Дверь в Зазеркалье

Эмма Дарси

Аннотация

   В жизни каждого человека случаются переломные моменты. Направляясь из Лондона в Женеву, Кристи Холлоуэй решила остановиться на одну ночь в Париже. Она и подумать не могла, что судьба подводит ее к тому рубежу, откуда возврата к прошлому уже не будет…




Эмма Дарси
Дверь в Зазеркалье

Глава ПЕРВАЯ

   Решение сделать остановку в Париже пришло неожиданно. Кристи про себя назвала свой порыв «ностальгической данью» Бетти и Джону, в глубине души понимая, что это на самом деле лишь стремление уменьшить чувство вины перед покойными приемными родителями за то, что она намеревалась сделать в Женеве. Теперь им неведомо чувство обиды или предательства, а в ее сердце навеки останется их любовь и доброта.

   Смахнув слезы с ресниц, Кристи вышла из такси и пристально посмотрела на величественный фасад отеля «Soleil Levant».

   Построенный в стиле ренессанс, этот отель, один из самых престижных в Париже, был расположен в фешенебельном районе между Елисейскими Полями и Тюильри. Наверняка даже самая скромная комната здесь обойдется в кругленькую сумму, которая пробьет брешь в ее тщательно спланированном бюджете. Но Кристи заставила себя не огорчаться по этому поводу — воспоминания о двух дорогих ей людях были важнее денег.

   Более сорока лет назад Бетти и Джон Холлоуэй провели в этом отеле свой трехдневный медовый месяц. Это был самый экстравагантный поступок в их жизни, со временем превратившийся в легенду. Бетти много раз рассказывала об этих трех романтических днях, но когда, разбирая вещи после смерти Джона, человека сдержанного и отнюдь не романтичного, Кристи обнаружила в них старую открытку с видом отеля, она не смогла сдержать слез.

   И сейчас Кристи здесь, чтобы отдать последнюю дань прошлому и открыть новую страницу своей жизни. Именно с этой целью она направлялась в Женеву. Бетти и Джон Холлоуэй, ее приемные родители, относились к ней как к родной дочери. После их смерти Кристи решила выяснить, кто же ее настоящие родители, для чего и ехала в Женеву, в главный офис Красного Креста.

   Кристи чувствовала, что после смерти Джона в ней сломался какой-то стержень. Она бесцельно дрейфовала по жизни, ничего не делая, ни к чему не стремясь. Но теперь настало время снова взять свою жизнь под контроль, унять тоску, причину которой Кристи и сама не могла понять, определиться с будущим. Конечно, она могла бы вернуться к своей профессии медицинской сестры, но только не сейчас. Долгие месяцы заботы о тяжело и безнадежно больном Джоне истощили ее физически и эмоционально.

   Что ж до мужчин… У нее никого не было с тех пор, как Тревор оставил ее. Впрочем, она и не винила его — слишком много отмененных свиданий и несостоявшихся встреч. Он не смог или не захотел понять ее самоотверженной заботы об отце. Да и любила ли она Тревора? Можно ли вообще назвать это чувство любовью? Просто это был ее первый и последний опыт взаимоотношений с мужчинами.

   Поначалу ей не хватало его, но на первом месте был Джон, угасающий от болезни и от тоски по незадолго до этого умершей Бетти.

   Она была в неоплатном долгу перед своими приемными родителями, поэтому ей даже в голову не приходила мысль отказать Джону в поддержке и утешении.

   И что теперь? Ей двадцать восемь лет. У нее нет семьи, нет близкого друга, нет работы.

   «Soleil Levant»… «Восходящее солнце»… Красивое название.

   Кристи направилась к входу в отель, и здесь произошел неприятный и необъяснимый инцидент. Швейцар, закончив разговаривать со стильно одетой парой, выходившей из отеля, заметил ее приближение. Доброжелательное выражение исчезло с его лица так быстро, что Кристи даже споткнулась. Пристальный взгляд швейцара привел ее сперва в смятение, а затем озадачил и испугал.

   В чем дело? Что-то не так с ее одеждой? Ее голубые джинсы и защитного цвета куртку нельзя было назвать изысканной одеждой, да и удобные кроссовки были довольно поношенными, но в целом это была универсальная форма одежды большинства современных путешественников. С другой стороны, Кристи понимала, что и ее одежда, и большая холщовая дорожная сумка не соответствовали ореолу богатства и классности отеля.

   Но тут ей в голову пришла успокоительная мысль, что никто не смеет прогнать отсюда человека, если он в состоянии заплатить. А выражение недоверия и недоброжелательности на лице швейцара всего лишь признак его снобизма.

   Кристи приветливо улыбнулась швейцару, надеясь обезоружить его. Она считала, что улыбка — ее главное достояние, хотя Бетти всегда восторгалась ее волосами, каскадом ниспадавшими ей на плечи. Их своеобразный золотисто-абрикосовый оттенок был достаточно редким. Лицо Кристи нельзя было назвать безупречно красивым, но девушка, не лукавя, считала себя вполне привлекательной: рот и нос были правильной формы и весьма изящны, глаза — чистого голубого цвета, а контраст между волосами и глазами неизменно привлекал к ней внимание.

   Швейцар, однако, обезоружен не был. Теперь, пожалуй, он выглядел встревоженным. Кристи решила предпринять еще одну попытку и обратилась к нему на его родном языке.

   — Bonjour, Monsieur, — приветливо поздоровалась она на безупречном французском. Она обладала прирожденной способностью к иностранным языкам, с легкостью выучивая новый язык той страны, куда назначало Джона армейское начальство.

   — Bonjour, Madame.

   В ответе швейцара не слышалось энтузиазма скорее вынужденное соблюдение формальности Кристи не стала исправлять Madame на Mademoiselle, решив, что неприветливому служащему это абсолютно безразлично. Жестом призвав коридорного, швейцар указал на Кристи, и молодой человек поспешно подхватил ее багаж. Что ж, по крайней мере ей не было отказано.

   Швейцар придержал дверь, и Кристи хотела дать ему чаевые, продемонстрировав тем самым свою состоятельность, но тот, бросив на нее презрительный взгляд, тут же перевел его на стойку регистратора. Пожав плечами, она вошла в вестибюль.

   Обогнав Кристи, коридорный с ее сумкой первым подошел к стойке. Один из служащих, внимательно рассматривающий что-то за ее спиной, перевел взгляд на Кристи, и она увидела в нем ужас. Да что же это такое? Что происходит? Почему все в этом отеле смотрят на нее как на парию?

   Впрочем, ей все равно. Она ни в чем не виновата и приехала сюда, чтобы самой почувствовать, что же испытывала здесь Бетти почти сорок лет назад. Воинственно настроенная, Кристи расправила плечи и медленно обвела взглядом вестибюль.

   Окутанный мягкой золотистой дымкой… волшебный… Это поэтическое описание Бетти и сегодня подходило для отеля «Soleil Levant». Мраморные стены словно излучали теплый золотистый свет. Пол, выложенный мраморной плиткой, напоминал шахматную доску, а свисающие с потолка великолепные люстры завершали картину изысканной роскоши. Бетти дала точное описание.

   Печать богатства лежала на всем — не только на обстановке, но и на людях, находящихся в вестибюле. Прекрасная одежда, элегантная обувь, изысканные прически. И ни одного человека в джинсах, пусть даже от известного модельера. А уж представить кого-то из них в поношенных кроссовках было просто кощунственно.

   Конечно, Кристи не вписывается в здешнюю обстановку. Наверняка Бетти и Джон были одеты в свою самую лучшую одежду, когда останавливались здесь. Но деваться некуда, нужен ей самый недорогой номер всего-то на одну ночь. На этой ноте Кристи завершила бы свое ностальгическое путешествие «по волнам памяти» и начала бы новую жизнь.

   Коридорный, как страж, стоял с ее сумкой в руках у регистрационной стойки. И он, и служащий за стойкой не спускали с нее настороженных глаз. Кристи чувствовала себя крайне неуютно. Но, по большому счету, эти люди ничего для нее не значат. Желание довести задуманное до конца было намного сильнее.

   Не давая себя запугать, Кристи подошла к стойке, где на помощь служащему пришел видимо, кто-то старший по должности — высокий, худой мужчина с идеальным пробором в редеющих волосах. Очевидно, в его обязанности входило обслуживание трудных клиентов.

   — Чем могу помочь, Madame?

   Формальная любезность, подумала Кристи. На самом деле ему меньше всего хотелось ей помогать. Озабоченная морщина на его лбу и тревожная нотка в голосе явно свидетельствовали о желании как можно скорее от нее избавиться.

   — Мне нужен номер на одну ночь. Только на одну, — подчеркнула Кристи. По крайней мере, он не сможет придраться к ее французскому, подумала она, точно имитируя его модуляции.

   — У нас есть апартаменты… — на лице служащего явно читалось замешательство.

   Кристи посмотрела прямо ему в глаза. Он наверняка рассчитывал, что, будучи не в состоянии заплатить за дорогостоящие апартаменты, она уйдет.

   — Мне нужен номер. Самый обычный. На одну ночь. Это возможно?

   Видимо, он уловил истеричную нотку в ее голосе и во избежание сцены поспешно произнес:

   — Да, Madame. Мы можем предоставить вам обычный номер.

   — Самый дешевый, — подчеркнула Кристи, чтобы избежать недопонимания.

   — Out, Madame. — Брови мужчины взметнулись вверх. — Да, конечно.

   Он молча положил перед ней гостиничный бланк. Заполняя его, Кристи наслаждалась своей маленькой победой над мелким снобизмом. Она недоумевала, почему весь персонал обращается к ней «Madame», но решила не заострять на этом внимания. Самое главное — она у цели.

   Внеся всю необходимую информацию в графы и расписавшись, Кристи вернула бланк. Служащий бросил на него беглый взгляд, и… она могла поклясться: его глаза готовы были выскочить из отбит! Еще одна загадка: наверняка самое большее, что его поразило, — это то, что она американка, а не француженка.

   Но столь незначительный факт вряд ли мог заставить человека взять заполненный бланк с такой опаской и отвращением. Передав коридорному ключ от комнаты, служащий нервно махнул рукой в сторону лифтов.

   Недоумение Кристи сменилось раздражением и даже злостью. Проигнорировав поспешность, с которой коридорный бросился с ее багажом к лифту, она осталась стоять у стойки, но повернулась и принялась рассматривать гостей и обстановку. В ней, не привыкшей к тому, чтобы с ней обращались как с мусором, взыграла гордость. Чем, собственно говоря, она хуже всех этих людей?

   Ее взгляд остановился на паре, сидевший в центре холла за низким столиком. Мужчина и женщина разговаривали тихо, но по оживленной, немного театральной жестикуляции было видно, что они французы. Женщина была жгучей брюнеткой, ухоженной и великолепно одетой — стильный черно-белый наряд явно от какого-то известного кутюрье. В этой женщине безошибочно чувствовался шик.

   Но рядом со своим спутником женщина меркла. Кристи никогда не видела столь совершенной мужской красоты в сочетании с аристократической элегантностью и надменностью. Высокий лоб, немного длинноватый, но, безусловно, породистый нос, твердый упрямый подбородок и невероятно чувственный рот. Мужчина был одет с изысканной элегантностью и небрежностью — серый костюм сидел на нем идеально, подчеркивая великолепную фигуру.

   Что-то в этом мужчине притягивало Кристи, хотя она могла поклясться, что никогда раньше не встречала его. Это ощущение заставило ее еще внимательнее присмотреться к нему.

   Черные волосы мужчины были стильно подстрижены и гладко зачесаны назад. Видимо, он знал, что такая прическа лишь подчеркивает надменную красоту его лица. Кристи не сомневалась, что перед ней тонкий ценитель искусства и музыки, хорошей еды и вина и… женщин. Насмешливый излом бровей свидетельствовал об ироничности и любознательности, а глубокие темные глаза с искорками, казалось, ничего не упускали из виду.

   Страстность и искушенность читались в чуть заметно раздувавшихся ноздрях его аристократического носа, хотя в чувственном изгибе красивого рта угадывался недобрый цинизм. Кристи решила, ему около тридцати пяти. Аура зрелой уверенности, словно окружавшая его, свидетельствовала, что этот человек преуспевал и всегда добивался любой поставленной цели.

   Внезапно Кристи почувствовала зависть к его спутнице. Пара наверняка что-то праздновала — в руках они держали по хрустальному бокалу, в серебряном ведерке охлаждалась бутылка шампанского. Молодожены? От этой мысли она ощутила укол ревности.

   Неожиданно мужчина улыбнулся своей даме, и у Кристи перехватило дыхание. Если бы эта улыбка была обращена к ней… Испугавшись собственных ощущений, она поспешно отвела взгляд.

   Коридорный у лифта нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но Кристи не торопилась. Как постоялец этого отеля, она может делать все, что сочтет нужным, не считаясь с одобрением или неодобрением персонала. Наверняка никому не пришло бы в голову навязывать свои правила этой красивой паре. Кристи снова посмотрела на мужчину и женщину за столиком.

   То, что произошло потом, было необъяснимо.

   Видимо, мужчина почувствовал ее заинтересованный взгляд, потому что он резко вскинул голову, отвел глаза от своей спутницы и в упор посмотрел на Кристи. Под этим взглядом она превратилась в соляной столп. Вдруг мужчина начал подниматься со своего места, на его лице появилось выражение… чего? Удивления? Изумления? Вины? Гнева?

   Он резко взмахнул рукой и зацепил стоявший на столе бокал, который опрокинулся и покатился к краю, расплескивая пенящуюся жидкость. Мужчина инстинктивно сделал жест, чтобы предотвратить падение, но опоздал — лед и хрустальные осколки усеяли мраморный пол в лужице шампанского.

   Его взгляд на мгновение оторвался от Кристи, чтобы оценить разрушения, причиненные собственной неловкостью. Когда же он снова повернулся к ней, выражение его лица испугало Кристи. Ей показалось, что он обвиняет ее, и не только в падении бокала.

   Кристи пережила какое-то странное, необъяснимое чувство, будто перенеслась в другое время и другое место. Пульс участился, сердце колотилось о ребра, в висках пульсировало. Смутно она увидела, как брюнетка резко вскочила и схватила мужчину за руку. Неожиданно Кристи почувствовала прикосновение к своей собственной руке. Это был служащий, который вышел из-за стойки и подошел к ней.

   — Madame, — произнес он с волнением, — коридорный ждет вас в лифте.

   — А? Да. Спасибо, — пробормотала Кристи по-английски.

   Усилием воли она заставила себя двинуться в сторону лифта, стряхивая гипноз только что разыгравшейся сцены, невольной участницей которой она стала.

   Что происходит? Ее здесь никто не может знать! Она никогда не видела этого мужчину, а он не мог видеть ее. Но почему тогда она чувствует эту непонятную связь с ним? Откуда предчувствие роковых перемен в ее судьбе?

   Коридорный держал двери лифта открытыми, ее холщовая сумка уже стояла внутри. Молодой человек покачал головой, продолжая наблюдать за развернувшейся сценой.

   — Какая неловкость, — входя в лифт, произнесла Кристи, чтобы что-то сказать.

   — Какой скандал, — пробормотал коридорный, нажимая кнопку ее этажа. — Какой ужасный скандал!

Глава ВТОРАЯ

   Какая-то мелодраматическая чепуха! — думала Кристи, решительно отметая впечатления от непонятной сцены внизу и настраиваясь на благоразумный лад.

   Наверняка подобные неловкие ситуации крайне редки в таких роскошных отелях, как «Soleil Levant», но многочисленный штат уборщиков быстро и незаметно устранит беспорядок, а персонал сделает вид, что ничего не случилось. Разбитый бокал и разлитое шампанское вряд ли можно назвать «ужасным скандалом».

   Они поднимались в полном молчании, но Кристи чувствовала волны недоброжелательности, исходившие от коридорного. Однако они были несравнимы с теми сильнейшими импульсами, которые послал ей тот мужчина.

   Никогда раньше Кристи не испытывала ничего подобного. Вероятно, горе, стресс и усталость сказались па ее нервной системе, и эмоции вышли из-под контроля. Даже порыв остановиться в Париже, в этом отеле, выглядел теперь глупо и безрассудно, а нелюбезный прием лишь подтвердил опрометчивость этого шага. А может, она все преувеличивает?

   Что же касается того мужчины… Если они и встречались, то только в другой жизни. Кристи криво усмехнулась — оказывается, ее нервы в еще худшем состоянии, чем она думала. Наверное, что-то такое витает в воздухе этого отеля, от чего действительность перестает восприниматься адекватно. Взять хотя бы ее необъяснимый интерес к красивому иностранцу.

   Может быть, эффектная брюнетка расстроила его какими-то своими словами? А тут еще Кристи уставилась на него, став свидетельницей неловкости. Кому бы это было приятно? И вообще глупо усматривать в столь незначительном инциденте нечто большее, чем было на самом деле.

   Лифт остановился, двери открылись. Кристи шагнула из кабины, решив, что ничто больше не омрачит ее короткого пребывания в этом отеле.

   Коридорный ввел ее в номер, который отнюдь не производил впечатления дешевого. Сердце Кристи снова дрогнуло при мысли о деньгах, которые предстоит завтра заплатить за этот номер, но она тут же одернула себя, напомнив о данном себе обещании получить удовольствие от этой краткой остановки в Париже и роскоши, царящей вокруг.

   Порывшись в сумочке, Кристи извлекла несколько монет и протянула коридорному, но тот резко отвернулся и стремительно выскочил из номера. Видимо, его формальная учтивость заканчивалась у двери номера. Хорошо, что вокруг ни души и очередная неприятная сцена не станет достоянием гласности.

   Отогнав обидное чувство, что все к ней относятся здесь как к человеку второго сорта, Кристи закрыла дверь номера и огляделась.

   Комната была очень милой. Сочетание пастельных тонов и черного делало ее очень стильной и очень… французской. Вряд ли сорок лет назад номера в отеле выглядели точно так же, но Кристи не сомневалась, что Джон и Бетти были восхищены своим номером не меньше, чем она своим. Кроме того, их восторг был обострен любовью и страстью.

   Отделанная мрамором ванная комната была просто-таки роскошна. Кристи представила, как отреагировала бы Бетти на такую красоту. Кристи вспомнила те квартиры, в которых их семье зачастую приходилось жить, кочуя вместе с Джоном по гарнизонам в странах третьего мира в течение всей его долгой военной карьеры. Нет, Бетти никогда не жаловалась, но по возвращении главным признаком «цивилизации» для нее всегда была ванная.

   Кристи только начала распаковывать вещи, как в дверь негромко постучали. Открыв ее, она увидела импозантного мужчину в костюме в полоску. Он имел весьма колоритную внешность — ростом не выше Кристи, весьма упитанный, с пухлыми щеками, он тем не менее производил впечатление властного, знающего себе цену человека.

   — Madame, мне нужно сказать вам пару слов, — учтиво обратился он.

   Кристи улыбнулась и недоуменно спросила:

   — А вы… кто?

   Толстяк улыбнулся в ответ.

   — Хорошая шутка, Madame, — ответил он и заговорщицки хихикнул.

   Кристи не поняла юмора, но спрашивать не стала.

   — Я могу войти? — спросил мужчина, делая красноречивый жест рукой в сторону комнаты.

   Кристи нахмурилась. Незнакомец начал вызывать у нее подозрение.

   — А зачем? — спросила она.

   — Этот номер… — с извиняющейся улыбкой произнес мужчина. — Произошла досадная ошибка. Если вы позволите, я провожу вас…

   — Ясно.

   Он был из администрации отеля. Кристи впустила мужчину в комнату. Очевидно, он пришел сказать, что этот номер далеко не самый дешевый в их отеле, или… вообще попросить ее покинуть гостиницу.

   Мужчина всплеснул руками при виде ее явного недовольства.

   — Это непростительное, досадное недоразумение…

   Кристи холодно смотрела на него, не понимая, к чему столько церемоний из-за пустяка. Если весь персонал так явно настроен против нее, к чему упорствовать? Может, действительно стоит покинуть этот негостеприимный отель?

   — Я вынужден… — голос управляющего стал прямо-таки медовым, — прошу меня простить… вынужден настаивать, чтобы вы покинули этот номер.

   Кристи еле сдерживалась. Она могла бы проявить твердость, потребовать компенсации, но стоило ли? Как бы она ни презирала снобизм и снобов, ей не одолеть систему, которая останется незыблемой. Слава Богу, она еще не успела разложить свои вещи, а значит, избавлена от унижения поспешно собирать их в присутствии любезного толстяка.

   — Позвольте мне, Madame, проводить вас в более подходящее место, отвечающее вашим… хм-м… потребностям.

   Да, даже выгоняют отсюда с изысканной вежливостью.

   — Вы очень тактичны, мсье, — сухо произнесла Кристи.

   Мужчина явно не уловил иронии или только сделал вид, поскольку лучезарно улыбнулся и горделиво произнес:

   — У нас, с позволения сказать, прекрасная репутация в плане тактичности и… хм-м… понимания потребностей клиентов. Благодарю вас.

   — Это место, куда вы намерены проводить меня… Надеюсь, оно недорогое, мсье? — с грубоватой прямотой спросила Кристи. — Видите ли, у меня не так много денег…

   — Ни слова больше, Madame. Осторожность. Понимание. Конфиденциальность. С моим опытом… — толстяк развел руки в стороны.

   — В таком случае, — решительно произнесла Кристи, — мы можем идти. — С этими словами она подхватила свою сумку.

   — Нет-нет, Madame. Позвольте мне.

   Кристи несказанно удивилась. Она не сомневалась, что мужчина сочтет ниже своего достоинства быть у нее носильщиком. Видимо, слишком торопится выпроводить меня из отеля, горько заметила она.

   Когда они покидали номер, Кристи снова подумала, что ее романтическая затея с остановкой в Париже была безумием. Пусть прошлое остается в прошлом, и не стоит делать попыток вернуть его. Ну что ж, она хотя бы увидела этот отель, и будет довольствоваться этим.

   Управляющий быстро шел по коридору. Остановившись у одной из дверей, он поставил сумку Кристи на пол и жестом иллюзиониста извлек откуда-то связку ключей. Дверь в номер он распахнул с видом Святого Петра, открывающего двери в рай. Кристи ничего не понимала, кроме того, что из отеля ее не выгоняют. Скорее всего, это более дешевый номер.

   Управляющий сделал приглашающий жест.

   — Madame, ваша комната, — произнес он с явным удовлетворением.

   Кристи сделала несколько шагов, осмотрелась и остолбенела. Это что, шутка? Заставить ее покинуть обычный номер, чтобы привести в эти роскошнейшие апартаменты. Какая изощренная насмешка! Особенно после того, как она ясно высказала свои пожелания.

   — Я не могу остаться здесь, — запротестовала Кристи.

   Управляющий выглядел обиженным.

   — Madame — наша гостья. Конечно, Madame ни за что не придется платить. — В голосе мужчины отчетливо слышалась обида за ее нежелание оценить его понимание.

   — Я уверена, — убежденно произнесла Кристи, — что произошло какое-то недоразумение.

   — Madame… ax да… Холлоуэй… — Он снова многозначительно хихикнул и даже подмигнул. — Произошла ошибка, но мы ее исправили, не так ли?

   Мужчина первым прошел в огромную гостиную, выходящую в собственную оранжерею и на террасу, затем открыл дверь в гардеробную, где и поставил сумку Кристи. Она недоверчиво наблюдала за его действиями, все больше убеждаясь, что произошло нелепейшее недоразумение. С другой стороны, управляющий назвал ее имя, хотя и продолжал обращаться «Madame». При этом он не мог не заметить, что у нее на пальцах нет никаких колец.

   — Вы уверены, что это действительно мой номер, мсье? — спросила Кристи, чувствуя необходимость расставить все на свои места.

   — Абсолютно.

   Весь вид управляющего излучал эту уверенность, и Кристи сдалась. С нее хватит! Она больше не намерена разбираться в этой путанице или искать ночлег в другом отеле. Если это ошибка администрации, пусть она и разбирается. Кристи абсолютно ясно сформулировала свои требования, а это безумие — не ее проблема.

   — И последнее, Madame… хм-м… Холлоуэй…

   — Что?

   Управляющий подошел к еще одной двери, отстегнул один ключ от связки и вставил его в замочную скважину.

   — Для вашего личного пользования, — многозначительно произнес он.

   Кристи посмотрела на него с удивлением. Что он имеет в виду?

   Мужчина повернул ключ в замке.

   — Открыто, — сказал он и повернул ключ в обратную сторону. — Закрыто. Оставляю его вам, Madame.

   — Мсье… — запротестовала Кристи, окончательно сбитая с толку.

   — Ни слова больше. Ни слова! Такт. Дипломатичность. Понимание. Мы в нашем отеле обладаем всеми этими качествами.

   Управляющий подошел к Кристи и вложил ключ в ее руку.

   Это было уже слишком!

   — Мсье…

   — Довольно. Вы — наша гостья. Вы ни за что не платите. Если эта… хм-м… деликатная ситуация разрешится благополучно, не забудьте обо мне.

   С этими словами он поклонился, затем хихикнул — видимо, была у него такая привычка — и выкатился из номера.

   Единственное, в чем Кристи не сомневалась, так это в том, что произошла огромная ошибка. Она нахмурилась. Что за деликатная ситуация? Она не имела представления, о чем говорил управляющий.

   С того момента, как на нее упал взгляд швейцара этого отеля, все вообще пошло наперекосяк.

   Самым разумным было бы немедленно покинуть и этот номер, и этот странный отель. Отступить. Исчезнуть, пока не приключилась очередная неприятность. Или очередной ужасный скандал.

   Напряжение последнего времени, и особенно последнего часа, спровоцировало приступ истерического смеха. Нервы Кристи были взвинчены до предела. Вместо сентиментальных воспоминаний, на которые она настроилась, направляясь в этот отель, Кристи попала в водоворот каких-то необъяснимых событий. Внутренний голос нашептывал ей, что поездка в Женеву наверняка тоже обречена на провал.

   Энтузиазм, с которым она отправлялась в дорогу, неожиданно иссяк. Скорей бы администрация отеля разобралась с этой ошибкой, вяло подумала Кристи. Она ничего больше не станет предпринимать. Она пыталась протестовать, объяснять, спорить, но никто не стал ее слушать. Что ж, теперь необходимо дождаться следующего визита кого-то из администрации, кто, наконец, прояснит ситуацию, так что и здесь нет смысла распаковывать свой багаж.

   Между тем ключ все еще был у нее в руке. Кристи посмотрела на дверь, которую этот ключ открывал. Может быть, по ту сторону двери находятся ответы, вернее, ответ на то, что управляющий назвал деликатной ситуацией! Впрочем, что бы там ни было — это не ее дело. Но с другой стороны, Кристи, пусть и невольно, уже втянута в какую-то непонятную интригу.

   Она подумала о Пандоре, которая открыла крышку ящика и выпустила на свободу все ужасы и несчастья на свете. Любопытство — опасная вещь, поэтому лучше оставить все как есть и не добавлять себе проблем.

   Кристи положила ключ на журнальный столик и повернулась спиной к двери. Она вышла на террасу, решив насладиться предоставленной ей по недоразумению роскошью, пока все не разъяснилось. Это место не для нее, а если она откроет таинственную дверь, ключ от которой неодолимо притягивал ее взгляд, то может переступить границу, из-за которой возврата уже не будет.

   Вид, открывшийся ее взору, был похож на рекламную открытку: Эйфелева башня, Триумфальная арка, площадь Согласия… Люди, создавшие такую гармоничную красоту, были поистине гениальны. Но Кристи чувствовала, что не может расслабиться и целиком отдаться созерцанию Парижа. Нетерпение и любопытство тянули ее к таинственной двери.

   Ключ словно гипнотизировал ее, и Кристи вела борьбу с собой, со своим любопытством и искушением. Неожиданный стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Но стучали не в ту дверь, а в дверь ее номера. Ну, конечно, они во всем разобрались и пришли попросить ее покинуть эти апартаменты. Слава Богу, что она поборола свое любопытство и не воспользовалась ключом, иначе оказалась бы в очень неловкой ситуации.

   Каково же было ее удивление, когда горничная внесла вазу с букетом роз на длинных стеблях и поставила ее на журнальный столик рядом с ключом. Итак, безумие продолжается, подумала Кристи.

   Она едва поблагодарила горничную, которая вышла без единого слова.

   Внутреннее напряжение Кристи достигло апогея, когда в дверь снова постучали. Вошла другая горничная, неся бутылку шампанского и большое блюдо с фруктами. Кристи смотрела на эти дары, как на смертельную отраву. Для кого все это? Вряд ли для нее. Что стоит за всем этим?

   Третий стук в дверь возвестил о приходе третьей горничной, внесшей подарочные коробки с духами и мылом.

   Как в день рождения, уныло размышляла Кристи. Только с той разницей, что эти подарки не радовали, а скорее пугали. Кристи никак не могла избавиться от ощущения, что и эти дары связаны с тем ключом и той дверью. Может, стоит все-таки отпереть дверь и выяснить, наконец, почему к ней относятся как к особе королевской крови.

   Кристи взяла ключ в руки.

   Она только чуть-чуть приоткроет дверь и заглянет в щелку.

   «Нет! Это не твое дело», — настойчиво предостерегал ее голос разума.

   «Да! — настаивала другая часть Кристи. — Ты и так уже увязла по самую шею. Не хотела, но увязла, а значит, имеешь право выяснить все до конца».

   И голос разума проиграл. В конце концов, управляющий сам вложил разгадку в ее руку, и, открыв дверь, она не совершит никакого преступления.

   С неистово колотящимся сердцем, крепко сжимая ключ в пальцах, Кристи подошла к двери, вставила его в замочную скважину и решительно повернула. Сделав глубокий вдох, она приоткрыла дверь. Когда навстречу ей не выскочило чудовище, Кристи даже немного разочаровалась. Ни звука. Ни движения. Ничего. Набравшись храбрости, она приоткрыла дверь шире, еще шире. За ней оказалась гостиная, точно такая же, как и в ее номере.

   Пустая.

   Неподвижно постояв несколько секунд на пороге, прислушиваясь к тишине, Кристи сделала первый шаг. Желание найти ответ на все происходящее окрепло.

   Звук поворачиваемого в замке ключа застал ее посреди комнаты. Кристи окаменела, в ужасе глядя на входную дверь. В горле застрял ком, сердце гулко колотилось о ребра. Дверь открылась, и глаза Кристи расширились, когда она узнала вошедшего мужчину.

   Это был тот самый красивый аристократ, спутник элегантной брюнетки, обжегший ее взглядом в холле и проливший шампанское, спровоцировав ужасный скандал. Un scandale terrible!

   Кристи с изумлением поняла, что мужчина ничуть не удивлен ее присутствием здесь. Он улыбнулся, но это была не та приветливая, красящая его улыбка, с которой он смотрел на свою спутницу, а холодная, циничная усмешка, искривившая его чувственные губы. Какая бы тайна ни скрывалась за всем этим, присутствие Кристи не удивило, но и не обрадовало его.

   Чувство нереальности всего происходящего померкло перед страхом, смешанным с любопытством. Что же будет дальше?

Глава ТРЕТЬЯ

   — Итак?

   Это было произнесено свистящим шепотом, в котором ясно угадывались взрывоопасные нотки. Кристи поняла, что спокойствие этого человека было чисто внешним и с трудом сохраняемым. В его глазах полыхали ярость, боль… обвинение.

   — Итак, что ты можешь сказать в свое оправдание? — спросил он. Теперь в его вопросе звучала насмешка, за которой, однако, он не смог полностью скрыть свое бешенство.

   До чего красивый у него голос, не к месту подумала Кристи. Низкий, чуть хрипловатый, чарующий, несмотря на вибрирующую в нем злость. Кристи одернула себя, заставив сосредоточиться на том, что говорит этот мужчина, а не каким голосом.

   Наверняка решил, что она воришка, забравшаяся в его номер. Кристи в испуге стала придумывать, как лучше объяснить свое присутствие здесь. Самое главное сейчас — успокоить его.

   — Мне жаль… — неуверенно начала она.

   — Тебе жаль!! — В его возгласе слышалось искреннее недоверие, а в темных глазах плескалось злое презрение. — Тебе жаль, — повторил он насмешливо. Откинув голову назад, он возвел глаза к по толку. — Моп Dieu! Господи! Ты должна объяснить мне тысячу вещей, и все, что ты говоришь, — это то, что тебе жаль! — В насмешливом возгласе мужчины прозвучало что-то дикое и неуправляемое, отчего по позвоночнику Кристи пробежал холодок.

   Она бросила невольный взгляд на заветную дверь, соединяющую их номера.

   — О, нет, бесценная ты моя!

   Эти слова не имели ничего общего с лаской и нежностью. Яд, пропитавший их, заставил Кристи содрогнуться. Мужчина сделал несколько шагов, перекрыв ей единственный путь к отступлению, а ярость и угроза, исходившие от него, практически парализовали ее. Она очень боялась неверным жестом или словом спровоцировать еще одну вспышку гнева.

   — Ты не покинешь эту комнату, пока я полностью не удовлетворю свое любопытство. Пока ты не объяснишь мне… все, — пригрозил он.

   Губы Кристи отказывались повиноваться, а в горле застрял ком. Но она должна что-нибудь говорить, чтобы не злить этого и без того до предела разъяренного мужчину.

   — Все очень просто… — прокашлявшись, начала она неопределенно.

   От этих слов он словно потерял над собой контроль.

   — Просто?! — взревел мужчина, опалив ее бешеным взглядом, сделал несколько стремительных шагов и теперь грозно возвышался над Кристи, лишая ее остатков мужества. — Два года! Два долгих проклятых года! И ты смеешь говорить, что тебе жаль и что все просто? — Его голос прерывался.

   Кристи растерялась. Какие два года?

   — Я не знаю, что вы хотите выяснить, — торопливо произнесла она.

   Как ни странно, эти слова возымели успокоительный эффект. Всполохи ярости в его глазах сменились ровным мерцанием, которое хоть и оставалось опасным, но было уже контролируемым. И тут мужчина улыбнулся, но от этой холодной улыбки Кристи стало еще неуютнее. Одно ее неверное слово, и разразится буря.

   — Ты явилась сюда в надежде услышать от меня слова любви? — спросил он вкрадчиво.

   — Конечно, нет, — поспешно ответила Кристи.

   Сама идея была абсурдна. С чего бы ей ждать слов любви от этого незнакомца?

   Черная бровь взлетела вверх.

   — Может быть, ты хотела поведать мне о своей любви?

   Кристи не верила своим ушам. Она не знает этого мужчину. За кого он ее принимает? За девушку по вызову?

   — Это просто смешно! — воскликнула она.

   Словно соглашаясь с ней, мужчина рассмеялся.

   — А может, ты пришла сюда в надежде соблазнить меня? — Его голос походил на мурлыканье льва. — Может, ты снова захотела почувствовать тяжесть моего тела? Ощутить ласки, доводящие тебя до исступления?

   — Нет! Конечно, нет! — вскричала Кристи. Она не знала, что испугало ее больше: его слова или то странное, возбуждающее впечатление, которое они на нее оказали.

   Ее ответ вновь привел мужчину в ярость.

   — Тогда я скажу тебе, что обо всем этом думаю! — процедил он сквозь зубы. — Ты — подлая трусиха! Появиться здесь — невероятная наглость с твоей стороны. Ты бесстыжая, бессердечная, бессовестная…

   На смену шоку, парализовавшему Кристи, пришла злость. Не отдавая отчета в своих действиях, она вскинула руку и влепила ему пощечину. Удар был настолько сильным, что его голова откинулась назад, а на щеке запылало алое пятно. Кристи испытала мгновенное чувство глубокого удовлетворения и тут же испугалась — никогда в жизни она не совершала ничего подобного.

   — Прекратите оскорблять меня, — прошипела она, готовая к битве не на жизнь, а на смерть.

   Он не имеет права! Ее единственная вина состоит в том, что она вошла в его комнату, хотя управляющий сам вложил в ее руку этот злосчастный ключ. Но за эту провинность она не заслужила подобных оскорблений и не намерена их терпеть.

   И вдруг в темных глазах мужчины она увидела голодную страсть. Она посмотрела ему прямо в лицо, надеясь, что в ее взгляде он не прочтет то, что творилось у нее внутри — ответная страсть, желание невероятной силы забурлили в ее крови.

   Такого не может быть! Она абсолютно не знает этого мужчину.

   Но что-то внутри Кристи опровергало очевидное. Где-то в подсознании она чувствовала, что знает его. И это чувство крепло с каждой минутой. Она попыталась представить, каково это — ощутить тяжесть его обнаженного тела на своем? Что это за ласки, способные довести женщину до исступления?

   Жгучий взгляд его темных глаз проникал в душу. Притяжение непреодолимой силы возникло между ними. Кристи испытывала желание прикоснуться к его щеке, стереть красные следы — результат ее удара, понимая, что это безумие, навеянное безумной ситуацией.

   Она перестала понимать саму себя. Как она может испытывать подобные чувства к абсолютно незнакомому мужчине? Увлечься человеком, взаимоотношения с которым развиваются самым абсурдным образом? Она, в жизни не ударившая ни одно живое существо, перестала владеть собой и оставила на красивом аристократичном лице отвратительные красные отметины. При этом Кристи всегда была уверена, что не кулаками, а словами следует разрешать все конфликтные ситуации. Впрочем, с самого первого момента ее появления в этом отеле все происходящее стало напоминать театр абсурда. Кристи напоминала себе Алису в Зазеркалье.

   Но пора выбираться из этого зазеркального мира. Она сделала глубокий вдох. Околдовал ее этот незнакомец, что ли? Откуда у нее это подспудное чувство принадлежности ему? Видимо, его слова о любви и страстных занятиях любовью совсем затмили ее разум.

   Кристи видела, как напряглось его тело, как окаменело лицо и вздулись желваки на скулах. Чувственные губы сжались в тонкую линию, в сузившихся глазах полыхала ярость.

   Она лихорадочно придумывала, что сказать. Извиниться? Но именно с ее извинения все и началось. Кроме того, его яростная реакция абсолютно неадекватна совершенному ею проступку. Она больше не станет извиняться, но еще раз попробует все объяснить.

   — Мсье… — начала она.

   — Не называй меня так! — огрызнулся он.

   Что же это? Что бы она ни сказала, все не так!

   — Хорошо, мс… — Кристи прикусила язык. — Я сейчас все вам объясню…

   — Сгораю от нетерпения, — со злым сарказмом ответил мужчина. — Я замер в ожидании твоих объяснений. — Теперь в его голосе звучало неприкрытое презрение. — Каждое твое слово — это бесценный перл…

   — Хватит! Всему есть предел! Этот ключ зачем-то дал мне управляющий…

   Он грубо схватил Кристи за плечи и встряхнул.

   — Ты невероятна! Неподражаема!

   Кристи испугалась еще больше. Каждое ее слово, причем абсолютно правдивое, вызывало в нем все больший гнев. Она видела, что еще чуть-чуть, и мужчина полностью утратит над собой контроль.

   — Пожалуйста… — Сказать «Месье» она не рискнула. — Отпустите меня, — взмолилась Кристи.

   Мужчина презрительно рассмеялся, но отпустил.

   — Ты думала, я не смогу отпустить тебя? — насмешливо спросил он. — Не смогу удержаться, чтобы не касаться тебя? Не справлюсь с собой? — Белые зубы сверкнули в усмешке, больше напоминавшей оскал.

   — А я могу. Видишь?

   — Спасибо, — с искренним облегчением поблагодарила Кристи.

   Что ж, ярость вызвала ответную ярость, подумала Кристи. Не надо было бить его по лицу; нужно было попытаться все объяснить словами.

   Видимо, мужчина взял себя в руки, потому что отступил от Кристи с надменным выражением на лице. Как ни странно, это придало его внешности еще больше аристократизма.

   — Ты — ничто! — бросил он. — Ничто! Комок грязи! Пыль на ботинках! Дрянь!

   Кристи стиснула зубы и сжала кулаки, но сдержалась. Насчет грязи и дряни она могла бы поспорить, а вот по поводу «ничто» этот человек, как ни странно, прав. Кто она? В этом огромном мире она действительно ничто. Никого в целом мире не заботит, существует она или нет, жива она или мертва.

   — Кое в чем вы правы, — спокойно проговорила она, решив, что лучше со всем соглашаться, чем своим несогласием спровоцировать очередную вспышку бешенства.

   Ее ответ поверг мужчину в шок. Он нахмурился, с подозрением глядя на Кристи.

   — Ты соглашаешься со мной? — спросил он недоверчиво.

   — Частично, — искренне ответила Кристи.

   Он снова подошел к ней вплотную, на лице его застыло безжалостное и решительное выражение.

   — Тогда я докажу тебе твою никчемность.

   — Не стоит ничего доказывать, — испуганно попросила Кристи. Она не хотела, чтобы он снова грубо тряс ее.

   — Где ты была эти два года? — в бешенстве вы крикнул он. — Чем занималась? Почему исчезла из моей жизни, не предупредив, ничего не объяснив?

   Наконец-то что-то стало проясняться. Кристи поняла, что по какой-то причине этот мужчина принимает ее за другую. И не только он — весь персонал отеля, от швейцара до управляющего, принял ее за другую женщину. Только такой ошибкой можно объяснить все происходящее: странную реакцию служащих, поведение этого мужчины в холле при виде ее, слова коридорного об ужасном скандале, многозначительные намеки и противное подхихикивание управляющего.

   Ситуация действительно весьма деликатная.

   Интересно, за кого они ее приняли? И почему? Неужели они не видят, что ошибаются?

   — Отвечай!

   Он угрожающе навис над ней, а Кристи окончательно растерялась и не знала, что сказать. Должно же быть какое-то объяснение этой нелепой ошибки. Пока же надо ответить ему честно и спокойно. Но, посмотрев в его мрачные, горящие недобрым светом глаза, Кристи занервничала еще больше.

   — Я была в Сан-Франциско…

   — Значит, ты уехала с тем американцем! А я все думаю, что за странный акцент появился у тебя. Будь ты проклята, подлая лгунья!

   — Я не лгунья! — в негодовании воскликнула Кристи.

   — И ты надеешься, что после всего, что ты сделала, снова сможешь заполучить меня?

   Но она ничего не сделала! Она просто воспользовалась ключом и вошла в эту комнату. Но прежде, чем Кристи успела возразить, рука мужчины схватила ее за подбородок. Она инстинктивно отпрянула, но он крепко удерживал ее. А потом случилось невероятное — склонив голову, мужчина приник к ее губам.

   Его рука легла Кристи на затылок, запутавшись в густых локонах, а второй рукой он рывком притянул ее к себе и крепко прижал к своему мускулистому телу. Неожиданный прилив чувственного желания сделал Кристи беззащитной и податливой.

   Он целовал ее с безумной, неистовой страстью, вызвав в теле Кристи огонь, всепоглощающее ответное желание, лишившее ее остатков здравого смысла. От напряженного тела мужчины исходил жар, а его поцелуй породил в ней стремление прижаться к нему еще теснее, слиться с его телом. Боже, оказывается, она совсем ничего не знала о настоящих поцелуях!

   Волшебство закончилось быстро и неожиданно. Мужчина оторвался от ее губ и грубо оттолкнул Кристи от себя. Она смотрела на него затуманенным, изумленным взглядом, не желая верить, что все закончилось.

   Темные глаза незнакомца светились злорадным триумфом.

   — Убедилась? — спросил он, отпуская ее руки с таким брезгливым видом, как будто она была заразной. — Я ничего не испытываю к тебе. Ни-че-го!

   Он лгал. Он хотел, чтобы так было, но его тело предало его. Его дыхание было учащенным, а поспешно засунутые в карман брюк руки не помогли скрыть явного признака его сильнейшего возбуждения, которое Кристи ощутила, еще когда он прижимал ее к себе. Разве такое бывает, когда мужчина совсем ни-че-го не испытывает к женщине?

   Кристи почувствовала, как румянец жаркой волной заливает ее лицо и шею. Как она могла настолько забыться и наслаждаться этим неистовым поцелуем, когда все, что происходит между ней и этим мужчиной, — сплошное недоразумение? Ведь он обвиняет не ее, а другую женщине.

   Как бы там ни было, она должна предпринять еще одну попытку все объяснить, убедить этого неистового человека, что он принимает ее за другую.

   — Вам не нужно ничего мне доказывать. Я верю, что вы совсем ничего ко мне не испытываете.

   Он резко крутанулся на каблуках, его глаза словно впились в ее лицо.

   — Не провоцируй меня, слышишь?!

   — Это вы меня все время провоцируете, — запротестовала Кристи.

   Он не ответил и продолжал смотреть на нее мрачным взглядом, будто обвиняя во всех смертных грехах. Кристи изо всех сил старалась взять себя в руки.

   — Всему, что произошло, есть очень простое объяснение, — в очередной раз начала она, твердо решив заставить его выслушать. — Понимаете, то, что случилось…

   — Я прекрасно знаю, что случилось, — нетерпеливо перебил он.

   Не обращая внимания, Кристи продолжала говорить.

   — …случилось из-за досадной ошибки. Вы принимаете меня за кого-то другого…

   Мужчина разразился зловещим смехом.

   — Я совсем не та женщина…

   — Не та. Ты и не можешь быть ею. Ты мертва вот уже два года, во всяком случае, для меня. И я жалею, что вижу тебя живой. Лучше бы тебе на самом деле умереть!

   Кристи была готова затопать ногами от невозможности заставить этого человека выслушать ее.

   — Если вы позволите…

   — Не позволю, — зло прервал он. — Я больше ни чего тебе не позволю.

   — Но если вы дадите мне шанс…

   — Нет. Ты исчерпала все свои шансы.

   Все тщетно. Кристи была готова признать поражение. Он зациклен на своей ненависти и просто не в состоянии выслушивать какие-либо доводы.

   — Что ж, — резко произнесла Кристи. — Извините меня. Я возвращаюсь в свой номер.

   Он презрительно махнул рукой.

   — Скатертью дорога.

   — И закрою дверь.

   — На здоровье.

   — Завтра я покину Париж. — Кристи давала ему последний шанс во всем разобраться, когда он немного остынет.

   — Я рад.

   Кристи разозлило его упорство.

   — И никогда не вернусь, — бросила она последний камень.

   И черт с ним! Пусть считает ее умершей. И вдруг эта мысль болью отозвалась в сердце Кристи. Они больше никогда не увидятся, и лучше ей обо всем забыть.

   Его темные глаза подозрительно сузились. Как будто он не поверил ни единому ее слову.

   — Чего ты хочешь от меня? — требовательно спросил он.

   Кристи гордо вскинула подбородок.

   — Ни-че-го, — отчетливо произнесла она. — Абсолютно ни-че-го.

   Кристи резко развернулась и пошла к двери, соединяющей их номера. Она уже взялась за ручку, готовая открыть дверь, когда хриплый голос за спиной резко скомандовал:

   — Стой!

   С нее достаточно. Она действительно старалась изо всех сил. Он не стал ее слушать тогда и не станет слушать теперь. Какой смысл задерживаться здесь? Не обернувшись, Кристи зашла в свой номер, закрыла дверь и дважды провернула в замке злополучный ключ.

   Все! Теперь действительно все!

Глава ЧЕТВЕРТАЯ

   Кристи металась по роскошной гостиной своего номера, не замечая ее богатого и элегантного убранства. Ее разум был в смятении. Никто никогда не приводил Кристи в такую ярость, как этот мужчина, и в то же время не пробуждал в ней таких глубоких чувственных ощущений.

   Так не должно быть!

   Все события, начиная с момента ее приближения к этому чертову отелю, необъяснимы и пугающе. Ее взгляд остановился на вазе с розами. Он не мог прислать их ей, потому что ненавидит женщину, за которую принимает ее, Кристи. Очевидно, это лепта управляющего гостиницей в разрешение деликатной ситуации, о которой он говорил, противно подхихикивая. Но эта ситуация не была деликатной, она была откровенно безнадежной.

   Как этот мужчина может так уверенно принимать ее за кого-то другого?

   Почему?

   Кристи зашла в огромную, отделанную мрамором ванную и посмотрела на свое отражение в зеркале. Ей стало очень некомфортно при мысли, что где-то есть женщина, похожая на нее, Кристи, как две капли воды. Но разве существуют на свете абсолютные двойники? Она слышала, что кинозвезды и люди из шоу-бизнеса подбирают себе дублеров, чтобы обманывать назойливых папарацци, но эти люди, конечно же, не являются двойниками. Но как мужчина, который, без сомнения, был любовником женщины, за которую теперь принимает ее, Кристи, мог не заметить разницы? Если она есть. Внешняя схожесть могла бы обмануть людей посторонних — персонал отеля, например, но никак не любовника.

   Кристи в полной растерянности смотрела на свое отражение.

   «Кто ты — незнакомка по ту сторону зеркала? Почему ты ушла от этого мужчины?

   Я бы, наверное, не смогла. Видишь, я — другая. Я совсем не похожа на тебя. Я никогда не была бессердечна, особенно по отношению к любящим меня людям. А может, он вовсе не любит тебя и в нем говорит его задетая гордость? Он потерял то, что считал принадлежащим ему. И все-таки ты, должно быть, бессердечное создание, раз бросила его, не сказав ни слова. Но разве он не видит, что я — это не ты?»

   Кристи задумчиво провела рукой по своему лицу. Неужели у ее двойника точно такие же черты — овал лица, рот, нос, глаза? Неужели у лее глаза точно такого же василькового цвета? А волосы? Бетти говорила, что золотисто-абрикосовый оттенок волос Кристи уникален. Это невозможно!

   Кристи покачала головой. То, что сейчас происходит с ней, не приснится даже в ночном кошмаре. Она отвела взгляд от своего отражения и вышла из ванной. Зайдя в гардеробную, Кристи увидела свою скромную холщовую сумку.

   Она должна собрать пожитки и бежать отсюда. Это самое разумное, что можно сделать в такой ситуации. Убраться подобру-поздорову из этого номера, из этого отеля, из Парижа. Ей следовало ехать прямо в Женеву, как она и собиралась, и не поддаваться сентиментальным импульсам.

   Женева.

   Сердце Кристи замерло, затем забилось в ускоренном ритме. Она собиралась в Женеву, в офис Красного Креста, чтобы найти следы своей семьи. Вдруг кто-то из них выжил в том землетрясении двадцать пять лет назад? Вдруг у нее есть сестра? Сестра-близнец, которая тоже выжила?

   А вдруг ответы на свои вопросы она найдет не в Женеве, а здесь, за стеной? Если у нее и вправду есть сестра-близнец, то только этот мужчина может сейчас помочь Кристи.

   Мысли Кристи кружились в стремительном вихре. Чем еще можно объяснить эту странную ситуацию? Какое подсознательное чувство привело ее саму в этот отель? Кристи в смятении потерла лоб. Слишком много мыслей, слишком много эмоций, слишком много вдруг. И есть только один способ выяснить все до конца — поговорить с мужчиной из соседнего номера, независимо от того, хочет он этого или нет. Кроме того, ему тоже нужны ответы на мучающие его вопросы.

   Слишком возбужденная, чтобы ждать, Кристи подошла к заветной двери. Ничто не остановит ее на этот раз — ни оскорбления, ни угрозы, ни страх физического воздействия. Впрочем, она надеялась, что мужчина успел слегка остыть и последнее больше не повторится.

   Она постучала, затем повернула ключ в замке и открыла дверь.

   — Мсье? — окликнула она.

   Тишина.

   Кристи зашла в гостиную и снова позвала. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что номер пустой и нежилой, как и тогда, когда она вошла в него впервые. Кристи подождала немного, и от дурного предчувствия у нее все внутри сжалось. Может, он в ванной комнате? Она прислушалась. Тишина. В номере никого не было.

   Кристи неподвижно стояла посреди гостиной, испытывая чувство глубокого отчаяния. Его нет, и она даже не знает его имени. Персонал отеля, гордящийся своим благоразумием и умением хранить секреты клиентов, вряд ли сообщит ей его. Кроме того, они просто не поверят, что она не знает его имени. Они решат, что это очередная шутка, игра с ее стороны.

   Кристи решила, что подождет какое-то время, не вернется ли он. Если он снимает этот номер, то обязательно появится. С другой стороны, он мог поставить на ней, вернее, на ее двойнике крест и вернуться к шикарной брюнетке.

   Эта мысль повергла Кристи в отчаяние.

   Она подумала о том, какое сильное впечатление произвел на нее этот мужчина, как неодолимо ее влечет к нему. Но тут же пришла отрезвляющая мысль о том, что он не захочет иметь никаких дел с двойником женщины, которая нанесла ему такую обиду. Если та, за которую ее принимают, действительно ее сестра-близнец, не этим ли объясняется их сексуальное притяжение к одному и тому же мужчине?

   С унылым видом Кристи покинула пустой номер и заперла дверь. Ей необходимо узнать хотя бы имя этого мужчины. Если сегодня он не вернется, завтра утром она обратится к управляющему, объяснит ему ситуацию и попросит помочь. Она не может упустить шанс узнать что-нибудь о своей предполагаемой сестре.

   Когда Кристи немного успокоилась, она разобрала сумку, затем приняла душ и вспомнила, что целый день ничего не ела. После всех событий этого дня желудок Кристи и не помышлял о еде, но ей необходимо подкрепиться перед решающей встречей с незнакомцем.

   Взгляд ее упал на вазу с фруктами. Она понимала, что они предназначались вовсе не ей, так же, как и розы, и этот роскошный номер. Но раз уж она здесь, почему бы хоть на некоторое время не представить себя богатой, принадлежащей к высшему обществу?

   Выбрав гроздь винограда, Кристи вышла на террасу, надеясь, что прекрасный вид отвлечет ее от проблем. Тщетно. Рассеянно отщипывая сочные ягоды и наблюдая за людьми и машинами, снующими по площади Согласия, Кристи неотступно думала о своем.

   Вернувшись в гостиную, она взяла из вазы персик и только поднесла его ко рту, как раздался стук в дверь. Ее сердце замерло в надежде, что это вернулся он. Хотя вряд ли — он бы постучал в дверь, соединяющую их номера. Положив персик назад, Кристи сделала глубокий вдох, приказав себе сохранять спокойствие в любом случае.

   Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы увидеть стучавшегося человека, Кристи обнаружила коридорного и двух горничных с огромными коробками в руках. Юноша протянул ей серебряный поднос, на котором лежал конверт с символикой отеля.

   — Для вас послание, Madame, — произнес он, рассматривая Кристи с жадным интересом.

   Горничные тоже не могли скрыть жгучего любопытства. Деликатная ситуация, безусловно, стала достоянием всего персонала отеля, раздраженно подумала Кристи.

   — Благодарю, — процедила она сквозь зубы, беря письмо. Интересно, это письмо от него или от управляющего?

   Внезапно ей в голову пришла идея.

   — Вы знаете мое имя? — спросила она коридорного, надеясь услышать имя своего двойника. Пусть имя станет первым шагом на пути к разгадке.

   — Да, Madame.

   — И каково же оно?

   Молодой человек смотрел на нее с подозрением, в глазах плескалась настороженность.

   — Все его знают, Madame… Холлоуэй.

   Кристи поняла, что на ее счет все проинструктированы и она вряд ли получит от пария какую-либо информацию. Он, конечно же, знал настоящее имя ее двойника.

   Подавив разочарование, Кристи распечатала конверт и достала сложенный вдвое листок. Первым делом ее взгляд выхватил имя, которым было подписано письмо. Арман.

   Вряд ли управляющий отелем стал бы подписываться собственным именем, да еще и без фамилии. Письмо было от него. Итак, Арман. Просто Арман? Как его фамилия? Кристи почувствовала, что и коридорный, и горничные не спускают с нее глаз. Они наверняка понимают во всей этой ситуации больше, чем она, но спрашивать их, давая повод для новых сплетен, Кристи не намерена. Она начала читать письмо.

   «Нам необходимо решить ряд вопросов…»

   В сердце Кристи вспыхнула надежда. В любом случае у нее будет шанс еще раз поговорить с этим мужчиной.

   «…Давай сделаем нашу следующую встречу максимально спокойной и цивилизованной. Предлагаю встретиться в „Les Etoiles“ в восемь часов».

   Этим вечером. На нейтральной территории. Кристи облегченно вздохнула. Он не устроит сцепу за обедом. Только не на публике. А для нее это будет самая удобная возможность задать ему свои вопросы, которые она должна тщательно продумать.

   Ее брови удивленно поползли вверх, когда она прочитала следующую строчку.

   «Если ты не явишься, я достану тебя из-под земли, но мы решим все вопросы».

   Кристи едва не рассмеялась в голос. Это если он не явится, она достанет его из-под земли. Впрочем, столь явная угроза все же испугала Кристи. Что же должна была она, вернее, ее двойник сделать, чтобы вызвать такую непримиримую ненависть у этого мужчины?

   Под подписью имелся постскриптум.

   «P.S. Я взял на себя смелость прислать тебе кое-что из одежды. И не пытайся снова опозорить меня на публике, как ты это уже один раз сделала, иначе последствия для тебя будут самые плачевные».

   Теперь понятно происхождение коробок, которые две горничные по-прежнему держали в руках. Какая гордыня! — подумала Кристи. Глубокая и от этого еще более непомерная. Но и самоуверенности ему не занимать — навязать ей одежду, не заботясь о ее вкусах и желаниях! Однако на этот раз ей придется подчиниться, потому что он станет разговаривать с ней только в том случае, если она выполнит все его требования.

   Кристи подняла глаза на коридорного.

   — Вы знаете, что такое «Les Etoiles»? — спросила она у него, отметив романтичность названия — «Звезды».

   На лице юноши появилось выражение испуганного удивления.

   — Да, Madame. Это лучший ресторан нашего отеля.

   Конечно. У этого мужчины все должно быть только по высшему разряду. Кристи улыбнулась коридорному, чтобы как-то сгладить свою очередную оплошность.

   Коридорный и горничные смотрели на нее как на безумную. Еще немного, и она действительно сойдет с ума. Больше она не станет думать об Армане, а сосредоточится на своих проблемах. Как бы то ни было, она выяснит все до конца.

   Кристи махнула рукой, чтобы горничные занесли коробки в ее номер и положили их в гардеробной. Она обратила внимание, что это были не те девушки, которые часом раньше принесли в ее номер цветы и фрукты. Видимо, деликатная ситуация интересовала весь персонал без исключения. Сегодня гвоздем программы, несомненно, являются она и Арман. Игнорируя любопытные взгляды, Кристи дождалась их ухода и с облегчением закрыла дверь. Приглашение, вернее, приказ явиться на ужин направил мысли Кристи в новое русло. Судя по всему, Арман — очень влиятельная персона, раз персонал отеля в лепешку расшибается, чтобы угодить ему. Тогда понятно, почему общественное мнение так важно для него, и ужасный скандал не такой уж пустяк, пусть это даже пролитое шампанское. Кристи стала понимать, что эта деликатная ситуация намного серьезнее, чем она думала вначале.

   В гардеробной с Кристи случился очередной шок. На всех коробках стоял торговый знак Дома Диора. Это еще раз подтвердило догадку Кристи, что Арман — известная и влиятельная фигура. Если Дом Диора присылает свою одежду по его требованию немедленно, это о многом говорит.

   Этот мужчина имеет власть и деньги.

   А она — никто, у нее нет ничего и никого. Дрожь пробежала по телу Кристи. В какой омут она собирается нырнуть?

   Кристи смотрела на торговый знак, известный во всем мире, и понимала, что должна принять навязываемые этим мужчиной условия, иначе проиграет. С замирающим сердцем она открыла коробки.

   Их содержимое потрясло ее. Никогда она не держала в руках такую роскошь. Черное вечернее платье из крепа с глубоким V-образным вырезом, расшитое бисером, было изумительно. К нему прилагались вечерняя сумочка из такого же материала, тоже расшитая бисером, черные туфли па высокой шпильке, тончайшие черные чулки и кружевной пояс, способный ввергнуть в грех и святого.

   Все это, без сомнения, стоило баснословных денег, хотя Кристи не сомневалась, что для Армана деньги ничего не значат. Для него важнее гордость и респектабельность. Она вспыхнула, вспомнив его элегантную спутницу. Стильная брюнетка, несомненно, одевалась у известнейших кутюрье. И именно к такому стилю жизни и к таким женщинам он привык.

   А ведь ее двойник, ее вероятная сестра-близнец тоже привыкла носить подобную одежду. Интересно, ей тоже покупал одежду Арман или она сама принадлежит к богатой семье? Хотя, если от нее не было вестей целых два года, вряд ли у нее есть семья. Такой влиятельный человек, как Арман, наверняка бы давно уже нашел беглянку.

   Кристи подумала о том, какою же она выйдет из этой передряги. Еще более одинокой и опустошенной? Нет, у нее будет информация, отправной пункт для дальнейших поисков.

   Очень надеясь на это, Кристи приступила к сборам на ответственный ужин. Она приняла ванну, наложила макияж и долго расчесывала волосы, пока они не приобрели нужный блеск.

   Надев пояс и чулки, она посмотрела на себя в зеркало и замерла. Неужели эта соблазнительная куртизанка — она? И тут же ей пришла в голову мысль: какие отношения связывали ее сестру и Ар-мана, если он считает себя вправе делать такие подарки? То, что они были любовниками, не оставляло сомнений. И очень страстными любовниками. Кристи вспомнила его поцелуй и тут же пожалела об этом. Лучше бы ей так и продолжать жить в неведении, что такое бывает на свете.

   Ее руки дрожали, когда она надевала платье. Кристи вдруг подумала о брюнетке. Куда она делась? В любом случае это был не самый лучший день в ее жизни.

   Интересно, они любовники? Кристи не сомневалась в этом, хотя сама мысль была ей неприятна. С другой стороны, если бы он любил эту женщину, то вряд ли повел себя так эмоционально при появлении бывшей возлюбленной. Ведь им двигала не только гордость, обида, а подлинная страсть, пусть и замешанная на ненависти.

   Платье сидело превосходно. Слишком. Кристи стало неуютно. Пусть у нее стандартный двенадцатый размер, как и у тысяч других женщин, но мысль о том, что где-то живет незнакомка с такой же фигурой, нервировала ее. Кристи достала из коробки туфли, в тайной надежде, что они ей не подойдут. Такого просто не должно быть! Даже у близнецов есть различия.

   Туфли были впору — нигде не жали, нигде не терли. Элегантные шпильки были явно ручной работы, и делались они на конкретную ногу, ногу ее двойника.

   Кристи не смогла бы описать свои чувства. Она и ее двойник были абсолютно одинаковы! Значит, у нее действительно есть сестра! С одной стороны, она очень хотела найти ее, а с другой, мысль о том, что она не единственная в своем роде, угнетала. Вся эта ситуация походила на чудовищную мистификацию.

   В уме Кристи лихорадочно просчитывала ситуации. Вдруг Арман не поверит, что она совсем не та женщина, за которую он ее принимает? Достаточно ли будет ее американского паспорта, чтобы убедить его? Если он будет настаивать, что паспорт — подделка, всегда можно уточнить в американском посольстве. Кристи достала паспорт и положила его в вечернюю сумочку.

   Неожиданно ей пришла в голову мысль, что наверняка в Доме Диора есть все размеры ее двойника. Вряд ли модельеры «от кутюр» предлагают своим клиентам что под руку подвернется, это не их стиль работы.

   У Кристи был миллион вопросов к Арману. Она инстинктивно обернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Новая одежда преобразила ее до неузнаваемости. Кристи снова подумала об Алисе в Зазеркалье. Ей казалось, что в этой одежде она превратилась в незнакомого ей двойника, которого ждет в ресторане неотразимый Арман.

   «Если он так тебя одевал, — мысленно обратилась Кристи к незнакомке в зеркале, — то какую же жизнь ты вела рядом с ним? Почему оставила его и ушла, не оглянувшись? Где ты была эти два года? Где ты сейчас? Что случилось с тобой? А вдруг тебе плохо, бессердечная, бессовестная лгунья?»

   Кристи прислушалась к себе, пытаясь понять, хочет ли она иметь и знать сестру, если та на самом деле такая, какой описал ее Арман?

   У нее появилось тревожное предчувствие, отчего по спине пробежал холодок. А вдруг этот ужин окажется еще одним шагом на пути к безумию?

   Нет, она не изменит своему решению выяснить все до конца.

   Часы показывали без пяти восемь.

   Что ж, пора пройти сквозь зеркало и посмотреть, что же там, по другую сторону.

Глава ПЯТАЯ

   Кристи переступила порог ресторана «Les Etoiles» ровно в восемь часов. Армана не было. К нервному напряжению добавилось раздражение: она выполнила все его условия, а ему стоило быть хотя бы пунктуальным, учитывая их, по общему мнению, скандальную ситуацию.

   Она увидела спешащего ей навстречу метрдотеля. Несомненно, он тоже был посвящен в деликатную ситуацию. Кристи обвела бесстрастным взглядом интерьер лучшего ресторана отеля. Ее гордость требовала не демонстрировать своей растерянности и неловкости, когда она стояла одна посреди этого великолепия.

   Обстановка ресторана была выдержана в стиле XVIII века. На стенах висели великолепные гобелены и богато обрамленные зеркала; с потолка свисали люстры, освещая зал приглушенным золотистым светом, повсюду были цветы.

   Зал настолько подавлял великолепием, что Кристи засомневалась в уместности своего наряда. Смотрясь в зеркало у себя в номере, она была уверена, что выглядит элегантно, как истинная представительница высшего света, но здесь… Она чуть не вскрикнула, когда рядом раздался голос Армана:

   — Извини, что заставил ждать.

   Увидев его, Кристи буквально лишилась дара речи, а ее глупое сердце немедленно пустилось вскачь. Этот мужчина потряс ее воображение с первого взгляда, но в официальном вечернем костюме он был неотразим настолько, что аж дух захватывало.

   — Нет! — хрипло произнес он.

   — Что «нет»? — недоуменно спросила Кристи, не в силах отвести взгляд.

   — Не смотри на меня так. Я сам ничего не значу для тебя, только мои деньги…

   Его горький цинизм потряс Кристи.

   — Между прочим, эта одежда была вашей инициативой…

   — И я хочу сказать, что выглядишь ты великолепно. Впрочем, ты сама знаешь об этом. Твоя красота гипнотизирует, парализует… Я наблюдал за тобой, когда ты вошла.

   Если он хотел обезоружить, смутить ее, то ему это удалось без труда. Кристи никогда не воспринимала себя как красивую, сексуальную женщину. Вероятно, это все одежда. Одежда, предназначенная ее двойнику. Ведь Арман видит не ее, Кристи Холлоуэй, а совсем другую женщину.

   Неожиданно Арман взял ее руку, поднес к губам и коснулся легким поцелуем. Кристи словно ожог получила. Столь резкая перемена настроения смутила ее окончательно. После их эмоционального разговора в номере столь приличное, даже любезное обращение попросту пугало.

   — Прошу. — Он предложил ей руку.

   Вложив свою руку в его раскрытую ладонь, Кристи особенно остро почувствовала мужественную, чувственную энергетику Армана. Себя же она ощущала слабой и очень женственной, как никогда. Но она не была слабой. Тогда почему ей кажется, что все ее тело превратилось в желе?

   Услужливый метрдотель с трудом оторвал взгляд от их соединенных рук и превратил их проход к столику в настоящее шоу. От взглядов, прикованных к ним вопреки всем хорошим манерам, у Кристи покалывало все тело. Она прекрасно отдавала себе отчет, что звезда этого шоу — она.

   Что же такого натворила та женщина — ее двойник? Несомненно, в высшем свете она имела печальную известность. В чем ее вина? В том, что она отвергла Армаиа и исчезла на долгие два года? И что теперь Арман пытается продемонстрировать любопытной публике, намеренно крепко держа ее за руку?

   Слава Богу, столик, за который метрдотель усадил их, был достаточно уединенный.

   Официант сразу же налил им по бокалу шампанского. Арман поднял свой бокал.

   — За взаимопонимание, — многозначительно произнес он, сверкая глазами.

   — Присоединяюсь, — ответила Кристи с легкой иронией. Она сделала глоток и поняла, как ей было это необходимо. Ее губы и горло были сухими, как пустыня.

   Посмотрев в лицо Арману, она увидела на нем удовлетворение, а в глазах — триумф. Значит, дружелюбный тост был всего лишь частью шоу, участницей которого она оказалась вопреки своему желанию. А за всем этим стоит гордость. Нет, гордыня Армана! Сначала он убедился, что она пришла, и только потом появился сам. Если бы она пришла не в этой одежде, он бы не подошел к ней.

   Его галантность — комплимент, поцелуй руки, проход рука в руке к столу — не более чем демонстрация того, что он, как всегда, владеет ситуацией. Он был не только красив, как дьявол, но и горд. Как сам Люцифер.

   — Я хорошо сыграла свою роль на вашем фоне? — насмешливо спросила Кристи.

   — Должен же я был сквитаться за унижение, пережитое днем. — Взгляд Армана потяжелел.

   — Мне ничего от вас не нужно. — Кристи была почти искренна.

   — Не верится. — Его губы искривила циничная усмешка. — Ты бы не появилась здесь, если бы тебе ничего не было нужно.

   — Хорошо, скажите мне вы, что же мне нужно. — Кристи намеренно провоцировала его в надежде выяснить хоть что-нибудь.

   Арман потер подбородок, затем усмехнулся, не спуская глаз с Кристи, и медленно произнес:

   — Я принял тебя за Колетт, на что вы обе, несомненно, и рассчитывали.

   Колетт.

   Наконец-то ее двойник обрел имя! И Арман знает, что Кристи — это не Колетт. Кристи облегченно вздохнула — ей не придется с паспортом в руках доказывать, что она совсем не та, за которую ее все здесь приняли. Теперь ей необходимо выяснить, что означает вся эта путаница и является ли Колетт действительно ее сестрой-близнецом. Но как заставить разговориться этого мужчину? При любом ее неосторожном слове он закроется, как улитка, в раковине своей иронии и недоверчивости. Разве станет он помогать неизвестно кому, не имеющему к нему никакого отношения?

   — Значит, вы знаете, что я Кристи Холлоуэй, а не некая Колетт, — обратилась она к Арману.

   В его темных глазах тут же вспыхнуло негодование.

   — Ваша схожесть потрясающа, но ты и сама это знаешь. Я не стану извиняться за свое поведение, поскольку оно было спровоцировано тобой намеренно.

   Кристи прикусила язык, чтобы поток негодования не хлынул наружу. Если она сорвется, ей никогда не выяснить, кто прячется там, по ту сторону зеркала.

   — Могу я узнать, что заставило вас прозреть? — Кристи было очень важно узнать это для обретения собственного «я», узнать, что у нее есть отличительные, только ей присущие черты.

   Арман криво усмехнулся, досадуя на себя за допущенную ошибку.

   — Ты открыла и закрыла дверь левой рукой. Я не сразу понял, что именно с тобой не так… А когда я поцеловал тебя… — Арман прикрыл глаза, и густые, темные ресницы веером легли на щеки. — Ты ответила совсем не так, как Колетт, по-другому.

   Теперь уже Кристи поспешно опустила глаза, но не смогла сдержать дрожи, волной прокатившейся по ее телу при воспоминании об этом поцелуе.

   — Тогда это вас не остановило, — хрипло прошептала она.

   Арман передернул плечами.

   — Я был взвинчен до предела и не анализировал происходящее. Я понял это только потом.

   Он был не только взвинчен, но и возбужден до предела. Кристи помнила это слишком живо. Его сексуальная притягательность и бесспорная мужественность произвели на нее неизгладимое впечатление, но она осознавала всю иллюзорность этих чувств. У нее ничего не может быть с этим мужчиной, поэтому все возникшие чувства она должна подавить в зародыше. А самое главное — она должна выудить из него как можно больше информации о Колетт.

   — Насколько я поняла, вы готовы признать, что я — Кристи Холлоуэй, за которую выдавала себя с самого начала.

   Арман коротко рассмеялся и откинулся на спинку стула, неотрывно глядя па Кристи сузившимися глазами.

   — Теперь — да, по произошло это не сразу. Я уточнил у регистратора, и он сказал, что ты заполняла бланк левой рукой. Затем по номеру твоего паспорта я проверил твою личность через американское посольство…

   Деньги, власть, влияние… Кристи поняла, что, стань Арман ее противником, ей никогда не выиграть битву.

   — Надеюсь, администрация отеля уже уведомлена об этом небольшом недоразумении?

   — Да, но не волнуйся — все договоренности остаются в силе. Номер твой, и тебе не придется за него платить.

   Кристи вскинула подбородок.

   — Между прочим, я в состоянии заплатить. За самую дешевую комнату, которую я, кстати, и заказывала.

   Арман сделал пренебрежительный жест рукой.

   — Тебя переселили в люкс…

   — Против моего желания!

   — …и ты приняла подарки, одежду.

   — Поскольку вы дали понять, что от этого зависит, состоится ли наша встреча.

   — Так и есть. Ведь именно ради этой встречи ты и появилась здесь, разве не так? — Арман не скрывал насмешки. — Кодетт прислала тебя сделать за нее всю грязную работу?

   Кристи еле сдержалась, чтобы не высказать все, что накипело в ее душе. Но ведь своим подстрекательством и насмешками он именно этого и добивается. Поэтому она холодно ответила:

   — По вашим собственным словам, нам необходимо решить ряд вопросов.

   — Да. И решить окончательно. — В его глазах сверкала решимость. — Поэтому постарайся не ошибиться, Mademoiselle Холлоуэй.

   Кристи поняла, что Арман намерен закончить все здесь и сейчас. Но если он обнаружит, что она не имеет представления о Колетт, все закончится, даже не начавшись.

   — Почему вы решили, что я намерена бороться с вами?

   — Потому что ты выступаешь от лица Колетт, и этим все сказано. Я знаю, чего она ждет от меня и почему не осмелилась встретиться лицом к лицу. — Его губы сжались в злую, узкую полосу, — Она слишком слаба и труслива, чтобы бороться со мной.

   — А я?

   Арман криво усмехнулся.

   — А ты — боец. Еще одно различие между вами.

   Но насколько я знаю, у близнецов так и бывает — один из них более положительная личность, другой — менее.

   Близнецы… Судя по всему, Арман был абсолютно уверен в этом. Но есть ли у него доказательства их родства с Колетт?

   Официант предложил им меню и остался стоять у стола, готовый в любую минуту дать пояснения или рекомендацию. Кристи смотрела в меню, но не могла прочесть ни строчки — меньше всего ее сейчас интересовала еда. Выбрав на закуску грибы и жареную говядину в качестве основного блюда, Кристи задумалась о том, как ей вести дальнейший разговор, и одновременно наблюдала за Арманом. Он уверенно сделал заказ, не прибегая к помощи официанта, и ей стало ясно, что он хорошо знает здешнюю кухню. Официант наконец ушел, и они снова остались одни.

   На несколько секунд повисла тишина. Арман крутил свой бокал, держа его за ножку большим и указательным пальцем.

   — Знаешь, я никогда не верил в твое существование, — каким-то потухшим голосом произнес он и поднял глаза. — Я думал, что ты плод фантазии Колетт. Мечта. Необходимость.

   «Она знала обо мне?»

   Кристи настолько потрясло это открытие, что она, забыв обо всем, наклонилась вперед и открыла рот, чтобы задать Арману тысячу вопросов. Но он взглядом остановил ее и продолжил говорить сам:

   — Я первый раз общаюсь с близнецами, и в этом есть что-то нереальное… Колетт говорила, что твое имя — Кристин, а она называла тебя Крисси. Откуда появилось Кристи?

   У Кристи перехватило дыхание. Впервые Арман говорил с ней, как с самостоятельной личностью, о существовании которой он, оказывается, знал.

   — Меня удочерила американская семья, — ответила она и замолчала. Интересно, она — трехлетняя девочка — сама назвала им свое имя или… — Я думаю, это совпадение. Думаю, они сами дали мне имя.

   — Ты не помнила своего имени?

   — Не помню. Я была слишком мала.

   — Тебе было четыре года, — тоном возражения заметил Арман.

   Четыре? Видимо, Джон и Бетти ошиблись. Или она не та Крисси, которую знала и помнила Колетт. На Кристи снова нахлынули сомнения.

   — Я долго была в коме, — медленно произнесла она, сомневаясь, стоит ли рассказывать подробности своей жизни этому мужчине. — Когда очнулась, воспоминания о прошлом начисто стерлись из моей памяти.

   Арман нахмурился.

   — Все были уверены, что ты погибла во время землетрясения и погребена под обломками.

   Вот оно! Упоминание о землетрясении избавило Кристи от последних сомнений. У нее действительно есть сестра-близнец, которая помнит ее. Ее сердце болезненно сжалось — сколько лет потеряно безвозвратно.

   — Меня нашли на пятый день, — зачем-то начала рассказывать она.

   — Пятый? — недоверчиво воскликнул Арман. — Как такое могло быть? Как ты выжила?

   — Не знаю. Джон сказал, что это было чудо.

   — Джон?

   — Холлоуэй. Он и его жена Бетти удочерили меня. Сейчас их обоих уже нет в живых.

   От чувства этой невосполнимой утраты на глаза Кристи навернулись слезы. Она сделала несколько глотков шампанского из своего бокала, чтобы протолкнуть застрявший в горле ком, который мешал ей говорить. Арман молчал, и Кристи продолжила свой рассказ:

   — Джон был военным. В те ужасные дни он возглавлял отряд спасателей, работающих на расчистке завалов. Меня нашли в тот момент, когда уже объявили, что живых больше нет, и бульдозеры начали равнять руины с землей и ломать остатки зданий, которые могли обрушиться в любую минуту.

   Историю своего спасения Кристи знала со слов Джона и Бетти, но иногда воспоминания о пережитом в детстве приходили к ней в ночных кошмарах.

   — Джон рассказывал, что я оказалась в каменном мешке и мне на голову лилась вода из разорванной трубы, попадая в рот. Это и спасло меня. После того как меня вытащили, меня отправили самолетом в Тель-Авив.

   — Почему туда? — поинтересовался Арман. — Ведь землетрясение произошло в Турции, недалеко от Анкары.

   Знание Арманом этой подробности лишний раз убедило Кристи в том, что Колетт — на самом деле ее сестра-близнец.

   — Все местные больницы были переполнены. А мне нужно было специальное лечение. Джон все организовал. Он спас мне жизнь.

   — Так вот, оказывается, как все было, — задумчиво произнес Арман, качая головой. — Колетт никогда не верила в твою смерть. Она говорила, что чувствует, что ты жива. Я считал, что таким образом она утешает себя, не в силах смириться с той огромной потерей, которую пережила в детстве, потеряв всю семью.

   Всю семью? То есть погибли все, кроме нее и Колетт? Но Кристи тут же утешила себя мыслью, что у нее осталась хотя бы сестра. Теперь она не одинока в этом мире. Кто может быть ближе, чем сестра-близнец, твоя половина, твое зеркальное отражение?

   — И она оказалась права, — продолжал говорить Арман, глядя на Кристи с иронией. — Ты тоже чувствовала нечто подобное?

   Кристи помедлила с ответом, пытаясь точнее сформулировать свои ощущения последних лет.

   — Я не помнила о ее существовании. Я не помнила ни о чем из того, что было до землетрясения. Но меня никогда не покидало чувство, что я потеряла часть себя.

   Именно это чувство заставило Кристи предпринять поездку в Женеву. Завтра же она продолжит свой путь. Вряд ли она сможет узнать здесь что-либо еще — Арман сказал, что вся ее семья погибла, а о самой Колетт он ничего не знает вот уже два года.

   — Уверен, Колетт очень счастлива, что разыскала тебя, — язвительно заметил Арман.

   Кристи смотрела на него в замешательстве. Открыть ему правду? Но ни его вид, ни тон не располагали к откровенности. Гордость, надменная, высокомерная гордость — вот и все, что видела в его лице Кристи. Его темные глаза больше не пылали яростью, но были мрачны и равнодушны.

   Не услышав от Кристи ответа, Арман пустил еще одну отравленную стрелу:

   — Если нет, то, кроме себя, ей винить некого.

   — Вы о чем? — Кристи испытующе посмотрела на него. Не зная точно, что произошло между этим мужчиной и ее сестрой, она интуитивно встала на сторону Колетт. Родная кровь? — Я вижу, вы быстро утешились и тоже вполне счастливы.

   Лицо Армана стало злым.

   — Ревность Колетт по отношению к Шармэн была абсолютно беспочвенна. Абсолютно! — повысил голос Арман.

   — Ой ли? — Кристи не скрывала своей иронии. Ее собственные чувства к этому мужчине смешались с обидой за сестру. — Не вас ли, воркующих, как два голубка, я невольно вспугнула в холле?

   — Прошло два года! — резко парировал Арман.

   И все равно симпатии Кристи остались на стороне сестры. Она была уверена, что причина, по которой Колетт оставила Армана, носит имя Шармэн. Она насмешливо подняла брови.

   — Нет дыма без огня. Помните эту пословицу, мсье? Увидев сегодня вас вдвоем с этой женщиной, я поняла, что имел место не просто дым. Думаю, у Колетт земля горела под ногами.

   — Она напичкала тебя своими невротическими бреднями, — бросил Арман, по на его высоких аристократических скулах пламенели два красных пятна.

   — Нет. Я ничего не знала о Шармэн до сегодняшнего дня. Я сделала свои собственные выводы из увиденного, мсье. И главный вывод — вы виновны, мсье. Вы сами виноваты во всем!

   На несколько секунд Арман утратил дар речи, но быстро взял себя в руки и бросился в атаку.

   — Ты не смеешь оправдывать Колетт, используя свои собственные домыслы.

   Он был зол, очень зол. Из темных глаз сыпались искры. Но его реакция лишь укрепила Кристи в ее подозрениях. Арман был слишком привлекателен, слишком избалован вниманием женского пола. То, как он поцеловал Кристи, безошибочно свидетельствовало о том, каким умелым и страстным любовником он был. От этих воспоминаний Кристи покраснела, ненавидя себя за то, что испытывает такие чувства к мужчине, принадлежащему другой.

   — А как вы думаете, почему Колетт оставила вас?

   — Из-за этого американца! — прошипел Арман.

   — Какого американца? С чего вы взяли?

   Арман заколебался, испытывая явный диском форт от ее вопроса.

   — Они уехали в один день.

   — И это единственное доказательство? — недоверчиво спросила Кристи.

   — Были и другие, — огрызнулся он.

   — Как убедительно! — саркастически протянула Кристи. — Скажите, мсье, в тот момент вы чувство вали запах дыма? Вы своими глазами видели их уезжающими вместе?

   Ярость, полыхавшая в глазах Армана, грозила выплеснуться наружу.

   — У меня не было необходимости видеть, как они вместе уезжают. Достаточно того, что они уехали в один день. А как ты объяснишь тот факт, что она ни слова не сказала и не написала мне?

   — Я ничего не должна объяснять вам, мсье, — резко ответила Кристи. — Да и не могу. Я ничего не знаю ни о каком американце.

   Может, Кристи была и не совсем права, приняв сторону сестры, но этот мужчина пробудил в ней прямо-таки первобытные инстинкты. Когда он обвинял ее сестру в бесчестности и подлости, у Кристи возникло чувство, что обвиняют лично ее. Что-то во всей этой истории было не так — она ощущала это очень остро, — но пока не могла понять, что именно. В каждом конфликте всегда две стороны, и Кристи не намерена терпеть односторонние обвинения в адрес сестры.

   — Если Колетт послала тебя выяснить, возможно ли примирение, то говорю тебе сразу — нет! Никогда! — Пылавший в его глазах огонь погас, и они подернулись льдом.

   — Я видела все своими глазами, мсье. — Кристи не дрогнула под его ледяным взглядом. Она не сомневалась, что во всей этой истории брюнетка по имени Шармэн играет не последнюю роль. Перед глазами Кристи, словно кадры кинохроники, промелькнула сцена: Арман, медленно поднимающийся при виде Кристи и опрокидывающий бокал, и Шармэн, жестом собственницы хватающая его за руку.

   Рука Армана резким движением рассекла воздух.

   — Я готов обсудить условия развода.

   Развода?

   Колетт — его жена?

   Это неожиданное открытие парализовало Кристи. Этот мужчина — муж ее сестры-близнеца? Не отвергнутый любовник, а муж?

   Арман чуть подался вперед, наблюдая за выражением лица Кристи. Она чувствовала, как в нем бушуют ярость, оскорбленная гордость и что он сдерживается из последних сил.

   — И позволь сразу и категорически заявить, что она никогда, никогда не получит опеки над детьми! Два года назад она бросила Пьера и Элоизу и ни разу не поинтересовалась ими. Дети останутся со мной!

Глава ШЕСТАЯ

   Господи! Ее сестра не только жена Армана, но и мать двоих его детей!

   И она сбежала от них от всех?! Без единого слова прощания или объяснения? Ни разу не дала о себе знать и не поинтересовалась хотя бы детьми? Не может быть!

   Теперь понятно, почему появление Кристи повергло всех в шок — от швейцара до коридорного, упорно обращавшихся к ней «Madame». Наверняка при виде Армана, ухаживающего за другой женщиной, все с нетерпением ожидали ужасного скандала. Поэтому управляющий отелем, назвав всю эту ситуацию деликатной, проявил, прямо скажем, невероятную тактичность.

   Все это настолько потрясло Кристи, что она не могла вымолвить ни слова. Матери, бросившей двоих детей, нет прощения, но сердце ее подсказывало, что здесь что-то не так. Дети, должно быть, еще маленькие. Ведь Колетт, как и Кристи, двадцать восемь. Нет, если верить словам Армана, двадцать девять. Детям Колетт не больше десяти, а когда их мать исчезла, было и того меньше.

   Но какая мать пойдет на это? Что бы пи двигало ею, за два года ни разу не поинтересоваться своими детьми — это преступление. Кристи точно знала, что ни в какой ситуации не смогла бы поступить так. Это бессердечно… бесчеловечно.

   Бессердечная — именно этим словом назвал ее днем Арман. Бесстыжая, бессердечная, бессовестная… Теперь Кристи стало ясно, почему он так отреагировал на ее появление. Но как ее сестра, сама перенесшая в детстве невосполнимую потерю, могла осиротить своих детей?

   Она очнулась от раздумий, когда официант принес закуски. Кристи смотрела на аппетитные грибы и понимала, что не в состоянии съесть ни кусочка. Бесцельно погоняв по тарелке маленький грибок, она отложила вилку и вернулась мыслями к сестре. Она пыталась найти извинения ее поступку. Может, у нее был нервный срыв, она не помнила себя и не отдавала отчета в своих поступках?

   Из слов Армана Кристи сделала вывод, что Колетт не была бойцом по натуре. Может быть, что-то спровоцировало эмоциональный срыв и никто вовремя не пришел ей на помощь? У нее не было семьи, к которой она могла бы обратиться за поддержкой…

   Сердце Кристи в который раз за этот день сжалось от боли. Ее тоже не было рядом с сестрой, когда та в ней нуждалась, она опоздала на два года. На целую жизнь.

   Она должна найти Колетт! Никто не прояснит эту ситуацию, кроме нее самой. Кристи была уверена, что ее сестра нуждается в помощи. Пусть Арман упивается своей обидой и злостью, она, Кристи, не станет сидеть сложа руки.

   — Пропал аппетит? — раздался насмешливый голос, выведший Кристи из оцепенения.

   Она посмотрела на сидящего напротив мужчину, губы которого расплылись в насмешливой улыбке. Он был уверен, что загнал Кристи в угол, а вместе с ней и беглую жену. Его браку с Колетт — конец. Дети остаются с ним. Осталось определить, когда и как Колетт сможет навещать детей, и обсудить раздел имущества. Арман почему-то был уверен, что деньги — это самое главное, что интересует его жену и ее сестру.

   Какое глубокое заблуждение!

   Кристи не знала, как поступить. Арман наверняка уверен, что она — ключ к разгадке исчезновения его жены и решению его проблем с разводом. Судя по всему, место Колетт скоро займет брюнетка по имени Шармэн.

   Отложив в сторону вилку и нож, Кристи с опозданием ответила на его реплику:

   — Вы правы. У меня пропал аппетит. — Бросив взгляд на его опустевшую тарелку, она едко заметила: — Хорошо хоть один из нас смог отдать должное здешней еде.

   — С моим аппетитом все в порядке, поскольку совесть моя чиста и справедливость на моей стороне.

   И хотя Кристи в душе не была согласна с этим утверждением, она решила не ввязываться в спор. Посмотрев Арману прямо в глаза, она спросила:

   — Скажите, почему вы уверены, что ваша жена и я — близнецы?

   — Здесь не может быть никаких сомнений. Помимо меня обознался весь персонал гостиницы…

   — Я тоже думаю, что Колетт — моя сестра-близнец.

   Арман насмешливо поднял брови.

   — Ты предполагала, я потребую документы, удостоверяющие ваше родство? Не волнуйся, мне не нужны верительные грамоты. Я буду говорить с тобой как с полномочным представителем Колетт.

   Набрав в легкие побольше воздуха, Кристи произнесла:

   — Я не могу говорить от лица Колетт. Я никогда не видела свою сестру. До сегодняшнего дня я не знала о ее существовании.

   Выражение лица Армана не оставляло сомнений, что он не верит ни единому ее слову.

   — Черт возьми! Зачем эта ложь? Что ты выгадываешь от этого?

   Сердце Кристи сжалось от страха, но пути назад у нее не было.

   — Я говорю правду, — ответила она решительно.

   Он издал какой-то фыркающий звук и откинулся на спинку стула.

   — Такая тактика не принесет вам обеим успеха.

   Холодная угроза, исходившая от этого мужчины, вселяла ужас. По позвоночнику Кристи пробежала волна дрожи. И все же… Момент истины настал.

   — Извините за то, что намеренно ввела вас в заблуждение, мсье, — искренне произнесла Кристи. — Я действительно не сразу поняла, что происходит. По прибытии в этот отель, особенно после встречи с вами, я поняла, что меня принимают за другую женщину. При этом ни у кого не возникло сомнений, что я — это она. И я пришла на встречу с вами в надежде, что вы поможете мне разгадать эту загадку.

   Губы Армана сжались, глаза предостерегающе сузились. Но Кристи не отвела взгляда и продолжила:

   — Вы были настроены очень враждебно. Персонал отеля не отвечал на вопросы, уклончиво называя ситуацию деликатной. Это платье, туфли… Они словно сшиты специально на меня. Я как будто влезла в шкуру другого человека. Расскажите мне о той, за которую меня приняли. Пожалуйста. — Взгляд Кристи был умоляющим.

   Наступила долгая, напряженная пауза. Кристи понимала, что Арман анализирует ее слова, складывая в уме мозаику из разрозненных кусочков информации. Когда он заговорил, в его голосе по-прежнему слышалось подозрение.

   — Почему тогда ты защищаешь женщину, которую, по твоим словам, не знаешь?

   Кристи было очень трудно объяснить свои чувства словами, но она понимала, что должна говорить только правду и быть предельно искренней.

   — Вы убедили меня, что она — моя сестра-близнец. Я чувствую себя… связанной с ней каким-то образом. Но я ничего не знала о детях. Увидев же вас с той женщиной, я…

   Как описать Арману то чувство, которое она испытала? Ревность?.. Ярость?.. Боль?.. Видимо, в тот миг ей передались чувства ее сестры, и они оказались так сильны, так неожиданны!..

   — Что ты? — требовательно спросил Арман.

   — Я почувствовала, что знаю вас. — Кристи смотрела в бездонные глаза Армана, пытаясь увидеть в них доверие и понимание. — При этом я точно знала, что никогда раньше не встречала вас. Это было странное ощущение…

   — Я принял тебя за Колетт, — резко произнес он.

   — Теперь я знаю это, — мягко произнесла Кристи, откидываясь на спинку стула. Эмоции переполняли ее, и ей требовалась короткая передышка, чтобы справиться с ними. Они оба вели игру, преследуя свои интересы. Но в этой и без того сложной ситуации Кристи была вынуждена все время напоминать себе, что этот мужчина — муж ее сестры, а значит, между ними ничего не может быть.

   Официант убрал тарелки и снова наполнил их бокалы шампанским. Кристи чувствовала такой жар в груди, что едва дождалась, пока отойдет официант, чтобы взять свой бокал и выпить его почти до дна. После нескольких больших глотков она снова обрела способность говорить.

   — А ведь я даже не знаю вашего полного имени.

   Арман…

   Взгляд темных глаз стал пронзительным.

   — Дютурнье, — коротко бросил он.

   — Колетт Дютурнье… — Кристи будто пробовала это имя на вкус, пытаясь представить скрывающуюся за ним женщину, ее сестру.

   — Что же привело тебя в этот отель?

   Он все еще сомневался, но уже лучше контролировал свои эмоции. На языке Кристи уже вертелся ответ — «импульс», и вдруг она поняла, что ее привел сюда не он, а те неподвластные пониманию силы, связывающие близнецов. Если она скажет это Арману, он сочтет ее сумасшедшей. Лучше изложить голые факты, имеющие разумное объяснение.

   — Мои приемные родители провели в этом отеле свой медовый месяц и вспоминали об этом всю жизнь. Они уже оба умерли. Джон… совсем недавно. — Голос Кристи задрожал. — Это была сентиментальная дань памяти. Я остановилась здесь на одну ночь по пути в Женеву, где надеялась узнать что-нибудь о моей настоящей семье.

   — Бог мой! И ты тоже?!

   В этом возгласе прозвучала такая боль, что Кристи испугалась. Затаив дыхание, она во все глаза смотрела на Армана, на лице которого сменилась целая гамма выражений. Что такого она сказала?

   Наконец Арман справился с собой.

   — В последние месяцы нашей совместной жизни Колетт несколько раз заговаривала о поездке в Женеву. — В голосе Армана слышалось раздражение. — Я послал запрос в Красный Крест от ее имени. Получив ответ, пусть и неутешительный, она на какое-то время успокоилась, затем все началось снова. — Он замолк, задумчиво нахмурившись, затем продолжил: — Незадолго до своего отъезда она заявила, что не верит полученной информации, что сама поедет в Женеву. — Арман взмахнул рукой. — Мне надоело ее отговаривать, и я согласился. Но затем ее планы, очевидно, поменялись, и она отдала предпочтение бегству с любовником-американцем.

   — А может, она действительно поехала в Женеву?

   — А ты думаешь, я не искал ее там? В Женеве она не появлялась. Ни полиция, ни частные детективы не смогли напасть на ее след. В конце концов мне многозначительно намекнули, что так бывает, когда пропавшие люди не хотят быть найденными.

   — Она уехала на машине? — Кристи не могла поверить, что сейчас ниточка оборвется.

   — Да. Машину тоже не нашли. — В голосе Армана сквозила застарелая боль. — Колетт не могла спланировать подобное исчезновение сама. Види мо, это дело рук американца.

   — Два человека исчезли абсолютно бесследно? — недоверчиво спросила Кристи.

   — Можешь поверить, я предпринял все, что только возможно, чтобы отыскать их, — с горькой иронией ответил Арман.

   Кристи не сомневалась в этом. Даже если бы не было других причин, он все равно сделал бы это из гордости. Но как странно, что не обнаружили никаких следов! Что-то здесь было не так…

   — Два года и… ничего, пока не появилась ты, которая тоже ничего не знает, — разочарованно добавил Арман. — Они уехали четвертого июля, — глухим, усталым голосом произнес он. — В День независимости Америки. — Он поднял свой бокал в насмешливом тосте. — За независимость, Mademoiselle.

   Кристи ничего не ответила. Дата исчезновения сестры ярко отпечаталась в ее сознании. В этот день, четвертого июля, два года назад она чуть не умерла. В этот самый день! Доктора разводили руками, не в состоянии объяснить произошедшее с ней. Кристи всегда отличалась хорошим здоровьем, и в ее медицинской карте не было записей, способных пролить свет на ее состояние. Никогда — ни до, ни после — с ней не случалось ничего подобного.

   Она была на работе, в больнице. Вдруг ее сердце сжалось в страхе, она почувствовала, что летит в бездну, ей страшно… Кристи закричала в предчувствии неминуемой смерти… Холодная вода… Невозможно дышать… Грудь разрывается от боли… Сознание мутнеет… Темнота…

   Потом Кристи сказали, что у нее остановилось сердце и она пережила клиническую смерть. Один из коллег спас ее, сделав искусственное дыхание.

   Ее положили в больницу и провели полное обследование. Она оказалась абсолютно здорова. Никаких сердечных нарушений, ни эпилепсии, ничего такого, что могло спровоцировать подобный приступ.

   Теперь Кристи поняла, что дело было не в ней. В тот день, в тот миг с ее сестрой приключилась беда.

   — Кристи?..

   Обеспокоенный мужской голос ворвался в ее затуманенное сознание. Словно сквозь пелену она видела лицо сидящего напротив мужчины, который подался вперед и протянул к ней руку.

   — Тебе нехорошо?

   Кристи никак не могла сфокусировать на нем взгляд. Чувство безвозвратной потери только что обретенной сестры обездвижило ее. Напротив сидел муж Колетт, который не испытывал ни чувства потери, ни чувства вины, скорее, даже был рад ее исчезновению. У него есть Шармэн. Их браку с Колетт конец. Как и самой Колетт.

   — Что с тобой, Кристи? Скажи мне.

   Он хочет услышать ответ? Он его услышит. Он узнает, почему его жена не дала о себе знать в течение этих двух лет, почему ни разу не поинтересовалась своими детьми, почему не вернулась. Кристи чувствовала, что ее глаза наполняются слезами. Лучше сказать сейчас. Пока она еще может говорить. И покончить с этой историей раз и навсегда!

   — Ваша жена… моя сестра… мертва. Мсье, я точно знаю это… я почувствовала ее смерть четвертого июля два года назад. — По щекам Кристи полились слезы. Она встала из-за стола, но была вынуждена ухватиться за него, потому что ноги не держали ее. — Извините… — пробормотала она. — Я больше не могу находиться… рядом с вами.

Глава СЕДЬМАЯ

   Арман Дютурнье вскочил на ноги прежде, чем Кристи сделала хоть шаг. Она хотела как можно скорее уйти отсюда, но ноги отказывались повиноваться ей. Все ее тело сотрясала крупная дрожь. Сильная рука обхватила Кристи за талию, не давая упасть. Ее дрожащее тело оказалось прижато к сильному, мускулистому мужскому телу.

   — Нет! — вскрикнула она.

   — Тебе не обойтись без моей поддержки, — произнес Арман, еще крепче прижимая ее к себе.

   У нее не было сил спорить. Перед глазами все плыло, и проход через зал ресторана был похож на проход по минному полю.

   Она понимала, что Арман не хочет еще одной неловкой сцены на публике и только поэтому так заботливо поддерживает ее, ведя к выходу. Даже в этом состоянии его близость пугала Кристи, пробуждала неведомые доселе чувства, которые она не должна испытывать к мужу своей сестры. Эта близость… эти электрические импульсы, пронзающие ее тело… Между ней и Арманом Дютурнье ничего не может быть! Даже если ее сестра мертва, даже если она не виновата во всех тех преступлениях, в которых ее огульно обвинили.

   Через зал к ним спешил метрдотель.

   — Monsieur, я могу чем-нибудь помочь?

   — Mademoiselle стало нехорошо. Вызовите, пожалуйста, лифт.

   — Да. Сию минуту.

   Арман вывел ее из ресторана. Даже если их уход привлек внимание и вызвал новую волну сплетен, она никогда не узнает. Впрочем, Кристи все совершенно безразлично. Это была не ее жизнь — ни роскошный отель, ни богатые люди в одежде «от ку-тюр», ни этот мужчина, чье крепкое тело она ощущала с особой остротой.

   Лифт с открытыми дверьми уже дожидался их. Как только они вошли, Кристи отстранилась от Армана, отошла к самой дальней стенке и прислонилась к ней.

   — Я справлюсь сама, — нетвердым голосом произнесла она, глядя на него сквозь завесу слез.

   Он нажал кнопку. Двери лифта закрылись, оставляя их наедине в замкнутом пространстве кабины.

   — Ты не можешь заставить меня уйти после того, что только что сказала, — тихо, но решительно произнес Арман. — Несмотря на твое состояние, я не уйду. Долгих два года я ждал хоть каких-нибудь вестей о моей жене, поэтому ты будешь вынуждена терпеть мое присутствие, пока я не удостоверюсь, что ты сказала правду.

   — Я ничего не могу доказать! — сорвалась на крик Кристи. Обхватив руками живот, она пыталась унять режущую боль, которую одним своим присутствием вызывал этот мужчина.

   — Откуда ты знаешь о ее смерти? — не отступал Арман. Его тон, выражение его лица убедили Кристи, что он не отпустит ее без ответа.

   Кристи с трудом проглотила застрявший в горле ком. Скоро лифт остановится на их этаже, поэтому она, чтобы не пускать Армана в свой номер, начала торопливо говорить:

   — Это случилось около восьми часов утра по сан-францисскому времени. Сначала был удар, по том долгое падение вниз… Потом холодная вода, разрывающая легкие… Она тонула… Это все, что я могу вам рассказать. — Лифт замедлил свое движение. — Проверьте все несчастные случаи за этот день, — дрожащим голосом посоветовала Кристи. — Сопоставьте местное время и возможное место катастрофы из расчета, что она направлялась в Женеву. Машина сорвалась с большой высоты и упала в воду.

   — При чем здесь Женева? Если она уехала с американцем…

   — Я ничего не знаю об американце! — закричала Кристи, не в силах видеть недоверие на его лице. — А Женева — потому, что она хотела найти меня! Меня… — Голос Кристи был полон боли и страстного желания, чтобы этот ослепший от гнева и обиды мужчина наконец поверил ей. — Я пережила ее смерть вместе с ней.

   Глаза Кристи снова наполнились слезами. Как только лифт остановился, она оттолкнулась от стены и выскочила в открывшиеся двери.

   — Ты бежишь не в ту сторону.

   Кристи остановилась, проклиная себя за полное неумение ориентироваться и из последних сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Она стала судорожно искать в маленькой вечерней сумочке ключ от своего номера.

   — Я не верю тебе, — раздался за ее спиной голос. — По моему распоряжению все дорожные происшествия, случившиеся в тот день, были проверены, как, впрочем, и в другие дни…

   Смахнув слезы со щек и сделав глубокий вдох, Кристи повернулась и пошла к своему номеру, теперь уже в правильном направлении. Арман неотступно следовал за ней. Дойдя до своей двери, Кристи остановилась и посмотрела ему в лицо.

   — А если авария не была зарегистрирована? Если машина сорвалась и затонула в очень глубоком месте? Если…

   — Слишком много «если», — оборвал он ее.

   — А может, вы просто не хотите ее искать? Арман схватил Кристи за плечо и сжал его будто железными тисками.

   — Что, черт побери, ты имеешь в виду?

   Яростные, обвинительные слова сами слетали с губ Кристи.

   — Найди вы Колетт, появится много вопросов и проблем, а вам это не нужно. Это может развенчать вашу удобную историю о вероломной жене и нерадивой матери. А если пресловутого американца не было с ней?

   — В любом случае я хочу знать правду, — решительно произнес Арман. — Какой бы она ни была.

   — Неужели? — Кристи не скрывала своего сарказма. — А сможете ли вы тогда оправдать себя? Если окажется, что это Колетт оказалась жертвой, а вовсе не вы? Если она приняла мученическую смерть еще два года назад и все это время ее считали подлым, вероломным, бессердечным существом? Как вы будете жить с этим?

   — У тебя нет доказательств, что все было именно так, как ты говоришь.

   Кристи видела, что ее слова больно задели его, что Арман в ярости и растерянности.

   — Думайте, как хотите. Но позвольте сказать вам, мсье Дютурнье, что я ни за что не поверю, будто моя сестра бросила детей, семью. Тот, кто пережил то, что мы с ней пережили в детстве, никогда не сделает ничего подобного. И вы, ее муж, как никто должны были понимать это.

   От этих страстных обвинительных слов Арману сделалось не по себе. Кристи вырвалась из его сильных пальцев и отвернулась, чтобы открыть дверь.

   — Вначале я тоже не верил в ее вероломство, — произнес он ей в спину.

   Кристи обернулась и покачала головой.

   — Ей надо было погибнуть, чтобы доказать свою невиновность? Что ж, она ее доказала. Моя сестра мертва.

   Непрошеные слезы вновь полились из ее глаз. Как назло, ключ никак не открывал дверь, а рядом возвышался Арман Дютурнье, неумолимый в своей настойчивости. Он взял, вернее, вырвал ключ из ее пальцев. Находящаяся на грани нервного срыва Кристи закричала:

   — Я справлюсь сама! Оставьте меня в покое!

   — Нет! Я не оставлю тебя в покое, пока мы не заключим соглашение.

   — Что вы имеете в виду? Я сделала все, как вы хотели. Больше нам не о чем говорить!

   — Завтра ты поедешь со мной в Креси и поможешь выяснить правду.

   Это была не просьба, а приказ.

   — Мне нечего вам больше сказать. Я больше ничего не знаю, — горько прошептала Кристи.

   Арман оставался неподвижен, как скала.

   — Если мне сказали неправду… Если Колетт оклеветали… С твоей помощью я хочу расставить все точки над «I». Ты займешь место Колетт…

   — Вы хотите, чтобы я заняла место Колетт в качестве вашей жены?! — Кристи в ужасе отпрянула. — Никогда!

   — Я неправильно выразился, — поторопился ус покоить ее Арман. — Речь идет не о подлоге. Ты — это ты. — Он наклонился и пристально посмотрел прямо в глаза Кристи. — Но в любом случае ваше сходство с Колетт возымеет эффект разорвавшейся бомбы. Я хочу посмотреть на их реакцию.

   Кристи была в смятении, в ярости. Как этот человек смеет просить ее о помощи, если она знает о нем неприглядную правду?

   — Почему я должна помогать вам? Моя сестра мертва. И я точно знаю, что прямо или косвенно, но вы виновны в этом…

   — А дети? — тихо спросил Арман. — Ведь теперь они — твоя семья. Разве ты не хочешь познакомиться с племянниками?

   Дети… Пьер и Элоиза! Это был запрещенный прием.

   Бог мой! Ведь Арман прав — у нее есть племянник и племянница. Она больше не одна на этом свете. Колетт оставила после себя две маленькие жизни, которые теперь часть и ее, Кристи, жизни.

   Дети, оставшиеся без матери…

   Осознание этого пронзило сердце Кристи острой болью и в то же время наполнило ее жизнь смыслом. Она теперь тетя\ Она может постараться заменить им мать. Любить их, заботиться, защищать. Если ей позволит… их отец.

   Ее взгляд сфокусировался на лице Армана Дю-турнье.

   — Куда вы хотите, чтобы я поехала с вами?

   — Ко мне домой, У меня замок в Креси, недалеко от Бордо.

   Замок. Кто бы сомневался? То, что Арман Дютурнье — богатый аристократ с многовековой родословной, Кристи заподозрила с самого начала. Теперь ее подозрения подтвердились.

   — Дети там?

   — От. Да.

   Конечно. Пока он в Париже развлекается с Шармэн, дети сидят в замке под присмотром нянек. Кристи сама не ожидала от себя такой злобности.

   — Кто за ними присматривает, пока вас нет? — спросила она ровным голосом.

   — Это родовой замок. Там живут моя мать, мой брат с женой, моя сестра. Естественно, там большой штат прислуги.

   Для кого естественно! Конечно, у детей есть няня. Но ведь Кристи — их родная тетя, у нее тоже есть права на детей.

   — Я смогу остаться там на какое-то время, чтобы познакомиться с детьми? — спросила Кристи, надеясь, что Арман не уловил жалобную нотку в ее голосе.

   Он кивнул.

   — Они должны знать родню со стороны матери так же, как и со стороны отца. — Арман старался быть справедливым.

   Кристи облегченно вздохнула.

   — Это очень много значит для меня. Спасибо, мсье.

   Чувственные губы Армана искривились в ироничной усмешке.

   — Рад, что сделал хоть что-то, что ты одобрила.

   Кристи смутилась. Ей было легче, когда она ощущала враждебность по отношению к этому мужчине. Он плохо обошелся с ее сестрой. И еще это запретное влечение, которая она сама испытывает к нему…

   — Вы сказали — ехать надо завтра? — отрывисто спросила Кристи.

   — Я хочу начать новое расследование как можно скорее. Чем быстрее все выяснится, тем лучше. — Лицо Армана стало суровым, голос резким. — Если ты присоединишься ко мне за завтраком в моем номере, мы разработаем план. Если ты забыла, мой номер рядом с твоим и их соединяет дверь.

   Забыла ли она?! Номер, где он ее целовал? Это невозможно!

   — Во сколько?

   — В девять устроит?

   — Да. Спокойной ночи, мсье, — сдержанно пожелала Кристи. Она заставила себя отвести взгляд от его красивого лица. Сексуальное воздействие, которое оказывала на нее близость Армана, все больше пугало ее.

   — Я думаю, будет лучше, если ты станешь звать меня по имени и на «ты», ведь я твой зять. — Голос его стал неприятным, скрипучим.

   — Хорошо, Арман, — послушно произнесла Кристи, мысленно убеждая себя, что в том, чтобы называть его по имени, нет ничего интимного. Он — ее зять. Почти что брат… О, нет!

   — А ты не против, что я зову тебя Кристи?

   — Нет. Конечно, нет, — поспешно ответила она, чувствуя, как по ее телу побежали мурашки при звуке своего имени, произнесенного низким, сексуальным голосом.

   — Ради блага детей я хочу, чтобы мы поладили…

   Ее сердце сделало кульбит, когда она увидела призыв в его глазах, совсем не соответствовавший упоминанию о детях.

   — Обещаю, что не стану настраивать их против тебя, если тебя это беспокоит, — сказала Кристи, тщетно пытаясь противостоять его притягательности. Шарм и обаяние — просто еще один вид его оружия.

   — Кристи, я намерен выступить с тобой единым фронтом, но мы все обсудим завтра утром. Извини, что задержал тебя.

   Он открыл дверь ее номера, вложил в руку ключ и отступил в сторону, давая пройти.

   Бросив короткое «спокойной ночи», Кристи проскользнула в свой номер и закрыла дверь, отгородившись от Армана Дютурнье хотя бы физически. Но изгнать его из мыслей ей не удалось. Теперь они связаны жизнью и смертью ее сестры.

   Кристи плакала, торопливо стаскивая с себя одежду, которую Арман заставил ее надеть. Одежду, предназначенную для ее сестры, для публичного шоу, для ублажения его гордости. Он даже не подумал, что почувствует Кристи, надевая эти наряды.

   Она разложила вещи по коробкам, в которых они были доставлены. Может, их вернут в Дом Диора? Ей эти вещи не нужны, она больше никогда их не наденет. Чувствуя, как к ней возвращается ее собственное «я», Кристи с удовольствием завернулась в шелковое кимоно, которое Бетти привезла ей из Японии. ЕЙ было уютно в нем. Это была ее вещь. И никто, даже он, не заставит ее стать тенью своей сестры.

   Тоскуя о годах, которые можно было бы прожить рядом с сестрой, которую она потеряла, так и не обретя, Кристи беспокойно расхаживала по гостиной. Если бы она была рядом, если бы поддержала Колетт в трудную минуту, с той не случилось бы несчастья. Бесконечные «если»… Почему судьба так жестоко обошлась с ними? Так много забрала и отдала, когда стало уже слишком поздно.

   Кристи остановилась у двери, соединяющей ее номер с номером Армана. Сегодня днем эта таинственная дверь манила ее в неизвестность. Теперь Кристи знала, что эта дверь вела в мир Колетт. И завтра она вступит в этот мир. В Зазеркалье. Что ждет ее там?

Глава ВОСЬМАЯ

   От Парижа до Бордо было почти пятьсот километров. Кристи пришла в ужас, представив, что несколько часов ей придется находиться в замкнутом пространстве автомобиля бок о бок с Арманом.

   И вот позади осталась половина пути. Все оказалось даже труднее, чем Кристи предполагала. В роскошный «ситроен» Армана они сели, будучи почти врагами. Все утро они ссорились и спорили. Кристи никак не хотела соглашаться с тем, что он ей предлагал. Но решающую роль снова сыграл его главный козырь — дети. Получить возможность увидеть, узнать их — вот что для Кристи важно, а без разрешения их отца это было невозможно. Прекрасно понимая это, Арман безжалостно шантажировал ее.

   Она раздраженно провела рукой по замше, из которой был сшит ее новый брючный костюм. Это все ей не принадлежит: ни вещи, ни жизнь, ни этот мужчина. Она бы с радостью надела свои вылинявшие джинсы и куртку защитного цвета. Она не собиралась становиться копией сестры. И хотя Арман отрицал свое стремление превратить ее в Колетт, его настойчивость в выборе одежды свидетельствовала об обратном.

   Не успела она этим утром войти в его номер, как он сказал:

   — Ты не можешь появиться в Креси в этой одежде.

   — У меня с собой не так много вещей, — ответила Кристи.

   — Я немедленно закажу для тебя одежду, и ее доставят в отель.

   — Нет! Я сама пойду в магазин и куплю.

   — Это займет слишком много времени. Почти во всех Домах моды есть размеры Колетт…

   — Я — не Колетт.

   Пауза. Арман увидел боль и возмущение в глазах стоящей напротив девушки, так похожей на его пропавшую жену. Но в глазах Колетт он никогда не видел такого мятежного огня.

   — Я попрошу, чтобы прислали побольше нарядов. Чтобы ты могла выбрать по своему вкусу.

   — Я не могу позволить себе одежду «от кутюр».

   — Я заплачу.

   — Нет!

   — Ты хочешь увидеть детей своей сестры?

   — Ты знаешь, что да.

   — Это произойдет только на моих условиях, Кристи. Или не произойдет вообще.

   Он шантажировал ее без малейших угрызений совести. И Кристи сдалась.

   — Ладно. Только знай, что я люблю яркие цвета.

   Голубой, зеленый, желтый… Ничего черного или нейтрального.

   Снова пауза. Между ними уже проскакивали искры, но Кристи решила стоять насмерть. Не так уж она любила яркие цвета, но вчерашнее вечернее платье, выбранное Арманом, было черным, на Шармэн был черно-белый костюм. А она не хочет быть похожей на нее. Ни в чем!

   В итоге спор она выиграла. Уже без раздражения, а с удовлетворенной улыбкой Кристи погладила мягкую замшу. Блузка с длинными рукавами и брюки были однотонного синего цвета, а жилет и пояс имели бирюзовые и зеленые вкрапления. К костюму прилагались синие замшевые туфли с зеленой отделкой. Но даже при таком неожиданном сочетании наряд был удивительно элегантным.

   В багажнике машины лежал чемодан, полный новых нарядов, за которые заплатил Арман. Во сколько это обошлось ему, Кристи могла только догадываться. Она согласилась выполнять все его приказы, потому что Пьер и Элоиза стоили любых ее уступок.

   — Расскажи о себе, Кристи, — вдруг попросил Арман.

   Они проезжали прекрасные места — деревни, леса, обширные виноградники. Кристи коротко пересказала ему главные события своей жизни, перечислила страны, куда направляли Джона по службе и в которых ей пришлось жить, о не полученном из-за частых переездов образовании и, как результат, о работе медицинской сестры, а иногда — сиделки.

   — А мужчины? В твоей жизни есть кто-нибудь? — спросил Арман, испытующе глядя на нее.

   Видимо, прикидывает, сколько я могу пробыть в Креси, догадалась Кристи.

   — В настоящий момент — нет. Джон долго болел, поэтому у меня ни на что не оставалось времени.

   — Это было, наверное, очень тяжело?

   — Да. Я бы никому такого не пожелала, — честно призналась Кристи.

   Арман понимающе кивнул.

   — Ты очень заботливая.

   Улыбка, сопровождавшая эти слова, согрела Кристи и в то же время всколыхнула все запретные чувства к этому мужчине. В который уже раз она позавидовала своей сестре… и Шармэн. Когда Арман хотел, он мог быть чертовски обаятельным. А в сочетании с мужественной красотой и аристократизмом это была убийственная смесь.

   — А откуда такой великолепный французский? — поинтересовался он.

   От этого комплимента Кристи совсем растаяла.

   — Как я уже говорила, Джон несколько лет служил на Филиппинах. На каникулы мы ездили в Нумеа.

   — А-а, Новая Каледония…

   — Да. Там все говорят по-французски. Я легко все схватывала, да и язык мне очень понравился.

   Бетти поощряла меня, покупала учебники и кассеты. Я уже была во Франции однажды: в Париже и Провансе.

   — Когда?

   — Десять лет назад.

   — Еще до того, как я женился на Колетт, — пробормотал Арман.

   Если бы их жизненные пути пересеклись тогда… Тоска по несостоявшемуся охватила Кристи.

   — Не забывай, что ты француженка по происхождению, — напомнил Арман. — Ты наверняка говорила по-французски до землетрясения. Может, это то же сыграло свою роль в том, что ты так легко его выучила?

   Странно, эта простая мысль даже не пришла ей в голову. Кристи решила направить разговор в другое русло.

   — Расскажи мне, как жила Колетт после землетрясения, — попросила она. А вдруг их с сестрой пути когда-то уже пересекались? В Париже, Провансе, Нью-Йорке?..

   — Вы всей семьей путешествовали по Турции, — начал Арман издалека. Он слегка нахмурился, вспоминая известные ему факты. — Вы обе с отцом и матерью, братом вашего отца и его женой и родителя ми отца сделали остановку в деревне, которая оказалась в самом эпицентре землетрясения. Колетт и вашу тетю нашли на следующий день живыми, остальные погибли. Тебя считали пропавшей без вести, а по сути, тоже погибшей.

   — А почему я была не с ними?

   — Твоя тетя сказала, что в том паническом хаосе ты потерялась.

   — А какая у меня была фамилия?

   — Шобер.

   Кристина Шобер. Кристина и Колетт Шобер.

   — А как звали моих родителей, ты не знаешь?

   — Мари и Филипп.

   — А родители моей матери? Какая у нее была семья?

   — У нее не было семьи. Как я понял, она была ирландкой. Сиротой. Филипп познакомился с ней, когда оба они работали в Корпусе мира.

   Сирота, с грустью подумала Кристи. Как и ее дочери.

   — Твоя тетя удочерила Колетт и привезла ее домой, во Францию, — продолжил Арман свой рассказ. — Тетю звали Одиль. У нее не могло быть своих детей после травм, полученных во время землетрясения. Спустя какое-то время она вышла замуж за винодела, вдовца, у которого были взрослые дети. Его зовут Огюст Дешан. Его виноградник неподалеку от Бордо. Одиль успела увидеть нашу с Колетт свадьбу и умерла два года спустя.

   Еще одна потеря.

   — Была ли Колетт близка со своим отчимом и его детьми? — спросила Кристи, надеясь, что эти люди стали для ее сестры семьей.

   — Огюст всегда был добр к ней, но не близок. Его сыновья намного старше Колетт, и они не стали одной семьей.

   Значит, ее сестра была очень одинока и некому было оказать ей поддержку в трудную минуту. Жизнь с семьей Армана под одной крышей, отчуждение в отношениях с мужем… Бедная сестра! Был ли кто-нибудь из клана Дютурнье добр к ней?

   Что ж, теперь она сможет все увидеть своими глазами. Кристи вдруг поняла, что не только ради детей согласилась она на эту поездку. Она не сомневалась, что в Креси произошло что-то, что заставило Колетт поспешно уехать в Женеву, несмотря на то, что ее муж и так сделал запрос и получил отрицательный ответ.

   Кристи предпринимала отчаянные попытки игнорировать будоражащую ее близость Армана Дютурнье. Она неотрывно смотрела на прекрасные ландшафты долины Луары, через которую они проезжали. Они были в самом сердце страны коньяка. За окном мелькали прекрасные пейзажи, но все мысли Кристи были поглощены тем, что ее ждет по приезде.

   Насколько она поняла, Арман занимался виноделием и был очень преуспевающим бизнесменом. Когда этим утром она расспрашивала его о Креси, он рассказал, что Креси — это замок и деревня, все жители которой работают на него. Все они — прекрасные специалисты, есть среди них виноделы, плотники, маляры, каменщики, механики, садоводы, электрики, водопроводчики.

   Сам замок является родовым поместьем, принадлежащим различным ветвям Дютурнье уже много лет. Построен он был в начале девятнадцатого века. Замок был домом и в то же время традиционным местом проведения различных торжественных ритуалов.

   Деньги, власть, высокое социальное положение, репутация, родословная, гордость, красота… Арман Дютурнье обладал всем этим в избытке. Наверное, Колетт не вписывалась в здешнюю атмосферу, она ее, судя по всему, подавляла. Кристи поклялась, что себя она не даст сломить. Для нее это просто место, где живут ее племянники.

   Интересно, что двигало Арманом, когда он настоял, чтобы Кристи приобрела новую, дорогую одежду? Проявление доброты или какие-то скрытые мотивы? Неужели он добивался максимального сходства с Колетт в расчете шокировать свою семью? Какой взрыв он надеется спровоцировать?

   Что бы он ни планировал, главное, что она будет рядом с детьми Колетт. Но в любом случае она не позволит ни оскорблять себя, ни унижать.

   Ближе к вечеру, когда машина Армана свернула на трехполосную подъездную дорогу, ведущую к дому — Шато Креси-Дютурнье, Кристи испытала настоящий шок.

   Увиденное превзошло все ее ожидания.

   Замок, скорее даже дворец, возвышался в центре огромного парка и мог поспорить с самим Версалем, если не по размеру, то по величию и красоте. Особую элегантность ему придавали ухоженные лужайки, идеально подстриженные кусты и деревья, фонтаны. Сам дом имел три этажа и великолепную лестницу, ведущую к главному входу, обрамленному четырьмя гигантскими колоннами. Архитектура поражала безукоризненной симметрией, столь любимой во Франции. Арман затормозил у ступеней.

   — Я организовал все так, что сначала ты увидишься с детьми. Ты ведь именно этого хотела? — Он бросил на нее испытующий взгляд.

   — Да, — ответила Кристи чуть дрогнувшим голосом. Ей показалось, что внутренняя связь между ними стала глубже, крепче.

   Арман вышел из машины и обошел ее, чтобы помочь выйти Кристи. Она глубоко-глубоко вздохнула.

   Дети, испуганно думала Кристи. Дети Колетт и его. Эта мысль отрезвила ее. Она должна делить детей с ним. И только детей.

   Она постаралась избежать прикосновения, выходя из машины, и держалась на расстоянии, пока они поднимались по лестнице. И все равно, она чувствовала его столь обостренно, как никогда ни одного мужчину.

   Вот сейчас она войдет в его дом и будет какое-то время жить с ним под одной крышей. Сможет ли она держать дистанцию под обжигающим взглядом этих темных глаз? Сможет ли скрывать чувства, которые вызывает в ней Арман?

   Когда они подошли к двери, та открылась и на пороге появилась седовласая женщина в черном костюме, преисполненная чувства собственного достоинства.

   Арман представил их друг другу.

   — Тереза, это Mademoiselle Холлоуэй. Тереза — наша домоправительница, управляет работающим в доме персоналом. Она позаботится о том, чтобы ты чувствовала себя комфортно, пока будешь гостить в Креси.

   — Добро пожаловать, Mademoiselle. — Приветствие было произнесено официальным тоном, но женщина не смогла скрыть потрясения и любопытства.

   — Благодарю, — ответила Кристи, сразу же задавшись вопроси, как эта женщина относилась к ее сестре.

   — Дети в главной гостиной, Monsieur. Вместе с вашей матерью, — сообщила Тереза.

   — Итак Маман не захотела пропустить встречу, — с иронией прокомментировал Арман.

   — Это было ее желание, Monsieur.

   — Начинается, — насмешливо пробормотал он. — Что ж, веди нас на эшафот, Тереза.

   Озадаченная этой маленькой интермедией, Кристи не возразила, когда Арман взял ее под локоть и повел вслед за Терезой через огромный холл по направлению к высоким двойным дверям.

   — Выступаем единым фронтом, — напомнил Арман шепотом, наклонившись к самому ее уху. — Я очень рассчитываю на тебя, Кристи.

   Впрочем, его слова походили скорее на приказ, чем на напоминание. А может, его мать виновата в том, что Колетт была несчастлива здесь? Если это так, то она вряд ли обрадуется появлению второй сестры-близнеца, когда она так благополучно избавилась от первой.

   Кристи мысленно старалась подготовиться к встрече и возможному противостоянию.

   Они вошли в огромную и потрясающе красивую комнату, обставленную элегантной старинной мебелью; высокие, почти от пола до потолка, окна были завешены парчовыми шторами; на стенах висели картины в позолоченных рамах; ковер, люстра… Все в этой комнате потрясало своим великолепием.

   Но Кристи не видела ничего, кроме детей, сидящих на софе по обе стороны пожилой дамы. Мальчик был точной копией Армана, а девочка… Кристи словно увидела себя маленькую — яркие синие глаза и копна волос удивительного золотисто-абрикосового цвета. Маленькая Элоиза могла быть и ее дочерью…

   Сердце Кристи болезненно сжалось.

   У нее действительно появилась семья. Не мечта, не надежда, а настоящая семья. Вот она — на расстоянии вытянутой руки.

   Оба ребенка потрясенно и безмолвно смотрели на Кристи. Помнят ли они свою мать? Скорее всего, нет. Мальчику на вид лет пять-шесть, девочке — три-четыре. После исчезновения Колетт прошло уже два года, но они наверняка видели ее фотографии.

   Время будто остановилось. Наконец мальчик слез с дивана, решив, видимо, что он, как мужчина, должен взять инициативу на себя. Совсем как отец, подумала Кристи. Прирожденный лидер.

   — Ты выглядишь совсем как Маман, — сказал он. — Папа предупреждал нас.

   — Мы с твоей мамой близнецы, — с улыбкой ответила Кристи. — Я — твоя тетя Кристи из Америки.

   — А наша мама тоже в Америке? — спросил он.

   — Извини, Пьер. Я не знаю, где ваша мама, — мягко произнесла Кристи. — Я не знала ни о ней, ни о вас, пока мне не рассказал ваш папа. — Она протянула к мальчику руки. — Но теперь я очень хочу узнать вас поближе. Надеюсь, мы с вами подружимся.

   Пьер кивнул, серьезным оценивающим взглядом изучая Кристи.

   — Мама часто обнимала меня, — проинформировал он ее.

   Наверное, он очень скучает по матери, подумала Кристи. И ее сердце рванулось навстречу малышу.

   — Мне тоже очень хочется тебя обнять, Пьер. Ты разрешишь?

   На лице мальчика расцвела улыбка. Он подпрыгнул и побежал через комнату навстречу Кристи. Она подхватила его на руки и крепко прижала к себе. Пьер обхватил ее руками за шею и затарахтел:

   — Элоиза не помнит маму. Она была еще очень маленькой, когда мама уехала. Я так рад, что папа нашел тебя, тетя Кристи. Теперь Элоиза тоже будет знать, как выглядела мама. — Пьер многозначительно посмотрел на Кристи — мол, что взять с такой крохи. — Я рассказывал ей…

   У Кристи защемило сердце, когда она представила, как этот малыш пытается разделить свои воспоминания с сестрой, как это важно для него. Но как быть ей? Она совсем ничего не знает о своей сестре. Будет ли для них достаточно того, что она похожа на их мать внешне?

   — Хорошо, что тетя Кристи теперь с нами, да, папа? — Пьер посмотрел на отца, ища у него поддержки.

   Лицо Армана смягчилось, когда он посмотрел на сына. Он взъерошил волосы на его голове и ответил:

   — Это очень хорошо, Пьер. А теперь иди ко мне и дай Элоизе возможность обняться с тетей Кристи.

   Малыш с готовностью перебрался на руки отца, а Кристи повернулась к маленькой девочке, которая уже слезла с дивана, но застенчиво прижималась к коленям бабушки.

   — Элоиза… — позвала Кристи, протягивая к ней руки.

   Огромными синими глазами малышка посмотрела сначала на отца, потом на брата.

   — Иди же, Элоиза, — нетерпеливо скомандовал Пьер. — Посмотри на ее волосы. Они точно такого же цвета, как у тебя. И как у мамы. Я ведь тебе рассказывал.

   Вот уж командир так командир, подумала Кристи. Взгляд девочки переместился на волосы Кристи. Затем она подняла руку и потрогала свои блестящие локоны, все еще не решаясь подойти. Кристи решила взять инициативу на себя и медленно пошла навстречу ребенку с нежной улыбкой на лице.

   — Пьер всегда говорит тебе, что ты должна делать, Элоиза?

   Маленькая девочка кивнула с серьезным видом.

   — И ты всегда его слушаешься?

   С таким же серьезным видом малышка отрицательно покачала головой.

   — А ты не хочешь мне сказать, чего бы тебе хотелось?

   Робкий утвердительный кивок. Кристи наклонилась к девочке.

   — А можно, я первая скажу, чего бы мне очень хотелось?

   Голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц с любопытством уставились на Кристи.

   — Я хочу обнять тебя, как папа обнимает Пьера.

   Иди ко мне на ручки.

   Глубокий вздох — для храбрости, еще один взгляд на волосы Кристи и, наконец, кивок.

   Кристи подхватила девочку на руки и прижала к груди, испытывая невероятное счастье. Элоиза дотронулась до ее волос, запустила в них пальцы и засмеялась от восторга.

   — У всех темные волосы, как у Пьера и у папы. А теперь есть кто-то, у кого такие же волосы, как у меня.

   Горькое чувство потери вновь пронзило Кристи.

   «У твоей мамы были такие же волосы», — хотелось закричать ей.

   И, скорее всего, у ирландской бабушки, которая погибла во время землетрясения. Но этого им уже не узнать — ни Кристи, ни малышке Элоизе.

   Но зато теперь они обрели друг друга и никто не сможет их разлучить. Ни Арман, ни Шармэн, ни бабушка… Внезапно по коже Кристи пробежал холодок — она совсем забыла о матери Армана, а та сидит, наблюдает, оценивает.

   В течение всей сцены знакомства мать Армана не произнесла ни слова. Кристи только сейчас осознала это. Подумав, что ее поведение могут счесть грубым, она быстро повернулась к пожилой женщине, и уважительно обратилась к ней на французском:

   — Мадам Дютурнье…

   У женщины было красивое лицо, глядя на которое ей можно было дать и сорок, и шестьдесят лет.

   Впрочем, белые пряди в темных волосах свидетельствовали о том, что она не пытается скрыть свой возраст. Глаза были серыми и холодными, и по ним невозможно было определить ее отношение к происходящему. Мадам Дютурнье производила впечатление сильного и властного человека, не сомневающегося в своей правоте ни при каких обстоятельствах.

   Она слегка наклонила голову и чуть скривила губы в улыбке.

   — Мадемуазель Холлоуэй…

   — Удовлетворена, Матап? — с вызовом обратился к ней Арман.

   Женщина встала, по-царски величественно, и насмешливо посмотрела на сына.

   — На самом деле ты ведь не сомневался, что я не пропущу приезд такой гостьи. Но теперь я оставляю вас с детьми, как ты и хотел. Няня ждет их в детской.

   — Благодарю. — Арман тоже не скрывал сарказма.

   Мадам Дютурнье перевела холодный взгляд серых глаз на Кристи.

   — Мы поговорим за обедом. Это будет интересный вечер.

   Кристи выдержала этот взгляд, сохраняя приветливое выражение лица.

   — Приятно было познакомиться с вами, Madame, — вежливо поблагодарила она, не позволяя себе испугаться.

   Одна изогнутая бровь удивленно приподнялась.

   — Как я вижу, сходство сестер лишь внешнее.

   Полагаю… — ее насмешливый взгляд был прикован к сыну, — Mademoiselle преподнесет нам много сюрпризов. Не так ли, Арман?

   — Потерпи до вечера, Матап, — не остался в долгу Арман.

   Не сказав больше ни слова, мадам Дютурнье покинула комнату.

   Кристи не сомневалась, что между матерью и сыном что-то происходит, но пока не поняла — что. Арман затеял какую-то свою игру, одним из участников которой стала она, Кристи. Но если эта игра предполагает ее общение с детьми, она согласна.

   Что же до остального, то постепенно она разберется во всем.

   Но сейчас самое главное — это два замечательных ребенка, ее племянники.

Глава ДЕВЯТАЯ

   Кристи была счастлива, что дети приняли ее. Они наперебой старались завладеть ее вниманием, показывая свои комнаты и делясь сокровищами: игрушками, книгами, электрической железной дорогой с тремя разноцветными поездами, домиком для кукол, где была мебель, посуда и полный гардероб нарядов…

   С их няней Жанной не возникло никаких проблем. Та, казалось, была даже довольна, что у Пьера и Элоизы появилась тетя, которая горит желанием проводить с ними как можно больше времени. Жанна была молодой женщиной, жившей в доме лишь последние полтора года, а значит, она не знала Колетт и ничего не могла рассказать Кристи. Но самое главное — Жанна прекрасно ладила с детьми, и те любили ее.

   Арман остался с ними. Кристи с удивлением наблюдала за ним в роли отца. Он был искренним и естественным. Элоиза не слезала с его колен, Пьер же был невероятно горд, стоило Арману похвалить его за что-нибудь. Кристи должна была признать, что ее племянники не обделены ни вниманием, ни любовью. Это радовало ее и в то же время огорчало — в ее присутствии не было такой уж насущной необходимости и ее главным достоинством было всего лишь то, что она — зеркальная копия их матери.

   Кристи все время чувствовала на себе испытующий взгляд Армана. Она понимала, что он настороженно следит за тем, чтобы она не допустила неверного шага и не сказала ничего такого, что могло бы травмировать детей. Жаль, что он не защищал так же рьяно интересы ее сестры.

   Служанка принесла детям чай, и Арман дал понять, что пора покинуть детскую.

   — Тетя Кристи должна отдохнуть, она устала после долгого путешествия. Я провожу ее в комнату, а завтра вы снова увидитесь.

   — Утром, папа? — настороженно спросил Пьер.

   — Утром, — ласково пообещала Кристи, полная решимости проводить с детьми каждую свободную минуту.

   Она по очереди поцеловала детей и только после этого последовала за хозяином. Прежде чем Арман отвернулся, Кристи успела заметить благожелательность в его взгляде, но все-таки решила уточнить, не против ли он. Как только они покинули детскую, она спросила:

   — Надеюсь, ты не возражаешь?

   — Ни в коем случае. — Он бросил на нее добрый, мягкий взгляд. — Ты была очень естественна с детьми и очень им понравилась.

   От этих слов и этого взгляда Кристи окатила теплая волна.

   — Они такие… милые.

   Арман резко отвернулся и сухо заметил:

   — Они далеко не со всеми идут на контакт.

   — Кого ты имеешь в виду? Ведь не Жанну?

   Арман ответил не сразу. Они молча дошли до лестницы, и только тогда он сказал:

   — Я сам выбрал Жанну.

   Мрачная усмешка на его лице заставила Кристи спросить:

   — Им не нравилась няня, выбранная Колетт?

   — А Колетт и не выбирала. Предыдущую няню выбрала моя мать. Она считает, что детям нужны дисциплина и твердый распорядок дня. В свое время я согласился с ее выбором, о чем до сих пор сожалею.

   — А почему не Колетт выбирала детям няню?

   Арман тяжело вздохнул.

   — После рождения Элоизы у Колетт была тяжелая послеродовая депрессия. Она стала ко всему безразлична и была не способна принимать какие-либо решения.

   Из своего медицинского опыта Кристи знала, что такого рода заболевание очень серьезно, хотя многие придерживаются противоположного мнения, считая это чуть ли не блажью. Еще одно подтверждение, что с психикой Колетт было не все в порядке. Кристи размышляла об этом, пока они бок о бок поднимались по лестнице, потом спросила:

   — Ее совсем не волновало, кто занимается детьми?

   — В последние дни — совсем, — с тяжелым вздохом ответил Арман. — Ее ничто не радовало, не интересовало. Сейчас я понимаю, что мне надо было прислушаться к ее жалобам. Я должен был повести себя по-другому…

   Он оборвал себя на полуслове. Жалеет ли он, что не был внимателен к проблемам жены? Кристи растерялась. Увидев Армана рядом с детьми, она уже не могла думать о нем как о бессердечном негодяе. Почему же тогда он не помог жене преодолеть депрессию? Что произошло два года назад в этом доме?

   — Через шесть месяцев после исчезновения Колетт Пьер признался мне, что ненавидит няню, — продолжил Арман. — Но я был слишком занят поисками и… — Арман замолк и покачал головой. — Было слишком поздно, чтобы исправить то, что эта женщина причинила Колетт.

   Неужели за всем стояла мать Армана? Властная свекровь, не скрывающая своей неприязни, и подлая няня могли сделать невыносимой жизнь любой женщины. А если она к тому же лишена поддержки мужа…

   — Когда появилась Жанна, Пьер стал более послушным. Он теперь не такой бунтарь, а Элоиза не такая испуганная. — В голосе Армана слышалось облегчение. — Уверен, твой приезд благоприятно скажется на детях.

   Кристи тоже надеялась на это. В конце концов, они с Арманом заключили соглашение, дающее ей право быть в этом доме, с детьми. И она не допустит, чтобы что-то или кто-то лишил ее этой возможности.

   Они остановились у комнаты, расположенной как раз над детской. Арман открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Комната явно предназначалась для Кристи, поскольку у кровати уже стояли ее сумки.

   Первое, что бросилось ей в глаза, — это огромная кровать. С пологом на четырех столбиках, она была застелена бордовым шелковым покрывалом, в изголовье сложены декоративные подушки с кисточками. Вся мебель розового дерева была старинной и очень красивой. Стулья обтянуты бархатом, в расцветке которого сочетались бордовый и золотистый тона; в зеркалах элегантного туалетного столика отражалась вся комната — секретер, столик с огромной вазой цветов на нем, картины на стенах… Кристи была очарована увиденным.

   — Эта дверь, — указал Арман, — в ванную, эта — в гардероб…

   — А эта? — спросила Кристи.

   После паузы Арман ровным голосом ответил:

   — В мои апартаменты.

   Сердце Кристи замерло. Эту проблему нужно решить безотлагательно.

   — Ты решил поселить меня в комнате, соединенной с твоими апартаментами? — Голос Кристи прозвучал на октаву выше, чем обычно.

   — Тебе не о чем беспокоиться, — холодно ответил Арман. — В двери есть замок.

   — Неужели в таком огромном доме нет другой гостевой комнаты? — нервно спросила Кристи. В ее мозгу билась мысль, что, независимо от того, закрыта будет эта дверь на замок или нет, такого близкого соседства ей не вынести.

   — Это были апартаменты Колетт. Я думал, тебе захочется почувствовать себя… ближе к ней, — последовал тихий ответ.

   Желудок Кристи мучительно сжался. Как она сможет быть ближе к сестре, не будучи в опасной близости к ее мужу? Она ощущала себя пойманной в ловушку… смущенной… растревоженной.

   — А почему у вас были раздельные комнаты? — спросила она, решив выяснить все до конца. — В высшем свете именно такие браки считаются нормой?

   Лицо Армана напряглось.

   — Это было не мое решение, — бросил он.

   — Тогда почему она решила так, Арман? Что ты сделал такого, чтобы отвратить от себя жену?

   — Ты заходишь слишком далеко, — резко произнес он.

   — Я не знала, что на правду есть какие-то ограничения, — с вызовом сказала Кристи. — Ты сам привез меня сюда ради того, чтобы все выяснить. Или тебе нужна только та правда, которая устроит тебя?

   По лицу Армана было видно, как гордость борется с необходимостью иметь Кристи союзником.

   — Колетт настояла на раздельных спальнях после рождения Элоизы. Она не хотела, чтобы я впредь беспокоил ее, а я не стал возражать.

   — И как долго существовала такая ситуация? — спросила Кристи. — Я знакома с проявлениями послеродовой депрессии. Прошло достаточно времени, чтобы она вернулась к нормальной жизни и начала заботиться о детях. И снова стала твоей женой.

   — Она убедила себя в том, что у меня роман с Шармэн. — Арман посмотрел на Кристи. — Но это неправда. И ты не смеешь обвинять меня в этом. На тот момент никакого романа не было, — настойчиво повторил он.

   — Тогда почему Колетт была так уверена в этом?

   — Я думаю, ей легче было упиваться своей ревностью, чем предпринять что-нибудь, чтобы спасти наш брак, — сердито ответил Арман.

   — Уверена, у нее были причины для ревности, — бросила Кристи.

   Арман остановился, грудь его заходила ходуном, желваки вздулись. По телу Кристи пробежала дрожь, когда он повернулся к ней.

   — Да… — зло прошептал он. — Теперь я тоже считаю, что причины были. И с твоей помощью намерен их выяснить.

   Кристи насторожилась.

   — Что ты имеешь в виду? У тебя есть какой-то тайный план, как использовать мое присутствие здесь?

   Может, и соседние апартаменты тоже часть его плана, а не просто желание дать Кристи почувствовать себя ближе к сестре? Сердце Кристи тревожно забилось.

   Чувственные губы Армана скривились в сардонической усмешке.

   — Иметь сестру-близнеца исчезнувшей жены в союзниках… в моем персональном крыле… Пикантная ситуация, которая может спровоцировать непредсказуемые последствия. Кое-кто будет встревожен.

   — Мне это не нравится, — запротестовала Кристи.

   Прекрасная комната сестры показалась ей золотой клеткой.

   — Это часть сделки, Кристи, — безжалостно оборвал ее Арман. — Ты получила то, что хотела, не так ли? Ты рядом с детьми, прямо у них дома.

   Напоминание о том, что она полностью в его власти и что ее общение с детьми может быть легко прекращено, заставило Кристи прикусить язык. А Арман, словно решив укрепить свою победу, подошел к Кристи почти вплотную и с насмешливой самоуверенностью посмотрел на нее сверху вниз. В его взгляде сквозила властность и непоколебимая уверенность, что все будет так и только так, как решит он.

   — Ты убедила меня в том, что между близнецами существует тесная связь и многие вещи они чувствуют одинаково даже на большом расстоянии. Теперь ты сможешь почувствовать то, что чувствовала Колетт в этих стенах, — медленно произнес он.

   Его глаза не отпускали ее, и Кристи казалось, что он смотрит прямо ей в душу.

   Он отводит ей роль шпиона? Подсадной утки? Он будет сам наблюдать за тем, как другие реагируют на Кристи, или потребует, чтобы она докладывала ему об этом?

   — Но эксперимент вряд ли будет чистым, потому что в тебе горит огонь, которого никогда не было в Колетт, — мягко произнес Арман. — И эту разницу между вами невозможно не почувствовать.

   Эти слова бальзамом пролились на измученное сердце Кристи. Она была настолько заворожена его близостью, его словами, что начала терять нить разговора. Самое главное, он не отождествляет ее с Колетт и видит в ней самостоятельную личность.

   Обжигающий взгляд Армана спустился к ее губам, и Кристи почувствовала, что он вспоминает о том, как она ответила на его поцелуй, который, по его словам, ничего для него не значил. Впрочем, может, он действительно ничего не значил для Армана? Ну уж нет. Кристи точно знала, что он был возбужден, желание бурлило в нем, как сейчас в ней…

   Горячая волна прокатилась по ее телу, заставив напрячься соски и ощутить тяжесть внизу живота. Она призывала на помощь здравый смысл и силу воли, но тело-предатель жило своей собственной жизнью.

   Глаза Кристи не могли оторваться от чувственного изгиба его губ; ноздри трепетали от едва уловимого запаха туалетной воды; руки рвались прикоснуться к шелковистым волосам; губы непроизвольно приоткрылись, вспомнив вкус его поцелуя.

   Неожиданно резкий голос Армана выдернул Кристи из опасного полузабытья.

   — Хочешь ты этого или нет, но ты будешь жить здесь, Кристи. Я так решил.

   Кристи с вызовом посмотрела ему в глаза, но все ее существо по-прежнему было во власти сладких грез.

   — Почему? — хрипло спросила она, не справившись с голосом.

   Одна бровь на аристократическом лице изогнулась.

   — Ты не думаешь, что судьба предлагает нам обоим второй шанс?

   — Мне кажется, ты путаешь прошлое с настоящим.

   — Это было вчера. Сегодня же… — глаза Армана излучали магическую притягательность, — все совсем по-другому. Я знаю, что говорю, Кристи.

   — А я — нет! — воспротивилась она.

   Он издал низкий, хрипловатый смешок, и сердце Кристи замерло.

   — Скоро ты тоже узнаешь. — Голос Армана снова стал деловым. — Вся семья соберется в гостиной в семь тридцать. Форма одежды — официальная. Если тебе понадобится помощь горничной, можешь вызвать ее по интеркому в изголовье кровати.

   Кристи изо всех сил старалась взять себя в руки.

   — Я не знаю, где гостиная.

   — Я провожу тебя. В семь тридцать я постучу в дверь.

   — В какую? — Кристи нервно посмотрела на дверь, соединяющую их апартаменты.

   — В ту, через которую мы вошли, — сухо ответил Арман. — И через которую я сейчас покину тебя.

   Глядя вслед выходящему Арману, Кристи чувствовала себя круглой дурочкой. Он, по сути, не сделал и не сказал ничего такого, что можно было бы расценить как нечто неподобающее. Она сама взвинтила себя до предела, думая о том, что их разделяет всего лишь стена, дверь, которая может быть заперта, а может быть и нет. Арман с первого мгновения запал ей в душу так глубоко, как никто и никогда, сделав уязвимой и чересчур нервной. Кристи не могла не думать о том, что, встреться они при иных обстоятельствах…

   — Шармэн когда-нибудь жила в этой комнате?

   О, нет! Это сказала не она, а ее ревность. Или ее устами в который раз спросила Колетт?

   Арман уже открыл дверь, чтобы выйти. Словно в замедленной съемке Кристи видела, как он остановился и стал поворачиваться. Он пронзил ее взглядом и произнес с расстановкой:

   — Нет. И никогда не будет. Во всяком случае, до тех пор, пока в ней живешь ты.

   Он вышел и закрыл за собой дверь, а его слова еще долго эхом отдавались в голове Кристи. Она посмотрела на дверь, соединяющую их апартаменты. Эта дверь приковывала ее взгляд, ее разум, ее сердце. Вчера в отеле она уже открыла одну такую дверь и оказалась в Зазеркалье — в доме, в комнате, рядом с мужем ее сестры-близнеца.

   До тех пор, пока в ней живешь ты…

   Что Арман хотел этим сказать? Он рассчитывает, что Кристи займет место сестры… рядом с ним… по ту сторону этой двери?

Глава ДЕСЯТАЯ

   Кристи разглядывала свое отражение в зеркале. Одна ее половина была восхищена тем, как хорошая одежда может преобразить человека, другая — сомневалась в правильности сделанного выбора. В отеле она не стала примерять одежду, заказанную для нее Арманом, — просто надела первое, что попалось под руку. Главное, чтобы оно не было ни белым, ни черным, ни нейтральных тонов. Это было принципиально.

   Теперь же, увидев себя в фиолетовом шелковом вечернем платье от Эрве Леже, Кристи не узнавала себя. Тоненькие бретельки и хитроумно гофрированный корсаж подчеркивали высокую грудь и делали ложбинку между грудями невероятно сексуальной. Кристи смутилась — она никогда раньше и не предполагала, что может быть столь привлекательной. Глубокий фиолетовый цвет шелка создавал люминесцентный эффект.

   Платье плотно облегало фигуру от груди до талии, а ниже расходилось складками, отчего талия казалась тоньше, а бедра женственнее. Серебристые плетеные босоножки на высоких каблуках сделали йоги Кристи еще длиннее, а поскольку платье было намного выше колен, было видно, какой они прекрасной формы. Если Арман хотел устроить некую провокационную демонстрацию, то наряд очень подходил для этого. Но если он имеет собственные виды на нее, то она играет с огнем.

   Когда раздался стук в дверь, сердце Кристи чуть не выскочило из груди. Переодеваться слишком поздно. Впрочем, остальные наряды, заказанные Арманом, наверняка в этом же духе. Дрожащей рукой она повесила на плечо серебристую вечернюю сумочку, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы унять сердцебиение, и открыла дверь.

   Вид Армана ошеломил ее. В вечернем костюме он был невероятно красив, а взгляд, которым он прошелся по ее фигуре с головы до ног, был не просто одобрительным. Это была исключительно мужская оценка ее внешности, и оценка высокая.

   Кристи почувствовала такой восторг, переживая свой женский триумф, которого она не испытывала еще никогда в жизни. Но тут же отравленной стрелой в ее душу вернулись сомнения. Может ли она доверять Арману Дютурнье? Был ли он искренен, рассказывая о своем браке с ее сестрой? Об отношениях с Шармэн? Каким образом он намерен использовать ее этим вечером?

   — Ничего не бойся. — Голос был мягким, обволакивающим. — Я на твой стороне и поддержу все, что бы ты ни сказала и ни сделала.

   Но Кристи боялась не его семьи. Она боялась себя, своего влечения к нему. Арман — муж ее сестры, повторяла она снова и снова. Она не должна испытывать к этому мужчине того, что испытывает.

   — Жаль, что ты не сделал этого для Колетт в свое время, — резко ответила Кристи и тут же устыдилась. Она вовсе не хотела ни в чем его обвинять, просто не справилась со своими эмоциями.

   — Это было серьезной ошибкой с моей стороны, — спокойно признал он. Что-то промелькнуло в глуби не его темных глаз. Сожаление? Чувство вины? — Но я не повторю этой ошибки с тобой, Кристи, — добавил он. И снова эти чувственные, соблазняющие интонации, предполагающие более глубокий, скрытый подтекст.

   — Лучше расскажи мне о тех, с кем мне предстоит встретиться. Ты уже рассказывал о своей семье, но у меня все перепуталось в голове, — попросила Кристи, идя рядом с ним по коридору и старатель но избегая малейшего соприкосновения.

   Арман перечислял имена, но Кристи почти не слышала его. В ее возбужденном мозгу роилась тысяча вопросов, и один из них, очень важный, сорвался с ее губ помимо воли:

   — Арман, кто сделал жизнь моей сестры в этом доме невыносимой? Как ты думаешь?

   Арман замолк на полуслове, но продолжал идти. Бросив на него взгляд украдкой, Кристи с удивлением обнаружила, что он хмур, но не зол.

   — А вот это нам и предстоит выяснить. По моему предположению, для тех, кто хотел разлучить меня с Колетт, следующей мишенью станешь ты. Пока же я не хочу высказывать необоснованных подозрений.

   Она — мишень? Что ж, план простой, но… жестокий.

   Арман улыбнулся и мягко добавил:

   — Будь сама собой, а остальное предоставь мне.

   Видимо, во взаимоотношениях членов этой семьи было много подводных камней. И Кристи предстояло разворошить осиное гнездо. Справится ли она? Все было бы намного легче, если бы не ее влечение к этому мужчине. Кристи подозревала, что Арман знает, какие чувства вызывает в ней, и пользуется этим.

   Она была в таком смятении, что не следила за тем, по каким коридорам и лестницам они идут. Наконец Арман остановился у высокой двустворчатой двери и произнес:

   — Прошу в наш семейный салон. — Его глаза сверкнули предвкушением битвы.

   Он ввел ее в богато обставленную комнату, которая показалась Кристи еще более роскошной и менее официальной, чем гостиная, где она встречалась с детьми и мадам Дютурнье. Три честерфильдских дивана с обивкой из кремового шелка с вкраплением зеленого и розового цветов стояли вокруг низкого столика из розового мрамора. Большой камин был отделан таким же мрамором, придавая комнате гармоничный и уютный вид. Два дивана были заняты, третий свободен и предназначался, судя по всему, для нее и Армана.

   Вдруг произошло нечто неожиданное — Арман обнял ее за талию и привлек к себе. Казалось, жар от его руки, лежавшей на изгибе ее бедра, может прожечь дыру в платье Кристи, а прижимавшееся к ней сильное, мускулистое тело вызывало дрожь в теле, совсем неуместную в данной ситуации, но справиться с ней она не могла.

   — Итак, гы уже знакома с моей матерью… — начал Арман взаимное представление, выводя Кристи в центр комнаты.

   Мадам Дютурнье, одетая в элегантный черно-серый наряд, украшенный большой бриллиантовой брошью, кивнула со своего места. Ее глаза оценивающе прошлись по Кристи, потом остановились на сыне. Посте выразительной паузы она произнесла:

   — Твоя сестра называла меня Иветт. Ты тоже можешь звать меня так.

   Хотя и в голосе, и во взгляде женщины отсутствовала теплота, ее фраза была явной уступкой, неожиданной для Кристи. Враждебность со стороны пожилой леди куда-то исчезла, и Кристи широко улыбнулась.

   — А вы ловите меня Кристи, пожалуйста.

   — Рядом моя сестра Стефани, — продолжил Арман процедуру знакомства.

   Ни улыбки, ни кивка. Стефани было около тридцати. Это была утонченная женщина с густыми, коротко подстриженными черными волосами, со слегка угловатой фигурой, которую облегало блестящее ярко-красное платье с черными зигзагами. Темные глаза презрительно смотрели на Кристи из-под прямых черных бровей, ярко-красные губы были капризно надуты.

   — Так-так, еще одна Колетт, — протянула она и перевела насмешливый взгляд на брата. — Одной тебе показалось недостаточно, Арман?

   Молодая женщина источала такую неприкрытую враждебность, что Кристи стало не по себе. Она с надеждой взглянула на Армана, ожидая обещанной поддержки.

   — Тебе стоит быть повежливей, Стефани, — холодно заметил Арман.

   — Не тебе разглагольствовать о вежливости после того, как ты обошелся с Шармэн, — злобно прошипела сестра. — Ты бросил ее посреди вестибюля отеля ради двойника женщины, которая сбежала от тебя с любовником.

   Эта информация пришлась по душе Кристи. Она несколько раз задавалась вопросом, куда делась красивая брюнетка, но не рискнула спросить Армана.

   — Мои отношения с Шармэн тебя не касаются.

   Молодец, осадил задиру!

   — Она — моя лучшая подруга, — не сдавалась Стефани.

   — Знаешь, Стефани, иногда я думаю, что она для тебя нечто большее, чем подруга.

   Кристи испугалась, убеждая себя, что Арман имел в виду совсем не то, что она подумала, услышав эти слова.

   На щеках Стефани вспыхнули два красных пятна.

   — На что это ты намекаешь?

   — Ни на что. Я просто вспомнил, как часто ты приглашала Шармэн в Креси и как подолгу она гостила у тебя, особенно в последние месяцы перед исчезновением Колетт.

   То, что Шармэн бывала здесь не по его приглашению, обрадовало Кристи, но подумать об этом она не успела, поскольку Стефани ринулась в атаку.

   — Она моя лучшая подруга! А ты бросил ее в отеле, унизил… — Когда она посмотрела на Кристи, взгляд ее был полон жгучей ненависти. — И ради кого?

   — Ради семьи, — хладнокровно ответил Арман. — В отличие от тебя, Стефани, я ставлю интересы семьи даже выше дружбы. И еще хочу тебе напомнить, что Кристи является родной тетей моих детей.

   Йветт Дютурнье сжала руку дочери в молчаливом, но властном призыве прекратить эту безобразную сцену.

   — Кроме того, Кристи — гостья Армана, — напомнила она. — А его решения следует уважать.

   Молодая женщина зло поджала губы и, махнув рукой в снисходительном жесте, проговорила:

   — Пока я тут упрекала брата от лица моей лучшей подруги, забыла сказать, что знакомство с тобой может быть интересным, Кристи.

   — Взаимно, — ровным голосом ответила Кристи, понимая, что обрела в лице Стефани непримиримого врага. Тем не менее она посчитала нужным добавить: — Сожалею, если мой приезд расстроил присутствующих. Я не хотела этого.

   — Напротив. Очень рад знакомству, — раздался низкий голос.

   С дивана, стоящего у камина, поднялся мужчина и с протянутой рукой направился к Кристи. Он был ниже и более плотного телосложения, чем Арман, но все говорило о том, что они братья. Они были очень похожи, но мужчине не хватало аристократичной элегантности черт, присущей Арману. Он был младше Армана и, по всей видимости, младше Стефани.

   — Я — Люсьен, брат Армана, — представился он, стремясь загладить возникшую неловкость из-за поведения сестры. — Добро пожаловать в Креси. — Он тепло улыбнулся и пожал руку Кристи.

   Он выглядел искренним и дружелюбным.

   — Спасибо, Люсьен, — ответила Кристи с благодарной улыбкой. — Я очень хотела познакомиться с детьми.

   Молодой человек широко улыбнулся в ответ.

   — Они очаровательны, да? — Он сделал жест в сторону жены. — Извините Николь, если она не встанет поприветствовать вас. Как вы видите, мы ждем нашего первенца.

   — Что вы! Сидите, Николь, — поспешно произнесла Кристи и сама подошла к молодой женщине, находящейся явно на последних неделях беременности. — Рада познакомиться с вами.

   — Я тоже рада, Кристи, — ответила та с застенчивой улыбкой.

   Молодая женщина была очень привлекательна. Вьющиеся темные волосы обрамляли милое лицо, в глазах светилась доброта. Николь наверняка сказала бы что-нибудь еще, но откровенная враждебность Стефани подавляла ее: Кристи погостит и уедет, а ей в этом маленьком мирке жить и растить детей.

   — Садитесь, Кристи, Арман. — Люсьен решил взять инициативу в свои руки. — Позвольте предложить вам выпить. Что ты будешь, Кристи?

   Он стал расспрашивать брата о поездке в Париж. Кристи села на диван рядом с Арманом, напротив Иветт и Стефани. Мадам Дютурнье уже убрала руку с руки дочери и молча наблюдала за происходящим, избрав, по всей видимости, тактику невмешательства. Стефани тоже молчала, но весь ее вид говорил о том, что она ждет своего часа и просто так не сдастся. Робкая Николь ради собственного спокойствия смотрела только на своего мужа.

   Когда в разговоре мужчин образовалась пауза, Иветт воспользовалась ею и стала расспрашивать Кристи о ее жизни. Вопросы задавались с заинтересованным видом, поэтому Кристи отвечала искренне и обстоятельно. Когда речь зашла о ее работе, вмешалась Стефани.

   — Сиделка? — Она произнесла это с такой брезгливостью, как будто в этой профессии было что-то постыдное.

   Это была явная провокация, но Кристи решила проигнорировать выпад. Она с улыбкой повернулась к Николь:

   — Я работала медсестрой в родильном отделении, так что, если тебя что-то интересует, кое на какие вопросы я смогу ответить.

   Молодая женщина вспыхнула и застенчиво поблагодарила:

   — Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны.

   — Никогда не думала, что медсестры так хорошо зарабатывают, — насмешливо протянула Стефани. — На тебе ведь платье от Эрве Леже, не правда ли, милочка?

   — Да, — подтвердила Кристи, не моргнув глазом, решив не объяснять, откуда оно у нее.

   — И оно ей очень идет, — промурлыкал Арман рядом с ее ухом, отчего по телу Кристи разлился жар.

   — Спасибо, Арман. — Кристи повернула к нему лицо и увидела, как его пристальный взгляд скользит по ее телу, задержавшись на ногах. В его глазах светилось восхищение — то ли подлинное, то ли нарочитое.

   Стефани вскочила на ноги.

   — Пора садиться за стол, — резко сказала она.

   — Да, можно подавать обед, — поддержала ее Иветт, поднимаясь с дивана.

   Стефани, а вслед за ней и Иветт направились к двери, ведущей в столовую. Люсьен помог подняться жене. Арман продолжал сидеть, и Кристи показалось, что он специально дожидается, чтобы идти последним.

   Наконец он тоже поднялся и протянул руку Кристи. Когда она поднялась, он положил ее руку на сгиб своего локтя. Она попыталась освободиться, но он крепко прижал локоть к боку. Кристи ничего не оставалось, как убедить себя, что этот физический контакт — всего лишь традиционная для старинного дома форма вежливости. Но прикосновение Армана, ощущение тепла его сильного тела не стали менее волнующими.

   Обстановка столовой гармонично сочеталась с убранством салона. Бледно-зеленые, кремовые и персиковые тона контрастировали с темным деревом, из которого был сделан стол и изящно изогнутые стулья. И хотя Кристи впервые оказалась в столь роскошной обстановке, богатство и элегантность этого дома уже перестали удивлять ее.

   Стол, сервированный серебром и хрусталем, был накрыт на шестерых. Все члены семьи направились к своим привычным местам. Люсьен и Ни-коль сели с одной стороны стола, Иветт — в торце, Стефани отодвинула стул рядом с другим торцом. Единственный свободный стул остался между ней и Иветт, поскольку подразумевалось, что Арман сядет во главе.

   Однако он не подвел Кристи к оставленному для нее месту.

   — Стефани, я хочу, чтобы Кристи сидела за обедом рядом со мной, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

   Стефани резко повернулась к нему с лицом, искаженным яростью.

   — Она не твоя жена, Арман. И я имею право занимать это место.

   — Я хочу, чтобы этим вечером Кристи сидела на месте моей жены. Освободи стул.

   Это была не просьба, а приказ, высказанный холодным, категоричным тоном. Было очевидно, что мнение окружающих об этой ситуации Армана не волнует. Он вел свою игру жестко и целенаправленно.

   В какой-то момент Кристи испугалась той ненависти, которая горела в глазах Стефани, устремленных на брата. Разве такое может быть между родными братом и сестрой? Тем не менее Стефани поднялась и пересела на стул рядом с матерью.

   — Не понимаю тебя, Арман, — насмешливо сказала она. — Ты ставишь Кристи в неловкое положение.

   Будь я на ее месте, мне было бы неудобно занимать место сестры.

   Ядовитая стрела попала прямо в сердце Кристи, и без того измученное сомнениями.

   — А я считаю, что это честь, которую Кристи, как сестра моей жены, безусловно заслуживает, — вкрадчиво ответил Арман, учтиво усаживая ее. Затем он занял свое место во главе стола. — При этом я хочу подчеркнуть, что Кристи есть и всегда останется самостоятельной личностью, а не отражением своей сестры. — Он посмотрел на Кристи и улыбнулся. В его улыбке было неприкрытое восхищение и одобрение, что смутило Кристи и заставило порозоветь.

   Она запуталась в этой игре, где была всего лишь пешкой. Был ли Арман искренен или это часть его дьявольского плана?

   Напряжение, достигшее апогея, было нарушено появлением нескольких слуг, начавших подавать еду и разливать вино. На первое был подан вишийский суп с хрустящими булочками.

   Кристи не рискнула есть булочку, опасаясь, что та раскрошится. Ей еще не хватало попасть в неловкую ситуацию и привлечь к себе насмешливое внимание! Но тут заговорила Стефани…

   — Ты похожа на сестру больше, чем думаешь, Кристи. Колетт тоже никогда не ела булочек, — ехидно заметила она и впилась белыми зубами в свою.

   — Я просто решила съесть сначала суп, а потом булочку, — небрежно ответила Кристи. — Ведь у каждого свои предпочтения в еде, не так ли?

   Она начала есть суп, содрогаясь от мысли, какое же давление оказывала эта женщина па ее сестру.

   В ожидании второго блюда мужчины заговорили о качестве вина. Николь набралась смелости и попросила Кристи рассказать о своей работе медсестрой. Перерыв между двумя блюдами прошел относительно мирно. Основным блюдом, как объяснил Арман, был антрекот, приготовленный с луком-шалотом, красным вином и приправами и поданный с тушеными овощами.

   Кристи отдала должное вкусной еде, в то же время кожей чувствуя, что Стефани готовится к новой атаке. Любопытно узнать, она так печется об интересах Шармэн или это проявление застарелой враждебности по отношению к старшему брату? И в том и в другом случае крайней в этой борьбе была бедная Колетт. Мысль о сестре, попавшей в эти жернова, настроила Кристи на воинственный лад.

   Слуги убрали посуду и принесли блюда с сырами. Они еще не успели покинуть столовую, как Стефани спросила с невинным любопытством:

   — Ты еще не сказала нам, что привело тебя в Париж, да еще именно в тот отель, где остановились Арман и Шармэн.

   — Меня всегда удивляло, как тесен мир, — заметила Кристи, прежде чем ответить. — Я решила остановиться на один день в Париже по пути в Женеву, поддавшись сентиментальному импульсу. Люди, удочерившие меня, провели здесь свой медовый месяц и навсегда сохранили трепетную память об этом.

   — Женева… — протянула Стефани насмешливо. — Если бы ты доехала туда, вместо того чтобы торчать здесь, может, и повстречала бы свою сестрицу.

   Кристи вспыхнула от гнева, но сдержалась. Она не могла доказать, что ее сестры нет в живых, хотя даже это вряд ли остановило бы злобную фурию.

   — Арман заверил меня, что он делал запрос и ответ был исчерпывающим.

   — Да, — небрежно подтвердила Стефани. — Впрочем, думаю, твоя сестрица, скорее, где-то на просторах твоей родной Америки вместе со своим любовником.

   Кристи поняла, что больше не в силах терпеть клевету в адрес Колетт. Все ее существо восстало против такой несправедливости. Она пристально посмотрела в глаза Стефани.

   — Ни вы, ни кто-либо другой не убедят меня в том, что моя сестра оставила детей сбежала с любовником, — категорически заявила она.

   — Ты такая же ограниченная, как и твоя сестра, — усмехнулась Стефани. — Колетт никогда не была способна смотреть правде в глаза.

   — Той правде, которой ты ее пичкала, Стефани? — В ярости Кристи даже не заметила, что перешла на «ты». Слова сорвались с языка прежде, чем она успела подумать.

   Стефани рассмеялась ей прямо в лицо.

   — Что это? Попытка переложить вину на других, найти козла отпущения и обелить сестрицу?

   — И в чем же виновата моя сестра? — с вызовом спросила Кристи, отбросив вежливость и прочие лживые условности.

   Стефани злобно взглянула сначала на Кристи, затем на брата.

   — Только не говори, что ты ничего не рассказал ей!

   — Кристи уверена, что ее сестру оболгали, — последовал холодный ответ.

   — Как удобно! — ерничала Стефани. — А как же ее отъезд вместе с этим американским плейбоем?

   — А ты уверена, что они уехали вместе? — тихо спросил Арман. Его голос был вкрадчивым и мягким, как шелк, отчего по телу Кристи прошла дрожь. В этом голосе таились угроза и предупреждение.

   Стефани взвилась как ракета.

   — Да! Я тебе говорила об этом.

   — Говорила, помню. При этом он ведь был твоим другом, не так ли? Это ты пригласила его сюда одновременно с Шармэн. Я ничего не путаю?

   В мозгу Кристи вихрем закружились предположения. Не было ли заранее подготовленного заговора против Колетт, в котором участвовали Стефани, Шармэн и американец?

   Стефани вскинула голову.

   — Он не был моим другом, просто знакомым.

   — Которого ты с тех пор не видела.

   — Я бы обязательно сказала тебе об этом.

   — Да, не сомневаюсь. — Последние слова повисли в воздухе, отчего невозможно было не заметить сарказма, заключенного в них. После паузы Арман добавил: — Но прошу не забывать, что Кристи никоим образом не замешана во всем этом.

   — Она воскресила все эти неприятности, — раздался быстрый, возмущенный ответ.

   Атмосфера в комнате накалилась до предела. Кристи больше не сомневалась, что Стефани Дю-турнье была злейшим врагом ее сестры.

   — Арман прав, — раздался властный, спокойный голос Иветт Дютурнье. — Кристи не имеет отношения к прошлому. Это несправедливо…

   — Зато как интересно, Матап, — протянул Арман тем же шелковым, опасным голосом. — Стефани ведет себя так, как будто во всей этой ситуации именно она — обиженная сторона. — Его взгляд впился в сестру. — Даже зная, как ты меня любишь, Стефани, не стоит все принимать так близко к сердцу.

   — Мы все принимали близко к сердцу неспособность Колетт исполнять роль твоей жены. — В ответном взгляде сквозила презрительная насмешка. — Ты был рад избавиться от нее, пора признать это, братец!

   Это грубое, жестокое заявление переполнило чашу терпения Кристи.

   — Избавиться?!

   Она вскочила со стула и устремила пылающий негодованием взгляд на отвратительную змею, сидящую напротив. Слова, недавно произнесенные Арманом в адрес Колетт, сорвались с ее губ:

   — Ты бессовестная, бессердечная негодяйка! Моя сестра была больна и нуждалась в помощи! А ты заявляешь, что все вы были рады избавиться от нее?! Давай продолжай, Стефани. Уверена, именно ты составила план этого избавления. Ты унижала ее, опутывала паутиной лжи, делая ее жизнь здесь невыносимой!

   — Да кем ты себя считаешь? — раздался надменный ответ. — Проклятая Колетт проваливала любое дело, которое ей поручали. Она не подходила ни Арману, ни этому дому. Она исчезла, и это было самое лучшее, что она сделала в своей жизни.

   — Стефани! — взревел Арман, вскакивая на ноги.

   — Посмотри правде в глаза, Арман. — Она резко повернулась к брату.

   — Смотрю, Стефани. Теперь, наконец, смотрю. — Его голос угрожающе вибрировал. — Начну с того, что сегодня утром нашли машину Колетт.

   От шока застыла не только Кристи, но и все сидящие за столом.

   Арман вышел из-за стола и остановился позади Люсьена и Николь.

   — Правда в том, что ее машина сорвалась со скалы два года назад. Расследование показало, что это случилось в тот самый день, когда моя жена уехала в Женеву. — Арман пошел дальше и остановился позади матери. — Странно, что моя жена не сообщила, куда направляется, не правда ли, Маман? Или сообщила, но вы не посчитали нужным сказать мне? На лице пожилой женщины было написано смятение.

   — Но Стефани сказала…

   — Значит, Стефани сказала… — оборвал он ее и направился к сестре. Остановившись позади ее стула, он наклонился и громко, чтобы все слышали, прошептал ей на ухо: — Правда в том, что в машине Колетт была одна. Ни твоего американского друга, Стефани, ни кого-либо другого. — Выпрямившись, он направился к Кристи и положил руки ей на плечи. — Колетт никуда и ни с кем не сбегала. Она поехала на поиски единственного родного человека. Она поехала искать свою сестру-близнеца, в смерть которой так и не поверила. И оказалась права!

   Арман крепче сжал плечи Кристи, демонстрируя, на чьей он стороне, и произвел последний выстрел:

   — Правда еще и в том, что Кристи — это зеркальное отражение моей покойной жены и в то же время самостоятельная, ни на кого не похожая личность — останется здесь с моими детьми столько, сколько захочет. Это единственное, что я могу сделать для Колетт, так как точно знаю, что ей бы этого хотелось.

Глава ОДИННАДЦАТАЯ

   Тишина, повисшая в комнате, была красноречивее всяких слов. Колетт умерла, не будучи повинной ни в одном из приписываемых ей грехов. Она ни в чем не была виновата, разве что в попытке найти помощь и поддержку, которые уже отчаялась найти в этих стенах.

   Итак, внутреннее чувство не обмануло Кристи. Слова Армана подтвердили это, сделали реальностью. Но теперь она не испытывала ни триумфа, ни радости от того, что честное имя ее сестры восстановлено. Горькое чувство утраты и опустошенности заполняло все ее существо.

   — А почему машину не нашли раньше, Арман? — тихо спросил Люсьен.

   — За неделю до этого на этом же самом месте произошла еще одна аналогичная авария. Ограждение еще не было восстановлено, поэтому тормоз ной след покрышек и другие свидетельства трагедии полиция отнесла к предыдущей аварии. А машина Колетт ушла глубоко под воду, и ее не было видно с дороги.

   Как просто теперь все объясняется! А как быть с тем горем, разочарованием, злобой, разъедавшими душу Армана два года? И все оказалось ложью… ложью…

   — А почему теперь нашли? — снова спросил Люсьен.

   Арман по-прежнему стоял за спиной Кристи. Она услышала его тяжелый вздох.

   — Кристи сказала мне, где искать. В день гибели Колетт она пережила чувство страха, падения с большой высоты, погружения в воду и клиническую смерть. Она назвала время. Оставалось только рассчитать расстояние.

   — Как необычно! — пробормотала Николь.

   — А никакое чувство не подсказало ей, куда делся любовник Колетт? — с грубым сарказмом спросила Стефани.

   Кристи словно током ударило. Она словно очнулась и посмотрела в лицо сестры Армана. В глазах той было столько злобы, столько ненависти!.. Кристи больше не сомневалась, кто разрушил брак и всю жизнь ее сестры, кто спровоцировал депрессию. Она уже встречала таких людей — вампиров, получающих радость оттого, что лишали ее других. Они вызывали у Кристи жалость и неприятие, она всегда старалась держаться от них подальше, но не сегодня… Она видела сестру, тонущую в машине… одну…

   — Он не был близнецом Кристи, Стефани, — услышала она резкий ответ Армана. — И только с твоих слов мы знаем, что он сел в машину вместе с Колетт. В машине его не нашли.

   — Значит, она его где-то высадила, — последовал немедленный ответ. Хищный блеск в глазах молодой женщины говорил о том, что она не сдастся, и будет продолжать очернять Колетт, даже мертвую.

   — Как-то не вяжется с образом страстных любовников, — с еле сдерживаемой яростью произнес Арман. — А ведь именно в этом ты неустанно убеждала меня, сестричка.

   Эти вампиры, эти пауки очень изобретательны и хитры в своих интригах.

   — А чем еще можно объяснить ее отказ делить с тобой постель? — с рассчитанной жестокостью спросила Стефани.

   — Я думаю, твоей сплетней о том, что мы с Шармэн любовники. Уверен, ты внушала эту мысль Колетт с не меньшей настойчивостью, чем мне о ее любовной связи с американцем.

   Что ж, сценарий был написан мастером и разыгран как по нотам.

   Стефани зло, как-то каркающе рассмеялась.

   — Хочешь обелить себя? Я плохая, а ты белый и пушистый?

   — Нет, Стефани. Просто хочу выяснить до конца, как и кем был разрушен мой брак. И это сделали не Колетт и не я. Ты ничего не хочешь сказать, Mamaril.

   Неужели Иветт тоже участвовала в этом злодейском сговоре?

   Кристи посмотрела на мадам Дютурнье и увидела, как в мгновение состарилось ее лицо. Она устало покачала головой.

   — Мне жаль, что Колетт погибла такой страшной смертью.

   В этих словах не было злобы.

   — А мне не жаль, и я не буду притворяться! — презрительно выкрикнула Стефани. — Вы все — скопище лицемеров!

   — Послушай, Стефани… — запротестовал Люсьен.

   Проигнорировав эти слова, Стефани вперила страшный в своей ненависти взгляд в Армана.

   — И ты — первый! А все из-за этой новой версии твоей женушки. Разве ты не понимаешь, что тебе надо совсем другое? Эта, как и Колетт, не сможет быть тебе достойной женой и хозяйкой Креси.

   Кристи напряглась. Как бы абсурдны ни были слова Стефани, в них была крупица правды. И эта правда ранила. Очень больно.

   — Стефани! — Иветт попыталась призвать дочь к порядку.

   — Дорогой наряд не сделает из вороны павлина, — продолжала насмехаться Стефани. — Как не сделала из Колетт.

   Арман крепче сжал правое плечо Кристи, но ничто не помешало ее левой руке взлететь и влепить негодяйке звонкую пощечину. Она даже не успела подумать, что делает, просто ответила насилием на насилие. Физическим — на моральное. И ни на секунду не пожалела о содеянном. Ее будто прорвало, и слова боли и обвинения полились потоком.

   — Моя сестра мертва. А ты… — Ее взгляд был прикован к женщине, которая так надменно и без жалостно унижала ее сестру, а теперь и саму Кристи. Затем она обвела взглядом всех присутствующих. — …и все вы… — Кристи вскочила, оттолкнув Армана. — Она жила с вами, но кто хоть раз прислушался к ней? Кто выразил искреннюю заботу? Кто заметил ее депрессию и понял, что ей нужна помощь? Кто попытался понять? Господи, почему я нашла ее так поздно?! — Слезы хлынули из глаз Кристи. — Она умерла. И я никогда не узнаю ее. А вы сидите тут и спорите, кто что сделал… и ни слова жалости, сочувствия…

   Кристи стала пятиться. Вон из этой комнаты, от этих людей! Сквозь пелену слез она видела Стефани, прижимающую руку к покрасневшей щеке, но и сейчас не жалела о своем поступке. Одной пощечины слишком мало за миллион ядовитых укусов, которыми она мучила ее сестру.

   — Кристи… — глубокий, ласковый голос Армана достиг ее сознания.

   Ее сердце было готово ринуться навстречу этому голосу, но она покачала головой.

   — Ты не сказал мне. Ты меня использовал.

   В этот момент поднялась Иветт.

   — Что ж, вот он и настал — момент истины, — со вздохом произнесла она, как будто этим можно было все оправдать.

   — Поищите эту истину в своих душах, если она у вас есть! — захлебываясь слезами, закричала Кристи. — Свою истину я нашла… и она разрывает мне сердце!

   Резко развернувшись, она выбежала из комнаты и помчалась по лабиринту коридоров, не очень-то представляя, где находится ее комната… комната Колетт. Ее вел инстинкт. Добежав до середины лестницы, она была вынуждена остановиться и крепко вцепиться в перила, чтобы унять дрожь в ногах.

   Наконец она оказалась в своей комнате и закрыла за собой дверь. Окружавшая ее роскошь теперь вызывала лишь недоумение и раздражение. Разве согревала она ее сестру в долгие часы одиночества и боли? Взгляд Кристи остановился на зеркале. Может, в его глубине, глядя на свое отражение, Колетт видела сестру и звала ее?

   Образ был настолько живым, что Кристи вдруг показалось, что, подойди она к зеркалу, увидит там сестру. Она подошла… Слезы высохли, печаль уступила место другим чувствам — любви, преданности, желанию сделать все, чего ее сестра ждала бы от нее. Вглядываясь в свое отражение, Кристи дала клятву и почувствовала, как к ней возвращаются силы.

   «Я обелю твое имя.

   Я потребую уважения к нам обеим.

   Стефани не сможет разлучить меня с детьми. Я буду сражаться насмерть за то, что считаю хорошим и нужным для них.

   Я буду бороться с Иветт, если потребуется.

   И… Шармэн никогда не заполучит Армана. Подружка Стефани никогда не одержит верх над тобой, Колетт.

   Что касается Армана…»

   Решительность Кристи уступила место неуверенности.

   В водоворот ее мыслей и чувств ворвался настойчивый стук в дверь. Только не сейчас! Кристи не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Тем более она не собиралась просить прощения за свое поведение. Пусть думают и говорят, что хотят. И не смеют заступать за черту, иначе снова получат отпор.

   Дверь открылась. В комнату вошел Арман.

   — Я не приглашала тебя, — гневно произнесла Кристи.

   — Я не был уверен, что ты нашла дорогу в свою комнату, — спокойно ответил он, оглядывая ее напряженную фигуру.

   — Как видишь, нашла.

   Он кивнул, но не уходил — наоборот, закрыл дверь и сделал шаг к Кристи.

   — Мне позвонили по поводу машины перед тем, как мы спустились к обеду. Я хотел сказать тебе об этом, но Стефани настолько вывела меня из себя, что я объявил обо всем публично до того, как смог предупредить тебя. Прости.

   — Ты использовал меня. — Кристи была непримирима.

   — Я не ожидал, что нападение будет столь открытым и стремительным.

   — Тебе следует запомнить, что, как только ты снова решишь сделать из меня мишень, эта мишень выстрелит в ответ.

   — В этом не сомневается никто — ни я, ни все присутствовавшие за обедом, — мягко пошутил Арман. — Ты обладаешь огромной убойной силой. Краска негодования залила лицо Кристи.

   — Вы заслужили это. Вы все!

   — Нет, не все, — поправил Арман мягко. — Люсьен всегда был добр к Колетт, хотя он мало бывал в Креси в последний год ее жизни здесь. В то время он ухаживал за Николь. Николь же едва знала Колетт. Они поженились всего пятнадцать месяцев назад.

   — Жаль, что я была к ним несправедлива. — Кристи закрыла глаза и покачала головой, раскаиваясь в своей ошибке.

   — Не волнуйся, и Николь, и Люсьен все поняли верно. Уверен, они на твоей стороне. — Низкий, успокаивающий голос прозвучал совсем рядом.

   — Я в жизни не ударила пи одно живое существо, пока не встретила тебя и твою сестру, — с мукой в голосе произнесла Кристи. — Что вы со мной сделали?

   — Мы оба больно ранили тебя, Кристи. Ты тем более ранима, что все твои чувства как бы удвоены — ты чувствуешь и действуешь за себя и за Колетт. Ты сделала то, что должна была сделать, защищая себя и ее.

   Кристи поразилась проницательности Армана, тому, как глубоко он чувствует и понимает ее.

   Неожиданно он оказался у нее за спиной и начал поглаживать ей обнаженные руки, немедленно покрывшиеся мурашками, хотя от его прикосновения все тело Кристи окатила жаркая волна. Она судорожно сжала в руках серебристую вечернюю сумочку.

   — Ты любил ее, Арман? — Она с трудом выдавила из себя эти слова, но ей очень важно было знать правду.

   Он ответил не сразу, и это были очень мучительные секунды для Кристи.

   — Да. Я любил ее. Но недостаточно. Только теперь я это понял. — В его голосе слышались боль и сожаление.

   Кристи промолчала. Арман убрал руки с ее плеч и заходил по комнате, мучимый воспоминаниями. Кристи осталась стоять на месте, наблюдая за ним в зеркало и интуитивно чувствуя, что сейчас он в прошлом, в той жизни, которую он делил с ее сестрой.

   — Она была очень красива… В ней был какой-то неуловимый надлом… как у испуганного ребенка. — Он остановился у кровати, провел рукой по одной из шелковых подушек. — Именно это привлекло меня к ней, — пробормотал он. — Ее хотелось обнимать, защищать, баловать, бросить весь мир к ее ногам… — Арман исторг глубокий вздох, покачал голо вой и отошел от кровати. — Я создал в своем воображении какую-то романтическую идиллию, а на деле все оказалось не так. Моя ошибка состояла в том, что я пытался увидеть в Колетт то, чего в ней не было. Я буквально навязывал ей то, что Колетт было чуждо.

   Кристи понимала, что сейчас Арман открывает перед ней душу. Он был предельно искренен, она не сомневалась в этом.

   — В последний год… после рождения Элоизы… она стала спать отдельно. Я так и не смог преодолеть возведенную ею стену.

   Неожиданно он пересек комнату и распахнул дверь, ведущую в его апартаменты. Когда он повернулся к Кристи, лицо его было искажено болью.

   — Я говорил тебе, что моя дверь была всегда открыта для нее. Поверь, не я запирал ее на ключ.

   И не Колетт, с грустью подумала Кристи. Злобность и интриги Стефани возвели барьеры, которые ни Арман, ни ее сестра не смогли преодолеть.

   — Она не хотела меня. Она избегала моей близости, моих прикосновений. Даже детей она намеренно ставила между нами, чтобы защититься от меня. В ее глазах… был упрек, как будто я запер ее в клетке, где она задыхалась. Но, клянусь Богом, я не хотел ничего подобного! — Его голос прерывался от боли. — Говоря это, Арман подходил к Кристи все ближе. — Каждый раз, когда она так смотрела на меня, мне хотелось снести все барьеры. — Он выхватил из рук Кристи вечернюю сумочку и отбросил ее в сторону. — Мне хотелось сжать ее в объятиях и подавить всяческое сопротивление.

   С этими словами он прижал к себе Кристи, и ее сердце пойманной птицей забилось у его груди. Одной рукой он крепко обнимал ее за спину, а другую запустил в ее волосы.

   — Я хотел изгнать все страхи и сомнения из ее сердца, хотел, чтобы она снова поверила мне. Но каждый раз… — его взгляд впился в лицо Кристи, — меня останавливала эта аура хрупкости вокруг нее, и я отступал и ждал, ждал… — Рука Армана перестала гладить ее волосы и переместилась на щеку, за тем он взял Кристи за подбородок. — Ты говорила о проблемах и потребностях Колетт. Да, все верно. А как быть со мной, Кристи? — с неожиданной яростью спросил он. — Ведь и у меня тоже были потребности.

   Кристи не знала, что сказать на это. Близость Армана была слишком ощутимой, слишком волнующей. Каждой клеткой своего тела она чувствовала его еле сдерживаемую страсть, силу, боль.

   — И тут появилась ты, — продолжал Арман. Его голос стал хриплым и невероятно чувственным. Пальцы нежно и трепетно гладили ее губы. — Колетт и не Колетт. Совсем другая женщина с внешностью Колетт. В тебе есть все, что так тщетно я пытался найти в ней. И сейчас я могу думать только о том, как долго я ждал тебя, хотел тебя… Я не в силах больше ждать, Кристи!

   Его рука снова зарылась в ее волосы, пальцы гладили, ласкали, пленяли, безвозвратно привязывая ее к Арману. Губы прижались к губам в страстном поцелуе, требуя немедленного ответа.

   Умом Кристи понимала, что источник этой страсти — злость, боль, разочарование, а губы и сердце уже отвечали ему. Ну почему мужчиной, к которому ее так тянет, должен был оказаться именно он, муж ее сестры Колетт? Кто она для него? Ожившая Колетт или…

   Волна мучительного наслаждения от его неистового поцелуя прокатилась по телу Кристи, смывая все сомнения и вопросы. Ей уже было недостаточно поцелуя, желание стремительно росло. Тесно прижатая к его литому телу, она чувствовала, как сильно возбужден Арман. Мягкая, податливая женская плоть и агрессивная мужественность…

   Кристи упивалась своей властью над мужским телом. Она теснее прижалась к его бедрам, чтобы еще явственнее ощутить силу его желания, которое зажгла она. Кристи провокационно задвигалась в его объятиях, чувствуя себя соблазнительницей.

   Нет сомнения, она возбудила его. Но и он зажег в ней огонь желания. Оторвавшись от ее губ, Арман стал прокладывать дорожку поцелуев по горлу вниз, прижался к впадинке, где билась жилка… Кристи хотелось делать то же самое для него. И не только. Ей хотелось пленить его сердце, заставить его биться только для нее.

   Арман прихватил зубами одну бретельку ее платья и стащил с плеча. Его горячие губы легкими прикосновениями очертили выпуклости обнажившейся груди. Кристи вцепилась в его галстук-бабочку, лихорадочно развязывая его, а затем принялась за пуговицы рубашки. Она тоже должна увидеть его тело, иначе это несправедливо.

   Арман поднял голову. В его глазах бушевало пламя. Кристи не знала, что увидел он в ее глазах, но не отвела взгляда. Вместе они будут только на равных, на компромисс она не пойдет, пусть это даже убьет ее.

   Словно прочитав ее мысли, Арман тут же продемонстрировал, кто хозяин положения. Он подхватил Кристи на руки.

   — Не здесь… не здесь… — бормотал он, неся ее в свою комнату, где призрак Колетт не будет витать над ними.

   В глубине своего затуманенного сознания Кристи поняла, что он делает, и была очень благодарна ему за это. То, чему суждено было сейчас произойти, не должно быть омрачено тенями прошлого.

   В комнате Армана было темно, и эта темнота внезапно наполнилась пульсирующим жаром их изнемогающих от желания тел. И каждый его следующий шаг по направлению к кровати наполнял Кристи ликованием от неотвратимости того, что сейчас должно произойти.

   Арман опустил свою ношу на кровать, и Кристи спиной ощутила прохладную шелковистость покрывала. Его руки легли на ее грудь, слегка сжали ее, затем скользнули на талию и бедра, поглаживая и лаская. Кристи, как никогда в жизни, ощущала себя женщиной.

   Стремительным движением Арман поднял подол ее юбки и с голодным нетерпением стащил разом все, что было под ней, включая туфли. Ощущение собственной, пусть и неполной наготы наполнило тело Кристи ликующим нетерпением, которое усилилось стократ, когда он сорвал с себя одежду, подошел к кровати, склонился над ней и, приподняв обнаженные бедра Кристи, заставил обвить ногами его талию. Кристи откликнулась на этот призыв, поддаваясь мужскому желанию, чтобы принять, вобрать его в себя и слиться воедино.

   Дыхание Армана было хриплым и учащенным, а Кристи — поверхностным, едва уловимым. Она протянула руки и стала гладить его тело, чуть царапнула соски и тут же почувствовала, как они затвердели. Арман застонал, и Кристи подумала, что ее уши не слыхали музыки волшебней. Стон перерос в какое-то животное рычание, когда Арман одним резким движением вошел в нее, а ее податливая плоть жадно приняла его и конвульсивно сжалась вокруг, чтобы не выпустить добычу. Кристи ощутила доселе неведомое ей чувство наполненности, слияния, обладания. Она смогла выдохнуть одно-единственное слово: «Да…» — и стремительный водоворот наслаждения утянул ее в пучину.

Глава ДВЕНАДЦАТАЯ

   Кристи разбудила непривычная тяжесть чьей-то руки, лежащей поперек ее тела. Осознание того, где она и кто лежит рядом, заставило ее глаза распахнуться в испуге. В комнате было по-прежнему темно, но это больше не была возбуждающая и интригующая темнота. Эта темнота была пугающей и дискомфортной.

   Как долго она спала? Сколько времени прошло с того момента, как Арман на руках внес ее в свою комнату? Сколько времени до утра и что ей принесет это утро? А самое главное — хорошее или плохое произошло на этой кровати? Каковы будут последствия?

   Мысли Кристи метались в поисках решения, как поступить. Искушение остаться рядом с Арманом в постели было очень велико. Она хотела, чтобы это ощущение близости длилось вечно, чтобы произошедшее имело продолжение. Но на каких условиях? А вдруг Арман всего лишь воспользовался ею, чтобы изгнать демонов прошлого?

   Кристи почувствовала, что в темноте комнаты они больше не одни — расплывчатым пятном появился призрак Колетт. А Кристи так хотелось думать, что только она могла вызвать такое неистовое желание у этого мужчины. Но теперь она не была в этом уверена, и чем больше размышляла, тем меньше уверенности у нее оставалось.

   Они оба были немного не в себе прошлым вечером. Подтвердившаяся гибель Колетт в душах обоих образовала болезненную пустоту, которую им надо было заполнить. Может, все дело именно в этом, а все остальное она придумала?

   Так или иначе, утром они окажутся лицом к лицу. Может, ей стоит здесь дождаться утра, чтобы сразу все понять, или?..

   Или каждому из них стоит побыть одному, чтобы разобраться в своих чувствах, проанализировать то, что произошло между ними?

   Слепой, первобытный инстинкт толкнул их в объятия друг друга ночью, но покажется ли эта причина уважительной при холодном свете дня? Что бы они ни думали, что бы ни решали, нельзя забывать о детях. Она не может допустить, чтобы ее разлучили с детьми.

   Будет лучше для них обоих встретить утро врозь. Ее чувство к Арману было слишком глубоким, слишком важным, требующим глубокого осмысления.

   Действуя решительно, но осторожно, чтобы не разбудить Армана, Кристи высвободилась из его объятий, положив на свое место подушку, и встала с кровати, моля Бога, чтобы он не проснулся. Собрав с пола одежду при тусклом отблеске света, горевшего в комнате Колетт, дверь в которую осталась открытой, Кристи на цыпочках вернулась в свое убежище.

   С чувством глубокого облегчения она закрыла за собой дверь. Посмотрев на ключ, торчащий с ее стороны двери, она на миг задумалась. Закрывать или не закрывать? Если закрыть, Арман может решить, что этим она ставит точку в их только что зародившихся отношениях, а это нанесет еще один удар по его чувствам.

   Кристи хотела, чтобы их отношения были честными, чтобы он всегда мог, если захочет, открыть эту дверь. Ей нечего скрывать. Даже свое тело, которое этой ночью он изучил до мельчайших подробностей. Подумав о теле, Кристи сообразила, что все еще обнажена, бросилась в гардеробную и надела старую вытянувшуюся футболку, в которой обычно спала. Бросив взгляд на свои пластиковые наручные часы, отметила время — 3:27.

   С неохотой она подошла к кровати Колетт, понимая, что поспать все равно надо. Сдвшгув декоративные подушки и сняв покрывало, Кристи выключила свет и легла.

   Мысль о том, что она занималась любовью с мужем своей сестры-близнеца, не давала ей покоя. Но потом Кристи вспомнила одну из своих клятв — лучше она, чем Шармэн. И с этой мыслью погрузилась в сон.

   Проснувшись, Кристи в ужасе обнаружила, что уже почти десять часов. Она скатилась с кровати и заметалась по комнате, не зная, что делать. Каков распорядок дня в этом доме? Для семейного завтрака слишком поздно. Она подумала о том, чтобы позвонить и попросить принести завтрак в комнату, но затем отбросила эту мысль.

   Ее взгляд упал на дверь — она была закрыта. Заходил ли Арман, пока она спала? Кристи тут же поспешно отбросила все мысли о нем, сказав себе, что сейчас она должна быть рядом с детьми.

   Решив обойтись без завтрака и дождаться ленча, она быстро приняла душ, привела себя в порядок и надела свою собственную одежду: джинсы, футболку, защитную куртку и старые кроссовки. Поразмыслив, решила, что Арман добился поставленной цели, для которой одел ее в одежду «от кутюр», и теперь она может вернуться к своему привычному облику.

   Самое главное — она должна оставаться самой собой, и если для Армана и его семьи важнее всего условности, тем хуже. Она не станет ломать себя в попытке угодить и заслужить их одобрение. Ее сестре это ничего не принесло, кроме горя. Пусть принимают ее такой, какая она есть, и не путают с Колетт. И прежде всего Арман! Он должен раз и навсегда определиться в этом.

   В детской Кристи нашла только няню, прибирающую в комнате.

   — Доброе утро, Жанна. А где дети? — Они со своим отцом в саду, Mademoiselle. ~ Жанна указала в сторону сада. — Они всегда в это время гуляют, если погода хорошая. Monsieur Дютурнье хотел побыть с ними наедине.

   — А… Я ни в коем случае не стану мешать.

   — Нет, нет, Mademoiselle, — взволнованно запротестовала Жанна. — Monsieur Дютурнье сказал мне, чтобы я попросила вас присоединиться к ним, как только вы появитесь. Вам будут рады. Дети очень счастливы, что вы здесь.

   Кристи глубоко вздохнула. Слава Богу, первая встреча после этой ночи произойдет в присутствии детей. Увидев, что Жанна уже открыла дверь, ведущую в сад, Кристи еще раз напомнила себе, что здесь она прежде всего ради племянников, и вышла.

   Поблагодарив девушку, она направилась к игровой площадке. На большой лужайке с живой изгородью Пьер гонял футбольный мяч. У одной изгороди стоял алюминиевый столик и стулья, где сидел Арман, наблюдая за детьми. Он был одет в строгий темный костюм и показался Кристи очень красивым и очень далеким.

   Элоиза забавлялась тем, что возила по гравийной дорожке тележку, нагруженную разноцветными кубиками. Она первая увидела Кристи, и ее личико засияло от восторга.

   — Тетя Крисси!

   Бросив тележку, она побежала по траве навстречу Кристи, быстро перебирая маленькими ножками. Услышав крик сестры, Пьер тоже бросил свой мяч и побежал наперегонки с сестрой, но Элоиза выиграла гонку и засмеялась, когда Кристи подхватила ее на руки.

   — Тетя Крисси моя! — крикнула она брату и дернула Кристи за длинный локон.

   — Она и моя тетя тоже, — возразил мальчик, — и ее зовут Кристи, а не Крисси.

   — Крисси, — упрямо повторила Элоиза, поскольку не могла справиться со звуком «т».

   — Ничего страшного, Пьер, — успокоила его Кристи, наклоняясь, чтобы приобнять мальчика. — Ваша мама называла меня Крисси, когда мы были такими маленькими, как Элоиза.

   — Папа сказал нам, что мама на небесах и никогда не вернется, — серьезно сказал Пьер.

   — Да, она не вернется, но мы всегда будем помнить о ней, правда? — мягко ответила Кристи. Ее сердце лихорадочно билось, поскольку она знала, что Арман наблюдает за ними.

   Пьер кивнул.

   — Нам легче вспоминать маму, когда ты рядом, тетя Кристи.

   — Папа сказал, что мама теперь ангел, — добавила Элоиза. — И это она прислала вас нам.

   — Я тоже так думаю, — согласилась Кристи, с трудом проглотив ком в горле.

   Что бы Арман ни думал о прошедшей ночи, он держал свое слово, позволяя ей находиться рядом с детьми. То, что дети откровенно рады ее присутствию, наполняло сердце радостью. Арман нашел именно те слова, чтобы объяснить детям смерть матери, которые избавили их от горечи и позволили смириться с потерей. Да, он — прекрасный отец. Но где же ее место в этой семье?

   Стараясь не выказать своего внутреннего напряжения, Кристи опустила Элоизу на землю и спросила:

   — Во что вы играете?

   Пока они шли через лужайку, дети оживленно болтали, перебивая друг друга. Пьер мечтал стать футболистом и выиграть Кубок мира. Элоиза строила для него ворота из разноцветных кубиков. Кристи заметила, что при их приближении Арман поднялся со стула и наблюдал за ними, чувствуя… что? Это был очень важный вопрос. Он отправил детей продолжать игру, сказав, что хочет поговорить с тетей Кристи. Кристи остановилась у стола, не в силах посмотреть ему в лицо, и с преувеличенным вниманием смотрела на уходящих детей. Несмотря на защитную броню своей одежды, она чувствовала себя под его пронзительным взглядом такой же обнаженной, как и несколько часов назад, когда покидала его спальню.

   — Я надеюсь, ты простила меня за прошлую ночь, Кристи? — тихо спросил он. — Сам я не могу найти для себя ни оправданий, ни извинений.

   Кристи прикрыла глаза, чтобы он не заметил, как ранили ее его слова.

   — Но я не могу повернуть время вспять, — продолжал Арман.

   Это оказалось выше ее сил. Она с вызовом посмотрела прямо ему в глаза и честно сказала:

   — Ты ни к чему не принуждал меня, Арман.

   Его глаза расширились. Из них исчезла боль, сменившись выражением надежды. Но Кристи тут же усомнилась в этом, так как через миг он прикрыл глаза длинными ресницами.

   — Я не был уверен, что мой напор, мое желание… не обидели тебя. Когда я проснулся и увидел, что ты ушла… — Арман прерывисто вздохнул. — Это был неприятный момент.

   — Для меня пробуждение тоже стало не очень приятным моментом, — с ироничной усмешкой призналась Кристи.

   — Но ты не… — на лице Армана читалось сомнение, он с трудом подбирал слова: — Но ты не чувствуешь себя плохо из-за случившегося, ведь нет?

   — Что случилось, то случилось, — быстро ответила Кристи, не в силах видеть его виноватое выражение. — И мы оба участвовали в этом, Арман.

   Ресницы взметнулись вверх, и Кристи увидела облегчение в его глазах.

   — Значит, ты не затаила на меня обиду?

   — Давай спишем это на влияние момента, — ровным голосом произнесла Кристи.

   — Хорошо, — тут же согласился Арман. Его глаза пристально вглядывались в ее лицо. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя рядом со мной неловко… или опасалась.

   Теперь уже Кристи поспешно опустила ресницы, вспомнив о незапертой двери. Наверняка он и не подходил к ней и даже не представлял, что вовсе не безопасность волнует Кристи.

   — Не думаю, что еще раз возникнут подобные обстоятельства, — не без иронии пробормотала Кристи.

   — Подобные — нет, — с уверенностью произнес Арман. — Сожалею, но я должен тебя покинуть. Необходимо решить кое-какие вопросы, связанные со смертью Колетт.

   — Да, я понимаю.

   — Но я не мог уйти, не поговорив с тобой, не узнав, что ты… не уедешь.

   Кристи перевела взгляд на детей.

   — У меня есть две очень важные причины, чтобы остаться, Арман.

   — Я рад, — сказал он приглушенным голосом с такой теплотой, что Кристи вспыхнула.

   За себя или за них? — хотелось спросить Кристи, но она не произнесла ни слова.

   — Я буду отсутствовать почти весь день, — предупредил Арман. — Если тебе что-то потребуется…

   — Не волнуйся, все будет хорошо, — поспешно заверила его Кристи.

   — Тогда я прощаюсь. Надеюсь увидеть тебя вечером.

   Кристи посмотрела на него, чтобы определить, искренне ли он говорит или это просто формальные слова. Может, он уловил нотки неуверенности в ее голосе? Лучше бы не смотрела. Арман глядел на нее в упор с каким-то странным выражением.

   — Ты очень важна для всех нас, Кристи, — мягко произнес он. От этих слов сердце ее растаяло, и по телу прокатилась теплая волна облегчения.

   Отойдя от нее, Арман позвал детей, объяснил им, что сейчас уедет, а они должны присматривать за тетей Кристи. Дети с энтузиазмом пообещали.

   Прежде чем уйти, он бросил на нее еще один долгий взгляд. Кристи терзалась множеством вопросов. Чего на самом деле хочет от нее Арман? В чем состоит ее важность для всех них? Дети — еще понятно, но остальные члены семьи?

   Ладно, время покажет, решила она про себя, но это было слабым утешением ее измученному сомнениями сердцу. Хорошо еще, что Арман посчитал нужным увидеться с ней перед уходом. Но вот его извинения и попытка убедить ее в безопасности пребывания рядом с ним испортили ей настроение.

   Ей не нужна такая безопасность, она хотела пережить все еще раз… и еще.

Глава ТРИНАДЦАТАЯ

   Остаток утра Кристи провела с детьми. Она играла в мяч с Пьером, помогала Элоизе строить ворота из кубиков, подговорив ее делать их все меньше и меньше, чтобы проверить мастерство юного футболиста и немного посмеяться над ним.

   Во время перерыва, когда они с удовольствием пили лимонад, дети рассказали Кристи о себе. Grandmere Иветт они очень уважают и почитают. Tante Николь им нравится, она часто угощает их сладостями. Chicle Люсьен играет с ними. Няню Жанну они очень любят — она для них второй человек после Papa, которого они не просто любят, а боготворят.

   Дети не упомянули Стефани. Кристи поняла, что она игнорировала детей и те платили ей тем же. Это и к лучшему, решила Кристи. Стефани обязательно стала бы их унижать и третировать.

   Наконец Жанна позвала детей на ленч. Кристи хотела поесть вместе с ними, но, когда они вошли в дом, домоправительница Тереза сообщила, что мадам Дютурнье приглашает Кристи присоединиться к ней за ленчем. Если Mademoiselle согласна, Тереза проводит ее в оранжерею.

   Приказ королевы, подумала Кристи, но решила принять приглашение. Если она намерена остаться здесь на какое-то время, то должна установить определенные отношения с матерью Армана. Но со Стефани за один стол она не сядет и ни на какие компромиссы не пойдет.

   — Я — единственная приглашенная?

   — Да, Mademoiselle.

   — Хорошо, я принимаю приглашение, если Madame не будет настаивать, чтобы я переоделась.

   — Как пожелаете, Mademoiselle.

   Арман никак не прокомментировал ее возвращение к собственной одежде. Видимо, его мысли были заняты более важными делами. Кристи попыталась продумать линию своего поведения во время совместной трапезы с Иветт и решила ни под кого не подстраиваться.

   — Я иду с вами, Тереза.

   Женщина кивнула и благоразумно промолчала.

   Они прошли почти через весь дом, и Кристи смогла увидеть то, чего не видела вчера. Дом имел подковообразную форму. Апартаменты Армана и Люсьена располагались в одном крыле, Иветт и Стефани — в другом, в центре находились общие комнаты. Удобно спланированные коридоры обеспечивали переход из одного крыла в другое.

   Оранжерея находилась с обратной стороны центральной части дома. Стеклянные стены и потолок позволяли свету и солнечным лучам освещать и обогревать множество экзотических растений, растущих в горшках и подвесных кашпо. В разных местах было расставлено несколько столов и стульев, которые окружали живописные заросли тростника. Один из столиков был накрыт для ленча. На двоих.

   Кристи удивилась, поскольку еще накануне отметила полное взаимопонимание между матерью и дочерью, хотя Стефани и игнорировала предупреждения и увещевание Иветт. Кристи не сомневалась, что мать и дочь заодно.

   Иветт стояла у клетки с попугаями и о чем-то с ними разговаривала. Поведение, не очень вяжущееся с образом властной и жестокой женщины.

   — Madame… — обратилась к ней Тереза.

   — Она придет? — спросила Иветт, не оборачиваясь.

   — Она уже пришла, — ответила Кристи, приказав себе не робеть в присутствии этой безукоризненной и по-королевски величественной женщины. Иветт была одета в темно-зеленый костюм, волосы гладко причесаны.

   Пожилая женщина резко обернулась. Ее взгляд мгновенно оценил простую, повседневную одежду Кристи и поношенные кроссовки.

   — Я услышала шаги только одной Терезы. — Иветт слегка улыбнулась краешком губ, в ее взгляде не было осуждения или пренебрежения. — Я не была уверена, что ты примешь мое приглашение.

   Такая самоуничижительная откровенность удивила Кристи.

   — Я бы хотела поговорить с вами о Колетт.

   — Конечно. — Иветт вздохнула и жестом отпустила домоправительницу. — Спасибо, Тереза. Скажи Генри, чтобы подавал ленч.

   Они остались вдвоем. Иветт сделала приглашающий жест и направилась к столу.

   — Сочувствую твоей потере, Кристи. Быть разлученной с сестрой так долго, искать и… опоздать. — Она покачала головой. — На твоем месте я бы чувствовала то же, что и ты. То, о чем ты вчера сказала.

   Чувство вины перед несправедливо обвиненными Люсьеном и Николь заставило Кристи произнести:

   — Вчера я была несколько несдержанна, потому огульно обвинила и тех, кто ни в чем не виноват.

   — У тебя были все основания поступить подобным образом, — последовал быстрый ответ. — Твои чувства были искренними и неразделенными. Ни Стефани, ни Арманом. Я тоже была слишком озабочена теми проблемами, которые воскресило твое появление. — Она бросила на Кристи печальный взгляд. — Есть старая поговорка — «не стоит будить спящую собаку»… И я долго ее не будила, но вчера поняла, что давно следовало это сделать. Собака может долго спать, но стоит ее толкнуть, как она вскочит и все равно укусит.

   Кристи нахмурилась. Она пока не могла понять, к чему клонит Иветт. Кристи молчала, пока они усаживались за стол, а потом спросила:

   — Вы хотите рассказать мне, почему Стефани столь враждебна по отношению в Арману?

   Лицо Иветт разом постарело.

   — Арман — старший ребенок, к тому же мужчина.

   Стефани всегда негодовала, что из-за этого она — никто. Я же ничего не могла изменить. Мы те, кто мы есть.

   — А Колетт? За что Стефани ненавидела мою сестру? — настойчиво спросила Кристи, решив все выяснить до конца.

   Теперь нахмурилась Иветт.

   — Я думаю, что дело не в самой Колетт. На ком бы Арман ни женился, его жена стала бы после меня хозяйкой этого дома. Колетт раздражала ее тем, что, по ее мнению, абсолютно не соответствовала этой роли.

   — А это действительно так?

   Иветт на минуту задумалась.

   — Это не имело значения. Арман сделал свой выбор, и Колетт вполне устраивала его в качестве жены. Ему было этого достаточно.

   Такой ответ удивил Кристи. С одной стороны, ей бы хотелось услышать, что ее сестра была любима своим мужем, но с другой…

   — И все же вы считаете, она не соответствовала роли хозяйки? — настойчиво повторила Кристи свойвопрос.

   Взгляды двух женщин встретились.

   — Да. Поначалу я пыталась помочь ей освоиться, объяснить ее обязанности в качестве жены Армана.

   Думала, что с моей помощью она… как бы это сказать… обтешется, но чем упорнее я настаивала, тем быстрее Колетт от меня отдалялась. Наконец я поняла, что ее характер абсолютно не похож на мой и, продолжай я настаивать, я сломаю ее. Не то чтобы я отказала ей в помощи. Но мое вмешательство заставляло Колетт чувствовать себя несостоятельной.

   Я оставила ее в покое и до сих пор не знаю, правильно поступила или нет. — Иветт пожала плечами. — Себя я тоже не могла изменить, Кристи.

   Кристи не знала, как отнестись к этому признанию. Она совсем не так представляла роль Иветт в жизни сестры. Быть свекровью всегда непросто, а при таком укладе жизни, как в этой семье, особенно. Видимо, Колетт никогда бы не удалось стать настоящей хозяйкой Креси.

   — А как бы вы охарактеризовали Колетт как личность? — спросила Кристи.

   Губы Иветт искривила усмешка.

   — Она была совсем не такая, как ты. Немыслимо представить подобный разговор с твоей сестрой.

   — Почему?

   Иветт замялась.

   — Твоя сестра казалась какой-то неземной… будто не от мира сего.

   Армаы назвал это «надломленностью», вспомнила Кристи.

   — Она жила в своем иллюзорном мире. Может, из-за того, что до замужества вела очень замкнутый образ жизни, не знаю. — Иветт сделала паузу. — Ты совсем другая, Кристи. Мне кажется, ты справишься с любой ситуацией, сможешь противостоять всему миру.

   Кристи воздержалась от комментариев. Да, она справлялась с теми трудностями, с которыми ей приходилось сталкиваться, по не всегда это было легко… Как, например, посмотреть в глаза Арману этим утром…

   Иветт восприняла молчание Кристи как согласие и добавила:

   — Только не считай, что Колетт была здесь несчастлива с первого до последнего дня. До рождения Элоизы она была вполне счастлива с Арманом.

   — Послеродовая депрессия — очень серьезное заболевание, — резко перебила Кристи, не в силах слушать о любви Армана к ее сестре. — А няня, которую вы наняли, была жестока и недоброжелательна. — Она решила говорить прямо, не будучи до конца уверена в искренности Иветт.

   Лицо пожилой женщины сморщилось.

   — Я надеялась, что она обеспечит дисциплину и стабильность. Но теперь признаю, что я была не права.

   — И Стефани немедленно воспользовалась этим, — безжалостно добавила Кристи.

   — Да. Я думаю, что именно так она и поступила, — усталым голосом признала Иветт.

   Кристи оценила честность ответа, хотя по-прежнему не была готова полностью доверять этой женщине.

   — Почему Стефани так хотела видеть Шармэн на месте Колетт? Ведь вы сказали, что она возненавидела бы любую женщину рядом с братом.

   — Стефани уже давно и полностью подчинила себе Шармэн, — сухо ответила Иветт. — Через свою подругу она надеялась взять верх над Арманом и хозяйничать в Креси по своему усмотрению. Но этому не бывать. Теперь все кончено.

   Что кончено? Стефани не такова, чтобы сдаться без борьбы. Наверняка она не оставила идею подсунуть Армапу Шармэн на вакантное место жены.

   — Почему вы так уверены? — спросила Кристи.

   — Ты действительно не понимаешь, каким сильным катализатором ты послужила? — Иветт смотрела на нее с грустным любопытством.

   Кристи понимала. С каким-то жестоким удовлетворением она вспомнила вчерашний вечер.

   — Я разбудила спящую собаку?

   — Целую свору, — резко ответила Иветт. — И пути назад нет.

   Кристи бросила на нее недоуменный взгляд.

   — Утром Стефани навсегда уехала отсюда, — глухим голосом продолжила пожилая женщина. — Ей придется устраивать свою жизнь вдали от Креси. Арман больше не потерпит ее вмешательства в свои дела.

   Вот это новость!

   — Он выгнал ее из дома? — спросила Кристи.

   Когда это случилось? До того, как он пришел в ее комнату, или после? Иветт кивнула.

   — Может, так будет лучше для них обоих, но я потеряла дочь. — Постоянная маска беспристрастности на ее лице сменилась болезненной гримасой.

   — Быть матерью очень трудно.

   — Мне жаль, — импульсивно ответила Кристи, понимая, как невозможно трудно сделать выбор между двумя родными детьми. Ей не было жаль Стефани, но Иветт вызывала сочувствие. — Но ведь вы тоже видели в Шармэн приемлемую кандидатуру на роль жены вашего сына?

   Мадам Дютурнье тяжело вздохнула.

   — Людям часто приходится идти на компромиссы, когда они не могут получить желаемое. Но компромиссы не всегда приносят счастье — я же хочу видеть своих детей счастливыми. Всех.

   — Люсьеп и Николь кажутся счастливыми, — попыталась утешить Кристи.

   — Да. — Иветт улыбнулась с неподдельной теплотой. — Люсьен всегда был моей отрадой. Арман — гордостью. — На мгновение она замолчала. — Стефани — моим испытанием, моим крестом. Так было с самого детства. И все же я люблю их всех троих и хочу видеть счастливыми.

   Что вполне естественно, про себя согласилась Кристи. Пусть у нее не было детей и, может так случиться, никогда не будет, но она не могла не заметить, какими разными были Пьер и Элоиза. В этот момент Кристи пообещала себе постараться сделать так, чтобы в их отношениях преобладала любовь.

   Генри вкатил в оранжерею тележку с салатами. После того как Кристи и Иветт сделали выбор, они продолжили дружескую беседу на менее болезненные темы. Но за кофе Кристи снова вернулась к тому, что ее волновало больше всего.

   — Я благодарна вам за откровенность, Иветт, — мягко произнесла Кристи. — Особенно в таких обстоятельствах, когда вы сами чувствуете боль потери.

   — Но ведь случились не только потери, не так ли, Кристи? Я хочу, чтобы ты знала: я не против тебя.

   А если быть полностью откровенной, не против вас обоих.

   — Обоих?

   — Арман настоял, чтобы я сказала тебе это…

   — И этот ленч тоже его инициатива? — Кристи не скрыла своего удивления.

   — Я не смогла наладить отношения с Колетт, — с сожалением произнесла Иветт. — Я слишком долго закрывала глаза на поступки Стефани. Я не должна была допускать присутствия того американца в моем доме. Он был не кем иным, как нахлебником, хотя красивым и обходительным, всегда старающимся угодить. — Женщина сделала паузу, как будто собираясь с силами, чтобы произнести главное. — Стефани заплатила ему, чтобы он исчез одновременно с Колетт.

   — И вы молчали все это время? — Кристи была в шоке. Как Иветт могла допустить, чтобы Арман все это время считал…

   — Нет, я узнала об этом только вчера, — быстро ответила Иветт. — Я никогда не верила, что он был любовником Колетт, но у меня не было причин сомневаться в словах Стефани в тот роковой день… Я оставила все как есть… вплоть до вчерашнего вечера.

   — Вы вчера обо всем рассказали Арману?

   Как он мог не сказать ей об этом?!

   — Сегодня утром. Мы проговорили со Стефани почти всю ночь. Я пришла в ее комнату и высказала свои подозрения и догадки. — Иветт покачала головой, глаза ее затуманились. — Она обвинила меня в молчаливом пособничестве ее планам. Она не сомневалась, что я одобрю ее действия, и призналась в подкупе американца. Но эта ее ненависть к Арма ну… Как она могла подумать, что я буду ее союзником?

   Да, долгожданный момент истины оказался мучительно болезненным для всех.

   — Я только вчера осознала, насколько была слепа, — печально признала Иветт. — Единственным моим оправданием может служить то, что я всегда считала Армана исключительно сильным человеком. Но ведь он не железный, у него есть свои потребности, желания, чувства. — В серых глазах вспыхнула решительность. — Теперь я их знаю и готова помочь своему сыну.

   Что ж, этим откровенным разговором Иветт уже доказала свою готовность. Но мог ли Арман требовать от матери так много — вывернуть душу, признать ошибки перед практически незнакомым человеком?

   — Иветт, зачем вы говорите мне это? — не удержалась от вопроса Кристи. — Ведь я вам никто. Абсолютно посторонний человек.

   — Ты не посторонняя для Армана, Кристи. И для его детей.

   Ты очень важна для всех нас…

   — Но он никого не должен ни к чему принуждать, — пробормотала Кристи.

   Она была очень рада, что вопрос с американцем наконец выяснился, но Арман сам должен был сказать ей об этом, а не заставлять делать это свою мать.

   Неожиданно Иветт улыбнулась.

   — Не переживай. У Армана были свои причины настаивать на нашем разговоре. Поверь, этот ленч снял огромное бремя с моей души. Я рада, что ты пришла. Кристи искренне улыбнулась в ответ.

   — Я тоже.

   Но если такой поворот в отношениях с Иветт очень обрадовал Кристи, мысли о причинах, которыми руководствовался Арман, не давали ей покоя. Она снова и снова анализировала его слова и поступки с самого первого момента их встречи в отеле. Она должна понять его отношение к ней, а для этого следует дождаться возвращения Армана.

Глава ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

   — Papa!

   Пьер бросился через детскую игровую комнату, чтобы первым обнять отца. Элоиза даже не пыталась соревноваться с ним, оставшись в объятиях Кристи. Они рассматривали альбом с фотографиями, который сделала для дочери Колетт. Даже находясь в депрессии, Колетт не переставала любить своего ребенка. В сердце Кристи снова вернулась печаль, и даже приход Армана не развеял ее.

   Она пристально посмотрела на мужчину, бывшего мужем ее сестры, отцом ее детей, и устыдилась. Он только что вернулся из города, где выполнил все формальности, связанные со смертью Колетт и ее похоронами, а она не может не думать о том, как сильно хочет его. Арман стоял посреди комнаты, смотрел ей в глаза, и Кристи казалось, что он знает и разделяет ее чувства.

   — Papa! — снова окликнул Пьер, пытаясь привлечь его внимание.

   Арман перевел взгляд на сына.

   — Мама в той записке написала тебе, что отправляется на небеса?

   Арман нахмурился.

   — В какой записке, Пьер?

   — Я помню, что в тот день, когда она уехала, она писала записку. Она отдала ее няне Марше и попросила передать тебе.

   Сердце Кристи сдавило железными тисками. Колетт не сбежала тайком, как она и предполагала, и слова мальчика тому доказательство.

   Арман присел на корточки и с напряженным вниманием посмотрел в глаза сыну.

   — Ты ничего не выдумываешь, Пьер? Няня Марша не отдавала мне никакой записки.

   — Потому что тетя Стефани забрала ее у нее. Она спросила у няни, не оставляла ли мама записки для тебя, и няня Марша отдала ей мамину записку.

   Боль… Даже через всю комнату Кристи почувствовала его боль. Арман изо всех сил старался скрыть ее от сына.

   — Ах, вот о какой записке речь! — Легкость тона далась ему с неимоверным трудом. — Нет, мама не написала, что собирается на небеса. Она написала, что отправляется на поиски тети Кристи. Думаю, она в тот момент сама не знала, что окажется на небесах.

   — И станет ангелом, — добавил Пьер, кивая.

   — Да. Прекрасным ангелом, который всегда будет заботиться о вас, — заверил детей Арман.

   Глаза Кристи наполнились слезами. Она закусила губу, проглотила комок в горле, пытаясь взять себя в руки и не расплакаться в присутствии детей.

   — А теперь, дети, побудьте с Жанной, — сказал Арман, — а я прогуляюсь с вашей тетей Кристи.

   — А можно, мы пойдем с вами? — спросил Пьер.

   — Не в этот раз, — последовал твердый ответ.

   Кристи закрыла детский альбом и отдала его Элоизе. Она обрадовалась не столько приглашению Армана, сколько возможности привести в порядок свои чувства. Оставив детей на попечение няни, они вышли в сад.

   Кристи засунула руки в карманы куртки, опустила голову и молча шла вслед за Арманом. Она понимала, что ему тоже нужно время, чтобы окончательно осознать, что же на самом деле произошло четвертого июля два года назад.

   Его жена не сбегала с любовником, не предавала его… Стефани, переполненная злобой и ненавистью, разработала тот вероломный сценарий. Ее даже не волновало, что обман раскроется, как только Колетт вернется из Женевы. Но Колетт не вернулась… Стефани, не рассчитывавшая на такую удачу, в течение двух лет растравляла его рану, а в качестве бальзама подсовывала брату Шармэн.

   Но рана Армана не затягивалась, она продолжала гноиться и причинять мучительные страдания. Теперь Кристи поняла тот эмоциональный взрыв, который произошел с ним, когда он увидел ее в отеле. Это была боль… Боль преданной любви, разрушенного брака. Дело было не в гордости. Он любил ее сестру. На целых два мучительных года у него отняли ее последние слова, обращенные к нему, из которых он бы знал, что Колетт его не предавала.

   — Стефани больше никогда не переступит порог этого дома! — воскликнул Арман с болью. — Ничем и никогда она не сможет искупить это… то, через что я прошел… А она знала, все это время знала…

   Он не простит сестру. Но разве его можно винить за это?

   — Вчера вечером ты оказалась права, Кристи. Это Стефани — бессовестная и бессердечная. Ты оказалась права во всем, даже в том, что Колетт ни за что бы неуехала, не предупредив.

   Слова Армана не принесли ей пи радости, ни облегчения. Да, теперь она знала почти все: события, людей, причины, почему они поступили так, как поступили. И хотя она не являлась участницей или свидетельницей событий, приведших к трагедии, теперь она была неразрывно связана со всем. Нужно принять все как есть, смириться и жить дальше. Но готов ли к этому Арман?

   — Твоя мать мужественно признала свои ошибки, — тихо сказала Кристи.

   — Она сделала то, что должна была сделать, — сурово ответил Арман. — Если бы ты не приехала, она и дальше продолжала бы покрывать подлость Стефани, которая, по сути, является убийцей.

   Убийство… Преднамеренное уничтожение. Кристи тоже считала Стефани виновной во всем произошедшем, но та хотела убить брак Армана, а не саму Колетт. Гибель Колетт не была запланирована в ее подлом сценарии, хотя, безусловно, пришлась очень кстати и облегчила Стефани задачу по возведению «на трон» своей подруги Шармэн.

   — Смерть Колетт была несчастным случаем, Арман, — мягко, но решительно произнесла Кристи. — Я надеюсь, что теперь, когда ты узнал правду, душа моей сестры упокоится с миром. Отпусти ее, Арман.

   Видимо, ее слова дошли до его сознания, и Кристи почувствовала, что его мысли потекли в ином направлении. Повисшая тишина нарушалась только звуком их шагов по гравийной дорожке. Нервы Кристи натянулись до предела в предчувствии чего-то очень важного.

   — Ты сможешь меня простить за то зло, которое я причинил твоей сестре? — спросил Арман хриплым голосом.

   — В твоих поступках не было злонамеренности, — искренне ответила Кристи. — Дело не во мне, а в том, чтобы ты сам себя простил.

   — Ты очень великодушна. Спасибо, — с видимым облегчением произнес Арман.

   «Дело не в великодушии», — хотела сказать, но не сказала Кристи. Ей было проще составить кусочки мозаики и увидеть целиком всю картину, поскольку ее не кормили ложью в течение нескольких лет. Она не была свидетелем, как рушились семейные отношения Армана и Колетт под вероломным натиском Стефани.

   — Если бы не ты, я бы никогда не узнал правду, — пробормотал Армап с тяжелым вздохом.

   — Я могу сказать то же самое. Если бы не ты, я бы тоже ничего не знала о своей сестре. А это было… и есть очень важно для меня.

   — Я знаю.

   Кристи вздрогнула, вновь услышав интимные нотки в его голосе, и быстро спросила:

   — Ты отдал распоряжения по поводу похорон? Арман остановился и указал в направлении высоких старых сосен.

   — Видишь часовню там, за деревьями? Она принадлежит моей семье и была построена одновременно с замком. Из поколения в поколение здесь крестили детей, венчали новобрачных и отпевали усопших. Служба пройдет здесь, а потом Колетт похоронят на семейном кладбище позади часовни.

   Кристи посчитала это правильным, поскольку Колетт пусть и недолго, но была членом этой семьи.

   Она невольно вспомнила о своем давнем желании обрести твердую почву под ногами, пустить корни. Никаких землетрясений. Никакого хаоса. Мир и покой.

   Она обвела взглядом живописный парк, по которому они шли: широкие лужайки, старые, но ухоженные деревья, подстриженные кусты. Все казалось вечным и давало ощущение покоя. Моя сестра будет здесь, и я всегда буду знать, где ее найти, со светлой грустью подумала Кристи.

   — Я рада, что ты так решил, — тихо сказала она. — Я думаю, что она хотела бы именно этого — навсегда остаться рядом с детьми и… с тобой.

   — И с тобой, Кристи, — убежденно добавил Арман. — Колетт всегда мечтала найти тебя. Я сказал детям, что их мать стала ангелом и заботится о них…

   Он замолчал, не зная, как она отнесется к его словам.

   — Ты нашел самые правильные слова, Арман, — заверила его Кристи. — Вместо болезненного чувства утраты они будут чувствовать светлую печаль.

   — Я думаю, что Колетт позаботилась и о нас, Кристи. Она хотела, чтобы мы встретились и были вместе, — низким, сокровенным голосом произнес Арман.

   Услышав эти слова, Кристи напряглась и затрепетала в предчувствии чего-то очень важного.

   Да, она не хотела, чтобы между ней и Арманом стояла Колетт, но этого невозможно было избежать. Ее сестра — неотъемлемая часть их жизней. С другой стороны, может, Арман вовсе и не имел в виду вчерашнюю ночь? Может, воспоминания о пережитом наслаждении преследуют только ее, а он относится к произошедшему более трезво?

   — Я не совсем понимаю тебя, Арман, — сказала Кристи, стараясь говорить спокойно и рассудительно.

   — Ты не задумывалась о том, как могло случиться, что ты появилась в нужном месте в нужное время?

   Кристи резко повернулась к нему и пристально посмотрела в глаза.

   — Ты не поверишь… — она покачала головой, не в силах озвучить мысль о том, что ее направляла Колетт, превратившаяся в ангела. — Впрочем, я уже рассказывала, как оказалась там, Арман.

   — Но ты не спрашивала, как я оказался там вместе с Шармэн, — парировал он многозначительно.

   Кристи нахмурилась. Любое напоминание о Шармэн было ей неприятно.

   — А разве это так важно?

   — Очень. Ты появилась в тот момент, когда я ре шил принять то, что так долго и настойчиво предлагала мне Шармэн. Казалось, ее не волновало, что я не в том состоянии, чтобы предлагать ей брак. Меня же очень устраивало положение любовника. — Он криво усмехнулся с горькой самоиронией. — Ты появилась на сцене в тот момент, когда я открыл рот, чтобы произнести роковые слова.

   Перед мысленным взором Кристи вновь возникла красивая пара, склонившая друг к другу головы, бокалы шампанского в руках, улыбки, полные чувственного обещания. Тогда, при первом взгляде на них, она решила, что это новобрачные, и удивилась, почему эта мысль была ей так неприятна.

   Арман прав — она появилась очень своевременно. Неужели действительно ее направляла Колетт в надежде, что сестра не позволит сопернице одержать верх и обманом занять ее место рядом с Арманом? Неужели сверхъестественные силы, неподвластные человеческому разуму, все-таки существуют? Кристи не знала, но четко помнила, что направлялась в Женеву, полная решимости покончить с прошлым и начать новую жизнь. Решение остановиться на одну ночь в Париже было спонтанным, принятым в одно мгновение.

   Мгновение, перевернувшее ее жизнь.

   Что стояло за их встречей? Провидение? Судьба? Кристи с трудом отогнала мистические размышления и вернулась к действительности.

   — Значит, вы с Шармэн так и не стали любовниками…

   — И уже никогда не станем, — коротко ответил Арман, а глаза его говорили: «Особенно после ночи, проведенной с тобой». — Я позвонил ей после того, как мы расстались в тот первый вечер, и извинился за то, что дал ей ложную надежду и допустил подобное развитие отношений между нами. В тот момент, как я увидел тебя, я понял, что с ней у меня ничего не будет.

   Кристи на мгновение прикрыла глаза.

   Он окончательно расстался с Шармэн. Расстался с вероломной Стефани. Что это значит? Он расчищает путь для новой жизни?

   — Я рада, что ты для себя все определил, — сказала она.

   — Я все для себя определил в тот момент, как увидел тебя в отеле.

   Сердце Кристи ухнуло вниз.

   — Потому что ты был уверен, что я — Колетт, — пробормотала она и опустила глаза, чтобы он не заметил горького разочарования.

   — Нет. Это было что-то другое. Какая-то сила, как магнит, притянула меня к тебе. Ничего подобного я никогда не испытывал. Я пытался не замечать этого, противился изо всех сил. Я был зол на себя, когда целовал тебя в гостиничном номере. От тебя исходило что-то, чего никогда не было у Колетт. — Арман замолчал, а потом нежно добавил: — И ты ответила на мой поцелуй, Кристи.

   Последние слова повисли в воздухе. Кристи понимала, что он ждет ее ответа, но слова не шли с языка. Все ее существо разрывалось между желанием поверить ему и страхом, что она что-то не так поняла.

   — Почему ты ответила?

   Его низкий, ласкающий голос проник в самое сердце Кристи. Она опять закрыла глаза, понимая, что очень уязвима сейчас и не в состоянии ответить на призыв, исходящий от Армана. И тут она почувствовала тепло руки па своем подбородке и вздрогнула от желанного прикосновения.

   Открыв глаза, она встретилась с пристальным взглядом Армана. Слова полились из нее стремительным потоком:

   — Ты пробудил во мне что-то, о существовании чего я даже не подозревала. Когда ты поцеловал меня, я потеряла контроль над собой и действовала импульсивно. И это не имело ничего общего с Колетт. Ни-че-го! Тогда я даже не подозревала о существовании сестры, тем более близнеца. — Она тряхнула головой, освобождаясь от его пальцев. В ее глазах горел вызов. — Если ты думаешь, что это Колетт с небес заставила меня ответить на твой поцелуй, то держи свои руки от меня подальше и не смей ко мне прикасаться! Потому что я — это я, Арман! Я — не Колетт. Я не позволю тебе представлять, что произошла реинкарнация и в моем теле к тебе вернулась Колетт.

   Арман выглядел потрясенным.

   — Ты действительно все видишь именно так?

   Его удивление вызвало новую бурю.

   — А как по-другому я могу видеть? Ты нарядил меня в одежду Колетт…

   — Нет! Ты сама выбрала эту одежду. И если сейчас ты не надела ничего из новой одежды только из-за того, что сказала Стефани…

   — Я надела свою одежду! — Кристи выдернула руки из карманов и провела по куртке и джинсам. — Вот она я настоящая! Я такая, Арман!

   — То, какая ты, внутри тебя, Кристи, — тихо произнес Арман.

   — Что ж, прошлой ночью ты побывал там. — Кристи уже себя не контролировала. — Ну что, нашел разницу?

   — О, да! Еще какую.

   — Не лги! Ты сводил счеты с Колетт! Я точно знаю. Утром ты попросил прощения за те отношения, к которым якобы принудил меня. Но ты не принуждал, я сама хотела этого. Я хотела тебя, Арман!

   И — помоги мне, Господи! — я даже оставила незапертой дверь между нашими комнатами, чтобы ты знал, что я все еще хочу тебя!

   Только увидев триумф в глазах Армана, Кристи осознала все безрассудство своего заявления. Она попятилась.

   — Не смей даже думать, что я снова лягу с тобой в постель!

   Арман сделал шаг. В его глазах прыгали чертики. Кристи выставила вперед руки, чтобы удержать его на расстоянии.

   — Я не собираюсь делить постель с тобой и сестрой!

   Еще шаг.

   — Твоя сестра мертва.

   Руки уперлись в твердую, как скала, грудь.

   — Ты уверен, что она ангел!

   Арман развел ее руки и положил их себе на плечи.

   — Если это так, я уверен, она хотела бы, чтобы мы были вместе.

   — Прекрати!

   — Ни за что! — Арман обхватил Кристи за талию и притянул к себе.

   Она неистово вырывалась, выкрикивая:

   — Ты любил Колетт!

   — Но ты возбуждаешь меня, как никто и никогда!

   — Это разные вещи!

   — А я и не хочу, чтобы было одинаково. Зачем, если то, что я испытываю к тебе, намного значительнее и глубже?

   — Значительнее? Глубже?

   — Ты не просто затронула мое сердце, ты завладела им. — Одна рука Армана легла ей на голову и запуталась в волосах. — Ты не просто привлекла меня, ты захватила все мое существо.

   Кристи больше не сопротивлялась. Неужели это правда? Темные глаза Армана были омутами, затягивающими Кристи в свои глубины, а голос проникал уже не в уши, а в самое сердце.

   — Ты навсегда поселилась в моей душе, и я не смогу без тебя жить.

   Да! Арман выразил то, что она сама чувствовала по отношению к нему.

   — Я хочу защищать тебя и заботиться о тебе, а мое грешное тело хочет обладать твоим с такой силой и желанием, что я не могу справиться с ним.

   Он приник к ее губам. Кристи почувствовала, как все сказанное им капля за каплей просачивается в ее мозг и сердце. И она поверила в его неистовую страсть, и именно эта вера заставила ее сердце ускорить свой ритм, а душу — запеть и воспарить ввысь.

   Она поверила ему.

   И ответила на поцелуй.

Глава ПЯТНАДЦАТАЯ

   Прошло четыре месяца.

   Свадебное торжество в замке Креси было в самом разгаре. Как все изменилось! Теперь Кристи ничего не страшило и не удивляло. Члены семьи и гости были милы и доброжелательны, и она, стоя рядом с Арманом, испытывала чувство невыразимого счастья. Стать его женой перед Богом и людьми — чего еще можно желать? Но только они одни знали, как глубока и искренна любовь, которая их связывает.

   Кристи заметила Люсьена, несущего на руках новорожденного сынишку, чтобы похвастаться перед гостями, и Николь, бросившуюся к мужу с негодующим видом — мол, зачем разбудил малыша и вытащил из кроватки?

   — Сейчас Люсьену достанется, — с улыбкой заметил Арман.

   — Вряд ли. Он так очевидно гордится своим отцовством, что Николь все ему прощает.

   Многое можно простить, когда есть любовь, подумала Кристи. Она почему-то вспомнила Стефани. Вряд ли этой женщине удастся познать счастье любви, но… Дай-то Бог. Без любви этот мир холоден и неуютен.

   Пьер, а вслед за ним и Элоиза подбежали к отцу и нетерпеливо дожидались, когда же отойдет официант с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским.

   — Папа, Элоиза хочет знать, можем ли мы теперь называть тетю Кристи мамой.

   Сердце Кристи готово было разорваться от избытка счастья. Маленькая девочка с волосами точно такого же цвета, как у нее, с обожанием и надеждой смотрела снизу вверх. Она не помнила свою настоящую мать, знала только, что тетя Кристи совсем-совсем такая же, как ее мама, ставшая ангелом. Вероятно, Кристи в своем пышном свадебном наряде казалась Элоизе сказочной принцессой.

   Арман присел, обнял детей и привлек их к себе.

   — Я думаю, — протянул он, — этот вопрос следует задать Кристи. — Он повернул к ней голову, в его темных глазах были надежда и вера. — Ты хочешь стать мамой этому смелому мальчику — моему сыну — и этому прекрасному цветочку — моей дочке?

   Три пары глаз выжидающе смотрели на нее. Разве ее ответ мог быть каким-то другим, кроме «Да!!!»? Кристи сделала шаг вперед, наклонилась, поцеловала детей, а затем призналась, что уже давно считает их своими детьми и будет счастлива, если они станут звать ее мамой.

   Дети произнесли заветное слово с таким благоговейным видом, что Кристи отбросила последние сомнения. Нет, она ничего не отнимает у своей сестры, она отдает им материнскую любовь за двоих — за себя и за Колетт.

   Кристи с грустью вспомнила клятву, которую дала в первый день своего пребывания здесь: заботиться о детях, восстановить доброе имя сестры, заставить уважать себя и память о Колетт, не дать Шармэн восторжествовать…

   Она выполнила клятву.

   Дети побежали к бабушке, чтобы рассказать ей главную новость свадебного торжества. Иветт, беседовавшая с друзьями, извинилась и наклонилась выслушать их. Когда она подняла голову, ее лицо освещала теплая улыбка, не оставляющая сомнений в ее чувствах.

   За прошедшие месяцы Иветт стала для Кристи настоящим другом. Впрочем, она никогда и не была врагом. Она больше не считала своего сына непоколебимо уверенным в себе и настолько сильным, чтобы не нуждаться в любви и понимании. Мать и сын заметно сблизились, их отношения стали теплее и искреннее.

   — Мы должны будем скоро покинуть торжество, если хотим попасть в Париж к назначенному часу, — тихо предупредил Арман, бросив взгляд на свои часы.

   Париж… Отель «Soleil Levant», где сегодня она зарегистрируется как Madame Дютурнье, а завтра — путешествие на Таити, где они с Арманом проведут медовый месяц. Они заранее решили, что на обратном пути заедут в Сан-Франциско, чтобы закончить все дела, связанные с продажей дома, и собрать вещи, которые Кристи хотела бы увезти во Францию. Домой они вернутся к Рождеству.

   — Я пойду переоденусь, — предупредила Кристи мужа.

   — Помощь требуется? — Глаза Армана греховно заблестели.

   — Сегодня вечером, — пообещала Кристи с не менее греховной улыбкой. — Побудь пока с детьми, Арман.

   Она ощутила острую необходимость побыть немного одной. Сняв свадебный наряд, Кристи посмотрела на букет невесты. Когда-то и Колетт держала в руках такой.

   Решение пришло инстинктивно. Пусть даже они опоздают, то, что она задумала, важнее. Кристи взяла букет и через одну из боковых дверей вышла из дома. Она шла по направлению к часовне, где когда-то венчалась ее сестра, где крестили ее детей и где прошла траурная церемония прощания с пей. Но не здесь собиралась Кристи оставить букет.

   Она обогнула часовню и подошла к недавно установленному надгробному камню. Он был не из белого мрамора, как все остальные здесь, а, по желанию Кристи, из красно-коричневого гранита, на котором золотыми буквами было высечено:

   Колетт Дютурнье

   любимая жена Армана

   мать Пьера и Элоизы

   сестра Кристи

   Покойся с миром

   Кристи наклонилась и положила нежно пахнущие цветы на надгробие. Ее душа и сердце были полны чувств, о которых она так мечтала рассказать сестре.

   — Наконец мы вместе, Колетт. Пусть не так, как мечтали, но я чувствую неразрывную связь с тобой. Я люблю Армана и ваших детей. Я навсегда сохраню память о тебе в их сердцах. Надеюсь, я делаю все так, как ты хотела бы, сестричка. И если ты на самом деле ангел и видишь меня с небес, прошу тебя, благослови меня на жизнь, которой у меня ни когда бы не было, если бы ты не позвала меня. Твоя Крисси здесь, рядом. И я всегда буду рядом, сестра.

   И в этот миг Кристи почувствовала, как на нее снисходят мир и покой. Счастливая улыбка заиграла на ее губах. Она подняла глаза и увидела, что в воротах кладбища стоит Арман и ждет ее. Как он догадался, что она пойдет сюда? Он… Мужчина, ставший ее второй половиной.

   — Я думаю, что поступила правильно, — сказала Кристи, указывая на надгробие сестры.

   Еще раньше Кристи и Арман пообещали друг другу, что между ними никогда не будет запертых дверей, тайн, недосказанности.

   Муж кивнул ей. В его глазах Кристи прочитала понимание, поэтому ей ничего не пришлось объяснять.

   — Подарок любви. Ты всем нам преподнесла этот щедрый дар, Кристи, — прошептал Арман, заключая ее в объятия.

   — Я достаточно эгоистична, чтобы рассчитывать на ответный подарок, — подначила она счастливым голосом.

   Арман рассмеялся.

   — Я думаю о многочисленных способах демонстрации моей любви…

   Их губы слились в упоительном поцелуе. Время не стерло остроты наслаждения от этой интимности и нежности. Арман крепче прижал к себе жену, и они, покинув скорбное место, вместе вступили в светлое будущее.