание. А еще наследство и щедрое приданое! Ты станешь очень богат.

   – Да, но ты упускаешь главное. Так сказать, глазурь с пирога. Мне придется вести в постель тигрицу, а не хорошенькую женщину. Так мы не договаривались. Придется немало потрудиться, чтобы она стала послушной.

   – Да уж, на это уйдет время.

   – Впрочем, не столь уж важно, по доброй ли воле она ляжет со мной в постель.

   – Вот как?

   – Именно. Так даже интересней – тащить ее в постель за волосы, а она будет вопить и лягаться. Намного важнее, чтобы она добровольно пошла к алтарю, и вот тут ты постарался явно недостаточно. Не вести же ее к викарию в цепях и кандалах! Контракт само собой, но должна же она дать согласие на брак. А уж нравится это ей или нет, дело десятое.

   – Чего ты от меня хочешь? Я сделал для тебя все, что мог. Только что не подсыпал чего-нибудь одурманивающего. Думаю, ты сам недостаточно старался ее соблазнить. Должен сказать, ты меня разочаровал. Она позволяет Розмуру суетиться вокруг своих юбок, в то время как тебе...

   – Баллард, я выполнил твою просьбу, – презрительно процедил лорд Томас. – Карта оказалась у Розмура в кармане, ведь так? Думаешь, было так просто найти того, кто согласится ее подложить? Я нашел такого человека. Розмура выкинули из клуба «Уайте», а заодно из приличного общества тоже. И что мы имеем? Ты получил руку прекрасной Онории. Как ты хотел, так и вышло, в точности, как планировалось. Теперь твой ход. Ты сам говорил, что твоя сестра просто сокровище, и это будет стоить дороже, чем мы договаривались. Мне нужно ее полное и безоговорочное согласие. Не меньше. Делай, что сочтешь необходимым, но она должна согласиться. Я понятно объяснил?

   – В высшей степени, – ответил Хью. – Не сомневайся, ты получишь ее согласие.

   Черта с два! Бренна наслушалась достаточно. Она бросилась вверх по лестнице. Чтобы ее не услышали, она сняла туфли и несла их в руке вместе со свертком из книжного магазина, пробежала по коридору и наконец очутилась в – своей спальне. Только здесь, захлопнув за собой тяжелую дверь и заперев ее на задвижку, она смогла перевести дух. Бренна стояла, не в силах отойти от двери. Ее щеки пылали, грудь гневно вздымалась.

   Значит, правда. Колин был прав во всем. Как мог Хью поступить так низко? Его предательство ранило больнее всего. Дело даже не в том, что он погубил невиновного. В залог сделки он предложил собственную сестру, отдав ее жестокому чудовищу. Неужели эта Онория значила для него так много? Больше, чем семья и сестра?

   Бренна в ярости прикусила нижнюю губу так, что потекла кровь. Что ей теперь делать? В открытую выступить против? Признаться, что слышала их разговор? Рассказать лорду и леди Данвилл? Поверят ли они ей, или примут сторону сына, которого знали с самого рождения? Она ведь им чужая.

   Бренне хотелось кричать, чтобы дать выход гневу. Она сорвала перчатки и бросила их на постель. Туда же полетели туфли и книга. Бренна яростно взбила подушку – вот бы это была голова Хью! Подушка полетела на пол. Она принялась безжалостно пинать ее ногами, и вот перья запорхали по всей комнате. Из-под кровати с воплем выскочила кошка и принялась ловить кружащиеся в воздухе перья.

   Нужно сказать Колину. Но как? Она ведь не знает, где он живет. А если бы и знала, разве можно идти туда одной?

   – Хватит, Гера, – прошептала Бренна, глядя, как кошка пытается прожевать перо. – Это не птичка, а всего лишь подушка.

   Бренна подхватила Геру на руки и стала нянчить ее, как ребенка, стряхнув полупрожеванное перо на пол. Кошка не сводила с нее пристального взгляда зеленых глаз. Ее нос сморщился, принюхиваясь. Жаль, что Гера не может дать совет. Во всем доме есть только одно живое существо, которому она может довериться, и то – кошка!

   Бренна посадила кошку на постель и стала собирать разлетевшиеся по полу перья. Услышав знакомое урчание, Бренна подняла голову, чтобы полюбоваться, как кошка трется об угол книги. Она совсем забыла про книгу, про то, как целое утро вместе с Джейн бродила среди книжных полок в магазине Хатчарда!

   Джейн! Вот кто ей поможет. Другого способа добраться до Колина нет.

   Если она ускользнет прямо сейчас, никто и не узнает, что она вообще была дома. Бренна быстро натянула перчатки и надела туфли, бросила последний взгляд на Геру и направилась к двери.

   – Не вздумай съесть все перья, – шепнула она. – Ты заболеешь, вот и все.

   – Мне казалось, тебе следовало появиться в Розмур-Хаусе целую вечность назад, – сердито сказала Джейн, развязывая ленты шляпки. Колин уставился на сброшенную на подзеркальник шляпку. Две изумрудно-зеленые ленты казались ему змеями, и эти змеи внимательно за ним наблюдали. Колина слегка клонило в сон, взгляд туманился. Он сощурился. Ах, всего лишь безобидные ленточки, ничего больше!

   Затем он посмотрел на сестру. Она сердито хмурилась. Колин был одновременно и рад, и раздосадован. Зачем она пришла? Что это, женский заговор, черт возьми? Только что он выпроводил Люси, а теперь вот разбирайся с сестрой. А у него раскалывается голова!

   – Хочешь сказать, ты только что встал? Ты хоть знаешь, который час?

   Ее голос неприятно резал уши. Колин застонал и стал тереть виски.

   – Тебе обязательно нужно врываться в мой дом, распекая меня, как торговка рыбой?

   – Слишком много выпил вчера, да?

   – Так и знал, что ты это скажешь. Однако на сей раз ты ошиблась.

   Если бы дело было только в похмелье! Он бы отдал зуб за бутылку бренди прямо сейчас. Целых три дня у него во рту не было ни капли, и его душа скукожилась от жажды. Мысли путались.

   Джейн с сомнением оглядела брата – от его взлохмаченной головы до босых ног.

   – Что бы там ни было, выглядишь ты ужасно.

   – А ты, как всегда, прекрасна!

   За несколько дней добровольного заточения Колин не видел ни единой живой души, за исключением Люси, которую он выпроводил минуту назад, да еще камердинера с дворецким. Поэтому сейчас он был вынужден признать, что сестра представляла собой отрадное для глаз зрелище.

   – Не заговаривай зубы, – сухо сказала Джейн. – Может, вызвать врача?

   – Пожалуйста, не надо, – проворчал он. – Между прочим, ты разминулась с Люси. Она даже забыла здесь сумочку. – Колин указал на мешочек из бледно-голубого шелка на мраморном столике у двери. – Так что, думаю, она скоро вернется. В любом случае я скажу тебе то же, что и ей. Я в порядке и прекрасно обойдусь без врача. Просто скажи, что тебе нужно, а потом иди себе веселись, порадуй Мейфэр.

   – Ужасно смешно, Колин. Как ты думаешь, что мне здесь надо? Вот уже несколько дней тебя не видно, не слышно. Ты обещал появиться в Розмур-Хаусе, послушать новости о Бренне. Я собиралась выяснить правду насчет ее замужества. Но ты так и не пришел! А теперь ты стоишь тут босиком, с опухшим лицом. Похоже, ты только что встал, хотя полдень уже давно миновал.

   Голос Джейн звучал невыносимо громко. Хотелось зажать уши. Помоги ему Бог, на сей раз она действительно разгневана.

   Если бы она знала правду —.как он, спотыкаясь, брел домой из Ист-Энда на рассвете, с пустыми карманами, в одежде, пропитанной вонью табака и рвоты! Колин мало что помнил о событиях прошлой ночи, но один глаз заплыл, а на правом плече была ножевая рана, два дюйма в длину, с коркой запекшейся крови. Видимо, он заснул на улице, и какие-то негодяи его ограбили. Поэтому с ним нет ни трости из черного дерева, ни золотых запонок. А может быть, он все проиграл в карты в вонючем притоне, куда отправился, высадив Джейн у дома Данвиллов?

   Как бы то ни было, он забрался в постель уже на рассвете, когда показались первые лучи солнца, обещая, что больше никогда не притронется к спиртному. Он пребывал в постели, то задремывая, то вновь просыпаясь, мучимый жестокой жаждой. Засыпая, он видел во сне Бренну. После возвращения Колина из притона его камердинер съездил туда, чтобы вернуть наемный экипаж, а потом молчаливо убирал рвоту, обходясь без помощи горничной. Колин был ему за это очень благодарен.

   Сегодня он встал с постели, хотя голова все еще ужасно болела. Выпил кофе с гренками. Хорошо, что неожиданный визит Джейн пришелся на сегодняшний день. Выглядит он, конечно, безобразно, но все же лучше, чем день назад.

   – Ну? – спросил Колин. – Что же ты не расскажешь новость?

   – Сначала сядь. Похоже, ты вот-вот полетишь кувырком. Что с тобой?

   – Мне немного нездоровилось.

   – Нездоровилось?

   – Можно сказать и так. Впрочем, ты права. Мне лучше сесть. Распорядиться насчет чая?

   – Не стоит утруждаться. – Джейн протянула к нему руку, словно хотела помочь. – Ладно, давай садись, и я тебе все расскажу.

   Он стряхнул ее руку:

   – Полно тебе, Джейн. Я плохо выгляжу, но я не калека.

   – Тебе виднее. – Она повела его в салон, которым в доме Колина пользовались крайне редко. Там он встал, прислоняясь к каминной полке, а Джейн уселась на широкий кожаный диванчик сбоку от камина. Хорошо, что он не успел привыкнуть к красивой мебели. Теперь ему не под силу платить арендную плату. К концу недели нужно будет вернуться в Розмур-Хаус поджав хвост или найти жилье подешевле.

   – Колин?

   – Да? – отозвался он, рассеянно поглаживая циферблат часов в корпусе из слоновой кости. За них, наверное, можно выручить неплохие деньги.

   – Сядь, – приказала она, указав на второй диванчик напротив.

   «Какое зрелище, – думал Колин, – картина полного поражения».

   – Ну, выкладывай, – поторопил он сестру, чувствуя, как внутренности сжимаются от недобрых предчувствий.

   Не в привычке Джейн было ходить вокруг да около.

   – Все правда. Отец Бренны подписал брачный контракт с Синклером.

   – К черту! – Колин треснул кулаком по ручке диванчика, а потом посмотрел сестре в глаза. – Извини меня за резкость выражений, но... что она думает о предполагаемом браке?

   – А как ты считаешь? – отрезала Джейн. – Разумеется, Бренна просто вне себя. Она говорит, браку не бывать. Она скорее сбежит в Шотландию, чем даст согласие.

   – Почему же Данвилл так с ней поступил, если она против?

   – Похоже, Синклер всерьез решил ее заполучить, поэтому солгал лорду Данвиллу, что якобы Бренна приняла его предложение. Мне кажется, Синклеру нужны ее деньги.

   – Ее деньги? Неужели за ней дают большое приданое? – Колин взял со стола занимательную фигурку дутого стекла и принялся рассматривать ее, вертя так и этак. Где фабричное клеймо? Он гадал, где и когда купил эту штуковину и сколько можно за нее выручить.

   – Думаю, за ней дают более чем щедрое приданое. А если добавить шотландское имение да еще наследство четы Маклахлан, то выходит, что Бренна – женщина богатая.

   – Не знал. В таком случае она легко может оказаться жертвой охотника за приданым.

   – Наверное, Данвиллы боялись, что вообще не смогут выдать ее замуж, если вспомнить, сколько ей лет и где и как она воспитывалась. Конечно, зря они так. Поспешное и необдуманное решение! Не сомневаюсь, бессовестный Хью Баллард замолвил словечко за Синклера, скрыв от родителей правду о том, какой он на самом деле негодяй. Данвиллы думают, что он человек со связями, к тому же сын герцога. По их представлениям это большое достоинство.

   – Нужно быть совсем слепым, чтобы принять его за порядочного человека. Он меняет женщин, как только они ему наскучат.

   – Может, и так, – мягко заметила Джейн. – Но если Бренна не отыщет способ отделаться от жениха, боюсь, она станет следующей, кого бросит Синклер.

   – Будь оно все проклято!

   Колин попытался встать, но ноги его не держали. Ему необходимо выпить! Сжав кулаки, он сделал несколько неуверенных шагов.

   – Тебе пора, Джейн, – сказал он сестре.

   – , Уйти, чтобы ты тут допился до смерти? Умоляю тебя, Колин, не стоит!

   – Не понимаю, что ты имеешь в виду. – Он злился. Он просто с ума сходил, представляя, что скоро Бренна окажется в руках Синклера. Немного бренди, вот что нужно. Один глоток, чтобы успокоить желудок.

   Джейн вскочила и сжала ему руку.

   – Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Колин Розмур. Не делай этого! Не топи разум в вине. Лучше помоги мне. Давай поможем Бренне избежать ужасной участи.

   – Каким образом? – взревел Колин. Он неосторожно задел столик, на котором стояла стеклянная фигурка, и прелестная вещица упала на пол, разлетевшись на мириады мельчайших осколков. – Чего ты от меня ждешь? Может, мне следует ее похитить? Умчать в Гретна-Грин? Так для нее что Синклер, что я – ни один из нас не годится ей в мужья. Меня не принимают в приличном обществе, у меня за душой ни гроша. На следующей неделе меня выкинут из этого дома прямо на улицу, и мне негде будет жить. Отличная партия для твоей подруги. Уж лучше ей стать женой Синклера. Джейн кротко вздохнула:

   – Неужели все настолько плохо, Колин? – Ее губы дрожали.

   – Да, Богом клянусь, все так и есть. Ты понятия не имеешь, что это значит, когда женщины, которых знаешь всю жизнь, дают тебе от ворот поворот. Едва завидев тебя, товарищи школьных лет переходят на другую сторону улицы, когда тебя никуда не приглашают. Думаешь, мои дела поправятся, если я женюсь на Бренне?

   – Яне...

   – Нет, – отрезал он. – Мой единственный шанс – жениться на женщине из лучшего общества, перед которой никто не посмеет задирать нос. Бренна тоже изгой, как и я. Разве ты не понимаешь? Если мы сойдемся, это погубит нас обоих окончательно. Конечно, вот если бы удалось доказать, что все подстроено...

   – Я... я полагаю, ты прав. Я как-то не подумала. Я только хотела спасти ее. Сердце Бренны будет разбито, если ее выдадут за это чудовище.

   Колин в отчаянии схватился за голову, проклиная свои трясущиеся пальцы.

   – Понимаю, что ты хотела ей помочь, Джейн. Ты такая добрая! Но в данном случае твои попытки обречены на провал. Пусть бежит в Шотландию и молит Бога, чтобы Синклер не отправился за ней следом.

   – Стыдно признаться, но я предложила ей выйти замуж за кого-то, кто нравится ей больше, чем Синклер. Так Бренна не стала даже слушать меня! Она все еще надеется переубедить лорда Данвилла, чтобы он расторг контракт. Вдруг получится? Я вот думаю, может, папе поговорить с Данвиллом? Или лорд Мэндвилл попытается раскрыть ему глаза? Как ты считаешь?

   – Вряд ли ее отец станет слушать Мэндвилла. Он ведь закоренелый тори и в штыки встречает любые попытки Мэндвилла провести реформы. Думаю, из этого ничего не выйдет.

   – Да, пожалуй, ты прав.

   Часы принялись громко отбивать время. Джейн удивленно вскинула голову:

   – Ох нет! Мне пора! Я обещала маме вернуться через час. Она там как на иголках. Но, Колин, право, может, послать в аптеку? А еще лучше – поедем прямо в Розмур-Хаус, и мама тобой займется. Кухарка умеет готовить чудодейственный отвар...

   – Мне не нужен чудодейственный отвар, и без маминых причитаний я тоже обойдусь. Ты успокоишься, если я клятвенно пообещаю, что не стану напиваться в стельку после твоего ухода? Если хочешь, я не стану пить ничего крепче кофе – как добропорядочный квакер.

   – Ох, Колин! Я так тревожусь за тебя!

   Он осторожно погладил ее по голове, стараясь не растрепать тщательно уложенные волосы.

   – Не бойся за меня, дорогая сестренка. Право, я этого не стою.

   – Ты относишься ко мне как к несмышленому младенцу. Не смей со мной так обращаться, Колин Розмур. – Даже распекая брата, Джейн не могла сдержать улыбку.

   – Как несправедливо с твоей стороны! Я обиделся. – Колин ударил себя кулаком в грудь.

   – Ну... наверное, у меня нет выбора. Придется поверить тебе на слово. Ты придешь к ужину? Будут Сюзанна и Ричард.

   – Нет, не сегодня.

   Колин видел, что Джейн разочарована. Но он просто не в состоянии! Особенно если там будут младшая сестра и ее муле. Колин любил сестру, но вынести ее глупую болтовню...

   – Завтра, обещаю тебе...

   – Сюзанна расстроится.

   – А может, и нет. – Колин проводил Джейн в прихожую, где девушка надела шляпку. – Она не то что Люси. С замужеством у нее совсем не осталось свободного времени. Кроме того, думаю, Ричард будет только рад моему отсутствию. Он так дрожит за свою репутацию.

   – Прояви Ричард Меррил малейшую твердость характера...

   – Ну, в таком случае он не женился бы на Сюзанне. Вспомни-ка!

   – Твоя правда. – Джейн завязала под подбородком изумрудно-зеленые ленты и натянула перчатки. – Завтра так завтра. Скажу маме, что ты придешь к обеду.

   – Отлично.

   – А пока что держи слово. Ничего крепче кофе!

   – Клянусь. – Колин скованно поклонился. Господи, помоги ему не сорваться.

Глава 14

   – Боюсь, мисс Розмур нет дома. Соблаговолите оставить вашу визитную карточку.

   Дворецкий Розмуров протянул руку, но Бренна только покачала головой:

   – Нет, не стоит. Я лучше попробую ее разыскать – дело не терпит отлагательства. Вы не знаете, куда бы она могла отправиться?

   Дворецкий прищурился:

   – Случилось что-то неладное? Надеюсь, мисс Розмур ничего не угрожает.

   – Не стоит волноваться, просто мне надо срочно с ней поговорить, вот и все.

   Дворецкий шевельнул кустистой бровью и ничего не ответил. Вот черт, нужно выдумать предлог. Но какой? Бренна судорожно пыталась что-нибудь сочинить. Что угодно, лишь бы слуга поверил и успокоился.

   – Видите ли... Я должна... Дело вот в чем. Мне завтра нужно на бал, – начала она. – Очень важный бал, и я... Не знаю, что надеть. Нужно сделать правильный выбор и не ошибиться, потому что...

   – Почему же? Надо назвать хоть одну уважительную причину!

   Бренна стиснула руки, отчаявшись дождаться, пока на нее не снизойдет вдохновение, и вдруг ее осенило. Она решительно вздохнула и продолжила: – Там будет наследник престола собственной персоной, и мне...

   – Достаточно. – Дворецкий поднял руку ладонью вперед. – Все ясно, мисс. Помнится, мисс Розмур говорила, что поедет на квартиру мистера Розмура.

   Отлично!

   – Тогда я отправлюсь прямо туда. Огромное вам спасибо.

   Одна беда – она понятия не имеет, где живет Колин.

   – Удачного вам дня, – сказал на прощание дворецкий, собираясь закрыть дверь.

   – Подождите, – крикнула Бренна, хватаясь за тяжелую дубовую створку. – Не хочу показаться навязчивой, но как доехать до дома мистера Розмура?

   Дворецкий неодобрительно поморщился, называя незнакомую Бренне улицу. Она несколько раз повторила название про себя. Интересно, как найти это место? Бренна грустно покачала головой, признавая свое поражение. Если бы Джейн была дома! Они могли бы поехать туда вместе. И почему она не взяла карету Данвиллов? Без всякого сомнения, кучер сумел бы найти дорогу. Но как могла она распорядиться насчет кареты? Тогда Хью точно обнаружил бы ее присутствие в доме. Она не могла рисковать. Вот и явилась к Розмурам одна, без провожатого, пешком.

   Видимо, придется все-таки оставить Джейн записку. Пусть немедленно приезжает в дом Данвиллов. Остается лишь надеяться, что лорду Томасу надоело ее дожидаться и он уже отбыл восвояси. Например, к любовнице, туда, где обретается выводок его незаконнорожденных детей.

   Бренна подняла голову. Оказывается, дворецкий все еще стоит перед ней, глядя с любопытством.

   – У вас есть, на чем ехать, мисс? Вы сумеете благополучно добраться до места?

   – Нет... я... Я так торопилась, что пришла пешком.

   – Возможно, у нас есть свободный экипаж. Я проверю. Не могу допустить, чтобы на балу в присутствии принца на вас было надето неподобающее платье. Соблаговолите подождать минутку.

   Не прошло и четверти часа, как Бренна очутилась на мягких подушках легкого ландо, которое быстро мчалось по направлению к Блумсбери. Какое счастье, что именно этот день выбрала Джейн, чтобы навестить брата. Правила приличия будут соблюдены – они не останутся наедине, там будет его сестра. Конечно, это строжайше запрещено родителями, но вполне пристойно. По крайней мере ей так кажется. Она быстро расскажет все, что удалось подслушать, а потом, не медля ни минуты, поедет домой.

   Лошади замедлили бег, а вот сердце Бренны забилось сильнее. Ландо остановилось возле небольшого, ничем не примечательного особняка, сложенного из серого камня. Шикарным это обиталище никак не назовешь.

   – Нужно ли мне вас дожидаться, мисс? – спросил кучер, помогая Бренне сойти на тротуар.

   – Нет, не стоит.

   Потом она проводит Джейн домой. Кучер приподнял шляпу и взобрался назад на свое место. Через мгновение ландо скрылось из виду.

   Бренна, не оглядываясь, стала быстро подниматься по ступенькам, потом взяла медный дверной молоток. Дверь раскрылась нараспашку, и Бренна столкнулась нос к носу с очередным дворецким. Этот был постарше, чем в доме у Розмуров, и сутулился, но выражение его лица было точь-в-точь как у первого – совершенно ничего не выражающее.

   – Кое-что забыла, Люси? – раздался знакомый голос, и Бренна вздрогнула. За спиной дворецкого маячил Колин, и вид у него был самый растрепанный. На вытянутом указательном пальце тонкой аристократической руки висел бледно-голубой ридикюль.

   Бренна ахнула и сделала шаг назад. Каблук скользнул к самому краю ступеньки, и она почувствовала острую боль в лодыжке. Она бы упала, если бы Колин не подхватил ее.

   – Ах, Боже мой, вам больно?

   – Нет, я всего лишь подвернула ступню. Ой! – вскрикнула Бренна, пытаясь наступить на поврежденную ногу.

   – Значит, вам больно. – Он поднял ее на руки и быстро внес в прихожую. «Какие у него сильные и теплые руки», – подумала она. – Ради Бога, скажите, что вы тут делаете? Я решил, это пришла Люси – то есть леди Мэндвилл.

   – Я так и подумала, – пробормотала Бренна сквозь зубы. Черт возьми, как же ей больно!

   – Сюда. Вам нужно лечь! – Колин внес ее в гостиную и опустил на длинный диван. Бархатное покрывало цвета ярко-зеленого мха было порвано в нескольких местах. – Снимите туфельку.

   – Нет, со мной все в порядке.

   Она подняла голову, и ее глаза расширились от удивления. Боже, он наполовину раздет! Босиком, льняная рубашка распахнута у ворота, ни галстука, ни жилета. Бренна чувствовала, как взволнованно забилось ее сердце, как гулко стучит в висках кровь. Взгляд невольно скользнул ниже, в раскрытый ворот рубашки, к мускулистой груди. Бренна судорожно вздохнула и усилием воли заставила себя отвести глаза.

   Значит, он думал, что вернулась Люси Мэндвилл? «Кое-что забыла?» Вот что он спросил, держа в руке дамскую сумочку. Ясно. Леди Мэндвилл недавно побывала здесь, и он принимал ее неодетым. Или, предположила вдруг Бренна, это все, что он успел надеть, после того как развлек гостью самым непристойным образом? А где, черт возьми, Джейн?

   – Я... Я думала, что найду здесь Джейн, – растерянно пробормотала девушка, не в силах взглянуть ему в глаза. – Дворецкий Розмуров сказал, что она отправилась нанести вам визит.

   – Она была здесь. Вы разминулись на пару минут. Колин опустился на колени рядом с диваном и принялся осторожно ощупывать ее лодыжку.

   – Здесь больно? – спросил он, задумчиво сдвинув брови.

   Бренна прикусила губу и кивнула:

   – Да... немного. Мне нужно идти.

   Она попыталась встать. Колин вскочил на ноги и схватил ее за плечи, заставив снова лечь.

   – Сначала вы расскажете, что привело вас сюда. Тем более что вы явились в одиночку, без провожатого. Знаете, ведь могли видеть, как вы входите в мой дом.

   – Отлично. Значит, вам следовало оставить меня на крыльце, – отрезала она.

   – В этом состоянии?

   Она сделала вид, что не слышит.

   – Я полагала, здесь Джейн. Иначе бы я не пришла. Я же не безрассудная дурочка. Вы знаете.

   – Это я как раз прекрасно знаю. Вы не ответили на мой вопрос. Положите ступню на подушку.

   Наклонившись над ней, Колин снял с ее ноги туфлю и подложил под ступню шелковую, с кистями, подушечку. Затем быстро пробежал большими пальцами по подъему ступни, в том месте, где уже наметилась небольшая припухлость. Прикосновения пальцев Колина отзывались дрожью во всем теле девушки. Нужно рассказать ему новости, а затем бежать домой. Она не может оставаться с ним наедине, это слишком опасно!

   – Мне нужно было вас увидеть, причем срочно. Я только что подслушала разговор брата и лорда Томаса. – При воспоминании о некоторых подробностях их беседы Бренне стало плохо. – Вы оказались правы. Они все подстроили, Колин! Не верилось, что Хью способен на такую низость, но вот же, все правда. По наущению брата лорд Томас устроил так, чтобы в тот вечер карта попала в ваш карман. Все их козни!

   Колин встал возле камина, понурив голову.

   – Так я и знал. Чертовы ублюдки!

   – Кажется, вы были правы и в том, что Хью жаждал заполучить руку женщины, которую вы хотели видеть своей женой. То есть Онории.

   – Как я и предполагал. – Колин поднял голову и невидящими глазами уставился в стену над каминной полкой. – Но что с этого Синклеру? Что он получил, кроме удовольствия видеть меня раздавленным? Деньги? Не думал, что он так обнищал.

   У Бренны пересохло в горле.

   – Он намеревается получить меня, – ответила она дрожащим голосом. – Кажется, наградой должна была стать я. Для Хью Балларда родная сестра была предметом торга. Но если он полагает, что я позволю лорду Томасу наложить его грязные лапы на Гленброх, то он сильно просчитался. Это моя земля, мое поместье. Папа трудился всю жизнь как вол, чтобы оно стало процветающим. И я тоже. Да я скорее задушу лорда Томаса собственными руками, чем допущу на своей земле огораживание.

   Колин развернулся к ней лицом. Посмотрел ей в глаза и, помолчав, сказал:

   – Будем надеяться, до этого не дойдет.

   – Я считала, что лорд Данвилл – благородный и добрый человек, честнее многих прочих. Я поговорю с ним. Неужели он насильно выдаст меня замуж, против воли, когда узнает, каким отвратительным кажется мне этот брак? Не могу в это поверить. А вы? Теперь вы все знаете. Что вы будете делать?

   Колин покачал головой:

   – Не знаю. Вы согласитесь подписать свои показания у адвоката? О том, что слышали?

   – Да. Почему бы нет? Я ничем не обязана брату.

   – Вы отдаете себе отчет, что разгорится скандал? Они будут все отрицать, а вас обвинят во лжи.

   – Мне безразлично, пусть обвиняют меня в чем угодно. – Бренна пожала плечами. – Здесь, в Лондоне, у меня нет друзей, если не считать Джейн. Единственное, что меня страшит, – мне могут не поверить. Я ведь чужая, шотландка. Английские леди и джентльмены думают, что мы, горцы, у них в подчинении. Кто станет меня слушать?

   – Вероятно, никто. – Колин подошел к дивану, присел на резной подлокотник возле Бренны и взял девушку за руку. – Тем не менее вы бы пошли на это ради меня?

   Бренна молча кивнула, язык ей не повиновался. Колин стянул с ее рук лайковые перчатки. Аккуратно сложив перчатки на краю дивана, он сжал ее руку в ладонях. Она чувствовала жар его кожи и сама загоралась в ответ. Потом она заметила, что его руки слегка дрожат.

   – Почему? – спросил он хриплым шепотом почти ей на ухо. – Почему вы готовы пойти на такое ради меня?

   Он пытается ее соблазнить? Как Люси Мэндвилл? Бренна облизнула пересохшие губы.

   – Потому, что правда на вашей стороне. Мне этого достаточно.

   – Вы говорите, у вас нет в Лондоне друзей, если не считать Джейн. А я? Кто я для вас, Бренна?

   – Я... я не знаю. Я думала, вы мне друг, а потом вы сами сказали, что вы меня обманывали и что вы вообще человек недостойный. Что мне было думать?

   В тот же миг Колин был на диване рядом с ней, и она очутилась у него на коленях. Он укачивал ее, как ребенка, прижав к груди. Она слышала, как гулко стучит его сердце. Губы Колина ласкали ее волосы. Бренна крепко зажмурилась, боясь, что ее сердце вот-вот разорвется.

   Он крепко прижимал к себе ее хрупкое тело. Как вышло, что она появилась на пороге его дома именно сейчас? Почему она не приехала на четверть часа раньше, когда здесь была Джейн? Унести бы ее сейчас наверх, в спальню, и делать с ней все, чего он так жаждет. Ни о чем другом Колин не мог думать. Его тело переполняло желание, и от неожиданного возбуждения ему стало тесно в брюках.

   – Богом клянусь, Бренна, – сказал он со стоном, стараясь обуздать вожделение, – мне так нужен кто-то... друг... прямо сейчас... Если бы вы знали... Мне нужны вы. Мне нужно, чтобы вы сказали, что пойдете ради меня на все, потому что верите мне и потому что я вам небезразличен.

   Его слова отзывались дрожью во всем ее теле.

   – Нет, я не могу этого сказать.

   – Можете, – властно сказал он, касаясь пальцем ее подбородка. Затем он заставил ее поднять к нему лицо и посмотреть прямо в глаза. Круглые аквамариновые глаза беспомощно моргали, и готовые покатиться по щекам слезы намочили ресницы.

   – Вы дрожите, когда я дотрагиваюсь до вас, и слабеете, когда я вас целую. Признайтесь, что это правда, что я не схожу с ума. Вы хотите меня ничуть не меньше, чем я хочу вас!

   – А у леди Мэндвилл вы это спрашивали? – ледяным тоном отозвалась Бренна. – До того, как она забыла здесь ридикюль?

   – Разумеется, нет! Так вы полагаете, что Люси и я... – Колин покачал головой, не веря собственным ушам. – Конечно, именно так вы и думаете. А я не могу сказать вам правду.

   Признаться кому-то, что за узы связывают их с Люси? Это значит погубить ее репутацию, положение в свете. Он и Джейн-то не признавался, хотя, видит Бог, ему ужасно хотелось это сделать.

   – Я уже говорил, что Люси мне как сестра. – Колин тщательно подбирал слова. – Ни больше, ни меньше. Это нелепо – предполагать, что между нами есть что-то запретное. А больше я ничего не могу сказать!

   – Пустите меня! – Бренна пыталась вырваться из его объятий, но он только сжал ее крепче.

   – Нет. – Он не мог ее отпустить. Он ее хотел. Сегодня больше, чем когда-либо. Если она сейчас уйдет, ему не выдержать, он это знает. Он опять напьется. – Пожалуйста. – Голос звучал хрипло.

   Бренна затихла в кольце его рук.

   – Понимаю, что я не могу... Что я не тот человек...

   Она поцеловала его, чтобы заставить замолчать.

   – Ох, Колин, – прошептала Бренна, обнимая его за шею. Она целовала его сначала нежно, а потом все более жадно, и вот уже ее язык пустился в опасное приключение, исследуя глубины его рта. Руки Колина гладили ее волосы, эти золотые пряди, снившиеся ему каждую ночь. Он принялся поспешно вынимать шпильки из ее прически – одну за другой, чтобы погрузить руки в шелковистые локоны. Наконец грива волос упала ей на спину. Он пропускал пряди между пальцами, гладил ее затылок, прижимая ее голову к себе обеими руками. Ему хотелось ее съесть. Он так о ней мечтал все эти дни, и вот она здесь, в его объятиях. Какое это счастье – ему даже показалось на минуту, что он вот-вот заплачет от радости.

   Но вместо этого Колин опустил голову ниже, к ее нежной стройной шее. Сердце, казалось, сейчас, выскочит из груди. Волна желания разливалась по всему телу, и ему вдруг во что бы то ни стало захотелось увидеть ее груди, проверить, похожи ли они на те, что представлялись ему в мечтах.

   Судорожно вздохнув, он взялся за край ее корсажа, там, где невесомая газовая ткань прикрывала чудесные выпуклости. Он потянул ткань вниз, прихватив и сорочку. Бренна простонала, прижимаясь губами к его шее, когда он обнажил ее груди, впиваясь в них жадным взглядом.

   Проклятие! Они были лучше, чем он себе представлял. Бледные полушария цвета миндального молока, восхитительно возбужденные соски точно такого же розового оттенка, что и ее легкое платье.

   – Не надо, – тихо вскрикнула Бренна, в то же время прижимая его голову к своей груди, выгибая спину в томительном ожидании. Он коснулся языком соска, и его обожгло пламенем. Боже, разве сумеет он остановиться теперь, вкусив запретный плод? Вот чем ему нужно забыться, а не выпивкой. Этот нектар опьянял куда сильнее, чем самое лучшее бренди. Он обхватил ртом сосок и стал ласкать его, пока не услышал ее стон и она не забилась в его руках.

   Колин, как мог, противился желанию схватить ее в охапку и отнести наверх, в спальню. Если он уступит порыву, то... уже не сможет остановиться. Не сможет оторваться от ее маленького соблазнительного тела, и произойдет то, что не должно произойти. Непослушные руки сами тянулись к ее платью – сорвать его совсем, чтобы увидеть ее обнаженной. Вдруг ее пальцы легли ему на грудь, потянули рубашку вверх, путаясь в складках льняной ткани. Ее ладони уже гладили его торс, и каждое прикосновение отзывалось новым порывом страсти в его теле.

   Каково это – почувствовать, как соприкасаются их обнаженные тела? Ни о чем другом Колин уже думать не мог. Он терял голову. Одним быстрым движением он сбросил рубашку, стянув ее через голову. Коротко вскрикнув, Бренна прижалась к нему всем телом, ее голые груди терлись о его твердые мускулы.

   На мгновение оба замерли, слушая биение сердец. Бренна была так прекрасна, само совершенство! Изгибы их тел идеально сливались в одно целое. И Колин жаждал слиться с ней, взять все, что она может дать, и этот голод нужно было утолить немедленно. Нащупав подол ее платья, Колин поднял пышные юбки к самой талии. Теперь его пальцы гладили ее бедра, чувствуя, как вздрагивает шелковистая кожа. Она склонилась к нему, прерывисто дыша. Вдруг Бренна словно окаменела, и он услышал шепот:

   – Нет, Колин. Прошу, остановись.

   Боже, что он делает? Колин опустил ее юбки, но отпускать Бренну не собирался. Если она сейчас уйдет, ему, наверное, не суждено будет еще раз вот так обнять ее. Как не хочется ее отпускать! Но ведь придется. У него нет на нее никаких прав. Он позволил себе увлечься и повел себя так, как будто Бренна была обычной распутницей.

   – Простите, Бренна! Я очень виноват, но не бойтесь. Я не позволю себе воспользоваться моментом, и я...

   – Я должна идти, – сказала она, и он чувствовал ее теплое дыхание на своей обнаженной коже.

   Колин понимал, что надо ее отпустить. Он должен. Пусть его сердце разорвется от горя, но по-другому он поступить не может. Он кивнул, пытаясь поправить ее корсаж непослушными пальцами. Скорее закрыть ее грудь, чтобы больше не увидеть, возможно, никогда.

   – Вы можете стоять? – Он проклинал себя за то, что его голос предательски дрожит.

   – Думаю... да. – Бренна выскользнула из объятий Колина, прочь от его возбужденной плоти. – Но мои волосы!

   Она беспомощно огляделась. Шпильки были беспорядочно разбросаны по ковру. Бренна неуверенно шагнула вперед и чуть не упала. Лодыжку снова повело.

   Колин с ужасом смотрел, как Бренна опускается на ковер. Затем вскочил с дивана и бросился перед ней на колени.

   – Моя нога, – простонала Бренна, робко взглянув на Колина. Он снова обнял ее.

   – Дайте мне взглянуть. – Он снова поднял ее юбки и начал легонько массировать ее босую ступню. Кажется, ничего не сломано, и припухлость совсем небольшая. Он крепко обхватил ступню Бренны ладонями и стал ее медленно поворачивать, описывая в воздухе круги, сначала по часовой стрелке, затем в противоположном направлении. – Что вы чувствуете?

   – Уже лучше, действительно лучше! О Боже, Колин, кто бы нас сейчас видел! – Она подобрала с полу его рубашку и бросила ему на колени. – Что бы подумали люди, если бы видели нас сейчас?

   – Ну, они бы не очень погрешили против истины. Бренна, вы сможете простить меня? В последнее время я сам не свой, а эти несколько дней так и вообще выдались ужасные. Я хотел задержать вас, поцеловать, но воспользоваться ситуацией вот так – ни за что...

   – Я виновата не меньше вас, – сказала Бренна, пристально его разглядывая. – Право же, Колин. Я.сразу не заметила, но теперь вижу – выглядите вы ужасно. Что с вами? – Она протянула руку и потрогала синяк под глазом, а потом забинтованное плечо.

   Что ей ответить? Не мог же он рассказать Бренне, что напился до бесчувствия, провел ночь бог знает где, а потом еще несколько дней боролся с желанием выпить еще.

   – Бурная ночка в Ист-Энде, вот и все. Я... лечился.

   – Что ж, надеюсь, вы повеселились на славу и сполна рассчитались за подбитый глаз. Однако вам, кажется, не помешало бы подлечиться поосновательнее.

   – То же самое могу сказать про вашу лодыжку. Придется посидеть немного дома, по крайней мере пока не спадет опухоль. Мне кажется, мы отличная пара, не так ли?

   Она рассмеялась – легким, веселым смехом, и у него отлегло от сердца.

   – Одна беда – забыла вам сказать, что мне не на чем доехать до дому. Ваш дворецкий отправил меня сюда в старом ландо, чтобы я разыскала здесь Джейн. Думаю, у бедняги чуть не случился удар. Представьте, на пороге дома появляется девушка, которая несет чепуху про бал, наследника престола и платье и заявляет, что ей нужно немедленно увидеться с вашей сестрой.

   – Платье? Наследник престола? Даже боюсь спрашивать. Послушайте, давайте, я помогу вам встать.

   Он протянул ей руку. В этот момент они услышали, как хлопнула входная дверь.

   – Что за...

   – Колин, дорогой, – позвал голос. Вот черт! Матушка, собственной персоной. Колин попытался вскочить на ноги и поднять Бренну, но поскользнулся на рубашке, которая опять валялась на полу, в куче одежды.

   – Джейн сказала, ты совсем разболелся. Вот я и принесла тебе отвар. Мы с миссис Батлер...

   В дверях появилась мать Колина, за ней следовала миссис Батлер. Обе женщины вытаращили глаза и раскрыли рты. Настоящий шок! – .

   – Отец небесный, – ахнула мать Колина, обретая дар речи. – Мне плохо!

   И с этими словами она сползла вниз по дверному косяку и с глухим стуком повалилась на ковер. Колин готов был рассмеяться – ну и положение! Бренна посмотрела на него умоляюще, раскрыв рот от ужаса. Но что он мог поделать? Все было кончено – их застукали, это было ясно как божий день.

   Как, Бога ради, объяснить, почему Бренна лежит на ковре с задранной к коленям юбкой? Еще хуже, что ее корсаж спустился так низко, что одна грудь чуть не выскочила наружу, и видно, что на ней следы его поцелуев. Мало того – на нем самом из одежды только брюки, и он сидит, широко расставив колени.

   Колин мог лишь наблюдать, как миссис Батлер хлопочет над матерью, сует ей под нос флакончик с нюхательной солью. Наконец матушка пришла в себя и со стоном села, обхватив лоб ладонью. Дьявол, как же это у него всегда получается? Он думает, что дело и так хуже некуда, но тем не менее находит способ запутать все еще больше.

   Колин взглянул на Бренну, которая сейчас выглядела совсем убитой. Она понимает, что произошло? Несомненно, его просто заставят на ней жениться. Или таков был ее план с самого начала? Отчаянный шаг в надежде избавиться от брака с ненавистным Синклером? Ведь Джейн призналась, что предложила подруге такой выход. Черт побери сестрицу с ее замечательными идеями!

   Мысли путались у него в голове, Колин не знал, что и думать. Конечно, ему следует на ней жениться. В конце концов, он проявил непростительную вольность в обращении с Бренной. Он хотел было сказать ей об этом, но она заставила его замолчать, не желая ничего слушать.

   Думал ли он когда-нибудь, что его хладнокровно заманят в брачную ловушку? Ведь он всегда был так осторожен с этими так называемыми добродетельными молодыми леди. И вот пожалуйста, его расчетливо загнала в угол женщина, чьей любви он так жаждал. Его выбрали в мужья не за то, каков он есть, а за то, кем он никак не является. Какая мерзость!

   – Добрый день, мама. Здравствуйте, миссис Батлер, – сказал Колин, наконец вставая и кланяясь онемевшим женщинам. – Кажется, вы как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать предложение руки и сердца.

Глава 15

   Бренна, с каменным лицом, молча устроилась на самом краешке дивана, бездумно комкая носовой платок. Рядом уселась леди Данвилл, с собственным носовым платком, промокшим от слез. Время от времени мать отнимала платок от лица и вопрошала:

   – Ну почему, Маргарет?

   Или:

   – Как ты могла?

   Бренне казалось, что она вот-вот сойдет с ума. Но самое страшное происходило в кабинете отца. Они слышали, как ломается мебель, звенит разбитое стекло.

   – Бесстыдная девка! – ревел Хью. Опять громкий треск. – Я сверну ей шею!

   – Ты не сделаешь ничего подобного, – услышали они голос лорда Данвилла, и леди Данвилл зарыдала еще сильнее. – И я просил бы тебя выбирать слова, когда ты говоришь о сестре. В конце концов, она моя дочь. Она повела себя глупо, спору нет. Ее проступок ужасен, и, несомненно, пострадает доброе имя нашей семьи. Тем не менее все могло бы сложиться еще хуже, гораздо хуже. Колин Розмур, хоть и изгой, унаследует титул виконта, и он уже дал согласие...

   – Уже дал согласие? Вы хотите сказать, что уже переговорили с ним? А как же Синклер?

   – Ничего не поделаешь. Миссис Батлер – известная сплетница. Ты что, в самом деле думаешь, что Синклер захочет жениться на твоей сестре после публичного скандала? Придется предложить ему щедрые отступные.

   – Она выйдет за Синклера! – закричал Хью вне себя от ярости.

   – Она выйдет за Колина Розмура, даже если он мошенник, – твердо заявил лорд Данвилл. – Не забудь, она, возможно, понесет его ребенка.

   Громкий треск – еще что-то разлетелось вдребезги. Бренна вздрогнула. Она провела рукой по бархатной обивке дивана и вонзила ногти поглубже в мягкий ворс.

   – Черт бы побрал эту шлюху!

   Хью вылетел из отцовского кабинета, как следует грохнув напоследок дверью о стену. Он бросился в переднюю, опрокинув некстати подвернувшийся на пути стул. Бренна закрыла глаза и глубоко вздохнула. Господи, ну и натворила она дел! Как глупо. Она никогда не простит себе подобного поведения. Никогда! Одного дня хватило, чтобы заслужить славу безмозглой дуры, какие десятками населяют глупые сентиментальные романы, обожаемые няней Дженни.

   – Она за это заплатит, – крикнул на прощание Хью, выскакивая на ночную улицу.

   В гостиной появился лорд Данвилл, вид у него был измученный. Леди Данвилл снова заплакала. Ее муж встал напротив дивана и, грустно вздохнув, объявил:

   – Ну, дочка, довольна? Контракт разорван, о нас сплетничает весь город. – Он перечислял ее преступления, загибая пальцы. – Но по крайней мере один факт меня успокаивает. Я не несу ответственности за то, в каких правилах тебя воспитывали. Как говорится, где постелила, там и спи, даже если в этой постели тебе будет не очень-то уютно. Ты выйдешь за Колина Розмура через две недели.

   Бренна удивленно ахнула:

   – Через две недели? Вы шутите?

   – Уверяю тебя, я и не думал шутить.

   – Нет, сэр, это слишком скоро. Сначала я должна с ним поговорить, не могу же я просто...

   – Можешь и выйдешь. Ты меня очень разочаровала, Маргарет. Я считал тебя добродетельной девушкой, невзирая на то, что тебя воспитали... эти люди. Ты пренебрегла моими указаниями и спуталась с человеком, который... – Он покачал головой. – Я неверно судил о тебе. И теперь мы все поплатимся за это.

   – Как мне смотреть в глаза друзьям? – подала голос леди Данвилл. – Миссис Батлер сказала, они обнимались там, на ковре, оба полураздетые.

   – Тише, Харриет, ты уже достаточно сказала. Она знает, какой грех совершила. Нет смысла повторять все снова и снова.

   Бренна разглядывала собственные руки, сгорая от стыда. Ни разу в жизни не подводила она тех, кто ей доверял. Для Маклахланов она была радостью и гордостью. Любящая дочь и, кстати, ответственная. Что бы подумали Маклахланы сейчас? Она – падшая женщина? Не важно, что ее девственность не пострадала. С точки зрения внешних приличий она пала. А для светского общества внешние приличия – это главное.

   – Не волнуйся, Харриет, – сказал отец и погладил плачущую жену по плечу. – Ты заболеешь, если будешь продолжать в том же духе. Кроме того, нужно многое сделать. Собрать приданое, устроить свадьбу, на все про все – две недели.

   – Две недели? – Леди Данвилл высморкалась, перестав наконец рыдать. – Нет, так не пойдет. За две недели никак не успеть.

   – Я уверен, ты как-нибудь справишься. Не нужно пышных церемоний – что-нибудь скромное, в семейном кругу, в гостиной. Свадебный завтрак... Ты ведь знаешь, каковы наши обстоятельства.

   Дрожащие губы леди Данвилл сложились в слабую улыбку, хотя слезы все еще текли по ее щекам. Она повернулась к Бренне:

   – Твой отец прав – у нас много дел. Завтра отправимся к мадам Виоже, закажем тебе приданое. Времени в обрез, поэтому нужно торопиться. А меню? Надеюсь, кухарка еще не легла спать. Я должна увидеться с ней немедленно. – Она встала и обвела гостиную глазами. – Пятьдесят гостей, струнный квартет. Жаркое из ребрышек и эти маленькие пирожки с начинкой из омаров и креветок. Может быть, еще заливное и черепаховый суп. – Она побарабанила пальцами по столу, задумчиво оттопырив губу. – Слоеный пирог закажем у Гюнтера, конечно же. Нужно заняться этим немедленно. Боже, сколько дел!

   Одной мне не справиться. Может быть, миссис Таппер? Конечно. Где колокольчик? Миссис Таппер!

   Леди Данвилл побежала на поиски экономки, насвистывая на ходу свадебный марш. Какая поразительная перемена – от крайней степени отчаяния до полного восторга! И за столь короткое время. Просто невероятно, думала Бренна.

   – Итак, – сказал лорд Данвилл, поглаживая бакенбарды, – тебе придется меня извинить, но мне предстоит еще нелегкий разговор с лордом Томасом Синклером. Надеюсь, что он примет неприятное известие с большим достоинством, нежели твой брат. Тебе лучше не заходить в кабинет, пока слуги не наведут там порядок. Думаю, тебе стоит как следует отдохнуть. Твоя мать загоняет тебя до полусмерти, готовясь к свадьбе.

   Бренне осталось лишь молча кивнуть. Она не могла говорить – боялась, что расплачется. Ее душа была в смятении. Страх, растерянность, ощущение страшного одиночества. Так было, когда умерли ее родители, сразу друг за другом. Она прикусила нижнюю губу, чтобы унять дрожь.

   Лорд Данвилл шагнул к ней, всматриваясь в ее лицо сощуренными глазами.

   – Он ведь не причинил тебе вреда, не так ли, Маргарет? Если этот негодяй взял тебя насильно...

   – Нет, сэр! Уверяю, ничего подобного. – Она наконец обрела способность говорить. – Знаю, у вас нет оснований мне верить, но все было совсем не так. Истинная правда! Я пришла к нему на квартиру только потому, что мне сказали, что там мисс Розмур. Мне нужно было поговорить с ними обоими. Когда только выяснилось, что мисс Розмур уже ушла, я тоже стала прощаться, но оступилась и подвернула лодыжку. Вот, смотрите. – Бренна подняла подол платья, чтобы отец мог осмотреть все еще распухшую ногу. – Он всего лишь пытался помочь.

   – Ну, допустим, – сказал лорд Данвилл. – Но даже если это правда, другого выхода нет. Тебе придется стать его женой, сама понимаешь.

   – Не очень, – призналась Бренна.

   – Мне остается лишь надеяться, что ты не вообразила себе, что влюблена в него. – Он потрепал Бренну по плечу. – Потерять голову ради такого человека – значит обречь себя на страдания. Ты должна это помнить. Боюсь, отчасти виноват я сам. Нужно было более внимательно выслушать твои доводы против брака с Синклером. У меня и в мыслях не было, что ты способна действовать так безответственно только для того, чтобы избавиться от неугодного жениха. Джейн Розмур твоя подруга, и, наверное, ты подумала... Как бы то ни было, теперь она станет твоей сестрой. Надеюсь, это тебя немного успокоит.

   Интересно, подумала Бренна, а как Джейн отнеслась к идее вынужденного брака? В ее глазах она тоже пала? Щеки Бренны запылали. Неужели Джейн станет ее презирать?

   – Розмуры – очень уважаемое семейство, – добавил отец, – даже теперь, когда молодой Розмур едва не погубил честь семьи.

   Ох, если бы только отец знал правду! Ведь это его сын задумал погубить Колина и с успехом добился своего. Лорд Данвилл должен знать правду, решила Бренна. Брат не был ей ни поддержкой, ни защитой – особенно после безобразной сцены в кабинете. Но поверит ли отец? Тем не менее надо попытаться.

   – Мне нужно поговорить с вами, отец.

   – Что такое? Рассказывай.

   – Это насчет Хью. Можете думать о Колине Розмуре что хотите, но он не мошенничал. Все было подстроено лордом Томасом Синклером, а он сделал это по наущению Хью.

   – Чепуха! Откуда ты набралась подобных смехотворных идей? Полагаю, тебе сказал Розмур.

   – Нет, лорд Данвилл. Я слышала, как они – Хью и лорд Томас – обсуждали план погубить Колина. Это было сегодня. Вот почему я захотела немедленно повидаться с Джейн.

   – Достаточно. Я не желаю слушать – это просто оскорбительно.

   – Но ведь это правда, лорд Данвилл! Хью надеялся заполучить руку мисс Литтл-Браун, вот и понадобилось скомпрометировать Колина, чтобы...

   – Я сказал, достаточно, Маргарет. – Лорд Данвилл протестующе поднял руку. Как она и предполагала, он отказался принимать правду – очень уж неприглядной она была. Ведь речь о его единственном сыне, наследнике. – Ни слова больше. Иди спать. Силы тебе понадобятся, ведь предстоят большие хлопоты. Портнихи, модистки... – Он покачал головой. – Чем там еще надлежит молодым леди заняться перед свадьбой? Не обижайся на брата. Он скоро успокоится.

   Так ли? Она ведь разрушила его договор с лордом Синклером. Ей оставалось лишь надеяться, что Колин не пострадает больше, чем уже пострадал от козней этой парочки. Ей безразлично, простит ли ее Хью, лишь бы оставил в покое.

   – Спокойной ночи, лорд Данвилл, – сказала Бренна тихо. Она встала и пошла к себе – чуть-чуть прихрамывая. Отец прав, ей нужно отдохнуть. День выдался тяжелый. Сколько всего произошло! Она устала – душой и телом. Побаливала нога, хотя, конечно, это было меньшее из обрушившихся на нее зол. Решение нужно принять незамедлительно. Что ей делать? Сбежать в Гленброх или остаться? Тогда придется принять условия игры.

   Ей сегодня не уснуть, это ясно.


   – Этот желтый батист восхитителен, правда, Маргарет? Бренна оглядела рулоны ткани, разбросанные по длинному деревянному столу, и рассеянно кивнула.

   – Да, леди... мама, – поправилась она. – Желтый батист просто прелесть.

   – Может быть, еще лиловый шелк? – Мать разглаживала в руках ткань цвета вереска. – Для вечернего платья. А к нему тюрбан – выйдет чудесно. У меня как раз есть подходящие перья. Так, что же еще?

   – Взгляните, мадам. Я бы рекомендовала голубой креп. – Мадам Виоже расстелила перед ними отрез материи такой тонкой, что через нее просвечивал солнечный свет. – Ей к лицу, будет просто очаровательно. Для подвенечного наряда, как вы полагаете?

   «Мой подвенечный наряд!» Бренна судорожно вздохнула. Зачем она сюда пришла? Неужели покупать приданое? Девушка плохо понимала, что происходит вокруг. Она покачала головой. Нет, голубой креп не годится. Слишком уж... празднично. Устраиваемый в такой спешке брак – скорее долг, чем радость. Ей нужно что-нибудь попроще, практичней. Серый шелк или атлас цвета экрю.

   Мадам Виоже поправила очки на тонкой переносице.

   – И я думаю, вот из этого жемчужно-серого шелка нужно шить ночную сорочку, а к ней халат. Для вашей брачной ночи, мадемуазель.

   Бренна недоуменно смотрела на роскошные ткани. Брачная ночь? Господи, она не позволяла себе даже думать об этом.

   – Корсаж украсим испанскими кружевами. Да. – Она лукаво усмехнулась. – Думаю, ваш жених найдет этот фасон весьма соблазнительным. Очень красиво!

   Бренна закрыла рот ладонью. Неужели дойдет до... Конечно, дойдет. Он не станет ждать. Но так скоро! И он ни разу не заикнулся о том, что любит ее. Тем не менее она уже позволила ему любоваться своей голой грудью, ласкать ее. И она никак не предполагала, что эти нескромные ласки доставят ей столько удовольствия. Щеки Бренны зарделись. Конечно, Колин решит, что она готова лечь с ним в постель. У нее задрожали колени, и ей пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

   Мать ободряюще похлопала ее по руке, а затем повернулась к модистке:

   – Вы уверены, что сумеете выполнить заказ меньше чем за две недели?

   – Да, мадам, разумеется. Я усажу за работу всех своих швей.

   – Вот это, – сказала Бренна, указывая на отрез сизо-серого шелка. – Сшейте подвенечное платье из этой ткани.

   Мать недовольно покачала головой:

   – Дорогая, только не подвенечное платье. Получится слишком просто и даже мрачно. Голубой креп подойдет лучше всего.

   – Нет. – Бренна была непреклонна. – Мне нравится серый шелк. Могу я решить хоть что-нибудь сама? В конце концов, это моя свадьба.

   Ей нужен наряд серый, смутный, как и ее будущее.

   Звякнул дверной колокольчик. В магазин вошла леди Брэндон, а с ней седовласая дама. Миссис Апплтон, вспомнила Бренна.

   – Добрый день, леди Данвилл, леди Маргарет, – сказала миссис Апплтон. – Вы, должно быть, выбираете ткани для свадебных нарядов. Как мило! – Она захлопала пухлыми ладошками.

   Мать кивнула:

   – Здравствуйте, леди Брэндон! Здравствуйте, миссис Апплтон!

   Бренна слегка поклонилась, но ничего не сказала.

   – Какое счастливое совпадение! – зачирикала миссис Апплтон. – Знаете, всего полчаса назад мы видели леди Каупер, и она рассказала нам новость. Признаюсь, я была поражена. Просто лишилась дара речи. Какой неожиданный поворот! Уверена, вы наслышаны о его репутации. Ведь он негодяй. Его исключили из членов клуба, как я слышала.

   Леди Данвилл сощурила глаза, сжав губы в тонкую ниточку.

   – Всего лишь опрометчивость, столь свойственная молодости. Ничего серьезного, уверяю вас, Долли.

   – Гм. – Леди Брэндон сурово посмотрела на Бренну. Девушке пришлось собраться с духом, чтобы, не дрогнув, выдержать испытующий взгляд старой мегеры. Она стояла спокойно и прямо, с высоко поднятой головой.

   – Проглотила язык, девочка?

   – Отчего же, леди Брэндон. Как вы изволите видеть, я вполне владею даром речи.

   Старая ведьма!

   – И мне по-прежнему очень приятно вас видеть.

   – А ты по-прежнему непочтительна и дерзка, – ответила леди Брэндон. – Говори, что хочешь, Харриет, но все знают, что за Колином Розмуром числятся грехи посерьезней, нежели мальчишеские шалости. Не могу сказать, что я тоже была удивлена. Они как раз очень подходят друг другу.

   Было заметно, что добрая миссис Апплтон чувствует себя неловко.

   – Тем не менее, – возразила она, – лорд и леди Розмур – очень приятные люди. А Джейн Розмур всегда была всеобщей любимицей, не так ли?

   – Действительно, – холодно отозвалась мать Бренны.

   – Вот только, – продолжала она, – Колин Розмур все-таки подозрительный тип, не так ли? Никогда не встретишь его под руку с красивой женщиной, и я всегда удивлялась, что за отношения связывают его и леди Мэндвилл. Хотя она и ее муж, маркиз, кажется, очень влюблены друг в друга. Знаете, ходят слухи, что мистера Розмура недавно видели в опере в обществе миссис Трамбл-Уоттс.

   – Это не пустые слухи, – заявила леди Брэндон. – Это правда. Я видела парочку собственными глазами. Просто скандал.

   – Что ж, остается надеяться, что наша девочка сумеет поставить его на место, верно? – Миссис Апплтон ущипнула Бренну за щеку. – Полагаю, Розмура привлекло приданое. Как говорит мистер Апплтон, у него долги. Дело обычное – стоит ли винить молодого повесу? По крайней мере у него достало благоразумия предпочесть ум красоте, когда он выбирал невесту. Я слышала, у тебя язычок, как бритва, леди Маргарет. Бывает хуже. Ну, нам пора! У нас еще столько дел, не правда ли, леди Брэндон?

   – В самом деле, – ответила ее спутница. – Желаю удачи, девочка. Она тебе понадобится.

   – Благодарю за поздравление. Вы были исключительно любезны, – процедила Бренна сквозь зубы. Хоть бы земля разверзлась под ногами этой ведьмы и проглотила ее целиком!

   Наконец дамы откланялись. Все так же сжав зубы, Бренна смотрела, как они пробираются к выходу мимо полок с рулонами тканей. Наконец дверной колокольчик звякнул, выпуская посетительниц на улицу. Лишь тогда девушка осмелилась взглянуть на мать, которая стояла с красным от гнева лицом.

   – Подумать только! – фыркнула леди Данвилл. – От леди Брэндон я ничего иного и не ожидала, но миссис Апплтон? Ее собственная дочь вышла замуж за транжиру – во всем Лондоне не сыскать подобного распутника и мота. Я слышала, им пришлось поселиться в Чипсайде. Мы вычеркнем ее из списка наших гостей, правда, Маргарет? Старой перечнице это пойдет на пользу.

   Мать поджала губы и снова занялась голубым крепом. Бренна уставилась в пыльный пол. Ее приданое! Ну, разумеется. Вот почему Колин немедленно явился к отцу, который метал на него громы и молнии, вместо того чтобы удрать подальше. Ему нужно ее щедрое приданое – а ведь есть еще наследство, – чтобы уплатить карточные долги. Как это она раньше не подумала?

   В груди словно разорвался огненный шар. Бренна проклинала свой длинный язык. Зачем она рассказала Джейн, какую огромную сумму видела в брачном контракте? Наверное, Джейн поделилась сведениями с братом. Даже если так, она не имела в виду ничего дурного. Тем не менее...

   Бренна принялась тереть виски, все еще переживая злобный выпад миссис Апплтон. Конечно, по сравнению с элегантными юными леди, собравшимися в гостиной леди Брэндон, она выглядела невзрачно. Не стоило и напоминать. Взять хотя бы внешность леди Мэндвилл. Золотые волосы, изумрудно-зеленые глаза, нежные черты лица. Очень женственная, несмотря на малый рост, с приятными глазу округлостями в нужных местах. А у нее, Бренны, грудь совсем маленькая. Так она размышляла, перебирая пальцами край накидки, дожидаясь, пока мать не закончит разговор с мадам Виоже.

   Она с трудом подавила зевок. Прошлой ночью Бренна не могла заснуть до рассвета, размышляя, стоит ли выходить замуж. Ведь замужество круто изменит ее жизнь, а у нее так мало времени, чтобы принять решение. С другой стороны, лишь трус боится последствий собственных проступков, даже если эти последствия весьма неприятны. Она не трусиха и ответит за все. В конце концов, что тут неприятного? Ей ведь нравится общество Колина, напомнила она себе, и нет смысла отрицать, что она его желала. Она ведь по глупости чуть не влюбилась в него! Эта мысль показалась Бренне неприятной, и девушка постаралась выкинуть ее из головы. Так она металась и ворочалась в постели до утра. Она забылась беспокойным сном, так ничего и не решив, когда первые неуверенные лучи солнца осветили ее спальню.

   Сейчас, мысленно оглядываясь назад, Бренна подумала, что, вероятно, сделала неверный выбор.

Глава 16

   Колин мерил шагами гостиную Данвиллов, расхаживая взад и вперед перед роялем. Его пальцы скользили по крышке розового дерева. Когда же выйдет Бренна? У него не было ни малейшего понятия, что он ей скажет, но Колин не сомневался, что им необходимо поговорить с глазу на глаз до свадьбы. А до нее оставались считанные дни! Возможно, когда он увидит Бренну, нужные слова найдутся сами собой.

   А если не найдутся, все равно им нужно увидеться до того, как они будут стоять перед священником, который объявит их мужем и женой. Проклятие! Он все еще не мог поверить в случившееся.

   Джейн заявила, что виновата во всем она. Ей не пришло в голову, что Бренна примет всерьез ее необдуманный совет и попытается завлечь его в ловушку. Колин, однако, заметил, что глаза сестры радостно блеснули. Значит, у них все-таки был план, и они его осуществили.

   Он стал пешкой в искусно выстроенной шахматной партии. Пешка! С другой стороны, Бренна не выйдет замуж за Синклера, и это уже хорошо, что бы там ни придумывали эти женщины. Колин станет Бренне защитой, тут у него не было сомнений.

   Колин остановился и посмотрел на дверь гостиной. Почему она не идет? Казалось, он ждет целую вечность, хотя на деле прошло не больше четверти часа. Просто он хотел видеть ее как можно скорее. Не мог больше ни о чем думать. Колин обвел гостиную взглядом. Вдоль дальней стены возвышался буфет, а в нем на серебряном подносе стоял графин граненого стекла, наполненный бренди. Рядом заманчиво блестели два бокала. Черт, как хочется выпить! Сколько дней он не брал в рот ни капли? И не сосчитать. Разве он не доказал, что может оставаться трезвым, сколько захочет? Не будет вреда, если сейчас он пропустит глоточек, просто попробует.

   Колин остановился перед буфетом. Просто ощутить вкус густой, отдающей дымком жидкости, медленно стекающей в пересохшее горло. Один глоток, напомнил он себе. Колин взялся за серебряную пробку и застыл на месте. Ужаснувшись, он выругался и отдернул руку. Черт возьми, он больше не владеет собой? Он только что избавился от ежечасной потребности в выпивке. Если даст сейчас слабину, ничего хорошего из этого не выйдет. Колин сунул руки в карманы и повернулся к графину спиной. Как бы не передумать!

   В дверях раздался шорох. Колин открыл глаза. Перед ним стояла Бренна. Черт побери, как забилось сердце! Некоторое время оба молчали, разглядывая друг друга. На девушке было бледно-голубое платье, щедро расшитое кокетливыми лентами. Волосы, напротив, были уложены в строгий пучок на затылке, из которого не выбивался ни единый локон. Лицо казалось усталым и бледным. Глаза запали.

   – Мистер Розмур, – сказала она тихо, сделав легкий реверанс. Она избегала смотреть ему в глаза, но он видел, что она разгневана. Бренна бросилась мимо него и села на диван.

   – Очень официальное обращение, вам не кажется? – Колин встал напротив нее, небрежно облокотившись о подоконник. – Вы могли бы назвать меня по имени. В конце концов, мы скоро поженимся.

   – Прекрасно помню. Целую неделю только тем и занимаюсь, что готовлюсь к этому событию, – надменно ответила Бренна.

   Почему она злится? Он ведь попался на ее удочку, дал ей карты в руки.

   – Мне казалось, вы должны быть довольны.

   – Вот как? Не могу взять в толк, с чего бы это.

   – Одного вашего острого язычка довольно, чтобы поразить мужчину прямо в сердце. – Он постучал себя по груди. – И вы об этом знаете.

   – Хотите прослыть остроумцем, Колин?

   – Я стараюсь.

   – Да, вы все превращаете в шутку. Неужели не понятно, насколько это серьезно? Через четыре дня нас свяжут узами брака до смерти. Вы наверняка слышали эту клятву.

   – Я вполне понимаю сложность нашего с вами положения, – перебил он. – Можете быть уверены – я отнесусь к своим обетам абсолютно серьезно.

   – Ко всем? Или выберете что-то подходящее?

   – На что вы намекаете, Бренна? Что я не хозяин своему слову? Что я могу вас бросить, унизить? Скажите же, какую из клятв я, по-вашему, не исполню? Чего вы боитесь?

   – Все... или никакой, – поправилась Бренна, грустно покачав головой. – Сама не знаю.

   Она и так была бледна как смерть, но тут побледнела еще больше. Колин присмотрелся к ней внимательней. Под глазами залегли тени. Сколько отчаяния в этих глазах! Колину вдруг стало нечем дышать. Не было сил смотреть в тревожную глубину ее глаз. Застонав, он отвернулся к окну, положив локти на подоконник. Невозможно злиться на человека, который так страдает. Несомненно, это потому, что ее насильно вынуждают идти за него замуж. Неужели ей так противно? От этой мысли у него закружилась голова.

   Колин закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Затем посмотрел в окно, на сад и аккуратные газоны вокруг дома Данвиллов. Сад содержался в образцовом порядке. Совсем не то что буйные заросли в Розмур-Хаусе, которые так нравились матери, не говоря уж о Гленфилде. Ветерок играл занавесками, донося до ноздрей Колина сладкий запах цветущей жимолости. Он вздохнул и грустно понурил голову.

   Его жизнь скоро изменится, причем безвозвратно, но разве он готов к переменам? Его изгнали из холостяцкой квартиры, и ему некуда привести невесту. Разве что в родительский дом, в Розмур-Хаус, где они будут жить со всей семьей. Не будет у них и загородного дома, пока отец не соблаговолит выделить ему поместье, а снимать дом в деревне ему не по карману. Ему нечего ей предложить, кроме имени. И разумеется, кольца на помолвку. Колин сунул руку в карман и нащупал бархатную коробочку. Внутри лежало драгоценное кольцо, которым владело не одно поколение семейства Розмур. Это кольцо Колин сам выбрал среди семейных реликвий, специально для Бренны.

   Обрадуется ли она, принимая этот дар? Или неохотно наденет на палец, даже не взглянув... Ему даже стало страшно. Выругавшись про себя, он прислонился лбом к оконному стеклу. Его прохлада обожгла разгоряченную кожу. Как же все перепуталось! Совсем не так представлялось ему начало семейной жизни. Черт побери его романтическую натуру, но он воображал нежные чувства, сердечные признания. А тут? Недоверие, упреки, гнев.

   Колин повернулся к Бренне, которая безучастно сидела на прежнем месте, комкая в пальцах носовой платок. Разумеется, ему не хотелось вступать в пререкания с расстроенной и до предела измученной девушкой. Он сказал с напускной веселостью:

   – Успокойтесь! Неужели нам обязательно нужно все время нападать друг на друга? Это не поможет. Знаете, вы выглядите нездоровой. Может быть, вам стоит пойти прилечь?

   Бренна раздраженно сощурилась.

   – Я совершенно здорова.

   – Ради Бога, вы не так меня поняли. Я хотел сказать, у вас усталый вид. Вы сегодня на себя не похожи. Совсем не та Бренна, которую я знаю.

   Бренна сердито сказала:

   – Видимо, вы знаете меня не так хорошо, как вам кажется.

   – Нет, я достаточно хорошо вас знаю, – твердо ответил Колин.

   – Да уж, вы прекрасно осведомлены о размере моего приданого. А больше и знать не нужно.

   – Так вот что вы думаете! – Сердце Колина неприятно екнуло, когда она упомянула о приданом, – а ведь он поклялся, что не тронет из него ни пенса. Он очень удивился, узнав, как щедро одарил дочь лорд Данвилл. Впрочем, ее отец также настоял на доверительной собственности – он сам будет распоряжаться состоянием дочери, так чтобы Колин не смог просадить деньги жены за карточным столом. Конечно, ситуация унизительная, если не сказать больше. Тем не менее Колин, ни минуты не колеблясь, принял условия лорда Данвилла. Он не тронет приданое, какую бы нужду в деньгах ни испытывал сейчас или в будущем.

   – Как вы можете упрекать меня в корысти! Ведь это вы заманили меня в брачные сети.

   – Каким же образом? Если это вы пустили в ход уловки опытного соблазнителя.

   – Не припомню, чтобы вы оказали хоть малейшее сопротивление.

   Бренна вскочила. Ее щеки загорелись маковым цветом, а руки сжались в кулаки.

   – Как вы смеете, Колин Розмур! Мало того что вы обошлись со мной, как... с продажной женщиной... этой вашей миссис Трамбл-Уоттс! Да, не удивляйтесь, я все про нее знаю. О вашей с ней связи...

   – Связи? – Колин даже отпрянул от удивления. Ну да, однажды он проводил миссис Трамбл-Уоттс из театра до дома, исключительно по ее просьбе, высадил ее у дверей и распрощался. Ничего больше. И вот – извольте! Рядовое событие, единственный раз – и его обвиняют в связи с этой женщиной. – Клевета, наглая ложь! Вы ведь знаете наших сплетников – сделают из мухи слона. Вы должны мне верить, у меня ничего с ней не было.

   – Не хочу ничего слышать. – Ее глаза потемнели, как штормовое море. – Вы полагаете, что я позволила вам соблазнить меня, чтобы... затеялся весь этот скандал? Вам кажется, что мне нравится слышать, как за моей спиной шепчутся злые языки, где бы я ни появилась? Значит, я терплю все это ради удовольствия выйти за вас замуж?

   Дело не в этом, подсказал услужливый ум. Она просто хотела спастись от незавидной участи стать женой Синклера. Он, Колин, просто меньшее из зол. Впрочем, она, кажется, очень естественно рассердилась. У Колина раскалывалась голова. Он не знал, что и думать. Все, что он знал наверняка, – она пьянила ему кровь, кружила голову, возбуждала желание. Даже сейчас, когда стояла вот так, сжав кулаки, и ее глаза метали молнии.

   – Так что же? – спросила Бренна, прижав руки к груди. – Или вам нечего сказать?

   Колин молча смотрел на нее, и взгляд у него был странный. Бренна могла бы поклясться, что видит страсть в его глазах. Неужели он думает, что она станет податливой глиной в его руках, что он сможет вытворять с ней все, что ему заблагорассудится? Взгляда, прикосновения будет достаточно, чтобы она бросилась исполнять его желания?

   Колин расстроенно провел рукой по волосам.

   – Как знать? На самом деле я пришел сюда по делу.

   Хмурясь, он полез в карман и вытащил черную бархатную коробочку. Щелкнула крышечка, и его пальцы извлекли что-то, но Бренна не могла разглядеть, что именно. У нее перехватило дыхание, когда Колин, опустившись на одно колено, взял ее за руку.

   – Понимаю, что начали мы... не очень хорошо. Тем не менее я собирался сделать вам предложение как положено.

   Он протянул кольцо – изысканный и прекрасный аквамарин овальной формы в окружении бриллиантов. Она была смущена, и Колин улыбнулся.

   Сначала Бренна думала – ни за что не уступит очарованию этого человека! Но сейчас, видя его на коленях у своих ног, она не могла не признать, что он просто непозволительно хорош. И еще это выражение отчаяния и надежды на лице!

   – Я надеюсь, что вы окажете мне честь, став моей женой, Бренна. Хотя, видит Бог, я вас недостоин.

   Бренна закрыла рот ладонью, на мгновение лишившись дара речи. Их глаза встретились, и в его взгляде она прочитала вопрос. Потом он посмотрел вниз, на кольцо, которое держал большим и указательным пальцами. Изысканная, восхитительная драгоценность – у нее никогда не было ничего подобного.

   – Ох, Колин! Оно такое красивое... Он поднялся.

   – Это кольцо принадлежало моей прабабушке. Как только я его увидел, то понял – им должны владеть вы. Камень в точности повторяет цвет ваших глаз. – Колин снова взял ее за руку. – Оно прекрасно подчеркнет вашу красоту, вашу жизненную силу, ваш блеск. Принимаете ли вы меня, Бренна?

   Его слова обожгли сердце, и на глазах у нее выступили слезы. Тем не менее он ведь ни слова не сказал про любовь! И ей от этого больно, неизвестно почему. Она ведь такая практичная, рассудительная девушка. До того как отправиться в Лондон, Бренна и думать не думала, что нужно выходить замуж по любви. Любовь – это для глупеньких бездельниц, не знающих, чем занять праздные дни, для тех, чья голова забита романтическими бреднями. И вот пожалуйста, она стоит тут, и ее сердце разрывается при мысли о том, что ее не любят. Очевидно, это желание привело ее на тропу любви, и теперь она боялась, что Колин не станет ей попутчиком в этом далеком путешествии. Бренна глубоко вздохнула. Ничего не поделаешь.

   – Да, Колин. Я принимаю ваше предложение.

   Он кивнул и надел кольцо ей на палец. Бренна изумленно следила за его движениями, слегка улыбаясь.

   – Отлично. Мне, видимо, следует проконсультироваться с доктором – у меня голова явно не в порядке, но я охотно беру вас в мужья.

   – А я охотно беру вас в жены, – торжественно заверил Колин.

   – Придется вам смириться, – поддразнила Бренна. – Тоже охотно!

   – Забавно. Я намеревался быть серьезным, как вам известно. Теперь вы видите, почему мне нечасто это удается. – Он держал ее за руку, с довольной улыбкой любуясь кольцом на ее пальце. – Вы ведь ни за что бы не согласились в обычных обстоятельствах, не правда ли?

   – Если честно, Колин, не стоит говорить, что бы я сделала или не сделала. Даже я сама не могу знать наверняка там, где дело касается вас.

   Он недоверчиво заморгал.

   – Неужели я на вас так действую? Поразительно.

   – Да? – кисло отозвалась Бренна. – Я же говорила, вы плохо меня знаете.

   – Тогда, может быть, проверим теорию поцелуем? Разумеется, исключительно в научных целях.

   Она покачала головой:

   – Не самая удачная мысль.

   Не хватало только снова очутиться на ковре, в полураздетом виде. Ее однажды застали именно в таком положении – и хватит, на всю жизнь достаточно. Даже сейчас, когда Бренна вспомнила, ее щеки заливает румянец стыда.

   – Все равно, соблазн слишком велик. – Колин придвинулся ближе, и ее вдруг ошеломил его запах, такой мужской, такой притягательный.

   Аромат сандалового дерева, нотка табака. На сей раз Бренна не уловила запаха бренди. Странно! У нее не было времени на размышление, потому что он схватил ее в объятия, и его губы нашли ее рот. Бренна обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом.

   Впрочем, в этот раз Колин не проявил обычной горячности. Он целовал девушку медленно, бережно. Губы ласкали ее рот так осторожно и медленно, что ей казалось, ее пытают на медленном огне. Она была готова закричать от разочарования. Вместо этого, однако, она поняла, что постанывает от удовольствия. Его тело напряглось.

   Колин с сожалением оторвался от ее губ и зарылся лицом ей в волосы, шепнув на ухо:

   – Я должен остановиться. Иначе...

   – Да, вы должны.

   – Вы тоже.

   Он отодвинулся и с тревогой взглянул ей в лицо.

   – Не знаю, что на меня нашло. Немного разнервничалась, наверное. Свадьба... совсем скоро. Хотела бы я знать, что думает обо мне ваша матушка. Как мне смотреть ей в глаза после того, как я...

   – Об этом не стоит беспокоиться, Бренна. Сначала, конечно, она была поражена... – Он хмыкнул, вспомнив, что мать видела Бренну с почти обнаженной грудью, на которой отчетливо виднелись следы его губ. – Но, несмотря на это, она очень рада, что я женюсь на вас. Джейн так хорошо о вас отзывается, так вас превозносит! Отец питает к лорду Данвиллу самое искреннее уважение. Как любая мать, моя мама посвятила себя тому, чтобы устроить брак своих детей, одного за другим. Моя женитьба – ее последний триумф. Поверьте, она рада всей душой. После досадного происшествия в клубе «Уайте» и всего, что за этим последовало, она наконец утешится, видя сына женатым на достойной женщине.

   – Кстати, а что мы будем делать? Я имею в виду клуб, Хью и лорда Томаса. Когда мы объявим о том, что я подслушала?

   Колин упрямо сжал зубы:

   – Никакого заявления не будет.

   – Как же это? Мы не можем позволить им творить свои черные дела безнаказанно.

   – Как ни огорчительно это попустительство, но нам придется смириться.

   – Но почему? Не понимаю. Только потому, что мы скоро поженимся...

   – Я не позволю, чтобы мою жену публично уличали во лжи, назвали лгуньей.

   – Но...

   – Никаких «но»! Скоро я войду в вашу семью. Если я затею скандал, имя моих новых родственников будет запятнано. Не хочу давать лорду Данвиллу еще одну причину презирать меня. Мы просто будем жить дальше и постараемся забыть, что было.

   – Мы не можем так поступить! Это несправедливо. Я не смирюсь, тем более теперь, когда я знаю правду.

   – Можете и смиритесь.

   – О-о-о, – простонала Бренна. – Теперь вы говорите, как лорд Данвилл, когда он читает мне нотации, что я должна и чего не должна делать.

   – Не бойтесь, я не стану злоупотреблять нравоучениями. Но в данном случае вы должны понять, что так будет лучше для всех.

   – Значит, вы на все согласны? Вас выгнали из клуба, назвали мошенником.

   Его лицо окаменело, глаза смотрели устало.

   – Это цена, которую мне приходится платить за то, чтобы жениться на вас.

   Бренна ахнула и удивленно воззрилась на Колина, не в силах произнести ни слова. Цена, которую ему придется заплатить? А как насчет того, чем платит она?

   – К черту, – воскликнул он, сжимая кулаки. – Я не хотел выразиться так грубо. Это цена, которую я плачу добровольно и без всякого сожаления. Я хочу сказать...

   – Думаю, мы уже достаточно наговорили для одного дня, – Бренна. —, вам пора. Вас ждут дела.

   – Ничего срочного, если честно, – тихо сказал Колин. – Но увы! Мне придется вас покинуть, чтобы вы могли отдохнуть. У вас очень усталый вид. – Он направился было к выходу, но остановился на полпути. – Кстати, Джейн говорила, что обязательно навестит вас сегодня днем. В последние несколько дней ей нездоровилось. Она просила меня передать, что только по этой причине не приходила к вам после того, как объявили о нашей помолвке. Во всяком случае, я сказал, что предупрежу вас.

   – Вот и предупредили.

   – Что ж, до свидания! Приятного дня. – Колин сдержанно поклонился. Потом его взгляд упал на кольцо, блестевшее на ее руке, и он улыбнулся. – Смотрится прекрасно, правда?

   Рука Бренны непроизвольно потянулась к груди, пальцы перебирали край выреза.

   – И правда, Колин. Просто не знаю, как вас благодарить.

   – Так, значит, вам понравилось кольцо?

   – Да. Очень.

   – Я рад. Но вы ведь не заметили, что там есть надпись.

   – Надпись? – Бренна удивилась. – Нет, не заметила. А что там написано?

   Колин лишь приподнял бровь. Она стащила кольцо с пальца и поднесла его к глазам. Внутри ободка было выгравировано одно-единственное слово: «Непрошеная».

   – Непрошеная? Что бы это значило?

   – Хм, дайте подумать. – Он почесал подбородок. – Кажется, это прилагательное. Означает – та, что приходит без приглашения, по своей собственной воле.

   Бренна не могла не рассмеяться.

   – Я не о значении слова. Я хочу знать почему? Что оно для вас, Колин?

   Он открыл дверь и шагнул в коридор, а потом обернулся:

   – Вы очень скоро поймете значение этого слова, моя дорогая.

   «Черт меня побери, – думал Колин, – если я не заставлю ее понять».

Глава 17

   – Послушайте, все было просто замечательно, правда? Леди Данвилл хорошо потрудилась, при том, что у нее было так мало времени.

   – Да, в самом деле, – согласилась Бренна, рассеянно перебирая флакончики на своем туалетном столике. Ее муж стоял сзади, лениво опираясь на спинку кровати. Сюртук небрежно свисает с одного плеча, галстук развязан и висит на шее длинной лентой. В зеркале маячило его отражение – вот он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, под которой открывается мускулистая грудь. Бренна судорожно вздохнула.

   Ее муж! Она уставилась на собственную руку. Разумеется, сегодня она вышла замуж, и все-таки... Ее передернуло: на пальце красовалось кольцо – простой золотой ободок. Утренняя церемония запомнилась Бренне смутно. Она стояла рядом с Колином, в бледно-сером шелковом платье, и ей было до слез жаль Маклахланов. Вот бы старики дожили до этого дня, порадовались бы за нее! «Совсем не таким представлялось ей раньше собственное бракосочетание. Ее окружали люди, которых она едва знала. Бренна стояла, глубоко погруженная в размышления, уставясь в пол, и даже не заметила, что пришел ее черед произнести брачный обет. Как глупо!

   Джейн, которая была подружкой невесты, пришлось дернуть ее за рукав, чтобы вернуть к действительности.

   Потом была роскошная трапеза, растянувшаяся на несколько часов. Наконец довольные гости наелись и отбыли восвояси. Багаж Бренны погрузили в карету, и они отправились – совсем недалеко, в Розмур-Хаус, который отныне станет ее домом. Они ехали молча, между ними на сиденье помещалась кошка Гера в дорожной корзинке.

   – Прошу прощения за то, что не могу предложить вам свадебное путешествие прямо сейчас, – вторгся Колин в ее грустные мысли. – Сначала я должен уладить кое-какие дела в Лондоне.

   Очевидно, заплатить долги!

   – Может быть, позже, когда мы устроимся, – продолжал он. – А пока скажите, вам нравится эта спальня?

   – Здесь чудесно, Колин. – Бренна сама понимала, насколько фальшиво это прозвучало. Она положила щетку для волос и поймала взгляд Колина в зеркале. По спине пробежала дрожь, и ей пришлось обхватить себя руками, чтобы успокоиться.

   – Рад слышать! Однако вам не стоит слишком уж привыкать к ней. Кажется, отец купил для нас дом в городе, на Генриетта-стрит. Это его подарок нам на свадьбу.

   – Вот как? Очень щедро с его стороны, – пробормотала Бренна.

   – Да уж, головокружительный поворот, – горько ответил Колин. – А ведь совсем недавно он угрожал, что лишит меня содержания. Не даст ни шиллинга! Значит, завтра вы с Джейн и матушкой отправитесь заказывать обстановку и все, что потребуется в хозяйстве.

   Ладони Бренны взмокли. Это совсем не для нее – обустраивать лондонский дом. По правде говоря, она об этом и не думала, да и на обстановку в доме Данвиллов почти не обращала внимания.

   – Понятия не имею, что нам понадобится. Вы же знаете, – сказала она, и ее голос зазвенел от страха, – меня этому не учили. Я росла в другом окружении.

   – Вот поэтому матушка и Джейн поедут с вами. Думаю, к вам присоединится и Люси. Так что вы отлично справитесь.

   Так они думают, что она совсем ничего не соображает. Такого рода домашние дела никогда не были ее коньком, а она очень не любила заниматься тем, что у нее не особенно получалось. Бренна предпочла бы латать прохудившуюся крышу дома, нежели обставлять этот же дом внутри.

   – А еще, кажется, мы сможем пользоваться поместьем в Кенте – это одно из небольших имений отца. Если хотите, под конец сезона можно совершить короткую свадебную поездку в Брайтон, а затем осесть в Кенте. Думаю, мне стоило бы заняться разведением охотничьих скакунов. Посмотрю, нельзя ли купить племенных лошадей из конюшен Люси...

   – Нет, в конце сезона я должна ехать в Гленброх. – У Бренны вдруг защемило в груди. – Может быть, вы захотите взглянуть на земли Хэмптона – теперь, когда они ваши по праву. Познакомиться с арендаторами и...

   – Я уже отправил туда моего поверенного. Он займется всеми делами поместья. Нам нет нужды отправляться туда прямо сейчас.

   – Но у меня много дел в Гленброхе! Меня слишком долго там не было. Нужно переговорить с мистером Мореем насчет урожая, обсудить, что сеять весной. До зимы нужно многое успеть. Мне казалось, вы понимаете, что я должна вернуться домой.

   – Теперь ваш дом здесь, Бренна, – твердо заявил Колин.

   – Нет, здесь я никогда не смогу почувствовать себя как дома, – сказала она грустно.

   Колин молча рассматривал ее несколько минут, а потом заговорил мягким, увещевающим тоном:

   – Уже поздно. Вы, должно быть, устали. Может быть, поговорим о делах завтра?

   Нет, ей хотелось обо всем договориться прямо сейчас. Она с трудом подавила зевок, закрыв рот ладонью и чувствуя, как тяжелеют веки. Вот незадача. Она действительно устала до крайности, возможно, слишком устала, чтобы привести убедительные доводы своей правоты. Колин проявлял себя отличным соперником в этом поединке умов, а ей во что бы то ни стало нужно было выйти победительницей. Она не Должна уступать. Возможно, сейчас не лучшее время для споров.

   – Отлично, – согласилась Бренна, снова зевнув. – Но мы обязательно продолжим наш разговор.

   Она вдруг заметила, что из-под кровати на нее пристально смотрят два ярко-зеленых глаза. Гера! Бедная кошечка, она всю жизнь жила в Гленброхе. А теперь ей дважды пришлось переезжать, причем за столь короткое время.

   Она услышала покашливание Колина. Он сбросил галстук и расстегнул жилет, а потом многозначительно посмотрел в ее пылающее лицо. Бренне вдруг стало неловко.

   – Думаю, нужно дать вам минуту на то, чтобы приготовиться. А потом вы присоединитесь ко мне в моей спальне.

   Подготовиться? Ее щеки вспыхнули, когда она поняла, что он имеет в виду. Скрепить брачные клятвы – вот чего он хотел, и Бренна не могла понять, просит он ее или приказывает? В любом случае именно этим и предстояло заняться в их брачную ночь. Кроме того, Бренна не могла не признать, что где-то в глубине души ей самой до смерти любопытно. Отчаянно хочется завершить то, что было начато в гостиной его дома, две недели назад. Во рту вдруг пересохло, она не могла произнести ни слова.

   Бренна просто кивнула в знак согласия, а внутри у нее сладко защемило от предвкушения. Она смотрела, как Колин выходит в соседнюю спальню.

   Колин вышагивал по комнате, гадая, почему же Бренна так долго не идет. Его сюртук, галстук и жилет бесформенной кучей громоздились на кресле. Лакея он давно отослал. Прошло больше часа с тех пор, как он оставил отчаянно краснеющую жену за туалетным столиком.

   Он остановился перед дверью, бездумно разглядывая деревянную панель, не зная, что предпринять. То хватался за ручку двери, то отпускал. Затем отошел от двери, грустно качая головой. Сцепив руки за спиной, снова принялся расхаживать туда-сюда. Опять остановился, подозрительно поглядывая на дверь.

   Она боится разделить с ним брачное ложе? Бренна кажется страстной женщиной, но ведь она девственница. Об этом нельзя забывать! Может быть, ей страшно, и выражение ее лица, когда он выходил, свидетельствовало как раз об этом. Кроме того, день выдался крайне утомительным. Как бы ни мечтал он заняться с ней любовью, он ни в коем случае не хотел набрасываться на нее, принуждать ее. Колин надеялся, что Бренна придет к нему по своей воле.

   Он может подождать, хотя трудно передать, чего ему это стоит. Пройдет день-другой, она успокоится, почувствует себя уверенней. Он шагнул к двери. Надо пойти и сказать ей, пусть не волнуется. Но тут, к его изумлению, дверь распахнулась.

   – Ох, я не хотела вас пугать. – В дверном проеме показалась голова Бренны, щеки у нее были пунцовые от смущения.

   Колин отошел в сторону, зачарованно глядя, как она проскальзывает в спальню, сцепив ладони на вороте ночной сорочки. Волосы Бренны светились, как янтарь, отражая пламя свечи, и волнами ложились на плечи, а кожа горела нежным розовым цветом. Она принимала ванну, догадался Колин, уловив деликатный аромат лаванды, от которого у него вскипела кровь. Халат цвета сливок, сшитый из тончайшего шелка, облегал ее фигуру, не скрывая изящных изгибов. Что же там, под тонкой тканью?

   Ее движения, выражение лица – все говорило ему, что она побаивается. Конечно, ведь она же девственница! И все же Бренна сама пришла к нему. Сердце Колина тяжело забилось в предвкушении.

   – Простите, я... задержалась. Селеста хотела услужить получше. Надеюсь... – Она остановилась на полуслове. Молчание было просто оглушающим.

   – Не смущайтесь, Бренна. Вы так чудесно выглядите. Она пропустила его комплимент мимо ушей.

   – Я не заметила, что стало уже так поздно. Наверное, я даже задремала, пока Селеста занималась моими волосами.

   – Денек выдался утомительным, правда? Он и сам был почти без сил.

   – Признаюсь, мне немного не по себе.

   Колин тоже чувствовал себя смущенным и обессиленным, как никогда в жизни. Как будто он никогда не спал с женщиной! Да он укладывал их в постель без особых колебаний, к величайшему своему удовольствию. Почему же сегодня все выглядит иначе? Проклятие. Он слишком долго этого ждал.

   – Это естественно, что вы немного волнуетесь. Разве леди Данвилл не...

   – Да, конечно, она рассказала. Но... я и раньше отлично знала, что означает исполнить супружеский долг.

   Его брови удивленно поползли вверх. Просвещенная девственница? Это несколько упрощает дело.

   Дрожащими руками Бренна развязала поясок халата, и он, шурша, соскользнул вниз. Наконец-то Колин мог удовлетворить свое любопытство. Под халатом обнаружилась ночная сорочка того же кремового цвета, что и халат. Тонкая, почти прозрачная ткань, изысканная кружевная отделка. Сорочка удерживалась на теле с помощью единственной ленточки, завязанной на груди. Нежные округлости венчали розовые бутоны сосков, рвущиеся наружу из-под тонкой материи. Высокие боковые разрезы открывали взгляду нежные закругления бедер. Передняя и задняя половины сорочки удерживались вместе с помощью лент, завязанных чуть повыше бедер, почти на талии. Даже слабого света свечи было достаточно, чтобы разглядеть интригующий темный треугольник. Колин почувствовал, как внезапно напряглась его плоть, и хрипло вздохнул. Одним быстрым движением он подхватил жену на руки и услышал ее ответный вздох. Ее тело задрожало от его прикосновений. Он отнес ее в постель и бережно уложил на подушки.

   Бренна лежала в необычайно соблазнительной позе, подол сорочки сложился изящными складками, открывая ноги почти до самых бедер, а грудь, казалось, отяжелела. Колин торопливо сбросил туфли, а потом стащил через голову рубашку.

   Подарок! На туалетном столике в его гардеробной лежал длинный бархатный футляр со свадебным подарком – изысканным ожерельем из аквамаринов овальной формы, перемежающихся бриллиантами, с филигранной золотой застежкой. Восхитительное произведение ювелирного искусства, прекрасное дополнение к подаренному на помолвку кольцу. Ему пришлось влезть в долги, чтобы купить ожерелье, но оно того стоило. Никаких денег не пожалел бы Колин, чтобы увидеть его на своей избраннице. Он столько раз представлял себе, как оно ляжет в ямку между ключиц, чуть ниже того места, где пульсирует жилка... Он чуть не застонал, представив себе обнаженную Бренну, на которой нет ничего, кроме ожерелья. Надо подарить ей его прямо сейчас.

   – Я кое-что для вас приготовил, – сказал он и обернулся к ней.

   Ее щеки вспыхнули, она прикрыла ноги подолом сорочки.

   Колин проглотил комок в горле. Ему хотелось только одного – наброситься на нее и взять немедленно.

   – Погодите, – пробормотал Колин. – Я сейчас.

   Он взял серебряный канделябр и бросился в гардеробную. Нужно взять футляр и вернуться к жене как можно скорее. Подняв свечу повыше, он оглядел дубовую столешницу туалетного столика. Ничего, кроме пары серебряных запонок и часов!

   Где же футляр, черт возьми? Колин мог бы поклясться, что оставил его именно здесь. Неужели засунул куда-то? Он открыл верхний ящик стола, расшвырял украшенные монограммой носовые платки и галстуки. Ничего.

   Ему понадобилось добрых полчаса, чтобы отыскать футляр, лежащий на каминной полке, рядом с часами черного дерева. Маятник невозмутимо отсчитывал минуты, которые он провел здесь, оставив в спальне жену. Колин поморщился – он решительно не помнил, чтобы клал футляр на камин. Может быть, его переложила горничная? Он откинул крышку футляра и довольно улыбнулся. В складках бархата притаились сверкающие драгоценные камни, отражая пламя свечи тысячами искр. Само совершенство! Он захлопнул футляр, схватил канделябр и чуть не бегом бросился назад, в спальню. Сейчас он наденет ожерелье на шею Бренны, а потом снимет с нее ночную сорочку. Не торопясь, дюйм за дюймом, пока она не останется совсем нагой, со сверкающим ожерельем на груди.

   Вне себя от возбуждения, он шагнул комнату и замер на пороге. Бренна лежала там, где он ее оставил. Тонкая рука лежала поверх головы, распластав ладонь по подушке, другая покоилась на груди. Одна щека на подушке, на другую отбрасывают тень ресницы сомкнутых век. Несколько каштановых локонов влажно блестели на фоне порозовевшей кожи. Губы полураскрыты, грудь равномерно вздымалась и опускалась.

   Колин издал стон отчаяния, закатив глаза к потолку. Оставалось только проклинать злодейку судьбу. Бренна крепко спала. В их брачную ночь, вот так.


   – Смотрите, вот и он. Колин, дорогой, ты должен посмотреть, что за обстановку мы выбрали для гостиной. Восхитительно, просто восхитительно. У твоей жены безупречный вкус.

   Мать Колина смотрела на Бренну сияющими глазами.

   Его жена! Он даже вздрогнул, хотя вот уже целые сутки прошли с тех пор, как они принесли свои брачные клятвы перед Богом и семьей. Улыбнувшись, Колин снял перчатки и вошел в гостиную. Что за чудесное зрелище – его жена сидит на ручке кресла, весело болтая с Джейн и Люси. По всей комнате разбросаны свертки и квадратные лоскуты материй. Они, разумеется, заказали столько мебели и тканей, что хватило бы на целый дворец. Страшно даже подумать, во что это ему обойдется. Наверное, они вообразили, что деньги можно взять из приданого. Как бы не так – они разорят его до нитки.

   Против обыкновения Колин направился к буфету у дальней стены и взял граненый стакан, стоящий возле графина с кларетом, который так любил отец. Он вертел стакан в руках, словно любуясь игрой солнечных лучей на хрустальных гранях. Слава Богу, вовремя опомнился, поставил стакан и повернулся к дамам.

   – Безупречный вкус, говорите? – протянул он. – Это меня нисколько не удивляет. Ведь у нее хватило вкуса выбрать в мужья меня.

   – Ну, – вмешалась Джейн, – ошибиться может каждый. Может быть, однажды она решит, что сделала глупость.

   –, ты не упустишь случая сказать мне колкость. В самом деле! Найди же наконец мне замену – какого-нибудь джентльмена, над которым ты сможешь вдоволь потешаться. А еще можно разбить ему сердце. Кто станет следующей жертвой после бедняги Никерсона?

   – Да ладно, Колин, – сказала Люси, – ты ведь знаешь, она была вправе отказать ему, если он ей не нравился. Хотя, убей меня Бог, не понимаю почему, – добавила она шепотом.

   Леди Розмур хлопнула в ладоши.

   – Хватит ссориться. Прямо как дети! Что подумает Бренна о своей новой семье? Колин, ты должен взглянуть на образцы тканей. Посмотри, что у нас тут есть. Просто красота.

   – Если говорить о красоте, – раздался голос Мэндвилла, который неожиданно возник за спиной у Колина, – то вот моя жена. Так и знал, что найду тебя здесь, Люси.

   Колин облегченно вздохнул. Мэндвилл появился исключительно вовремя. Восхищаться тканями – нет, увольте. Изумрудные глаза Люси, как всегда, восхищенно заблестели, когда она увидела маркиза.

   – Заседание в парламенте на сегодня закончилось? – спросила Джейн.

   – Да, и так неожиданно для всех. Чудесный день, – сказал маркиз, подходя к жене и целуя ее в щеку. – Может, стоит пойти прогуляться в парк? Ты как, Люси?

   – Конечно! Я же не беспомощная калека. Отец говорит, что в моем положении физические нагрузки очень полезны. Мой папа – врач, он разбирается в таких вещах. Ой, погодите-ка! Совсем забыла. Вы же еще ничего не знаете. Бренна покачала головой.

   – Я жду ребенка, – объяснила Люси, светясь от счастья. Она погладила себя по животу. – Вскоре мне придется засесть дома, хоть мне этого до смерти не хочется. Я надеялась пробыть в Лондоне до конца сезона, но мой упрямый муж и слышать ничего не желает.

   – Мне было бы спокойнее, если бы ты жила за городом, в уюте и покое. – Мэндвилл поцеловал жену в макушку. – Я прошу совсем немного.

   – Какое счастье для вас обоих, – сказала Бренна. – Мои самые сердечные поздравления!

   Колин смотрел, как Бренна, улыбаясь, поздравляет Люси, и не мог отделаться от мысли, что она не верит, что он и Люси... Он не мог осмелиться продолжить крамольную мысль. Вот Бренна опять взглянула на мужа с плохо скрытым подозрением. Неужели она не понимает, что муж и жена Мэндвилл без памяти влюблены друг в друга? Они, собственно, не делали ни малейших попыток скрыть свои чувства. Иногда это радовало Колина, иногда бесило – в зависимости от настроения.

   – Люси! Разве можно говорить о таких вещах при посторонних? – сказал он, стряхивая невидимую соринку с рукава. – Уверен, ты нарушаешь одно из железных правил этикета.

   – Не будь занудой, Колин. – Люси хмуро посмотрела на него. – В самом деле, ты ведь теперь женатый человек. Тебе пора привыкать к таким разговорам, и поскорее.

   «Мы с женой что-то не очень торопимся», – раздраженно подумал Колин.

   Бренна уставилась на носки собственных туфель, чувствуя, как щеки заливает румянец. Она, как и Колин, тоже вспомнила их первую ночь. Они не скрепили по-настоящему брачные клятвы, и это угнетало обоих. Однако они избегали говорить об этом, с той самой минуты, как проснулись утром в одной постели.

   На рассвете она зашевелилась у него под боком, и ее глаза удивленно расширились, когда она поняла, что он лежит рядом без сна и смотрит на нее.

   – Мы... как бы это сказать... – пробормотала она, натягивая до подбородка одеяло. – Мы разве...

   Он кисло ответил:

   – Уверяю вас, если бы мы это сделали, вы бы точно не забыли.

   Кивнув, Бренна выскользнула из его постели. Подняла с пола халат и бросилась в свою спальню. А он остался один в своей постели, ставшей вдруг такой холодной, и его тело страдало, тосковало по Бренне. Они избегали разговоров на эту тему.

   – Послушайте, как насчет прогулки с Мэндвиллами? – спросил он, чтобы отвлечься от грустной темы женитьбы и рождения детей.

   – Отличная мысль, – сказала матушка.

   – В самом деле, – отозвалась Джейн, ослепительно улыбнувшись Бренне. Она взяла подругу под руку: – Идем, Бренна. Составим компанию твоему неугомонному мужу.

   Небо было ослепительно голубым, а воздух удивительно не по-летнему свеж и прохладен. Люси и Мэндвилл шли впереди, тесно прижавшись друг к другу. За ними в некотором отдалении следовали леди Розмур и Джейн, а замыкали шествие Колин с Бренной.

   Компания неспешным шагом направилась по Аппер-Брук-стрит, а затем свернула на Тайберн-лейн. В парке толпились гуляющие с радостными, приветливыми лицами. Колин повел жену по дорожке, ведущей к Серпентайну.

   Он взглянул на Бренну. Она запрокинула лицо к невероятно синему небу и теплому солнцу, лучи которого бросали золотые отблески на ее светлую кожу. Она выглядела более спокойной и уверенной в себе, и ему это было приятно. Он заметил, что очаровательные веснушки, усыпавшие носик Бренны, поблекли. Несомненно, сказалась жизнь в городе с ее ограничениями – девушка нигде не могла показаться без шляпки.

   В голове зудела неприятная мысль. Возможно, Бренна была права. Жизнь в Лондоне не для нее – даже в таком цивилизованном Кенте ей было не место. Ее вырвали из привычного окружения, и он, несомненно, приложил к этому руку, удерживая ее в Лондоне. Бренна была бы намного счастливее в родном Гленброхе. Скакала бы по вересковым пустошам, и загорелую кожу украшали бы веснушки...

   Он отогнал неприятные мысли. Лучше подумать, как они будут жить в Лондоне. Колин сказал:

   – Кажется, ваш поход по магазинам прошел удачно.

   – Да, все вышло просто замечательно. Ваша мама так мне помогла! Она такая добрая, такая заботливая. Она дала много ценных советов.

   – Действительно, она очень добра. Моя матушка – редкая женщина, но не позволяйте ей злоупотреблять. В том, что касается магазинов, она не знает удержу.

   – Правда? Я не заметила. – Глаза Бренны блестели, как драгоценные камни.

   – Это всеобщее мнение. Я слышал, Джейн говорила, что леди Андерсон устраивает завтра традиционный ежегодный обед для дам. Это правда?

   – Кажется, да.

   – Полагаю, вы полдня провели, размышляя, какой наряд выбрать.

   – Нет, разумеется, нет. – Бренна покачала головой, и поля ее шляпки задрожали на легком ветерке.

   – Странно. Я думал, все дамы...

   – Но меня нет в списке гостей.

   – Как же это? Ведь Джейн и матушка туда приглашены, как я слышал.

   – Вероятно.

   Его сердце глухо застучало от тревожного предчувствия.

   – А Люси...

   – По правде говоря, Колин, все это не столь важно. Меня частенько не приглашали, еще когда я жила с лордом и леди Данвилл. Ничего другого я и не ожидала.

   Колин разозлился, кровь бешено пульсировала в висках. Как смела леди Андерсон – старинная подруга матери – так пренебрежительно отнестись к его жене?

   – Но я думал... я думал, что...

   – Что вы думали? – Бренна посмотрела ему в лицо, взгляд у нее был сочувствующий. – Вы думали, раз мы поженились, все сразу встанет на место? Даже я знаю, что так не бывает. Вы мой муж, и ваше положение в обществе распространяется также и на меня.

   – Конечно, – пробормотал Колин. – Но это несправедливо. Вы не сделали ничего дурного!

   – Как и вы, Колин. Вам это прекрасно известно, даже если остальные не хотят ничего понять.

   – Да пусть бы я был самым злостным мошенником, это не дает им права так пренебрегать вами, как будто вы недостойны их общества!

   – Кроме того, ваши родственницы отклонили приглашение. Матушка, Джейн и даже Люси. Не думаю, что в этом была необходимость, но мне приятно, что они меня поддержали.

   – Они чертовски правильно поступили. Может, мне следовало бы взять эту чертову карту и сунуть ее...

   – Тише, Колин! Не нужно кричать. Кажется, там впереди лорд Баркли разговаривает с лордом Мэндвиллом.

   – Да мне плевать, если меня услышит сам принц, – рявкнул Колин, однако вынужден был замолчать – Бренна сжала его руку.

   Лорд Баркли отошел от Мэндвилла и направился к миссис Розмур и Джейн. Обменявшись краткими приветствиями, он затем повернулся к Колину и Бренне. Колин взглянул на жену. Она быстро изобразила любезную улыбку. Баркли был уже прямо перед ними. Колин приподнял шляпу.

   – Добрый день, лорд Баркли, – сказал он весело.

   Колин встретился взглядом с Баркли, затем лорд, презрительно сощурившись, пошел мимо, уставясь куда-то в сторону горизонта. Молчание становилось просто оглушающим.

   Колин был готов взорваться от гнева. Как смел этот надменный тип так себя вести? Выказать презрение так открыто, особенно в отношении Бренны? Он остановился, ноги словно приросли к земле. Сердце гудело, стук крови в ушах отдавался колокольным звоном. Он крикнул:

   – Сэр, как вы смеете? Бренна испуганно вздрогнула.

   – Нет, Колин, – шепнула она. – Не надо! Он услышит.

   – Именно на это я и рассчитываю. Чертов ублюдок! Джейн с матерью, всплеснув руками, бросились к ним.

   – Баркли, ты слышишь меня? – Колин стиснул кулаки, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. – Я назвал тебя ублюдком!

   – В самом деле, Колин. Ты еще больше себе навредишь, – сказала Бренна ровным голосом.

   Подошел Мэндвилл, вслед за ним Люси.

   – Какого черта ты раскричался?

   – Чертов негодяй сделал вид, что не замечает нас. Даже присутствие дамы не вернуло его в границы приличия. Да мне следовало бы...

   – Хватит, Колин, – вмешалась Люси, трогая его за рукав. – Но ты прав. Его больше не будут принимать в нашем доме. – Она умоляюще взглянула на мужа, и тот кивнул.

   – К тому же он упрямый тори, – добавил Мэндвилл.

   – Здесь не место для подобных разговоров, – продолжала Люси. – Успокойтесь, а мы проводим Бренну в Розмур-Хаус. Генри, пожалуйста...

   – Конечно. Идем, Розмур. Может быть, бокал-другой в моем кабинете помогут тебе опомниться.

Глава 18

   Бренна смотрела, как лорд Мэндвилл уводит Колина, и ей вдруг стало не по себе. Дрожащими пальцами она нашла руку Джейн.' Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, ей не хватало воздуха. Лорд Баркли был важной и влиятельной персоной. Он водил дружбу с лордом Данвиллом. Ей не раз приходилось бывать в гостиной его дома в Мейфэре, и вот сегодня он сделал вид, что в упор ее не видит.

   Если честно, ей было глубоко безразлично, что думает о ней лорд Баркли. Ей все равно, одобряет он ее или нет. Вещи такого рода никогда ее не занимали. Даже Колин, сколь ни жаждал он восстановить свое доброе имя, никогда, кажется, особенно не переживал, что его не принимают в обществе. Но таким злым, исполненным горечи она никогда его не видела! Неужели ему так важно, чтобы ее принимали в свете? По-видимому, так и есть. Люси ласково погладила ее по руке.

   – О, Бренна, я знаю, это ужасно. Но пожалуйста, постарайтесь не принимать это близко к сердцу. Есть еще немало людей, которые верят, что ваш муж виноват, но... Колин теперь женатый человек, и все наверняка наладится. Если бы только...

   Она замолчала, качая головой.

   – Пожалуйста, продолжайте, – попросила Бренна.

   – Если бы Колин приложил хоть немного усилий, – подсказала Джейн. – Упрямый дурень! После того злоключения в клубе «Уайте» Мэндвилл мог бы употребить свое влияние, чтобы ему восстановили членство в клубе. Но Колин не захотел принять помощь – слишком уж гордый! И вместо приличного клуба стал посещать игорные притоны, где его никто не знал. Стыд и позор! Но мы думали, что... может быть, сейчас, когда он женился, Колин успокоится и попытается исправить положение вещей.

   Леди Розмур кивнула.

   – Нужно время! Раньше или позже наверняка разгорится новый скандал и свет забудет о прегрешениях Колина. Уверена, к началу следующего сезона все встанет на свои места.

   Бренна не была в этом столь убеждена. Колину следует встретиться с обидчиками лицом к лицу, тогда она сможет сделать заявление распорядителю клуба. Синклер и Хью получат то, что заслужили.

   – Колину не позволяет гордость, – сказала она наконец. – Наверное, он хочет восстановить свое доброе имя сам, без посторонней помощи.

   – Думаю, ты права, – воскликнула Джейн, кивая в знак согласия. – М не известно, в деле замешан этот презренный лорд Томас Синклер.

   Бренна резко повернулась к подруге:

   – Так ведь это правда. Я... я знаю наверняка, потому что подслушала, как Синклер хвастался своей затеей перед... перед сообщником. Он придумал сунуть карту Колину в карман сюртука.

   – А Колин знает? – спросила Люси, и яркий румянец вдруг залил ее щеки.

   – Да. Я отправилась к нему домой как раз для того, чтобы все рассказать. Приехала в Розмур-Хаус, хотела найти Джейн. Мне сказали, что она отправилась с визитом к Колину.

   – Так вот почему... о, все в порядке. – Джейн покраснела. – А я-то думала, ты всерьез приняла мой глупый совет и попыталась... Боже, какая я дура. Бренна, ты простишь меня когда-нибудь?

   – Ради Бога, Джейн, – воскликнула Люси, останавливаясь. – Что такого ты сделала? Ты ведь не сказала Колину, что предложила Бренне попытаться заманить его в ловушку, правда?

   Затянутой в перчатку рукой Джейн прикрыла в ужасе рот.

   У Бренны упало сердце. Неужели она сказала Колину? Теперь ясно, почему он решил, что она завлекла его в брачные сети обманным путем.

   – Ну, – пробормотала несчастная Джейн, едва не плача, – я ведь не предлагала ей именно Колина. Кажется, я перечислила нескольких подходящих шотландцев.

   Бренне вдруг стало смешно.

   – Дорогая Джейн, не кори себя. – Бренна уже хохотала во все горло. – Я всего лишь хотела, чтобы Колин разрешил мне разоблачить Синклера и... его сообщника. – Она никак не решалась назвать имя Хью. Собственный брат оказался замешан в грязную историю!

   Люси покачала головой.

   – Все решили бы, что вы сочинили эту историю, дабы обелить мужа. Ни для кого не секрет, что Колин и Синклер терпеть друг друга не могут. Боюсь, толку бы не вышло! На вас бы стали показывать пальцем – вот и все.

   – Люси права, – вмешалась леди Розмур. – Мы не можем подвергнуть вас такому испытанию даже ради доброго имени Колина. Если именно Синклер постарался, чтобы карта оказалась в кармане у Колина, то... Разоблачить его должен кто-то другой, не член семьи. По-другому выйдет только хуже.

   Бренна кивнула:

   – Колин говорит то же самое. Думаю, вы правы. Но я становлюсь сама не своя от злости, как подумаю, что его обвинили напрасно, а я ничем не могу помочь.

   – Бренна, вы замечательная. – Леди Розмур ласково потрепала ее по щеке. – Я горжусь тем, что могу назвать вас дочерью.

   Бренна радостно улыбнулась в ответ.

   – Это большая честь – войти в вашу семью, леди Розмур, – ответила она, вдруг с удивлением осознав, что говорит от чистого сердца.

   – Да ладно вам. – Джейн промокнула глаза носовым платком. – Я сейчас расплачусь.

   Люси фыркнула.

   – В последнее время я стала жуткой плаксой. Довольно, а то у меня будут красные глаза, а лицо опухнет.

   Они двинулись дальше в умиротворяющем молчании, и поля шляпок ритмично покачивались в такт ходьбе. Очутившись наконец на Гросвенор-сквер, Бренна шагнула в переднюю Розмур-Хауса, где смогла снять шляпку и шаль.

   Вошел дворецкий, неся на серебряном подносе дневную корреспонденцию.

   – Почта, миледи, – обратился он к леди Розмур с церемонным поклоном, поставил поднос на комод и исчез.

   – Спасибо, Пенвик, – пропела леди Розмур, перебирая визитные карточки из плотной бумаги. – О, вот листок со сплетнями. – Она вытащила газету из кипы писем и развернула ее. – В последнее время ее просто невозможно читать. Одни зловещие предположения и грязные намеки. Готова заявить, что автор находит величайшее удовольствие в том, чтобы каждый божий день губить чью-то репутацию. Бросить бы это в огонь, вот что я скажу.

   Леди Розмур положила листок новостей на комод и направилась в гостиную. Люси следовала за ней по пятам.

   – Пожалуй, распоряжусь насчет чая, – бросила через плечо мать Колина.

   – Да, мама, это будет в самый раз, – отозвалась Джейн, подбирая газету. – Интересно, чью репутацию погубили сегодня?

   Бренна вдруг почувствовала, что дрожит с ног до головы. Она схватила газету и расправила страницу.

   – Есть только один способ узнать, – сказала она и подала листок Джейн, которая начала читать:

   – «Как уже отмечалось, бывшая леди М. начинает осознавать свою незавидную участь называться миссис Р. Как, должно быть, страдают ее несчастные родители! Конечно, до нас доходили слухи, что молодые люди просто вынуждены были пожениться, так как их застигли в крайне компрометирующих обстоятельствах. Посему, любезный читатель, можно лишь догадываться, насколько обманчивой может быть невинная внешность. Даже в лучших семействах может зародиться гнилое семя, тем более если это семя было высажено в неблагодатную почву».

   Голос Джейн дрожал, а щеки вспыхнули негодующим румянцем.

   – Думаю, вот и ответ на твой вопрос, – сказала Бренна тихо. – Это моя репутация погибла.

   Несколько часов спустя Колин, спотыкаясь, преодолевал ступеньки парадного входа в Розмур-Хаус. Будь проклят этот дорогой коньяк, думал он, сжимая руками гудящую голову. Он ведь хотел было отказаться от стакана, который Мэндвилл поставил перед ним, но, черт возьми, так хотелось попробовать! За порцией запретной жидкости последовали еще несколько. Он не успел ничего понять, как напился почти до бесчувствия. Теперь ему предстоит расплата. Именно сегодня ночью, подумать только! Он до сих пор не воспользовался своими правами мужа, и вот теперь еще один день пройдет впустую. Он выпил чуть ли не полный кофейник, пытаясь протрезветь, прежде чем появиться дома. И все зря, ведь Бренна, конечно же, давно легла спать.

   Он вошел в переднюю и заметил свет, пробивавшийся под дверью отцовского кабинета. Он выудил из кармана часы и щелкнул крышкой. Давно миновала полночь. Странно, отец всегда ложится в десять. Что он делает в кабинете в столь поздний час?

   Пока он стоял, глубоко задумавшись, дверь заскрипела, и мужской голос позвал:

   – Вот и ты наконец. Я бы хотел поговорить с тобой, Колин, покаты не отправился спать.

   – Конечно, сэр.

   Поморщившись, Колин направился в кабинет, засовывая на ходу часы обратно в карман. Отец стоял в дверях, куря сигару. Он знаком предложил сыну сесть.

   – С самого дня свадьбы я искал случая поговорить с глазу на глаз. Однако вырвать тебя из стаи кудахтающих наседок оказалось делом почти невозможным.

   – Да уж, – пробормотал уклончиво Колин.

   – Сегодня здесь побывали мои поверенные. Городской дом на Генриетта-стрит и поместье в Кенте записаны теперь на твое имя.

   – Благодарю вас, сэр. Ваша щедрость не знает границ.

   В душе Колин был уязвлен – черт бы побрал эту благотворительность, но что ему оставалось делать? У него теперь есть жена, и он обязан о ней заботиться.

   – Единственное, чего я прошу взамен, – не пусти свое имущество по ветру, Колин. Я заплатил почти все твои долги, но это в последний раз. Не стану я тебя снова спасать, помяни мое слово. У тебя есть возможность начать заново, так не упусти же ее.

   Колину оставалось лишь молча кивать.

   – Что ж, сынок, отлично. Что скажешь? Теперь ты человек женатый. Все получилось неплохо, не так ли? – Отец довольно улыбнулся. Он перегнулся через стол и протянул сыну сигару.

   Колин наклонился вперед, взял сигару и поморщился – голова болела все сильнее.

   – Может, вы правы, отец. Хотя неуверен, что Бренна думает так же.

   – Что ж, когда играешь с огнем... – Отец многозначительно приподнял бровь.

   – Что вы имеете в виду? – Колин резко выпрямился и застонал, чувствуя резь в желудке.

   Отец сказал со смешком:

   – Твоя мама рассказала, как она застала тебя с этой девушкой. Бойкая штучка, должен признать. Отправиться в одиночку, без спутника, на холостяцкую квартиру! Прекрасный план. Но я рад, что ты пошел на зов сирены.

   – Я хочу, чтобы вы знали: дело обстояло совсем не так! – Колин говорил, стиснув зубы. – Она пришла ко мне вовсе не для того, чтобы соблазнять. Ей нужно было сообщить мне кое-что крайне важное, что я сам просил ее разузнать. Более того, уверяю вас, ничего компрометирующего не было, несмотря на то, в каком виде нас застали. Я согласился жениться на Бренне по долгу чести, учитывая сложившиеся обстоятельства.

   – Гм! Ты произнес целую речь, сынок. Когда-нибудь ты будешь иметь успех в парламенте. Ну ладно. Так или иначе, но ты загнал отличную дичь. Как мне сказали, самое богатое приданое в этом сезоне. Да еще щедрое наследство после тех шотландцев, что ее воспитывали.

   – Много мне от этого пользы, – пробормотал Колин сквозь зубы.

   – Полагаю, тебе также понадобится дом на Тревор-сквер – для любовницы?

   – С чего бы это? Как вы уже заметили, я теперь женатый мужчина.

   – Сын, ты женился, а не умер. У мужчины могут быть потребности, которым не место в супружеской постели. Нет ничего зазорного в том, если ты найдешь женщину, которая сможет их удовлетворить. Лишь бы все сохранялось в тайне.

   Колина бросило в жар. Он вскочил со стула, нагнулся к отцу, холодно глядя ему прямо в глаза.

   – Полагаете, я стану «удовлетворяться» с дешевой шлюхой, отец? Или последую вашему примеру – развлекаться с лучшей подругой жены? Вы соблюдали осторожность, когда сделали своей любовницей мать Люси?

   Лицо отца побагровело, подбородок задрожал от возмущения.

   – Колин, я уже предупреждал тебя – больше никаких разговоров на эту тему. Это было просто увлечение.

   – Увлечение! Вот как вы это называете. Люси – ваша дочь! А вы когда-нибудь думали, как ваше увлечение сказалось бы на жизни Сары, если бы не Оливер Аббингтон, который на ней женился? И что было бы тогда с Люси? А приходило ли вам когда-нибудь в голову, что сталось бы с матушкой, прознай она про ваше «увлечение»? Вы поступили с ней хуже некуда, вы ее предали, негодяй вы этакий, а сейчас сидите тут и говорите мне...

   Отец тоже вскочил на ноги и встал напротив Колина.

   – Как ты смеешь, – зарычал он, ударив кулаком по столу. – Как смеешь ты разговаривать со мной подобным образом?

   Два долгих года он сдерживал ярость. И вот теперь она прорвалась сквозь плотину самообладания, столь тщательно возведенную и охраняемую.

   – Как вы смеете налагать на нашу семью столь тяжелое бремя? Думаете, открытие вашего греха доставило мне массу удовольствия? Я едва могу смотреть в глаза собственной матери, тая в душе страшную тайну. А Люси?

   – Люси не знает и никогда не узнает. – Глаза отца холодно блеснули.

   – Разумеется, она знает! – возразил Колин прежде, чем успел понять, что говорит. – И она чуть не умерла от горя, выяснив жестокую правду о матери, память которой она так чтила.

   Отец смертельно побледнел.

   – Черт возьми, Колин. Это ты ей сказал?

   – У меня не было выбора.

   Казалось, отца вот-вот хватит удар. Он бросился на сына с кулаками.

   – Мне следует...

   – Что, отец? – Колин горько усмехнулся. – Отречься от сына? Лишить его наследства? Насколько я знаю закон о первородстве, вы ничего не сможете сделать. Я ваш старший сын и наследник. Ничего нельзя изменить. Кроме того, я ведь ваш единственный сын. По крайней мере единственный законный сын. Может быть, у вас есть еще какие-нибудь тайны, в которые вы хотите меня посвятить? Связки писем, ожидающие меня у вашего поверенного? Дети, зачатые не в супружеской постели, которым повезло меньше, чем Люси?

   – Прочь с моих глаз, Колин. – Отец указал на дверь, его простертая рука заметно дрожала. – Не появляйся, пока не научишься разговаривать уважительно, как и положено сыну говорить с отцом.

   – С превеликим удовольствием, – ответил Колин, поворачиваясь, чтобы уйти. Движение вышло столь резким, что у него даже закружилась голова. – Можете оставить себе и городской дом, и поместье в Кенте. Я как-нибудь сам все устрою, благодарю вас.

   Он бросился к выходу, чувствуя, как дрожат ноги. Не успел он, однако, взяться за ручку двери, как услышал странный булькающий звук. Он обернулся. Отец, бледный как мертвец, схватился за горло. Посиневшие губы судорожно дергались в отчаянной попытке глотнуть воздух.

   Мир, казалось, остановился. Колин закричал, почти не слыша собственного голоса, и бросился к отцу. Он схватил его за рукав сюртука как раз в тот момент, когда старик начал сползать на пол. Его глаза смотрели в потолок, ничего уже не видя.

   Мгновения хватило Колину, чтобы понять, что отец мертв. Он застонал, опускаясь на колени рядом с неподвижным телом. Это он убил отца, так же верно, как если бы всадил клинок прямо в его сердце.

Глава 19

   – Поверенные уже ушли? – спросила Бренна, когда Джейн появилась на пороге гостиной. Глаза у нее были красные, веки распухли. Джейн кивнула и села на диван рядом с Бренной, взяв ее за руку – мягким, успокаивающим движением. Бренна благодарно кивнула и попыталась улыбнуться в ответ на ласковое пожатие.

   – Они ушли больше часа назад, но Колин до сих пор в кабинете...

   Джейн не смогла произнести слово «отца».

   – В... его кабинете. Он даже не ел ничего целый день. Я попросила миссис Миллингтон отнести ему поднос с закуской, но он отправил его назад. Ни к чему не притронулся.

   Каштановые брови Джейн сошлись на переносице. Бренна спросила:

   – А как матушка? Она сможет сегодня поспать?

   – Она хорошо держится, да мы ничего другого и не ожидали. Она сильная женщина. Доктор прописал ей лауданум, так что она будет хорошо спать.

   – Рада слышать. А Сюзанна?

   – Сюзанна немного не в себе. Она уже наслаждается целительным сном благодаря лаудануму.

   Бренна кивнула.

   – Мистер Меррил, кажется, очень опасается за ее состояние.

   – Она ведь в положении, как и Люси. О Боже, ее муж ведет себя так, словно его жена – первая в мире женщина, ждущая ребенка. Уверена, она прекрасно справится, тем более что у нее от природы веселый нрав.

   – А как ты, Джейн?

   – Неплохо. Иногда кажется – вот бы поплакать и пожаловаться, как Сюзанна. Но, увы, мне этого, кажется, не дано.

   – И мне тоже. – Бренна вспомнила скорбные месяцы, что ей довелось пережить после смерти обоих Маклахланов. – Сдерживать слезы тяжелее, чем позволить себе разрыдаться. Но пусть каждый переживает горе по-своему.

   Джейн согласно кивнула.

   – Если бы только я не тревожилась так за брата. Не могу видеть, как он убивается. Слышала, как он кричал на поверенных, когда они только явились? Сказал, что отказывается от отцовского титула.

   Джейн снова покачала головой и посмотрела на Бренну с такой грустью, что у той сжалось сердце.

   – Он ведь уверен, что виноват в смерти папы, и никак его не разубедить.

   – Ох, но это же ужасно!

   – Конечно! А ты не пыталась поговорить с ним после того, как он заперся в кабинете? Может быть, тебе удалось бы внушить ему толику здравого смысла.

   – Нет, но я видела, как к нему входила Люси. Мысль о Люси была ей неприятна. Бренна вздохнула.

   – Люси пыталась, как могла, но он ее выгнал. – Джейн опустила голову, не отрывая взгляда от сложенных на коленях рук. – Ни разу в жизни не видела его в таком отчаянии. Если честно, брат предрасположен, как бы это сказать, к самоуничижительным настроениям. Кому-то надо отвлекать его в такие минуты. Знаю, вы только что поженились, и все-таки... Кто-то должен наконец вдолбить ему в голову, что не стоит себя винить в смерти отца.

   Бренна кивнула. Бедный Колин!

   – Не могу ничего обещать, Джейн, но я попробую. Ему не следует переживать горе в. одиночку.

   Женщины встали.

   – Я пойду к нему, – сказала Бренна, направляясь к выходу.

   Минуту спустя она стояла на подкашивающихся ногах перед резной дверью. Может, ее он тоже прогонит? А если нет, сможет ли она хоть немного облегчить его боль? Она сделала медленный вдох. Она обещала Джейн, что попытается. Кроме того, это ведь ее муж, она обязана заботиться о нем. Не колеблясь больше ни мгновения, Бренна постучала. Тишина. Она постучала сильнее.

   – Колин? – позвала Бренна, и ее голос предательски задрожал. – Можно мне войти? Мне нужно с тобой поговорить.

   Ответа не последовало. Бренна чувствовала, как становятся влажными ладони, но тем не менее храбро взялась за ручку двери. Она повернулась легко, и Бренна шагнула в кабинет, осторожно прикрыв дверь за собой.

   Она вышла в центр комнаты и остановилась. Колин, сгорбившись, сидел в отцовском кресле, уронив голову на руки. Волосы взлохмачены, галстук развязан. Его молчание просто сводило с ума – до сих пор он не издал ни звука.

   Бренна бросилась к нему. Что с ним? И нужна ли она ему? Он поднял голову и посмотрел на нее. Бренна читала в его лице неприкрытую боль, тоску, и что-то в его горе так отзывалось в ее сердце, что казалось, оно вот-вот разорвется.

   Колин стиснул зубы, и она увидела, как его глаза блеснули от невыплаканных слез. Конечно, он не станет плакать. Как же это тяжело – терпеть горе и сдерживать слезы, которые могли бы облегчить боль, слезы, которые, должно быть, слепили ему глаза! Колин отвел взгляд и вновь уронил голову на руки.

   – Ох, Колин, – шепнула Бренна, чувствуя, как сжимается горло. Она подошла к мужу и осторожно погладила его по волосам. Он схватил ее ладонь и прижался к ней лицом, царапая кожу небритой щекой. Бренна боялась вздохнуть. Губы Колина зашевелились, коснувшись ее руки поцелуем. Бренна вздрогнула.

   – Это не ваша вина. Право же, вы не должны так думать.

   Он резко вскинул голову.

   – Нет, это я виноват, неужели вы не понимаете? – Он запнулся. – Нам не стоило жить здесь, в этом доме.

   Она протянула к нему руку, но он оттолкнул ее. Затем вскочил и принялся мерить комнату шагами, как зверь в клетке. Остановился, прислонился к стене, схватившись за голову. Бренне оставалось лишь в замешательстве смотреть ему в спину.

   Он с размаху ударил кулаком по стене, да так, что задребезжал портрет какого-то предка, свисавший с лепного украшения стены.

   – Будь все проклято! Я убил этого чертова негодяя, Бренна. Все равно что задушил собственными руками.

   Бренна подошла к нему и взяла его за руку.

   – Нет, Колин. Не говори так. Ты ведь сам так не думаешь. Врач сказал... У него было больное сердце. Просто не выдержало сердце, вот и все.

   – Нет! – выкрикнул он яростно. – Нет, ты не понимаешь. Мы поссорились.

   – Поссорились?

   – Да, из-за Люси.

   – Люси? – перебила Бренна. Внутри у нее все похолодело. – С чего бы вам ссориться из-за леди Мэндвилл?

   Колин побрел к окну, встал, сжав кулаки. Опираясь о подоконник, он уставился в угольно-черное небо.

   – Этого я не могу вам сказать. Хоть убейте – не могу. – Он отошел от окна, шаркая ногами по полу, бросился в отцовское кресло. – Как мне дальше жить? Разве могу я взять его титул, когда это я его убил?

   – Прекратите, – скомандовала Бренна. – Вы не должны себя винить. – Она опустилась на колени у его ног, погладила его по голове, чувствуя, как глаза наливаются слезами. – Прошу вас, Колин. Это выше моих сил. Не могу смотреть, как вы страдаете – больше, чем вам полагается. Это разбивает мне сердце.

   Она поднялась с ковра и прижала его голову к груди, ероша ему волосы, словно он был маленьким мальчиком. Он вздрогнул всем телом, а потом замер. Она отстранилась и посмотрела ему в лицо. Ей так было его жаль! Почти не сознавая, что делает, она прижалась губами к его виску, пальцы снова запутались в его волосах, таких мягких и шелковистых. Он не шевелился. И вдруг она почувствовала, как дрогнули его губы, готовые ответить на поцелуй.

   Что она делает? Сейчас не время для таких вещей. Бренна испуганно отпрянула, но Колин успел рвануть ее к себе и усадить на колени. Его губы склонились к ее лицу. Бренна задержала дыхание, когда их губы сомкнулись, а руки Колина с отчаянной силой сжали ее тело, срывая рукава с плеч. Комната завертелась перед глазами, и она вскочила на ноги.

   На его лице застыла обиженная гримаса.

   – Колин, я... – в замешательстве сказала Бренна.

   – Не извиняйтесь, Бренна. Я все понимаю. Он встал и потянулся к графину с бренди.

   – Нет, – закричала она. – Вы меня не так поняли. Вашего отца еще не предали земле, и семья сидит в соседней комнате. Сейчас не время и не место для таких вещей.

   – Тогда скажите, ради Бога, когда наступит подходящий момент? Сколько еще ночей вы будете делать вид, что спите, в то время как я...

   – Притворяюсь? Так вы думаете, я изображала сон, чтобы избежать... Да я полночи ждала вас вчера, надеясь, что...

   – Вы забыли? – Колин взял стакан и налил немного янтарной жидкости. – Я был слишком занят прошлой ночью – убивал собственного отца.

   – Вы не убивали отца, Колин. Однако вы могли бы рассказать мне, из-за чего же вы поссорились.

   – Я уже говорил – этого я вам не могу открыть.

   – Колин, я ваша жена. Вы не забыли? Я знаю, что мы... У нас еще не было... – Она запнулась. Вот вопрос, который мучил ее так долго! Была ли Люси Мэндвилл его любовницей? Она должна это выяснить.

   Бренна шепнула:

   – Леди Мэндвилл... вы любите ее, не так ли? Колин резко обернулся.

   – Конечно, люблю.

   Бренна судорожно вздохнула. Он швырнул стакан с недопитым бренди через всю комнату, и Бренна вздрогнула, когда он разлетелся вдребезги о каминную полку миллионами сверкающих осколков и золотистых капель.

   – А вы не видите? – заорал он. – Это ведь ясно как день.

   Дверь распахнулась, тяжело ударившись о стену. В дверях стояла испуганная Джейн, глядя то на брата, то на Бренну.

   – Я слышала, как что-то разбилось...

   Бренна вдруг заметила, что ее траурное креповое платье спереди залито бренди. Крошечный осколок стекла вонзился в предплечье, и тоненькая алая струйка крови прокладывала себе путь к ее большому пальцу.

   – Боже правый, Колин, – ахнула Джейн, – что ты с ней сделал?

   Она бросилась через весь кабинет к Бренне, чтобы вытащить осколок и промокнуть ранку носовым платком.

   – Пустяки, Джейн! Просто царапина, вот и все.

   Колин побледнел. Не говоря ни слова, он тоже бросился к Бренне, оттолкнул Джейн с ее носовым платком и осмотрел ранку. Вид у него был самый встревоженный. Хриплым голосом он спросил:

   – Вам больно?

   – Нет, Колин. Я же говорю – пустяковая царапина.

   – Что я наделал, – пробормотал он, ухватив себя за волосы. – Боже правый, Бренна. Я не хотел вас ранить.

   – Конечно же, вы не хотели. – Бренна дотронулась до его руки, с трудом удерживая слезы – они так и жгли ей глаза. – Успокойтесь, Колин. Со мной все в порядке.

   – Я должен идти, – сказал он неуверенно. – Мне нужно выбраться из этих стен.

   – Колин, пожалуйста...

   – Нет, Колин.

   Обе женщины заговорили разом, но он не желал слушать. Стряхнув с себя руку жены, он выскочил в открытую дверь. Минутой позже они услышали, как хлопнула дверь парадного входа.

   Бренна взяла руку Джейн.

   – Я только все испортила, – сказала она, почти шепча. – Теперь все намного хуже.

   Несколькими часами позже Бренна очнулась от сна. Почти рассвело. Сквозь занавеси пробивался мутно-серый свет, и на полу залегли тяжелые косые тени. Она не спала почти всю ночь, дожидаясь, не вернется л и Кол и н. Не скрипнет ли половица под его ногами, не хлопнет ли дверь соседней спальни... Наверное, она в конце концов заснула. Бренна протерла глаза и спустила ноги на край постели.

   Хватит ли у нее духу? Замирая от страха, она пересекла комнату и взялась за ручку двери, ведущей в спальню Колина. Дверь все еще была приоткрыта, именно так, как она ее и оставила. Задержав дыхание, прислушалась. Тишина. Бренна медленно приоткрыла дверь пошире и заглянула внутрь. Постель, затянутая голубым бархатным покрывалом, была пуста.

   – Не меня ли ищете?

   Бренна чуть не подскочила от неожиданности. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Колин сидел в кресле возле окна. Без рубашки, в одних только брюках.

   – О Боже, Колин! Вы напугали меня чуть не до смерти.

   – Вот был бы стыд и позор! Нет, дорогая женушка, на этой неделе я уже причинил достаточно зла. Так что пока чувствуйте себя в безопасности.

   Бренна проглотила комок в горле. Почему он так? Холодно, резко. Она никогда не слышала, чтобы он так разговаривал.

   – Когда вы вернулись? – осмелилась она спросить наконец.

   – Меньше получаса назад.

   – Но... уже светает. Вас не было всю ночь!

   – Действительно, всю ночь. Как это вы догадались?

   Ее душила ревность. Он провел ночь с другой женщиной? Спал в ее постели, в ее объятиях? Может, это была леди Мэндвилл? Мысль об этом была просто невыносима. Ведь он собирался рассказать ей что-то про леди Мэндвилл, когда в кабинет ворвалась Джейн. Что за признание готовился сделать ее муж? Бренна чувствовала, что начинает сходить с ума.

   Почему, ну почему всегда так? Этот человек заставляет ее терзаться чувствами, которые ей не хотелось испытать. Она собралась с духом, стараясь, чтобы голос звучал по возможности спокойно и твердо.

   – Вы должны меня извинить. Несомненно, вам хотелось бы остаться одному.

   Она чуть не запнулась о порог открытой двери.

   – Вернитесь, Бренна, немедленно, – приказал Колин.

   Ее руки покрылись гусиной кожей. Этот человек не был тем Колином, которого она знала, – приветливым, ироничным. Перед ней сидел незнакомец. Она застыла на месте, не в силах выполнить приказание и не желая уходить.

   Одним быстрым движением Колин вскочил с кресла и грубо схватил ее за руку.

   – Вы моя жена, нравится вам это или нет. и будете делать то, что я велю.

   Он говорил, слегка запинаясь. Бренна наморщила носик. От него пахло джином, а еще... Боже, да это духи, причем из дешевых. Вот что примешивалось к испарениям низкопробного пойла.

   – Вы пьяны, – сказала она с омерзением. – Смею просить, чтобы вы немедленно отпустили меня.

   – А я смею просить, чтобы вы оставались там, где есть. – Он привлек ее к себе, и она поняла, что он очень возбужден. – Да, я пьян. Что вы на это скажете?

   – Я... – Бренна запнулась, не зная толком, что сказать. Мысли начинали путаться в ее голове, ведь он был так близко, держал так крепко... – Так где же вы провели ночь? Не думаю, что вы нашли подходящее время, чтобы напиться. А еще... .

   – Напиться, а еще что? В чем еще вы собираетесь меня обвинить? Может, я играл в карты? Или был у шлюхи?

   – Вы не в себе, Колин. Вы все еще не пришли в себя, и я думаю...

   – Мне плевать на то, что вы думаете, Бренна. Не дам и хвоста дохлой лошади, чтобы это узнать. Однако успокойтесь. Признаюсь, что я не был с женщиной. Я женатый человек и в отличие от моего бедного отца чту брачный обет. Понимаю, вам с трудом в это верится.

   – Я не говорила, что...

   – Вот насчет карт... это совсем другое дело. Боюсь, вам придется забыть о новой мебели, которую вы заказали для городского дома. Этой ночью мне не очень везло.

   – Как вы смеете? – Она изо всей силы ударила кулаком по его твердой как камень груди. – Да как вы можете? – Она почти кричала от возмущения. – Мало бед вы испытали?

   Она занесла кулак, чтобы еще раз ударить его, но он перехватил ее руку.

   – Бренна, не надо так.

   Она опустила руку, пытаясь успокоиться.

   – Вы пьяны, Колин. Сейчас с вами бесполезно говорить. Я иду спать.

   Она повернулась, но он схватил ее за талию и снова развернул к себе лицом.

   – Почему вы все время отворачивались от меня, Бренна? Я внушаю вам отвращение? Настолько, что вам противны мои прикосновения? Мои поцелуи?

   – Я... просто все было не так. Вам было плохо, вы с ума сходили от горя.

   – В самом деле? – Колин изучающе рассматривал ее лицо, а потом покачал головой. – Нет, я вам не верю. Вы думаете, что Люси – моя любовница. Я угадал?

   – Я не знаю, что и думать. – У Бренны кружилась голова, ее мутило. – Вы же сами сказали, что влюблены в нее.

   – Я не говорил, что влюблен. Я сказал, что люблю ее. Это большая разница. Я собирался сказать вам правду, но тут появилась Джейн.

   – Тогда скажите сейчас, – потребовала Бренна, – и покончим с этим.

   – Отлично. Люси – моя сестра, внебрачная дочь отца. Люси – плод связи отца и лучшей подруги моей матери.

   Люси Мэндвилл – его сестра? Боже мой, ну конечно. Теперь все сошлось. Кусочки мозаики легли на свои места. Их беззаботная дружба. Его стремление защитить Люси. Как она могла быть такой слепой?

   – Весь гнев, накопленный за долгое время, – продолжал Колин, почти крича, – то отчаяние, что я испытал с тех пор, как узнал правду, – все это вырвалось наружу в ту ночь, когда умер отец. Я обвинял отца в проступке, который он совершил больше двадцати лет назад, как будто все это случилось вчера. Как будто сам всегда вел себя безупречно, не переступая границ морали!

   – Но... почему? Что послужило поводом для...

   – Он позволил себе слишком легкомысленный тон, говоря о нашем браке. Поздравил меня с тем, что я нашел жену с богатым приданым. Сказал, что мужчине не обязательно ограничивать себя узами брака, удовлетворяя свой аппетит в отношении...

   Он замолчал. Бренна молча смотрела на него широко раскрытыми глазами.

   – И что еще важнее, Джейн не знает про Люси. Не знают ни матушка, ни Сюзанна.

   – А сама Люси? Ей-то известно, полагаю?

   – Вы догадались верно? Мне пришлось рассказать ей два года назад. Кажется, лорд Мэндвилл пришел к тому же заключению, что и вы.

   – Конечно. Меня бы не удивило, если бы светское общество тоже догадалось.

   – В самом деле? – удивился Колин. – Признаюсь, ни разу не подумал, что...

   – А следовало бы. Кроме того, вы могли бы рассказать мне правду раньше. Это помогло бы мне избавиться от львиной доли подозрений на ваш счет.

   – Я же говорил вам – совершенно ясно, могу добавить, – что между мной и Люси нет ничего, кроме дружбы. Разве я когда-нибудь давал вам повод усомниться в моих словах?

   – Нет, но...

   – Нет, а вы все-таки подозреваете меня!

   Ведь он прав! Бренну охватило раскаяние. Он ни разу не дал ей повода усомниться в своей честности. Колин всегда говорил правду, был искренен, насколько возможно, с того самого момента, как они познакомились. А она ему не доверяла, причем неоднократно.

   Их глаза встретились, и ей стало ясно – он честен с ней.

   – Вот я стою перед вами, Бренна Розмур, и клянусь, что никогда не нарушу данного вам слова. Никогда! Яснее не скажешь. Я хочу, чтобы вы мне верили даже тогда, когда все отступятся от меня. – Его голос дрогнул. – Разве я многого прошу?

   Напускная бравада слетела с него, и Бренна увидела, как он уязвим и беззащитен в своей открытости. Она знала, ей бы следовало рассердиться, ведь его не было дома всю ночь, он пил, играл, несомненно, рассчитывая покрыть карточные долги за счет ее приданого. Она имела полное право выйти из себя.

   Но в его глазах она читала такую муку, что у нее не было сил сердиться. Она чувствовала сострадание, боль – что угодно, только не злость. Она не доверяла ему, оказалась недостойна его искренности. Не сознавая, что делает, Бренна рванула вверх подол ночной сорочки. Изумляясь собственной смелости, она стянула сорочку через голову и бросила ее на пол, к ногам Колина, лужицей мерцающего шелка. Затем она храбро подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в лицо. Он был в замешательстве. Потом она увидела в его глазах желание. Грубое, неприкрытое желание. Бренна вздрогнула всем телом, охваченная ответной жаждой.

Глава 20

   Колин замер как зачарованный, потеряв дар речи, глядя на стоящую перед ним Бренну, восхитительную в своей наготе. Забыв обо всем на свете, он разглядывал ее обнаженное тело, восхищаясь каждым его изгибом.

   – Вы и правда прекрасны...

   Его голос дрожал от возбуждения.

   Ее ресницы дрогнули, но она не сказала ни слова. Ее руки потянулись к застежке его брюк. Когда она коснулась его возбужденной плоти, Колин застонал. Возбуждение нарастало все сильнее, по мере того как он осознавал, что происходит. Откуда она знала... Помоги ему Бог, но, если он позволит ей ласкать себя вот так, их любовная схватка закончится, не успев начаться.

   Он обнял ее, может быть, слегка грубовато, и они вместе нашли постель. Их рты жадно искали встречи, а затем слились в жадном поцелуе, чтобы наконец удовлетворить голод, снедавший обоих. Его пальцы запутались в ее волосах, и он выкрикивал ее имя между поцелуями. Ощущение ее кожи сводило его с ума. Он целовал Бренну все настойчивее, проникая языком в теплую глубину ее рта. Они перекатывались на постели, тесно сплетая тела, пока вдруг на оказались на полу.

   Они не прервали поцелуя. Языки соприкасались, наступая, отодвигаясь, пробуя на вкус. Колин куснул ее нижнюю губу, потом двинулся ниже, к горлу, а она царапала ногтями его спину. Потом ее ладони легли ему на ягодицы. Язык Колина нашел ямку, где бился пульс, часто-часто, как крылья бабочки.

   Он просунул руку между их телами, чтобы исследовать внутренний изгиб ее нежных бедер. Его пальцы медленно гладили ее самое сокровенное место, там, где их тела могли бы слиться воедино. Наконец поиск увенчался успехом. Колин замер в предвкушении, а она истекала влагой. Он погладил ее, и она застонала. Тем не менее она не сжала бедра. Нет, Бренна раздвинула их ему навстречу, приглашая поскорее войти.

   Как она прекрасна, думал Колин. Его тело содрогнулось, когда пальцы ощутили ее теплую влагу. Она снова вскрикнула, ее тело изогнулось. Ей не остановить его – только не сегодня. Наконец она будет принадлежать ему. Вся целиком.

   Рано, сказал он себе. Еще не время, хотя она, несомненно, была готова, дрожа от возбуждения. Колин чуть не расплакался от радости.

   Он перекатился на спину и рывком посадил Бренну сверху. Она смутилась, лицо вспыхнуло восхитительным румянцем. Он провел рукой по ее волосам, разложив шелковистые пряди по плечам, а потом погладил пальцем ее ключицы. Кожа Бренны вздрагивала под его пальцами. Медленным, дразнящим движением он провел кончиками пальцев ниже, вокруг набухшего соска. Затем остановился, наблюдая за выражением ее лица.

   Она удивленно распахнула глаза.

   – Не останавливайтесь, Колин.

   – Нет? – протянул он, едва сдерживаясь.

   – Нет! Хотя, должна признаться, пока что все это мало похоже на то, чем, как я слышала, занимаются супруги. Вы точно знаете, как это делается, Колин? – Ее глаза лукаво блеснули.

   – Я знаю это совершенно точно, моя сладкая, – ответил Колин, поглаживая набухший сосок большим и указательным пальцами.

   – Полагаю, мне следует принять на веру ваши слова. Может быть, рассказы, которые мне доводилось слышать, были несколько преувеличены.

   – Вот как?

   Он поднял голову, чтобы взять сосок губами. Она откинула голову назад и застонала, почти как дикое животное.

   Колин осторожно ласкал языком упругую плоть.

   – Что вы теперь скажете? – спросил он отстраняясь.

   – Колин! – закричала Бренна, прижимаясь к нему и работая бедрами так, что он загорелся как в лихорадке. Его возбужденная плоть горела между ее дразнящих бедер.

   Больше ему не выдержать. Нужно взять ее прямо сейчас. Колин уложил ее на спину и лег сверху, заглянув ей в глаза – можно ли? В ее взгляде он прочел такое желание, что на миг оторопел. Осторожным движением он убрал с ее щеки влажную прядь волос. Ее кожа была горячей и влажной.

   – Бренна... вам, конечно, будет больно... Я сделаю, что смогу...

   – Скорее, – выдохнула она. – Не могу больше ждать.

   Он закрыл глаза, стиснул зубы – ему казалось, он теряет рассудок от всепоглощающей страсти. Если не сдержаться, одних лишь ее слов будет достаточно, чтобы плотину прорвало. Заставив себя дышать как можно глубже, чтобы выиграть время, Колин примостил свое орудие у входа в ее лоно. Она слабо простонала в ответ, и он вошел в нее – медленно, осторожно. Жаркая, влажная, тесная глубина поглотила его, лишив остатков разума.

   Он жадно впился взглядом в ее лицо. Ему хотелось запомнить этот миг навечно – ее лицо, каждую его черточку, движение каждого мускула. Бренна подарила ему ответный взгляд – смело, без тени смущения.

   Колин погладил жену по щеке и напрягся, проникая глубже, пока не обнаружил доказательство девственности. Он нажал сильнее, и Бренна ахнула. Он не успел ничего понять, как она прижала его к себе изо всех сил, двинув бедрами так, что он проник внутрь одним-единственным ударом. Она вскрикнула, а потом замерла, лежа под ним без движения. Тогда он вновь перекатился на спину, крепко держа ее в объятиях, и встревоженно посмотрел ей в лицо. Неужели он сделал ей так больно? Неужели...

   Она широко распахнула глаза, и на ее лице заиграла улыбка, на щеках выступили ямочки. Глаза сияли, бедра вновь пришли в движение.

   – Позови меня, – прорычал Колин. Ему вдруг отчаянно захотелось услышать, как она произнесет его имя. – Пожалуйста.

   Она выдохнула:

   – Колин...

   Он был почти на краю пропасти.

   – Еще раз!

   – Колин. Ох, Колин! Что это...

   Он больше не мог удержать себя, ускоряя движения, вкладывая в них всю силу, снова и снова повторяя ее имя.

   Вдруг Бренна вскрикнула, откинула назад голову и застонала, а затем ее тело забилось, насаженное на его ствол, унося обоих в бездну безумного наслаждения. Он стиснул ее в объятиях, изливая семя, и их тела, лоснящиеся от пота, опалило огнем их же собственной страсти.

   Бренна хватала ртом воздух, восхищенно глядя на мужа:

   – О Боже. Это было так...

   Она не знала, как сказать, и изумленно потрясла головой. Это было прекрасно, подсказал ей разум. Невероятно! Но она не могла заставить себя сказать об этом вслух.

   Колин поцеловал ее в лоб, а потом прижал к себе еще крепче.

   – Ты вся дрожишь. Я сделал тебе больно?

   – На мгновение, которое того стоило, Колин. Уверяю тебя.

   Она легла рядом с ним, вздрагивая от прикосновения свежего воздуха к разгоряченному телу. Колин подобрал с ковра ее ночную сорочку.

   – Возьми, – сказал он хрипло, помогая ей натянуть сорочку через голову. – Прохладное утро, не правда ли?

   Он протянул руку, стащил с кровати одеяло и укрыл себя и Бренну.

   – Я бы отнес тебя в постель, но, кажется, ноги меня совсем не слушаются.

   Улыбка на лице Бренны погасла.

   – Нам не следовало этого делать.

   – Могу я узнать почему? Мы муж и жена. Я бы сказал, мы сделали то, что нужно. Давно пора было.

   – Перечислить причины? Во-первых, ты был пьян. Он ухмыльнулся:

   – Как видишь, не так уж и пьян.

   – Во-вторых, – продолжала Бренна, пропуская его замечание мимо ушей, – мы оба очень разозлились.

   – Верно, – заметил Колин, схватив ее за подбородок и взглянув ей в глаза. – Но я не жалею, что смог наконец любить тебя. Совсем не жалею.

   Она немного поразмыслила над его словами, а потом сказала:

   – И я тоже.

   – Отлично. Право же, Бренна. Я был почти трезв к тому времени, как добрался до дому.

   Она облизнула пересохшие губы, собираясь с духом. Она должна это сказать!

   – Колин. Думаю, ты... пьешь слишком много.

   Она почувствовала, как он напрягся, его тело превратилось в камень.

   – Здесь нечего стыдиться, но некоторые мужчины не могут себя сдерживать и...

   – Хватит.

   ' – Но ты же должен понимать, что...

   – Я не стану это обсуждать. – Колин отодвинулся, как будто она ему надоела. – Я ужасно устал. Не позволю тебе опять начать ссору. Не сейчас.

   Бренна раздраженно сдвинула брови.

   – Вы бы чувствовали себя лучше, если бы не бродили всю ночь по притонам.

   – Удар прямо в цель. Я запомню это на будущее. Она вскинула подбородок.

   – Следующего раза не будет. Никаких карт. Колин улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, полуприкрыв тяжелые веки.

   – Малышка любит приказывать? Неудивительно, что Гленброх процветает.

   Его руки прошлись по ее телу, приласкали грудь, большие пальцы придавили соски, еще не потерявшие чувствительности.

   – Если говорить насчет следующего раза...

   Он плотоядно улыбнулся. Бренна удивилась – с какой легкостью он перевел разговор совсем на другую тему. Тело, однако, помимо ее воли отозвалось на его прикосновение. Эти искусные прикосновения зажигали искры восторга, которые покалывали кожу, наперегонки бежали вдоль позвоночника огненным потоком. Конечно, он знал, как заставить ее подчиниться своим желаниям. Ей оставалось лишь восхищаться его умением.

   Ее муж оказался опытным любовником. Она, собственно, именно этого и ожидала – с сердцем, наполненным жестокой ревностью. Что ж, она не первая невеста, с тоской и болью рисующая в воображении, как ее собственный муж обнимает многочисленных любовниц. А вдруг ее предшественницы были красивее, искуснее, чем она?

   Бренна вздохнула, откидывая назад голову и подставляя шею жарким влажным поцелуям. Колин хрипло прошептал ей на ухо:

   – Если бы вы только знали, миссис Розмур, как вы прекрасны и как желанны!

   Шелк ночной сорочки заскользил вверх по ее телу. Страхи Бренны вдруг растаяли, исчезли без следа. Ничего не осталось, кроме восхитительных ощущений, уносящих ее все дальше и дальше.


   – Девочка? Вы уверены?

   Колин остановился на полдороге. Из-за приоткрытой двери спальни Бренны слышался мягкий смех Люси. Поразительно! Ничто так не сближает женщин, как разговор о младенцах. Колин улыбнулся, приоткрыл дверь пошире и заглянул внутрь.

   Что за черт? Люси растянулась на обитой синим бархатом кушетке возле окна, а Бренна стоит рядом на коленях и держит в руке что-то блестящее, свисающее над животом Люси. Загадочный блестящий предмет мерно покачивается туда-сюда, как маятник.

   – Спасибо, – сказала Люси, сжимая руку Бренны. – Не представляете, как это для меня важно. Дочка!

   – Будем надеяться, что я не ошиблась. – Бренна подхватила предмет и зажала его в ладони. – Я так давно не практиковалась.

   – Вы думаете, можно попытаться узнать, когда малышка родится? Мне бы хотелось подготовиться заранее.

   – Почему бы и нет? – Бренна снова принялась раскачивать блестящую штуковину над распростертой Люси.

   Колин протиснулся в комнату.

   – Что за чертовщиной вы тут занимаетесь, Бренна?

   – Колин! – Люси поспешно села, расправляя юбки. – Как ты нас напугал.

   Бренна захлопала ресницами и быстро спрятала блестящий предмет в кулаке.

   – Я просто... то есть мы...

   – Это ведовство, – сказала Люси и улыбнулась.

   – Бесовство? – Колин чуть не поперхнулся. – Ну-ка, будьте любезны, объясните.

   – Не бесовство, Колин. – Люси махнула рукой. – Ведовство, тупица ты эдакий.

   Колин посмотрел на пылающие щеки жены.

   – Так объясните же, Бога ради.

   – Старинное гадание, – весело сказала Бренна, – с помощью маятника. Сейчас, например, я взяла обручальное кольцо Люси. – Она разжала кулак, и Колин увидел сверкающее золотое колечко, сквозь которое была пропущена черная нить. – Дома у меня для этого есть аметистовый шарик – чтобы искать воду, пропавшие вещи. Можно даже предсказывать будущее. Я подумала... Так можно узнать пол будущего ребенка. Люси так хотела знать, и я...

   Колин изумленно вытаращил глаза:

   – Так ты пробовала на Люси какое-то колдовство? Магический обряд?

   – Нет, это не обряд. Никакого колдовства, клянусь. – Бренна, задумавшись, склонила голову набок, покусывая нижнюю губу. – Ну может быть, немного светлой магии, но больше ничего. Совершенно безопасно. Это полезное умение, оно передается из поколения в поколение. Меня научила няня Дженни, к великому огорчению ма... то есть леди Маклахлан. Видите ли, леди Маклахлан совершенно не верила во все эти штуки.

   – По-видимому, леди Маклахлан была женщиной очень разумной.

   Люси вытаращила глаза.

   – Колин, ты говоришь, как жуткий зануда. Ты хоть сам это понимаешь?

   – Я говорю, как... – Он замолчал и удивленно покачал головой. – Неужели муж позволяет тебе разговаривать в таком тоне?

   – Мой муж позволяет мне разговаривать так, как мне нравится, и делать то, что мне хочется. – Изумрудные глаза Люси гневно сверкнули. – Он не делает глупых заявлений и не судит о том, чего не понимает. Может быть, раньше... но не теперь, – поправила она себя. – И уж во всяком случае, он не подкрадывается, чтобы подслушать личный разговор за закрытыми дверями.

   – Я не подкрадывался. И, чтобы ты знала, дверь была открыта, – возразил Колин. Ему вдруг показалось, что галстук слишком уж впивается в шею.

   Бренна прищурилась, как рассерженная кошка.

   – Может быть, она была приоткрыта – на полдюйма, не больше.

   Обе женщины двинулись на него, негодующе уперев руки в бока. Объединились против него! Колин попятился:

   – Тогда я вас оставлю. Не смею мешать.

   – Да, так будет лучше, – сказала Бренна. – Вы ведь говорили, у вас срочные дела?

   – Хм. Да, действительно.

   – И ты ни слова не скажешь Генри, – сурово добавила Люси. – Я хочу устроить ему сюрприз. Пусть ломает голову, как мне удалось предсказать, кто родится – мальчик или девочка.

   – Пусть думает, что это женская интуиция, – предложила Бренна.

   – Вот именно. Всего хорошего, Колин. – Люси кивком указала ему на дверь.

   Колин шагнул назад и зацепился носком ботинка за ножку кровати. Ему потребовалось немало усилий, чтобы не растянуться на полу. Обе женщины, повернувшись к нему спиной, тихонько засмеялись. Бренна бросила на мужа быстрый взгляд поверх плеча. Ее аквамариновые глаза сияли.

   Колин повернулся и пошел к выходу, на сей раз без происшествий. Его каблуки стучали по планкам паркета. Он шел по коридору, ухмыляясь во весь рот. Наконец-то все в его жизни, кажется, устроилось, встало на свои места. Неужели судьба на сей раз к нему благосклонна?

   Колин радостно шагал по Грейсчерч-стрит, направляясь к торговым улицам Чипсайда, насвистывая веселый мотив. Ему приходилось прокладывать себе путь сквозь шумную бесцеремонную толпу. Он был влюблен – на сей раз по-настоящему. Больше он не мог отрицать очевидное – да и зачем? Это чувство было с ним повсюду и всегда, тайно угнездившись прямо в сердце. Он не смел дать ему название, ведь он думал, что Бренна никогда не будет ему принадлежать. Но теперь она стала его женой, и не нужно скрывать чувства. Да здравствует любовь!

   Сердце забилось в приятной истоме, когда он вспомнил, как они занимались любовью. Его не удивляло, что Бренна оказалась чудесной любовницей, охотно идущей навстречу его желаниям. В ней не было никакой девичьей застенчивости, хотя, несомненно, она досталась ему девственной. Ее невинность теперь осталась лишь пятнами на простынях его постели. Очевидно, любовное соединение доставляло ей не меньше удовольствия, чем ему, – Бренна не дала ему ни малейшего повода усомниться в этом. Какой мужчина смог бы устоять перед такой женщиной – страстной, умной, веселой? Вместе они начнут жизнь заново. И видит Бог, он больше ничего не испортит.

   Колин ускорил шаг. Ему не терпелось увидеться с Найджелом, чтобы затем поскорее вернуться к жене. Стоило больших усилий уйти от нее. Но нужно же было встретиться с другом, сказать ему, чтобы прекратил расспросы, связанные с Баллардом и Синклером. Колину расхотелось разоблачать их происки. Прошел было слух, что в истории в клубе «Уайте» был замешан официант, вот и все. Ничего больше узнать не удалось. Не мог же он позволить Бренне выступить с заявлением, что она подслушала разговор брата с бывшим женихом. Так что они оказались в тупике.

   Значит, самое время забыть прошлое, чтобы начать новое будущее для них обоих. Пройдет время, и он снова станет уважаемым человеком, а пока нужно научиться жить вместе. Он бросит чертовы карты и займет свое место в парламенте. Он заслужит уважение и в другом смысле – уважение своей жены. Ее доверие. Прощение, наконец. Даже – смеет ли он мечтать о таком? – ее любовь.

   Как жаль, что он вчера неосмотрительно растерял так много за карточным столом. Время – как он мог проторчать там столько времени, вместо того чтобы... Что еще хуже, Колин проиграл больше, чем рассчитывал. Он вообще мало что помнил об этом вечере – остались смутные воспоминания. Вот он сидит через стол напротив Гарольда Миффина, от души проклиная капризную госпожу Удачу. А вот катит в наемном экипаже в обществе Стонтона, направляясь в Розмур-Хаус, и на небе уже вовсю играют проблески рассвета. Какой же он был дурак! Сможет ли Бренна его простить? Он постарается заслужить прощение. Постарается изо всех сил.

   Вот и условленное место – магазинчик древностей. Здесь они виделись с Найджелом в прошлый раз. Как-нибудь на днях он зайдет прямо в магазин и посмотрит, что там есть интересного. По крайней мере витрина выглядела заманчиво.

   – Неужели виконт Розмур собственной персоной? – воскликнул Найджел, хлопая Колина по плечу. Впрочем, его улыбка тут же погасла – Найджел вспомнил, что друг унаследовал титул после смерти отца. – Мои глубочайшие соболезнования. Мне так жаль, что ты потерял отца.

   – Благодарю, – тихо отозвался Колин.

   – Однако прими также и поздравления по случаю женитьбы. – Найджел просиял вновь. – Знаешь, мне следовало присутствовать на церемонии. Стоять рядом с тобой, как другу жениха. Быть на твоей стороне. Мне до чертиков надоело все это грязное дело. Вынюхивать, притворяться, что мы больше не друзья.

   – И мне тоже, Найджел! Вот почему, кстати, я просил тебя о встрече сегодня.

   – Что это значит?

   – Я хочу сказать – что сделано, то сделано. Хватит искать доказательства против Балларда и Синклера. Пусть будет как есть.

   – И ты позволишь им выйти сухими из воды, этим грязным скотам? Не верится, что ты готов так легко сдаться.

   – Я не сдаюсь, Найджел. Я просто начинаю новую страницу жизни. Теперь у меня есть жена, обязанности в парламенте, поместья, которыми нужно управлять.

   – И пятно на репутации. Ты не забыл? – Найджел сунул руку в нагрудный карман, извлек носовой платок и промокнул лоб.

   Колин спрятал руки в карманы.

   – Время покажет, кто был прав. Я снова заслужу доброе имя. Кроме того, если подумать, так они мне еще и здорово услужили. Я не женился на мисс Литтл-Браун. Если бы не они, я мог бы совершить величайшую ошибку в своей жизни и не быть бы мне женатым на Бренне. Знаешь, мне стоит их даже поблагодарить, чертовых мерзавцев.

   – Но мы могли бы вот-вот их разоблачить! У меня есть кое-какие новости.

   – Выкладывай, – сказал Колин. – Но это не изменит моего решения.

   Найджел кивнул.

   – Один из слуг Синклера... То есть бывших слуг. Бывший лакей. Он подслушал кое-что, когда негодяи обсуждали план действий. Наша парочка чуть не разругалась вдрызг, когда ты... хм... умудрился обручиться с дочкой Данвиллов. Кажется, твоя жена тоже была частью сделки!

   – Тоже мне новость. Бренна сама узнала не меньше.

   – Твоя жена?

   – Именно, – кивнул Колин. – Не стану вдаваться в подробности, но Бренна подслушала разговор между Синклером и Баллардом. Они в открытую говорили про то, как мне подсунули ту злополучную карту и с какой целью.

   – Так это же замечательно, старик! Тогда ты должен вести жену прямо в «Уайте», и пусть делает заявление. Что же ты медлишь?

   – Потому что она моя жена, – с тоской в голосе сказал Колин.

   – Это не судебное разбирательство, Розмур. Ты же не требуешь свидетельских показаний в свою пользу. Здесь дело чести, и я уверен, мистер Монтгомери всерьез отнесется к ее словам.

   – Нет. – Колин решительно покачал головой. – Я этого не допущу. Синклер с Баллардом просто заявят, что она лжет. Репутация у Бренны и так не слишком устоявшаяся, особенно если учесть, в какой спешке нас вынудили пожениться. А тут еще ее объявят лгуньей! Нет, я не стану подвергать ее допросу.

   Найджел переминался с ноги на ногу, уставившись на замусоренный тротуар. Он помолчал, задумчиво поглаживая бакенбарды, размышляя над словами Колина.

   – Не могу сказать, что согласен с тобой, – сказал он наконец, глядя другу в глаза, – но это твое дело. Знаешь ли, Розмур, ты мог бы рассказать мне, что тебе досталось солидное владение в Шотландии. Ты мог бы продать землю, а на вырученные деньги нанять сыщика с Боу-стрит. Мастер сыскного дела мог бы мигом раскопать правду, не то что мы с тобой.

   Колин покачал головой:

   – Я не могу продать землю.

   – Ну, старик, разумеется, теперь уже не можешь. Сегодня утром я натолкнулся на улице на Стонтона. Он говорит, как ты выиграл эту землю, так и проиграл ее за карточным столом. Понять не могу, почему же ты раньше...

   – Что ты сказал? – спросил Колин, замирая от дурного предчувствия.

   – Я говорю, почему ты раньше...

   – Нет, – перебил он глухо, – что насчет Стонтона?

   – Что ты продул шотландское имение в карты. Прошлой ночью, кажется. Серьезная потеря.

   Найджел еще что-то говорил, но Колин не слышал ничего. В голове гудело. Только не это! Помилуй Бог, нет!

   Неужели правда? Ведь он дал ей клятву, что земля никогда не попадет в чужие руки и ее обитателям нечего бояться.

   – Точно помнишь, он говорил именно так? – спросил Колин с отчаянием в голосе. – Прямо так и сказал, что я проиграл землю?

   – Точно так, проиграл Гарольду Миффину. Все-таки никак не могу взять в толк, почему... Эй, Розмур, ты что-то неважно выглядишь. Вдруг побледнел, как привидение...

   Земля качнулась под ногами, желудок скрючило судорогой. Бренна никогда ему этого не простит. Ни за что! Колин прислонился к стене дома, потом опустился на одно колено, и его стошнило. Все, что он съел за завтраком, теперь лежало на мощенном булыжником тротуаре.

   Колин достал носовой платок и вытер губы. Закрыв глаза, ждал, когда к нему вернутся силы, чтобы встать и уйти. Найджел страшно удивился:

   – Боже правый, Розмур! Что с тобой такое?

   Наконец Колину удалось подняться. Ноги еще плохо слушались. Найджел смотрел на него с любопытством и сочувствием. Он пошарил в кармане сюртука.

   – Вот. – Он извлек что-то из кармана и протянул Колину: – Возьми мятный леденец.

   – Спасибо, – пробормотал Колин, сунув леденец в рот. – Как ты думаешь, слухи о моем проигрыше уже гуляют по Лондону?

   Он опять почувствовал приступ тошноты. Что-то ответит Найджел?

   – Весьма вероятно. Это так много для тебя значит? Как будто...

   – Я ее потеряю. – Он едва мог говорить.

   – Что ты имеешь в виду? Кого потеряешь?

   – Я должен идти. – Колин сделал два заплетающихся шага, почти не видя, куда идет.

   – Послушай, ты выглядишь совсем больным. Может быть, стоит зайти куда-нибудь выпить кофе? Куда-нибудь, где нас не узнают.

   – Нет. Мне нужно вернуться домой как можно быстрее. Нужно найти ее и рассказать, что я наделал, пока ей не рассказал кто-нибудь еще.

   Не прощаясь, Колин повернулся, чтобы бежать в Розмур-Хаус, к Бренне. Иначе будет слишком поздно. Тогда его мир рухнет, и он погибнет под обломками.

   Он может погибнуть, даже если успеет рассказать ей первым. Сможет ли она его простить, ведь он дал слово! И он еще смел, не далее как прошлой ночью, обвинить ее в недоверии!

   Очень может быть, что она его возненавидит. Он погиб как пить дать.

Глава 21

   Бренна появилась на пороге гостиной лорда и леди Данвилл. На губах играла вымученная улыбка. Если честно, ей было не по себе. Зачем они послали за ней? Могли бы просто навестить ее в Розмур-Хаусе, если уж так соскучились.

   – Маргарет, дорогая, тебе следует присесть, – сказала леди Данвилл.

   Бренна отозвалась не сразу:

   – Признаюсь, мне все труднее откликаться на это имя. Не чувствую его своим. Вы не могли бы называть меня Бренной?

   Родители молча хмурились. Помолчав немного, она начала:

   – Я очень рада видеть вас обоих, правда. Но я хотела бы знать, зачем меня просили приехать сюда.

   – Мы только хотели удостовериться, что у тебя все в порядке, дочка, – ответил лорд Данвилл. – Ты выглядишь прекрасно.

   – У меня все хорошо. Но вы сами разве не могли заехать в дом Розмуров? Уверена, вас ждал бы самый теплый прием.

   – И меня тоже?

   Бренна с изумлением смотрела, как в гостиную входит Хью, надменный и щеголеватый, как всегда. Она вскочила и с негодованием уставилась в лицо брата:

   – Тебе там не место.

   – Какие ужасные вещи ты говоришь брату, Маргарет, – сказала леди Данвилл, сощурившись.

   – Поделом ему, леди Данвилл. Знай я, что он будет здесь, ни за что бы не приехала.

   – Что за кошка пробежала между вами? Надеюсь, вы оставите распри, – сказал лорд Данвилл, хмуря лоб. – В конце концов, в ваших жилах течет одна и та же кровь.

   Бренна посмотрела отцу в глаза:

   – Я рассказала вам, лорд Данвилл, что произошло между нами. Но вы не захотели ничему поверить.

   Ой покачал головой:

   – Не понимаю, о чем ты. Но в любом случае именно Хыо настоял, чтобы ты приехала. Он просто умолял нас, чтобы мы послали за тобой. По крайней мере ему бы хотелось, чтобы в семье воцарился мир. Он боялся, что в Розмур-Хаусе его не примут.

   – Хозяева Розмур-Хауса имеют все основания отказывать Хью в гостеприимстве. После того, что он сделал Колину...

   Хью крикнул:

   – Я сделал то, чего он и заслуживал!

   – Как ты смеешь! Хью, ты безвозвратно погубил репутацию невинного человека!

   Хью загадочно усмехнулся, его глаза недобро блеснули.

   – Возможно, тебе придется как следует подумать, кому из нас верить. Сейчас я расскажу, что узнал сегодня утром.

   – Вряд ли я тебе поверю, ведь мне уже пришлось выслушать от тебя немало лжи. Нельзя верить ни одному твоему слову, особенно если дело касается Колина.

   Леди Данвилл вскочила с дивана, на ее щеках выступили красные пятна.

   – Ты называешь брата лжецом?

   Бренна смело выдержала ее взгляд, гордо вскинув подбородок.

   – И никак иначе.

   Леди Данвилл охнула и бессильно осела на диван.

   – Говори, что хочешь, дорогая сестрица, но я располагаю точными сведениями. Мне сказал Йен Стонтон, близкий друг твоего мужа. Кажется, прошлую ночь напролет Розмур просидел за карточным столом, где-то в грязном притоне в Ист-Энде. Проигрался в пух и прах.

   – Хоть и нелегко мне лишать тебя удовольствия смаковать подробности, но я скажу. Мне известно, как и где мой муж провел ночь.

   – Так он покаялся в грехах, не правда ли?

   – Тебя это не касается, но тем не менее. Муж не имеет от меня тайн. Я отлично знаю, сколько он проиграл.

   – Меня поражает, что ты восприняла новость так спокойно. Ведь он, разумеется, очистит землю от арендаторов. Я имею в виду Миффина, конечно. Тем более что это совсем рядом с твоим возлюбленным Гленброхом.

   Сердце замерло в груди Бренны.

   – О чем ты говоришь?

   Хью достал часы, щелчком откинул крышечку и внимательно уставился на циферблат.

   – Или, может быть, ярость по поводу огораживания была показной? Теперь ты стала английской виконтессой и тебя не слишком заботит, что будет с твоими бывшими соотечественниками и их землей. Может даже, в один прекрасный день ты тоже решишь отдать землю под овец. – Он захлопнул крышку часов, сунул их в карман и посмотрел Бренне прямо в глаза. – Не сомневаюсь, твоему мужу деньги будут кстати, – добавил он.

   – О чем ты говоришь, Хью? – спросила леди Данвилл. – Мне казалось, ты просто решил помириться с сестрой.

   – Возможно, если она поймет, что я с самого начала верно судил о ее муже. Тогда мы могли бы забыть наши разногласия. Жаль только, что она не слушала меня раньше, пока не стало слишком поздно.

   Наконец Бренна обрела способность говорить, хотя ее голос предательски дрожал:

   – Хью, понятия не имею, о чем ты. Полагаю, тебе следует рассказать все без обиняков. Впрочем, не сомневаюсь – это будет очередная ложь.

   – Если бы! Если тебе мало моих слов, спроси кого-нибудь еще. В любом случае, – сказал Хью, зловеще улыбаясь, – говорят, что, помимо денег, новоиспеченный виконт Розмур поставил на кон кое-что из недвижимости в Шотландии. Точнее, землю, которую, в свою очередь, недавно выиграл в карты у маркиза Хэмптона.

   Бренна судорожно вздохнула.

   – Нет, – прошептала она. Хью кивнул:

   – Да, поставил и проиграл. Очень легкомысленно с его стороны. Земля теперь принадлежит Гарольду Миффину, а он, как известно, человек решительный и весьма корыстный. – Хью беззаботно взмахнул рукой. – Если у вас с мужем нет секретов друг от друга, то я не рассказал ничего нового. Ты, конечно, и так уже знаешь.

   Неужели правда? Разум отказывался верить. Не впервой Хью клеветать на Колина. Она не повторит прежней ошибки и не отвернется от Колина, выслушав от брата очередную ложь.

   Бренна встала, высоко держа голову.

   – С вашего позволения, леди и лорд Данвилл. У меня сегодня много дел в Розмур-Хаусе.

   Она не удостоила взглядом Хью.

   – Тебе обязательно нужно спешить домой? – спросила леди Данвилл. – Мы даже не выпили чаю! У нас чудесные заварные пирожные.

   – Как-нибудь в другой раз, – пробормотала Бренна.

   – Ну, если тебе так уж необходимо идти, я провожу тебя, – сказал лорд Данвилл, подавая ей руку.

   Бренна с благодарностью приняла его поддержку. Ее пальцы все еще дрожали.

   – Желаю приятного дня, – сказала она, кивнув на прощание матери.

   Вскоре она шла домой, в Розмур-Хаус, неслась быстрыми шагами, так что Селеста взмолилась:

   – Прошу вас, госпожа, пожалуйста, помедленнее! Что подумают люди? Вы бежите, словно за вами гонятся.

   Бренне пришлось остановиться и довольно долго ждать, пока Селеста ее нагонит.

   – Мне все равно, что подумают люди.

   Она опять пустилась почти бегом. Каблуки ее туфель выбивали дробь из мостовой в унисон с бешено колотящимся сердцем. Это неправда, повторяла она снова и снова. Не может быть правдой!

   Раскрасневшаяся, вконец запыхавшись, она вбежала в дом и обнаружила в передней Джейн.

   – Вот и ты наконец, – сказала она. – Колин с тобой?

   – Нет, а почему ты спрашиваешь?

   – Он пришел домой с час назад, на нем лица не было. Спросил про тебя, и мама сказала, что Данвиллы пригласили тебя на чай. Клянусь, Бренна, он побелел, как мертвец, потом, как безумный, выскочил, чтобы разыскать тебя. Не хочу показаться излишне любопытной, но все же...

   – Прости, Джейн. Но я не могу говорить об этом, пока не увижусь с Колином.

   – О Боже, – простонала Джейн, заламывая руки. – Боюсь даже предположить, что мой братец натворил на этот раз. Надеюсь, все обойдется.

   – Надеюсь. Не тревожься, Джейн. Мы пока ничего не знаем.

   В этот момент парадная дверь хлопнула, и женщины вздрогнули от неожиданности. В переднюю ворвался Колин. Увидев Бренну, да еще в обществе сестры, он застыл на месте, не сводя взгляда с лица жены. Выглядел он ужасно. Волосы взлохмачены, галстук съехал набок. Хуже всего было выражение его лица – чернее тучи, взгляд виноватый. Бренна сразу все поняла. Она воскликнула:

   – Нет, Колин! Пожалуйста, скажи. Это ведь неправда!

   – Значит, Баллард сказал тебе...

   – Что он ей сказал? – вмешалась Джейн. – Колин, что происходит?

   – Да! Он рассказал мне ужасную новость, и я сначала не поверила. Но сейчас...

   Бренна находилась на грани отчаяния. Она отчетливо читала на его лице, что он повержен, уничтожен, не смеет смотреть ей в глаза.

   – Значит, это правда.

   – Джейн, – сказал Колин твердо, – если позволишь, мне бы хотелось поговорить с женой с глазу на глаз.

   Поколебавшись минуту, Джейн кивнула и вышла, не говоря ни слова. Бренна закрыла глаза. Разочарование причиняло ей почти физическую боль. Ложь, кругом одна ложь! Он клялся в искренности, прекрасно зная, что солгал снова. Он нарушил клятву, и чего ради? Чтобы сыграть партию в карты. Будь у него хоть немного совести, он бы признался, прежде чем... Ее щеки вспыхнули. Невыносимо было стоять тут и смотреть на него, вспоминая, что произошло между ними ночью. Нежные слова, которые он ей говорил, когда они были вместе.

   Наконец она открыла глаза. Колин внимательно рассматривал ее лицо, и взгляд у него был твердый и решительный.

   – Как ты мог, Колин?

   – Я был слишком пьян и не соображал, что творю.

   – Нет. Это не оправдание. Дело не в выпивке. Ты лицемер, – выпалила она. – Проклятый лицемер, который осмелился обвинять меня в недоверии.

   – Ты спросила, как я мог сделать подобное, и я ответил со всей прямотой. Я даже не знал, что натворил, пока Найджел не рассказал мне.

   – А ты понимаешь, что натворил, хотя бы сейчас? – Бренна сама поразилась, как резко звучит ее голос. – Понимаешь? Он ведь отдаст землю под огораживание. Людей выгонят из собственных домов. Я писала им в письме, что им нечего больше бояться, что ты обещал мне, а теперь вижу, что ты оказался обманщиком. Люди верили мне, Колин. А теперь мой муж, мой собственный муж... – Она повторила еще громче: – Мой муж сделал так, что они потеряют дома и землю.

   Бренна без сил привалилась к стене, чувствуя, что вот-вот упадет.

   – Дженни совсем больна. Куда ей идти, когда ее с мужем выгонят из дому? Куда им всем податься?

   Сердце Колина разрывалось от горя. Что же ему делать, Боже правый?

   – Может быть, он не станет огораживать землю. Слишком рано говорить о его намерениях.

   – Я немедленно отправляюсь домой.

   – Ты у себя дома, Бренна, – сказал Колин в полном отчаянии. – Твой дом здесь, твое место рядом со мной.

   – Рядом с тобой? – Она словно выплевывала слова, сердито сжав кулаки. – Подумать только, а я еще чувствовала себя виноватой за то, что не доверяла тебе! Ты, наверное, считал меня полной дурой, когда я решилась довериться тебе, как человеку чести.

   Бренна заплакала. Колин подошел к ней и погладил ее по плечу, но она отпрянула, оттолкнув его руку, словно его прикосновение было ей омерзительно.

   – Бренна, что мне сделать, чтобы все стало по-прежнему? Я готов на что угодно.

   Он пойдет на все, лишь бы исправить положение. Если нужно, повернет время вспять.

   – Ничего уже не исправить, неужели не понятно? Твое слово... твое слово больше ничего не значит. Стакан-другой – и ты легко забываешь любую клятву.

   – Бренна, я сделал всего лишь одну ошибку, пусть и ужасную. Всего лишь одну.

   – Пострадают люди, неужели не понимаешь? Я верила тебе, Колин. Я переживала за тебя – нет, я тебя любила...

   – А теперь? – спросил он, затаив дыхание. У него вдруг закружилась голова, ладони взмокли. Так она его любила! Раньше любила. А он разрушил эту любовь. Убил любовь, будь оно все проклято.

   – Все кончено.

   Какая невыносимая мука! Его сердце рвалось на куски, к горлу подкатила тошнота. Неужели его снова вырвет, второй раз за день? Колин в отчаянии взъерошил и без того растрепанные волосы.

   – Я иду собирать вещи, – сказала Бренна.

   – Нет! – закричал Колин, чувствуя, что теряет рассудок. Он не может потерять ее! Он догнал ее на лестнице, схватил за плечи и развернул лицом к себе. – Ты свято чтишь память Маклахланов, а ведь они украли тебя у отца и матери, отняли у тебя дом и семью, черт возьми. Твоя преданность не знает границ, если дело касается жителей Гленброха. А вот любовь ко мне – твоему мужу, между прочим – оказалась скоротечной. Странно, ведь мимолетные мысли, легкомысленные увлечения – это не твое. Ты обманщица, Бренна Маклахлан. Трусиха. Ты не любишь меня и никогда не любила. Ты вышла за меня замуж только для того, чтобы избежать брака с Синклером, не так ли? Держу пари, ты собиралась вскоре бросить меня и сбежать в Шотландию.

   – А если и так, что с того? – Ее щеки гневно вспыхнули. – Ты еще не того заслуживаешь.

   – Теперь твое место в Англии. Здесь действуют английские законы. Ты моя жена. Здесь твой дом, и без моего согласия ты никуда не сможешь уехать.

   Она вырвалась из его рук и посмотрела ему в глаза, воинственно вскинув подбородок.

   – Это мы еще посмотрим, – сказала Бренна, сверкнув глазами.

   Она повернулась и, взметнув юбками, бросилась вверх по лестнице, унося с собой надежды и мечты Колина. Она потеряна для него навсегда. И некого винить, кроме себя самого.

   В его затуманенном мозгу вдруг не осталось ни единой мысли, кроме как пойти и немедленно напиться.


   Измученная Бренна сидела в карете, всматриваясь в знакомый пейзаж, наполовину скрытый густым туманом. Сейчас, в это время года, все было окрашено в бурые и зеленые тона. Моросил дождик, в воздухе царила заметная прохлада. Плотнее завернувшись в шаль, она смотрела на влажную траву. Когда же покажется дом? Она вернулась домой наконец.

   – Почти приехали, Гера, – шепнула Бренна кошке, которая спала в дорожной корзинке. Она взглянула на Селесту. Служанка дремала, слегка раскрыв рот и склонив голову набок. Должно быть-, ей ужасно неудобно, подумала Бренна. Слава Богу, девушка согласилась отправиться с ней в Гленброх. Бренне ни за что бы не вынести этот долгий скорбный путь в одиночку. Кроме того, она к ней привыкла. Селеста стала ей чуть ли не подругой, почти как Джейн.

   Стоило подумать о Джейн „ и сердце вздрогнуло от боли. Как она умоляла ее не уезжать, дать Колину еще один шанс! Но она не могла, даже ради Джейн. Ей не осталось ничего другого, как отправиться в путь, чтобы вернуться домой. Она должна сказать тем, кто живет на этой земле, что подвела их. Не обеспечила им неприкосновенность. Даже не знает, согласится ли новый хозяин оставить все как есть. Она предложит Дженни Кэннан и ее мужу приют в Гленброхе, но большего ей не сделать. Людей слишком много, чтобы Гленброх вместил их всех. Она сделает что в ее силах, чтобы им помочь, и только. Ей нечего им обещать.

   Карету тряхнуло на кочке, и Селеста громко засопела. Ее подбородок почти касался ключицы. Что подумает миссис Кемпбелл, когда она привезет в Гленброх горничную! Бренна чуть не рассмеялась. Миссис Кемпбелл наверняка решит, что за время пребывания среди англичан Бренна повредилась в уме. Возможно, она права!

   Гера проснулась и громко мяукнула. Как будто чувствовала, что дом где-то близко. Бренна смотрела, как кошка лениво потягивается, выгибает дугой спинку, вытягивая одну задругой стройные лапки. Затем кошка прошлась языком по шерстке, приводя себя в порядок. Закончив туалет, Гера выжидательно посмотрела на хозяйку. Розовый носик сморщился, принюхиваясь.

   Бренна выглянула в окно и радостно ахнула. За следующим поворотом дороги в тумане угадывались серые камни Гленброха. Никогда раньше это беспорядочное нагромождение камней не казалось Бренне столь прекрасным, как в момент встречи с родным домом. Ей казалось даже, что она сейчас расплачется. Бренна сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Потом потянула Селесту за рукав.

   – Селеста, – шепнула она, едва сдерживая радость, – просыпайся. Вот и замок Гленброх, прямо перед нами.

   Горничная подняла голову и широко распахнула глаза.

   – Что? – пробормотала она, запинаясь, и облизнула губы.

   – Приехали. Смотри. – Бренна указала направо. – Вон он. Ох, ничего прекраснее не видела в жизни!

   Селеста протерла заспанные глаза.

   – Но... это же вовсе не замок.

   – Конечно. Настоящий замок давно разрушили. Его перестроили как обычный дом, только южная башня уцелела. Но название осталось!

   – Да уж, яснее ясного, – пробормотала горничная. – Называется замком, но на самом деле обычный дом.

   – Ты увидишь, что там намного удобнее, чем в настоящем замке, да и сквозняков поменьше. А миссис Кемпбелл... ты ее полюбишь.

   Селеста смотрела недоверчиво, если не сказать враждебно. Скоро, подумала Бренна. Они подъезжали все ближе, и стены дома росли на глазах. Сейчас Бренна была почти счастлива, в первый раз за много дней. Тяжелые воспоминания на миг отступили, и сердце радостно забилось.

   Скоро, в привычной для нее обстановке, она изгонит Колина из своей души. Забудет, что он предал ее. Забудет, что она его любила! А потом решит, что делать с их браком. Когда-нибудь, возможно, даже скорее, чем ей сейчас кажется, она наберется сил встретиться с ним лицом к лицу и, не исключено, простит его. Но не сейчас! Рана еще слишком свежа, слишком глубока. Слишком больно думать о его предательстве.

   Бренна тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Карета съехала с главной дороги, а потом начала замедлять ход. Она поразмыслит обо всем позже, когда заживут душевные раны.

   Но вот наконец карета остановилась. Дверца распахнулась. Холодный и влажный шотландский воздух принял ее в свои объятия, и на губах Бренны заиграла улыбка, горькая и радостная одновременно.

   Гленброх! Наконец-то она дома.

Глава 22

   Бренна вошла в холл, снимая перчатки и бросая их на длинный деревянный стол возле двери. Она грустно вздохнула. Как хорошо было снова устроиться в привычной обстановке, вернуться к привычному укладу жизни. Вот уже две недели, как она вернулась и приступила к обязанностям владелицы поместья. Маклахлан из Гленброха... День выдался тяжелый, но не лишенный приятности. Она побывала у арендаторов, выслушала жалобы и просьбы.

   Она начала расстегивать пуговицы накидки, и в этот момент появилась Дженни Кэннан, худая, как тростинка. Она вихрем ворвалась в холл с радостной улыбкой на длинном, худом лице.

   – Вот вы где, хозяйка. Дайте-ка я вам помогу. Бренна улыбнулась женщине, которая помогла ей снять накидку.

   – Ну, Дженни, – ворчливо сказала она, – сколько раз тебе говорить? Ты здесь гостья, а не служанка. Мне больше не нужна нянька.

   – Глупости. – Дженни махнула рукой. – Человеку в любом возрасте иногда хочется, чтобы его побаловали, а уж вам, такой чудесной девушке... Посмотрите, хозяйка. Опять выходили без шляпки! Скоро вы покроетесь веснушками.

   – Что с того? – Бренна пожала плечами. – Мне нравятся веснушки. Кое-кто мог бы даже сказать, что они добавляют живости моему лицу.

   Дженни покачала головой, шумно хлопоча вокруг Бренны, как наседка.

   – Кроме того, сегодня нет солнца. Смотри, – Бренна указала в окно, – сыро и пасмурно, какое там солнце.

   – Ну так и нечего здесь стоять, а то еще схватите простуду в этом дурацком шелковом платьице. Идите и разыщите свое шерстяное платье.

   Бренна оглядела муслиновое платьице. Подол мокрый и весь в грязи. Дженни права. Дурацкое платьице, совершенно неподходящий для Гленброха наряд. О чем она думала, уходя утром из дому? Селеста уложила ей волосы так, словно она собиралась пройтись по изысканным гостиным Мейфэра. Ей всего-навсего предстояло посетить скромные дома арендаторов.

   – Пойду и переоденусь, Дженни, если сделаешь одно одолжение.

   – Да что угодно, хозяйка!

   – Сейчас же разыщи миссис Кемпбелл и скажи ей, что заболел мальчик Ангуса Фергусона. У бедной миссис Фергусон забот полон рот с грудным младенцем. Нужно, чтобы кухарка сварила бульон и его немедленно отправили Фергусонам. Пусть миссис Кемпбелл найдет также что-нибудь из фруктов и овощей.

   – Хорошо, хозяйка. Я пойду и скажу ей прямо сейчас.

   – А как мистер Кэннан ладит с мистером Мореем?

   – Неплохо, совсем неплохо. Я так благодарна вам за то, что дали ему возможность, просто нет слов.

   Она сжала руку Бренны.

   – Дженни, дорогая, я только жалею, что...

   – Это не ваша вина, нисколечко! Впрочем, ничего пока не случилось. Может быть, вы ошиблись?

   – Могу лишь надеяться на это.

   Новый хозяин земель Хэмптона пока не давал о себе знать, хотя Бренна знала – он может заявить о своих намерениях в любую минуту. Нужно дать ему время, напомнила она себе. В конце концов, еще и месяца не прошло с тех пор, как... Бренна покачала головой, отгоняя мысли о той ночи.

   – Ну, так идите же. – Дженни ткнула пальцем в сторону лестницы.

   Бренна улыбнулась и покорно пошла наверх. От складок шелкового платья внезапно повеяло сыростью и холодом. Боже, она привыкла к лондонскому теплу. Казалось, в Гленброхе ей больше никогда не согреться.

   Еле волоча ноги от усталости, она поднималась по ступенькам. Рядом скакала Гера, следуя за хозяйкой по пятам.

   – Где же ты была так долго, Гера? Я не видела тебя со вчерашнего дня. Ты, наверное, гуляла. Радовалась, что снова дома.

   Кошка бросилась вперед, в спальню. Бренна вошла следом, мягко затворив за собой дверь. Ее вдруг охватило чувство вины – застало врасплох, схватило за горло. Ей бы радоваться, ведь она дома. Но вместо этого, как ни грустно признаваться, она тосковала по своей новой семье – Джейн, миссис Розмур, даже Люси. Где-то в глубине души она скучала даже по лорду и леди Данвилл, хотя их попытка воссоединить семью оказалась такой неудачной. Она всегда чувствовала себя чужой в Лондоне. Теперь же ей думалось, что и тут, в Гленброхе, она не на своем месте.

   Ей показалось, или арендаторы действительно смотрели на нее сегодня как-то иначе? Теперь они знали правду. В ее жилах не было ни капли крови Маклахланов. Считали ли они ее по-прежнему достойной их любви и уважения? Раньше она могла легко, по-дружески говорить с ними – теперь это ощущение пропало. Казалось, они чувствуют себя неуютно в ее присутствии. Как будто принимали у себя незнакомую женщину, а не ту, кого знали с пеленок. Разумеется, свою роль сыграло и платье. Бренна грустно усмехнулась. Они, несомненно, решили, что она возгордилась, нарядившись в изысканный наряд от мадам Виоже, в то время как хозяева принимали ее в будничной домашней одежде.

   Она поспешно сбросила мокрое платье, нисколько не боясь порвать тонкую ткань или застежку. Ей больше не нужны изысканные вещи. Затем она торопливо вытащила шпильки, скреплявшие прическу. Волосы упали ей на плечи. Не нужно больше мудрить с прической. Единственная коса, уложенная короной на голове, – этого будет достаточно. Нужно поговорить с Селестой.

   Тяжело вздохнув, Бренна подошла к окну и раздвинула занавески. Боже, а она ведь надеялась, что он отправится вслед за ней. Просыпаясь утром, она грезила, что он лежит в ее постели, и надеялась, что вот сегодня Колин наверняка поднимется по ступенькам парадного входа, умоляя о прощении. Скажет, что не может жить без нее!

   О своем замужестве она рассказала только Дженни, полагая, впрочем, что Селеста разнесет по всему дому, что Бренна – замужняя дама, виконтесса Розмур, которая сбежала от мужа, не прожив с ним и недели. Потрясающая новость!

   Несомненно, они будут шептаться за ее спиной. Поделом ей, раз она вышла замуж за англичанина.

   Один день сменял другой, и ей становилось ясно, что Колин ее не любит. Если честно, он никогда и не признавался в нежных чувствах. Тем не менее, думала она... А вдруг он все-таки любит? Она внушала себе надежду под влиянием собственного неосмотрительного чувства, как глупая девчонка. Вот почему она всегда считала, что не стоит выходить замуж по любви. Выставить себя в дурацком свете, мечтать о человеке, который не собирается отвечать на ее чувство.

   Разумеется, если бы Колин любил ее, он бы давно приехал. Хоть бы письмо написал! Она ведь получила два письма от Джейн – веселых, забавных, в которых имя Колина старательно не упоминалось.

   Бренна чувствовала, что запуталась. Неужели она готова его простить? Да как она может, после того разговора? Он назвал ее трусихой, обманщицей. Жестокие слова. Неужели она так хочет его, что готова простить предательство? Чем еще объяснить, что она тоскует по нему, несмотря ни на что? Она посмотрела на кольцо, которое он подарил на помолвку. Она продолжала носить его на пальце вместе с обручальным кольцом. Непрошеная.

   В дверь постучали, и Бренна вздрогнула от неожиданности.

   – Госпожа... леди Розмур?

   Бренна вздохнула. У нее так много имен. Бедняжка Селеста не знает, как лучше к ней обращаться.

   – Да, Селеста? Заходи.

   Горничная бесшумно вошла, прикрыв за собой дверь.

   – Начнем одевать вас к обеду?

   – Нет. Я... мне нехорошо. Может быть, я пойду наверх, в обсерваторию.

   – Опять? Туман такой густой, вы ничего не увидите.

   – Может быть, я увижу луну, – возразила Бренна. Не важно, что именно увидит она в телескоп. Просто посидит там, на своем любимом месте, в башне. Только там, и нигде больше, могла она забыть свои горести, обрести мир в душе.

   – Миссис Кэннан очень расстроится, госпожа. За всю неделю вы обедали не больше трех раз.

   Это было правдой. Дни проходили в приятных хлопотах. Другое дело – вечера. Бренне тяжело было находиться на людях, вести разговоры, стараться выглядеть веселой. С другой стороны, именно по вечерам душа болела особенно нестерпимо.

   – Я... передай ей мои сожаления, Селеста.

   – Может быть, принести поднос сюда, наверх?

   – Принеси что-нибудь легкое. Право же, мне совсем не хочется есть.

   – Как скажете, госпожа. – Селеста направилась к двери. – Вот если бы здесь была кухарка Розмуров, – заметила она, оглядываясь через плечо.

   – Ты думаешь, здесь, в Гленброхе, у нас недостаточно умелая повариха? Мне всегда казалось...

   – Нет, госпожа, дело не в этом. Она отлично готовит. Я хотела сказать, что кухарка Розмуров умеет готовить такое питье, что излечивает любую болезнь – от простуды до подагры. Оно может исцелить даже разбитое сердце. – Горничная храбро посмотрела Бренне в глаза.

   Целебный напиток от сердечных мук? Существуй он на самом деле, не жалко было бы отдать за него гору золота.

   – Думаю, что как-нибудь справлюсь сама. Мне придется это сделать...

   – Нужно было попросить у нее фляжку с готовым напитком, когда мы уезжали, вот что мне следовало сделать! Ну что ж, в таком случае спокойной ночи.

   – Спокойной ночи, Селеста, – ответила Бренна, протянув руку, чтобы взять халат. Затянула пояс потуже и кликнула кошку, которая сидела на широком каменном подоконнике, внимательно наблюдая за хозяйкой.

   – Идем, Гера! Мне очень нравится, когда ты со мной в обсерватории.

   Кошка по крайней мере не станет задавать вопросов. Ее не нужно развлекать веселой болтовней – к таким развлечениям Бренна, кажется, потеряла всякую склонность. Время, сказала она самой себе. Время – вот все, что ей нужно.

   – Тебе обязательно врываться сюда и хлопать дверью? – прорычал Колин, не отрывая взгляда от страницы «Тайме». Впрочем, он ничего не мог прочесть. Слова сливались в сплошное серое пятно.

   – А тебе обязательно грубить? – возразила Джейн, хлопая по столу книгой для пущей убедительности. – Ты знаешь, я тебе не враг. Хотя ты умудрился наделать дел...

   – Полагаю, тебе следует придержать язычок, Джейн. Или... – Колин опять начинал сердиться – слишком знакомое чувство за последнее время! Гнев просто душил его.

   – Или что? Колин, я устала ходить вокруг тебя на цыпочках, не смея даже произнести ее имя. Она была мне подругой, а ты заставил ее уехать. Я должна знать почему.

   – Если ты забыла, я напомню. Это она меня бросила. Джейн хмыкнула.

   – Уверена, у нее были серьезные причины. Чего я никак не могу взять в толк – почему ты не бросился за ней следом?

   – Полагаешь, я должен был бежать за ней, как мальчишка?

   – В конце концов, она твоя жена.

   – Хочешь верь, хочешь нет, но у меня еще осталась гордость.

   – И ты собираешься и дальше страдать во имя этой самой гордости? Посмотри на себя, Колин. – Она уперла кулачки в бока. – Посмотри, в кого ты превратился. Как будто не спал и не умывался несколько дней. Даже не ел – вон какой худой, даже брюки висят. Вот уже две недели и даже больше, как ты не спускаешься к обеду. Вместо этого часами сидишь здесь – в кабинете отца... то есть твоем кабинете, – поправила она себя, – занимаясь непонятно чем. – Она подозрительно осмотрела брата. – Не имею ни малейшего понятия, что ты тут делаешь.

   Она взглянула на буфет, где отец держал бутылки со спиртным.

   Теперь здесь ничего не было. В тот день, когда уехала Бренна, он вылил все. До последней капли!

   – Тебе, разумеется, это неинтересно, но я скажу, что просматривал бумаги, чтобы получше узнать, какими поместьями и прочей недвижимостью владеет семья Розмур.

   Просматривать книги – единственное, что помогало ему отвлечься от горестных размышлений. Позволь Колин себе хоть минуту праздности, и сердечная боль сведет его с ума. Тем не менее он стойко воздерживался от спиртного. Он должен пережить все это, находясь в трезвом рассудке. Это станет его искуплением, его карой. Лучшее, что было в его жизни, он уничтожил собственными руками. Счастье утекло, как песок сквозь пальцы.

   – Довольно интересно, – солгал он. Голос предательски дрогнул на последнем слоге. Глупец, ничтожество!

   Джейн все стало ясно.

   – Колин, Колин, – повторила она с состраданием. – Нужно что-то делать. Не могу видеть, как ты сидишь здесь и делаешь вид, что все в порядке, в то время как твое сердце разрывается от горя!

   Он аккуратно сложил газету, потом ответил:

   – Не драматизируй. Тебе это не идет.

   Она со вздохом присела на край письменного стола, как бы ненароком повалив на пол стопку книг, которую сама положила на стол минутой раньше. Колин бросился поднимать книги. Незнакомый том в кожаном переплете привлек его внимание.

   – Что это? – спросил он, раскрывая книгу. Звездный атлас! Страница за страницей. Звезды, планеты, созвездия, пометки детским неровным почерком – должно быть, их делала Бренна. Колин вдруг почувствовал, что готов расплакаться. Он не мог сказать ни слова, только сдавленно вскрикнул, поспешно захлопывая книгу.

   Джейн спрыгнула со стола.

   – Что там такое? – Она выхватила книгу у Колина, озадаченно хмуря брови. Быстро пролистала страницы. —

   Звездные карты Бренны. Должно быть, забыла в спешке. Тебя словно громом поразило. У него защемило в груди.

   – Джейн, уйди, пожалуйста. Я хочу побыть один. Уходи сейчас же.

   – Нет, не могу. Никуда я не уйду. К тому же Люси и Мэндвилл будут здесь с минуты на минуту, и я...

   – Я сказал, оставь меня, – сдавленно прошептал Колин.

   – Колин, ты меня пугаешь. Ты бледный и весь дрожишь. О Боже, только не это! Не как папа!

   Она бросилась к брату, взяла его руки в свои. Колин отдернул руку, отворачиваясь от Джейн, чтобы та не увидела, что он плачет.

   – Черт побери, Джейн. Оставь меня, слышишь? Но упрямая сестрица принялась настаивать на своем:

   – Ты должен поехать за ней. Не знаю, что такого ты натворил, но ты можешь сказать, что раскаиваешься. Скажешь, что ошибся, и...

   – Не могу. Неужели ты не понимаешь? – Колин уже кричал. Одним взмахом руки он свалил на пол все, что лежало на столе. Книги и листы бумаги разлетелись по всей комнате. – Ничего уже не поправить. Без меня она преуспеет гораздо лучше.

   – Колин, она твоя жена. Жена!

   – Я ее недостоин.

   Будь оно все проклято. Он не может больше сдерживать слезы.

   – Разве можно так говорить? Ты самый достойный человек из всех, кого я знаю. Ты самый добрый, самый милый, самый надежный брат на свете.

   – Нет нужды говорить все это лишь для того, чтобы меня успокоить. Джейн, я взрослый мужчина. Виконт, между прочим. А посмотри на меня, – он развел руки широко в стороны, – только посмотри, что я наделал, во что превратился.

   Джейн затрясла головой столь энергично, что несколько тщательно уложенных каштановых локонов покинули свое место в прическе и упали ей на раскрасневшиеся щеки.

   – Я вижу мужчину, с которым судьба сыграла злую шутку, кого подло оболгали, опозорили. И все же, несмотря ни на что, ты сумел сохранить чувство собственного достоинства, свою честь. Ты женился на необыкновенной женщине, и эта женщина любит тебя, Колин.

   – Не любит она меня!

   – Конечно, любит. Неужели ты настолько слеп?

   – Может быть, она любила меня когда-то, но не теперь.

   – Чепуха. Уверена, ты не сделал ничего такого, чтобы...

   – Как раз сделал. – Колин встал, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он презирал себя за эту слабость. – Если бы ты только знала, что именно я сделал! – Он горестно покачал головой.

   – Так расскажи мне, Колин, – тихо попросила Джейн. Она накрыла его руки своими теплыми ладонями. – Расскажи, я буду твоим судьей.

   Колин проглотил комок в горле.

   – В ту ночь, когда меня выкинули из клуба «Уайте», я выиграл у маркиза Хэмптона кусок земли в Шотландии. Как выяснилось, эта земля граничит с владениями Бренны.

   – По-моему, это большая удача.

   – Слушай дальше. Я обещал Бренне, задолго до того, как мы поженились, что земля останется неприкосновенной, я никогда не допущу на ней огораживания. Я дал слово джентльмена. Бренна передала мои заверения арендаторам Хэмптона.

   Глаза Джейн округлились. . – Нет, Колин. Ты ведь не забрал у них землю? Пожалуйста, скажи!

   – Ты про огораживание? Нет, этого я не сделал. У меня не было возможности. Сразу после смерти папы я как-то очутился в задней комнате одного притона в Ист-Энде. Проиграл кучу денег, а потом, спустив все до последнего гроша, поставил на кон шотландское владение. Я даже не помню, как это делал, – был слишком пьян.

   – И ты его проиграл, – прошипела Джейн, уронив руки. – Проиграл, правда?

   – По-видимому, да. Я же говорю, что ничего не помню. Ничегошеньки.

   – Глупец! Конченый болван. – Джейн ударила по столу кулаком.

   – Разделяю твои чувства, Джейн. Теперь землей владеет Гарольд Миффин. Он, разумеется, пустит ее под огораживание. Прямо под носом у Бренны. Она никогда не простит мне этого. Никогда не поверит мне. И будет права.

   Джейн тяжело вздохнула.

   – Но ты же ее любишь!

   – Конечно, я очень люблю ее, черт возьми!

   – А она любит тебя, уверена. Ты должен поехать к ней. Умолять о прощении. Падай к ее ногам, если будет нужно.

   – Нет.

   – О Боже, Колин! Вполне может оказаться, что она носит твоего ребенка, твоего наследника! Об этом ты подумал?

   Нет, об этом он не подумал. Маловероятно, ведь они были вместе всего один раз.

   – Нет, вряд ли. Может показаться странным, но я... не торопился с... сама понимаешь. Господи, неужели я обсуждаю это с тобой? Не могу поверить.

   – Кажется, у тебя осталась только я, Колин. Ты вел себя отвратительно, правда. И все же я люблю тебя. Ничего тут не поделаешь.

   Колин обнял сестру.

   – Ты великодушная женщина, Джейн Розмур. Добрая и заботливая. Я не променял бы тебя ни на какие сокровища мира.

   Слова давались ему с трудом.

   – И я, Колин, – ответила Джейн, уткнувшись лицом ему в грудь. – Но заклинаю тебя, дай шанс Бренне. Пусть она сама решит, достоин ли ты ее любви.

   – Джейн! – раздался голос из передней.

   Люси. Джейн отошла от брата, утирая рукавом слезы.

   – Я здесь! – весело отозвалась она.

   Колин едва успел поправить сюртук, когда в кабинете появилась Люси. Муж шел за ней следом.

   – Колин! Как я рада, что ты здесь. – Лицо Люси озарила счастливая улыбка, заискрились изумрудные глаза. – Ты уже знаешь?

   – О чем ты? – спросила Джейн, давая брату возможность помолчать и успокоиться.

   – Расскажи ему, Генри. Чудесная новость! Я так рада. Мэндвилл кивнул.

   – Я только что из «Уайтса», говорил с мистером Монтгомери. Кажется, обнаружились кое-какие интересные сведения.

   – Говорите же, – воскликнула Джейн, опускаясь в кресло, с которого только что встал брат.

   Мэндвилл продолжал:

   – Кажется, вчера один из их официантов признался, что способствовал недостойному плану, который придумал Томас Синклер. Если память мне не изменяет, официанту заплатили, чтобы он сунул карту в твой карман, и заплатил не кто иной, как Синклер. Очевидно, он предъявил деньги Монтгомери, так что тот ему поверил. Тогда Монтгомери, как истинный джентльмен, немедленно отправился прямо к Синклеру. Конечно, Синклер не захотел брать всю вину на себя одного. Он заявил, что за всем этим стоит Хью Баллард. У него хватило низости заявить также, что Баллард угрожал ему физической расправой, если он откажется способствовать его затее.

   – Не могу поверить, – воскликнула Джейн. Ее глаза загорелись, как у кошки.

   Колин лишь кивнул, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

   – Рассказывай до конца, Генри, – поторопила мужа Люси.

   Мэндвилл поправил галстук.

   – Мистер Монтгомери пришел в крайнее возмущение. Какая низость была совершена в священных стенах клуба! Он тотчас же отправился к герцогу Гластонбери и сообщил ему, что обманули его Синклер и Баллард, а не ты, Колин. Достаточно сказать, что обоих негодяев навсегда исключили из членов клуба, а тебя, Колин, восстановили. Гластонбери, по обыкновению, не стал терять времени даром и публично заклеймил их позором. Скоро об этом узнает весь Мейфэр.

   – Тебя оправдали. – Счастливая Люси захлопала в ладоши.

   Колин тяжело вздохнул. Неужели правда?

   – Почему же официант решил рассказать все именно сейчас?

   Мэндвилл пожал плечами.

   – Кажется, Синклеру приходилось регулярно платить, чтобы официант хранил молчание, потом ему это надоело. Он решил, что никто не примет на веру слова какого-то официанта, и прогнал его прочь. Очевидно, Синклер недооценил мистера Монтгомери. В свою очередь, мистер Монтгомери просил меня передать тебе глубочайшие извинения. Несомненно, в ближайшее время он сам нанесет тебе визит. Он готов публично заявить, что ты невиновен.

   Джейн повернулась к брату, сияя улыбкой.

   – Точь-в-точь как ты и говорил, Колин, а теперь об этом узнают все. Нужно немедленно рассказать маме.

   Итак, он полностью оправдан. Синклер и Баллард разоблачены. Ему бы радоваться – подумать только, его репутация восстановлена! А он ничего не чувствовал. Совсем ничего.

Глава 23

   Колин, сгорбившись, сидел в одной рубашке, без сюртука, в кожаном кресле за письменным столом отца. Он не помнил, как давно буравит невидящим взором стену кабинета. Приезжал мистер Монтгомери, принес официальные извинения. Он снова член клуба и честный человек, но радости никакой. Что ему теперь делать?

   Притвориться, что нескольких мучительных месяцев его жизни просто не было? Вернуться к прежним занятиям? Мысль о том, чтобы все время сидеть в клубе, была ему противна. Хотя карты и выпивка приносили облегчение, отвлекали от грустных мыслей. Как обойтись без них, дни напролет ожидая, не вернется ли жена? Конечно, можно было последовать совету Джейн и поехать к ней самому. Потребовать, чтобы она вернулась домой. Но весьма вероятно, Бренна откажется ехать с ним. Такой исход дела пугал Колина. Он чувствовал, что еще не готов встретиться с печальной действительностью лицом к лицу.

   Оставалось лишь грустно вздыхать, признавая поражение Он уронил голову на руки. Черт возьми, ведь его оправдали, честь его семьи восстановлена! Жизнь сделала новый поворот. Теперь он знатный лорд королевства и его финансовое положение не внушает опасений. Он владеет землей и домами, у него безупречная репутация. И у него есть жена, которую он обожает.

   Она презирает его, напомнил себе Колин. И у нее есть на это все основания.

   – Лорд Розмур?

   Колин удивленно поднял голову. Дворецкий протягивал ему белую визитную карточку:

   – Извините меня, лорд Розмур, но к вам посетитель. Колин был готов оглянуться по сторонам – где же отец? Потом сообразил, что лорд Розмур отныне он сам. Он покачал головой.

   – Извините, Пенвик. Так вы говорите, посетитель?

   – Мистер Рандолф Литтл-Браун.

   Литтл-Браун? Чего ему здесь нужно? Он хотел было сказать, что отказывается принимать гостя, но любопытство возобладало. Колин надел сюртук и пошел за Пенвиком в гостиную.

   Мистер Литтл-Браун уже успел налить себе порцию бренди. Когда Колин вошел, он стоял возле буфета со стаканом в руке.

   – Ах, мистер Розмур! Как я рад снова видеть вас. Должен принести извинения за нашу последнюю встречу. Какие негодяи эти Синклер и Баллард! Одно слово, негодяи. Весьма прискорбно.

   – Совершенно с вами согласен, – холодно согласился Колин.

   – Клянусь, я не верил сплетням. – Литтл-Браун залпом выпил содержимое стакана, потом вытер усы рукавом. – Я не раз говорил, что Колин Розмур на такое не способен. Кто угодно, только не он.

   – В самом деле? – удивился Колин. – Удивительно, как разнятся наши воспоминания о последней с вами встрече. Я, например, отчетливо помню, как вы запретили мне даже приближаться к вашей дочери.

   Литтл-Браун отчаянно взмахнул рукой.

   – Ах, это! Вы должны меня понять. Мне следовало заботиться о репутации дочери, а про вас говорили, что... – Он покачал головой и снова вытер усы. – Она – моя единственная дочь, знаете ли. Истинное сокровище.

   – Разумеется, – саркастически заметил Колин. – Бриллиант чистой воды.

   – Рад, что вы тоже так думаете. Но вы должны нас извинить! Несомненно, мне следовало обращаться к вам «сэр». Ведь вы теперь виконт, не правда ли?

   Колин молча пожал плечами, сверля посетителя взглядом. Какая разница, как его назовут. Пусть выкладывает, зачем пришел, и убирается поскорее.

   Литтл-Браун многозначительно откашлялся.

   – Так вот... Видите ли, я оказался в очень щекотливом положении. Моя любимая дочь обручилась с Хью Баллардом. Человеком без чести, недостойным называться джентльменом. – Он горестно покачал головой. – Его репутация погибла без возврата. Я пришел к вам с предложением, надеюсь, вы всерьез его обдумаете.

   – Продолжайте, прошу вас, – сухо сказал Колин.

   – До меня доходили слухи, что жена покинула вас. Краска гнева бросилась Колину в лицо.

   – Она меня покинула? Прямо так и говорят? Что она меня покинула?

   – Да. Прошу извинить, если меня ввели в заблуждение. Я слышал это от леди Брэндон не далее как два дня тому назад. Сегодня я поговорил с моими адвокатами. Они считают, что из создавшегося положения есть выход, лазейка. Ваша жена подписывала брачный договор как Бренна Маклахлан, не правда ли? Бренна Маклахлан из Гленброха в Шотландии.

   – Ей так захотелось. Она выросла в Гленброхе. Всю жизнь считала себя одной из Маклахланов.

   В душе Колина вдруг возникли смутные подозрения. Может быть, это был точно рассчитанный ход с ее стороны? На тот случай, если ей захочется расторгнуть их брак.

   – Да-да, – воскликнул Литтл-Браун, всплеснув руками. – Ясно, зачем она так поступила. Непонятно, однако, как вы это допустили! По английским законам она Маргарет Данвилл из Суссекса, не так ли? Ваш брак легко расторгнуть, к этому не будет препятствий. Вы имеете полное право... Аннулируйте брак и женитесь на Онории. Везите ее в Гретна-Грин, да поскорее. Я вам отлично заплачу. Втрое увеличу приданое, заплачу все ваши долги.

   Колин побелел.

   – Побойтесь Бога. Вам так не терпится сбыть дочь с рук?

   – Мне не терпится увидеть ее в счастливом замужестве, – укоризненно поправил его Литтл-Браун. – Она огорчена, ужасно огорчена создавшимся положением. Она считает, это я вынудил ее отказаться от вас. На самом деле вы ей нравитесь – и всегда нравились. Кроме того, уверен, вам нужны деньги, хоть вы и получили наследство. Избавьтесь от своей так называемой жены, этой неотесанной шотландки, которая вас бросила сразу после свадьбы. Женитесь на Онории – чудесной, хорошо воспитанной английской девушке, любимице света. Сделаем вид, что этой ужасной затеи Балларда и Синклера вовсе не было. Вы получите то, чего всегда хотели. Скажите по крайней мере, что подумаете над моим предложением!

   Колин молча смотрел на стоящего перед ним человека. Аннулировать брак? Черт возьми, а ведь он прав. Для признания брака недействительным есть все основания. Суд может счесть, что Бренна подписала документы не тем именем, неверно указала место проживания. Какой неожиданный поворот. Ему такое не приходило в голову.

   – Ну, что скажете? – подал голос Литтл-Браун.

   – Оставьте меня. – Колин сделал пару неуверенных шагов к окну. Ему требовалось время, чтобы привести мысли в порядок.

   Он решит, как ему жить дальше.

   – Разумеется, вам нужно время. День, два, но не больше. Мне бы хотелось уладить все как можно быстрее.

   – Идите же! – крикнул Колин, указывая гостю на дверь.

   Кивнув, Литтл-Браун поставил стакан на стол.

   – Надеюсь получить от вас благоприятное известие в ближайшее время.

   Отвесив быстрый поклон, Литтл-Браун наконец удалился. Забери его чума! Колин с размаху хлопнул ладонью по стенке буфета. Он назвал Бренну неотесанной дикаркой, а свою дочку сокровищем. Хорошо воспитанная англичанка, как раз такой он всегда представлял свою жену. Все, чего вы хотели, сказал Литтл-Браун. Человек безупречной репутации, богатый, вхожий в лучшие дома Мейфэра. Виконтесса, всеобщая любимица. Да, именно этого он всегда хотел добиться, разве нет? Вероятно, Литтл-Браун прав!

   Колин разозлился. Вошел в кабинет, хлопнув дверью. Сунув руки в карманы, принялся расхаживать туда-сюда перед потухшим камином. Вперед-назад, думая лишь о том, что Бренна его бросила. Бросила его! Он умолял ее остаться, а она все равно уехала.

   Колин заметил на полу, за письменным столом, прямоугольный предмет, завернутый в коричневую бумагу. Что это такое, черт возьми?

   Он нагнулся, чтобы достать загадочный сверток. И нахмурился, заметив собственное имя, написанное на белой карточке, прикрепленной к оберточной бумаге. Аккуратный почерк Джейн. Оторвав карточку от бумаги, Колин осмотрел ее с обеих сторон. Ничего. Он недоуменно пожал плечами. Затем взял предмет в руки, прикидывая его вес. Что-то легкое, похожее на холст. Он водрузил его на стол, не решаясь сорвать оберточную бумагу, как будто она таила в себе роковой секрет.

   Потом Колин осторожно потянул бумагу за край. Действительно, под оберткой обнаружился уголок холста. Неужели Джейн купила для него картину? Странно. И откуда у него возникло такое чувство, что сама его судьба висит на волоске с того момента, как он обнаружил этот холст? Одним решительным движением Колин сорвал обертку и ахнул.

   Бренна! Он стоял и смотрел, не в силах пошевелиться, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ладони взмокли. Изображение было немного размыто – слезы застилали ему глаза. Портрет Бренны, причем прекрасно выполненный. Она сидела, откинувшись на спинку кованой чугунной скамьи, в окружении роз. За ухом девушки красовался темно-синий цветок. В уголках рта угадывалась слабая, загадочная улыбка. Глаза цвета морской волны смотрели сонно, безразлично. Томная, изящная поза! О Боже, как она прекрасна, как чувственна! Куда до нее Онории с ее белокурыми локонами и хорошеньким кукольным личиком. Право, смешно даже сравнивать.

   Неотесанная дикарка? Да нет же. Резковатая и порывистая, может быть. Умная. Смелая. Способная на многое – не только на то, чтобы блистать в гостиных. А еще куда более преданная и чувствительная, чем светские дамы и джентльмены, отвернувшиеся от него, поверив слухам. Для кого видимость гораздо важнее сути. Кто не задумываясь мог предать друга или сестру ради собственной выгоды.

   Да, он готов признать, что когда-то ему требовалась женщина вроде Онории. Этот тип олицетворял для него все, чего он желал от жизни. Это был Колин из прошлого. Бесшабашный игрок, невоздержанный в крепких напитках, прожигатель жизни. Затем в его жизни появилась Бренна и потрясла самые основы его существования. Ради нее ему захотелось стать лучше, сильнее. Он научился видеть суть.

   Колин в благоговении смотрел на картину. Затем поставил ее на каминную полку и отошел на несколько шагов, не отрывая взгляда от лица Бренны. Теперь он точно знал, что готов на все; лишь бы вернуть ее любовь. Не важно, где им придется жить – в Англии или Шотландии, – главное – быть вместе. Тогда он сможет стать именно тем, кем всегда хотел быть.

   Глаза застилали слезы, но Колин не стыдился их. Он готов расставить все по местам – причем немедленно. Не завтра, не через две недели. Он начнет исправлять ошибки прямо сейчас. Разумеется, ему поможет Мэндвилл. Когда-то именно Колин помог Мэндвиллу и Люси обрести счастье, теперь Мэндвилл вернет долг.

   Колин бросил долгий прощальный взгляд на картину, а затем вышел из кабинета, счастливо улыбаясь. Он начнет с главного. Нужно выкупить это шотландское имение, сколько бы оно ни стоило. Будет нужно – он продаст все, чем владеет. В конце концов он обретет гораздо больше. Она станет ему наградой.

   Конечно, никаких гарантий. Ему придется действовать на свой страх и риск. Одному Богу ведомо, примет ли Бренна его или прогонит снова. Но на сей раз, впервые в жизни, он будет действовать смело и решительно, как идущий в бой рыцарь.

   Он схватил шляпу и выскочил на улицу, и яркое солнце согревало ему душу. Колин Розмур завоюет любовь прекрасной дамы. Какие могут быть сомнения?

   Что же касается Рандолфа Литтл-Брауна с его предложением, то, он может катиться к черту. Пусть прихватит с собой всех светских лицемеров. У него найдется дело поважнее.

   По ту сторону шотландской границы.

   – О Боже, Гера, смотри, как быстро надвигается буря. Нам лучше укрыться в доме.

   Бренна смотрела на небо, по которому неслись темные, зловещие облака. Они заволокли вершину Бен-Невиса. Ночную тьму озарила яркая вспышка молнии. Бренна обхватила себя руками. Сейчас грянет гром.

   Стены башни эхом отразили могучий раскат, пол зашатался под ногами. Гера жалобно мяукнула и распласталась по полу, пытаясь спрятаться под юбку хозяйки. Нужно спасаться под крышей. Немедленно. Однако Бренна медлила. Она почувствовала какое-то оживление, словно буря вдохнула в нее свою силу. Как глупо. Она пришла в обсерваторию, чтобы посмотреть на падающие звезды – обычное явление в это время года. Надеялась, что ей повезет, несмотря да плотные облака. А потом буря грянула с такой первобытной яростью, что Бренна, как зачарованная, осталась в башне, открытая навстречу стихии. Лишь небольшой парапет служил ей защитой от неминуемой атаки дождя и ветра.

   Новая вспышка. Молния прочертила небо огромной ломаной чертой. Бренна поежилась, покрываясь гусиной кожей. Удар грома последовал незамедлительно. Казалось, от него содрогнулись каменные стены башни. Ее охватил ужас. Следовало вернуться к себе задолго до того, как непогода разыгралась в полную силу. А теперь поздно! Ветер выл, гремя ставнями. Брызги дождя, проникая за парапет, жалили кожу. Бедная Гера прижалась к ногам Бренны и дрожала всем телом. Бренна быстро собрала карты, схватила чернильницу. Скорее бежать вниз по лестнице – теперь, несомненно, мокрой и скользкой.

   Снова вспышка! За мгновение до громового раската Бренне показалось – нет, она точно слышала стук копыт. Пока еще далеко, но с каждой минутой все ближе и ближе. Какому идиоту взбрело в голову отправиться на прогулку в такую погоду? Ударил гром, Гера завопила во весь голос. Бренна нагнулась, чтобы взять кошку на руки, уронив при этом и карты, и чернильницу.

   – Бедняжка Гера, не бойся! Сейчас отнесу тебя в дом, а то нас сдует ветром. Ох, только не царапайся!

   Вдруг шерсть на спинке кошки встала дыбом. На мгновение воцарилась зловещая тишина, а затем небо содрогнулось и осветилось молнией. Раздался удар грома такой силы, что Бренна вскрикнула. Пол под ногами, казалось, заходил ходуном. А затем Бренна поняла, что где-то занялась древесина. Дым!

   Боже всемогущий, она почувствовала запах гари. Неужели молния попала в башню? Она, конечно, выстроена из камня, однако старую лестницу укрепили в нескольких местах дубовыми досками. Были еще деревянные перила. Если лестница загорится, как же ей спуститься вниз?

   Тем временем дым начал проникать в обсерваторию, подгоняемый ветром. У Бренны стали слезиться глаза. Она закашляла – дым уже обжигал легкие. Только не это! Ведь она в ловушке. Прижав кошку к груди, Бренна стояла, пытаясь лихорадочно сообразить, что же делать. Она уже насквозь промокла, и юбка прилипала к ногам. Может быть, с помощью платья ей удастся сбить пламя, когда оно подберется совсем близко? Она осторожно опустила дрожащую Геру на пол, а затем трясущимися руками принялась расстегивать застежки. Наконец она сбросила тяжелую мокрую шерстяную ткань и с отчаянием огляделась вокруг. Что дальше?

   Надо позвать на помощь. Если никто не подоспеет на подмогу, ей придется выбираться самой. Но может быть, если покричать достаточно громко, кто-нибудь ее услышит? В конце концов, Селеста знает, что хозяйка ушла в башню. Нужно спешить. От дыма уже кружилась голова. Набрав в легкие побольше воздуха, Бренна изо всех сил закричала. Боже, сделай так, чтобы ее крик услышали, несмотря на то что воет буря, а внизу отчетливо раздается треск огня.

   В сплошной пелене дождя Колин почти ничего не видел. Он надвинул шляпу пониже, чтобы вода не заливала глаза. Напрасно! Не успел он подъехать к Гленброху, как небывалой силы молния с жутким треском ударила в каменные стены, а потом к запаху дождя и сырой земли начал примешиваться запах гари. С южной стороны, из окон круглой каменной башни повалил густой черный дым. Слава Богу, башня выглядела заброшенной. Для хозяйственных целей она была слишком мала. Очевидно, это была сторожевая башня, с которой в лихие годы клановых войн часовой мог наблюдать за окрестностями.

   Нужно идти в главный дом. Там он наконец найдет Бренну и убедится, что с ней все в порядке.

   Колин плотнее завернулся в плащ и, спешившись, сделал несколько шагов к дому, когда услышал крик. Женщина кричала именно из башни. Его сердце ушло в пятки. Башня! Черт возьми, наблюдательный пост! Разумеется, Бренна выбрала это место, чтобы любоваться ночным небом без помех. Опять крик! Нет. О Боже, только не это.

   Дождь, к счастью, начал стихать. Колин помчался к башне. Разрывая легкие, закричал:

   – Бренна?!

   Худая женщина с изборожденным морщинами лицом бежала к нему по густой грязи, подобрав юбки.

   – Святые угодники, помилуйте! Хозяйка там, наверху!

   Она запыхалась и едва могла говорить, указывая пальцем на парапет, окружавший площадку на самом верху башни. Было видно, как пламя лижет деревянные рамы окон на полпути к земле.

   – Бренна! Ты меня слышишь? – Сердце стучало так громко, что почти заглушало его собственный крик. Колин приставил ладони ко рту и закричал опять: – Бренна!

   – Колин! – издалека долетел до него голос, и он чуть не заплакал от радости. – Это ты, Колин?

   Над парапетом показалась ее голова.

   – Лестница! Я здесь как в ловушке. Тебе нужно... Треск рвущегося наружу огня заглушил ее слова. Колин повернулся к стоящей рядом женщине:

   – Бегите в дом, собирайте ведра. Все, сколько найдете. Мужчины, женщины, дети – пусть все бегут сюда и несут воду.

   – Конечно, сэр.

   Кивнув, она подхватила юбки и бросилась выполнять его распоряжение. Колин сорвал с себя мокрый плащ, спрятал рот в его складках, потом открыл тяжелую деревянную дверь башни и ринулся внутрь. Дым проникал в легкие даже сквозь мокрую ткань, и он закашлял. Колин бежал наверх по ступенькам, прямо в пекло, где дым был такой густой, что он едва мог видеть. Колин принялся сбивать пламя, которое упорно распространялось, несмотря на влажный воздух. Руки болели, но он снова и снова бил плащом по огню, пока наконец не расчистил себе проход. Его ноги почти не касались ступенек, когда он преодолевал последний пролет.

   Колин очутился в широком задымленном коридоре, в конце которого находилась сводчатая дверь. Он преодолел коридор одним прыжком. Его глаза горели, руки саднило от волдырей.

   – Колин! – вскричала Бренна. Она чуть не рыдала. Девушка упала в его объятия, и он зашатался под тяжестью ее тела.

   – Все в порядке, любовь моя. Но нам нужно торопиться.

   Колин схватил ее на руки, почти не замечая, что на ней из одежды лишь тонкая сорочка. Бренна пыталась вырваться:

   – Нет, я должна найти Геру. Я не могу ее бросить!

   – Бренна, сначала я спущу тебя вниз. Потом, клянусь, я сразу же вернусь за кошкой.

   Нельзя медлить ни минуты. Кто знает, сколько еще продержится старая лестница.

   – Гера! Где ты, Гера! – отчаянно кричала Бренна, все еще пытаясь вырваться из его железных объятий.

   Из-под столика в углу раздался жалобный вой.

   – Она там, – закричала Бренна. Ей наконец удалось освободиться. Она опустилась на четвереньки, вытащила испуганную кошку и крепко прижала к себе.

   Колин быстро снял намокшую куртку.

   – Прижмись ко мне, – приказал он. – Я собью пламя, но мы все равно должны торопиться. Возьми мою куртку. Бей по огню, если понадобится.

   Бренна молча кивнула. Через мгновение они были уже в дымном темном коридоре, затем двинулись вниз, пробираясь вдоль грубых каменных стен. Бренна вцепилась мертвой хваткой в его рубашку сзади. Он слышал, как она кашляет у него за спиной. Теперь им предстояло пройти через огонь. Здесь, казалось, воздуха нет вообще. Стоял оглушающий гул, по стенам танцевали оранжевые и красные сполохи. Колин принялся бить плащом по языкам пламени, рушащимся ступенькам, раскаленному камню. Бренна тоже сражалась с огнем, умудряясь не выпускать из рук кошку. Медленно, дюйм за дюймом, они двигались вниз, сквозь самое пекло.

   И вот наконец они на свободе, где полно свежего влажного воздуха. Колин обнял жену. Прижатая к груди Бренны кошка зашипела, пытаясь зацепить лицо Колина когтистой лапой. Неблагодарное животное! Он почувствовал, как острые когти царапнули кожу, брызнула кровь. Наконец, вырвавшись из рук Бренны, кошка спрыгнула на землю и понеслась к дому, совершенно невредимая.

   Облегченно вздохнув, Колин прижал голову Бренны к груди, баюкая ее в объятиях. Ее волосы пахли дымом, когда он зарылся в них лицом.

   – Бренна, любовь моя, – прошептал он. – Слава Богу, ты жива.

   – Колин, – сказала она хрипло. Он посмотрел ей в лицо, черное от копоти.

   Вдруг ее глаза закатились, тело бессильно обмякло. Счастье сменилось ужасом. Не может быть, чтобы он потерял ее вот так! Колин замер. Сжимая в объятиях ее маленькое тело, он опустился на колени, прямо в грязь, крича, как раненое животное.

   Пить! Как хочется пить. Бренна судорожно сглотнула. Пересохшее горло саднило, тяжелые веки не хотели подниматься. Была ночь, комнату заливал смутный лунный свет. Кажется, буря давно улеглась. Но что случилось с ней потом?

   Вдруг она вспомнила все – дым, густой, едкий. Пламя, с треском пожирающее ступеньки. Колин! Не может быть! Бренна помотала головой и чуть не застонала – в висках запульсировала тупая боль. Она поднесла руку к виску. Должно быть, воображение сыграло с ней жестокую шутку. Колин здесь, в Гленброхе? Не может быть.

   Она медленно обвела взглядом комнату. Глаза ужасно болели. Видение не исчезло. Вон там, в кресле, рядом с постелью. Кто-то дремал в кресле, и свет луны отражался от золотистых волос. Сердце бешено застучало. Неужели?

   Нет, просто ей так страстно хотелось увидеть его здесь, что мозг услужливо нарисовал его, спящим в кресле возле ее постели. Но какая живая иллюзия!

   – Колин? – хрипло шепнула Бренна. – Это в самом деле ты?

   Он выпрямился, а затем вскочил на ноги и бросился к ней:

   – Бренна! Слава Богу. Вот, выпей это.

   Он поднес стакан к ее губам. Судя по запаху, что-то крепкое. Бренна сделала глоток. Виски! Огненная жидкость обожгла горло, на глаза навернулись слезы, в желудке разлилось живительное тепло.

   Какое счастье! Это он. Не видение, но человек из плоти и крови, здесь, в ее спальне. Ее муж.

   – Это действительно ты, – сказала она серьезно. Он коснулся губами ее волос.

   – Мне следовало приехать давным-давно. Ты простишь меня?

   Бренна попыталась сесть, прислонившись к резной спинке кровати.

   – Зажги свечу, хочу видеть твое лицо. Слишком долго я жила без тебя.

   Через минуту он вернулся со свечой в руке. Увидев лицо мужа, Бренна ахнула. Оно казалось изможденным, глаза запали. Она помнила его не таким... Куда подевались прежние веселость и легкость, где ехидная усмешка, что, бывало, таилась в уголках губ? Вместо этого плотно сжатый рот, нахмуренные брови. Над бровью заметный шрам. Через всю щеку идет свежий порез, на котором запеклась кровь, алая на фоне бледной кожи. Похоже, он не спал несколько дней – вон как ввалились щеки. За какой-то месяц, что она его не видела, Колин словно постарел на десять лет.

   Наконец к ней вернулся дар речи.

   – Обними меня. – Больше она не могла ничего сказать.

   – Я тебя недостоин, – выдохнул Колин.

   – Колин Розмур, ты спас мне жизнь.

   – Я люблю тебя больше жизни. Я бы пожертвовал собой, чтобы спасти тебя.

   – Я знаю, Колин. Ты именно такой человек. – Бренна взяла его руку и прижала к себе. Затем ахнула, увидев бинты.

   – Твои руки! – Ее голос дрожал.

   – Не так все плохо, уверяю тебя. Миссис Кэннан смазала их целебной мазью.

   Бренна бережно поднесла его руку к губам, чтобы поцеловать его дрожащие пальцы.

   – Тебе очень больно?

   – Не больше, чем бывает в таких случаях.

   – Мой герой, – прошептала она. – Все, как в романтическом романе, правда?

   – Никакой я не герой, – отрезал Колин, качая головой. Волнистая прядь упала ему на лоб. – Видит Бог, я тебя недостоин. Но если ты дашь мне еще один шанс, я докажу, что могу быть совсем другим человеком. Не будет ни крепких напитков, ни карт. Никаких лживых обещаний. Я стану сильнее, умнее, лучше. Тогда, возможно, ты сможешь меня полюбить. Ты поймешь, как сильно я люблю тебя.

   Слезы мешали ей видеть. Бренна сняла с пальца тяжелое кольцо с аквамарином и поднесла его к пламени свечи, чтобы прочесть единственное слово, выгравированное на золотом ободке.

   – «Непрошеная»! Есть такое прилагательное. Что-то приходит к тебе незваным. Любовь, которая прокрадывается в сердце еще до того, как ты начинаешь понимать, что именно ее-то и ждешь. Любовь, которая приходит к тебе, когда ты о ней даже не думаешь. Может даже, именно в тот момент, когда она тебе меньше всего нужна. Любовь, что приходит без спросу, нежданно-негаданно, наверное, и есть самая сильная на свете.

   Прежняя радостная, легкая улыбка медленно расползлась по лицу Колина.

   – Теперь ты поняла. Думаю, я начал влюбляться в тебя уже в день нашего знакомства. После того как обрушился на тебя с упреками в саду у леди Брэндон. – Он присел на край кровати, поближе к Бренне, и провел забинтованной рукой по ее щеке. – Я полюбил тебя, услышав, как ты рассказываешь о звездах и луне. Как гордишься замком Гленброх и своей работой. Тогда я понял, что ты необыкновенная. Я женился на самой восхитительной женщине в мире и сделаю все, чтобы ее удержать!

   – Тогда обними меня, Колин, если твоим рукам не будет слишком больно. Именно таким я хотела бы видеть мужчину, которого полюблю. Больше мне ничего не надо.

   Бренна смотрела, как Колин раздевается, не сводя взгляда с ее лица. Еще мгновение, и он лег рядом. В его объятиях она была укрыта от всех невзгод. И когда солнце окрасило небосвод первыми лучами, Бренна прислонилась щекой к его твердой, сильной груди, прислушиваясь к мерному стуку его сердца.

   Вот теперь она дома, подумалось Бренне. Колин нагнулся, чтобы поцеловать ее в макушку. Вот где ее настоящий дом – в объятиях Колина.

Эпилог

   – Тебе не обязательно это делать, Колин. Право же, нет необходимости. – Бренна с любовью смотрела на мужа. Он стоял, прислонившись к огромному камню, и яркое солнце играло в его волосах. Этот дольмен был когда-то частью древнего каменного круга, охранявшего их долину. – Мы ведь уже женаты по закону, как ты знаешь.

   – Но миссис Кэннан, твои друзья, слуги и арендаторы – им так и не удалось увидеть, как одна из Маклахланов идет под венец, не правда ли? Нет, я не могу лишить их такого удовольствия. Забудь об официальной церемонии. Согласно шотландской традиции, нам нужно просто хлопнуть в ладоши на пороге церкви, а потом я объявлю, что ты моя жена. И мы пригласим всех до единого соседей в наш дом, на пир в честь нашей женитьбы. В замок Гленброх.

   Бренна кивнула, восхищенно улыбаясь мужу. Просто поразительно, как быстро здесь, в Гленброхе, вернулись к нему силы и здоровье. Не прошло и двух недель, и щеки вновь округлились, а глаза больше не казались запавшими. Он снова улыбался, и к нему вернулась его природная жизнерадостность.

   – Лондон – тоже наш дом, – сказала она, срывая стебелек вереска. Бренна поднесла вереск к носу, вдыхая такой знакомый сладкий аромат. – Я уже скучаю по Джейн и твоей дорогой матушке. Даже немного по лорду и леди Данвилл. Не могу, однако, сказать того же о Хью Балларде, – добавила она грустно.

   Колин кивнул и провел ладонью по ровной поверхности белого камня.

   – Не беспокойся, Балларда в Лондоне уже нет, как и Синклера. Уверен, им придется надолго осесть в деревенской глуши, пока скандал не забудется. Я вот думаю, не могли бы мы жить в Лондоне летом, когда заседает парламент, а остальную часть года проводить в Гленброхе?

   – А твое фамильное имение в Эссексе? Гленфилд, кажется?

   – Зимой там могут жить Джейн и матушка. Это будет их дом, и совсем недалеко от Люси и Ковингтон-Холла. Мне этот дом не нужен. Мне хорошо тут, в Гленброхе. Наверное, это прекраснейшая земля из всех, что мне довелось увидеть.

   – Может быть, ты скоро наденешь килт, нацепишь меховую сумку и усвоишь акцент?

   – Может быть, – поддразнил он жену, лукаво блестя глазами. – Меня беспокоят только сквозняки.

   Бренна рассмеялась, встала на цыпочки и поцеловала его смеющийся рот.

   – Так вот зачем ты привел меня сюда, Колин? Сказать, что хочешь еще раз на мне жениться, здесь, на шотландской земле?

   – Именно для этого, – ответил он, запуская руку в карман. – А еще я хочу отдать тебе вот это.

   Он протянул ей пергаментный свиток.

   – Что это? – спросила Бренна, забирая у него пергамент.

   – Разверни и увидишь. Запоздалый свадебный подарок. Мне удалось заполучить его перед самым отъездом из Лондона. Ты сказала, что этот каменный круг – священное для тебя место. Вот я и подумал, что вручу тебе мой дар именно здесь.

   Не в силах сдержать любопытства, Бренна сломала печать, развернула свиток и быстро пробежала его глазами.

   – Сделка? Не понимаю.

   Она посмотрела на мужа. Их взгляды встретились. В глубине его глаз она увидела такую безмерную любовь, что на миг у нее замерло сердце. Он всегда ее любил. Как она могла не знать этого, сомневаться в нем?

   – Владение Хэмптона, – сказал Колин, убирая упавшую на лоб прядь волос. – Как объяснил мистер Морей, земля по соседству с Гленброхом, примыкающая к нам с востока. Мне удалось выкупить ее у Гарольда Миффина, и я передаю ее тебе. Это теперь твоя земля.

   Бренна расплакалась от счастья.

   – Как же тебе удалось?

   – Помог Мэндвилл. Так просто Миффин бы с ней не расстался, уж будь уверена. Чертов пройдоха! Как бы то ни было, отныне земля принадлежит тебе. Объединяй свои владения. Думаю, ты сможешь управлять поместьем намного лучше, чем я. В главной усадьбе можно поселить мистера и миссис Кэннан. Сделать управляющими, тогда их гордость не пострадает.

   Бренна уже не пыталась скрыть слезы. В последнее время она сделалась очень чувствительной, ей ничего не стоило расплакаться. Она хотела утереть скатившуюся по щеке слезинку, но Колин опередил ее, стер слезу пальцем. Обнял за талию, привлек к себе и поцеловал.

   Когда он оторвался от нее, она не могла отдышаться добрых несколько минут.

   – Ты почувствовала? – спросил он, озадаченно хмуря брови.

   – Что? – спросила Бренна, задыхаясь. Он отошел на шаг от дольмена.

   – Могу поклясться, я почувствовал что-то необычное. В камне. Какую-то дрожь, не знаю что...

   – Посмотри за камнем. Наверняка там прячется фея, – поддразнила Бренна.

   – Очень смешно. Ну ладно, смейся, если хочешь! Но я что-то почувствовал. Клянусь.

   – Правда? – Теперь Бренна была совершенно серьезна. – Ты наверняка слышал легенду, связанную с этими камнями.

   – Нет. А есть легенда?

   – Конечно. Говорят, что жрицы древних пиктов приходили сюда, чтобы зачать ребенка. Они приходили сюда со своими возлюбленными и любили друг друга прямо в центре каменного круга. А потом вставали, – Бренна прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, – вот сюда, мне кажется. Ты как раз там стоишь.

   Бренна улыбнулась, когда Колин отскочил от камня на два шага.

   – И если зачатие происходило и камень был тому свидетелем, он дрожал.

   – Как странно, – сказал Колин.

   – Согласна, но мне кажется еще более странным, что камень задрожал, когда к нему прислонился ты. Неужели ты ждешь ребенка?

   Бренна изо всех сил старалась сохранять серьезный вид. Нелегкое дело, особенно потому, что озадаченное выражение его лица почти сводило ее с ума. Она постучала пальцем по его подбородку, как будто обдумывая свое предположение.

   – Может быть, когда я опиралась на тебя, а ты, в свою очередь, на камень... – Она покачала головой. – Нет, вряд ли.

   Бренна улыбнулась, наблюдая за мужем. Кажется, он начинает понимать истинный смысл ее слов.

   Он ахнул и потянулся к ней, положив руку ей на живот.

   – Бренна Маклахлан, ты хочешь сказать мне что-то очень важное?

   – Для тебя – леди Розмур, – возразила Бренна. – Хотя да, конечно, хочу. Я имею в виду, родить ребенка. Это будет сын, если маятник говорит правду.

   Никогда раньше не видела Бренна мужа таким счастливым. Она даже не знала, что он умеет так радоваться!

   – Спасибо, Бренна, – только и сумел он сказать, сам не свой от восторга. Потом Колин опустился перед ней на колени, прижавшись губами к ее животу. Бренна ерошила ему волосы, и шелковистые пряди скользили между пальцами.

   – Это тебе спасибо, любимый, – ответила она. Глаза снова заволокло слезами, будь они неладны.

   Колин встал, глядя на нее с любопытством:

   – Ты слышала? Куда-то пропал твой акцент.

   – Разве? Я не заметила. Кажется, вы сошли с ума, мистер Колин Розмур. Как я говорила, так и говорю.

   – Стоило сделать тебя виконтессой, и ты уже выражаешься, как англичанка. Нет, так не пойдет. Я еще не видел, как ты купаешься в горной речке в одной нижней рубашке, а потом греешься на камне, дожидаясь, когда она высохнет. Неужели ты лишишь меня этого удовольствия? Я так долго представлял себе эту картину, что теперь она сводит меня с ума.

   – Не думала, что на тебя это так подействовало, – рассмеялась Бренна. – Так и знала – не стоило рассказывать об этом джентльмену.

   – А я не джентльмен, – сказал Колин, бросая на землю сюртук. Затем снял жилет, отстегнул подтяжки, развязал галстук.

   – Бога ради, что ты делаешь?

   – Раздеваюсь, – сказал Колин, пожав плечами. – Думаю, тебе нужно делать то же самое.

   Он снял рубашку.

   – Я вижу, что ты раздеваешься, Колин. Мне только непонятно зачем.

   Боже, он снимает брюки. Бренна испуганно огляделась – не видит ли кто. К счастью, долина была безлюдна и молчалива, лишь птицы весело щебетали, пролетая над их головами.

   – Леди Розмур, вам придется раздеться. Я чувствую себя довольно глупо, стоя пред вами в таком виде. Один. Вы же знаете, как я боюсь сквозняков.

   Бренна посмотрела на мужа. Он действительно стоял перед ней обнаженный, и полуденное солнце золотило его кожу. И он был возбужден до предела.

   «И я тоже», – вдруг поняла Бренна. Руки сами принялись расстегивать платье.

   – Камни будут только рады, ты же знаешь.

   Он стоял, как греческий бог, безупречно сложенный, прекрасный в своей наготе.

   – Не будем же мы лишать их возможности снова принять участие в ритуале. Пусть видят, как мы любим друг друга. Постараемся как следует, чтобы их не разочаровать. Они ведь уже дали знак, помнишь?

   Платье Бренны, шурша, легло на травяной ковер. За ним последовали нижние юбки, чулки и туфли. Дрожа от сладкого предчувствия, Бренна стянула нижнюю рубашку и встала перед мужем совершенно раздетая. Он неожиданно нахмурился.

   – А это что такое? На ноге? – спросил он, сощурив глаза.

   – Что? – Бренна посмотрела вниз. – Ах, это. Мое родимое пятно.

   – Не могу поверить. Почему я не замечал его раньше? Его пальцы гладили ее бедро, а она вся трепетала, готовая ответить на ласку.

   – Оно всегда тут было. – Родимое пятно никогда ей не нравилось. Тем не менее если бы Не оно... Возможно, леди и лорд Данвилл никогда не признали бы в ней свою дочь, не дав тем самым хода череде событий, приведших Колина в ее объятия. Впервые в жизни Бренна с любовью взглянула на свою отметину.

   – Послушай, может, я ошибаюсь, но... она похожа на... Нет, мне показалось. – Колин покачал головой.

   Цветок королевской лилии, мысленно добавила Бренна, улыбаясь мужу. Королевская лилия. Он пожал плечами, прильнув к ней жадным ртом. А потом они опустились на мягкую траву в центре священного круга.

   Разумеется, она выдумала легенду. Что ж, у жены может быть небольшой секрет от мужа, не так ли?