Судоку для убийцы

Шелли Фрейдонт

Аннотация

   Тихий городок Гранвилль потрясен загадочным убийством профессора Эйвондейла, основателя уникального музея головоломок.

   Однако кому и зачем понадобилось убивать безобидного старика ученого?

   Шериф Брэндон Митчелл, совсем недавно обосновавшийся в Гранвилле, считает главной подозреваемой любимую ученицу и единственную наследницу профессора – Кейт Макдональд.

   Кейт понимает: чтобы доказать свою невиновность, ей придется найти настоящего преступника.

   Но сделать это будет непросто, ведь убийца не оставил никаких улик.

   Возможно, чтобы раскрыть тайну гибели профессора, Кейт необходимо разобраться с судоку – головоломкой, клетки которой он заполнял перед смертью?…




Шелли Фрейдонт
Судоку для убийцы

   Моим учителям, Юлии Которн и Мэгги Казинс, ушедшим, но не забытым


Глава первая

   Двенадцать часов назад это казалось отличной идеей. Дурочка! Если так можно назвать ее, Кейт Макдональд, бакалавра, магистра, доктора философии, сотрудника знаменитого «мозгового центра» – института теоретической математики.

   Из Виргинии уехала, не оглянувшись, приветственный плакат «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЬЮ-ГЭМПШИР» не вызвал никаких чувств. Слегка занервничала в окрестностях Гранвилля, а возле родимого дома сердце стало рваться из груди. Не помогли и укрывавшие от любопытных глаз тонированные стекла «Тойоты матрикс». Ну зачем она так поспешно сорвалась?

   «Да войди же в дом, – сказала себе Кейт. – Долго ли переодеться – стянуть потрепанные джинсы, большую не по размеру футболку с надписью «Свихнулась на числах» и надеть что-то более пристойное, официальное… не такое придурковатое.

   Ты нужна профессору. Судя по письму, дело не терпит отлагательства. Так чего ж ты сидишь, попусту тратишь время?»

   Кейт надела темные очки, отворила дверцу машины и спустила на дорожку ноги. Огляделась по сторонам: никого не видать. Закинула через плечо сумку, повесила на руку костюм и взяла с пассажирского сиденья стопку сборников японских кроссвордов. Опрометью кинулась через лужайку к обшитому вагонкой белому домику. В нем прошло ее детство.

   Побежала к крыльцу. Сумка хлопала по бедру, книги норовили свалиться на землю. Уперлась плечом в дверь и только вставила ключ в замок, как тишину нарушил пронзительный крик.

   Кейт так и подпрыгнула. Пиджак соскользнул с плечиков, а кроссворды разлетелись по полу.

   По дорожке к ней мчалась долговязая и очень худая женщина с уложенными в высокую прическу синими локонами. Она отчаянно махала рукой:

   – Прошу прощения, мисс. Барышня! Что вы делаете?

   Кейт широко открыла глаза. Неужели это ее тетя Пруденс? Тетя Пруденс, жившая через три дома отсюда. Та тетя Пруденс всегда ходила в практичных платьях с длинными рукавами и дорогой удобной обуви от «Л. Л. Бин». На этой женщине был спортивный красно-белый костюм и белые кроссовки. И все же это действительно была ее тетка.

   Кейт помахала рукой.

   – Тетя Пру. Это я.

   Пру резко остановилась и заверещала:

   – Кати? Кати!

   И снова побежала. Спортивный костюм смотрелся на ней, как семафор на тонком столбе. Не сбавляя шага, Пру пересекла лужайку и взбежала по ступеням, прежде чем племянница поняла ее намерения. Кейт едва не упала при столкновении с налетевшей на нее теткой.

   – Уф! – произнесла она, отступив назад, к двери. – Как вы узнали, что я приеду? Вам что, папа позвонил?

   Пру отпустила ее и шагнула назад.

   – Джеймс знал, что ты приедешь? Каков негодяй! Я говорила с ним на прошлой неделе, и он ни словом не обмолвился. Похоже, флоридское солнце вконец спекло жалкие мозги, с которыми он появился на свет. Я увидела тебя из окна.

   Она склонила голову набок, улыбнулась и оглядела Кейт с головы до ног. Кейт едва не сжалась под придирчивым взглядом.

   – Ты изменилась, – заметила Пру.

   – Вы – тоже.

   Кейт не видела тетку девять лет, хотя отец и предупредил ее. Год назад его пуританская сестра резко изменилась. «Слетела с катушек», – прокомментировал отец и улетел во Флориду к любимому гольфу. Такой перемены в тетке Кейт все же не ожидала.

   – Приходится идти в ногу со временем.

   Кейт кивнула. Ей хотелось спросить, почему волосы Пру стали голубыми. Девять лет назад она была рыжей, как Кейт, отец и как все остальные Макдональды. Ну да ладно, успеется: сейчас Кейт было не до того. Она наклонилась, подняла пиджак и книги. Пру взяла у нее пиджак, разгладила.

   – Надолго приехала? У тебя отпуск? Я уже думала, что этот вашингтонский мозговой центр тебя вообще не отпустит.

   Кейт тоже так думала. «Мозговой центр» очень неохотно отпустил ее в вынужденный трехнедельный отпуск. «Непредвиденных обстоятельств» у математиков быть не должно.

   – А твой молодой человек? Надеюсь, ты взяла его с собой?

   Кейт покачала головой.

   Пру вскинула бровь.

   – Джеймс говорил, что ты встречаешься с приличным молодым человеком. Он что, приедет позднее?

   На этот раз Кейт заметно поежилась.

   – Нет.

   Уолт, ее бывший молодой человек, независимый бухгалтер, оставил Кейт ради блондинки с невысоким коэффициентом умственного развития. Как-то вечером она наткнулась на них на автомобильной стоянке пригородного торгового центра в Александрии, под Вашингтоном. Он был с блондинкой на заднем сиденье своего «БМВ».

   – По правде говоря, я приехала к профессору Эйвондейлу, ну и к вам, конечно.

   Пру прищелкнула языком.

   – Ты его отпугнула?

   – Профессора?

   – Не умничай. Твоего молодого человека.

   «Не умничай». Как часто, подрастая, она слышала эти слова. Несколько раз – от отца, когда она ему грубила. Но тетя Пру сейчас обошлась без метафор: не умничай с парнями, если хочешь им нравиться.

   Возможно, Кейт и в самом деле отпугнула Уолта. Чокнутая – она и есть чокнутая, даже в глазах бухгалтера. Кейт начала опасаться, что это – ее окончательное состояние.

   – Да ладно, не горюй. В городе полно достойных мужчин. И выгодных женихов. Настоящие джентльмены, занимают хорошие посты.

   Кейт содрогнулась и отперла входную дверь.

   Тетя Пру последовала за ней.

   – Ты не планируешь здесь остаться?

   – Это мой дом.

   И всегда им останется. Ее отец никогда его не продаст, так что Кейт в любой момент сможет сюда вернуться.

   – Но, детка, ты не можешь быть здесь совсем одна. В моей гостевой комнате тебе будет гораздо удобнее.

   Пру понюхала воздух и сморщила напудренный нос.

   Кейт вспомнила гостевую комнату Пру – невероятная смесь американской готики с пасторалью Новой Англии. А может, там тоже произошли перемены? Кейт представила себе занавески из бус и абажуры. Непривлекательное зрелище.

   – Спасибо, я предпочитаю жить дома.

   Тетя Пру поджала губы, вскинула брови, а Кейт мысленно проговорила за нее: «Кэтрин Маргарет Макдональд».

   – Кэтрин Мар…

   – Ну, пожалуйста, тетя Пру. Мне здесь будет хорошо. А сейчас потороплюсь, иначе меня не пустят к профессору. Скажут, что поздно.

   – Ах, да. Бедняжка. Слышала, он совсем на мели. Старый дом скоро на него обрушится. Не знаю, почему никто ничего не предпринимает. Может, лучше его продать?

   – Продать? Он ни за что его не продаст.

   – Весь город помешался на новом торговом комплексе, – фыркнула Пру. – Словно нам старого мало.

   Профессор не сказал, зачем ему понадобилась Кейт. Торговый комплекс?

   – Торговый комплекс? Они что же, хотят построить его в историческом центре?

   – Не «в», а «на» историческом центре. Во всяком случае, такие ходят слухи. Выходит, они еще глупее, чем я думала.

   Пру нахмурилась, обошла Кейт и провела рукой по распятию. Подняла палец.

   – Видишь?

   – Немного пыли, – сказала Кейт. – Но…

   – А Джимми платит Мери Мэйдс только за то, что она является сюда раз в месяц. По-твоему, это уборка?

   Пру потрясла пыльным пальцем перед Кейт.

   Поскольку сама Кейт уборкой никогда не занималась, а приглашала к себе работников из бюро услуг в Александрии, то в ответ лишь пожата плечами.

   – А по мне, никакая это не уборка, и если ты собираешься остаться…

   – Тетя Пру, мне действительно пора переодеться и ехать к профессору.

   – Давай-давай, – сказала Пру и пошла по коридору.

   Кейт схватила чемодан, сборники сканвордов и последовала за теткой в кухню.

   – Иди, а я слегка приберу.

   Пру взяла у Кейт книжки и перелистала.

   – Не понимаю, как ты в них разбираешься. Впрочем, думаю, что ты в этом деле мастак.

   Кейт поморщилась. Она получила несколько званий за скорость и точность разгадывания, но Пру об этом не рассказала. Не собиралась говорить и о том, что чуть ли не все вечера проводила дома одна, с бокалом вина и сборником сканвордов.

   – Здесь у тебя на это времени не будет, – заявила тетка и спрятала книги в ящик. – Надеюсь, что ты не будешь каждый день ходить в джинсах. Надо позаботиться о твоем гардеробе. Мужчинам хочется посмотреть на женские ноги.

   Что ж, похоже, не все здесь переменилось. Потерпев неудачу в любви, тетка вознамерилась найти Кейт хорошего мужа. Ее добрые намерения стали одной из причин, по которой Кейт уехала из города. Однако она знала: если тетка вбила себе что-то в голову, спорить с ней бесполезно. Отец называл такое поведение «занозой в заднице». Кейт взяла чемодан и костюм и пошла в свою комнату.

   Через несколько минут вернулась в костюме, туфлях на высоких каблуках. Короткие волосы Кейт зачесала назад, закрепив на темени двумя гребешками из слоновой кости. Тетя Пру стояла у рабочего стола с посудным полотенцем в руке.

   – Чудесно выглядишь.

   – Спасибо.

   Кейт клюнула тетку в щеку и едва не задохнулась от запаха одеколона.

   – Должна бежать. Позвоню, когда вернусь.

   – Не торопись, – сказала Пру и принялась скрести мойку.

   Кейт вышла из дому и с ощущением растущей тревоги поехала в единственное место Гранвилля, которому городок был обязан своей славой, – в музей головоломок Эйвондейла.


   Макдональды жили в «новом» районе, насчитывавшем 1830 коттеджей. До старой части города надо было проехать десять кварталов. Дома там были большие, добротные. С одной стороны, у реки, обширные сады, с другой – долина.

   Музей располагался на Хоппер-стрит, главной улице исторического района. Трехэтажное здание, построенное в колониальном стиле, отделяла от соседей высокая живая изгородь. Два нижних этажа занимала экспозиция, профессор жил наверху.

   Профессор Эйвондейл, гений-одиночка, сам того не зная, на протяжении пятидесяти лет поддерживал туризм. Причиной тому было его увлечение головоломками: они поступали к нему из всех уголков мира. Так же безотчетно он дал приют десятилетней девочке, у которой было больше мозгов, чем следовало. Незадолго до их знакомства погибла в дорожной катастрофе ее мать.

   Он застал Кейт среди японских шкатулок с секретами. Девочка отчаянно крутила кубик Рубика. Слезы капали на яркую игрушку и скатывались на комбинезон.

   Он уселся рядом, высокий, тощий, сутуловатый. Из просторного кармана старого твидового пиджака вытащил собственный кубик. Работали молча, бок о бок. И закончили одновременно.

   Кейт взглянула на него, и он улыбнулся. Карие глаза под кустистыми бровями подмигнули девочке, и Кейт бросилась к нему на грудь.

   Прошло почти двадцать лет, но горло Кейт сжалось при воспоминании о том дне. Он, конечно же, не ожидал такой реакции и сидел, неловко поглаживая ее по макушке, пока не утихли последние всхлипывания. Потом неуклюже поднялся на ноги и потянул ее за собой, в кабинет на втором этаже. Приготовил горячий шоколад, и они уселись у огня в больших креслах с подголовниками, прихлебывая из чашек и глядя на языки пламени.

   Тогда она не знала, что такое поведение было ему совершенно несвойственно.

   С тех пор Кейт каждый день приходила в музей после школы, а по субботам – с самого утра. Она и воскресную школу пропускала бы, если бы музей в эти дни не был закрыт. Казалось ли отцу странным поведение дочери, проводившей все свое время с шестидесятилетним отшельником, неизвестно: он ей ничего не говорил. Впрочем, Кейт подозревала, что он и не заметил: отец так горевал, что не видел ничего вокруг.

   Итак, пока ее ровесницы хихикали, учились ухаживать за ногтями и долгие часы просиживали в кафе, попивая крем-соду, Кейт проверяла входные билеты, убирала пыль с витрин, крутила вместе с профессором кубик Рубика и изучала все, что на тот момент в мире было известно о сканвордах.

   Сотрудница музея, Дженис Круппс, едва ее терпела. Она с недоумением смотрела на небрежно заплетенные косички Кейт, на мятые футболки и комбинезоны и старалась дать понять девочке, что она здесь чужая. Кейт надеялась, что Дженис уже ушла на пенсию.

   Припарковав машину на улице против музея, Кейт не сразу вошла в дом, а прежде посмотрела на здание, где провела много счастливых лет.

   Музей был окружен оградой, почти не видной под разросшимися кустами роз. За двумя высокими вязами она видела выглядывавшие из-за ветвей фронтоны, окна и карнизы.

   Заметила, что краска на стенах облупилась.

   Кейт отворила калитку, пошла по плитам, обросшим мхом, мимо щита с вылинявшей надписью «Музей головоломок Эйвондейла», шагнула на круглое крыльцо и почувствовала, как екнуло сердце. В детстве, приблизившись к входной двери с колоннами и лепными украшениями, она каждый раз чувствовала себя Золушкой. Нечто подобное испытала и сейчас.

   Кейт глубоко вздохнула. В сумке у нее лежало письмо профессора, короткое, на одной страничке. Он просил ее приехать домой. И теперь она знала причину. Торговый комплекс. Неужели миру понадобился еще один торговый комплекс? На самом деле миру необходим был музей головоломок, место, куда дети и взрослые могли бы приходить и учиться, развлекаться и восторгаться. Место, где они позабыли бы о своих тревогах, развили бы воображение, залечили бы грусть.

   Здесь, подумала Кейт, у нее есть шанс выбраться из мира чисел. Числа, числа и ничего, кроме чисел. Жизнь в хаосе уравнений и фракталов была увлекательной, но одинокой. Ее коллеги из «мозгового центра» жили числами, дышали числами, видели числа во сне. Даже занимаясь боулингом, подсчитывали удары и их процентное соотношение, предсказывали промахи, засекали время, необходимое для завершения игры. После шли пить пиво и даже тогда говорили о числах. Спорили о числах. Неудивительно, что Уолт поменял ее на девушку, которая едва справлялась с собственной чековой книжкой.

   С Кейт было скучно, к тому же ей всегда бывало недосуг. Что ж, все к тому шло. Зато профессор нуждался в ней, она была нужна детям Гранвилля. И городу. Возможно, ей представился шанс принести пользу обществу.

   Кейт отворила дверь, звякнул колокольчик. В просторном вестибюле никого не было. Слава богу, мисс Круппс за столиком она не увидела.

   Накрытая ковровой дорожкой лестница за резной аркой уводила на второй этаж. Из коридора на первом этаже можно было попасть в залы с экспозицией. Сейчас Кейт видела растворявшиеся в темноте слабые очертания мебели.

   Единственный источник света исходил от канделябра, поэтому в вестибюле царили сумерки. Атмосфера казалась разреженной, словно музей уже исчез. Нет, этого не произойдет, пока она не выскажется по этому поводу.

   Кейт на цыпочках обошла стол и поспешила к лестнице.

   Из темноты выступила фигура.

   – Девушка! Музей закрывается. Придется прийти в другой раз.

   Кейт занесла ногу на первую ступеньку и замерла. Ей не забыть этот резкий голос. Обернулась.

   – Здравствуйте, Дженис!

   – Здравствуйте, мисс!

   Дженис Круппс стояла расставив ноги. Вся ее фигура выражала угрозу – от круглых носков черных туфель до заушников очков в черной оправе.

   Кейт обошла женщину и взялась за дверную ручку. Хоть бы Дженис не заметила, что у нее дрожит рука. Кейт терпеть не могла спорить, но на этот раз пришлось.

   – Я хочу повидать профессора.

   Кейт повернула ручку и толкнула дверь.

   Дженис загородила ей дорогу.

   – Нет.

   Кейт поднырнула под выставленную руку, затворила дверь и заперла ее изнутри.

   Дженис погремела ручкой и смирилась. Кейт постояла и, услышав тяжелые удаляющиеся шаги, облегченно вздохнула и пошла в комнату.

   Профессор сидел за столом. Голова его была опущена, плечи сгорблены. Волосы ничуть не поредели, только теперь они были белыми как снег, а не с проседью, как когда-то.

   Его плечи ритмично и плавно подымались и опускались. Он спал. Кейт на цыпочках подошла поближе. На столе лежала раскрытая книга, за обложку заткнут карандаш. Кейт узнала одну из популярных серий сканвордов судоку.

   К сердцу подкатила волна удовольствия, смешанного с более глубоким чувством. Он перешел от Рубика к судоку, как и она. Если бы Кейт была суеверным человеком, то подумала бы, что это знак: она поступила правильно, что вернулась. Суеверной она не была, однако почувствовала, что здесь ее место, и она крикнула бы об этом в окно, если бы было кому услышать.

   Кейт тронула его за плечо.

   – Профессор Эйвондейл? – сказала она тихонько, чтобы не напугать старика.

   Профессор дернулся. Поднял голову.

   – Гарри? Ты вернулся?

   Повернувшись, увидел Кейт. Вскинул брови.

   – Это не Гарри.

   – Нет, сэр. Я – Кейт, Кати… Макдональд.

   Она ждала, когда он ее узнает. Кейт изменилась, но не до такой же степени.

   – Помните? Вы мне писали.

   Глаза профессора медленно утратили отсутствующее выражение, лицо его выразило смущение. Он просиял, и Кейт почувствовала облегчение.

   – Кати, моя дорогая!

   Старик с трудом поднялся на ноги, взял ее руки в свои и потряс.

   – Спасибо. Спасибо за то, что приехала.


   Пока профессор на электрической плитке готовил чай, Кейт ходила по комнате, рассматривала знакомые предметы на столах, любимые книги на встроенных полках. Эта комната всегда была уютной. На стенах висели темные ковры с затейливым орнаментом. На тяжелом дубовом столе – груда книг и бумаг, лежащих в кажущемся беспорядке, но Кейт не обманывалась: профессор знал, где что находится. У него была фотографическая память.

   Кейт остановилась возле тумбы с хрустальным шаром, подарком румынской цыганки. Во всяком случае, так ей сказал профессор. Кейт не разрешали до него дотрагиваться. Не прикоснулась она к нему и сейчас.

   После того как чай настоялся, они уселись на свои старые места перед незажженным камином, как делали сотни раз в прошлом. Кресла казались сейчас меньше, чем тогда. Они немного вылиняли, подлокотники вытерлись.

   Профессор медленно стал рассказывать ей о своих передрягах, об актах вандализма, анонимных письмах с угрозами. С каждым эпизодом Кейт испытывала все большее возмущение. В том, что происходило, прослеживалась определенная тактика: кому-то хотелось заставить профессора и других владельцев продать свою собственность.

   – Вы в полицию обращались?

   Профессор хмыкнул.

   – Полиция! Три молокососа да старик Бенджамин Мини, который подкручивает на стоянках счетчики оплачиваемого времени, когда ревматизм позволяет ему встать с постели. Да они даже не пытались. Хотя у нас появился новый начальник полиции.

   – И он не помог?

   – Он родом из Бостона, – сказал он, словно это все объяснило.

   Да, новый шеф полиции был посторонним человеком.

   – В этом доме жили несколько поколений Эйвондейлов.

   Профессор покачал головой и посмотрел в пустой камин.

   – Что теперь будет с головоломками?

   – Но если вы откажетесь продать…

   – Не могу, – сказал он, в его голосе слышалось отчаяние.

   – Но почему?

   – Банк собирается лишить меня права пользования. Я думал, ты сможешь помочь.

   Профессор обреченно опустил голову. Кейт поклялась самой себе, что не позволит никому забрать то, что он любил больше всего на свете. Однако не стала внушать ему ложную надежду. Сначала ей необходимо понять, что происходит.

   – Можно спросить? Я думала, что вы – владелец дома.

   Профессор кивнул головой, не отводя глаз от пустого камина.

   – Да. Но правлению музея понадобилось внести усовершенствования. Мне пришлось взять кредит.

   «Какие усовершенствования?» – недоумевала Кейт. Свежей краски она не заметила. Насколько она могла судить, ничего не было сделано.

   – И что же, они истратили все деньги?

   – Кредит заморозили. Я делал ежемесячные взносы, а в банке говорят, что не делал.

   Профессор отставил свою чашку и потянулся к сборнику судоку. Вытащил ручку из-под обложки, перевернул несколько страниц. Щелчком выдвинул перо и нахмурился над книгой.

   – Профессор?

   Он не ответил. Погрузился в сканворд. Она его понимала. Решение загадок – спасение и одновременно инструмент, обостряющий мысленный процесс. Она и сама использовала головоломки для того же, но сейчас ей требовалось его полное внимание, а как это сделать? Вырвать у него книгу?

   – Вы были в банке?

   И тут она вспомнила, кто там президент. Джейкоб Доннели. Сердце у нее упало.

   – Я пытался поговорить с Джейкобом, но он…

   Профессор заполнил квадратик сканворда.

   – Джейкоб Доннели? Что он сказал? Он одобрил кредит?

   – Это была его идея.

   Профессор заполнил еще два квадрата.

   – Не понимаю.

   Профессор наконец поднял на нее глаза.

   – Он – председатель музейного правления.

   Кейт не донесла до рта чашку.

   – Я думала… – Она запнулась. – Но почему?

   Профессор не ответил, продолжал заполнять квадраты.

   Кейт молча на него смотрела, а мозг пытался разобраться в абсурдной ситуации. Профессор тем временем спрятался в своей безопасной нише. Если бы он попытался устроить саботаж, то более эффективного способа не смог бы найти. Любимый музей контролировал теперь его злейший враг.

   Полная бессмыслица! Кейт, однако, понимала, что сейчас ничего от него не узнает. Когда профессор перевернул страницу и взялся за новое задание, она поднялась.

   – Вы устали. Я приду утром, и мы решим, что нужно делать.

   Профессор медленно поднял на нее глаза. Взгляд был отсутствующим, как и в первые минуты их разговора. Кейт выдавила улыбку, но душа ее плакала по лучшему другу.

   Ответной улыбки не последовало, он словно бы удивился, увидев ее в комнате. На мгновение его лицо просветлело.

   – Я знал, что ты приедешь, но где Гарри?

Глава вторая

   «Так где же Гарри? И кто такой этот Гарри?» – гадала Кейт на обратном пути. Сначала подумала, что профессор говорит о новой игре, вроде той, что называется «Где Вальдо?». Впрочем, быстро сообразила, что Гарри – это человек.

   К сожалению, дополнительной информации профессор не выдал. И Кейт не знала, был ли этот Гарри причастен к его проблеме. И даже если был, поделать ничего не могла, пока этот человек не объявился.

   Когда Кейт свернула на Портер-стрит, было почти десять часов. Большинство жителей удалилось на покой: везде темно, и только из окон стоявшего посреди квартала дома с белыми наличниками рвался наружу яркий свет. Освещено было и крыльцо.

   Тетя Пру не хотела, чтобы она вернулась в темный дом. Кейт почти слышала, как она говорит: «На улицах опасно. Одинокая молодая женщина не может быть за себя спокойна». Хотя за последние десять лет в Гранвилле не было ни одного нападения, Кейт понимала беспокойство тетки. Впрочем, скорее всего избыток внимания будет ее раздражать. Надо найти способ вежливо, но твердо убедить Пру, что она способна сама о себе позаботиться.

   Кейт выехала на подъездную дорожку. Выйдя из автомобиля, впервые заперла дверцы. Первое, что почувствовала, войдя в дом, был запах лимонного полировочного средства «Пледж». Все поверхности сияли. Пылесос оставил на ковре примятый след. В вазе стояли поздние астры, а в коридоре витал запах еды.

   Из кухни доносилось звяканье кастрюль, в раковине шумела вода. От запахов и звуков у Кейт слегка закружилась голова. Она вдруг вспомнила, что с утра ничего не ела.

   На пороге кухни появилась тетя. Пру вытерла руки знакомым линялым передником – Кейт помнила его с детства. Нахлынули воспоминания. Мама, маленькая и изящная, выходила к Кейт, когда та возвращалась из школы. На столе ее ждал горячий обед. Этот образ померк, а в поле зрения явился красный спортивный костюм тети Пру.

   – Обед на столе. Вымой руки и иди скорей в кухню, пока не остыло.

   Кейт послушно исполнила распоряжение. Она вдруг почувствовала смертельную усталость, сейчас она была не готова решать возникшие проблемы. Кейт испугалась, что поставила под удар свою работу в институте: не приняла мер предосторожности. Есть ли у нее шансы спасти музей?

   Она тщательно вымыла руки и даже сполоснула лицо, после чего направилась в кухню. Против места, на котором она сидела в детстве, стояла еда. Кейт шлепнулась на стул и быстро выпрямилась. «Ох уж это мне возвращение домой», – подумала она, глядя, как Пру наливает ей в стакан молоко и придвигает тарелку. Надо бы заглянуть в подвал, где, должно быть, стоят отцовские французские вина.

   Пру уселась напротив. Смотрела, как она ест.

   – Никогда не догадаешься, кого я встретила на рынке.

   Кейт промычала с набитым ртом и повернула голову, выказывая интерес.

   – Лу Альбиони.

   Кейт никак не отреагировала.

   – Да ты должна его помнить. Средний сын Антонио.

   Кейт снова не отреагировала, хотя в душу закралось подозрение: она догадывалась, куда клонит тетя.

   – Его только что сделали менеджером. Такой очаровательный молодой человек. Такой вежливый.

   Она поднялась и положила Кейт добавки.

   – Тетя Пру…

   – Он хочет тебе позвонить.

   – Тетя Пру!

   – Блестящее будущее. Гарантия занятости. Всем надо что-то есть!

   Пру многозначительно подняла палец.

   Когда со стола всё убрали и вымыли посуду, пошел двенадцатый час. Кейт стояла на крыльце, пока тетя не вошла в свой дом. Затем спустилась в подвал, нашла бутылку пино нуар 1998 года. Открыла пробку, заглянула на верхнюю полку шкафа в поисках бокала и нашла его там, где ожидала, за кувшином. Налила вина, вынула из ящика сборник со сканвордами и понесла все в гостиную.

   Через несколько минут Кейт углубилась в цифры. Накопившееся за день напряжение растаяло, едва ряды и колонки стали обретать форму. Мозг вошел в комфортный, знакомый мир. В нем царила стабильность, в нем все подчинялось законам. Кейт чувствовала себя здесь хозяйкой: могла выстраивать отношения, теоретизировать. Вписав последнюю цифру в сетку сканворда, подумала, что у нее созрел план действий.


   Следующее утро Кейт провела за профессорским столом – изучала все, что имело отношение к банковскому кредиту. К сожалению, не нашла ни одного чека, подтверждавшего месячные выплаты. Профессор ничем не смог ей помочь. Он думал, что они хранятся у Дженис, а та утверждала, что возвращала их профессору.

   Когда Кейт спросила о компьютерных подтверждениях, оба тупо на нее посмотрели. Они не пользовались банковской компьютерной программой. «Или какой-то еще», – подумала Кейт. В музее она не видела ни одного компьютера. Пришлось пользоваться бумажными документами, имевшимися в распоряжении.

   Сразу после полудня, вооружившись копиями договора о кредите, сопроводительными письмами о перечислении денег и другими разрозненными документами, Кейт прошла пешком три квартала к банку «Фарм amp;Меркантайл».

   Гранвилль – типичный городок Новой Англии. Скопище беспорядочно стоящих домов, обшитых вагонкой. Крутые крыши, крытые крылечки. Многие построены в начале 1900-х, а то и раньше.

   Банк находился в центре деловой части города. Размещался он в кирпичном доме, построенном примерно в 1900 году. На противоположной стороне улицы треугольный газон – Гранвилль Грин, а посредине газона – статуя Абеляра Гранвилля, основателя некогда преуспевающего города. Старая городская стена за скульптурой блестела свежей краской.

   Автомобили припаркованы под углом к бордюру. По тротуару шли покупатели, входили и выходили из магазинов. Некоторые, такие как «Скобяные товары Тимоти» и «Дженерал мерчайндайз», Кейт узнала. Других в ее время еще не было. А вот прохожие все были ей незнакомы, как и она им.

   Кейт вынуждена была признать: Гранвилль – симпатичный городок. Воздух свеж, не чувствуется ни автомобильных выхлопов, ни запаха отходов. Ветерок намекал на приближение осени. Вскоре листья изменят цвет – станут красными и золотыми. В ясном небе светило солнце, предметы отбрасывали короткие тени. Сейчас Кейт не могла припомнить, почему она так боялась возвращения.

   Здешняя ее жизнь была не такой уж плохой. Если не считать смерти матери и того, что дети вечно над ней смеялись… Кати чок-ну-тая.

   Она прогнала это воспоминание, остановилась, собралась с духом, прежде чем войти в банк. О своем приходе она не предупредила. Решила, что неожиданность будет лучшей тактикой. Поправила стопку папок и вошла в здание.

   В вестибюле царил полумрак. Выйдя из-под яркого солнца, она дождалась, пока зрение приспособится и предметы обретут форму. На заднем плане выстроились в ряд кассы. В новых стеклянных кабинах стояло несколько столов; рядом с дверью – стол дежурного. К ним Кейт и направилась.

   Женщина средних лет подняла голову и улыбнулась.

   – Чем могу помочь?

   – Я бы хотела поговорить с менеджером по кредитам, – сказала Кейт.

   Нервы давали о себе знать: ее голос прозвучал резко. Кейт вымученно улыбнулась и была немедленно вознаграждена.

   – Да, конечно.

   Женщина сняла трубку и нажала кнопку.

   – Кэрол, тут хотят видеть мистера Доннели.

   Улыбка Кейт увяла. Она ведь хотела встретиться с менеджером, а не с президентом банка. Что ж, она исправит ошибку: только Джейкоба Доннели ей и не хватало! Кейт повернулась к дежурной, но не успела промолвить и слова, как дверь в глубине банка отворилась, оттуда вышел мужчина и издали ей улыбнулся. Но это не Джейкоб Доннели. Кейт облегченно вздохнула.

   Мужчина был почти одного с ней роста, одет в старомодный серый костюм, слегка натянутый на животе. Волосы редкие, видна лысина.

   Кейт одернула пиджак и пошла к нему, стараясь держаться уверенно. Протянула руку.

   – Доброе утро, я – Кэтрин Макдональд и…

   – О боже!

   Улыбка на мгновение исчезла с лица менеджера, а потом снова вернулась.

   – Кейт Макдональд. Каким ветром тебя занесло в Гранвилль?

   Кейт, смутившись, молча смотрела на мужчину. Она что же, знает его? Это один из ее одноклассников? Выглядит старше, чем следует.

   Улыбка сменилась усмешкой. Неприятной усмешкой.

   – Ты что же, не узнаешь меня?

   – Я…

   И неожиданно она узнала. Нет, разумеется, это не Джейкоб Доннели. И даже не его сын, Джейкоб-младший. Это его внук, Даррелл. Школьный хулиган. Это он когда-то изводил Кейт.

   Она похолодела, и у нее неприятно засосало под ложечкой.

   – Прошу прощения?

   Вроде бы прозвучало неплохо. Пусть думает, что она его не помнит. Это даст ей время взять себя в руки. Он не посмеет ее дразнить. С этим покончено. Однако он может навредить профессору, так что ей следует быть настороже, не позволить ему этого.

   – Да брось, Кати. Неужели забыла старого приятеля Даррелла, – улыбнулся он.

   Она улыбнулась в ответ, а в голове звучало: «Кати чок-ну-тая, Кати чок-ну-тая». Она четко слышала голос Даррелла Доннели. Прозвища, которые он ей придумывал, в старших классах стали еще обиднее, но они уже не так отравляли ей жизнь, как самое первое.

   – Даррелл, – выговорила она. – И в самом деле! Какой сюрприз.

   Ей с трудом давался легкий тон. «Помни о профессоре, – говорила она себе. – Просто изложи ему свое дело, ты не должна потерять контроль над собой. Не дай ему себя унизить».

   – Пойдем в мой кабинет. Ты расскажешь, чем я смогу тебе помочь.

   Они прошли через вестибюль и оказались в коридоре, по обеим сторонам которого были двери с медными табличками. Остановились в конце коридора, и Кейт успела прочесть: «Даррелл Доннели, менеджер по кредитам».

   Даррелл распахнул дверь.

   Жестом указал на стул. На краю широкого стола из вишни стоял монитор, а в центре, напротив кожаного кресла с высокой спинкой, – старинный зеленый бювар.

   Дождавшись, когда она усядется, Даррелл пошел к креслу.

   Кейт аккуратно положила на стол свои папки стопкой, параллельно краю стола. Подняла голову и увидела, что Даррелл наблюдает за ней с загадочным выражением.

   – В самом деле, Даррелл, я рада тебя видеть.

   «Врунья, врунья! – Кейт проглотила подступивший к горлу комок. – Возьми себя в руки. Не впадай в детство: это не к добру». Кейт выбрала точку на лбу Даррелла и уставилась в нее. Этот трюк она узнала у женщины-психолога. Она помогала ей настроиться на защиту диссертации. Возможно, в беседе с Дарреллом ей это поможет.

   – Я хочу выяснить недоразумение относительно кредита, полученного музеем Эйвондейла.

   Даррелл откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и соединил пальцы домиком. Изобразил внимание и сочувствие. Кейт сохранила на лице доброжелательное выражение, однако была настороже.

   – И в чем же проблема?

   – Видишь ли, – сказала Кейт, открывая верхнюю папку. – Я выяснила, что музей полтора года назад взял кредит на проведение ремонта. В договоре указано, что срок погашения составляет тридцать шесть месяцев.

   Она повернула к нему папку и указала место на странице.

   – Тем не менее профессор получил повестку, в которой сказано, что кредит нужно немедленно вернуть. В чем причина?

   Кейт взяла следующую папку, вынула бумагу и подала ее Дарреллу.

   Даррелл взял письмо, посмотрел на него. Бросил его на стол, выкатил клавиатуру и захлопал по клавишам. И в ожидании уставился на экран монитора. Во всяком случае, так предположила Кейт, поскольку со своего места экран не видела.

   Даррелл несколько раз щелкнул мышкой. Кейт сидела выпрямившись, сложив на коленях руки. Чувствовала, как потеют ладони. Она вытерла их о юбку.

   – А, вот что за проблема.

   Облегчение волной подкатило к сердцу. Может, существует простое объяснение. Даррелл развернул экран монитора, чтобы она посмотрела. Финансами она не занималась, однако хватило быстрого взгляда, чтобы увидеть: суммы изъятия значительно уменьшили сумму кредита, а процент и долговые обязательства нарастали.

   Даррелл наблюдал за ней с самодовольным видом. Он знал: Кейт понимает то, что видит. Еще в школе она умела решить задачу, прежде чем ее одноклассники успевали прочесть задание.

   – Не понимаю, – произнесла она, оттягивая время.

   – Отлично понимаешь, – сверкнул зубами Даррелл.

   Хищная улыбка, не дружественная.

   – Старик на три месяца опаздывает с выплатами. За это полагается штраф.

   Кейт сжала кулаки, сдерживая возмущение, старалась не утратить самообладания. Вкрадчивая манера Даррелла пропала. На смену ей пришло презрение. «Не делай этого. Не позволяй ему так с собой поступать», – твердила она, представляя бесконечные походы по начальственным кабинетам. А причина находилась прямо перед ней. Кейт вернулась к экрану, лишь бы не встречаться с ним глазами. Глядя на цифры, она считала до десяти. Этот прием мало помог ей справиться с приступом гнева.

   Ошибки не было. Сумма, оставшаяся в остатке, была ничтожной. С июня не было зафиксировано ни одной выплаты. Они попали в неприятное положение.

   – Понимаю, – протянула она.

   – Само собой.

   Даррелл почти не скрывал своего презрения под тонким покровом вежливости. Кейт показалось, что это хуже той детской травли. В чем тут дело? Неужели враждебное отношение его деда к профессору передалось по наследству через два поколения? Что за бессмыслица! Впрочем, Кейт не знала, с чего вообще все началось. А может, и никто не знал.

   – Я полагала, раз правление музея взяло кредит, оно и отвечает за его возврат.

   Даррелл не ответил, а взял копию кредитного договора, которую она подала ему, и зашелестел страницами. Повертел в руках и толкнул к ней через стол.

   – Раздел шестой, параграф третий.

   «В случае неспособности погасить кредит Питер Томас Эйвондейл принимает на себя всю ответственность и т. д., и т. д.». Кейт читала эти строки дольше обычного: самым интересным ей показалось, что имя профессора – Питер Томас.

   Кейт всегда называла его «профессор». Она не знала, почему, увидев его имя, была так тронута. Блестящий, необщительный П. Т. Эйвондейл был когда-то мальчиком, Питером Томасом. Интересно, смеялись ли и над ним одноклассники?

   Она медленно положила бумаги на стол.

   – Скорее всего сюда вкралась бухгалтерская ошибка. Мне известно, что взносы уплачивались в срок.

   Кейт почувствовала, как вспотели подмышки. Даже математики так не говорили. Этому она научилась не у преподавателя риторики. Должно быть, слышала по телевизору.

   – Прошу прощения, – сказал Даррелл, – ты же видишь, что последний взнос был сделан в июне. Денежного остатка для погашения долга недостаточно. Если деньги не будут внесены до конца месяца, банку ничего не останется, как наложить арест на дом и выставить его на аукцион для возмещения убытков.

   «Не посмеешь», – подумала она и прикусила губу, чтобы не произнести эти слова вслух. Сделала глубокий вдох и посмотрела ему в лоб.

   – Попрошу отсрочки: мне требуется время для анализа музейной бухгалтерии и нахождения ошибки.

   Даррелл снова откинулся в кресле и сложил руки домиком. Похоже, это его любимая поза.

   – Я думал, ты работаешь для одного из этих…

   Он запнулся, и Кейт мысленно вставила слово – «чокнутых».

   – …секретных мозговых центров. Что, бухгалтерия – одно из твоих хобби?

   Его губы расплылись в улыбке, но Кейт почувствовала в его словах сарказм. Что она ему сделала? Почему через все эти годы он пронес к ней враждебное чувство? Пошел в деда?

   – Просто пытаюсь помочь старому другу.

   Доннели пожал плечами.

   – Извини. Ничем не смогу тебе помочь. Думаю, старику надо найти деньги.

   Она чуть было не потребовала устроить встречу с президентом банка, но вовремя отказалась от сумасшедшей мысли: вспомнила, что президента звали Джейкоб Доннели. Банк точно не поможет. Ей нужно изыскать способ спасения музея.

   Кейт собрала свои бумаги и встала.

   – Спасибо за объяснения, – выговорила она сквозь сжатые зубы.

   – Извини, что ничем не помог. Бизнес есть бизнес.

   Даррелл развернул кресло и пошел отворить перед ней дверь.

   Хотел проводить ее по коридору, но Кейт остановила его.

   – Не беспокойся, я и так отняла у тебя много времени.

   Он невольно выказал удовлетворение, и в эту секунду Кейт объявила войну. Она уже не сиротка вундеркинд, она – высокоуважаемый математик, сотрудник знаменитого института. Читает лекции по всей стране. У нее допуск к сверхсекретной работе.

   А на нее наплевали.

   – До свидания, Даррелл.

   Она шла по толстой ковровой дорожке, не оглядываясь, но спиной чувствовала, что он, стоя в дверях, смотрит ей вслед. Она хорошо представляла себе его самодовольную усмешку: нагляделась в детстве.

   Кейт кивнула дежурной. Женщина улыбнулась в ответ и вернулась к работе. Кейт вышла на улицу.

   Постояла немного, успокаивая нервы, постаралась справиться с гневом. Обернулась и увидела, что Даррелл стоит у стола дежурной. Кейт улыбнулась ему и помахала рукой, а потом пошла по улице.

   Ей было приятно, что он теряет волосы. Лягушонок!


   Когда Кейт вернулась в музей, Дженис за столом не было. Входная дверь, как и накануне, открыта. Экспозицию никто не охранял. Нужно нанять сторожа. Некоторые предметы были уникальными и стоили уйму денег.

   В музее имелась разборная головоломка – шкатулка династии Минь; «Разбитый локомотив», первый паззл Мильтона Брэдли [i]; несколько подлинных кроссвордов и головоломок семнадцатого и восемнадцатого века, а также шкатулка с секретом времен Второй мировой войны. В нее засунули ножовку и компас и послали в лагерь заключенному.

   Были здесь и журналы «Делл пенсл паззлс», в 1979 году в них впервые появились числовые головоломки судоку. Их называли «числа рядом». Профессор приобрел эти выпуски, прежде чем японцы дали этой игре имя «судоку». Коллекция, должно быть, выросла в цене, ведь судоку сделалась всемирным увлечением.

   По крайней мере, Кейт удостоверилась, что выставка работает. Хорошенько осмотреть экспозицию не было времени: надо подумать, как ее спасти.

   Кейт поднялась в кабинет. Профессор сидел на стуле у камина, работал над очередным сканвордом. Поднял голову. Его интерес померк, когда он увидел, что это Кейт. Она немного обиделась, потому что поняла: профессор надеялся увидеть Гарри.

   Смешно, что обиделась. Да нет, будь честной с собой. Она ревновала к человеку, которого даже не знала. И это несправедливо: она ведь уехала, жила своей жизнью. Надо радоваться тому, что у профессора появился человек, о котором он заботится.

   Посреди комнаты стоял маленький письменный стол. Он был накрыт на двоих: фарфоровая посуда, хрустальные бокалы, салфетки. Должно быть, профессор постарался: Дженис никогда не унизится до того, чтобы сделать Кейт что-то приятное.

   Может, профессор ожидал кого то другого? И снова сердце кольнуло ревнивое чувство. Кейт решительно избавилась от него.

   Профессор неловко поднялся со стула и жестом пригласил ее к столу.

   – Райетт из кондитерской прослышала о твоем приезде и прислала ленч.

   – Райетт? Та, что печет булочки с корицей?

   Райетт была владелицей местной пекарни, и ее знали в округе из-за знаменитых булочек, яблочных оладий и другой выпечки.

   Профессор провел ее к столу. Он даже не спросил, как прошел визит в банк. Возможно, был слишком стар и ни о чем не беспокоился.

   – Может, нам чего-то не хватает? – спросил он.

   Она взглянула на него и увидела лукавинку в глазах.

   Да нет, не такой он и старый. О чем это он? Ах да!

   – Нет серебряной посуды.

   Кейт рассмеялась, а профессор подошел к шкафу и от крыл дверцу. Вынул блестящую серебряную шкатулку работы Беррокала – кофанетто. По правде говоря, это была копия шкатулки с секретом – из отдельных фрагментов которой можно было сложить столовые приборы на двоих.

   Профессор поставил шкатулку в центре столика.

   В детстве ее обязанностью было ставить приборы. В первый же их день он показал ей, как нужно раскладывать шкатулку на части, открывать «гроб» [ii] и вынимать ножи, вилки, кубки и подсвечники.

   – Дайте-ка взглянуть.

   Кейт потерла кончики пальцев. Профессор тихонько посмеивался, и к Кейт вернулся оптимизм.

   Она открыла внешнюю часть шкатулки, собрала из фрагментов ножи и вилки. Хотела продолжить, но профессор рассмеялся и сказал:

   – Наш ленч остынет, пока ты вспомнишь.

   Убрал частично открытую шкатулку и отодвинул для Кейт стул.

   Кейт уселась, а профессор принялся вынимать запечатанные фольгой контейнеры из хозяйственной сумки, стоявшей на полу.

   Салат, наста, курица в соусе с каперсами и грибами. И бутылка газированной воды, которую профессор налил в бокалы с апломбом сомелье. Казалось, они перенеслись с Хоппер-стрит Гранвилля в Париж на рю Де Ла Пэ или на площадь Навона в Риме.

   – Чудесно пахнет, – сказала Кейт, когда профессор уселся напротив нее.

   Она знала, что им предстоит разговор о кредите, но только не сейчас, когда она вошла в мир своих грез. Впрочем, все это скоро закончится.

Глава третья

   – Банк отклонил мою просьбу об отсрочке, – сказала Кейт, усевшись у камина.

   Профессор подал ей чашку с чаем, а свою поставил на журнальный столик, рядом со сборником судоку, затем и сам медленно опустился на стул.

   – Гм, – хмыкнул он и посмотрел на книгу.

   «О нет! – подумала Кейт. – Мне нужны ответы, иначе я ничем не смогу помочь».

   – А как насчет правления? Они могут что-нибудь сделать? Они намерены вернуть долг?

   Профессор потянулся к сканвордам.

   «Я задаю слишком много вопросов», – думала она. Профессор сбегал от тревожной действительности. Кейт положила ладонь на его руку, не давая взять книгу.

   – Кто такой Гарри?

   Пальцы профессора расслабились.

   – Он… помогает в музее.

   – Как я когда-то?

   – Да. Он не такой умный, какой была ты, не…

   Его лицо смягчилось, на губах появилась улыбка.

   – Мальчик блестяще разгадывает шифры, коды и криптограммы. А вот судоку не заинтересовался.

   Улыбка исчезла, и пальцы беспокойно зашевелились. Кейт крепче удержала его руку.

   – И он исчез?

   Профессор медленно кивнул.

   – Или просто не приходил в последнее время?

   – Он всегда приходит. Сразу после школы, и остается до закрытия музея. Иногда ночевал здесь. Он что-то с ним сделал.

   Профессор потряс головой, словно стараясь прояснить мысли.

   – Кто, профессор? Кто что-то с ним сделал? Может, он заболел или ушел на каникулы.

   Уж не становится ли он параноиком? Или просто стареет и делается забывчивым?

   Профессор горько рассмеялся. По спине Кейт пробежали мурашки.

   – Если бы заболел, пришел бы сюда. А каникул у него не бывает.

   – Вы звонили его родителям?

   – Нет у него родителей. Он живет с дядей. Это – мерзкий подо… человек. Но он не смог запретить Гарри приходить сюда.

   – Так вы звонили дяде?

   – У него нет телефона. Я попросил шефа полиции поехать разузнать о нем.

   – И?

   – Он ездил. Так он говорит. Но Перкинс сказал, что не знает, где Гарри.

   – Если он отсутствует более сорока восьми часов…

   – Почти неделю, но шеф Митчелл говорит, что не может начать расследования, пока дядя не напишет заявления об исчезновении. Он думает, что Гарри убежал. Он бы пришел ко мне.

   Профессор вытащил из-под ее руки книгу.

   – Может, кто-то его напугал?

   «Или избил», – подумала Кейт. Воображение ее работало быстрее, чем поступающая информация. Профессор что-то писал об анонимных письмах с угрозами. Он выбросил их перед ее приездом, но у Кейт не было причин ему не верить.

   – Вряд ли.

   – А в тех анонимных письмах о Гарри упоминали?

   Профессор достал заложенную в книгу авторучку.

   – Нет.

   Ответил он шепотом, затем открыл книжку и вписал цифру.

   Внимание его переключилось. Кейт поняла, что необходимо найти Гарри, если она хочет, чтобы профессор сосредоточился на спасении музея.

   – Почему бы нам не поехать в дом дяди и не выяснить самим?

   Авторучка упала на страницу. Кейт затаила дыхание.

   Профессор отложил авторучку и встал. Сборник судоку упал с колен на пол.

   – Хорошо.


   Дорога была долгой. Бак Перкинс жил не в городе, а в деревне, в пяти милях отсюда. Солидные старые дома городского центра остались позади, теперь они ехали по засыпанной щебенкой грунтовке. Мимо проносились поля, и Кейт старалась не думать, что вместо золотистой травы тут скоро появятся автостоянки. Они проехали фермерские дома, лавки для рыболовов и старую заколоченную придорожную закусочную.

   – А теперь сверни направо, – сказал профессор и указал на заброшенную бензоколонку.

   Единственный насос утонул в высокой траве, трава пробивалась даже из щелей в асфальте.

   Кейт свернула на еще более узкую дорогу и едва не столкнулась с трактором, ехавшим навстречу им посреди дороги. Она прижала «тойоту» к обочине, и тракторист, проехав, помахал ей рукой.

   Кейт вернулась на дорогу. Несколько минут они ехали между полей со свежескошенной травой. Впереди Кейт увидела ряд сельских почтовых ящиков. Она сбросила скорость, чтобы прочитать фамилии. Перкинсов там не оказалось. Кейт снова нажала на газ. Поля сменились рощами, щебенка постепенно пропала – дорога стала грунтовой.

   Кейт уже подумала, что они пропустили дом Перкинса, когда в нескольких футах от дороги их взору предстали полуразвалившийся деревянный навес и два ряда клеток с курами.

   Дырявый почтовый ящик торчал на покосившемся шесте. Когда-то он был выкрашен в белый цвет, но краска облупилась, и проступил алюминиевый каркас. Кейт остановила машину и перегнулась через профессора, чтобы прочитать стершиеся буквы. Разглядела букву «П» и черточку, которая могла быть частью буквы «К».

   – Думаю, приехали, – сказала она.

   На душе скребли кошки.

   За почтовым ящиком, на пыльном участке, стояли брошенные автомобили. С них были сняты полезные детали, все остальное медленно ржавело. Искореженные велосипеды свалены в кучу. Кейт заметила старую стиральную машину, несколько упаковочных корзин и ящик с негодными колпаками от автомобильных колес.

   На краю двора стоял деревянный гараж с просевшей крышей, напротив него – грязный грузовик с огромными колесами. Вдали они увидели покосившийся сарай, на хлипкой двери сиял новый замок. За сараем стоял самый обшарпанный трейлер, который Кейт могла увидеть лишь в фильме ужасов. Не может быть, чтобы кто-то жил в таких условиях. Тем более ребенок.

   Кейт повернула во двор и выключила двигатель. Профессор смотрел перед собой. Он был потрясен не меньше ее.

   – Гарри, – пробормотал он и стал шарить в поисках дверной ручки.

   Кейт сняла ремень безопасности и хотела было выйти, когда дверь трейлера распахнулась, оттуда вышел мужчина и выскочили две дворняги. Они бросились к автомобилю, оскалили зубы и зарычали.

   Кейт схватила профессора за руку.

   – Подождите.

   Мужчина не отозвал собак, а пошел к автомобилю. У него были темные всклокоченные волосы. Борода закрывала большую часть лица. Из-под густых бровей выглядывали глубоко посаженные глаза.

   Кейт вздрогнула. На мужчине была армейская куртка, а в руках – дробовик, который он нацелил прямо на них.

   Она чувствовала, как у нее под рукой трясется профессор. Не от страха. От гнева.

   – Не сердите его, – прошептала она.

   – Мне хочется его убить, – сказал профессор и стряхнул ее руку.

   Его ярость поразила Кейт. За все время их знакомства она ни разу не слышала от него угроз. Она переживала за него. До сих пор ей хотелось расшевелить его, заставить проявить инициативу. Но только не таким образом.

   Мужчина подошел к автомобилю со стороны пассажира. Кейт опустила окно, перегнулась через профессора и заговорила первой.

   – Привет, – произнесла со всем дружелюбием, на какое была способна.

   – Вы вторглись в чужое владение.

   – Вы мистер Перкинс?

   – А вы кто такие?

   Профессор дернулся.

   – Какое вы…

   Кейт толкнула его в спину, перегнулась через него еще дальше, чтобы он замолчал. Прежде чем ехать, ей следовало получше изучить ситуацию. Их вполне могли убить, тела выбросить, и никто бы их уже не нашел.

   – Мы беспокоимся о Гарри.

   – Гарри ушел. И вам тоже лучше уйти.

   – Ушел? – переспросила она, прикидывая, не пустит ли он в ход ружье, прежде чем она задаст новый вопрос.

   – Да. Сбежал. Причем не в первый раз. Но вот что я вам скажу, леди: если вы школьный надзиратель, то забудьте сюда дорогу. Потому что я больше не пущу к себе этого неблагодарного негодяя. Это его последний побег. Так что можете вычеркнуть его из вашего списка.

   Он попятился от «тойоты» и поднял ружье.

   Возможно, он в них не целился, но Кейт поняла ситуацию. Она вернулась к рулю, завела двигатель, подняла окно и щелкнула кнопкой дверного замка.

   Подала назад, выехала на дорогу, опустила ногу на педаль газа, и автомобиль рванулся вперед. Профессор оглянулся через плечо, но Кейт не стала смотреть в зеркало заднего вида. Старалась поскорее уехать отсюда.

   Как только сарай скрылся из виду, сбавила скорость и поехала, осторожно объезжая рытвины. Они не говорили, пока не выехали на мощеную дорогу.

   Затем профессор сказал:

   – Нам надо было поискать Гарри.

   – У него ружье, профессор. Он вполне мог им воспользоваться, без всяких угрызений совести.

   – Если он что-то сделал с мальчиком…

   Профессор не закончил фразу. Ему и не надо было заканчивать. Кейт чувствовала то же самое. Потому что она была совершенно уверена: Бак Перкинс был способен на насилие. Но зачем причинять вред – она не могла заставить себя сказать «убивать» – собственному племяннику?

   – Я и не знал, что люди могут вести себя подобным образом, – сказал профессор, глядя вперед.

   – Понимаю, – согласилась Кейт и нервно рассмеялась. – Я каждую минуту готовилась услышать выстрелы.

   Она взглянула на своего учителя, но он погрузился в раздумье.

   – Мы найдем его, я сама поговорю с шефом полиции.


   Когда вернулись в музей, их ждала Дженис.

   – Где вы были? – спросила она, вскочив, едва они вошли.

   Кейт она проигнорировала, а подбежала к профессору и взяла его за руку.

   – Когда вернулась с ленча и увидела оставленные на столе тарелки, подумала, что случилось что-то ужасное. С вами все в порядке?

   Она повернулась к Кейт.

   – Зачем вы заставили его выйти из музея? Он никуда не ходит. Вы хоть представляете, как вы меня напугали?

   Профессор высвободил свой локоть.

   – Пойду прилягу.

   Пошел по вестибюлю, но остановился у нижней ступени.

   – Спасибо тебе, Кати.

   Улыбнулся ей усталой улыбкой, повернулся и медленно пошел по ступеням.

   – Если с ним что-нибудь случится, это будет на вашей совести, – прошипела Дженис и направилась вслед за профессором.

   Кейт смотрела им вслед. Она тоже тревожилась за профессора, но не по той причине, что Дженис. Она надеялась, что Гарри действительно убежал. Боялась, что если его найдут раненым – или еще того хуже, – профессор такого удара не перенесет.

   Она все время забывала, что ему скоро восемьдесят. Его интеллект был по-прежнему на удивление быстр. Разгадывание головоломок тренировало его мозг. А если он порой кое-что и путал, так ведь известно, что все люди этому подвержены.

   С профессором они познакомились, когда ей пришлось тяжело, и он всегда был готов прийти на помощь. Никогда не раздражался из-за ее постоянного присутствия. Ни разу не заскучал с ней. Он был единственным взрослым, позволявшим ей говорить о матери. Он предоставил ей духовное убежище и тем помог пережить горе. Бывали дни, когда только его забота и общая радость в решении задач удерживали ее от желания заползти под одеяло и спрятаться с головой.

   Теперь она пришла на помощь к нему.

   Уверившись, что Дженис находится от нее на безопасном расстоянии, Кати поднялась по ступеням и вошла в кабинет. Грязные тарелки до сих пор стояли на столе, но мешок с остатками пищи исчез.

   Кейт собрала тарелки, серебряные приборы и бокалы, отнесла их вниз, на кухню. Мешок с остатками пищи обнаружила в холодильнике. Должно быть, Дженис их туда положила.

   Она наполнила раковину мыльной водой, разобрала серебряную шкатулку, тщательно вымыла и высушила каждый фрагмент. Она сушила последний предмет, когда услышала звякнувший дверной колокольчик. За последние два дня она не видела ни одного посетителя. Кейт поспешила вниз – узнать, кто пришел.

   Дженис уже сидела за столом. Когда Кейт увидела почтовую сумку, свешивавшуюся с плеча мужчины, и узнала Иззи Калпеппера, то бросилась к нему со всех ног: в его почте могла оказаться еще одна анонимка.

   Иззи бросил на стол Дженис пачку писем, когда Кейт вошла в вестибюль.

   – Кого я вижу! Кати Макдональд! Слышал, вы вернулись в город. Поживете у нас?

   – Привет, мистер Калпеппер. Рада вас видеть.

   – Я – тоже. Не торопитесь назад. Поживите. Дайте всем на вас посмотреть.

   Он приветственно поднял шапку и ушел.

   Кейт потянулась за почтой одновременно с Дженис.

   – Спасибо, Дженис, я займусь этим.

   – Я всегда…

   Кейт схватила пачку. Если бы не анонимные письма и исчезнувшие чеки, она не стала бы подливать масла в огонь давней вражды. Но кто-то ведь должен был взять на себя ответственность в трудной ситуации. Попыталась улыбнуться. Улыбка вряд ли получилась дружелюбной, но на большее она не была способна. Придется ей, видимо, еще поучиться общаться с людьми.

   Кейт снова поднялась наверх, села за профессорский стол и включила свет. Лампа очертила круг желтого света на зеленом бюваре. Кейт полезла в ящик за ножом для открывания писем.

   И нашла его там, где он всегда лежал. Профессору его много лет назад подарил эксперт по тайским головоломкам. Нож был инкрустирован перламутром и нефритом, а открывался с помощью спрятанного в узоре секретного замочка. Кейт не сразу его нашла. Раздался щелчок, и в свете лампы блеснуло обоюдоострое лезвие.

   Она быстро рассортировала почту на счета, рекламу и личные письма, пока не заметила конверт, адресованный ей. По телу пробежала дрожь. Она не говорила друзьям и сотрудникам, куда едет: времени не было.

   Осторожно подсунула лезвие под клапан и открыла конверт. Одними ногтями вынула бумагу. Впрочем, она не надеялась, что автор оставит следы. Все, кто смотрит телевизор, знают, что нужно надеть перчатки.

   Еще прежде чем развернула листок, поняла: это – анонимное письмо. Оно было составлено из букв, вырезанных из журналов и газет. Бумага, как и шрифт букв, сильно различались. Это был странный способ, провокационнее, чем компьютерная угроза. Прочитав слова, Кейт задрожала: «Немедленно уезжайте из города. Вы здесь не нужны. Вы только навредите тем, кто рядом с вами».

   Кто-то в Гранвилле знал, что она здесь, и знал почему.

   Ну разумеется, знали. Кроме профессора и тети Пру, это Дженис, служащие банка, Райетт, Лу Альбиони… и те люди, кому они об этом рассказали. Так что количество людей росло в геометрической прогрессии. Черт возьми, весь город знал теперь, зачем она приехала.

   Все, что требовалось автору анонимки, – это накануне опустить письмо в почтовый ящик, чтобы его доставили сегодня. Но кому понадобилось ее пугать?

   Ей показалось, что в комнате потемнело. Сделалось жутко. Кейт отложила письмо в сторону. Нужно включить еще свет. Но прежде чем смогла подняться, услышала глухой стук.

   Кейт взглянула на дверь, надеясь, что это – профессор, но дверь была по-прежнему закрыта. Она послушала – все было тихо. «Да потому, что и слышать нечего», – сказала она себе. Должно быть, ее напугало это письмо.

   И все же она оглядела комнату. Книги ровно стояли на полках. На чайном столике лежала аккуратная стопка сборников судоку. На подставке из красного дерева мерцал хрустальный шар. Все в порядке.

   Вдруг что-то коснулось ее ноги. Что-то пушистое. Кейт взвизгнула, отодвинула стул и увидела серый мех.

   – Пошла прочь! – закричала она и подняла ноги. Сердце билось как бешеное.

   Существо подпрыгнуло и шлепнулось ей на колени. У Кейт остановилось сердце, когда ей в юбку вцепились когти. Существо вскочило на стол, повернулось и уставилось на нее блестящими глазами-пуговицами.

   Кейт замерла. Ее словно парализовало, она не могла ни бежать, ни кричать. Не в силах была даже залезть на стул. Мозг медленно подключился. Это не крыса. Не крыса. Кот!

   Кейт шумно выдохнула.

   Кот уселся и устремил на нее любопытные глаза.

   Кейт нервно рассмеялась.

   – Ты меня до смерти напугал. Какой большой! Ты ведь кот, да?

   Кот не ответил. Не мяукнул, не помахал хвостом. Просто смотрел на нее. Шерсть у него была длинная, шелковистая, серо-коричневая, она лоснилась и спускалась на бювар. На ушах – длинные кисточки, на шее – пышный воротник. Белые бакенбарды делали его похожим на китайского стражника.

   Кейт склонилась к нему, присмотрелась. Не может быть…

   – Ал? Это ты?

   Кот мурлыкнул, голосок для такого большого кота был тоненький. Здоровый котище, весит, должно быть, фунтов тридцать.

   Кейт быстро припомнила день, когда они с профессором нашли крошечный пушистый комочек, запутавшийся в только что подстриженных кустах лабиринта на заднем дворе. Сколько же лет прошло? Четырнадцать, пятнадцать? Они осторожно выпутали из ветвей длинную шерсть котенка, принесли в дом и налили в блюдце молока. Он умещался в ладони профессора.

   Кейт назвала его Алоизом в честь мамонта из передачи «Улица Сезам». Алоиз Снаффлпагус.

   Он недолго был маленьким. Через несколько дней стал в три раза крупнее и продолжал расти. Приходил в дом и уходил, когда хотел, но был ласковым и любопытным. Постоянно прыгал на шахматную доску, сшибал со стола профессорский кубик Рубика или разваливался на головоломке, над которой они работали.

   – Это ты. Откуда ты пришел? Где был?

   Пока она его рассматривала, Алоиз расслабился, разлегся на бюваре и закрыл собой анонимку.

   Оглянулся на нее, будто спросил: «Что теперь?» – и перекатился на спину.

   Кейт погладила ему живот и почесала за ушами, пока из меховой шубы не раздалось довольное урчание.

   – Прошу прощения, но на сегодня довольно. Ты уничтожишь улику.

   Она столкнула его с письма. Кот сердито мяукнул и поудобнее улегся на бюваре.

   Теперь они вдвоем изучали письмо. Ал вскоре утратил интерес, спрыгнул со стола, прошелся по ковру и влез на подоконник.

   Профессор пришел через несколько минут. После короткого сна он выглядел посвежевшим. Кейт подсунула письмо под бювар. Она не хотела лишний раз его беспокоить.

   Профессор прошелся по комнате, поставил кипятиться чай. Когда все было готово, Кейт присоединилась к нему. Уселась напротив, возле камина. Они принялись за головоломки, как это было принято у них днем, когда она ходила к нему в детстве. Ал соскочил с подоконника и устроился на подлокотнике профессорского кресла.

   В комнате царила тишина. Они работали каждый над своим сканвордом, но тем не менее вместе, как многие годы тому назад. Ненадолго Кейт забыла обо всех неприятностях, перенеслась в прошлое, когда она черпала в таких вечерах силы.

   Из музея выехала уже поздно. На полпути домой вспомнила об анонимном письме под бюваром. Надо с утра пораньше его убрать. Завернула за угол и снова увидела свет в своем доме.

   Снизила на повороте скорость и увидела на пороге Пру.

   «Меня высматривает», – подумала Кейт, смиряясь с неизбежностью. Но, когда Кейт вышла из автомобиля, Пру подбежала к краю крыльца и яростно замахала обеими руками.

   На мгновение Кейт замерла. Что случилось? Пожар? Сердечный приступ? Профессор? Ее отец?

   – Нет! – закричала она и опрометью кинулась к дому.

Глава четвертая

   Первое, о чем вспомнила Кейт, когда на следующее утро хлопнула по будильнику, – то, что согласилась пойти на свидание с Луи Альбиони. Тетино истерическое размахивание руками означало не пожар, не сердечный приступ ее отца, не чью-то смерть… По телефону звонил Луи Альбиони.

   Тетя Пру стояла над ней, пока Кейт говорила по телефону. Что ей оставалось делать, как не принять приглашение на обед?

   Что ж, разве не этого ей хотелось? Это же шанс стать нормальным человеком. И разве не естественно пойти на свидание в пятницу вечером? Это позволило бы отвлечься от проблем музея. Может, ей и понравится.

   Она быстро оделась, выпила в кухне чашку растворимого кофе, взяла яблоко из вазы с фруктами.

   Тетя Пру набила холодильник и шкафы продуктами. Кейт постаралась запомнить: необходимо возместить тетушке расходы. Она знала, что Пру ограничена в средствах, живет на доходы с акций, социальное пособие и деньги, которые отец Кейт присылал сестре каждый месяц.

   Кейт почувствовала укол совести, правда, очень маленький. Она не просила тетку покупать ей продукты. Но ей это нравилось. Какой бы надоедливой ни была тетя, сердце у нее было доброе. Все дело в том, что она одинока. Это ей надо бы ходить на свидания.

   Кейт взяла сумку, ноутбук, яблоко и, едва удерживая чашку с кофе, отправилась к автомобилю.


   Дверь в музей была не заперта. Дженис за столом не оказалось. Кейт закрыла за собой входную дверь на ключ и прошла наверх.

   Дженис стояла возле кабинета, прижав к двери ухо. Должно быть, она услышала Кейт, потому что отскочила и оглянулась. Мгновение женщины смотрели друг на друга, Дженис злобно сверкнула глазами и скрылась.

   Кейт хотела было постучать, но остановилась, услышав голоса. Дженис подслушивала. Может, Гарри вернулся? То-то профессор будет рад. Кейт и самой любопытно было увидеть мальчика, занявшего ее место в жизни профессора. Интересно, Дженис и его ненавидит?

   Один из голосов поднялся до визга. Это не мальчишеский голос. Женский.

   – Либо поедешь в кондоминиум в деревне, либо я помещу тебя в психиатрическую лечебницу. Клянусь, я это устрою.

   Кейт замерла: женщина угрожала профессору. Но у кого есть право помещать его в больницу? И почему?

   «Только через мой труп», – подумала Кейт и повернула ручку. Толкнула дверь и вошла в комнату.

   Профессор сидел за столом, медленно покачивая головой, словно не верил своим ушам.

   Над ним склонилась женщина. На вид ей было около пятидесяти пяти. Дорогой костюм в черно-белую клетку. Кроваво-красный пояс. Ухоженная фигура. Алые туфли на высоких каблуках увеличивали невысокий рост. Такая же алая сумка стояла на профессорском столе, и профессор смотрел на нее, словно на хищное животное. Кейт сообразила, что сумка стоит на сборнике с головоломками.

   Женщина шагнула вперед.

   – Это личный разговор.

   – Он был слишком громким для этого, – выдохнула Кейт.

   – Да кто вы такая?

   – Я – друг профессора Эйвондейла.

   Кейт дожидалась реакции и, не получив ее, добавила:

   – И я не позволю, чтобы ему угрожали и унижали его.

   – Послушайте, вы…

   – Попрошу вас удалиться. Нам с профессором нужно работать.

   Показалось или женщина и в самом деле пренебрежительно усмехнулась? Кейт с трудом общалась с незнакомыми, но постаралась, чтобы сейчас ее голос звучал убедительно.

   Поддержка пришла из неожиданного источника.

   – Да, Абигейл, ты свою позицию изложила, – спокойно сказал профессор. – Теперь, пожалуйста, оставь нас. Нам с Кати нужно работать.

   Женщина обернулась к нему.

   – Кати… Не думаю, что она сможет тебе помочь. Воспринимай мои слова, как тебе будет угодно, но результат будет один.

   Она схватила со стола сумку, а профессор протянул руку к сборнику судоку.

   Абигейл остановилась в дверях и обернулась к Кейт. Кейт вздернула подбородок, хотя колени ее подгибались.

   – Либо он согласится на интернат, либо я объявлю его недееспособным.

   С этими словами она вышла из комнаты.

   Каблуки простучали по полу, стало тихо. Кейт взглянула на профессора. Сердце ее колотилось, во рту пересохло. На секунду ей захотелось очутиться в спокойной рафинированной атмосфере своего института: там они дискутировали на философские, теоретические темы либо спорили, чья очередь варить кофе.

   Кейт тихонько затворила дверь и снова повернулась к профессору. Тот погрузился в сканворд. Она сочувственно относилась к его потребности уйти в знакомый и предсказуемый мир логики, однако сейчас необходимо было прояснить происходящее.

   – Профессор, кто была эта женщина?

   Сначала он не ответил. Заполнил еще один квадрат.

   – Моя дочь.

   Кейт точно громом поразило. Дочь? Она не знала, что профессор был когда-то женат. Он ни разу не говорил ни о жене, ни о дочери. И никто в городе о них не упоминал. Она точно не жила в Гранвилле. Так зачем она сейчас здесь? И почему угрожает упрятать его в психушку? Совпадение?

   Не похоже. События могут быть случайными, но только не намерение. Кто-то, должно быть, предупредил ее, что Кейт приехала защищать его интересы.

   Голова профессора склонилась над сборником. Он выключил мир, а вместе с ним и Кейт. Она на цыпочках вышла из кабинета.

   Все утро осматривала музей и ужаснулась тому, что увидела. Начала с выставочных залов на первом этаже. Здесь находились составные картинки-загадки и механические головоломки. Большая часть подсветки выключена. Повсюду пыль.

   Единственным чистым помещением была комната с бумажными головоломками. Более яркие лампы освещали стену, на которой висели обрамленные кроссворды, акростихи, китайские геометрические головоломки. Новая экспозиция была посвящена судоку.

   В центре комнаты стоял длинный стол, только что отполированная поверхность сняла. Но рамки, в которые обычно вставляли копии головоломок для посетителей, были пусты. Кейт подумала, что Дженис либо тот, кто держал комнату в чистоте, готовил ее для клубных встреч. Если эти встречи все еще проходили. Когда-то здесь был клуб любителей джигсо, клуб кроссвордистов. Интересно, они все еще существуют?

   Кейт заглянула в кухню. Рабочие столы были чистыми, но поцарапанными после многолетнего использования. Линолеум на полу протерся, так что в некоторых местах выглядывали доски.

   В окно она увидела лабиринт, тот, в котором они нашли Ала. Он совершенно зарос. Кейт отвернулась. Полное запустение. Кейт знала: чтобы привести музей в порядок, понадобятся не дни и не недели, а месяцы.

   Она поднялась наверх, прошла мимо кабинета и туалетных комнат. Выставочный зал превратили в кладовую. Здесь стояла негодная мебель, картонные коробки, в которых, как надеялась Кейт, не было бесценных головоломок. В другом помещении – ничего, кроме свернутых в рулон ковров. Кейт отвернула кончик – поднялось пыльное облако. Рисунок был едва различим, но она его узнала: это – лестничная дорожка.

   Так вот почему на лестнице нет ковров. Надо это исправить. На деревянных ступенях в сырую погоду можно поскользнуться. К тому же по ним нельзя пройти без стука, и это отвлекает посетителей. Зачем же они выбросили старый ковер? И почему остановились, едва начав работу?

   Еще один вопрос к множеству тех, которые хотелось задать. Ей нужно обратиться в правление. И поскорее. Этого она боялась. От одной мысли о разговоре с Джейкобом Доннели начинали трястись коленки.

   Судя по всему, профессор надеялся, что она со всем разберется. Она видела, как он неизменно скрывается в мире судоку. И могла его понять, однако боялась, что когда-нибудь он оттуда не вернется.

   Может, поэтому дочь грозила ему психиатрической лечебницей? Считала, что он слишком рассеян и не может заботиться о себе? Но он мог. Он приготовил для Кейт ленч. Готов был разобраться с Баком Перкинсом. Однако к музею интерес потерял. За те дни, что она здесь, он ни разу туда не спустился.

   Знал ли он о состоянии помещений?

   Кейт остановилась у площадки, ведущей на третий этаж. Там жил профессор. Ей никогда не позволяли навещать его там.

   По пути Кейт выключала свет. Незачем платить за электричество, если не на что смотреть. Остановилась у женского туалета – большой комнаты в викторианском стиле. Отсюда можно было увидеть живую изгородь между домами. Кейт вымыла руки. Над раковиной обвисли обои с рисунком из роз. Кейт завернула кран крепче, чем следовало.

   Как правление допустило такое положение? Почему Дженис не уделяет больше внимания своим обязанностям? Почему профессор позволяет так с собой обращаться?

   К тому моменту, как она вошла в кабинет, в ее душе все кипело от негодования. Профессор стоял у окна, смотрел на улицу.

   – Профессор?

   – Да, детка?

   Он повернулся к ней. Глаза смотрели мягко и доверчиво. Слова возмущения замерли у нее на губах.

   Кейт прикусила язык, борясь с гневом. Сердце разрывалось от любви и досады.

   – Вы давно были в выставочных залах?

   Выражение его лица изменилось. Он отвернулся. Наконец покачал головой, и Кейт поняла, что он уже распростился с делом, в которое вложил всю жизнь и душу.

   Она беспомощно посмотрела по сторонам. Как снова сделать музей жизнеспособным? Для этого понадобится квантовый скачок, а все, что у нее было, это – Евклидова геометрия: «Чтобы из точки А попасть в точку С, нужно пройти через точку В».

   Ну о чем она думает? О квантовых скачках и речи быть не может. Медленный, поступательный процесс – единственное, что решит проблему.

   Кейт отступила от того, в чем прекрасно разбиралась: логика, процесс, научный метод. Она реагировала, а не действовала. Сватовство тети Пру, пропавший Гарри, его отвратительный дядя, профессор и его опасная дочь. Все это – человеческие проблемы, а она совершенно не знала, как с ними разбираться.

   Может быть, нормальная жизнь не так уж и хороша?


   В полдень Дженис объявила, что пойдет на ленч.

   – В это время мы всегда закрываемся на час.

   Она достала свою сумку из нижнего ящика стола и заперла его на ключ. Не говоря ни слова, вышла из музея. Кейт услышала звяканье ключей.

   Запирается снаружи, запирается изнутри. Все указывало на одно и то же. Кейт мучилась сомнениями. Фактов у нее не было, так откуда возьмется решение? Не было доступа к банковским счетам, а значит, нет возможности заплатить по кредиту, разве только из собственных средств. К тому же она не была уверена в том, что ей хватит денег для погашения долга.

   Кроме того, ей самой надо на что-то жить те недели, которые понадобятся для спасения музея. Придется просить институт дать ей дополнительный отпуск. И если его не дадут, то придется еще как-то решать и этот вопрос.

   Пока Дженис завтракала, Кейт с профессором наслаждались мирным часом. Они ели то, что осталось со вчерашнего дня, и предавались воспоминаниям. Профессор был оживленным и веселым, но все резко закончилось, когда в кабинет с бумажным пакетом вошла Дженис.

   Кейт почувствовала, как напрягся профессор.

   Дженис уставилась на подносы с едой.

   – Объедки. Я так и думала.

   – Еды тут было вполне достаточно, – сказал профессор и посмотрел на Кейт.

   – Вы не можете питаться объедками. Я принесла вам настоящий завтрак.

   – Вы очень заботливы, Дженис. Оставьте его в кухне, и я подам его на обед.

   Дженис яростно взглянула на нее и молча вышла из комнаты.

   – У нее были хорошие намерения.

   – Не сомневаюсь. Однако я не так терпелива, как вы.

   Профессор улыбнулся.

   – Согласен, детка. Терпением ты никогда не отличалась. Числа и головоломки – другое дело. Дженис часто бывает невыносима, но за долгие годы я научился с этим справляться. К тому же очень удобно, когда тебе приносят ленч и не надо спускаться по лестнице и готовить самому.

   Его глаза озорно сверкнули, и он показался ей намного моложе.

   – Пусть это тебя не расстраивает.

   Кейт покачала головой.

   – Кати, – он ласково произнес ее имя, как бывало в детстве, – обещаешь?

   – Обещаю.

   Ей было нетрудно это сказать. Но хотелось обещать ему гораздо больше, все что угодно. Если бы только она могла.


   Кейт отнесла посуду в кухню. Она спустилась по узкой черной лестнице: не захотела лишний раз пройти через вестибюль и встретиться с Дженис. Когда вышла, увидела, что профессор стоит на пороге комнаты джигсо. Он держал что-то в руке, и Кейт догадалась, что это – письмо, которое она спрятала под бюваром. Молча приблизилась к нему и встала рядом.

   Закатное солнце просочилось сквозь деревянные ставни и осветило плававшие в воздухе пылинки.

   Профессор не оглянулся, просто смотрел на комнату.

   – Я послал Дженис на почту. Ты должна была сказать мне, что пришло еще одно письмо.

   – Я собиралась, но вчера у нас был такой хороший день…

   – Да.

   Он смял письмо.

   – В этот раз они прислали его тебе. Мне не следовало просить тебя приехать.

   – Нет, следовало. Я рада, что вы попросили. Я хотела приехать. А письмо – это просто дрянная шутка.

   Он покачал головой.

   – Я был неправ. Я хочу, чтобы ты уехала. Возвращайся в Александрию. Там у тебя настоящая жизнь.

   – Нет, – сказала Кейт. – Не уеду. Мне небезразличен музей.

   Она помолчала. Она много чего хотела еще сказать, но не знала, как это сделать. И выпалила:

   – Я вас очень люблю.

   Наконец профессор повернулся и посмотрел на нее.

   – И я тебя люблю.

   – Тогда не просите меня уехать.

   Он вздохнул и вошел в комнату. Кейт последовала за ним. Он остановился возле витрины и стер со стекла пятно локтем твидового пиджака.

   – Позаботься о коллекции.

   – Конечно, – удивилась она. – Мы вдвоем будем о ней заботиться. Решим все вопросы. Я останусь, пока музей не оправится.

   Профессор покачал головой.

   – У тебя полно своей работы.

   Он, разумеется, был прав. Она не могла уйти из института, ей доверили важную работу и рассчитывали на нее.

   «Профессор тоже надеется», – сказал ей внутренний голос.

   – С этим успеется.

   Он снова покачал головой.

   – Я слишком долго мирился с этим. Надо этому положить конец.

   – Профессор? Вы знаете, кто писал эти письма? Или что случилось с кредитом?

   Что он от нее скрывает?

   – Ни одной подсказки.

   Он улыбнулся, оттого что употребил игровой термин.

   – Послушай. Сегодня пятница, вечер. Наверняка какой-нибудь молодой человек хочет разделить с тобой компанию.

   Тут Кейт чуть не застонала вслух. Она совсем забыла о Луи Альбиони.

   – Вообще-то говоря, тетя Пру…

   Профессор тихо засмеялся.

   – Снова взялась за старое? Что ж, беги. Нельзя заставлять его ждать. И, Кати, возьми-ка это.

   Он сунул руку, в карман, снял со связки и дал ей ключ от входной двери.

   В полумраке комната казалась загадочной и волшебной.

   – Я рад, что ты приехала. Я скучал по тебе.

   Он взял ее руку, поднес к губам, а затем повернулся и вышел из комнаты.

   Когда через пару минут за Кейт захлопнулась дверь, старик сидел за столом, полностью углубившись в сканворд.

   Первое, что увидела Кейт, едва перешагнув порог, была большая ваза с цветами на столике в прихожей. Второе, на что она обратила внимание – в доме не было тетки. Кейт только наперсницы не хватало, и она вздохнула с облегчением.

   Впрочем, на часах всего половина седьмого, а потому Пру еще могла появиться. Подумав об этом, Кейт поспешила в спальню. На кровати была разложена одежда – юбка хаки, которую Кейт купила в прошлом сезоне и ни разу не надела, и новая, все еще с биркой, белая блуза с большим мягким бантом.

   – Ох, тетя Пру, – устало вздохнула Кейт.

   Тем не менее ее тронула теткина забота.

   Нет, она ее не наденет. В такой блузке она будет похожа на библиотекаршу пятидесятых годов. Кейт подошла к шкафу и вынула черный вязаный кардиган с рукавами три четверти.

   Кейт приняла душ, оделась и уселась в гостиной в ожидании незнакомца. На всякий случай надела туфли на низком каблуке: вдруг молодой человек окажется низкого роста. Добавила к наряду пояс из тяжелых золотых колец, в тон им надела серьги-кольца. Обычную сумку через плечо сменила маленькая нарядная сумочка. Ее наладонник «Блэкберри» сюда не войдет, поместятся лишь водительские права, мелкие деньги, записная книжка и ручка: вдруг во время ужина ей придет в голову какая-нибудь блестящая идея.

   Выглядела ока хорошо. Наряд скопировала из весеннего журнала мод. Всегда надо доверять экспертам. Однако, сидя на диване в ожидании звонка в дверь, она начала испытывать сомнения. Если он появится в костюме, она будет выглядеть нормально, а что если он придет в джинсах и фланелевой рубашке и поведет ее в гриль-бар?

   Тогда придется снять пояс.

   В дверь позвонили, и она соскочила с дивана. Туфля слетела от резкого движения, и Кейт на одной ноге поскакала за ней по комнате. Запыхавшись, выбежала в прихожую.

   Отвела назад волосы, заранее улыбнулась сухими губами и отворила дверь.

   – Привет. Я – Луи.

   Высокий рост, зачесанные назад темные блестящие волосы. Коричневые брюки, спортивная рубашка и коричневый галстук.

   В руке он держал дубликат букета, стоявшего на жертвеннике.

   Кейт постаралась его заслонить.

   – Привет. Я – Кейт. Проходите, пожалуйста.

   Взяла цветы.

   – Чудесный букет.

   Луи прошел рядом, и до Кейт донесся запах дорогого лосьона.

   – Садитесь, я поставлю ваши цветы в вазу.

   Она жестом указала на гостиную. Убедившись, что он не видит, Кейт перенесла букет из прихожей в кухню, поставила его в кувшин, а свежие цветы отнесла в прихожую.

   – Ну, – сказала она. – Пойдем?

   Луи сел за руль, и они отправились на окраину города в новый торговый центр. Все магазины были закрыты, работал лишь ресторан. В витрине горела зеленая неоновая реклама «АЛЬБИОНИ ИТАЛЬЯНО».

   Луи застенчиво улыбнулся.

   – Я не мог решить, куда отвезти вас на ужин, а потом подумал: какого черта я мучаюсь, я ведь знаю, что здесь хорошо кормят.

   «Слава богу, я не надела белую блузку», – подумала Кейт, дожидаясь, пока Луи обойдет машину и откроет ей дверь.

   Их провели к столику у окна с видом на стоянку, и Кейт заметила, что, прежде чем отойти от них, метрдотель значительно переглянулся с Луи.

   Неожиданно она занервничала. Она была на виду, точно рыба в аквариуме. Казалась себе подростком, знакомящимся с родителями мальчика. Официант принес хлеб, налил воду в стаканы.

   Луи сделал заказ обоим.

   – Я нечто вроде эксперта, – объявил он.

   – Да, – подтвердил официант, рослый молодой человек, которому было не больше двадцати, и взглянул на Кейт. – У него прекрасный вкус.

   Кейт неловко улыбнулась. Ей показалось, что он имеет в виду не лингвини [iii].

   Еда и в самом деле была хорошей, а вот беседа не складывалась. Луи закончил рассказ о приготовлении пасты аль денте, а она попыталась объяснить ему теорию углов и графических возможностей судоку. На этом разговор истощился. Большую часть времени они смотрели в свои тарелки или в окно.

   «Дыши ровней, – приказала себе Кейт. – Все хорошо. Думай, о чем еще можно поговорить». Она стала спрашивать его о работе, и разговор сдвинулся с мертвой точки. Поговорили о плюсах и минусах затворнической жизни. Однако еще до кофе исчерпали тему салата и погрузились в молчание.

   Кейт было не по себе, захотелось побыстрее завершить этот ужин. Она устала от эмоционального стресса двух последних дней и мечтала о судоку и сне.

   Молчание сделалось еще более неловким на обратном пути. Кейт начала придумывать причины, по которым можно не пригласить его в дом.

   На крыльце они еще неловко потоптались, ломая голову над тем, как попрощаться, и тут в прихожей зазвонил телефон. Тетя Пру и секунды даром не истратила, и это облегчило ситуацию.

   – Вам лучше ответить, – сказал Луи.

   Она одновременно с ним произнесла:

   – Мне лучше ответить.

   – Спасибо за чудесный вечер. Я прекрасно провела время.

   – Я – тоже, – ответил Луи и замялся.

   – Еще раз – спасибо.

   Кейт потрясла его за руку и заторопилась в дом. Она слышала, как отошел его автомобиль. Луи, как и ей, не терпелось завершить свидание.

   – Алло?

   – Кати…

   – Профессор, что случилось?

   – Мне нужно кое-что тебе сказать. Сегодня.

Глава пятая

   Светилось только окно кабинета, в остальных помещениях музея было темно. Кейт припарковалась возле бордюра и побежала по дорожке. Она нервничала: произошло что-то необычное, иначе профессор дождался бы утра.

   На бегу она пыталась отыскать ключ, который сегодня добавила к своей связке. Не успела Кейт приблизиться к двери, как та открылась. Перед ней возникла темная фигура. Кто-то, с силой оттолкнув ее, сбежал по ступеням на улицу.

   Кейт посмотрела вслед, открыв рот. Случилось что-то ужасное. Неужели она спугнула грабителя? Что с профессором? Она ринулась в помещение. В вестибюле кромешная темнота. Кейт не стала тратить время на поиски выключателя. Перепрыгивая через две ступени, побежала по лестнице.

   Дверь в кабинет открыта. Профессор сидел за столом с опущенными плечами.

   – Профессор?

   Он не ответил. Она посмотрела на его плечи, надеясь, что он спит. Но не заметила никакого движения.

   – Профессор? – сказала она уже громче.

   Что-то было не так с его шеей.

   – Профессор?

   В этот раз она позвала его почти шепотом, потому что точно знала, на что смотрит. Нож для открывания писем. На перламутр упал свет, и стало видно, что из профессорской шеи под прямым углом торчит нож.

   У нее перехватило дыхание. Затем подключилась логика, пересилив ужас. Кейт ощупала его лицо, теплое, но призрачно желтое в свете настольной лампы.

   Негнущимися пальцами подняла запястье. Рука была тяжелой. Кейт не могла отыскать пульс.

   Она покачала головой, отказываясь верить в то, что уже знала. Механически потянулась к телефону. Набрала 911. Сообщила адрес. Сказала, что произошел несчастный случай. Просила поторопиться и повесила трубку, прежде чем ей сказали оставаться на линии. Нужно было действовать.

   Отодвинула от стола стул. Тело профессора повалилось вперед. Она ухватила его подмышки, но не смогла удержать тяжелое тело, уронила его на пол и упала сама. Кейт с трудом высвободила свои руки.

   Спотыкаясь, побежала по комнате, схватила из ящика посудные полотенца и вернулась к телу.

   Нет, не к телу. К профессору. К своему другу и наставнику. Свернула полотенце и, сглатывая желчь, поднявшуюся к горлу, выдернула нож из его шеи. Прижала к ране свернутое полотенце, однако заметила, что кровь не течет.

   Бросила полотенце, положила ладонь на ладонь и прижала обе руки к его груди. Сильно прижала. Пять раз подряд. Приставила ухо к носу, ничего не почувствовала. Подняла его подбородок, дунула в рот и снова вернулась к груди.

   Еще пять раз нажала на грудь, три раза дохнула в рот. Снова и снова, пока кто-то рывком не поставил ее на ноги и не толкнул к другому человеку.

   Приехала «скорая». Кейт даже не слышала сирены.

   – Спасите его, пожалуйста, спасите его, – пробормотала она.

   Никто ей не ответил. Она и не ожидала ответа. Врачи трудились над телом. Она смотрела на это, словно издалека. Ждала, что он снова начнет дышать.

   Почувствовала, как по щеке стекает слеза. Стряхнула ее и с недоумением уставилась на руку. Она была покрыта кровью. Обе руки были липкими от крови. И платье промокло. Неожиданно ощутила ее запах.

   Кейт покачнулась. Ужин поднялся к горлу. Она заставила его вернуться на место. Нельзя отходить: профессору может понадобиться ее помощь.

   «Ты нужна профессору, – сказал ей холодный, расчетливый голос. – Профессор мертв. Ему нужно, чтобы ты нашла его убийцу». Повинуясь этому голосу, но еще не придя в себя, Кейт начала оглядывать комнату.

   Действия врачей, звук дефибриллятора, голоса звучали где-то в стороне. Остальные детали явились во всех подробностях. Стол, стул, ковер на полу. Раскрытая на столе книга. Сборник головоломок. Подошла поближе. Сжалась, когда увидела на странице брызги крови. Мозг начал анализировать факты. Если книга покрыта кровью, то и нападавший тоже должен был испачкаться.

   Когда она открыла входную дверь, ее едва не сбил с ног человек. Ощутила ли она в тот момент запах крови, почувствовала ли влагу? Этого она вспомнить не могла. Да и не рассчитывала.

   Кейт заставила себя пристальнее приглядеться к сканворду. Сама не знала зачем. Профессор не написал на странице имя своего убийцы. Она сомневалась, что он пережил атаку. Головой понимала, что он умер.

   Уставилась в страницу, но сквозь пятна трудно было разобрать числа. Подошла ближе. Нога соприкоснулась с чем-то на полу. Ручка профессора? Нагнулась, чтобы поднять. Оказалось, что это – нож. Залитый кровью.

   Кейт потянулась за ним: хотела убрать эту непристойность. Однако запястье перехватила большая рука. Кейт вскрикнула, как от удивления, так и от боли. Попыталась освободиться.

   – Не сопротивляйтесь, – с тихой угрозой произнес голос.

   Ее рывком поставили на ноги. На мгновение Кейт охватила паника, ее воображению представилась фигура на крыльце. Она подняла свободную руку, чтобы защитить себя, и увидела темно-синюю форму, заслонившую ей обзор.

   Полицейский. Кейт облегченно вздохнула. Он было потащил ее куда-то, потом передумал.

   – Ступайте. Вы ничего не можете сделать.

   По сравнению с давлением на руку и гневным выражением лица голос его звучал не так сурово. Он подтолкнул ее к двери.

   – Нет, я не могу уйти.

   Парамедики упаковывали тело, с противным звуком застегнули молнию. Колени у Кейт подогнулись, но полицейский поддержал ее, а сам тем временем давал указания.

   – Оставьте тело профессора, – сказал он. – И ни к чему не притрагивайтесь. Сюда едут криминалисты.

   И вывел Кейт из комнаты.

   «Он раздражен, – подумала она. – Профессор мертв, а он раздражен».

   Они остановились в коридоре, и полисмен сказал что-то человеку с камерой, перекинутой через плечо. Фотограф остановился и, открыв рог, уставился на Кейт, пока полицейский не заорал на него. Фотограф попятился и поспешил в кабинет.

   К лестнице подошли еще несколько мужчин, и Кейт поймала себя на том, что стала их пересчитывать. Странные подробности входили в ее сознание и тут же исчезали. Увидела человека с металлическим ящиком. Алюминиевым. У другого офицера на носу были веснушки. Кто-то включил свет, потому она все это и разглядела.

   Они стояли и смотрели. Полицейский поманил одного из них, отдал команды остальным.

   Похоже, он здесь главный. Может, это и есть новый шеф полиции?

   – Вы… – хотела было спросить Кейт, но ее передали молодому патрульному с веснушками на носу.

   – Отведите ее вниз и усадите. Не отпускайте.

   Он вошел в кабинет.

   – Мэм! – позвал молодой полицейский и посмотрел на дверь кабинета.

   Кейт кивнула и пошла вниз. Полицейский сопровождал ее, соблюдая дистанцию. Она его не винила: на ее коже запеклась профессорская кровь. Кейт споткнулась.

   Полицейский поддержал ее.

   Она покачала головой.

   – Со мной все в порядке.

   Он облегченно вздохнул.

   Кейт вошла в вестибюль, уселась на стул Дженис. Казалось, на нее опустился туман. Мозг вышел из-под контроля. Она не знала, сколько времени сидит здесь.

   Слышались сирены. Приходили новые люди, с носилками, фотоаппаратами, какими-то приборами.

   Затем вернулся старший полицейский. Сунул руку в карман, достал блокнот и ручку. Кейт подавила всхлип: ей представился профессор, достающий сборник судоку и ручку.

   Полицейский, прищурившись, посмотрел на нее. На его нижней губе был шрам.

   – Ваше имя?

   – Кейт – Кэтрин Макдональд.

   – Вы обнаружили… гм… покойного?

   Кейт покачала головой, затряслась губа. Полицейский посмотрел в сторону.

   – Знаю, вам трудно, но все же ответьте на мой вопрос.

   – Да.

   – Вы набрали номер 911?

   – А кто вы?

   У него напряглась челюсть.

   – Шеф полиции, Брэндон Митчелл. Так это вы позвонили в полицию?

   Стук над ними заставил Кейт поднять голову. Санитары тащили вниз носилки.

   – О господи!

   Санитары остановились.

   – Криминалисты сказали, что мы можем взять тело. Шеф Митчелл запустил пальцы в волосы, почти такие же темные, как и его глаза.

   – Хорошо. Только быстро.

   Он встал перед Кейт, заслоняя ей обзор.

   – Да, – сказала она.

   – Что?

   – Да, это я звонила в «скорую». Куда они его уносят? – Он, нахмурившись, посмотрел на нее.

   – Думаю, нам лучше продолжить беседу в центре.

   «Что он такое говорит, – подумала Кейт. – Они и так в центре. К тому же это и не беседа вовсе. Это, скорее, допрос. Уж не думает ли он, что я…»

   Она прикрыла рот рукой и с запозданием вспомнила, что запачкана профессорской кровью.

   – Могу я сначала вымыть руки?

   – Нет, – сказал он.

   И заорал:

   – Кэртис!

   Кейт подавила желание заткнуть уши.

   Над перилами показалась голова.

   – Да, сэр?

   Это был мальчик с веснушками.

   – Обеспечь порядок.

   – Да, сэр.

   – Опечатай дверь и поставь кого-нибудь снаружи.

   Он повернулся к Кейт и жестом указал на входную дверь.

   – Будьте добры.

   К этому моменту санитары выкатили на носилках мешок с телом.

   – О господи. У меня на руках кровь.

   Он наклонился, взялся руками за подлокотники кресла и посмотрел на нее сверху вниз.

   Кейт заморгала, глядя на него.

   После паузы он сказал:

   – Вы имеете право хранить молчание…

   Остального она не слышала. Шеф продолжал что-то говорить, потом вывел ее наружу и посадил на заднее сиденье патрульного автомобиля. Завыла сирена, машина набрала скорость, и она поняла: они едут не в центр. Они направляются в отделение полиции. Ее только что арестовали.

Глава шестая

   – Господи помилуй, Кати Макдональд. Что с тобой случилось?

   Диспетчер полицейского отделения соскочила со стула и побежала к Кейт. Кейт сначала ее не узнала. Затем вспомнила партнера по бриджу тети Пру, Элмиру Свиндон. Кейт внезапно перестала контролировать свои эмоции: брызнули слезы.

   – Шеф Митчелл, вы разве не видите? Девушка вот-вот в обморок упадет. Дайте ей воды. Кати, поди сюда, сядь.

   Она обхватила Кейт за плечи, повела в комнату ожидания и усадила на скамью.

   – Бросьте, – сказал шеф.

   Потом тяжело вздохнул и подошел к бачку с охлажденной водой. Вернулся с двумя чашками воды. Подал одну Кейт.

   Она взяла ее трясущимися руками. Вода перелилась через край.

   – Дай-ка помогу.

   Элмира потянулась за чашкой, но шеф ее выхватил. Остаток воды выплеснулся Кейт на юбку.

   – Дай ей эту.

   Он подал Элмире полную чашку, а первую взял кончиками пальцев и унес.

   «Он просто снял отпечатки моих пальцев, – подумала Кейт, в то время как Элмира поднесла чашку к ее губам и помогла пить. – Глупый человек. Ему надо было просто спросить. Мои отпечатки есть в файле правительства. Я ведь работаю с секретными документами».

   – Ну-ну, моя милая. Попей. Потом вымоешься, и я позвоню Пру.

   – Мисс Свиндон, – раздался с порога резкий голос. – Будьте добры, приведите мисс… гм… Макдональд в комнату для допро… в комнату С.

   – Я этого не сделаю. Можете задать ваши вопросы завтра. Когда она оправится.

   – Элмира!

   Элмира взглянула на него с упреком и похлопала Кейт по руке.

   – Он новенький. Не знает, как у нас делаются дела. Не дай ему себя обидеть. Мы ему этого не позволим.

   Еще раз похлопав Кейт по руке, она повела ее по коридору в комнату С.

   Стены небольшой комнаты окрашены в цвет металла. В центре – маленький прямоугольный стол с двумя железными стульями, стоящими друг против друга. Резкий свет. Древний магнитофон.

   Кейт думала только о том, что на ее руках, платье, а может быть, и на лице кровь профессора.

   Элмира продолжала стоять возле Кейт, пока шеф полиции не скрестил на груди руки и грозно на нее не посмотрел. Она ответила ему взглядом, в котором читалось, что спуску она ему не даст.

   – Я позвоню твоей тете, – сказала она.

   Когда они остались вдвоем, шеф уселся напротив Кейт. Смотрел на нее бесстрастно, словно измазанная кровью женщина в трикотажном кардигане для него – будничное явление. Он был шефом полиции, но до сих пор в Гранвилле не случалось серьезных преступлений.

   Митчелл включил магнитофон. Несколько секунд машина визжала, потом раздался щелчок, и лента начала перематываться с одной катушки на другую. Митчелл назвал время, дату и номер дела.

   – Свидетель имеет право на адвоката.

   Не важно. Ей не нужен адвокат.

   – Пожалуйста, скажите точно, кто вы и что делали в музее после закрытия.

   – Меня зовут Кэтрин Макдональд. Я – Друг профессора.

   – Это профессор Питер Томас Эйвондейл?

   Она кивнула.

   – Пожалуйста, ответьте. Это необходимо для записи.

   – Да.

   Он кивком приказал ей продолжить.

   Кейт судорожно вздохнула. Ей невмоготу было пересказывать страшное событие.

   – О господи, – пробормотала она, потом прикусила губу, заставляя себя продолжить. – Он, профессор, позвонил мне и попросил приехать в музей.

   – И в котором часу это было?

   Она пожала плечами. Спохватилась.

   – Около одиннадцати. Я была на… я была в ресторане.

   – И вы ужинали с…?

   Не хватает ей впутывать в это дело бедною Луи Альбиони.

   – С приятелем.

   Она заметила, что шеф теряет терпение. Лицо оставалось бесстрастным, но его энергия летела к ней через стол, словно частицы в циклотроне.

   – Если вам так нужно знать, это был Луи Альбиони.

   – Парень из бакалей…

   Он выключил магнитофон. Перемотал пленку к ее последнему высказыванию. Подождали, когда магнитофон перестанет визжать.

   – Это несправедливо, – сказала она.

   Он вскинул бровь, и Кейт подумала о тете Пру. Она страшно расстроится. И все-таки хорошо бы она сюда приехала.

   – Итак, профессор Эйвондейл позвонил, вы оставили своего спутника и немедленно приехали в музей. Дом находится на улице Хоппер, шестьдесят три.

   Кейт нахмурившись посмотрела на него. Сообразила, что он говорит это для отчета.

   – Да.

   Еще один скептический взгляд.

   – Было не так интересно. То есть говорить нам было не о чем.

   Что она говорит? Зачем рассказывать этому человеку о своей частной жизни?

   Губа со шрамом дрогнула. Раздражение или смех?

   Кати чокнутая.

   Она опустила глаза.

   – Итак, я поехала, а когда явилась туда…

   Кейт подскочила, потому что шеф полез в кобуру.

   – Не стреляйте, – закричала она. – Я просто кое-что вспомнила. Там был человек.

   Шум в коридоре прервал ее. Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась тетя Пру в алом костюме. По пятам за ней следовали Элмира и худой мужчина. Голова мужчины, за исключением тонзуры седых волос, была лысой. Несмотря на ночное время, он был одет в старомодный костюм-тройку. Они с Пру составляли смешную пару. Кейт подавила в себе желание истерически засмеяться.

   – Шеф Митчелл, – сказал мужчина серьезным высоким голосом. – Я не знаю, как делаются дела в Бостоне, но у нас мужчина – или женщина – имеют право на адвоката.

   Шеф отключил магнитофон и вздохнул:

   – Ей было сказано о ее правах. Вы можете приступать к своим обязанностям.

   – Права! Права? – взвизгнула тетя Пру, обращаясь к шефу.

   Тот встал, когда они вошли в комнату.

   – Как вы посмели арестовать мою племянницу? За какую провинность? Она что, не воспользовалась платком? Не пристегнула ремень безопасности? Раздавила помидоры в магазине?

   Тетя обернулась к Кейт и побледнела.

   – О боже! Она ранена. Почему вы не вызвали врача? Кати, детка. Ты ранена? Встань. Мы поедем в травмпункт.

   Она разъяренно взглянула на шефа, пытавшегося ее остановить.

   – Тетя Пру, со мной все в порядке, но профессор умер.

   У Кейт задрожали губы. Тело сотрясло рыдание. Пру подбежала к ней и заключила в объятия.

   – О боже! – пробормотал шеф.

   Пру набросилась на него.

   – Не поминайте имя Господа всуе, молодой человек. Саймон, мы уходим.

   На лице шефа заходили желваки.

   – Ее нашли на месте преступления. Она стояла над телом. Она была вся в крови. Она пыталась избавиться от орудия убийства, когда я ее остановил.

   Кейт соскочила со стула.

   – Что? – воскликнула она.

   Тетя одновременно с ней закричала:

   – Убийство?

   – Я не пыталась избавиться от орудия убийства. Я вызвала «скорую». Пыталась спасти его. А вы даром тратите время. Когда я приехала, из дома выбежал человек. На нем должна быть кровь. Вам нужно разыскать его.

   – Убийство? – повторила тетя Пру и села на стул, который освободила Кейт.

   – Кати, не говорите ни одного слова, – предупредил юрист.

   – Но…

   – Моя клиентка явно расстроена. Я заберу ее домой. Если захотите допросить ее, после того как она отдохнет, позвоните мне завтра, и я устрою встречу.

   – Подождите одну чертову минуту.

   Юрист поднял руку.

   – Пошли, Кати.

   Кейт поспешила к нему, стараясь держаться подальше от шефа полиции. У него был такой вид, словно он раздумывал, не арестовать ли их сразу всех. Что разумеется, было смешно: две дамы за шестьдесят, старый юрист и чудачка, заляпанная кровью. Ей стало почти его жалко.


   Кейт оставалась в душе, пока вода не стала чуть теплой. Тогда она надела длинную фланелевую ночную рубашку, махровый халат, толстые шерстяные носки и прошла по коридору в гостиную.

   Пру и адвокат, которого тетя представила как Саймона Мэка, пили чай. На кофейном столике между ними стояла тарелка с сэндвичами.

   Пру похлопала по дивану рядом с собой.

   – Садись. Я налью тебе чаю. Или ты хочешь теплого молока?

   – Нет, чай.

   Кейт села и подтянула к себе колени. Пру даже не бросила не нее осуждающего взгляда, а просто налила чай и положила много сахара.

   – Вы сможете рассказать нам, что произошло, Кати? – ласково спросил Саймон. – Мы могли бы дождаться утра, но за это время забудутся подробности. К тому же мне надо знать факты, до того как шеф полиции снова станет вас допрашивать.

   – Этот здоровенный…

   – Ну-ну, Пруденс. Он просто делает свою работу. Нельзя винить парня за отсутствие тонкости. Там, откуда он родом, убийства совершаются каждый день.

   – Ну так пусть он туда и убирается, – заметила Пру.

   Саймон взял сэндвич.

   – Возможно, когда-нибудь он так и сделает. Но поскольку сейчас он туда не собирается, нам придется иметь с ним дело.

   – Но мне нечего скрывать, – сказала Кейт и почувствовала, как у нее снова вскипели слезы. – И я хочу с ним поговорить. Если заставлю его слушать.

   – Тебе не удастся, – сказала Пру. – К этому человеку так же легко подойти, как к раненому медведю.

   – Пру, такое поведение Кати не поможет.

   – Он приводит меня в бешенство. Так и хочется в него плюнуть. Мало того, что штрафует приличных людей, так еще и обвиняет в убийстве племянницу!

   – Пру, вы проехали указатель остановки.

   – Совсем немножко. Все так делают. А если он думает, что Кати…

   – Пру, – взмолился Саймон.

   Пру устало выдохнула.

   – Я замолчу… Постараюсь.

   Саймон кивнул.

   – Хорошо. Я на вас надеюсь.

   Кейт рассказала ему потом, как приехала в музей, о неизвестном человеке, о ноже для открывания писем.

   – И если бы он меня слушал, то мог бы уже сейчас найти убийцу. Он где-то там.

   Кейт уткнулась в диванную подушку.

   – Как кто-то мог убить такого чудесного человека? У кого поднялась рука?

   Саймон и Пру переглянулись.

   – Кто? – повторила Кейт.

   – Кто знает? – сказал Саймон. – Такие страсти разгорелись из-за этого торгового комплекса. Может, кто-то и сорвался. Профессор – один из тех, кто сопротивлялся строительству.

   – Но не последний, – возразила Кейт. – Есть и другие. Он сам так говорил.

   – Три человека.

   – А что если убийца и их порешит? Подумать только! Из-за какого-то торгового центра! Господи помилуй!

   – Кэтрин Мак…

   – Извини, тетя Пру.

   Кейт поставила чашку. Тетя Пру снова ее наполнила и положила еще больше сахару, чем в прошлый раз.

   – Итак, вы перенесли Пи-Ти на пол.

   – Я хотела заставить его сердце работать.

   – Это очень мужественный поступок, – сказала Пру и сжала губы, взглянув на Саймона.

   – Пруденс. Позвольте мне делать свою работу. Мы не хотим, чтобы завтра в отделении у нас были какие-нибудь сюрпризы.

   Глаза Пруденс расширились.

   – Она туда не пойдет. Она – героиня, а не вульгарная преступница. Она пыталась спасти жизнь Пи-Ти, и я должна сделать так, чтобы всем это стало известно, включая всезнайку Брэндона Митчелла.

   – Отлично, – одобрил Саймон, – только постарайтесь не разгласить ничего из того, что сегодня услышали.

   – Мой рот на замке, – сказала Пру и в качестве доказательства крепко сжала губы.

   Саймон улыбнулся и подавил зевок. Поднялся из-за стола.

   – Думаю, утром он первым делом захочет вас увидеть. Я заеду за вами около девяти.

   Кейт кивнула.

   – Доброй ночи, Пруденс. Не надо меня провожать. Спокойной ночи, Кати.

   – Мистер Мэк.

   – Просто Саймон.

   – Скажите, Саймон, куда они увезли профессора? Что будут с ним делать? Кто организует похороны?

   – Должно быть, они забрали его в окружной центр. Вероятно, сделают вскрытие. Стандартная процедура, хотя из того, что вы нам сообщили, причина смерти очевидна. Я не знаю, кто займется похоронами.

   Он взглянул на Пру. Та покачала головой.

   – Наверное, я должна.

   Тетя Пру запротестовала. Кейт вдруг вспомнила Абигейл Эйвондейл.

   – У него есть дочь.

   Они оба на нее уставились.

   – Откуда ты знаешь? – спросила Пру.

   – Она приходила вчера в музей. Грозила отдать профессора в богадельню.

   – Ну вот вам и убийца, – сказала Пру и энергично кивнула головой. – Никогда не видела более жесткой, неприятной женщины, за исключением ее матери. Они друг друга стоят. Но мы о ней не говорим, – сказала она, словно спохватившись.

   – Почему?

   – Вам нужно отдохнуть, – вмешался Саймон. – Скоро утро, и мы все будем ясно мыслить.

   Кейт кивнула. Она, правда, всегда ясно мыслила. Даже во сне. За исключением нескольких сегодняшних минут, когда это требовалось больше всего.

   Саймон ушел, и она услышала мягкий щелчок входной двери.

   Тетя Пру вернулась с чашками на подносе.

   – Саймон прав. Иди-ка ложись.

   В первый раз Кейт не раздражали хлопоты тетки. Она позволила ей приготовить постель и подоткнуть одеяло.

   – Спасибо, что спасла меня.

   – Неужели я не позабочусь о родном ребенке! – сказала Пру и выключила свет. – А теперь спи. Завтра все будет выглядеть в другом свете.

   «Нет, не будет», – подумала Кейт и закрыла глаза.

   Она не погрузилась в сон. Она в него сорвалась, словно в пропасть. Во сне ее не посещал образ убитого друга. Одно мгновение она бодрствовала, а в следующее – дверь в мир захлопнулась, и она нырнула в темноту, бездумную, неумолимую темноту.

   Когда начала подниматься из темной пропасти, ей снился кофе.

   Веки налились свинцовой тяжестью, она с трудом их открыла. Почувствовала запах кофе.

   За окном было светло. Кейт взглянула на часы. Восемь. Утро. Сегодня… суббота. Она в кровати, в своей комнате в Гранвилле. Профессор мертв. На нее нахлынул ужас прошедшей ночи.

   А Дженис не знает. Она придет в музей, увидит, что он огорожен лентой, увидит полицейских. Кто-то должен ее предупредить.

   Кейт откинула одеяло, натянула джинсы и свитер и была на полпути к дверям, когда тетя Пру высунула из кухни голову. На ней был тот же алый спортивный костюм, в котором Кейт видела ее накануне.

   – Я услышала твои шаги.

   – Ты что же, была здесь всю ночь?

   – Боялась оставить тебя одну. Ты лучше себя чувствуешь? Я сварила кофе. Сядь, я поджарю тосты. Может, яйцо сварить?

   Кейт прослезилась, ощутив заботу и сочувствие тети.

   – Я возьму кофе с собой.

   – У тебя уйма времени. Саймон заберет тебя не раньше девяти.

   – Мне нужно в музей.

   Лицо Пру смягчилось.

   – Кати, детка, ты разве не помнишь?

   – Да, – сказала Кейт, стараясь говорить отчетливо. – И я благодарна тебе и Саймону. Но будь добра, скажи ему, чтобы он подъехал к музею. Дженис сейчас придет на работу. Она не знает… она не знает. Я должна быть там.

   Ей не следовало беспокоиться. Однако она беспокоилась. Никому, даже Дженис, не следует в такой момент быть в одиночестве.

   Дженис уже была в музее, когда Кейт подъехала к зданию. Она стояла на дорожке и смотрела на дом. Ворота были заперты на висячий замок, а вокруг входа повешена желтая лента. На улице выстроились полицейские машины, и один из офицеров стоял рядом с ней.

   Кейт вышла из машины и поспешила к ним.

   – Извините, что меня здесь не было. Кто-то должен был вас предупредить.

   Дженис на нее не взглянула. Казалось, она ее не заметила. Просто смотрела на закрытую дверь музея.

   Молодой полицейский, должно быть, дежурил здесь всю ночь. Его глаза превратились в щелки. На подбородке проступила светлая щетина. Он казался юным, невинным и неловким. Увидев Кейт, вздохнул с облегчением.

   – Я пытался объяснить, – начал он.

   – Они меня не пускают, – сказала Дженис. – Меня. Двадцать два года я каждый день открывала музей. А они меня не пускают.

   На ней была малиновая юбка, поверх свитера – кардиган. Утреннее солнце высвечивало зацепки и пятна, оставшиеся после многолетней носки.

   Что ей делать сейчас? Ведь музея больше не существует. Сможет ли она в своем возрасте найти другую работу?

   Кейт ждала сочувствия, но неожиданно их прежние разногласия перестали что-либо значить. Они обе любили профессора, каждая по-своему. Кейт притронулась к плечу Дженис.

   Та резко отстранилась и набросилась на нее:

   – Это ты виновата. Ты его убила. Ведьма! Ведьма! – заорала она на Кейт.

   После бессонной ночи реакция полицейского замедлилась, и он сделал запоздалую попытку остановить Дженис.

   Но в дело вмешалась другая пара рук. Они схватили разъяренную женщину и передали беспомощному молодому полицейскому.

   Кейт обратила испуганные глаза на шефа полиции. Покачала головой, обвинения Дженис повергли ее в шок. Кейт хотела объяснить, что на самом деле Дженис не верит в то, что сказала. Однако не смогла ничего произнести. Просто стояла, смотрела на шефа, а Дженнис тем временем громко всхлипывала.

   – Я этого не делала, – сказала она наконец чужим голосом. – Не делала.

   Нужно, чтобы он ей поверил. Ей хотелось, чтобы кто-то ее успокоил, сказал бы, что трагедия произошла не по ее вине. В родной город она приехала с добрыми намерениями.

   Но жесткие темные глаза шефа смотрели на нее так, как смотрят на главного подозреваемого.

   – Отвезите мисс Круппс домой, Оуэнс, – распорядился он, не сводя глаз с лица Кейт.

   – Да, сэр.

   Офицер повел Дженис к одной из патрульных машин.

   – Ты убила его, – услышали они, прежде чем дверца машины захлопнулась.

   – Я думал, вас привезет в отделение Саймон Мэк.

   Кейт кивнула.

   – Он собирался, но я вспомнила…

   Она жестом указала в сторону освободившегося парковочного места, где только что стоял автомобиль.

   – Дженис. Я не хотела, чтобы она… Не знаю, что я думала. Саймон меня здесь встретит.

   – Тогда мы его здесь и подождем.

   Он указал в сторону собственной машины. На дверце было написано: «Шеф полиции Гранвилля».

   Кейт отшатнулась.

   Глаза шефа снова сверкнули.

   – Можете сесть впереди.

   И он отворил дверцу.

   Саймон приехал через несколько минут. Развернулся напротив машины шефа и припарковался под углом к бордюру. Выпрыгнул из машины и направился к полицейскому автомобилю.

   Шеф открыл дверцу и вышел ему навстречу.

   – Я не задал ей ни одного долбаного вопроса, так что уймитесь, Мэк.

   Кейт была шокирована. Не от эпитета «долбаный», а от слова «Мэк». Потом вспомнила, что это – фамилия Саймона. Ну что с ней такое? Ей нужно взять себя в руки, заставить мозг работать. Неужели ее посадят в тюрьму, в то время как убийца профессора разгуливает на свободе?

   Она закрыла глаза. Думала о сборнике сканвордов, что лежал у нее в сумке. Если бы можно было вынуть его да заняться сканвордом… Когда видишь, как цифры становятся в логический ряд, легче прийти в себя. Но она знала, что достань она сканворд, ее сочтут бесчувственной. Поэтому представила себе пустую сетку, вставила в клетки цифры, мысленно начала процесс отсеивания и приступила к заполнению квадратов.

   – Что вы с ней сделали?

   – Ничего. Она уснула.

   Кейт вышла из задумчивости. Цифры изменились, и страница стала запиваться кровью. Она открыла глаза, поняла, что кто-то открыл дверцу с ее стороны. Кровавая картинка уплыла. Кейт облизнула сухие губы и сказала:

   – Я просто давала отдых глазам.

   «И мне нужно, чтобы меня оставили в покое, потому что в этом сканворде что-то не так…»

   – Она может поехать с вами. Я встречу вас там через полчаса. Сначала посмотрю, что здесь. Поезжайте.

   Шеф взял ее за локоть и вывел из машины. Провел к Саймону, а сам зашагал к воротам, вошел во двор и направился к дому.

   – Вам надо было дождаться меня, – упрекнул ее Саймон. – Я не доверяю этому человеку. Он не из нашей среды, и он может поймать вас в ловушку.

   – Но я не…

   – Мы-то это знаем, а вот он – нет, и ему нужно найти подозреваемого, или город его изничтожит, – кивнул Саймон. – И, черт побери, я буду следующим.

   – Следующим? – рассеянно спросила Кейт.

   – Сразу за вашей тетей Пру.

   Он снова кивнул.

   Кейт невольно улыбнулась.

Глава седьмая

   Кейт снова сидела в комнате для допросов, только на этот раз рядом с ней был Саймон Мэк, а на металлическом столе стояли три чашки дымящегося кофе. Элмира хотела и тарелку с пончиками поставить, но шеф остановил ее. Элмира возмутилась, а Саймон улыбнулся.

   – Когда закончите, они будут уже невкусными, – прошипела Элмира уже за порогом.

   Шеф закрыл за ней дверь и уселся. Включил магнитофон и уставился в свои записи.

   Кейт повторила события прошлой ночи. Шеф иногда останавливал ее, прояснял подробности. Все это время Саймон сидел как на иголках. Кейт больше нервничала из-за него, чем из-за шефа.

   – Мужчина, о котором вы говорите, выбежал из дома…

   – Это могла быть и женщина, на нем… или на ней… было пальто или плащ.

   – Так пальто или плащ?

   – Не знаю. Было темно. Я не ожидала, что кто-то откроет дверь и сшибет меня с ног. А когда посмотрела, он уже бежал по улице.

   – В какую сторону он бежал?

   – Налево.

   Допрос продолжался в течение часа. Затем Элмира постучала в дверь и сказала, что Кейт пора попудрить нос.

   Кейт заметила, что у шефа заходили желваки. Однако он разрешил ей короткий перерыв. Кейт увидела выражение торжества на лице Элмиры. Она была уверена, что шеф это тоже заметил.

   Ему необходимо разобраться с этим делом, иначе придется искать новую работу. А ей то что? Кейт посетила туалет и вернулась в комнату С.

   За столом сидел только Саймон.

   – Что, кончилось? – с надеждой в голосе спросила Кейт.

   – Не совсем, моя дорогая. Шефа вызвали к телефону. Похоже, в доме профессора возникла какая-то проблема.

   – Что за проблема? Может, кого-то арестовали?

   – Пока нет, но не беспокойтесь. Арестуют.

   «При такой скорости – вряд ли», – подумала Кейт. Шеф вернулся в комнату.

   «Тихо кипит», – подумала Кейт. Один из ее сотрудников в институте обладал похожим темпераментом.

   Что так разозлило шефа?

   Он включил магнитофон; прибор, взвыв, вернулся к жизни.

   – Допрос Кэтрин Макдональд, сентябрь…

   В дверь постучали. Шеф выключил магнитофон.

   – Войдите.

   Дверь открыла Элмира.

   – Они снова звонили, шеф. Никто не может снять кота.

   – Пусть вызовут людей из общества защиты животных.

   – Нет, – сказала Кейт. – Это Ал.

   – Кто?

   – Алоиз, профессорский кот.

   – Это не ваша забота.

   Он включил магнитофон и продолжил:

   – Этот человек, которого, по вашим словам, вы видели…

   – Я его на самом деле видела. И Ал – моя забота. Вы не имеете права отдавать его этим людям.

   Шеф запустил пальцы в волосы. Выключил магнитофон.

   – Мисс Макдональд…

   Элмира постучала в дверь. Саймон прятал улыбку.

   – Да, Элмира.

   – Люди из общества защиты животных говорят, что это – домашнее животное и они не имеют право забирать его без подписи владельца.

   – Владелец…

   Шеф бросил взгляд на Кейт.

   – Позвоните им и объясните ситуацию, Элмира.

   – Я могу его снять, – сказала Кейт. – Он ведь сидит на книжном шкафу, правда? Пытается защитить профессорское пространство. Мэйнкуны – очень преданные животные.

   – Она права, – сказала Элмира.

   – Да, – кивнул Саймон.

   На шее шефа задергалась жилка.

   – Защита животных пусть уходит. Остальным оставаться на месте и ничего не предпринимать. Я сам займусь котом, как только закончу допрос.

   «Если закончу», – мысленно поправила его Кейт. Даже чужак не заслуживал такого обращения. Почему он ничего до сих пор не предпринял? «Потому что если бы предпринял, – предупредил ее внутренний голос, – то арестовать по подозрению в убийстве следовало бы тебя».

   Шеф снова включил магнитофон.

   Кейт рассказала ему о ноже для открывания писем.

   – И только вы и профессор знали, как его открыть.

   – Я этого не говорила. Мне неизвестно, кто еще это знал. Меня здесь не было десять лет.

   – Почему вы вернулись?

   – Я же сказала: мне написал профессор. Он просил меня приехать.

   – Зачем?

   Ей хотелось сказать: не ваше дело.

   – В письме он об этом ничего не сказал. Думаю, он хотел, чтобы я помогла ему в финансовых вопросах музея.

   – Вы бухгалтер?

   – Математик.

   – Преподаете?

   – Нет. Я… занимаюсь математикой.

   Он вскинул брови.

   Она привыкла к такой реакции. Они уклонились от темы.

   – Неважно. Нам нужно найти того мужчину… или женщину.

   – С вами мы не должны ничего делать. Это я найду его или ее.

   – Шеф Митчелл, – предупредил Саймон.

   Шеф взглянул на него.

   – Я просто придерживаюсь корректности.

   Он снова устремил взгляд на Кейт.

   – Это был человек, которого он знал.

   – Гипотезы, мисс Макдональд.

   – Гипотезы предшествуют теории, – отрезала она и смутилась, увидев его реакцию. – Я хочу сказать, что профессора зарезали ножом для открывания писем. Нож можно открыть, только нажав на спрятанную кнопку. Убийца знал, как его открыть.

   – Как, например, вы?

   – Нет!

   – Шеф Митчелл, если вы будете оказывать давление на моего клиента…

   Шеф отмахнулся. Заговорил спокойнее.

   – Продолжайте, пожалуйста.

   – Это все.

   Надо ли ей сказать о сканворде? Он подумает, что у нее не все дома.

   – Не было следов борьбы. Профессор просто сидел в кресле.

   – До тех пор, пока вы не передвинули тело.

   – Я пыталась его спасти. Он разгадывал судоку.

   Шеф остановил ее.

   – Вы говорите о листе бумаги с цифрами, оставленном на бюваре.

   Он махнул рукой, чтобы она продолжала.

   – Должно быть, он продолжал над ним работать, пока убийца был в кабинете.

   – Либо его прервал приход убийцы.

   – Возможно. Над сканвордами он работал, чтобы сосредоточиться либо когда бывал расстроен.

   – Бегство от действительности.

   Она удивленно вскинула на него глаза.

   Митчелл ответил ироническим взглядом.

   – Верно.

   В ее мозгу опять промелькнул сканворд. Она почти видела цифры, просвечивавшие сквозь пятна крови. Что-то там было не так. Она видела не те цифры.

   – Что? Вы о чем-то вспомнили?

   Образ исчез.

   – Нет.

   Допрос закончен. Шеф взял с нее подписку о невыезде.

   – Я вернусь в музей – помогу с Алоизом.

   – Нет необходимости.

   Она все-таки заставила Саймона отвезти ее в музей.


   Шеф был уже там, когда они вошли в дом. Он позволял себе превышать скорость.

   Патрульный Кэртис выходил из дверей, когда они вышли из машины. Он встретил их у ворот и покачал головой.

   – Какой кошмар! Впервые такое вижу. Две непреклонные силы – кот и шеф.

   – Он его не поранил?

   – Кто кого – кот шефа или наоборот? – спросил он, не скрывая улыбки, потом вспомнил о серьезности ситуации. – Нет, когда я уходил, шеф стоял на стуле, пытался снять кота со шкафа. Может, он и был бесстрашным детективом, но сейчас явно не в форме.

   Кейт вдруг захотелось заступиться за шефа. Алоиз не был обычным котом.

   – Пустите меня в дом. Я смогу его достать.

   – Шеф спустит с меня шкуру.

   Саймон улыбнулся.

   – Если вы не разрешите, с шефа самого спустят шкуру.

   Патрульный отпер ворота.

   – Идите.

   Сцена была такой смешной, что Кейт задержалась немного, прежде чем войти в кабинет. Шеф стоял на стуле, вытянув руки к верхней полке. Ал изогнул спину, словно кот ведьмы в Хэллоуин.

   Левая щека шефа украсилась двумя длинными царапинами. Кровь из них сочилась на подбородок. На полу были разбросаны газеты и журналы. Два полицейских наблюдали за этим с безопасного расстояния, не решаясь помочь.

   – Ал, – тихо сказала Кейт.

   Ал насторожил уши и повернулся на голос. Он соскочил со шкафа, пролетел мимо головы шефа и приземлился на ковер. Небрежной походкой подошел к Кейт и потерся о ее ноги.

   Она взяла его на руки и слегка пошатнулась под внушительным весом.

   – Ты мой хороший мальчик.

   Почесала ему за ушами и была вознаграждена тихим урчанием.

   – Кто ее сюда пустил?

   Ал резко повернул голову. Уставился на шефа, спускавшегося со стула. Урчание перешло в грозный рык.

   – Тсс, – сказала Кейт.

   Похоже, это в равной мере относилось как к Алоизу, так и к шефу.

   – Мы теперь пойдем на кухню. Можете пойти за нами, шеф, если хотите. Только соблюдайте дистанцию.

   На последнем слове она повернулась и вынесла Ала из комнаты.

   Кейт услышала за спиной подавленный хохот. Неужели из-за нее шеф стал посмешищем в глазах подчиненных?

   – По крайней мере, ты меня любишь, – сказала она Алу и зарылась лицом в его пушистый мех.

   – Вам следовало меня послушать, – сказала Кейт, когда шеф подошел к раковине и плеснул в лицо водой.

   Подала ему бумажное полотенце, и он осторожно промокнул им щеку.

   – Это все, чем я занимаюсь. Слушаю ваших людей. Не надо было мне приезжать в этот богом забытый город.

   – Так зачем вы приехали? – воскликнула Кейт.

   Одно дело, когда Гранвилль не любила она: город не по-доброму к ней относился. Но когда ее город ругает чужак… Что она говорит? Она и сама всю жизнь чувствовала себя чужой.

   – Потому что дома наскучило. Я хотел немного порыбачить и поохотиться в выходные дни. Правда, выходных у меня не бывает.

   Он вдруг замолчал, сообразив, с кем разговаривает и что говорит.

   – Извините, сам не знаю, зачем это сказал. С недосыпа. Извините.

   – Ничего страшного, – сказала Кейт.

   Он выглядел смущенным.

   – Я знаю, почему вы это сказали.

   Он нахмурился.

   – Я знаю, что значит чувствовать себя лишней.

   Шеф фыркнул.

   – Вы? Да весь город на меня накинулся за то, что я задал вам несколько вопросов.

   – В самом деле?

   – Да. Может, продолжим? Я пытаюсь провести расследование. Где этот кот?

   Кейт оглянулась. Алоиз исчез.

   – Скорее всего, прячется. Он выйдет, когда я положу ему еду. Но вам с вашими людьми нужно поторопиться. Они не смогут не пускать Ала в музей. У него свои повадки. И нам никогда не удавалось все их узнать.

   Наплыли воспоминания: Ал прятался в лабиринте, в кладовке на чердаке, его закрыли в стиральной машине… Со временем они научились держать все двери открытыми.

   Кейт прикусила губу и поставила на пол миску с едой. Ал открыл носом дверь кухонного лифта и направился к завтраку.

   – Он должен остаться здесь. Это его дом. И кто-то должен кормить его и приносить свежую воду.

   – О нем позаботятся.

   Кейт обернулась к нему.

   – Вы не посмеете.

   – Я хочу сказать, что он будет получать пищу. Уберите свои коготки. На один день мне достаточно.

   Это была шутка? Или преувеличение?

   – Прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы вы сделали еще одну вещь.

   – Да, конечно.

   Он повел Кейт по лестнице и попросил рассказать обо всех ее вчерашних действиях. Шеф, Саймон и Алоиз неотступно следовали за ней. Это испытание она прошла спокойно.

   Дрогнула единственный раз – когда пришла в кабинет и увидела лежащим на столе одного из полицейских. Он быстро поднялся.

   – Я начала делать искусственное дыхание, – сказала Кейт. – Потом приехала «скорая», и меня прогнали.

   Она сделала шаг назад. Стояла, не двигаясь.

   Но когда подошла к столу, шеф Митчелл остановил ее.

   – Почему вы вернулись к столу?

   – Потому что…

   Кейт знала, что ей следует рассказать ему о сканворде, даже если шеф решит, что она сумасшедшая.

   – Мне показалось, что в сканворде что-то не так.

   – Что?

   Она думала об этом, но мысль ускользала.

   – Я не уверена. Может, если я снова на него посмотрю…

   – Спасибо, мисс Макдональд. Вы нам очень помогли. Отвезите ее домой, Саймон.

Глава восьмая

   Похороны состоялись в среду на пресвитерианском мемориальном кладбище, в одном квартале от церкви. Кейт не разрешили вернуться в музей. Офицеру Оуэнсу поручили кормить Ала. Дом она покинула лишь однажды, когда Пру заставила ее пойти в магазин одежды Лили Лав, чтобы купить там что-нибудь траурное. Кейт не знала, как продвигается расследование. Шеф ее больше не вызывал.

   Несмотря на начало октября, день выдался холодный и пасмурный. Кейт казалось, что небеса сердятся на уход профессора. Она дрожала.

   – Холодно? – спросила Пру.

   Кейт покачала головой. «Это нервы», – подумала она.

   – Ну и толпа, – прошептала ей на ухо тетка. – Половина города собралась. Я рада этому.

   – Я тоже.

   Кейт оглядела толпу. Увидела Луи Альбиони. Тот кивнул ей в ответ. Обнаружила еще несколько полузнакомых лиц. Видимо, она их знала, хотя с тех пор, когда она была здесь в последний раз, они, конечно же, изменились. Некоторые кивали ей или сочувственно улыбались.

   Казалось, все смотрят по сторонам, прикидывая, кто из соседей убил профессора. Может, думают: а что если она?

   Абигейл Эйвондейл сидела в первом ряду на складном стуле, установленном под тентом возле открытой могилы. С собой она никого не привела. Но вскоре к ней присоединился Даррелл Доннели. Уселся рядом в ожидании начала церемонии.

   – Почему Даррелл сидит рядом с Абигейл? – шепотом спросила Кейт. – Он разве ее знает?

   Тетя Пру наклонилась к ее уху.

   – Не знаю, но подозреваю, что из-за деда. Он справа.

   Кейт посмотрела на человека рядом с Дарреллом. Она помнила Джейкоба Доннели. Он вручил ей стипендию, когда она была в восьмом классе. Однако по большей части знала его как врага профессора.

   С тех пор он постарел. Впрочем, ничего удивительного. Он располнел. Пухлые щеки, обвисший подбородок, мешки под глазами.

   – Болен?

   – Больна его жена, Вилетта. Дегенеративная болезнь. Джейкобу тяжко приходится.

   Тетя Пру вздернула подбородок.

   – А вот и преподобный Норвит.

   Она выпрямилась, сцепила руки, затянутые в перчатки, и приняла скорбный, торжественный вид. На мгновение Кейт увидела прежнюю тетю Пру и вынуждена была признать, что новая выглядит куда лучше.

   – Прах праху, – начал пастор.

   Кейт поморгала, отгоняя слезы, и стала смотреть на ряды надгробных камней, вытянувшихся по холму. Увидела шефа Митчелла. На нем было темное пальто. Шарф заткнут за лацканы. Он выглядел очень торжественно и неуместно.

   Митчелл оглядывал людей, слушавших пастора. «Ищет убийцу», – подумала Кейт и почувствовала некоторое облегчение.

   Служба окончилась. Гроб опустили в могилу. Абигейл встала, взяла горсть земли из холма. Скоро эта земля накроет профессора. Бросила горсть в открытую могилу и вытерла руку платком, который держала наготове.

   «Не ты ли убила собственного отца?» – подумала Кейт.

   Должно быть, она содрогнулась, потому что тетя Пру взяла ее под руку.

   – Хочешь уйти?

   – Нет. Все в порядке.

   Они присоединились к череде людей, готовящихся бросить землю на крышку гроба.

   Когда настала ее очередь, Кейт встала возле могилы на колени.

   – Я найду того, кто сделал это, – прошептала она, после того как слезы дали ей возможности продолжить.

   Раскрыла пальцы и дала земле просыпаться на могилу.

   Почувствовала на своем плече руку и, подняв глаза, увидела пожилую женщину. Та печально ей улыбалась. На женщине был черный костюм, черная шляпа с широкими полями, закрывавшими ей глаза.

   – Пойдем, Кейт. Ни вы, ни я ничем ему не поможем.

   Голос был таким сочувственным, таким проникновенным, что Кейт не могла не разразиться слезами.

   Она отвернулась от могилы и едва не упала в траву.

   Пру взяла ее за руку.

   – Саймон ждет нас на стоянке.

   – Кто была эта женщина? У могилы.

   – Мэриан Тисдейл. Невероятная сила духа. Очень печально.

   И с этими загадочными словами она подвела Кейт к машине Саймона.


   Они проехали два квартала до трактира Баусмэна. Там были организованы поминки. Трактир стоял здесь со времен Войны за независимость, но с тех пор расширился. В здании открыли гостиницу. Здесь можно было переночевать и позавтракать. Трактир удобно располагался – возле пресвитерианской церкви и кладбища. «Здесь тебя и примут, и проводят», – посмеиваясь, говаривал ее отец.

   У нынешних владельцев, Нэнси и Джона Вэнсов, дела шли на славу. Они пристроили к дому большой банкетный зал, из окон которого открывался панорамный вид на реку.

   В дороге Саймон рассказывал историю трактира. Кейт подозревала, что таким образом он старался отвлечь ее от мыслей о кладбище.

   Она была тронута, хотя его старания были напрасны. Свои чувства Кейт похоронила вместе с горстью земли, брошенной ею на гроб. Теперь она вознамерилась найти убийцу.

   Банкетный зал был великолепно украшен, еды и напитков вдоволь. Кейт скрепя сердце вынуждена была несколько изменить свое отношение к Абигейл Эйвондейл: она потрудилась на славу.

   Впервые ей хотелось надеяться на то, что жизнь вечна и что профессор с небес может сейчас видеть любовь и заботу своей дочери. Она даже улыбнулась, представив себе, как профессор в старом твидовом пиджаке с крылышками за спиной смотрит на них сверху.

   Саймон и Пру вернулись от стола, заставленного тарелками и бокалами с пуншем.

   Саймон подал ей бокал.

   – О чем задумались?

   – Я думала, что профессор был бы доволен, увидев такие красивые похороны и прием, которые устроила Абигейл. Особенно после той ужасной ссоры.

   – О господи! – фыркнула Пру. – Это все сделала Мэриан. Она, конечно, не станет об этом распространяться. Но все и так знают.

   – Мэриан Тисдейл сделала это? – удивилась Кейт.

   – Все до мелочей, – сказала Пру. – Я слышала это от Агнес Мортимер в похоронном бюро. Она говорила, что там была большая ссора. Мэриан сказала Абигейл, что если та не заплатит за достойные похороны, она всем об этом расскажет. И ноги Абигейл не будет в этом городе.

   – Что это значит?

   – Не знаю. Агнес тоже не поняла. Она просто повторила слова Мэриан.

   Пру кивнула, словно бы ставя точку.

   «Не будет ноги в этом городе», – думала Кейт. Не потому ли она хотела спровадить профессора в богадельню? Ей был нужен его дом. Его собственность. Она хотела продать его консорциуму, занимающемуся строительством торгового центра.

   А что будет с коллекцией? Кейт не сомневалась: Абигейл она не нужна. Она могла все продать или еще хуже – просто выбросить.

   На минуту Кейт охватила паника, но здравый смысл вернулся быстро. Во-первых, она спросит у правления, сделаны ли распоряжения относительно сохранности выставки. Если нет, Кейт сама вызовется купить коллекцию. По крайней мере столько экспонатов, сколько сможет.

   А что потом? Она не могла оставаться здесь неопределенное время. Ей нужно передать коллекцию в другой музей.

   – Кати, ты как, держишься?

   Кейт увидела, что к ним подошла Элмира Свиндон. Она сочувственно ей улыбалась.

   – Нормально. Спасибо, миссис Свиндон.

   – Детка, ты теперь взрослая. Можешь называть меня Элмира. И не беспокойся. Мы доберемся до злодея и повесим его за ноги. Прямо на лужайке Гранвилля.

   Она нахмурилась и сжала губы.

   – Как только шеф Митчелл его изловит.

   – Брось, – презрительно сказала Пру. – Если хочешь знать мое мнение, этот человек под носом у себя ничего не видит. Умеет только штрафовать достойных граждан.

   – Да нет, он не глуп. Не умеет только ладить с людьми. Бьюсь об заклад: он поймает своего мужчину… или женщину.

   – Нет! – воскликнула Пру. – Разве женщина может совершить такой поступок!

   – Дамы, – прервал их Саймон. – Такие рассуждения приберегите для более узкого круга.

   – Вы правы, – спохватилась Элмира, покаянно на него посмотрела и вернулась к своему рассказу. – Я слышу разговоры в отделении и знаю, что шеф не исключает никаких возможностей. Мой племянник Сэм говорит, что он приказал ему снять копии со всех фотографий, которые он сделал на месте преступления. Бьюсь об заклад, он изучает их с увеличительным стеклом.

   – Фотографии? – заинтересовалась Кейт.

   – Да, – сказала Элмира. – Сэм – полицейский фотограф.

   – И у него в городе есть собственный фотосалон, – вмешалась Пру. – Он сейчас дежурит?

   Тетка придвинулась к Кейт и шепнула ей на ухо:

   – Завидная партия.

   – Нет, он пошел в салон, – сказала Элмира.

   – Как думаете, он может дать мне копию снимка сканворда, над которым работал профессор? – спросила Кейт.

   – Зачем? – удивилась Пру.

   – Кейт…

   В голосе Саймона прозвучала предупреждающая нотка.

   – Просто на память, – ответила она.

   – Почему бы и нет. Я спрошу у него.

   Элмира огляделась по сторонам и понизила голос:

   – Может, сначала спросим у шефа?

   Но тут же поморщилась, покачала головой и решила:

   – Да ладно, пусть прежде научится себя вести.

   Она посмотрела в сторону и воскликнула:

   – Ой, я вижу Райетт. Хочу попросить ее испечь канноли [iv] по случаю крестин Элизы.

   И с этими словами она поспешно ушла. Гости собрались домой. Кейт тоже хотелось уйти. Ей не терпелось скинуть туфли, остаться одной – подумать. Однако знала, что уйдут они в числе последних. Слишком много возможностей для сплетен. Кейт вздохнула и приготовилась ждать.

   Время тянулось страшно медленно. Абигейл стояла на выходе рядом с Дарреллом и Джейкобом Доннели. Люди останавливались, выражали сочувствие, но не задерживались. Их словно магнитом тянуло к Мэриан Тисдейл, вокруг нее постоянно собиралась небольшая группа. Кейт казалось, что на этих похоронах по-настоящему оплакивала покойного только Мэриан.

   В дальнем конце зала Кейт увидела шефа Митчелла. Он стоял один, наблюдал. Он и раньше попадался ей на глаза. Кейт обратила внимание, что он ни разу не брал в руки тарелку, не подносил ко рту бокал с пуншем. Никто с ним не разговаривал.

   Может, он здесь официально. Ужасно все-таки, когда тебя не принимают, не любят: ведь от этого зависит успех его работы. Это несправедливо. Кейт не было здесь много лет, но, когда она вернулась, казалось, что и не уезжала отсюда. Потому что она была местной, хотя, будучи ребенком, испытывала жестокое к себе отношение со стороны ровесников. Но Даррелл Доннели был единственным одноклассником, которого она сейчас повстречала. Может, все остальные разъехались?

   Кейт на мгновение захотелось, чтобы у них сейчас возникли трудности в общении с коллегами. Да ладно, пусть их. Все прошло. К тому же сейчас она смотрит на все отстранено. Зачинщиком у них был обычно Даррелл.

   – Нам пора, – сказал Саймон. – Кейт очень устала.

   Тетя Пру резко повернулась.

   – Почему сразу не сказали? Я готова уйти. Надо только подойти – выразить соболезнования.

   «Опять?» – устало подумала Кейт. Потом увидела, что Мэриан Тисдейл приблизилась к Абигейл и двум Доннели и о чем-то серьезно с ними заговорила.

   Пру, не дожидаясь окончания их беседы, подошла к ним. На этот раз Кейт была ей благодарна. О чем могут говорить друг с другом эти четверо?

   – Очень сожалею о вашей потере, – сказала Пру.

   – Благодарю.

   Абигейл едва взглянула на Пру. Она уставилась на Саймона.

   – Я хотела поговорить с вами. Вы ведь поверенный моего отца.

   – Да, – сказал Саймон, его акцент был заметен сильнее обычного.

   – На какой день вы наметили чтение завещания?

   – Еще не наметил.

   Абигейл сверкнула глазами.

   – Могу я узнать, почему?

   – У меня нет завещания.

   Наступила зловещая пауза, затем Джейкоб Доннели сказал:

   – Вы хотите сказать, что завещание не было составлено?

   – Возможно, оно и составлено, – сказал Саймон. – Пи-Ти делал все по-своему. К сожалению, это приводило к осложнениям. Возможно, он составил завещание. В этом случае оно находится где-то в доме.

   – Это не имеет значения, – заметила Абигейл. – Я его единственная наследница.

   Она глянула на Мэрнан.

   – Это значит, что я имею право закрыть музей, пока решу, что делать с домом.

   – Как будто она еще не знает, – пробормотала Пру. – Она продаст его, возьмет деньги и умчится. Как ее мать.

   – Тсс, тетя Пру. Она тебя услышит.

   – Мне плевать, пусть слышит. Это истинная правда. Ему пришлось заплатить ее матери, чтобы обе от него отстали. Не думай, что он когда-нибудь горевал о такой потере. Если понимаешь, что я имею в виду.

   Тетя вскинула бровь.

   Кейт в изумлении взглянула на тетку. Она понятия не имела, что та имеет в виду. Эта новость совершенно не вписывалась в ее представление о профессоре.

   Кейт повернулась к Саймону.

   – Возможно, это правда, – сказал Саймон. – Когда мы найдем завещание и докажем, что оно подлинное, тогда объявим о нем публично. После придется ждать какое-то время, пока не объявятся другие возможные наследники. – Он развел руками. – Такие вопросы требуют времени.

   – Нет никаких других наследников, – заявила Абигейл. – Моя мать умерла.

   Тетя Пру рядом с Кейт возмущенно фыркнула.

   – У правления имеется официальный документ, – сказала Мэриан. – Он у вас есть в файле, Саймон.

   Саймон кивнул.

   – И он подлинный.

   – Верно.

   – И в нем, – Мэриан повернулась к Абигейл, – написано, что в случае неспособности Пи-Ти исполнять свои обязанности куратора, эту ответственность правление возьмет на себя.

   Кейт почувствовала позади себя какое-то движение. Под аркой стоял шеф полиции. Удивительно, что у такого крупного человека кошачья походка. Их глаза на секунду встретились, и он нырнул в тень арки.

   – Где шеф Митчелл? – спросил Даррелл. – Я недавно его видел.

   Шеф выступил вперед.

   Джейкоб Доннели поманил его к себе.

   – Шеф Митчелл, на одно слово, пожалуйста.

   Шеф изобразил удивление. «Словно он ни слова не слышал из этого разговора», – подумала Кейт. Митчелл подошел. Лицо его было бесстрастным.

   – Когда ваши люди закончат работу в музее?

   – Дня через два.

   – Может, вы позволите Саймону посмотреть бумаги Пи-Ти, чтобы найти завещание?

   – Да, конечно.

   – Благодарю вас. – И Джейкоб повернулся к шефу спиной.

   Лицо шефа ничего не выражало. Он пошел в сторону. Казалось, ему все равно, как к нему относятся, однако у Кейт от негодования загорелись щеки.

   – Тогда, – продолжил Саймон, – я запущу процесс. А пока завещание не найдено и пока не пройдет официальный период ожидания, все будет по-прежнему.

   Абигейл и Даррелл быстро переглянулись.

   Саймон улыбнулся Абигейл, и за этой улыбкой Кейт заметила то же отношение, какое все они демонстрировали шефу. «Ты – не наша».

   Интересно, насколько город готов к защите своих людей?

   Абигейл помолчала, потом сквозь зубы процедила:

   – Надеюсь вскоре с вами связаться, – и вышла из комнаты.

   – Найдите это завещание, – сказал Даррелл.

   Он и его дед заторопились за ней, а на Нэнси Ванс, владелицу заведения, даже не взглянули.

   Нэнси держала в руке книгу посетителей в кожаной обложке.

   – Ох, а я надеялась поймать мисс Эйвондейл, прежде чем она уйдет. Она забыла взять это. Здесь есть имена едва ли не половины жителей Гранвилля.

   Она вытащила книгу.

   – Я возьму ее, – сказала Мэриан. – Думаю, мисс Эйвондейл не расстроится.

   Тетя Пру легонько подтолкнула Кейт. Кейт поняла и согласилась: Мэриан организовала похороны, а потому книгу заслуживала она, а не неблагодарная дочь профессора.

   Мэриан бережно взяла книгу.

   – Что ж, нам пора?

   Они поблагодарили Нэнси и вместе направились к стоянке. Когда спустились по лестнице, появился шеф полиции.

   – Могу я проводить вас до вашей машины? – обратился он к Мэриан.

   Она удивленно взглянула на него, но заметно обрадовалась.

   – Благодарю, шеф Митчелл. Вы очень любезны.

   Кейт посмотрела им вслед. Они представляли красивую пару, хотя их разделяли добрые сорок лет. «Что у него на уме?» – недоумевала Кейт.

   Саймон отвез их домой. Края листьев изменили окраску. Через несколько недель город и окрестности оденутся в огненный наряд. В Нью-Гэмпшир со всей страны хлынет народ – любоваться осенью. Интересно, будет ли она здесь в это время, думала Кейт. Нет никаких причин здесь оставаться. Ей даже в музей не позволят являться.

   Она вернется в Александрию к своим цифрам. Старый дом и музей пойдут на снос, освобождая дорогу прогрессу. А если она снова вернется в город, на том месте, где когда-то она предавалась мечтам, будет стоять торговый центр.

   – Саймон.

   – Да, моя милая? – откликнулся он, поглядывая на нее в зеркало заднего вида.

   – Может банк закрыть кредит, если у него теперь в закладе дом и участок?

   – Они должны издать приказ о наложении ареста на дом и согласовать с агентом по продаже имущества.

   – А кто агент?

   – Суд назначит. Возможно меня, если никто не станет возражать. А в чем дело?

   – Просто любопытно.

   В душе затеплился огонек надежды. Хотя и слабенький. Что если музей еще можно спасти?

   Пру хихикнула.

   – Саймон, возможно, вы самый старый юрист Гранвилля. Но вы и самый умный.

   – Приму эти слова как комплимент.

   – Ну, разумеется. Я чуть не лопнула со смеху, когда вы так отделали Абигейл.

   – Вы были восхитительны, – согласилась Кейт.

   – Благодарю вас.

   Он был изобретателен. Хорошо, когда такой человек на твоей стороне.

   Саймон высадил ее у ворот и подождал, пока она не вошла в дом. Затем отвез Пру. Кейт мысленно поблагодарила Саймона за то, что он настоял на том, чтобы тетка пришла домой и отдохнула. Кейт надо было побыть одной.

   Она скинула туфли, как только вошла, затем сняла черное платье, надела джинсы и футболку. Открыла бутылку вина, вынула записную книжку и уселась на диван. Хотела составить список людей, бывших на похоронах и панихиде.

   Верно ли, что убийцы часто приходят на похороны жертвы? Был ли преступник сегодня среди нас?

   На похоронах присутствовало более двух сотен людей, а на поминках – почти сто. Не половина города, но большой процент. Несмотря на то что профессор вел уединенную жизнь, многие его уважали и ценили.

   Она, нахмурившись, посмотрела на пустую страницу своей записной книжки. Представила в воображении сегодняшний банкетный зал. Методично стала записывать гостей. Не только у профессора была фотографическая память.

   Кейт начала с тех, кто имел отношение к профессору.

   Список вероятных подозреваемых возглавила Абигейл Эйвондейл.

   Джейкоб и Даррелл Доннели все время держались рядом с Абигейл. Что они замышляют? Как ей узнать?

   Мэриан Тисдейл. К ней все подходили с соболезнованиями. Она всю жизнь дружила с профессором. Это очевидно.

   Дженис пришла на церемонию, а на поминках Кейт ее не заметила. Кто-то сказал, что она слишком была расстроена, а потому не осталась.

   И шеф Митчелл. У него вряд ли был мотив, но Кейт понимала важность объективного расследования. Его имя хорошо выглядело на странице.

   Затем быстро вписала Пру, Саймона и себя. Добавила Элмиру.

   Там были Франклины, владельцы гранвильской газеты «Фри пресс», они могли служить источником анонимных писем. Впрочем, вряд ли сейчас это имело значение. Насколько она знала, профессор уничтожил анонимку, пришедшую на ее имя. Так же он поступил и со своими письмами.

   Элис Хинкли. Сколько Кейт помнила, она готовила домашний джем, и горожане его охотно покупали. Элис тоже жила в историческом центре. Интересно, она продала свой дом или отказывалась выехать? Это Кейт должна выяснить. Она поставила возле ее имени вопросительный знак.

   Семьи Саксонов, Филлипсов, Ренквистов.

   Список становился все длиннее. Она уже не знала фамилий людей, возникавших в ее воображении. На самом деле они ее не интересовали. И не заинтересуют, если только вновь возникшее обстоятельство не укажет на одного из них как на убийцу.

   Внезапно навалилась усталость. Она знала, что работать в таком состоянии бесполезно. Отложила в сторону блокнот, отпила глоток вина и потянулась за сборником судоку. Она решала один сканворд за другим, пока в комнате не стало темно. Тогда она включила настольную лампу.

   Бессознательно Кейт прислушивалась, не идет ли Пру. По правде говоря, она не нуждалась в компании. Но сейчас она была одна в пустом доме. Кейт снова взяла блокнот. Посмотрела на список. Она смотрела на имена и думала, что ей нужно больше узнать о взаимоотношениях этих людей.

   И она знала, кому позвонить, чтобы узнать об этом.

   Пру ответила на первый же звонок.

   – Ну конечно, детка. Я сейчас приду.

Глава девятая

   Пру явилась через пять минут с полной сумкой продуктов. Она отдала сумку Кейт и сняла пальто. Под ним у нее были теплые спортивные брюки, свитер, а на ногах домашние тапки.

   – Извини за обувь, – сказала она и взяла у Кейт сумку. – Весь день на каблуках – устала. Ноги гудят.

   – Ты прекрасно выглядишь.

   Кейт закрыла дверь и пошла за теткой на кухню.

   – Я не знала, ела ли ты что-нибудь, – сказала Пру и вынула из сумки коробку, – поэтому принесла немного солонины.

   Кейт взяла коробку.

   – Спасибо. Может, попозже. Я пока поставлю ее в холодильник.

   Вернулась и увидела, что Пру держит в руке коричневый пакет, подозрительно похожий на тот, в которые в магазинах упаковывают бутылки с вином.

   Прежняя тетя Пру всегда была строга насчет «алкоголя», и это являлось бесконечным источником для шуток отца Кейт. «Однажды она влюбилась в пьяницу. Я говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет». И слушать не хотела, пока сама в этом не убедилась.

   До прихода тети Кейт закрыла свою бутылку пробкой, убрала в шкаф, вымыла и вытерла бокал, поставила его на место.

   Пру вынула из упаковки пино нуар и подала Кейт.

   – Я не знала, обнаружила ли ты погребок Джимми. Ларри из винного магазина сказал, что тебе это должно понравиться. Это французское, и у него настоящая пробка.

   Кейт уже не хотелось вина, но ее так тронул подарок тетушки, что она покорно взяла бутылку.

   – Это хорошее вино, – сказала она, взглянув на наклейку.

   Поставила бутылку на стол и сделала вид, будто ищет штопор, которым пользовалась несколько минут назад.

   Кейт откупорила вино и взяла чайник.

   – Налью воды для чая. Или ты предпочитаешь кофе?

   – Выпью с тобой немного. Совсем немного. Не хочу, чтобы ты пила одна. Так все и начинается.

   Кейт поколебалась: может, усталость так на нее подействовала? Неужели ее тетка трезвенница сказала, что хочет выпить вина? Каких еще сюрпризов ей ждать от новой тети Пру?

   – Поставь бокалы. Джимми держит их на верхней полке, над консервами, за кувшином.

   – Но ведь ты не пьешь вина. Мы могли бы попить чаю.

   Пру пошевелила в воздухе пальцами.

   – Небольшой бокал мне не повредит.

   Кейт подала тете бокалы. Взяла бутылку и пошла в гостиную вслед за Пру.

   Тетка уселась на диван, взяла записную книжку Кейт.

   – Что это?

   – Это список людей, пришедших на похороны.

   – Тебе надо было спросить у Мэриан. Она дала бы тебе точный список гостей. Впрочем, у тебя отличная память: ты всегда можешь вспомнить то, что хоть раз увидела.

   Кейт налила себе и ей по полбокала вина. Протянула бокал тете. Та подержала его перед собой, нахмурившись, вгляделась в глубокий цвет бургундского. Затем подняла бокал и произнесла тост.

   – Выпьем за Пи-Ти. Да упокоится его душа.

   Сделала осторожный глоток и поморщилась.

   – Это привычный вкус, – сказала Кейт. – Пойду поставлю чайник.

   – Нет. Я решила.

   Она сделала еще глоток. В этот раз уже не морщилась.

   Кейт все еще не знала, как задавать вопросы, не вызывая у тетки подозрений. Пру решила все за нее.

   – Подумать только! Джейкоб Доннели сидел в первом ряду, словно родственник. А Мэриан стояла в сторонке. Эта негодная дочка даже присесть ей не предложила. Правда, этого и ожидать от нее было нельзя.

   – Почему?

   – Долгая история.

   – А кто была мать Абигейл? Я и не знала, что профессор женат.

   – Был. Совсем недолго. Да и то сто лет назад. Все думали, что он и Мэриан поженятся. Две хорошие старинные семьи, но…

   Пру пожала плечами, глотнула вина и примолкла.

   – Почему они не поженились?

   – Не знаю. Эти четверо – Джейкоб, Вилетта, Мэриан и Пи-Ти – учились в одной школе и были неразлучны. Вот так.

   Пру сцепила вместе четыре пальца.

   – Джейкоб и Пи-Ти пошли в Гарвард. Мэриан – в другой колледж, неподалеку, так что по выходным они встречались. Вилетта осталась дома, как и многие девушки в те времена. Ей надо было заботиться о больной матери.

   Пру отпила еще вина.

   – Но она вышла замуж за Джейкоба Доннели.

   – Сразу после того, как тот получил диплом. Она всегда была неравнодушна к Джейкобу. Никакого вкуса.

   Пру осушила бокал и подала Кейт, чтобы она налила еще. Кейт плеснула на донышко и отставила бутылку. Она не хотела, чтобы тетка опьянела и не смогла рассказать того, что ей хотелось узнать.

   – Затем и Пи-Ти вернулся домой из колледжа. Уже женатый. Супругу он повстречал в Бостоне. Маленькая, с осиной талией и с большими амбициями. Мы прозвали ее бездельницей. Она любила ходить на вечеринки, а Пи-Ти этого терпеть не мог. Никому она не нравилась.

   Пру понизила голос и так наклонилась над столом, что Кейт испугалась: вдруг упадет?

   – Как только приехали, она стала ходить по гостям. Люди быстро смекнули, откуда ветер дует. Абигейл родилась на два месяца раньше, чем следовало. Но она была здоровой и крупной, как вполне доношенный ребенок.

   Пру кивнула и снова подставила бокал. Кейт машинально его наполнила. Себе тоже налила.

   – Она должна была быть благодарна Пи-Ти за то, что он хорошо с ней обошелся, а она его третировала, словно это он родил ребенка. Превратила его жизнь в ад. Флиртовала с любым, лишь бы в штанах. И это молодая мать! Вот тогда Пи-Ти и начал коллекционировать головоломки. Наконец он заплатил ей, чтобы она уехала из города и забрала с собой ребенка.

   – Ты уверена? – спросила Кейт. – Он в самом деле заплатил, чтобы она ушла?

   – Да.

   – Своей жене и дочери.

   Это было не похоже на профессора, которого она знала. Но человек может измениться за сорок с лишним лет. Может, он думал о Кейт как о дочери, взамен той, что оставил много лет назад. Может, был добр к Кейт, потому что хотел загладить вину перед Абигейл?

   – А Мэриан Тисдейл?

   – Она вела себя так, словно ничего не случилось. Вот что значит воспитание! На следующий год она вышла замуж за Арнольда Комптона. Он умер от сердечного приступа в семьдесят седьмом. А может, в семьдесят восьмом. Не помню точно. Детей у них не было. Она оставила девичью фамилию. В Гранвилле всегда были Тисдейлы, и она последняя в роде.

   Пру зевнула.

   – Почему она не вышла за профессора после смерти мужа?

   – Так Тисдейлы не поступают. Это не значит, что они не…

   Пру подняла одну бровь, вторая осталась на месте.

   «Больше информации, чем требовалось», – подумала Кейт. Но Мэриан Тисдейл и профессор. Она не могла представить их рядом. Но верила, что они были счастливы.

   – А как во все это вписалась Дженис?

   Пру фыркнула.

   – Дженис Круппс. Эта кислая старуха. Она родом из-под Берлина. Приехала к нам в поисках работы. Устроилась в музей, да так с тех пор здесь и поселилась. И, как можно было ожидать, влюбилась в Пи-Ти. Думаю, он и не заметил. Он всегда игнорировал то, чего не хотел видеть. У нее не было шанса… рядом с Мэриан. Не знаю, зачем она осталась. Злющая мегера. – Пру прижала пальцы к губам. – Я не должна была так говорить. Не мое дело.

   «Как будто тебе не известны дела каждого», – подумала Кейт.

   – Что произошло между профессором и Джейкобом Доннели?

   – К чему все эти вопросы?

   Кейт заставила себя не ерзать.

   – Просто потому, что профессора больше нет. Я хочу знать о нем все. Чтобы лучше помнить.

   Пру сочувственно кивнула.

   – Много лет назад они рассорились. Теперь никто уж и не припомнит, когда и почему. С тех пор друг с другом почти не говорили. Ох уж эти мужчины! Какие-нибудь разногласия на почве игры.

   – Но ведь мистер Доннели – председатель правления. Ничего не понимаю. Зачем ему поддерживать проект человека, которого он ненавидит? Разве только работу саботировать.

   – Не глупи. Они с профессором со школы увлекались головоломками. Впрочем, это было еще до меня, – быстро прибавила она.

   – О!

   – Джейкоб не виноват в том, что музей пришел в упадок. Он уговаривал профессора внести новшества в работу. К несчастью, Вилетта совсем сдала, и он оставил все дела на Пи-Ти. Плохо. Джейкоб всегда разбирался в бизнесе. Но профессор…

   Пру хотела покачать головой, но вместо плавного движения резко ее тряхнула.

   – Не приспособлен к жизни. Слишком много мозгов. Ох.

   Пру прижала руку ко рту.

   – Все нормально, тетя Пру. Я знаю, что ты имела в виду.

   Пру отпила еще вина. Ее бокал снова опустел.

   По подсчетам Кейт – а считать она умела, – тетка выпила три бокала. Они были маленькими, но Пру явно исчерпала свой лимит.

   – А что такое с его женой?

   Пру медленно покачала головой.

   – С мозгами плохо. Говорят, у ее матери была такая же история. Собственное имя забывает. Болезнь как-то трудно называется. Джейкоб дважды в месяц отвозит ее в Бостон для процедур. Ему это очень дорого обходится.

   В голове медленно складывалась картина жизни профессора. Но Кейт по-прежнему не знала, у кого мог быть мотив для убийства. К тому же она боялась, что напоила тетушку. Взгляд Пру блуждал. Если наутро тетка почувствует первое в жизни похмелье, в этом будет виновата Кейт.

   Завопил телефон. Кейт и Пру подпрыгнули. Кейт прищурившись взглянула на тетку. Кого она видела на похоронах? Неужели устроила Кейт еще одно свидание? Вряд ли Луи Альбиони станет так поздно звонить. Да он скорее всего вообще никогда не позвонит.

   Телефон продолжал звонить.

   – Поторопись, сними трубку, – сказала Пру.

   Ее глаза блестели, но Кейт не знала, вызвано ли это предвкушением новостей или опьянением.

   Кейт неохотно поднялась из-за стола. Если не спешить, может, звонки прекратятся?

   Но телефон трезвонил, и ей пришлось снять трубку. Когда через несколько минут она ее повесила, то некоторое время смотрела на старенький черный аппарат, соображая, не сошла ли она с ума. В таком же ошалелом состоянии вернулась в гостиную.

   Тетя Пру, выпрямившись, сидела на краешке дивана, сведя колени.

   – Долго говорила, – заметила она, притворяясь, что не испытывает любопытства.

   Ей это не удалось.

   – Да, – сказала Кейт, не веря в то, что случилось.

   – Это человек, которого я знаю? – прощупала обстановку тетка.

   – Да.

   – Вот как?

   – Звонил Джейкоб Доннели. Правление просит меня до оглашения завещания стать куратором музея.

   Женщины молча смотрели друг на друга, затем Пру сказала:

   – Замечательно. Теперь ты сможешь остаться дома.

   «Дома», – подумала Кейт. Теперь это не ее дом. Она живет и работает в Александрии. Через несколько недель она туда вернется. И все же…

   – Завтра вечером они устроят собрание и сделают официальное назначение. Правда, все это временно, пока не найдут и не огласят завещание. Потом мы узнаем о судьбе музея.

   Кейт упала в кресло.

   – Не могу поверить. Сумасшедшее предложение.

   – Ничего подобного, – возразила Пру. – Это самый лучший выбор. Музей ты знаешь вдоль и поперек. И любишь его больше, чем все остальные, за исключением, может быть, Мэриан.

   Тетка хихикнула.

   – Хотела бы я увидеть лицо Абигейл Эйвондейл, когда она об этом услышит.

   – Я бы не хотела.

   – Да ладно, наплюй на нее. – Пру нахмурилась. – Но ты не можешь работать в музее одна. Что если убийца вернется?

   Кейт напряглась.

   – Я буду не одна. Со мной будет Дженис. Кроме того, в музее будет полно посетителей.

   Пру поджала губы.

   – В музей много лет никто не приходит, а Дженис вряд ли поможет в случае опасности, даже если соблаговолит вернуться. Думаю, люди заметили, что на поминках ее не было. Тебе нужна вооруженная охрана. Обратись к шефу полиции, пусть обеспечит. Позвоню ему завтра с утра.

   Пру решительно кивнула. Поднесла ко лбу руку.

   – Пожалуй, крепкие напитки не для меня.

   – Верно, – согласилась Кейт.

   Пру оторвалась от дивана и покачнулась.

   – Ты выглядишь усталой. Иди-ка лучше спать.

   Она начала собирать бокалы.

   – Не трогай, я сама, – сказала Кейт. – Я провожу тебя домой.

   Но от Пру не так-то легко было отделаться.

   – Обещай, что не пойдешь в музей, пока я не поговорю с новым шефом.

   Она помахала пальцем у носа Кейт. Кейт попятилась и представила, как этот палец крутится перед лицом шефа.

   – Уверена, правление примет меры предосторожности. Нет никакой причины беспокоить шефа. Он и так занят поисками убийцы.

   – Надо заставить его делать свою работу. Не хочу, что бы ты оставалась в музее одна.

   Кейт, стоя на крыльце, смотрела, как Пру неуверенно идет по лестнице. Она проводила ее глазами до самого дома. Минуту спустя свет на крыльце тетки погас, и Кейт вернулась в дом.

   Она хотела стать куратором. Хотя бы на несколько недель. Кейт считала эту должность почетной. Пожалуй, она ее не заслуживала. Она что-то упустила, и вот профессора больше нет. Кейт убрала со стола бутылку, бокалы, отнесла на кухню. Она удивлялась тому, что ее жизнь так круто изменилась, и грустила, что не может поделиться радостью с профессором.

   Но потом Кейт опомнилась, спустилась с небес. Профессор убит. Митчелл ее подозревает. Ей очень повезет, если она не окончит свои дни в тюрьме вместо музея.

Глава десятая

   Только на следующее утро, когда Кейт подошла к музею, она поняла все значение звонка Джейкоба Доннели.

   Она – куратор музея. По ее телу пробежала приятная дрожь. К гордости примешалось чувство потери.

   Однако не время грустить и сомневаться. Пора за работу. Кейт надела темно-синий брючный костюм и блузку в узкую полоску. Так она выглядит старше и строже, чем на самом деле. Обычно она так одевалась на конференции. Вот и на собрании правления ей нужно выглядеть достойно. Возможно, и шеф полиции на нее посмотрит по-другому… Впрочем, в этом она сомневалась. Похоже, он ел деловых дам на завтрак.

   Кейт облегченно вздохнула, когда увидела, что полицейское ограждение снято. Дом выглядел нормально. Никто бы и не подумал, что здесь произошло убийство.

   Она вошла и нажала на все выключатели, мимо которых проходила. Несколько лишних долларов за электричество не разорит их, зато в здании будет приятная атмосфера.

   Поднялась наверх, помедлила возле двери кабинета. Колени задрожали.

   «Трусиха», – пробормотала она и отворила дверь.

   Кабинет выглядел абсолютно нормально. Кейт едва ли не ожидала увидеть за столом профессора, склонившегося над очередным сканвордом. Но в кресле никто не сидел, к тому же оно было новым, и бювар со стола был убран вместе со сканвордом.

   В кабинете сделали уборку. Кейт бросила сумочку и портфель возле рабочего кресла и посмотрела на стол. Книги аккуратно сложены в стопку на краю стола. Там, где раньше лежал бювар, зияла пустота. Кейт смотрела на это место, пока в голове не возник бювар. Она пыталась представить цифры, проставленные в сканворде. Видела в воображении семерки и кружок. Кружок, возможно, был верхней половиной восьмерки, а может, девятки или шестерки? В судоку нули не использовались.

   Ей нужна копия этого сканворда. Но она не верила, что племянник Элмиры пойдет на нарушение инструкций.

   Сканворд не вернет профессора. Однако для собственного успокоения ей надо было знать, что в нем было написано. Желание интуитивное, иррациональное, однако подсознательно оно беспокоило. Почему именно, она не знала.

   Кейт вздохнула и вышла на середину комнаты, постояла, глядя на освещенный солнцем ковер. Сборники судоку, сложенные в стопки возле кресла, словно ждали хозяина. На верхней полке шкафа по-прежнему стояла серебряная шкатулка. Никто ее не убрал, и от одного ее вида у Кейт перехватило дыхание.

   Она проглотила подступивший к горлу комок, взяла себя в руки. Слезами убийцу не поймаешь и музей не спасешь.

   Кейт подошла к шкафу, рассчитывая увидеть спящего Ала, но на обычном месте его не нашла. Прислушалась, не слышны ли кошачьи шаги. Однако все было тихо.

   Кейт стояла рядом с возвышением, на котором покоился гадательный хрустальный шар. Она к нему не притронулась. Может, и никогда не притронется. Кейт заглянула в глубину молочного стекла. «Предскажи мне будущее, – прошептала она. – Скажи, кто убил профессора. Скажи мне… хоть что-нибудь». Белую поверхность шара ничто не потревожило.

   Кейт заставила себя сесть за стол. Первая радость из-за назначения куратором испарилась. Решение поправить дела в музее показалось глупым. Дурацким. Она сжала кулаки и поставила их на стол.

   «Хватит. Приступай к работе».

   Кейт вынула из портфеля ноутбук и включила его. Загорелся экран. Кейт открыла новый документ и набрала на клавиатуре: «Купить новый бювар, принтер, ксерокс и факс».

   Сохранила файл и открыла новый. Начала новый список. Найти отсутствующие чеки, оплатить коммунальные услуги.

   Уволить Дженис. Эту запись она стерла, однако приятно было хотя бы увидеть ее на экране.

   Спросить у правления инвентарный список. В бумагах она его не обнаружила. Узнать о страховке. Выяснить, что случилось с кредитными взносами.

   Поменять лампочки на более мощные. Решить, что требует немедленного ремонта. Нанять мастера, для этого обратиться к правлению за деньгами.

   Бог знает, скольких одиноких мастеровитых мужчин знает ее тетка. Кейт обойдется без них: она сама поменяет лампочки. В подвале есть стремянка. Правда, спускаться туда Кейт не хотелось. Этот подвал не такой, как в ее доме, где отец держал вина. В музейном подвале было сыро и промозгло. А не послать ли за стремянкой Дженис?

   «Кстати, где Дженис? На часах почти половина десятого. Может, совсем не придет?» – с надеждой подумала Кейт.

   Кейт построила таблицу из четырех колонок. В верхней строке написала: «Люди. Мотивы. Возможности. Дополнительные сведения».

   Ей нужно было в последнее время подумать над этим, а не предаваться горю. Потратила драгоценное время.

   В первую колонку она внесла перечень, который составила накануне. Затем напечатала все, что знала об этих людях. Благодаря тете узнала немало. Таблица начала обретать форму.

   Сейчас она находилась на знакомой территории. Все, что ей нужно было сделать, – это вписать известную информацию, обдумать возможности и выстроить все в логическом порядке. Использовать дедуктивный метод. Как в судоку. Как в математике. Когда таблица будет заполнена, она узнает, кто убийца.

   Абигейл Эйвондейл. Мотив: ненависть к отцу из-за прошлого? / собственности?/ торгового комплекса? Но, перейдя к колонке «Возможности», Кейт остановилась. Она понятия не имела, как и когда Абигейл встретилась с профессором. Профессор был жив, когда она ушла из музея.

   Кейт перешла к колонке «Дополнительные сведения»: запугивала его богадельней? / вмешательством адвоката?/ Спросить Саймона.

   Джейкоб Доннели. Мотивы: продолжительная вражда / причина неизвестна.

   В этом было что-то зловещее. Месть за то, что случилось пятьдесят лет назад?

   Дженис Круппс. Кейт с некоторым удовлетворением прибавила к списку ее имя, хотя и не видела никакой причины, по которой Дженис могла убить профессора. Она его обожала. Может, его невнимание толкнуло ее на преступление? Может, она решила, что лучше увидит его мертвым? Может, подумала, что смерть лучше безнадежности ее ситуации. И снова: почему сейчас?

   Кейт остановилась после трех имен. Затем неохотно стала рассматривать возможное участие Мэриан Тисдейл. Мотива не нашла.

   По капризу – по-другому она и назвать это не могла – включила в список имя Даррелла. Похоже, он знал Абигейл. Он отказался помочь Кейт в истории с залогом, к тому же он ей не нравился. Нет, такой метод научным не назовешь.

   Кейт посмотрела на таблицу и поняла, что, за исключением Даррелла, перечислила всех подозреваемых в алфавитном порядке. Добавила строку между Эйвондейл и Джейкобом Доннели и поместила туда Даррелла. Список должен быть составлен в порядке вероятности совершения преступления. Впрочем, нужно дождаться дополнительной информации.

   Она докатилась до угадывания. А как можно угадать, что сделает человек, если дойдет до края? На догадках теорию не строят. Но как понять, что заставляет человека действовать неразумно? Это выходило за рамки ее исследований. Люди не всегда реагируют так, как ожидаешь.

   Интересно, использует ли шеф Митчелл тот же метод, чтобы сузить круг подозреваемых? Конечно, у него больше доступа к информации, чем у нее. Впрочем, этим он с ней не поделится.

   «Да ладно, лишь бы убийцу поймал».

   С запозданием вспомнила еще одно имя. Ей страшно не хотелось его печатать. Но нужно проявить объективность. На этот раз она ненавидела объективность. Дело в том, что профессор любил этого человека. Она вставила новую строку для Гарри Перкинса. О мальчике она ничего не знала, за исключением того, что он много времени проводил в музее и жил с ненавистным дядей.

   Мальчик отсутствовал. Это раздражало больше всего, и только это ей было о нем известно. Может, и шеф Митчелл его сейчас разыскивает – не как пропавшего человека, а как подозреваемого в убийстве.

   Внизу звякнул колокольчик. Должно быть, Дженис наконец-то явилась на работу. Почти десять. Узнала, что Кейт временно назначили куратором? Может, поэтому и на работу опоздала?

   – Ну ладно, профессор, пошлите мне терпения.

   Кейт ненавидела конфронтации, но она знала, что выговор должен быть сделан. И чем раньше, тем лучше. Ей нужно быть чуткой, но твердой. Она не позволит Дженис унижать себя. Она же теперь начальник.

   Кейт положила ноутбук в портфель и провела руками по волосам, при этом движении выскочил один из гребешков, которыми она удерживала волосы. Кейт нервными пальцами поставила его на место. Облизнула сухие губы и спустилась вниз.

   Дженис хмуро взглянула на Кейт, прежде чем та сошла с лестницы.

   Кейт еле поборола желание развернуться и убежать.

   – Доброе утро, – сказала она с интонацией, которая, как она надеялась, должна быть у куратора.

   Добавила чуточку властности, которой раньше не отличалась. В то же время улыбнулась, давая понять Дженис, что отныне они если не друзья, то, по крайней мере, вежливые люди. Дженис по таким правилам играть не захотела.

   Она вынула из сумки газету и развернула ее.

   Кейт набрала в грудь воздуха.

   – Полагаю, правление известило вас, что я теперь куратор и останусь им, пока не определится будущее музея.

   Дженис по-прежнему ее игнорировала. Кейт сдерживалась изо всех сил. Ну что Дженис может ей сделать? По сути, она была в ее власти.

   Дженис взглянула на нее поверх газеты и произнесла:

   – Если ты и получила то, что хотела, то ненадолго.

   Слова достигли цели.

   – Дженис, я не знаю, что…

   Кейт замолчала. Неважно, что Дженис ее ненавидит. Терпение Кейт лопнуло.

   – Я рассчитываю, что до поры до времени вы продолжите выполнять свои обязанности. Пожалуйста, приходите на работу вовремя. И газетам здесь не место.

   С этими словами, сама от себя не ожидая такого поступка, Кейт выхватила газету из рук Дженис. Сложила ее и сунула под мышку.

   – И пожалуйста, постарайтесь создать в музее доброжелательную обстановку.

   Кейт резко повернулась и, сознавая, что если пойдет наверх, выдаст свое раздражение, направилась по коридору в кухню.

   Там она бросила газету на стол, открыла кран и стала пить воду, успокаивая пересохший рот и горло. Что на нее нашло? Профессорского терпения у нее точно нет.

   За окном увидела заросший лабиринт, неухоженные клумбы. Они заслоняли солнце. И хотя кусты были вечнозеленые, среди ветвей проглядывали желтые листья.

   Кейт поставила стакан и вышла через черный ход. Рядом с дверью трава была подстрижена, кто-то даже попытался подрезать самшит. Неровная, кое-как подстриженная дорожка вела к лабиринту.

   Машинально Кейт пошла туда и просунула голову в заросший вход. Над ней немедленно сошлись ветви. Ребенком она часто бегала здесь, закинув голову и глядя на синее небо, а не на гравийную дорожку. Сейчас ветви образовали плотный полог, а гравий смешался с грязью.

   Кейт свернула в сторону, сделала всего несколько шагов и поняла, что не сможет найти дорогу назад. Тропинки и повороты, которые знала раньше как свои пять пальцев, стали неузнаваемыми.

   Она попятилась, пока не оказалась там, откуда пришла. Мысленно добавила к своему списку садовника.

   На второй этаж вернулась по черной лестнице. Ей не хотелось видеть Дженис.

   Оставалась в кабинете до полудня. Дверь оставила открытой, чтобы слышать, не пришел ли кто в музей. Никто не пришел. Когда Дженис отправилась на ленч, Кейт спустилась.

   Ходила из комнаты в комнату. В музее царило запустение. Кейт нашла в своей сумке плитку гранолы и съела ее. Не покинула музей даже на время ленча.

   Днем начала беспокоиться о предстоящем собрании. Не могла же она сказать им: что вы сделали с профессорскими деньгами? Или: где вы были в ночь убийства?

   Так что она им скажет? Благодарю за то, что вы доверили мне пост куратора, хоть и ненадолго? Не хочет она быть куратором. Она хотела вернуть профессора. Кейт смотрела из окна. Добрый вечер. Я рада, что вы пришли. Нет. Ведь это они ее пригласили.

   Неважно. Она просто пойдет и встретится с другими членами правления. Они расскажут ей о ее новых обязанностях. Она задаст им вопросы о бюджете. Возможно, даже узнает причину дефолта. Все будет хорошо.

Глава одиннадцатая

   В шесть часов Кейт спустилась, чтобы отпереть дверь для членов правления. Удивилась, увидев, что Дженис все еще сидит за столом.

   – Я всегда остаюсь на собрания, – пояснила Дженис. – Веду протокол.

   – Вот как? – сказала Кейт. – Вы секретарь правления?

   – Вилетта – секретарь и казначей, но сейчас она слишком больна и не может исполнять обязанности. А Джейкоб часто отсутствует. Я решила помочь.

   «Еще бы», – подумала Кейт не без злорадства. В голове прозвучал голос профессора. Терпение. Она прикусила губу. Нельзя позволять Дженис провоцировать нетерпение и горячность.

   Звякнул колокольчик.

   Душу охватила паника. «Не сейчас, – приказала она себе. – Думай о них как о математиках». Дженис вскочила, но Кейт ее опередила.

   На пороге стоял Джейкоб Доннели. Он выглядел еще более изможденным, чем на похоронах.

   – Добрый вечер, мистер Доннели. Проходите, пожалуйста.

   – Кати, – сказал он. – Примите соболезнования. Хорошо, что вы здесь и можете взять на себя функции профессора.

   Он стал расстегивать пальто – бежевое, демисезонное.

   «Не глупи, – подумала Кейт. – Сейчас осень. Все ходят в пальто».

   Он кивнул Дженис.

   – Будьте добры, пришлите остальных, как только они придут.

   Джейкоб пошел по коридору к комнате правления.

   Следующей явилась Мэриан Тисдейл в пальто цвета верблюжьей шерсти. Шляпы не было, голову обрамляли мягкие седые кудри. Таких голубых глаз, как у нее, Кейт ни у кого не видела. Казалось, они осветили комнату. Кейт поняла профессора: такую женщину нельзя не любить. Разумеется, рядом с ней у Дженис не было никакого шанса.

   Мэриан протянула Кейт обе руки.

   – Я так рада, что вы согласились принять предложение. Пи-Ти был бы очень рад.

   – Спасибо, – сказала Кейт. – Я рада быть полезной.

   Ну что за фраза? Почему она не может быть такой же естественной, как эта женщина?

   – Я тоже. – Мэриан стиснула руки Кейт и вошла в вестибюль. – Добрый вечер, Дженис.

   Кивок Дженис был поистине ледяным. Кейт покраснела за нее. Мэриан было под семьдесят; Дженис – чуть за шестьдесят. Мужчина, которого они обе любили, был мертв.

   Вскоре прибыли и остальные. Вошел толстяк. Он отдувался, преодолев пять ступеней. По виду ему было за шестьдесят. Представился: Эрик Ингерсолл. Он подал Кейт свой плащ и шляпу и проследовал в комнату для переговоров.

   «Еще одно пальто», – подумала Кейт. Но пожалуй, старику не под силу промчаться по дорожке, как тот убийца, которого она видела. Кейт отнесла плащ в шкаф, куда Мэриан в этот момент вешала свое пальто.

   Она взглянула на плащ и иронически улыбнулась Кейт.

   Затем пришли сразу двое мужчин. В одном Кейт узнала Джейсона Элкса, он приехал в Гранвилль пятнадцать лет назад.

   – Кати Макдональд, – произнес он и пожал ей руку. – Представляю, как Пруденс вам обрадовалась, даже при таких ужасных обстоятельствах. Я знал Пи-Ти со времен колледжа. Никогда бы не подумал, что с ним может такое произойти.

   Он представил ей своего компаньона Даниеля Краудера. Еще один пожилой джентльмен, не захотевший надеть костюм и галстук: на нем были брюки хаки, клетчатая рубашка и охотничья куртка.

   «Какое старое правление, – подумала Кейт. – Всем под семьдесят. Музею нужна молодая, энергичная кровь».

   Увидев последнего члена правления, Кейт обрадовалась: это была женщина примерно ее возраста. Она казалась знакомой. Рыжевато-каштановые волосы обрамляли лицо и падали на плечи. У нее были карие глаза и полные губы.

   – Кати, ты меня не помнишь? Я видела тебя в приемной, но не подошла. Джинни Сью Брайт.

   – Джинни Сью?

   Кейт даже рот раскрыла. В школе Джинни была некрасивой девочкой, но, благодаря общительному характеру, имела много друзей. «В отличие от меня», – думала Кейт.

   – Ты очень изменилась.

   Джинни улыбнулась:

   – Надеюсь, это комплимент.

   Кейт покраснела.

   – Да, ты замечательно выглядишь.

   Джинни покачала головой.

   – Ты – тоже. Только ты стала выше ростом. Мне нравится твоя стрижка. Это правда, что ты работаешь в одном из научно-исследовательских институтов в Вашингтоне?

   Она вошла в здание, увлекая за собой Кейт.

   – Я… работаю в команде математиков.

   – Должно быть, это увлекательно.

   Кейт удивленно на нее посмотрела.

   – Я хочу сказать, что хорошо быть с людьми своего круга.

   Кейт кивнула. Чудачка среди чудаков.

   Джинни, улыбаясь, смотрела на нее.

   Кейт с запозданием поинтересовалась:

   – А ты чем занимаешься?

   Джинни рассмеялась.

   – Я учу школьников четвертого класса в начальной школе. Сумела лишь педагогический колледж окончить. Потом вернулась домой.

   Она пожала плечами.

   – Но мне нравится моя работа. Дети замечательные. И я чувствую отдачу.

   Кейт кивнула, стараясь придумать, что бы еще ей сказать. Мысль об обучении четвероклассников вызывала у нее тошнотворные воспоминания.

   – Ты к нам надолго?

   – Не знаю. Профессор… Ничего пока не могу сказать.

   – Ужасная потеря для города и для друзей профессора. Надеюсь, ты останешься.

   Она понизила голос.

   – Правление состоит из одних стариков, и сделать что-либо для музея почти невозможно. А тут еще торговый комплекс и убийство профессора…

   – Джинни Сью, собрание вот-вот начнется.

   Джейкоб Доннели стоял в дверях переговорной комнаты, он пришел позвать их.

   – Кати, будьте добры.

   Кейт схватила со стола Дженис стопку папок, и девушки заторопились по коридору.

   Когда входили, Кейт слышала, как Мэриан Тисдейл сказала:

   – Мне очень жаль, что Вилетта не сможет сегодня присутствовать на собрании.

   Разговор стих, и пять членов правления обратили взоры к Кейт и Джинни.

   – Садитесь сюда, Кати.

   Мэриан указала на место рядом с собой и слева от Джейкоба Доннели. Тот сел во главе стола. Кейт невольно подумала: уж не сидел ли на этом стуле профессор? Сможет ли она заменить его, хотя бы временно?

   Эрик Ингерсолл сидел напротив нее, рядом с ним – Джинни Сью, Джейсон Элкс и Даниель Краудер – в конце стола.

   Дженни примостилась на складном стуле в нескольких футах от стола. Она держала на коленях тетрадку для стенографических записей, ручка с готовностью застыла над страницей.

   – Нужно составить протокол, – произнес Джейкоб Доннели и посмотрел на лист бумаги, лежавший перед ним на столе. – Дженис, прочитайте, пожалуйста, протокол последнего собрания.

   Дженис выпрямилась.

   – Собрание состоялось…

   Кейт внимательно слушала, но ничего особенного не уловила. Ей показалось, что собрание ни к чему не пришло.

   – Определим повестку собрания.

   Повестка была одобрена. Доннели Старший откашлялся и заговорил:

   – Сначала я хотел бы поблагодарить Кати Макдональд за то, что она согласилась на временное исполнение обязанностей куратора. Профессор и я не всегда были согласны друг с другом, однако его уход – большая для нас потеря.

   «И это все, – думала Кейт. – Не всегда согласны? Может, сплетники Гранвилля раздули их ссору до невероятных размеров?»

   – Поскольку собрание не запланировано, предлагаю обойтись без обычного вступления и перейти сразу к делу. Мы с вами сели в лужу.

   Кейт прикусила губу, чтобы не рассмеяться: странно было слышать подобную фразу от столь солидного человека.

   – Сначала и прежде всего, нам нужно разобраться с невыплаченным банковским кредитом. Я приказал Дарреллу прояснить этот вопрос. В течение трех месяцев не было никаких выплат. Однако были сняты значительные суммы.

   – Мы заплатили гонорар «Бальбоа и сыновьям», – сказала Джинни Сью.

   – Это семечки по сравнению с недостающими суммами.

   Он сунул руку в пиджак и вынул сложенную компьютерную распечатку. Развернул листок и пустил по столу, чтобы присутствующие с ним ознакомились.

   – Господи помилуй, – воскликнул Джейсон Элкс. – Не хватает почти двухсот тысяч. Что, черт возьми, происходит? Никогда не поверю, что Пи-Ти жульничал. Его дом и музей под угрозой.

   Джинни взглянула на документ и побледнела. После ознакомления с бумагой заговорили все одновременно.

   – Нарушение порядка, – взвизгнула Дженис.

   Никто не обратил на нее внимания.

   Джейкоб поднял руку. Все замолчали.

   – Я знаю, что Кати консультировалась по этому вопросу с Дарреллом. Вы сумели узнать, куда подевались деньги?

   – Нет, – удивилась Кейт. – Похоже, тот, кто выписывал чеки, что-то напутал. Чеков я не нашла.

   Она быстро взглянула на Дженис. Та склонилась над блокнотом, и выражения ее лица Кейт не разглядела.

   Все в комнате посмотрели на Дженис.

   – Дженис, профессор переводил деньги?

   Дженис не подняла глаз.

   – К финансовым делам профессора я никогда отношения не имела.

   «Так я тебе и поверила», – подумала Кейт. Дженис осуществляла все почтовые операции: отправляла письма и первая открывала корреспонденцию. Кейт, однако, подумала, что не время и не место выдвигать обвинения против Дженис, обвинять ее в беспечности или – того хуже – в присвоении денег, предназначенных для уплаты банку.

   – Кати, нам необходимо найти эти деньги.

   Кейт кивнула. Она сделает все для спасения музея.

   – Я знаю, вы – чистый математик. А знаете ли вы обычную бухгалтерию?

   Кейт почувствовала, как загорелись щеки. Кати чокнутая.

   – Я могу складывать и вычитать, сравнивать доходы и расходы. Но кто отвечает за расходы?

   – Профессор.

   Джейкоб помолчал и оглядел собравшихся за столом.

   – Правление думает, что, поскольку он имел право подписи, а Вилетта… не смогла осуществлять обязанности казначея, то он и должен был отвечать за кредит.

   – Вот что значит – вверять финансы человеку, мысли которого витают в облаках, – сказал Эрик Ингерсолл, сплел пальцы и сложил их на животе.

   – Нарушение порядка.

   – Благодарю, Дженис, – отмахнулся от нее Джейкоб. – Эти деньги должны быть где-то. Даже Пи-Ти не мог потерять такую сумму.

   В голосе Джейкоба прозвучала горечь. Уж не из-за денег ли они когда то рассорились? Неужели даже после смерти профессора Джейкоб питает к нему вражду?

   Мэриан подняла руку.

   – Джейкоб, я предложила заплатить долг. Пи-Ти не позволил мне этого сделать. Сейчас я предлагаю правлению то же самое.

   Кейт взглянула на нее. Глаза Мэриан сверкали, на этот раз – непролитыми слезами. Кейт отвернулась.

   – Это очень благородно с вашей стороны, Мэриан. Однако это не решит проблемы отсутствующих фондов. К счастью, банк не сможет лишить права выкупа заложенного имущества.

   – Завещание нашли? – спросил Джейсон Элкс.

   – Не знаю. Завещание значительно ускорит дело, однако музей окажется в опасности.

   – Совершенно ясно, что в этом случае сделает Абигейл, – сказала Джинни. – Продаст дом будущим хозяевам торгового комплекса.

   – Но не музей головоломок, – возразила Мэриан. – И если в завещании нет специального распоряжения, коллекция по-прежнему будет принадлежать нашей корпорации.

   – А это означает, что нам придется искать новое помещение, – сказал Ингерсолл, – если мы хотим сохранить музей.

   Кейт взглянула на Мэриан. Паззлы – неотъемлемая часть дома, так же как и Алоиз. Кот может жить только здесь.

   – Возможно, – согласился Джейкоб. – Но поскольку «Бальбоа и сыновья» снова отложили начало ремонта, то, пока мы не обнаружим завещание – если вообще оно существует, – дело спорное. Фактически все вопросы, касающиеся музея, спорные. Собрание окончено.

   Он встал и покинул комнату.

   Все некоторое время сидели молча. Похоже, они были удивлены не меньше, чем Кейт, тем, что к ним проявили такое пренебрежение.

   – Я что, ради этого проехал тридцать миль? – спросил Даниель Краудер.

   Джейсон Элкс хлопнул его по спине.

   – Поехали ко мне, в шахматы сыграем. Я живу за углом.

   Кейт собрала не понадобившиеся папки и вместе со всеми вышла из комнаты. У нее не было возможности задать вопросы или уточнить обязанности.

   Джинни Сью дожидалась ее в вестибюле.

   – Завтра во время ленча ты будешь свободна?

   – Я? – переспросила Кейт.

   – Да, ты.

   Джинни Сью одарила ее широкой улыбкой.

   – Готова поспорить: со времени приезда у тебя не было и минуты спокойной.

   – Пожалуй, что так, – согласилась Кейт.

   – Ну, так что скажешь? Завтра у меня уроков не будет – церковный праздник, и мы можем встретиться.

   – Хорошо, – сказала Кейт. – Я с удовольствием.

   – Ну и чудесно. В час дня? У Райетт? К тому времени большинство народа разойдется, и мы будем почти одни.

   Джинни застегнула последнюю пуговицу и перекинула через плечо сумку.

   Кейт проводила ее до дверей.

   – Ух ты, холодно. Увидимся завтра.

   Джинни Сью подняла воротник и сбежала по ступеням.

   Кейт, дрожа, закрыла дверь. Им давно следовало включить отопление. Возможно, бойлер потребует ремонта. Она так и не спросила, какие средства ей выделяют на коммунальные нужды. И на какой срок.

   Дженис сидела за столом в пальто.

   – Ты здесь надолго? Мне пора запирать.

   – Все в порядке, Дженис. Идите. Я сама запру.

   – Но ты…

   – У меня есть ключи, и я знаю, что делать. До завтра.

   Дженис колебалась, и Кейт надеялась, что она не станет спорить. Кейт вдруг почувствовала страшную усталость. Препятствия, стоящие перед ней, казались непреодолимыми. Однако сейчас ей надо было проявить власть.

   – Доброй ночи.

   Дженис неохотно нащупала ключ на связке и открыла им нижний ящик стола. Вынула сумку и снова заперла ящик. Поднялась и, не говоря ни слова, вышла из здания.

   Впервые грубость Дженис не взволновала Кейт. Ее больше интересовало, что находится в запертом ящике. Почему она запирает его, когда здание закрыто? Ведь она первая приходит на работу, первая открывает входную дверь.

   Кейт вдруг охватило страстное желание увидеть, что она там скрывает.

   Она быстро прошла к окну и отодвинула уголок шторы. Увидела, как Дженис вошла в ворота, затворила их за собой, проверила щеколду и пошла по улице.

   Кейт стояла, пока не убедилась, что Дженис действительно ушла. Затем опустила штору, поднялась наверх и взяла ключи профессора. Она видела их утром в его столе. Один из них должен подойти к ящику Дженис.

   Кейт принесла связку вниз и, еще раз убедившись, что в музей никто не идет, села на стул Дженис.

   Даже сейчас она следовала схеме. Начала с широкого центрального ящика. Он не был заперт, и Кейт нашла в нем обычные канцелярские принадлежности: карандаши, скрепки, марки и несколько оплаченных счетов. Один из них относился к коммунальным услугам. По крайней мере, у них в течение месяца будет электричество и тепло.

   В верхнем правом ящике Кейт обнаружила стопку писчей бумаги. Во втором – конверты, календарь, открытый на августе, рулон полинявших красных билетов и дырокол.

   Кейт поколебалась, когда дошла до нижнего ящика. До сих пор она не совершала ничего подобного. Не вторгалась в чужое пространство. Но то, что находилось в этом ящике, скорее всего имело отношение к музею, и раз Дженис не собиралась добровольно открыть то, что ей известно о пропавших чеках, другого выбора у Кейт не было: пришлось искать самой.

   Нервы сделали ее неуклюжей, пальцы тряслись, когда она пробовала один ключ за другим. Нужный ключ оказался последним. Он легко вошел в скважину, повернулся, раздался щелчок. Кейт потянула на себя ящик и почти рассмеялась, когда увидела флакон одеколона и книгу в бумажной обложке, озаглавленную «Рабыня любви». Она отодвинула флакон в сторону и вынула книжку. То, что ее интересовало, лежало внизу.

   Голубой гроссбух. Кейт снова прислушалась, уверенная в том, что Дженис откроет дверь и поймает ее на месте преступления. Ну и что, если так и произойдет? Кейт имела право смотреть в музейные книги.

   «Так почему ты так нервничаешь?»

   Потому что трусиха. Таким путем она сможет увидеть нарушения, если они есть. Ну а если нет, никто ни о чем не узнает.

   Она взяла книгу и открыла ее. «Деньги на мелкие расходы» – написано было убористым почерком поперек страницы. Кейт почувствовала разочарование. Впрочем, может, здесь есть что-то полезное. Перевернула страницу: «Бумага – 100 долларов. Картридж – 250 долларов». «Но нет компьютера и нет принтера», – подумала Кейт. Может, в квартире профессора есть?

   Кейт даже в голову не пришло воспользоваться ключами и выяснить. Это было нарушение, которого она не могла себе позволить. Надо будет попросить Саймона – пусть посмотрит, если, для того чтобы найти завещание, ему позволят обыскать квартиру.

   «Канцелярские товары – 400 долларов». Не может быть. На такую сумму Кейт канцтоваров не видела, а они должны находиться на первом этаже. Проверила: точка стояла после сотен. Кейт внимательно изучила страницу. Новые предметы… Цены на них выглядели нормально. Доска объявлений, которой нет в наличии, стоит ни много ни мало – девятьсот долларов.

   Становилось ясно, почему Дженис держала ящик на замке. Неясно только, зачем, подворовывая приличные суммы, человек оставляет после себя улики.

   Кейт перевернула страницу. Другие несуществующие расходы. Дженис систематически присваивала деньги. Может, она так же поступала и с кредитом?

   Если бы Кейт нашла чеки… Тот, кто обналичил их, наверняка постарался бы их уничтожить. Но Дженис сохранила письменное свидетельство своих мелких краж.

   Что это – глупость или вызов, неважно. Дженис обкрадывала музей. И это необходимо прекратить.

   В ящике Кейт обнаружила два журнала – «Загородные дома» и «Гламур». «Результат одинокой жизни», – подумала Кейт, глядя на них.

   И вдруг Кейт поняла, почему тетя Пру так страстно хочет выдать ее замуж. Была ли тетя Пру одинока? Боялась ли, что и Кейт останется одна? Может быть. Но, по крайней мере, они с теткой, в отличие от Дженис, не держали зла на мир.

   Кейт стала убирать вещи в стол, укладывая их точно так, как было.

   Что-то хлопнуло по входной двери. Сердце Кейт ушло в пятки. Рука дрогнула, и флакон упал. Кейт быстро поставила его на место. Когда убрала руку, пальцы сделались мокрыми. Она в ужасе взглянула на флакон. Ничего вроде не пролилось, но запах остался.

   Кейт быстро закрыла стол, прислушиваясь, не зазвенят ли снаружи ключи. Нащупала ключ от стола, вставила в крошечное отверстие. Ящик закрылся. Кейт вынула ключ и, сунув связку в карман пиджака, заторопилась к дверям.

   Там подождала, затаив дыхание, отчаянно пыталась придумать предлог: что сказать, когда Дженис откроет дверь. Невозможно отрицать, что она рылась в ее столе: комната пропахла одеколоном. И пальцы – тоже.

   Потом услышала с другой стороны двери жалобное мяуканье. Напряжение спало, и даже подкосились ноги. Отперла дверь и посмотрела вниз: на крыльце с нетерпеливым видом сидел Алоиз.

   Кейт нервно рассмеялась. Должно быть, один из членов правления выпустил его, когда все расходились. Впрочем, она его сегодня не видела с полудня. Вероятно, он выбежал из дома с первыми гостями.

   – Как ты выскочил, негодяй?!

   Она открыла дверь, и Ал проскочил мимо нее.

   В темноте что-то зашевелилось. На свет вышла Дженис и последовала за котом.

Глава двенадцатая

   – Я забыла свою книгу.

   Кейт отворила дверь настежь, надеясь, что ночной воздух рассеет запах одеколона.

   Дженис протиснулась мимо нее, остановилась, принюхалась, подозрительно взглянула на Кейт и бросилась к своему столу.

   Кейт потянула носом воздух. Запах был не таким сильным, по крайней мере возле двери. Она хотела оставаться на месте, дожидаясь, когда Дженис возьмет книгу и снова уйдет. Но любопытство взяло верх. Кейт подошла ближе к столу и уловила слабый, но красноречивый запах дешевого одеколона.

   – Ты лазила в мой стол, – сказала Дженис.

   – Какая чушь!

   Реакция Кейт была неубедительна, и она знала, что Дженис ей не поверит. Поделом: пусть понервничает.

   Дженис злобно взглянула на нее и потянула на себя нижний ящик. Он не открылся, и Кейт еле удержалась от вздоха облегчения.

   Дженис порылась в сумке, вытащила связку ключей и открыла ящик. Она долго смотрела в него, и Кейт возблагодарила судьбу за то, что та дала ей фотографическую память. Однако из ящика несло одеколоном.

   – Что это за запах? – невинно спросила Кейт.

   – Не знаю, – огрызнулась Дженис.

   Она взяла книжку и сунула ее в сумку. Заперла ящик и встала.

   – Я пойду.

   – Доброй ночи… еще раз.

   Дверь громко хлопнула, и Кейт услышала звяканье ключей, которыми Дженис заперла дверь.

   Кейт устало прислонилась к стене.

   – Мяу, – сказал Ал.

   Он поджидал ее у входа в коридор.

   – Не шути.

   – Мяу.

   – Ну ладно, иду. Только не спрашивай меня о межличностных отношениях.

   Она ужасно обошлась с сотрудницей, рылась в ее столе и лгала.

   Когда у нее будет нормальный штат?


   Кейт накормила Ала, выключила везде свет и заперла экспозицию. После этого почувствовала некоторое облегчение. Она действовала по необходимости: надо было узнать правду, и неважно, каким способом она ее добилась.

   Кейт заперла входную дверь и огляделась по сторонам. Всего только половина девятого, но луны на небе не было, и Кейт стало не по себе.

   Она подбежала к машине, уселась и закрыла дверцы.

   По дороге домой старалась сложить в единую картину все, что узнала сегодня. Дженис читала романы, пользовалась дешевым одеколоном и по мелочам обкрадывала музей.

   Была ли она причастна к краже кредита? Для этого надо было обладать недюжинным умом, но Дженис этим не отличалась. Глупая, бесцеремонная, но не настолько сообразительная, чтобы припрятать более двухсот тысяч долларов.

   А вот Даррелл Доннели достаточно сообразителен, и у него был доступ к счетам. Он мог перехватить чеки, прежде чем они поступили по назначению… и присвоить деньги.

   Эта мысль так обеспокоила Кейт, что она едва не пропустила поворот на углу Мэйн-стрит. Кейт резко нажала на тормоза. Только штрафа ей сейчас и не хватает. Шеф полиции подумает, что это – семейная черта.

   Знал ли шеф Митчелл о проблемах с кредитом? Это могло быть мотивом для убийства. Если бы она знала, что ему известно по этому делу! Но он ей, конечно же, не скажет.

   Кейт посмотрела налево и направо. Улица пуста, и она выехала на перекресток.

   У нее нет никаких доказательств, даже мелкое воровство доказать не удастся. Возможно, на третьем этаже есть и принтер, и горы канцтоваров, и дорогущая доска объявлений.


   Когда на следующий день Кейт приехала в музей, то удивилась, увидев на подъездной дорожке двух топографов. Сначала она подумала, что они измеряют соседний участок, пока не заметила третьего мужчину. Он вышел из кустов возле музея.

   Кейт поспешила вперед.

   – Прошу прощения.

   Она остановилась напротив человека, прежде чем тот развернул рулетку.

   – Вы находитесь на частной территории.

   – Знаю. Это дом Эйвондейла. Мы готовим его, чтобы вступить в права собственности.

   – Кто вас сюда послал?

   – Хозяйка. Собственница этого участка. Мисс Эйвондейл. А вы кто?

   – Это музей, и я его куратор. Абигейл Эйвондейл не владеет этим домом.

   Пока не владеет. Затем ее пронзила ужасная мысль. Что если Саймон нашел завещание?

   – Она предоставила нам полную свободу действий. Сказала, что владеет участком, и заплатила за работу.

   Топограф пошел к грузовику, на капоте которого был разложен план участка.

   Кейт открыла мобильный телефон и обнаружила, что номера Саймона в нем нет. Заторопилась к крыльцу, на ходу вынула из сумки ключи.

   – Черт бы побрал этих баб. Принеси сюда треногу, начнем замеры.

   Кейт закрыла дверь и пошла к столу Дженис. Нашла номер телефон Саймона.

   – Сейчас буду.

   Он повесил трубку, а Кейт снова вышла на улицу и беспомощно смотрела, как рабочие продолжают измерения.

   Несколько минут спустя к дому подкатил автомобиль Саймона. Он поставил машину рядом с грузовиком. Подошел к рабочим.

   – Вы, ребята, поторопились, – сказал он, качая головой. – Вас что, город послал?

   Человек, который говорил с Кейт, покачал головой.

   – Боюсь, вам придется подождать: если эту собственность выставят на продажу, город сам сделает замеры.

   – Но с нами договорились. Хозяйка с нас шкуру спустит.

   – Кто ваша начальница? – спросил Саймон, глядя на грузовик. – Судя по всему, не местная. Местных я всех знаю.

   – Не местная. Приехала из Берлина. А вы кто такой?

   Мужчина вскинул подбородок. Он был выше и моложе Саймона, но адвоката это не смутило.

   – Я – юрист в этом музее, и я бы посоветовал вам не лезть в это дело. Очень не хотелось бы звонить новому шефу полиции. Он, кстати, приехал к нам с юга.

   Саймон улыбался, и Кейт вдруг поняла, почему его считают лучшим юристом округа. Его улыбка словно говорила: он знает то, чего не знают они, и огорчатся, если узнают.

   Мужчина поскреб в затылке и посмотрел на своих товарищей. Те остановились и прислушались к разговору.

   – С юга, говорите?

   Саймон кивнул.

   – Из Бостона.

   Мужчина выдохнул.

   – Хорошо, но если нам попадет за то, что не закончили работу, то сами будете говорить с хозяйкой.

   – Ладно, – согласился Саймон и достал визитку.

   Мужчина взял ее, сунул в карман рубашки и кивнул тем двоим. Саймон отодвинул свой автомобиль, и через несколько минут рабочие погрузились и уехали.

   – Извините, что потревожила, – сказала Кейт, – но я не была уверена в том, что имею право прогнать их с участка.

   – Вы мой клиент, поэтому можете обращаться ко мне в любое время. А сейчас не могли бы вы мне приготовить чашечку кофе? Дома я не успел.

   Он взял Кейт под локоть и проводил до лестницы. В этот момент явилась Дженис. Она кивнула Саймону и пробежала мимо, отыскивая в сумке ключи.

   – Дверь открыта, – крикнула ей вслед Кейт.

   Дженис поколебалась, но потом отворила дверь и вошла в здание.

   – Кати, милая, она вас просто испепелила взглядом.

   – Знаю, – сказала Кейт и почувствовала, как в лицо бросилась краска.

   – Вы не ладите?

   Кейт пожала плечами. Вряд ли нужно рассказывать адвокату, что она влезла в стол Дженис и обнаружила доказательство кражи.

   – С тех самых пор, как она меня увидала. Пойдемте, я приготовлю вам кофе.

   Кейт пошла варить кофе, а Саймон тем временем позвонил в полицию и попросил прислать офицера в качестве понятого для поиска завещания.

   – Я здесь. Давайте сделаем это, если шеф может прислать человека.

   Двадцать минут спустя они услышали дверной звонок и пошли встретить полицейского.

   Дженис смотрела на него, словно он вышел из космического корабля.

   Она думает, что он пришел арестовать ее. Кейт была рада, что заставила ее понервничать. Она заторопилась к офицеру и жестом пригласила его пройти в коридор.

   Саймон пошел за ними к черной лестнице.

   Кейт подала ему ключи.

   – Кабинет открыт, а один из этих ключей должен подойти к квартире профессора. Саймон, дайте мне знать.

   Мужчины поднялись по лестнице. Кейт прошла по выставочным залам. Ей было не по себе, не хотелось проводить инвентаризацию и даже убрать с витрин пыль. Боялась, что наткнется на завещание, в котором Абигейл будет объявлена наследницей.

   Однако бездельничать тоже долго не могла. Взяла в кухне чистящее средство, бумажные полотенца, начала протирать стеклянные витрины. В этот момент появились первые посетители.

   Кейт обрадовалась и взволновалась, поспешила им навстречу. Они не задержались ни в одной из комнат, а поднялись по лестнице.

   Кабинет, как обычно, Кейт оставила открытым, а потому стремглав побежала вслед за ними.

   Они остановились на пороге и заглядывали внутрь, тихо перешептывались. Видно было, что пришли они не ради головоломок. Им не терпелось увидеть место преступления.

   Кейт возмутилась.

   – Прошу прощения, – сказала она и встала перед ними.

   Они посмотрели на нее словно на убийцу. Может, в Гранвилле так о ней и думают?

   – Прошу прощения, – повторила она, – этот этаж закрыт для просмотра. Комнаты первого этажа к вашим услугам, а эти скоро откроются. Сюда, пожалуйста.

   «В последнее время я научилась врать», – подумала она.

   Они заворчали, но повиновались. Кейт заперла дверь кабинета и положила ключ в карман. Затем спустилась вместе с посетителями.

   Они пошли к выходу.

   – Дженис, скажите, пожалуйста, всем посетителям, что второй этаж пока закрыт.

   Не дожидаясь ответа, вернулась в выставочные залы и продолжила уборку.

   Полиции необходимо поскорее раскрыть преступление, чтобы музей снова превратился в волшебное место, которым был когда то. Но волшебство не свершится, пока над городом висит убийство.

   Час спустя Саймон заглянул в зал джигсо.

   – Выглядит чудесно.

   – Спасибо.

   Она выжидательно на него посмотрела.

   Саймон покачал головой. Завещания не нашли. Время для спасения музея еще было.


   Кейт прерывали еще два раза. Люди стояли в коридоре и тихо перешептывались. Когда она в третий раз услышала дверной звонок, настроилась на худшее.

   Оказалось, что в музей пожаловала группа девочек-скаутов. Двенадцать девчонок и двое вожатых внимательно слушали Дженис. Та нудно зачитывала им музейные правила:

   – Не болтать, не есть, не пить, не дотрагиваться.

   «Ну-ну, – подумала Кейт. – Ты забыла еще сказать – не радоваться».

   Она улыбнулась детям.

   – Здравствуйте. Вы полюбите музей. Если будут вопросы, не стесняйтесь, спрашивайте.

   Дженис кисло на нее посмотрела. Девочки скауты, похоже, сомневались, а вожатые, кажется, пожалели, что пришли сюда, а не на завод прохладительных напитков.

   Дженис направила их в выставочные залы. Кейт заметила, что они быстро осмотрели витрины. Вожатый указывал им на экспонаты и что-то шептал, а Дженис стояла в углу и зорко следила, готовясь в случае чего наказать нарушителей. Неудивительно, что в музей ходит так мало посетителей.

   Долго они здесь не задержались: ни помещение, ни суровая Дженис к этому не располагали. Видно было, что они заскучали.

   Кейт знала: если она не вмешается, Дженис усугубит положение. Нельзя допустить, чтобы удивительное путешествие превратилось в скуку.

   Она встретила их у дверей.

   – Спасибо, Дженис. Вы свободны.

   Сначала она подумала, что Дженис ее не послушает, однако та лишь пожала плечами и вернулась к столу.

   – Вам должна понравиться следующая комната, – сказала Кейт. – Она называется Комнатой спрятанных картин.

   Кейт заметила несколько заинтересованных взглядов и провела девочек в следующий зал.

   – Скажите мне, что вы видите.

   Лучше бы она лампочки поменяла, а не драила витрины. Девочки стояли на месте и смотрели на стены. Никто не произнес ни слова.

   – Подойдите ближе к картине.

   Они двинулись толпой. Кейт указала на висевший на стене пейзаж. Скауты, вытянув шеи, посмотрели на него, и Кейт сделала мысленную заметку: повесить картины ниже, ведь сюда ходят дети.

   – Посмотрите прямо на картину и скажите, что вы видите.

   – Дерево, – сказала одна из девочек.

   – Тсс, – сказала ее соседка. – Здесь нельзя громко разговаривать.

   – Все нормально, – успокоила ее Кейт. – Вы можете здесь говорить. Что еще вы можете увидеть?

   – Скалу.

   – Несколько коров.

   – Луг.

   – Все верно. Но это – картина-головоломка.

   – Какого рода головоломка?

   – Здесь спрятана еще одна картина.

   Девочки уставились на пейзаж. Даже вожатые проявили интерес.

   – Я ничего не вижу.

   – Это потому, что на картину нужно смотреть по-особому.

   У Кейт дрогнул голос: она вспомнила, как профессор учил ее двигать глазами, так чтобы пейзаж померк и появилась бы другая картина. Она скосила глаза, и пейзаж исчез. На нее иронически и осуждающе смотрело лицо, потом снова возник пейзаж.

   – Я вижу лицо! – воскликнула одна из девочек.

   – Я – тоже.

   – И я. И я. И я!

   Один вожатый улыбнулся. Другой смотрел с облегчением.

   – Как это делается?

   Кейт повела их к другой картине.

   – Сначала вы видите слабые очертания спрятанной картины. Затем она превращается в нечто другое, например в лес или в разрезанный на куски сочный фрукт.

   – Мы можем такие сделать? – спросила одна девочка.

   К ней присоединились и другие.

   – Мы можем это делать? У нас получится?

   Кейт хотелось разбудить их интерес, однако она не слишком на это рассчитывала.

   – К сожалению, у музея закончились цветные карандаши, но в субботу – через одну или в следующую – мы устроим День паззлов. Вы можете прийти и делать все, что захотите.

   Ну что такое она говорит? К тому дню, возможно, у них музей отнимут.

   – Мы развесим по городу афиши. И вход будет свободный. Приводите с собой друзей.

   Ей надо позвать Джинни и попросить помочь.

   – В следующей комнате есть японские головоломки, и вы может попробовать подумать над ними прямо сейчас.

   Группа бросилась к дверям, возбужденно тараторя. И Кейт подумала: «Вот как все должно быть».

   Она усадила их на пол под самые яркие лампы, взяла изящную шкатулку и подняла ее.

   – Японцы – мастера по изготовлению таких шкатулок. Открыть ее можно только одним способом. Обычным путем этого сделать не удастся.

   Она попыталась поднять крышку, та не поддалась.

   – Можно я попробую?

   Она подала коробочку девочке с косичками. Та понапрасну старалась.

   – Позвольте мне.

   Следующая девочка взяла шкатулку, перевернула ее вверх дном и, нахмурившись, пригляделась. Коробка пошла по рукам, пока не вернулась к Кейт.

   – Я же говорила, она с секретом. А теперь смотрите.

   Она ловко отодвинула сначала одну секцию, потом другую, пока все боковины не упали. Все увидели яйцо из нефрита. Оно лежало на квадрате красного бархата.

   Открытие было встречено охами и ахами. Кейт позволила им подойти по одной и тихонько потрогать гладкий твердый камень.

   Она продемонстрировала и другие шкатулки, затем указала на самую большую. Ее черные лакированные поверхности были украшены позолотой. Шкатулка стояла в стеклянном футляре.

   Девочки собрались вокруг.

   – Мы не можем ее трогать. Она очень старая и очень хрупкая. И… никому не удалось ее открыть. Секрет утерян сотни лет назад.

   Девочки осторожно подошли к столу и с благоговейным ужасом смотрели на шкатулку.

   – Как думаете, что там внутри? – спросила девочка с брекетами.

   – Что-то удивительное, – ответила Кейт и сама поразилась таинственности своего голоса.

   На нее нахлынуло прошлое: она была такой же юной, как эти скауты, и… одинокой, пока профессор не пришел ей на помощь.

   Кейт тряхнула головой и очарование исчезло.

   – У нас очень много экспонатов, но сейчас они в запасниках, потому что мы ремонтируем помещения. Когда закончим, состоится вернисаж и все будет выставлено. Здесь будет комната для посетителей. Вы сможете разгадывать головоломки и даже придумывать собственные.

   – А мне папа сказал, что музей закроют, а здание снесут. Поэтому мы и пришли, пока здесь торговый комплекс не построили.

   – Музею не обязательно быть здесь. Главное – это то, что в нем находится. Нужно, чтобы люди это видели. Так что, если здание снесут, а я надеюсь, что этого не произойдет, мы перенесем наши экспонаты в другое место, и там откроем музей.

   – Мне нравится это место, – сказал кто-то.

   – Мне тоже, – сказала Кейт. – Мне – тоже.

Глава тринадцатая

   Был уже час дня, и скауты потянулись к выходу. Дети улыбались, благодарили и обещали прийти в субботу на День головоломок.

   Кейт чуть не позвонила Райетт: хотела отказаться от ленча. Она замечательно провела время с детьми и почти забыла о тех людях, что пришли посмотреть на место преступления. Кейт знала, что все, кто придет в кондитерскую Райетт, будут интересоваться, высказывать предположения. За один день ей хватило такого любопытства. Однако – хочешь не хочешь – ей придется иметь с этим дело, а кондитерская – самое дружелюбное место в городе.

   Кейт вымыла руки и лицо, провела щеткой по спутанным волосам и отправилась на ленч.

   Она прошла мимо банка, аптеки, магазина тканей и обувного магазина (в витрине висела большая вывеска: «Сдается в аренду»). Антикварный магазин извещал: «У нас новый директор».

   На другой стороне улицы появился компьютерный магазин. Кейт вошла, купила факс, а также многофункциональное устройство, включающее сканер, ксерокс и принтер. Попросила доставить покупки в музей.

   Чуть не прошла мимо кондитерской, которая – надо отдать должное Райетт – была почти такой же знаменитой, как музей головоломок Эйвондейла. Дело в том, что она едва узнала старое место. Простые стеклянные витрины украсились кружевными занавесками. Оконная коробка, возле которой так часто стояла маленькая Кейт, исчезла, ее заменили два крошечных круглых металлических стола с изящными стульями; над витриной выгнулась новая золоченая вывеска: «Булочная и кафе Райетт».

   Кейт отворила дверь, ее сразу же окружил успокаивающий аромат свежей выпечки и кофе.

   Стальные полки старой кондитерской, на которой некогда стояли противни, а на них – пироги с лимоном и знаменитые булочки с корицей, были теперь заставлены хрустальными блюдами с французскими пирожными и десертами на кружевных бумажных салфетках.

   Кейт обрадовалась, увидев, что одну секцию отвели незабываемым пирогам. Они были представлены в полном ассортименте. В центре высилась пирамида знаменитых булочек с корицей.

   Кондитерская расширилась – присоединила к себе соседнее здание. Арка вела в шикарное маленькое бистро. На кленовом прилавке стоял блестящий старинный кассовый аппарат. Огромная медная кофеварка для капучино выпускала ароматный пар. Фирменные блюда для ленча выведены мелом на деревянной доске. Круглые столы накрыты белыми кружевными скатертями, расшитыми шелковыми цветами.

   Кейт обвела взглядом помещение – искала Джинни Сью. Вдруг увидела Райетт – та шла к ней мимо столов. Уложенные в два крыла платиновые волосы свидетельствовали, что круглолицая хозяйка пользуется услугами местного салона красоты. На Райетт была белая блузка и темно-синяя юбка. Уютная округлость форм говорила о немалом количестве съеденных сдобных булочек.

   – Кати!

   Райетт вытерла руки о льняное полотенце, свисавшее с пояса. Это было новое приобретение: раньше, не желая испачкать синюю юбку, она надевала огромный передник.

   – Ты вовремя. Джинни Сью сидит за угловым столиком. Толпа через несколько минут рассосется, и вы сможете спокойно позавтракать.

   Спокойно? Разговоры тотчас прекратились, стоило ей войти в помещение. Кейт чувствовала, что все на нее смотрят. Ну, не то чтобы уставились, а смотрят украдкой. Ей вдруг захотелось убежать.

   Райетт положила руку ей на талию и повела по залу.

   – Не обращай внимания. Улыбайся и кивай, и все будет нормально.

   Кейт кивнула и улыбнулась, после чего благодарно опустилась на стул напротив Джинни Сью.

   – Да ты знаменитость, – прошептала она.

   Кейт скорчила гримасу.

   – Возможно, слышали, что у полиции я подозреваемая номер один.

   – Я не слышала. В самом деле?

   Кейт пожала плечами.

   – Пусть это тебя не беспокоит. Никому и в голову не придет, что ты на это способна. Да и вообще, никто его не слушает.

   – Я это заметила, – сказала Кейт. – Почему все так не любят шефа?

   – И ты еще спрашиваешь? Он же чужак, – сказала Райетт. – Фирменные блюда выписаны на доске. Через минуту пришлю Холи – примет у вас заказ. Как только все разойдутся, я присоединюсь к вам и выпью чашку кофе.

   Кейт огляделась. Не похоже, что кто-то собирается уходить.

   – Не беспокойся. За ленчем у нас не засиживаются. Я приучила их уходить вовремя.

   Райетт тряхнула головой, и в воздухе разлетелась сахарная пудра.

   – Видишь?

   Из-за соседнего стола поднялись двое мужчин в спортивных куртках. В другом конце комнаты четыре женщины подхватили хозяйственные сумки. Очередь около кассы стала совсем маленькой.

   – Скоро приду, – сказала Райетт и пошла к кассе.

   – Забавно, – заметила Кейт.

   – Все отлажено, как часы, – сказала Джинни Сью и открыла меню.

   Маленькая девушка с затянутыми в хвост светлыми волосами, одетая так же, как Райетт, поставила на стол корзинку с маффинами.

   – Привет, меня зовут Холи, я буду вас обслуживать. Сегодня у нас маффины с лимоном и маком.

   – Я возьму ветчину и салат из авокадо, – сказала Джинни Сью.

   – Я – тоже, – согласилась Кейт.

   Холи ушла с их заказами. Явилась Райетт.

   – Ну, что я говорила?

   Она была права. Заняты были лишь два столика, да и то люди заканчивали есть. Кейт глянула на свои часы. Половина второго.

   – Принесите стул и садитесь с нами, – сказала Джинни. – Мы расскажем Кати все местные сплетни.

   – Думала – не пригласите, – улыбнулась Райетт, взяла стул от соседнего стола и уселась. – Итак, с чего начнем?

   – Кати спрашивала, почему никому не нравится новый шеф полиции.

   Райетт фыркнула.

   – Он же чужак. Мало того, он старается втюхать нам порядки, на которые мы столько лет плевали.

   Джинни Сью взяла маффин и передала корзинку Кейт.

   – Господи, ну что он делает! Взял да конфисковал грузовик Роя Ларкина за то, что тот не прошел технический осмотр. Я думала, Роя хватит удар.

   – Конфисковал грузовик?

   – Вот именно, – воскликнула Райетт. – Рой много лет не проходил осмотра, и никто его ни разу не останавливал.

   Кейт покачала головой.

   – Это небезопасно. И тетя Пру получила штрафную квитанцию за то, что проехала указатель остановки. Она очень расстраивается.

   – Как же не расстраиваться? Сколько я себя помню, люди так и поступали. Не знаю, зачем там вообще этот знак поставили. Между вязом и розовыми кустами его и не видно. Не успеешь оглянуться, а ты уже наполовину проехал.

   – Если никто не хочет подчиняться законам, зачем понадобилось нанимать чужого человека? Почему не пригласить того, кто знает местные правила?

   Холи вернулась с подносом. Райетт продолжила разговор, когда девушки занялись салатами.

   – Нашлись дураки в городском совете, задумали сделать наш город приманкой для туристов, и, стало быть, здесь теперь необходим порядок. Им и в голову не пришло, что пресловутый порядок будет применяться и к нам. Подали объявление через Интернет. Откликнулся Брэндон Митчелл, бедолага, ни о чем не подозревая. Его и взяли.

   – Вряд ли сюда ломились, – сказала Джинни Сью и подцепила на вилку кусок авокадо. – О репутации Гранвилля многие наслышаны.

   – Да, Гранвилль – он такой, – подтвердила Райетт; в ее выговоре слышался сильный акцент жительницы Новой Англии. – Мы ведем себя так испокон веку.

   – К тому же, – добавила Джинни Сью, – шеф не ладит с людьми.

   – Это я заметила, – сказала Кейт. – Я ему не завидую.

   – Вот если раскроет убийство профессора, отношение к нему может перемениться.

   – Если только убийца не окажется одним из нас, – заметила Райетт.

   – А кто же еще это может быть? – удивилась Кейт.

   Женщины пожали плечами.

   Разговор приостановился. Джинни и Кейт сосредоточились на салатах. Затем Кейт спросила:

   – Сможет ли он найти убийцу, если это… – Она запнулась. – Один из нас?

   – Не знаю. Всем бы хотелось узнать, но никто ничего не говорит.

   – Даже обо мне? Сегодня утром я обнаружила несколько людей в том месте, в котором они не имели права находиться.

   – Ну, не надо принимать это на свой счет. Просто такого происшествия в Гранвилле не было много лет. Хотя стыд и позор, что случилось это с профессором. Он был хорошим человеком.

   – Да, – согласилась Кейт и отложила вилку.

   У нее пропал аппетит.

   – Тебе следовало заставить их заплатить за вход, – заметила Джинни Сью. – Тогда, по крайней мере, музей получил бы что-то в качестве компенсации за плохие манеры.

   – Верно, – сказала Кейт. – Я так возмутилась, что мне это и в голову не пришло, но я приму твое предложение к сведению.

   Она поручит эту работу Дженис. Пусть оплатит свое мелкое воровство.

   – У меня полно полезных идей, – сказала Джинни Сью.

   Она положила в рот немного салата.

   – Только никто, кроме Мэриан, не обращает на мои предложения никакого внимания. Правление состоит из старых хрычей. Даже в телескоп ничего не увидят.

   – Но как же ремонт…

   – А ты его видела?

   – Нет.

   – Какая-то бессмыслица, – добавила Джинни. – Кредит они взяли, только когда пошли слухи о строительстве торгового комплекса.

   – Странно. Может, они подумали, что музей получит компенсацию от строителей?

   – Какая компенсация? – простонала Райетт. – Там, где сейчас музей, будет торговый комплекс. И все эти прекрасные старые дома…

   Джинни Сью кивнула.

   – Я тоже ничего не понимаю. Видимо, они знают то, что мне неизвестно. Джейкоб настаивал на ремонте. Потом Вилетте стало совсем плохо, и он вообще прекратил ходить на собрания. Наш корабль остался без капитана.

   – Вам с Мэриан нужно взять это в свои руки.

   – Это было бы хорошо, – сказала Райетт и обернулась. – А вот еще одна жительница Гранвилля, которой не по душе наш шеф полиции.

   В кондитерскую вошла съежившаяся фигура: плащ, шарф на голове, черные очки. Женщина несла тяжелый, древний на вид бежевый портфель.

   – Кто это?

   – Элис Хинкли, – сказала Райетт, вставая из-за стола.

   – Элис Хинкли? Почему она так оделась?

   – Джинни Сью тебя просветит. Сейчас вернусь, – ответила Райетт и направилась через зал.

   Кейт вопросительно посмотрела на Джинни Сью.

   – Новый шеф полиции оштрафовал ее за то, что она продает свои джемы без лицензии.

   – Ты шутишь!

   Кейт увидела, как Райетт берет тяжелый портфель и несет в кухню. Элис пошла за ней, предварительно оглядевшись по сторонам.

   – Она много лет продает эти джемы. Зачем ему понадобилось с ней так поступить?

   – Да откуда я знаю! – Джинни Сью покачала головой. – Хочет работать по всем правилам. Только так у него не будет друзей.

   – Сколько стоит лицензия?

   – Около пятнадцати долларов.

   – Почему же она ее не заплатит?

   Джинни Сью расхохоталась.

   – Да, долго тебя у нас не было.

   Когда Элис вышла из кухни, ее портфель был значительно легче. Она пошла к двери, чуть-чуть приоткрыла, посмотрела налево и направо и вышла на улицу.

   Райетт вернулась к столу.

   – Миссия завершена, – сообщила она и уселась. – Ты к нам надолго?

   – Не знаю. Мне положено вернуться на работу через несколько недель. В это время мы запускаем новый проект, и если я не приеду к назначенному времени, они найдут кого-то другого. Вакансий для математиков мало, и за них держатся. Впрочем, я останусь здесь, пока убийца не будет схвачен. – Кейт скривилась. – К тому же полиция приказала мне оставаться на месте.

   – Тебе лучше жить дома. Нашему городу нужны мозги. Люди сходят с ума от жадности, – заметила Райетт; она сокрушенно покачала головой, и в воздух снова поднялась сахарная пудра. – Взять хотя бы торговый комплекс. Зачем, спрашивается? Мы находимся на хорошем месте, на дороге, что идет из штата Мэн. Зачем нам еще один торговый центр? Я не хочу конкурентов. Дела у меня идут хорошо, и я хочу, чтобы так все и оставалось.

   – Нам этот торговый комплекс не нужен, – подтвердила Джинни Сью. – Но он у нас будет, если мы сдадимся. Профессор умер, остаются Филиппом, Моттсы, Рой Элкинс и Элис Хинкли.

   – Верно, – сказала Кейт. – Я и забыла, что она живет на восточной стороне.

   – Совсем рядом с музеем, – сказала Джинни Сью.

   – Она тоже упирается?

   – Да, и ее поддерживают ГАБы.

   Кейт глянула на часы. Больше двух. Ей пора быть в музее, проверить, открыла ли Дженис здание для посетителей.

   – Кто такие ГАБы?

   – Группа Активных Бабушек, – сказала Райетт. – Это сила, с которой надо считаться.

   – Вы не шутите?

   – Нет. Поговори с Элис. Это она организовала группу. Она может и тебе помочь с музеем.

   «Наверное, может», – подумала Кейт. Получала ли Элис письма с угрозами? Ее запугивали? Может, она что-то видела в ночь убийства? Дома разделены высокими живыми изгородями, но если у нее характер, как у Пру, то она все же могла увидеть что-то из окошка. Интересно, допрашивал ли ее шеф? А если допрашивал, захотела ли она ответить на его вопросы?

   – Я поговорю с ней сегодня.

   – Не значит ли это, что ты хочешь остаться? Ты нужна музею, – сказала Джинни Сью. – Если тебе понадобятся деньги, то ты всегда сможешь давать уроки математики и подменять учителей.

   – Сейчас мне они не нужны. Я хочу еще кое-что сделать.

   – Что именно?

   – Устроить в музее интерактивную комнату. Использовать головоломки не только для игры, но и для развития логического мышления, судоку – для учеников, отстающих по математике, кроссворды – для пополнения лексикона, кубики Рубика и другие механические головоломки – для развития мелкой моторики. Но главное, разумеется, – игра.

   – Это замечательная идея. Мы можем разработать совместный план. Соединить его со школьной программой. Извини, я слишком увлеклась.

   – Ничего подобного. Мне нужны хорошие идеи и помощь. По правде говоря, нужно подождать, когда найдут завещание, ведь нам неизвестна судьба музея, но я успела пообещать девочкам-скаутам, что мы устроим в музее бесплатную субботу паззлов.

   – Фантастика! Люди снова заинтересуются. Может, поймут, что потеряют, если музей снесут, – заметила Джинни и нахмурилась. – Но как скоро ты это сделаешь?

   Кейт вертела в руке салфетку.

   – Через две недели.

   – Ну хорошо, – сказала Джинни, слегка погрустнев. – Мы сможем сделать это. Да. Конечно, сможем.

   – Только если ты заинтересуешься и если у тебя будет время. Понимаю, я не должна была давать обещания, не будучи уверена в том, что его исполню. Но девочки проявили такой энтузиазм, что я сболтнула, прежде чем подумала.

   Джинни широко улыбнулась и взглянула на часы.

   – По-моему, у тебя всегда была эта проблема. Я должна бежать. Пообещала маме, что отвезу ее в соседний город, к ее сестре, но в музей я вернусь в понедельник или во вторник, и мы все сделаем.

   – Спасибо. Я буду рада. – Кейт взяла сумку. – Мне тоже пора.

   – Ленч за мой счет, – сказала Райетт. – Обратись к ГАБам, пусть сделают тебе постеры. Я вывешу один в витрину.

Глава четырнадцатая

   Дом Элис Хинкли был в ста футах от музея, но дома разделяла высокая живая изгородь, разросшийся сад и старый дуб с низкими ветвями. Ее дом, как и музей, требовал ремонта.

   Кейт позвонила в дверь – слышно было, как в доме ответило эхо. Наконец дверь приоткрылась, и поверх медной цепочки глянул глаз.

   – Миссис Хинкли? Я Кейт Макдональд. Могу я войти и поговорить с вами одну минутку?

   Глаз мигнул. Дверь не двинулась.

   – Ты дочка Джимми Макдональда?

   Голос был тонкий, слегка дребезжащий и подозрительный.

   – Да. Помните меня?

   – Помню. Не ты убила Пи-Ти?

   Кейт на мгновение опешила.

   – Конечно нет. Как вы могли подумать…

   – Просто спросила. Не злись. В наши дни надо быть осторожной.

   – Я его не убивала, но хочу выяснить, кто это сделал.

   Дверь закрылась.

   Черт! Возможно, она напугала бедную женщину. Кейт услышала звяканье цепочки, и дверь снова открылась. Элис Хинкли прищурившись смотрела на нее. Лицо ее было розовым, морщинистым, обрамленным пучками седых волос.

   – Входи.

   Она шире открыла дверь, и Кейт вошла в дом. Элис провела Кейт через прихожую, а оттуда – в гостиную. В комнате стояла мебель времен королевы Анны, а на ней – вышитые подушки и салфетки. Однако внимание Кейт привлекли стопки бумаг, на всех видимых поверхностях лежали листовки. К стене прислонились самодельные постеры: «ЗАЩИТИТЕ ТРАДИЦИИ НАШЕЙ ЖИЗНИ. НЕТ ТОРГОВОМУ ЦЕНТРУ!»

   Элис жестом пригласила Кейт усесться. Отодвинула в сторону стопку листовок и села сама на краешек дивана, аккуратно скрестив ноги в черных ортопедических туфлях. Она разгладила на коленях юбку и подняла на Кейт проницательные голубые глаза.

   – Ты, стало быть, вернулась? Пи-Ти говорил, что собирается написать тебе. Не надо было ему так долго дожидаться. Эти люди не остановятся ни перед чем, если им чего-то захочется.

   – Поэтому я к вам и пришла. Райетт сказала, что вы одна из тех, кто отказывается продать свою недвижимость.

   Элис по-птичьи наклонила голову.

   – Да, и я буду биться до конца. Им придется вынести меня силой. Если хочешь убедить меня продать…

   – Нет, – сказала Кейт, – наоборот. Я хочу спасти музей и все здешние дома.

   – Это хорошо. Можешь рассчитывать на ГАБов. Мы поможем.

   Кейт улыбнулась. Она сомневалась, что несколько старушек и плакаты смогут помочь музею. Но их сердца бились слаженно.

   – Я хочу задать вам несколько вопросов.

   – Спрашивай.

   Элис сцепила на коленях руки и подалась вперед.

   – Кто-нибудь угрожал вам? Старался запугать, чтобы вы продали?

   – Угрожал? Мне? Так я и испугалась. Пойдем со мной.

   Элис соскочила с дивана, махнула рукой и побежала по коридору. Кейт ускорила шаг, чтобы нагнать старушку.

   Из кухни вышли через черный ход. Элис остановилась на крыльце и указала во двор.

   – Тут был сарай. Его подожгли, а когда приехали пожарные, остались только угольки. Шеф полиции сказал, что это вандалы. Дудки! Это люди, которые хотят построить торговый комплекс. Но если думают, что немного дыма меня напугает, то они сильно ошибаются.

   Она резко повернулась и направилась в дом.

   В гостиной Элис подошла к письменному столу из красного дерева. Взяла несколько конвертов и помахала ими.

   – А как насчет этого? – спросила она торжествующе. – Сохранила все до одного.

   И сунула их Кейт.

   Кейт немедленно их узнала. Она вынула из конверта лежавшее сверху письмо и содрогнулась. Те же вырезанные буквы. Кто посмел запугивать безобидную старую женщину? Она положила письмо на место и открыла новый конверт.

   – Мерзкие, правда?

   Кейт кивнула. Мерзкие, злобные, агрессивные.

   – Вы показали их шефу Митчеллу?

   – Ну уж нет. Ничего я ему не покажу. Да он меня оштрафует за то, что я держу у себя неподобающую литературу.

   Да, шеф в Гранвилле друзей не нашел. Как же он собирается раскрыть преступление?

   – Я еще кое о чем хочу вас спросить.

   – Не стесняйся, спрашивай.

   – Вы… не видели чего-нибудь в ночь… убийства?

   Элис сжала губы и покачала головой.

   – Ничегошеньки. Сад слишком разросся. Теперь уж не могу за ним ухаживать. Работа с ГАБами отнимает у меня слишком много времени, – добавила она, подумав, видимо, что Кейт может связать ее нерадение со старческой немощью.

   – Сквозь деревья мне виден свет. В ту ночь он горел в кабинете Пи-Ти. На фасаде окон не видно: обзор загораживает старый дуб. Но теперь буду внимательнее. Если придут за мной, получат сюрприз, которого до конца жизни не забудут.

   Кейт лишь надеялась, что у Элис не стоит где-нибудь заряженное ружье.

   – Если кто-нибудь станет вам угрожать, вызовите полицию. И обязательно покажите эти письма шефу. Возможно, он выявит источник.

   Элис хмыкнула.

   – Ты, наверное, телевизор не смотришь. Преступники надевают перчатки из латекса. А такие перчатки можно купить где угодно. Даже в бакалейном магазине.

   – Спасибо, – сказала Кейт, – за то, что согласились поговорить со мной.

   Она направилась к дверям.

   – Рада была помочь. А ты можешь рассчитывать на ГАБов. Приходи на городское собрание в понедельник. Увидишь, что без дела мы не сидим.

   Кейт кивнула, хотя мысль о группе старушек, сидящих в заднем ряду и дремлющих во время выступления ораторов, большой надежды ей не внушила.

   – Приду.

   – Ну и хорошо. И скажи своей тетке, чтобы она к нам присоединилась.

   Кейт остановилась на полдороге.

   – А что, тетя Пру отказалась к вам присоединиться?

   Не может быть, чтобы тетка выступала за строительство торгового комплекса.

   – Говорит, что она не бабушка. А я ей на это сказала, что если бы в свое время она вышла замуж, тоже была бы бабушкой. Но такая уж она, Пруденс Макдональд. Упрямее ее не сыщешь.

   – Я ей скажу. Еще раз спасибо.

   Кейт вышла на улицу и обернулась. Элис Хинкли все еще стояла на крыльце.

   – Миссис Хинкли, если вам понадобится помощь, пожалуйста, позвоните в полицию, даже если вы не любите шефа.

   Она помахала ей рукой и остановилась возле разросшихся розовых кустов.

   У бордюра был припаркован автомобиль шефа полиции.

   Кейт направилась к дому, повинуясь судьбе. Из здания вышел Иззи Калпеппер.

   Он поднял шляпу.

   – Вас ждет новый шеф полиции. Хотите – погуляю поблизости? Мало ли, он забудет о хороших манерах.

   «И ты, Иззи!» – подумала Кейт. Она не знала, что Иззи, с ростом в пять футов три дюйма, может сделать против мускулистого высокого шефа, но поблагодарила:

   – Спасибо, Иззи. Думаю, я смогу его усмирить.

   – Ладно, если что, я здесь, на улице.

   Он перебросил почтовую сумку через костлявое плечо и направился к воротам. Кейт вошла в дом. Интересно, что от нее понадобилось шефу?

   Они с Дженис сидели по разные стороны стола. Между ними – пачка писем.

   – Чем могу помочь, шеф Митчелл? – спросила Кейт.

   Тот, нахмурившись, взглянул на нее и после короткой паузы сказал:

   – Могу я поговорить с вами… наедине?

   У Кейт душа ушла в пятки. Неужели узнал, что она попросила Элмиру дать ей фотографию сканворда?

   – Разумеется. Пройдемте наверх, в кабинет.

   И протянула руку к почте.

   – Дайте я вам ее отнесу, – предложил шеф.

   Она сдержанно улыбнулась.

   – Спасибо.

   Кейт пошла к лестнице, не оглядываясь. Ей и не надо было оглядываться: она чувствовала, что Митчелл идет следом. Сильный, решительный, недружелюбный.

   Кейт открыла дверь и непроизвольно вздрогнула. Жестом пригласила шефа войти.

   – Пожалуйста, садитесь.

   – Мне бы хотелось, чтобы вы при мне открыли почту.

   Кейт взглянула на него широко открытыми глазами и взяла у него конверты. Стала просматривать их, один за другим, отбрасывая одни и откладывая на стол другие (с ними надо было разобраться позднее, после того как уйдет шеф). Но, не просмотрев и половины, среди брошюр и рекламных листков увидела адресованное ей письмо. И сразу поняла: еще одна анонимка.

   Бросила остальную почту на стол, открыла ящик и машинально пошарила в поисках ножа. Замерла, когда рука ее опустилась в пустой лоток. Ножа там, разумеется, не было: в качестве вещественного доказательство его забрали в отделение. Быстро глянула на шефа: заметил ли он?

   Он заметил. Лицо его выразило любопытство. И, пожалуй, сочувствие, а не обвинение. Может, это просто игра света?

   – Вам? – спросил он, переведя глаза с конверта на Кейт.

   – Да. Оно адресовано мне.

   – Могу я взглянуть?

   Он взял письмо из ее руки, прежде чем она успела возразить.

   – Если оно личное, читать не стану.

   Кейт кивнула. Она была рада избавиться от него. Не хотела знать, что внутри.

   Он сунул руку в карман брюк и вынул перочинный нож. Подсунул кончик под клапан.

   – Может, вам лучше было надеть перчатки?

   Он наклонил голову и прищурившись уставился на нее, словно увидел перед собой незнакомую особь. Вскинул брови.

   – Это письмо прислано по почте, до него дотрагивалось бог знает сколько людей. Его принес Иззи. Дженис перебрала всю пачку.

   – А теперь и я.

   – Да, но если бы я подумал, что вы настолько глупы, что первой оставили на нем свои отпечатки, то не позволил бы вам к нему прикоснуться.

   – Вы… вы думаете, что я послала это письмо самой себе? Это возмутительно! Что там написано?

   Он осторожно развернул письмо. Кейт заметила, что, хотя сам он отверг возможность оставления отпечатков, взял он его за уголки. Прочитал письмо, молча повернул его к Кейт.

   – Видите, что получается, когда мешкаете?

   У Кейт перехватило дыхание. Автор письма обвинял ее в том, что она явилась причиной смерти профессора. Умом она понимала, что это неправда, однако со дня его гибели боролась в душе с теми же чувствами. Она изо всех сил старалась не прислушиваться к совести, которая уверяла, что ее возвращение подтолкнуло убийцу к решительным действиям.

   – Я поймаю его… или ее.

   Кейт подняла на него глаза.

   – Значит, вы не думаете, что я…

   Она не смогла закончить фразы.

   – Что вы посылали эти письма? Нет.

   В любое другое время Кейт могла бы быть ему благодарна, но сейчас ей просто хотелось, чтобы этот кошмар закончился.

   – А…

   Этого она и вовсе не могла произнести.

   – Убийство? Это еще надо расследовать.

   К ее щекам прилила кровь.

   – Вы знаете, Элис Хинкли была права. Вы все улики обращаете против невинных людей.

   – Значит, вот вы куда ходили.

   Темно-карие глаза смотрели на нее с осуждением.

   Кейт отвела взгляд.

   – Что вы там делали?

   – Заходила по-соседски.

   – Вот как? Она тоже получала такие письма?

   – Если и получала, то вряд ли вам об этом расскажет. Вы не знаете, что такое доброта.

   Он подался вперед и положил на стол руку.

   – Доброта – это последнее, что требуется в раскрытии убийства. Можете мне поверить. Горожанам я, возможно, не нравлюсь, однако сделаю все возможное, чтобы их защитить.

   – И отправите меня в тюрьму? Большое спасибо.

   Ей хотелось плакать, но страшно было, что он это увидит. Она – его главная подозреваемая. Кейт заставила себя успокоиться.

   – Будьте добры объяснить цель вашего прихода.

   Он оторвался от стола.

   – На самом деле я пришел к Дженис Круппс.

   – К Дженис? Зачем?

   – Стандартная процедура.

   Кейт прислонилась к спинке стула и приложила руку ко лбу.

   – Вы хоть что-нибудь можете мне сказать? Ужасно, когда не знаешь, что происходит. И что скажете о бедном Гарри Перкинсе? Он даже не знает, что профессор умер. Что если он прочитает об этом в газете или услышит по радио? У него будет шок.

   Шеф не ответил, но его взгляд ясно говорил: «Если сам Гарри его не убил».

   – Что еще сказала Элис Хинкли?

   – Спросите ее сами, мистер Одиночка.

   Он так быстро раскрутил ее кресло, что она чуть не свалилась на пол. Взявшись за подлокотники, фактически ее запер.

   – Я знаю, что ваши люди не любят чужаков. И больше всего вы хотите, чтобы я признал поражение и покинул город. Но будь я проклят, если из-за ваших предрассудков мне придется уехать.

   – Я не склонна к предрассудкам.

   – Ну да, рассказывайте. Скажите вашим друзьям, что я раскрою это преступление, даже если все они будут молчать. Я найду убийцу, кто бы он ни был.

   Шеф встал и толкнул стул. Он откатился назад и стукнулся о стол. Митчелл был уже возле дверей.

   – Элис тоже получала письма, – сказала Кейт. – И все их сохранила.

   Шеф громко хлопнул дверью. Даже спасибо не сказал. Шеф был злобным человеком, но, может, он и в самом деле найдет убийцу профессора?

   Кейт протянула руку за анонимкой. Письмо исчезло.

Глава пятнадцатая

   Всю субботу Кейт старалась сосредоточиться на работе в музее. Она не хотела тревожиться о будущем. Но смерть профессора омрачала все, что она делала.

   Ночью ей снились анонимные письма и сканворды судоку. Иногда она ясно видела слова и числа. В другой раз они трансформировались во что-то другое, числа становились цепочками загадочных символов.

   Когда проснулась, светило солнце. Болела голова. Лучше не стало, когда зазвонил телефон и Пру объявила, что зайдет за ней и они пойдут в церковь.

   Пришли в числе первых. Уселись в третьем ряду: там сиживали три поколения Макдональдов. Скамья Доннели была по соседству, и Кейт заметила, что Джейкоб и Даррелл сидят рядом. Куда бы она ни посмотрела, всюду видела знакомые лица.

   В Гранвилле было только три церкви – пресвитерианская, к которой они принадлежат, методистская в квартале отсюда и епископальная церковь в другой стороне города. Казалось, сегодня весь город собрался в пресвитерианской церкви.

   Профессор тоже был пресвитерианцем. Кейт не знала этого, пока не увидела на его похоронах преподобного Норвита. В церкви она профессора не видела ни разу.

   Настоящей причиной сегодняшнего столпотворения была и его смерть и то, что она пришла в церковь. В этом Кейт ничуть не сомневалась. Слухи по Гранвиллю расходятся мгновенно. На самом деле никто, конечно же, не подозревал ее в убийстве учителя.

   – Вижу Луи. Он сзади, в третьем ряду, – сказала Пру и помахала молодому человеку.

   Луи помахал в ответ и улыбнулся.

   Кейт покраснела. Махнула и улыбнулась.

   – Я хочу, чтобы ты поздоровалась с ним после службы, – сказала Пру, глядя перед собой с благочестивым выражением лица. – Убийство – это трагедия, однако трагедия не должна мешать светской жизни.

   – Тетя Пру!

   – Знаю, вы с Пи-Ти были близкими друзьями, но жизнь идет, а тридцать лет не за горами.

   – Тридцать? О!

   Ее день рождения. Это будет в марте. В это время, по мнению тети Пру, она станет старой девой. Кейт не хотела стареть одна, однако не беспокоиться же из-за тридцатилетия.

   – Не поворачивайся, но Эллис Грумвольт сидит прямо позади нас, через два ряда. Ты помнишь его.

   Кейт поборола желание повернуться.

   – Что-то не припомню.

   – Стрижка ежиком, светлые волосы.

   Кейт не удержалась: медленно протянув руку за книгой с псалмами, повернула голову и взглянула на Эллиса Грумвольта.

   – Что думаешь? – спросила Пру.

   – Думаю, что служба начинается.

   – «Рото-Рутер». Надежная сантехническая компания.

   Пру открыла псалмы.

   Вышел хор. Элмира встретилась глазами с Кейт, кивнула ей и подмигнула. Она стояла в ряду сопрано.

   Элмира достала фотографии. Ну вот, теперь большая часть прихожан узнает, что между ними что-то происходит. Кейт надеялась, что шеф полиции не пресвитерианец.

   Преподобный Норвит занял свое место на кафедре. Зазвучал орган, паства поднялась со своих мест и запела.

   Когда замерли финальные аккорды и все снова уселись, преподобный Норвит раскинул руки.

   – Добро пожаловать. Пусть каждый найдет утешение в доме Господа.

   Он заглянул в свои записи.

   – Прошедшая неделя стала печальной для добрых граждан Гранвилля. Мы потеряли дорогого члена нашего прихода, Питера Томаса Эйвондейла. Друзья по-доброму называли его Пи-Ти. Он погиб в своем доме от руки неизвестного.

   Кейт непроизвольно сжала книжку. Она надеялась, что сможет вытерпеть службу и не расклеиться: ее рана была очень свежа. И хотя бывали моменты, когда она не думала о его смерти, воспоминание по-прежнему сидело в подкорке.

   Кейт крепко закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на мысли о всепрощении.

   Она слышала слова пастора, однако они ее не трогали. Она никогда не простит того, кто это сделал. И не уедет, пока убийца не понесет наказания. Сейчас она терпеливо слушала, но мозг и сердце бурно протестовали.

   Наконец достопочтенный Норвит объявил последний псалом, и через несколько минут все вышли на улицу, на яркий солнечный свет. Почти немедленно набежали тучи, и небо затянуло.

   «Типичное осеннее утро в Нью-Гэмпшире», – подумала Кейт. Погода соответствовала ее настроению. Они остановились, поприветствовали пастора, затем Пру схватила Кейт за руку и потащила ее к церковным ступеням.

   – В чем дело? – спросила Кейт.

   – Луи стоит на подъездной дорожке.

   Кейт сжала зубы.

   – Тетя Пру, сейчас не то время…

   – Не сопротивляйся, – сказала Пру и потащила племянницу за собой.

   Луи поздоровался и выразил соболезнование. Кейт поблагодарила его за цветы, которые тот прислал на похороны. Пру пригласила Луи на ужин.

   К счастью, его уже пригласили. К несчастью, в тот момент, когда тетя делала свое приглашение, к ним подошел шеф полиции.

   Кейт не видела его в церкви, возможно потому, что он был одет в серый, отлично сшитый костюм… Неужели от дизайнера? И выглядел он таким… Кейт почувствовала смущение. Господи, помоги. Что за неподходящие мысли о новом шефе полиции!

   – Привет, Кати! – К ним подбежала Элмира. – Я боялась тебя упустить. Нам сегодня выдали новые платья, и эти чертовы застежки… Что такое, дорогая?

   – Шеф, – прошептала Кейт. – Он только что был здесь.

   Элмира приподнялась на носки, чтобы увидеть.

   – Ого, как он сегодня хорош.

   Она вынула конверт. Кейт взяла его и спрятала в сумке.

   Что подумает шеф, если увидит их обмен? Наркотики? Микрочипы? Секретная информация?

   – Не знаю, как вас и благодарить, – сказала Кейт.

   – Не стоит благодарности. О, вот и моя машина!

   Элмира подмигнула Пру и ушла.

   Кейт оглянулась, не следит ли за ней шеф. Уголки его рта приподнялись, но выражение лица было скорее язвительным, нежели дружелюбным.

   Кейт почувствовала, что краснеет. Иногда она жалела, что уродилась рыжей.

   Ей не терпелось поскорее прийти в музей и взяться за сканворд профессора. Но, похоже, всем захотелось вдруг с ней поздороваться или высказать соболезнования. Некоторым нужны были подробности убийства.

   Кейт содрогнулась при мысли, что один из этих «хороших» людей может оказаться убийцей. Она остро чувствовала присутствие шефа Митчелла в нескольких ярдах от себя. Тот разговаривал с молоденьким полицейским и его родственниками, но Кейт была уверена, что все его внимание обращено на нее.

   Пытается поймать ее на лжи? Или ловит кого-то другого?

   Когда Кейт удалось утащить тетю Пру, шеф пропал из виду.

   Кейт отказалась идти с теткой в ресторан под предлогом того, что ей надо было переоформить витрины.

   Пру высадила ее возле дома, Кейт немедленно переоделась в джинсы, футболку и кроссовки. Еле удержалась от соблазна сразу же посмотреть сканворд, потому что знала о неэффективности чрезмерного усердия. Сначала нужно прийти в музей, уединиться, чтобы ничто не отвлекало, а потом приняться за головоломку.

   Она приготовила себе сэндвич с арахисовым маслом, вынула из холодильника банку колы, взяла в прихожей сумочку и портфель и поспешила к автомобилю.

   На улице поднялся ветер, небо нахмурилось. Близилась гроза. Кейт села в машину и повернула ручку зажигания.

   Двигатель не завелся. Кейт повторила попытку. Снова ничего. Проверила, работает ли батарея. Все в порядке.

   Отчего же не заводится двигатель? Машина новая, «тойота». Кейт вышла, посмотрела на небо. Она даже не знала, есть ли в Гранвилле такси. Придется идти пешком.

   На Хоппер-стрит начало моросить. Дождик быстро перешел в ливень. Кейт побежала к крыльцу музея. Только она вошла внутрь, как небо прорезала молния. Громыхнул гром.

   Кейт встретило паническое мяуканье. Ал ткнулся носом ей в щиколотки. Она наклонилась, потрепала его, а кот попытался влезть к ней на колени.

   – Да, знаю. Тебе такой звук не нравится. Пойдем, я покормлю тебя чем-нибудь.

   Она шла по коридору, включая на ходу свет, а гром грохотал. Ал трусил рядом, подергивая хвостом. В кухне Кейт налила ему свежей воды, другую миску наполнила кормом. Стряхнула дождь с куртки и вытерла полотенцем волосы. Направилась в кабинет.

   Она немедленно уселась за стол, включила лампу и открыла конверт. В нем лежала фотография и листок бумаги, на котором было напечатано: «Цветная фотография оригинала. Немного мрачная, зато точная». И инициалы: С. С.

   Кейт осторожно сняла верхний лист. Внутри у нее все содрогнулась, и она отвернулась. Дважды глубоко вдохнула и снова посмотрела.

   На фотографии сетка сканворда была покрыта темно-красными пятнами, и Кейт знала, что смотрит сейчас на кровь профессора. Закрыла глаза. Еще один глубокий вдох. Она должна это сделать.

   Подвинула ближе лампу и заставила себя сквозь кровь смотреть на цифры. Некоторые были совсем скрыты, другие хорошо видны.

   Прошло несколько минут, прежде чем почерк профессора стал хоть чуть-чуть понятен. Он перечеркивал семерки, четверки выписывал четко, без затей. От одного взгляда на цифры, написанные его рукой, у Кейт сжималось сердце.

   Если она позволит чувствам взять над собой верх, то признает тем самым свое поражение. На переживания времени не было. Она должна разобраться с этой фотографией.

   На новом ксероксе Кейт сняла черно-белую копию. Теперь это была уже не кровь, а черные кляксы на белой странице. Не так страшно, но неразборчиво.

   Кейт положила рядом свою копию и фотографию, сделанную Сэмом. Вынула из ящика стола профессорскую лупу, включила вставленную в лупу лампочку и начала вглядываться в цветную фотографию. Под кровавой пленкой увидела некоторые цифры.

   Снова выдвинула ящик и нашла там флакон с корректирующей жидкостью. Убрала черные пятна на своей копии и начала переносить в нужные клетки цифры с цветной фотографии.

   В верхнем правом углу стояли цифры 6 и 7. Внизу – 9. В конце третьего ряда совершенно точно стояла цифра «3». Внизу, в первой колонке, – 7, 9 и 5. Три рядом с пятеркой. Эти цифры были заданы составителем сканворда. Остальные клетки оставались пустыми.

   В восьмом квадрате напечатанная 7 завершала диагональ 4-2. Остальные клетки этого квадрата также были пустыми. Кейт перешла к последнему квадрату. Там стояли написанные рукой профессора цифры 7 и 5.



   Посреди сканворда были самые густые пятна. Однако Кейт удалось различить слабые очертания напечатанных цифр. Сэм, должно быть, сделал снимок раньше, чем высохла кровь. Кейт мысленно поблагодарила фотографа. И его тетку.

   Под конец ей удалось расшифровать остальные цифры и записать их в квадратах с четвертого по шестой. 1, 2, 6, 5 – в четвертом ряду. 4 и 6 – в пятом. И 5, 0, 3, 7, 9, 3, 1, 8 – в шестом.

   Она сразу заметила, что сканворд не такой, как положено. По отношению к печатным цифрам слишком много написанных от руки ответов, причем все в одних и тех же рядах. Казалось, профессор заполнил сканворд наобум.

   Либо пытался оставить ей ключ.

   «Действуй методично», – приказала она себе, однако по телу пробежала дрожь предвкушения. Она уже заметила, что цифры 5 и 1 в первом квадрате дважды появились в одном и том же ряду. И 7 – дважды в первой колонке.

   В шестом ряду он поставил 0. Ноли в судоку никогда не пишут, но это точно был ноль, потому что кружок слишком большой, чтобы быть частью шестерки, восьмерки или девятки. Кейт была уверена, что он сделал это специально.

   Оставив 0 в качестве неизвестной переменной, она внимательно рассмотрела ряд. Цифра после трех должна была быть семеркой.

   Но почему он не нарисовал поперечную палочку, как обычно?

   Может, его спугнул убийца? Нет. Это не так. Не похоже на то, что он работал над головоломкой, когда его остановили. Он вообще этот сканворд не разгадывал. Ни одна из цифр не явилась продуктом дедукции. Должно быть, он начал записывать их после того, как в кабинет вошел убийца. Знал, что его жизнь в опасности. Зачем бы тогда понадобилось записывать эти бессмысленные цифры?

   Она оторвалась от сканворда и тон незаконченной семерки, так как в голову пришла еще одна страшная мысль. Может, цифра была не дописана потому, что именно в этот момент в горло ему воткнулся нож?

   Кейт заставила себя вернуться к сканворду, дважды все проверить, удостовериться в том, что она правильно прочитала цифры. Ей бы сейчас ИК-рефлектограмму, но в ее распоряжении имелась лишь лупа. «И твои мозги», – напомнила она себе.

   Когда уверилась в том, что извлекла все, что могла, из цветной копии, вернулась к конверту и положила его в портфель. Начала изучать черно-белую копию, стараясь обнаружить какой-то порядок в цифрах. 751-3485 – это мог бы быть номер телефона, однако первые три цифры, которые в данном случае обозначали бы номер подстанции, выглядели незнакомо. Кейт вынула свой мобильник и набрала цифры. Номер не соединился. Добавила код Нью-Гэмпшира, и снова без результата.

   Если это номер, то здесь мог быть любой штат. Семь и пять в предпоследнем ряду могли быть даже кодом округа. Она вспомнила, что код Колумбии – 57, но, насколько ей было известно, округа с кодом 75 там не было. Искать по всему миру код с бесчисленными комбинациями… Да для этого понадобится мощный компьютер научно-исследовательского института. Слишком уж сложно.

   Если тебя вот-вот убьют, ты не можешь придумать что-то настолько сложное, чего никто не отгадает. На это даже профессор не был способен. Он должен использовать что-то такое, что известно им обоим. То, что она сможет решить имеющимися в ее распоряжении средствами. При условии, конечно же, что он и в самом деле хотел оставить ей послание.

   Он позвонил ей и пригласил в музей. Хотел что-то рассказать. Может, он сказал это в своей головоломке?

   Кейт вытащила из волос гребешки. Почесала в затылке, стимулируя нервные окончания. Попробовала новый подход. Отвернулась от сканворда, быстро глянула на него и снова отвела взгляд. Озарения не произошло.

   Встала, прошлась к окну и обратно. Села. Снова посмотрела.

   3-2-4 – телефон социального обеспечения? Если она уберет 3 и 4, у нее останется 751-75-5037. Ну, вряд ли: профессор не хотел, чтобы его неправильно поняли.

   Чисто? Счет в банке? Комбинация сейфа? Она даже попыталась заменить буквы цифрами. Слова, которые у нее получились, выглядели бессмысленно. Слишком много вариантов. Нет путеводной нити.

   Однако сейчас Кейт знала наверняка: профессор пытался ей что-то сообщить.

   Она взглянула на Ала. Кот свернулся позади профессорского стула. Сладко зевал.

   – Где ты был в ту ночь?

   Ал взглянул на нее.

   – Нет, думаю здесь тебя не было: убийца был бы весь исцарапан.

   Кейт припомнила всех людей, виденных ею на прошлой неделе. Царапины были только у шефа полиции, и получил он их, когда пытался снять Ала с книжного шкафа.

   Кейт продолжала изучать сканворд, за окнами мерно стучал дождь. У нее устали глаза, цифры закачались. Переутомилась и чувствовала себя тупицей. Надо переключиться на что-то другое, а потом посмотреть на сканворд свежими глазами. Кейт вынула сэндвич, колу и вышла в коридор.

   Помещение напротив кабинета было раньше самой большой спальней. Долгие годы в ней хранились сосуды-головоломки. Теперь здесь устроили склад. Кейт смотрела на встроенные дубовые полки и штабеля из ящиков.

   Здесь можно устроить большую интерактивную комнату. Даже если завещание в конце концов обнаружат, прежде чем снесут дом, пройдет несколько месяцев. Люди по-прежнему будут ходить в музей. Стало быть, необходимо очистить помещение.

   Кейт отложила бутерброд и принялась вытаскивать ящики в коридор.

   Первый ящик был забит коробками из-под арахиса. Она сунула в одну из них руку и обнаружила пузырчатую упаковку. Кейт вынула предмет и осторожно его развернула. Оказалось, что это кувшин, расписанный фигурками фантастических животных. В горлышке кувшина были проделаны отверстия. Для интерактивной комнаты сосуд слишком старый и тяжелый. Кейт вспомнила, как полдня соображала, как из него пить, не пролив ни капли. Вся ее одежда промокла, прежде чем она с гордостью продемонстрировала профессору свое достижение.

   Кейт снова завернула кувшин и вынула другой сосуд. Этот был поменьше, круглый. Она не удивилась, увидев «пьяную» чашку, старую разновидность головоломки. Три отверстия для питья были хитроумно спрятаны.

   Остальные предметы, должно быть, тоже кувшины и чайники. Кейт осторожно вернула их на место, а сам ящик придвинула к стене, прочь с дороги.

   В двух других ящиках тоже были сосуды-головоломки. Она перетащила их по коридору и приставила к первому ящику. Вернулась в кабинет за маркером, стараясь не смотреть на профессорский сканворд. Пометила маркером, что где находится. Ал наблюдал за ней с самого высокого ящика.

   За окном все больше темнело и сильнее грохотало. Сверкала молния. Ал ворчал, дребезжали оконные рамы. Надо бы их надежнее запечатать – защитить коллекцию от сырости.

   Когда, сломав два ногтя, Кейт наполовину очистила комнату, она почувствовала боль в спине. Ала тревожили столько раз, что он наконец возмутился и ушел прочь. Коридор заполнился ящиками, а Кейт добралась до середины комнаты.

   Когда она полностью очистит помещение, освободится место для большого стола и нескольких игровых столов поменьше. Высокие шкафы у стен примут в себя разные экспонаты. Кейт купит кресла-мешки и поставит их под окна или – еще лучше – застелит площадку матами из пенополиуретана. Удобное место для игры.

   Она продолжала таскать ящики, слушая дождь, выбивающий дробь на оконных рамах. Стало еще темнее. Спину ломило, руки ныли, но мозг работал ясно.

   Пора вернуться к головоломке профессора.

   Кейт приготовила чай и взяла копию сканворда. Уселась возле камина. Жаль, что в камине нет огня: разогнал бы мрак в комнате. Да если бы еще профессор сидел рядом, как в былые времена!

   Кейт прихватила с собой в качестве подставки большой сборник головоломок и посмотрела на то, что у нее получилось. Просветления не случилось. Кейт наугад открыла сборник, чтобы сравнить один из сканвордов с головоломкой профессора. Снова неудача.

   Сверкнула молния. На гром она и внимания не обратила – смотрела на сканворд. Теперь она была уверена, профессор и не пытался его решить. Так что он хотел ей сказать?

   Погас свет.

   Кейт сидела, ожидая, когда он снова зажжется. Этого не произошло. Громыхнуло прямо над головой.

   Должно быть, молния ударила в трансформатор. Повреждение проводов? Выглянула в окно. Фонарь на улице горел как ни в чем не бывало. На противоположной стороне улицы сквозь деревья видны были освещенные окна домов.

   Кейт вспомнила, что промежуток между молнией и громом был слишком длинным, стало быть, стихия вряд ли повинна в том, что в музее погас свет.

   Все дело в старых предохранителях. Значит, надо спуститься в подвал и поменять их. Она всегда это терпеть не могла. Ну почему предохранители не выходят из строя при свете дня? Кейт заложила сканворд между страницами книги и оставила ее на стуле. Ощупью добралась до двери. В коридоре тоже темно. И из открытых дверей других комнат свет не пробивался.

   Неужели весь дом пострадал?

   Кейт несколько раз нажала на выключатель – ничего. Ощупью, по стенке, добралась до лестницы. Посмотрела вниз, в темноту. Да, во всем доме придется менять проводку.

   Ухватилась за перила, ощупывая ногой каждую ступеньку, дошла до первого этажа.

   Услышала позади себя глухой звук и поняла, что Ал вдет вслед за ней.

   – Жаль, что ты не умеешь менять предохранители, – сказала она невидимому попутчику, – мне бы не пришлось идти в подвал.

   Ал не счел нужным ответить.

   Кейт добралась до кухонной двери, нашарила ручку – дверь открылась. Едва не наступила в темноте на Ала. Он остановился в дверях, и она услышала тихий рокочущий звук. Это он так рычал.

   – Знаю, знаю. Мне это тоже не нравится.

   Кейт нащупала дорогу к шкафу, нашла фонарик. Он работал. Снова заглянула в ящик, достала несколько предохранителей, сунула их в карман джинсов. Она страстно надеялась на то, что новая проводка является частью планируемого ремонта.

   За лучом фонарика направилась к подвалу, сняла крюк, дверь заскрипела. Пахнуло сыростью, плесенью.

   Кейт направила свет фонарика в темноту, и она почти мгновенно его поглотила. Что-то коснулось ее ноги. Кейт едва не закричала, прежде чем вспомнила, что это Ал.

   – Успокойся, – пробормотала она самой себе. – Скоро у тебя снова будет свет.

   – Мяу!

   – Не у тебя. У меня. Хотя вряд ли тебе захочется спускаться со мной.

   Ал протиснулся мимо нее и нырнул под стол.

   – Трус!

   Подавив дрожь, пошла по ступеням. Ступени были деревянные, каждый ее шаг сопровождался скрипом. Спустившись, Кейт осветила фонариком стены, обнаружила блок плавких предохранителей и пошла к нему.

   Было ли это ее воображение или свет фонарика становился все более тусклым? Она мысленно прибавила к списку покупок батарейки. Много батареек. Открыла блок и услышала скрип. Хлопок. Щелчок.

   Не может быть!

   По телу пробежал холодок. Страх. Кейт порылась в кармане в поисках предохранителя, но пальцы дрожали. Предохранитель упал на пол и откатился. Кейт вдруг перестала думать об электричестве. Завтра они поменяют предохранители. Она купит новые батарейки и большой фонарь. Да лучше она вызовет электрика, даже если самой придется ему заплатить.

   Кейт направилась к лестнице. Дверь была закрыта. Она нажала на ручку, толкнула… Дверь не поддавалась. Кейт налегла на нее плечом. Дверь по-прежнему не открывалась.

   «Ты не заперта, – сказал ей здравый смысл. – Попробуй еще». Снова попыталась. Ей нужно выйти.

   Кейт судорожно нажала на ручку, изо всех сил толкнула дверь. Нет, дверь не заклинило. Она была заперта. Кто-то запер ее в подвале.

   И никто не знает, что она здесь. Она пришла сюда пешком. Пру видит ее автомобиль и думает, что все в порядке: племянница дома.

   – Выпустите меня! – закричала она. – Помогите!

   Разумом Кейт понимала, что это напрасно. Если кто-то ее запер, вряд ли выпустит. Кто же это сделал? И зачем? Как прошел в музей?

   В голову пришли дикие сценарии.

   Дженис сделала это из мести. У нее есть ключи. Она могла выкинуть подобный трюк. Заставить Кейт всю ночь просидеть в темноте, а утром с невинным видом обнаружить ее в подвале. Да нет, вряд ли Дженис настолько зловредна.

   Может, Абигейл хочет ее запугать и выгнать из города? У нее тоже может быть ключ. В конце концов, она наследница.

   Да что там! Это может быть даже грабитель. Воспользовался грозой. И тут в голову ей пришла еще более страшная мысль. Уж не вернулся ли убийца?

   Кейт прижалась к стене.

   Прекрати истерику. Для всего есть логическое объяснение. Наверняка можно найти выход. Выход должен быть.

   Верно ли, что убийцы всегда возвращаются на место преступления?

   Глупости. Она должна проявить спокойствие.

   И тут она увидела еще один огонь. Он двигался вдоль противоположной стены на улице. Может, человек хотел увериться, что она не убежит?

   Кейт погасила фонарик и замерла, дождавшись, пока огонек скроется из виду. С облегчением опустилась на ступени.

   Почти сразу же услышала первые шаги над своей головой. Человек был в коридоре, шел к кухне.

   – О Господи! – взмолилась Кейт.

   Это был не пустой призыв. Она боялась, что жизнь ей спасет лишь божественное вмешательство.

   «Не глупи. Спасение в твоих руках».

   Она отказывалась быть жертвенным животным. У нее есть оружие. Фонарик может нанести серьезное увечье, если стукнуть им изо всех сил. Она встала и едва не упала. Колени подкашивались, а остальные части тела застыли от холода и страха.

   Подползла к верхней ступеньке, напряженно прислушалась. Снова шаги. Человек остановился под самой дверью. У Кейт перехватило дыхание, она прижалась к стене. Фонарик упал и покатился по ступенькам. Темнота ответила эхом.

   Вот тебе и оружие! Она услышала, как отодвинулся засов. Надо взять человека врасплох. Это – единственное, что ей остается. Она не сдастся на милость победителя.

   Дверь со скрипом отворилась, и Кейт набросилась на убийцу.

Глава шестнадцатая

   Он оказался огромным и сильным, и, значит, она умрет. Кейт выкручивалась из рук, готовых отнять у нее жизнь. Боднула его головой в грудь. Это была единственная часть его тела, которую она могла достать. Безуспешно. Рванулась вправо. Руки человека обхватили ее еще крепче. Кейт извивалась, брыкалась, дергала головой, искала, за какое место укусить. Свет его фонаря плясал по комнате.

   Ей было с ним не справиться. Если бы он хоть на секунду расслабился! Кейт перестала сопротивляться и упала на пол.

   – Что это?!

   Он отпустил ее, и она побежала. Человек схватил ее за шиворот. Она обернулась, замахала кулаками. Один удар пришелся ему в челюсть. Стукнула сильно, удар отозвался в плече.

   «Беги, – скомандовала она себе. – Беги!» Но ноги ее не слушались. Он схватил ее за предплечье, и она вскрикнула.

   – Да прекрати ты, маленькая мегера. Я пытаюсь помочь.

   Этот голос. Она покачала головой. Кейт узнала голос.

   Перестала сопротивляться. Заставила себя поднять глаза. Перед ней стоял шеф полиции, Брэндон Митчелл. Свет фонарика сделал его похожим на Бориса Карлоффа.

   Кейт сделала шаг назад.

   – О!

   – О, – передразнил Митчелл.

   Отошел от нее, их разделял холодный воздух.

   – Не хотите ли объяснить, что случилось и почему вы вознамерились избить меня?

   – Я думала… – Кейт запнулась и снова продолжила: – Я думала, что вы убийца. Не могли бы вы отвести фонарик? Он делает из вас чудовище.

   Шеф Митчелл отвел фонарик.

   Сразу стало проще с ним разговаривать.

   – Я думала, он вернулся, чтобы убить меня. А потом я уронила фонарик, и единственное, что мне оставалось, это – застать его врасплох. А оказалось, что это не он, а вы.

   – Да, я – это я, – подтвердил Митчелл. – Что вы делали в подвале?

   Она покачала головой.

   – Свет погас. Я пошла в подвал поменять предохранители.

   Кейт нахмурившись взглянула на него.

   – Как вы узнали, что я внизу?

   – Вы устроили инфернальный свет.

   – О! Фонарик. Но почему вы вообще здесь оказались?

   – Анонимная наводка.

   – Кто-то предупредил вас, что хочет меня убить?

   – Кто-то позвонил и сказал, что свет в музее внезапно погас. В это время я находился поблизости. Решил проверить. Где у вас предохранители?

   Кейт сунула руку в карман и вытащила два предохранителя, которые не успела уронить.

   – Там, в ящике, есть еще.

   Она сделала жест в нужном направлении, но сообразила, что в темноте он не видит ее руку, и его фонариком указала дорогу.

   Он оставил ее одну. Порылся в ящике, принес коробку и высыпал себе в ладонь оставшиеся предохранители.

   – Господи, да им сто лет. Оставайтесь на месте, – сказал он и спустился по ступеням.

   Кейт стояла на пороге: он унес единственный свет.

   Через несколько минут в здании вспыхнули все лампы. Кейт зажмурилась с непривычки, торопливо огляделась по сторонам: вдруг кто-то прячется. Шеф Митчелл появился в дверях. На нем были джинсы и джемпер на молнии. На скуле красовался синяк.

   Кейт поморщилась. Она нанесла травму шефу полиции. У термина «полицейская жестокость» появилось новое значение.

   – С предохранителями ничего не случилось. Их кто-то отвинтил. Надеюсь, это были не вы?

   Он выложил предохранители на стол и обернулся к Кейт. Остановился взглядом на ее груди.

   Кейт быстро скрестила руки. На что он смотрит? Щеки вспыхнули огнем.

   – Конечно нет.

   Шеф наконец-то перевел взгляд на ее лицо. Уголок его губ иронически поднялся.

   – Красивая футболка.

   Кейт посмотрела вниз. На ее футболке красовалась надпись: «Все ошибаются. Совершенства нет».

   – О!

   Она еще крепче сцепила руки, ее трясло.

   – Переизбыток адреналина, – заметил шеф. – Возьмите.

   Он расстегнул молнию на джемпере и снял с себя. Бросил Кейт.

   – Мне не холодно, – запротестовала Кейт, поймав джемпер.

   – Нет, холодно. Наденьте и застегните.

   Она попыталась, но пальцы так сильно дрожали, что ей не удавалось вставить на место кончик молнии. Он отвел ее руки и застегнул молнию до шеи.

   – Спасибо.

   Ей тут же стало теплее.

   Кейт подтянула рукава.

   – Вы не собираетесь арестовать меня? – спросила Кейт, стуча зубами.

   – Не сегодня.

   – Как вы вошли?

   Он вздохнул.

   – Вы оставили дверь открытой.

   – Я не оставляла!

   – Гм.

   – Гм? Что это значит?

   – Стойте здесь.

   Он пошел к двери в вестибюль.

   – Подождите. Куда вы идете?

   Кейт заторопилась вслед за ним.

   Он остановился так внезапно, что Кейт вынуждена была попятиться, чтобы он на нее не наступил.

   – Если кто-то действительно здесь был, то он до сих пор может быть здесь. Я хочу проверить. Оставайтесь на месте.

   – Нет.

   У шефа раздулись ноздри. Ей показалось, что он скрипит зубами.

   – Вы чертовски упря…

   – Я не упряма. Я боюсь.

   Кейт подошла к нему поближе.

   – Что если он вернется?

   – Он, возможно, давно ушел. Ну ладно, идите, только держитесь ближе ко мне.

   Она пошла за ним, держась так близко, как только могла. Шаг в шаг. Он снова остановился. Кейт вскрикнула и отскочила.

   Шеф Митчелл покачал головой.

   – Не так близко, Харпо [v].

   Он повернулся и вошел в вестибюль.

   Кейт снова страшно покраснела, и не потому, что глупо себя вела, а потому, что он решил, что она похожа на одного из братьев Марксов. Возможно, все дело в волосах. «Неподходящая мысль», – одернула она себя. Она как-никак математик. Математики не расстраиваются из-за волос. Особенно когда рядом разгуливает убийца. И все же она пригладила волосы и поспешила за шефом.

   Входная дверь стояла нараспашку.

   – Слишком поздно, – сказал шеф.

   – Откуда вы знаете?

   Кейт подошла поближе.

   – Я не оставляю двери открытыми.

   Он вышел на крыльцо и оглянулся по сторонам.

   – Я – тоже, – сказала Кейт и шагнула на крыльцо.

   – На взлом ничто не указывает.

   – Значит, у этого человека есть ключ. В музее много ценных головоломок. На ночь мы всегда запираем дверь.

   – У кого еще есть ключ?

   Ей не понравился тон вопроса. Это был даже не вопрос. Скорее обвинение. Уж не решил ли он, что она сама заперла себя в подвале? Такую вещь даже человек с ее IQ вряд ли сделает.

   – Ну?

   – Не знаю. У Дженис. Возможно, у Джейкоба Доннели. Он – президент правления.

   Она вспомнила, что Дженис открывала двери всем членам правления, пришедшим на собрание.

   – Может, у Доннели и нет ключа, а у Дженис есть. Вероятно, и у других могут быть ключи.

   – А мисс Круппс сегодня была с вами?

   – Нет. Сегодня же воскресенье. В музее выходной.

   – Гм.

   Она поднялась вместе с ним в кабинет.

   Там все было вверх дном. Бумаги рассыпаны, ящики наполовину выдвинуты. Книги и документы свалены в беспорядке на столе. Книги сброшены с полок на ковер.

   Кейт в ужасе и гневе смотрела на это безобразие, а шеф тем временем позвонил в полицию и вызвал офицеров. Кейт пришла в еще больший ужас, когда увидела на столе цветную фотографию и черно-белую копию сканворда судоку.

   Она осторожно подошла поближе.

   – Ничего не трогайте. Стойте, где стоите, или выйдите в коридор, – приказал Митчелл, слушая, что ему говорят по телефону. – Быстро!

   Попятилась. Больше ей ничего не оставалось.

   Он вышел следом.

   – Сюда едет ночная смена. Подождем на кухне, пока они снимают отпечатки. Впрочем, ничего интересного я не жду.

   Он усадил ее за кухонный стол, а сам пошарил на полках. Вынул банку с кофе. Кейт тупо смотрела, как он наливает воду в кофейник. Молча приняла от него чашку.

   У него зазвонил мобильник, и он пошел встретить полицейских.

   Кейт услышала топот ног на лестнице. Затем шеф вернулся, сел напротив нее. Вытащил из кармана джинсов маленькую записную книжку.

   – Расскажите мне, что случилось.

   Она рассказала о том, как отключился свет. О том, как пошла в подвал. О том, как закрылась дверь.

   – Ну-ну, все хорошо.

   Она сердито на него посмотрела.

   – Все плохо. Я боюсь. Кто-то убил профессора, а теперь пытается убить меня. И никто ничего не предпринимает.

   Она умолкла, поразившись своей вспышке.

   – Я хочу сказать…

   – Я имел в виду, что вы хорошо излагаете. Логично. Точно.

   Он вздохнул.

   – А вот расследование, напротив, не двигается с места.

   – О!

   – О!

   Патрульный Кэртис сунул голову в дверной проем.

   – Мы сняли отпечатки в кабинете. Если нужно, мы и с витрин снимем.

   – В других помещениях есть беспорядок?

   – Ящики выставлены в коридор.

   – Это я освобождала кладовку, – вмешалась Кейт.

   Шеф кивнул.

   – Что-нибудь еще?

   – Нет. Но мы на всякий случай сняли следы и с ящиков.

   Шеф поморщился и повернулся к Кейт.

   – В последнее время в музее было много посетителей?

   Кейт поджала губы, потом процедила:

   – Больше чем обычно.

   – Назовите цифру.

   – Зачем?

   – Любопытство. Ладно, Пол, встретимся в отделении, после того как мисс Макдональд пойдет и посмотрит, не украдено ли что.

   У полицейского вытянулось лицо.

   – Да, сэр.

   – И скажи Уилсону, чтобы подождал меня здесь. Он будет делать записи.

   – Сэр.

   Кэртис кивнул, и на миг Кейт показалось, что он хочет приложить руку к фуражке.

   Полицейский Уилсон стоял у лестницы, когда шеф Митчелл и Кейт вышли из кухни. Он пошел за ними по лестнице, и Кейт невольно подумала: «Теперь мы и в самом деле братья Маркс», и едва подавила истерический смешок.

   Кейт вошла в комнату первая. Остановилась у стола, быстро глянула на свой портфель и почувствовала облегчение, увидев торчащие из него под углом краешки фотографии судоку и сделанной ею копии. Она вышла на середину комнаты, попыталась оценить нарушения, однако не могла сказать, пропало ли что-либо.

   – Зачем он это сделал?

   – Похоже, он что-то искал. А почему вы все время говорите «он»? Может, вы утаили от меня какую-то информацию?

   Она покачала головой.

   – Так, без причины. Не похоже, что это могла делать женщина. – Она запнулась. – Если не…

   – Если не?

   – Если это не Абигейл. Она могла разыскивать завещание. Саймон его не нашел, а ей не терпится получить наследство. Она даже присылала сюда землемеров.

   – Гм.

   Она подождала, когда он выразится яснее, но он просто смотрел по сторонам и придерживал свои мысли при себе.

   Кейт ждала. В комнате слышен был лишь скрип пера Уилсона по бумаге. Когда шеф двинулся к двери, она не выдержала.

   – Ну что – гм? Кроме вашего «гм», вы что-нибудь скажете?

   Митчелл оглянулся на нее и вышел из комнаты. Она поспешила за ним. Уилсон направился за ними.

   – Ваша привычка действует на нервы.

   Шеф остановился. Кейт отпрыгнула и наступила Уилсону на ногу.

   – Извините.

   Шеф покачал головой.

   – Вы всегда говорите все, что думаете?

   И снова пошел вперед, мимо ящиков в коридоре. Он был прав: именно так она и поступала.

   – Так вы думаете, что это была Абигейл? Уж не решили ли вы, что это она убила профессора? Как-никак, она его дочь.

   – Я думаю, нам нужно выключить свет, запереть музей, а вам – поехать домой.

   Он пошел вниз по лестнице.

   – Но я должна закончить работу. Я не могу оставить в коридоре открытые ящики. В них лежат ценные головоломки.

   – Вы можете это сделать утром.

   – А кабинет?

   – Утром.

   – Но…

   – Вы не можете оставаться здесь одна. Пошевелите мозгами.

   Эту фразу часто говорил ей профессор. Но одно дело слышать ее от него, а другое – от всезнайки-полицейского. Очевидно, что это дело его мало интересует. Тоже мне, расследование! И кто расследует-то? Два младших детектива? До сих пор они ловили женщин, незаконно варящих джем, да старых дам, нарушающих правила уличного движения.

   Она остановилась. Прижала ко рту руку. Она становится похожей на других жителей этого города. А ведь до сих пор проявляла объективность. Предубеждения разрушают ясность мышления. А мозги нужны ей сейчас, как никогда.

   Когда все лампы были погашены, Уилсон последний раз пошел оглядывать территорию. Шеф вышел вместе с Кейт на крыльцо и ждал, пока она закроет дверь.

   – Я отправлю сюда человека на ночное дежурство, но вам необходимо установить сигнализацию.

   – Если бы это было мое здание, я бы установила.

   – Где вы припарковали машину? Я вас к ней провожу.

   – Она…

   И тут Кейт вспомнила: машины у нее не было.

   – Она дома.

   Он с недоумением посмотрел на нее.

   – Сегодня утром она не завелась.

   – А как же вы намеревались попасть домой?

   – Пешком.

   – При свете солнца это было бы замечательно. Сейчас, в темноте, решительно невозможно. Да еще после такого приключения!

   Шеф вздохнул.

   – Садитесь в патрульную машину. Я вас довезу.

   Кейт неохотно приняла его нелюбезное предложение.

   До Портер-стрит доехали молча.

   – Вон тот белый дом. Там, где горит свет.

   Шеф кивнул, въехал на подъездную дорожку и остановился позади ее «тойоты».

   – Спасибо, – сказала Кейт.

   Открыла дверцу. Шеф тоже открыл дверь.

   – Что вы делаете?

   – Провожаю вас до дверей.

   – Незачем.

   – Знаю, но надо быть вежливым. К тому же хочу убедиться в вашей безопасности.

   – О!

   – О!

   Они пошли к крыльцу. К входной двери была приставлена коробка с продуктами. «О господи», – подумала Кейт. Что теперь подумает о ней шеф? Может, не заметит? Она торопливо открыла дверь.

   – Хотите, я войду и проверю, все ли в порядке?

   – Думаете, он может быть здесь?

   – Нет. Но если вы будете чувствовать себя спокойнее…

   – Нет, – отрезала Кейт. – Благодарю. Я спокойна.

   Она вошла и оглянулась на него.

   – Спасибо за… то, что подвезли и… за все.

   – Вы забыли это.

   Он наклонился и поднял коробку.

   – Спасибо.

   Она выхватила коробку из его рук. Он покачал головой. В этот момент зазвонил телефон.

   Он стоял на крыльце. Кейт вошла в дом и закрыла дверь на замок. Услышав, что он пошел прочь, взяла трубку.

   – Это что, полицейский у тебя на крыльце?

   – Он привез меня домой из музея.

   – Из музея? – В голосе Пру слышалось подозрение. – Что ты там делала? Твой автомобиль весь день стоял у дома. Что-то случилось? С тобой все в порядке? Я сейчас же к тебе приду.

   – Нет, – сказала Кейт. – Я хочу сказать, что в этом нет необходимости.

   – Но полицейский… Что это за полицейский?

   – Сегодня мой автомобиль не завелся. Поэтому в музей я пошла пешком, – торопливо проговорила Кейт, прежде чем тетка не задала ей других вопросов. – Кстати, ты не знаешь хорошего механика? И можешь завтра меня подвезти?

   – Механик… – сказала Пру. – Дай-ка подумать.

   Кейт ждала.

   – Да, у меня есть такой человек. Норрис Эндельман. Отличный механик. Владелец собственной мастерской и магазина.

   «Только не сейчас», – подумала Кейт. Ее нервы за день разболтались, а направление мыслей Пру не вызвало у нее восторга.

   – Отлично. Можешь дать мне номер его телефона?

   – Конечно. Но я сама могу его тебе вызвать. Отвезу тебя в музей и дождусь, когда он отбуксирует твой автомобиль.

   – Спасибо. В восемь часов? Мне нужно сделать кое-какую работу, прежде чем музей откроется.

   – Восемь часов, – повторила Пру. – Тебе он понравится. Настоящий джентльмен.

   Кейт тяжко вздохнула.

   – Спасибо. Я устала. Увидимся утром. Спокойной ночи.

   Последнее, что услышала Кейт, были слова тетки: «гарантия занятости».

Глава семнадцатая

   Старый «бьюик» Пру стоял напротив дома ровно в восемь. Кейт схватила пиджак, вспомнила о джемпере шефа, сунула его в коричневую хозяйственную сумку и поспешно вышла из дома.

   – Извини, что заставила тебя ждать, – сказала Кейт и уселась на сиденье.

   Пру облачилась в платье с крупными алыми розами. Лицо скрывала шляпа с широкими полями, при взгляде на нее Кейт пришел на память фильм «Унесенные ветром».

   – Тетя Пру, октябрь на дворе.

   – Сегодня утром заседание садового общества. Оттенки роз.

   – Ты занялась садоводством?

   – Да что ты, нет! Просто хожу на собрания. Зачем я в своем возрасте стану копаться в грязи?

   – Ты еще не старая.

   Большая шляпа заслоняла Кейт обзор.

   – Достаточно старая, чтобы кое-что понимать.

   Эта фраза напомнила ей о прежней Пру, и Кейт пожалела, что напомнила тетке о возрасте. Шляпа качнулась – Пру отъехала от бордюра.

   Кейт съежилась: тетка даже не посмотрела, идет ли другая машина.

   – Ты позавтракала? Девушка не должна сидеть на одном кофе. Неважно. Я должна купить у Райетт десерты и привезти их на собрание. Ты там сможешь позавтракать.

   Пру свернула в конце улицы, не снизив скорость.

   – Я записала на листке номер гаража Эндельмана. Вон там, на сиденье. Норрис сказал, что ему можно звонить после двенадцати. Он выяснит, что случилось с машиной.

   Они выехали на Мэйн-стрит. Пру проехала знак остановки.

   Неудивительно, что ее оштрафовали.

   Кейт взяла листок. Тетка изменила образ жизни, но канцелярские предпочтения остались прежними: бумага с водяными знаками цвета лаванды, сверху – гирлянда из крошечных фиалок. Кейт положила листок в сумку.

   Пру поставила «бьюик» напротив кондитерской Райетт, заняв сразу два парковочных места и проигнорировав счетчик оплаченного времени. Провела Кейт внутрь.

   Через несколько минут Кейт вышла на улицу с большой банкой кофе с молоком и пакетом со знаменитой булочкой с корицей.

   День был холодный, и Кейт заспешила по дорожке, обходя лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. Пока шла, планировала дальнейшие действия.

   Ей нужно прибрать в кабинете, закончить с ящиками, спрятать фотографии, чтобы их никто не нашел. Затем еще раз подумать над сканвордом. Она надеялась, что судоку приведет ее к убийце.

   Шефу полиции она не доверяла. Ведь и профессор ему не доверял. Судя по всему, профессор рассчитывал, что она найдет убийцу, сохранит музей, осуществит его мечту. Сердце шептало ей: «Останься!» Но такие мечты, думала она, свойственны детям. В Александрии у нее есть работа. Когда убийцу поймают, она вернется в институт.

   Кейт вошла в дом, на пороге ее дожидался Алоиз. Накануне, разволновавшись, она забыла его накормить. Впрочем, кот спокойно мог потерять несколько фунтов.

   В его «мяу» слышался недвусмысленный упрек. Ал побежал по коридору к кухне, по пути остановился: хотел узнать, идет ли она следом. Она лишь секунду помедлила, прежде чем войти в кухню: оглянулась по сторонам и убедилась, что дверь в подвал заперта. Открыла дверь кладовки, заглянула внутрь.

   Похоже, у нее появилась мания: за каждой дверью ей чудился преступник. Как бы до вечера не свихнуться.

   Ал сидел возле пустой миски. Он был похож на рассерженного доктора Фу Манчу.

   – Извини.

   Она насыпала в миску сухой корм и открыла банку сардин для кошек.

   – Больше этого не повторится.

   Ал налег на еду, а Кейт взяла кофе и булочку с корицей и пошла наверх наводить порядок.

   Кабинет выглядел еще хуже, чем накануне. В груди Кейт поднялась волна негодования и отвращения. Она усмирила ее: надо работать, не давать воли эмоциям. Освободила на столе место для кофе, вынула из мешка булочку. Съела кусочек – дивный вкус. Откусила еще, вытерла руки и принялась поднимать с пола книги. Пока делала уборку, поглядывала по сторонам: может, что-то пропало? Нашел ли преступник то, что искал?

   Завещание? Саймон просматривал бумаги и в кабинете, и в квартире профессора, но проверил не все книги. Хотя она знала: если бы профессор решил спрятать завещание, то, скорее, положил бы его в один из сборников сканвордов, а не в книгу.

   В музее хранились сотни сосудов и ящиков с головоломками. Если профессор спрятал завещание где-нибудь там, на поиски уйдет несколько лет. А у Кейт этих лет не было.

   Алоиз высунул голову из кухонного лифта, мяукнул и вскочил на спинку профессорского кресла.

   Кейт вернула книги на первые две полки, остановилась, глотнула кофе. Услышала за спиной чей-то изумленный вздох. Резко обернулась. На пороге стояла Дженис, уперев в бока руки.

   – Что здесь происходит?

   Кейт глубоко вдохнула, успокаивая нервы. Ал спрыгнул с кресла и встал возле нее.

   – Ночью к нам кто-то влез.

   Она подождала реакции, хотела увидеть, что Дженис лишь разыгрывает удивление, однако увидела в ее лице злость.

   – Им не следовало давать тебе ключи. Ты не можешь даже как следует закрыть за собой дверь. Я пыталась их предупредить, но они не послушали. Может, теперь спохватятся. Ты погубила все, на что он потратил свою жизнь. Надеюсь, ты удовлетворена.

   Ее слова ранили больше, чем физическая боль. В этом деле Дженис была мастер. Кейт следовало бы привыкнуть к этому. Однако ей было больно, и все колкости и неприятности, полученные ею за долгие годы, вмиг вернулись.

   «Нет, – подумала Кейт. – Никогда больше. Дженис – разочарованная, мстительная женщина, но пусть она упражняется на ком-то другом».

   – Нет, Дженис, – сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Это не моя вина. Кто-то пришел сюда со своим ключом, в то время когда я была наверху. Этот человек спустился в подвал и открутил предохранители. А когда я пошла туда узнать, что случилось, меня заперли в подвале.

   У Дженис блеснули глаза. Удивление? Или радость.

   – Вас это удивляет, Дженис? Или радует? Вы наверняка довольны.

   Кейт сделала шаг вперед.

   – Уж не вы ли это сделали, Дженис? Не вы ли пробрались сюда ночью? Чего вы добивались? Хотели напугать меня? Надеялись, что я свалюсь со ступенек и вы от меня наконец-то избавитесь? Не получилось.

   Дженис попятилась и скрестила на груди руки.

   – Ты сумасшедшая.

   – Может, слегка и сумасшедшая, – сказала Кейт.

   Не сводя глаз с Дженис, она махнула рукой в сторону книжного шкафа.

   – Это вы сделали? Что вы там искали? Может, пытались навредить мне? Или хотели навредить покойному профессору?

   Дженис подняла руку, словно защищаясь от удара.

   – Не подходи ко мне. Ты сумасшедшая.

   И с этими словами выбежала из комнаты.

   Кейт ухватилась за столешницу. Колени дрожали, руки тряслись. Не хватало воздуха. Она и в самом деле немного сошла с ума. Сумасшедшая Бет Дэвис. И что в результате? Признания от Дженис она не дождалась. И если и в самом деле в подвале заперла ее Дженис, Кейт с этого момента должна проявлять максимальную осторожность.

   Она, обессилев, упала в профессорское кресло и протянула руку за кофе. Бумажная чашка была пуста. Булочка исчезла, а Ал сидел на краю стола и облизывался.

   – Поросенок.

   И, несмотря на то, что подлец кот съел ее завтрак, она взяла его на руки и прижала к груди.

   – За всю жизнь я ни разу себе подобного не позволяла.

   – Мяу, – ответил Ал.

   – Ты прав. Она меня напугала. Я даже не слышала, как она вошла.

   Если бы услышала, то не повела бы себя так неразумно.

   – Мне нужна двусторонняя оперативная связь.

   Кейт посадила кота на стол. Двусторонняя связь. Тогда она услышит, когда Иззи Калпеппер принесет почту.

   Услышит и когда придут члены правления. Будет предупреждена о грабителях. Как только она закончит уборку, поедет в радиорубку и договорится. Черт! У нее нет машины. Кейт полезла в сумку за телефонным номером гаража.

   Набрала цифры. Ал спрыгнул со стола и направился к лифту. Открыл дверь носом и исчез.

   Кейт всегда удивлялась, как Алу удается подниматься и опускаться по шахте. Так и не выяснила.

   На другой стороне провода слышались гудки. Кейт расхаживала взад и вперед, ожидая, когда кто-нибудь ответит. Кухонный лифт был не единственным старинным устройством дома. Позади стола имелись две газовые лампы, позже их переделали в электрические. Между лампами находилась медная пластина. Она закрывала отверстия старой переговорной системы. Система соединяла кабинет, некогда гостиную, с вестибюлем, кухней и комнатой дворецкого. Много лет назад, прибирая в кладовке, Кейт обнаружила резиновые слуховые трубки. Профессор показал ей, как они вставляются в отверстия. Пластина была здесь по-прежнему.

   – Гараж Эндельмана. Говорит Норрис Эндельман.

   Кейт назвала себя.

   – Да, машина готова, – сказал Норрис. – Починил прямо на вашей дорожке.

   – В самом деле? А что там сломалось? Я ее купила всего несколько месяцев назад.

   – Похоже, туда заглянули какие-то подростки. Кто-то открутил крышку прерывателя-распределителя.

   Кейт не сразу ответила.

   – Это трудно сделать?

   – Нет, просто неприятно. У вас нет сигнализации?

   – Нет.

   Кейт всегда оставляла машину в надежном месте – и дома, и на работе.

   – Что ж, возможно, больше этого не произойдет. Обычно они делают это в одном районе, а потом переходят в другой.

   Кейт не слишком была в этом уверена. Действительно ли это были подростки? Может, это еще одно доказательство: кто-то хочет ее заставить уехать из города. Знает ли Дженис о прерывателях-распределителях? Кейт точно не знала.

   – Ну хорошо, спасибо. Сколько я вам должна?

   – Ваша тетя уже со мной расплатилась.

   – Ах вот как, ну, спасибо еще раз.

   – Э…

   – Да?

   – Она сказала…

   Кейт беззвучно простонала, ожидая неизбежного продолжения.

   – Она сказала, что вы…

   Парень даже не видел ее ни разу.

   – Я догадываюсь, что она сказала. Не обращайте внимания.

   – Да нет. Я с удовольствием пригласил бы вас пообедать. Или в кино. У нас есть центр развлечений. Или, может, в боулинг сыграем? Мы по четвергам туда ходим. Вы играете в боулинг?

   Она и в самом деле любила боулинг. Но не слишком ли рано развлекаться после смерти профессора? Ей еще очень много нужно сделать.

   – Конечно, я вас пойму, если вы откажетесь.

   Она заметила его смущенный тон и машинально ответила:

   – Да, я с удовольствием пойду.

   Ей хотелось устроить взбучку тете за то, что та втравила ее в эту историю. Ей не хотелось идти на свидание. Она хотела найти убийцу и спасти музей. Но она также знала, что не может проводить вечера одна. Может, отвлечется, а заодно и сделает счастливой тетю Пру.

   – Прекрасно. Я заеду за вами около семи?

   – Хорошо.

   Кейт ничего о нем не знала, кроме того, что у него «гарантия занятости».

   – Прекрасно. До встречи.

   – До встречи.

   Она повесила трубку, припоминая, сколько раз за время разговора он сказал слово «прекрасно». Кейт оставалось надеяться, что вечер окажется прекрасным, в полном соответствии с его словами.

   Норриса Эндельмана и свидание она тут же выкинула из головы. Нашла в сумочке пилку для ногтей и стала откручивать медную пластину. Обнаружила под ней четыре отверстия, забитые старыми газетами. Кейт вытащила газеты, посмотрела, нет ли на их страницах чего-нибудь важного, и выбросила в урну.

   Пошла вниз, чтобы найти другие отверстия. Дженис, должно быть, решила пораньше уйти на ленч: на первом этаже ее не было.

   Тем лучше. Кейт будет счастлива, если ноги Дженис больше не будет в музее.

   Отверстие в вестибюле было спрятано под канделябром. Отверстие в гостиной закрыто обоями. Его она открывать не стала. Прачечная рядом с кухней некогда была каморкой дворецкого. Кейт нашла отверстие за сушильной машиной.

   Систему нельзя было назвать идеальной. Обычно трубку для разговора и прослушивания вставляли в отверстия в стене. Без трубки она не могла хорошо все услышать, но все равно что-то слышала.

   Кейт поднялась наверх и стала ждать, когда Дженис вернется с ленча.

   Обычно колокольчик можно было услышать при открытой двери кабинета. Но сегодня и при закрытой двери через слуховую трубку донеслось отдаленное бренчанье.

   Никто теперь к ней не подкрадется и не застанет врасплох.

Глава восемнадцатая

   В этот день Мэриан Тисдейл посетила музей без предупреждения. Кейт ставила последний ящик с экспонатами в маленькую бывшую спальню, когда услышала звонок у входной двери. На цыпочках подошла к лестничной площадке. Дженис с кем-то нелюбезно поздоровалась. Ей ответила Мэриан:

   – Добрый день, Дженис. Спасибо, я сама поднимусь наверх.

   Кейт быстро вытерла руки о джинсы и, убрав за ухо выскочившую прядь волос, пошла встретить гостью.

   Мэриан подняла глаза, увидела Кейт и улыбнулась. Взявшись за перила, она преодолела последние ступени и заглянула в освободившуюся комнату.

   – Боже, что это?

   – Здесь будет интерактивная комната. Я перенесла все ящики в маленькую спальню.

   Она замолчала, внезапно опомнившись: а вдруг она вышла за границы своих полномочий?

   – Я пообещала девочкам-скаутам, что у нас будет по субботам бесплатный День паззлов. Надеюсь, я ничего не нарушила? Мне, наверное, надо было проконсультироваться с правлением?

   – Глупости. Дневное управление музеем в ваших руках. Вы имеете все права на устройство интерактивной комнаты. Пи-Ти всегда хотел, чтобы вы стали куратором.

   Кейт слабо улыбнулась. Она была уверена, что профессор об этом даже не задумывался.

   – Это правда. Поверьте мне. Так что продолжайте делать то, что вы считаете нужным. Я – и Джинни Сью – всегда вас поддержим.

   – Спасибо, – сказала Кейт.

   Она была польщена, и ей вдруг захотелось расплакаться.

   Мэриан стояла на пороге.

   – Я и забыла, какой большой была эта комната.

   Голос звучал грустно.

   – Тут была спальня хозяина, когда мы с Пи-Ти были детьми.

   Она улыбнулась и сказала:

   – Здесь будет отличная интерактивная комната. Как вы планируете все устроить?

   Кейт рассказала о различных функциях будущей комнаты. Она уже отобрала из ящиков несколько головоломок и поставила их на пустых полках.

   – Начнем с малого.

   Начнем. Она даже не знает, будет ли музей открыт на следующей неделе.

   – А потом – посмотрим.

   – Вам ведь понадобятся деньги?

   Кейт хотела было сказать, что она заплатит собственные деньги, но Мэриан заявила:

   – Пусть Дженис выделит то, что вам нужно, из средств на мелкие расходы. Или – еще лучше – позвольте мне сделать вклад, потому что Дженис наверняка заартачится.

   – Пожалуй, – согласилась Кейт. – Она никогда меня не любила. Она даже обвиняет меня в смерти профессора.

   Мэриан прищелкнула языком.

   – Она всегда была недоброй женщиной. Меня она тоже не любит, так что вы в хорошей компании.

   «Недоброй, – подумала Кейт. – Настолько недоброй, что способна убить?» Но профессор был единственным человеком, которого она, похоже, любила. Если бы Дженис захотела кого-то убить, то она, скорее, убила бы Мэриан или Кейт.

   – Пусть вас это не волнует. За долгие годы мы с ней притерлись. Вы тоже приспособитесь.

   За годы? У нее нет столько времени. Музей существует до поры до времени, и она – тоже. Работа над следующим ее проектом в институте начнется через несколько недель. Но, когда Кейт оглядела комнату – теперь она была пустой и пыльной, – задумалась: ну как она отсюда уедет? Впрочем, от нее это не зависело: Абигейл продаст дом.

   – Может, пройдем в кабинет?

   – Да, пожалуйста.

   Кейт повела Мэриан за собой. У дверей их встретил Алоиз.

   – Добрый день, Алоиз!

   Мэриан наклонилась и почесала коту за ушами. Ал брякнулся на спину, и Мэриан погладила его по брюху. Кейт быстро закрыла переговорную трубу. Не дай бог, Дженис услышит их разговор. Интересно, знает ли она вообще об этих трубках?

   Кейт обернулась, Мэриан смотрела на нее, вскинув брови.

   Кейт покраснела.

   – Вчера ночью к нам кто-то влез, и я вспомнила о переговорных трубках. Не хочу, чтобы меня снова застали врасплох. Но я не собираюсь использовать их для подслушивания, – торопливо добавила Кейт.

   – И не стоит оставлять возможность подслушивать вас, – подхватила Мэриан. – Расскажите-ка мне о грабителе. Надеюсь, он ничего не украл, иначе вы сообщили бы об этом правлению.

   – Конечно!

   Кейт знала, что ей следовало сообщить об этом правлению, но на тот момент она как-то об этом не подумала, а позже не хотела, чтобы они сочли ее некомпетентной.

   – Шеф полиции сам сюда пришел, и мы осмотрели комнаты. Здесь был страшный беспорядок, но, кажется, ничего не было украдено.

   – Сожалею, что вам пришлось через это пройти. Шефу Митчеллу надо было позвонить кому-то из нас и не тревожить вас понапрасну.

   – Я была здесь, когда это случилось. Погас свет, и я пошла вниз, чтобы проверить предохранители. Злоумышленник запер меня в подвале. К счастью, кто-то вызвал полицию, когда в здании погас свет. Вот потому я и поставила сюда эту трубку.

   – Это ужасно, Кати. Мне очень жаль. Я много лет говорила правлению, что нам необходимо установить сигнализацию, а они и пальцем не пошевелили.

   – Это бы ничего не изменило, – сказала Кейт. – Взлома не было.

   Кейт снова разозлилась.

   – У того, кто это сделал, был ключ.

   Она сделала паузу, ожидая реакции Мэриан. Хотела узнать, очень ли она удивится. Но Мэриан о чем-то задумалась.

   – Полагаю, шеф Митчелл его не поймал?

   – К сожалению, нет.

   – Вы уверены, что ничто не пропало?

   – По-моему, нет. Я еще не успела найти инвентарный список, но обязательно все сверю по ходу дела. Больше всего пострадал кабинет. Шеф Митчелл думает, что этот человек здесь что-то искал.

   – Что он мог здесь искать?

   Кейт колебалась. Наверняка Мэриан пришла к тому же заключению, что и она. Должна ли она поверять этой женщине свои подозрения? Если она действительно любила профессора все эти годы, то должна бы помочь. Надо воспользоваться этим шансом.

   – Завещание? Я не обвиняю Абигейл, но у нее мог быть ключ. В конце концов, она – дочь профессора.

   – Сомневаюсь, что… Впрочем, это возможно.

   «В чем она сомневается?» – недоумевала Кейт.

   – У кого еще есть ключи?

   Мэриан подняла брови, и Кейт поняла, что задала бестактный вопрос. Ну когда она научится выдержке?

   – У меня. Но я никогда им не пользуюсь, когда Дженис на месте. И это не я заперла вас в подвале.

   Мэриан подошла к окну и посмотрела на улицу.

   Кейт испуганно смотрела на нее: неужели она ее обидела? Неужели ее слова прозвучали как обвинение?

   – Я не имела в виду вас, – поспешно сказала Кейт. – По крайней мере я надеюсь, что это были не вы.

   – Вы вправе подозревать кого угодно.

   В кабинете наступила тишина. Только часы на каминной полке мерно отбивали время.

   Мэриан отошла от окна и вернулась к Кейт. Замедлила шаг возле двух кресел с подголовниками. Провела рукой по спинке профессорского стула.

   – О боже, – сказала она и отвернулась.

   Прерывисто вздохнула, но, когда повернулась лицом к Кейт, была совершенно спокойна.

   Кейт стало жаль ее, но в то же время она почувствовала облегчение. Этого невольного проявления чувств было достаточно, чтобы Кейт поняла глубину ее страданий. В ее восклицании было горе, а не вина.

   – Кати, вы должны быть осторожны.

   – Я буду, но… – Кейт едва не сорвалась. – Ну почему все это случилось? Кто мог это совершить?

   Мэриан печально улыбнулась.

   – Ну что я могу сказать, Кати? Кто-то спугнул грабителя? Случайное преступление, совершенное незнакомцем, которому посчастливилось узнать, как можно открыть нож? Нет, боюсь, это кто-то из своих.

   Вот этого Кейт и боялась. Человек, которого она знает, мог быть хладнокровным убийцей.

   – Я уверена: шеф Митчелл сделает все, что в его силах.

   – В самом деле? – спросила Кейт. – По-моему, он в растерянности. И никто не хочет ему помочь.

   – Пусть вас не обманывает внешняя сторона дела. Он знает, что делает. Пятисот долларов хватит, как вы думаете?

   Мэриан вынула чековую книжку.

   – Да, но…

   – Если вам понадобится больше, просто скажите.

   Она оторвала чек и положила его на стол.

   – Ну а теперь вы можете написать короткий пресс-релиз. Я отнесу его Джорджу в «Фри пресс», и в четверг он опубликует ваше приглашение на День паззлов. Кстати, я собиралась представить вас на сегодняшнем собрании. Скажете несколько слов о себе, затем объявите о вашем Дне паззлов. Вызовете энтузиазм. Как-никак, свободный вход.

   – На городском собрании?

   Мэриан кивнула.

   – Состоится обсуждение необходимости строительства торгового комплекса. Все выскажут свое мнение. Нам представится хорошая возможность оказать влияние на людей, которые пока не определились.

   «Речь», – подумала Кейт. Она будет говорить на глазах всего города. Всколыхнулись старые комплексы, и она мысленно послала их к черту. Она сделает это. Кстати, она увидит, кто на чьей стороне и у кого имелся мотив для убийства.


   В пять часов тетя Пру заехала за Кейт и отвезла домой.

   – Ты должна поторопиться, если хочешь пойти со мной. В здании суда негде будет яблоку упасть, а я хочу занять хорошее место.

   Она уже облачилась в брючный костюм, наряд соответствовал цветам государственного флага: красный, белый и синий. На лацкане красовались значки с символикой Дочерей американской революции и американским флагом.

   Пруденс Макдональд была готова к битве.

   – Мэриан Тисдейл хочет, чтобы я сказала несколько слов о музее.

   Пруденс кивнула:

   – И правильно. Что-нибудь зажигательное. Что-нибудь такое, чтобы они со стульев попадали. Вот что нам нужно. Необходимо отстоять единство города.

   Она отпустила руль, потрясая кулаками.

   – Тетя Пру!

   Руки тетки вернулись на руль, и она оглянулась на Кейт.

   – Да, детка?

   – Ничего.

   Кейт перестала держаться за дверную ручку и откинулась на спинку сиденья. Больше за всю поездку домой она ничего не сказала. Боялась, что могут не доехать, если тетка снова отвлечется и отпустит руль.

   – Почему бы мне тебя не довезти? Моя машина уже в порядке, – предложила Кейт, когда Пру остановила «бьюик» напротив дома.

   – Норрис даже не отвез ее в мастерскую. Исправил прямо на месте. Разве не умница?

   – Да, – сказала Кейт, огорчившись, что затронула эту тему.

   – Он прекрасный молодой человек. У него гарантия занятости. Людям всегда нужно чинить машины.

   – Да, тетя Пру. Знаю. Мы договорились пойти на боулинг в четверг вечером.

   – Чудесно. Я тебя жду через двадцать минут.

   Кейт вышла из машины, а Пру по диагонали пересекла улицу и под углом в сорок пять градусов повернула на свою дорожку. «Бьюик» скрылся за домом.

   Кейт с ужасом смотрела ей вслед. Что за эксцентричность! Может, она вселилась в нее вместе с изменением облика и характера? Или это старая привычка? Неудивительно, что шеф ее оштрафовал.

   Кейт приняла душ, переоделась и через восемнадцать минут была возле дома Пру. Тетка спустилась с крыльца, прежде чем Кейт нажала на клаксон.

   «Смотрела из окна», – подумала Кейт и в сердце кольнула жалость: это был главный источник развлечения для Пру, Элис Хинкли и многих других старых жительниц Гранвилля.

   Музею нужно организовать вечера для пожилых жителей города. Она тут же отказалась от этой мысли. Не хватает им ездить по вечерам! Шеф полиции никогда ее не простит. Суббота для старших горожан. Нет, лучше ее зарезервировать для подростков. Утро в будний день гораздо лучше, или ближе к полудню. Она договорится с Райетт.

   Тетя Пру открыла дверцу машины и хлопнулась на низкое сиденье.

   – Ничего машинка, – сказала Пру, как только уселась. – Бензин экономит?

   – Да, – сказала Кейт и представила себе Пру в низком автомобиле с открытым верхом. Привиделся шарф, как у Айседоры Дункан, летящий по ветру.

   – Но…

   – Слишком мала для меня.

   – Да, – согласилась Кейт. – Это точно.

   Она проехала по Портер-стрит и повернула налево, к центру, соблюдая скоростные ограничения и подчиняясь дорожным знакам, а сама тем временем обдумывала, какое бы название дать Дню пожилых, который она намеревалась организовать в музее.

   На Мэйн-стрит Пру сказала:

   – Обрати внимание на стоп-сигнал. Новый шеф полиции, возможно, поставил здесь кого-то, и он выглядывает из укрытия, ждет, как бы оштрафовать приличных горожан.

   Она поерзала на сиденье, поискала глазами притаившийся патрульный автомобиль.

   – Сегодня важный день. Все на машинах – хороший способ пополнить городскую казну.

   Она снова посмотрела перед собой.

   – Все спокойно.

   Кейт остановилась возле дорожного знака, но чуть подала вперед, чтобы увидеть площадку возле кустов роз.

   «Сеньор судоку», – подумала Кейт, повернула и стала приглядываться, где бы припарковаться. Название получилось оригинальное и не обидное для старшего поколения гранвильских жителей. Она назовет его сразу после субботы.

   – Туда, – воскликнула Пру и указала на маленький прямоугольник между двумя машинами у ратуши.

   – Там пожарный гидрант, – возразила Кейт.

   – Ну и что? Все, включая пожарных, будут на собрании.

   – Это – нарушение.

   – Да ты оглянись. Что тут может загореться?

   «Всегда ли в Гранвилле плевали на законы?» – думала Кейт. Или она только сейчас обратила на это внимание, оттого что ее давно здесь не было. Неудивительно, что шеф полиции так лютует.

   – Я тебя высажу, а сама найду другую парковку. Займи мне место.

   – Можешь припарковаться на стоянке банка. Они закончили работу, – сказала Пру.

   Кейт подождала, когда проедет голубой «фольксваген-жук», затем свернула налево в боковую улицу и выехала на стоянку позади банка. Там уже стояло несколько машин. Они припарковались, несмотря на объявление «Только для служащих банка. Все остальные машины будут отбуксированы». Из розового «кадиллака» выходила немолодая пара.

   – Это мэр, Чарли Саксон, и его жена Сара.

   Кейт кивнула. Если уж мэр пользуется этой стоянкой, то все будет нормально. Она нашла место, и они вышли из машины. Кейт нажала на кнопку пульта и закрыла машину.

   – Это Гранвилль, – напомнила ей Пру. – Никто у нас не запирает машины. А если уступим и у нас построят торговый комплекс, все будет по-другому.

   «Но с их-то машинами ничего не делали», – подумала Кейт.

   Когда дошли до угла, увидели мужчину, выбиравшегося из голубого «жука». Он припарковался у пожарного гидранта.


   Комната заседаний находилась на первом этаже. Хотя до собрания оставалось еще полчаса, две трети мест были уже заняты. На возвышении стоял длинный дубовый стол, а на нем – восемь микрофонов и восемь стаканов с водой. За столом пока сидели два человека.

   – Тебе туда, – сказала Пру и указала на первые два ряда.

   Они были отгорожены от остальных стульев.

   – Видишь, Мэриан Тисдейл машет тебе рукой. Встретимся после собрания.

   Пру махнула кому-то в другом конце помещения и зашагала вдоль ряда, задевая колени сидящих.

   Кейт прошла мимо микрофона, установленного в проходе. «Это для меня», – подумала Кейт, и внутри у нее все затрепетало.

   – Готовы? – спросила Мэриан.

   Кейт кивнула и села. Во рту моментально пересохло. Что, если она выставит себя дурой? Кейт пошарила в сумке в поисках записей. Да они ей на самом деле и не нужны. Каждое слово отпечаталось у нее в голове.

   Члены городского совета постепенно подтянулись и заняли за столом свои места. Тот ряд, в котором сидели Кейт и Мэриан, был почти полон. Кейт слышала за спиной гул разговоров и скрип стульев. Значит, зал полон. Кейт проглотила подступивший к горлу комок и понадеялась, что не уронит себя в глазах Гранвилля. Кати чок-ну-тая.

   Сейчас насмешка казалась не такой обидной. Что хорошо. Возможно, она пришла ей на память потому, что мимо них прошел Даррелл Доннели. Он уселся в конце ряда. Кейт знала, чью сторону он возьмет в вопросе о строительстве.

   Постепенно в зале становилось все жарче. Люди начали снимать пиджаки и свитера. У Кейт закружилась голова.

   Она с завистью взглянула на графины с водой, стоявшие на столе у членов городского совета.

   – Тут можно где-нибудь попить?

   – Поздно, – сказала Мэриан. – Собрание начинается. Ничего, перетерпите.

   Мэр Саксон уселся в центре и постучал по микрофону. В комнате отозвалось эхо.

   – Работает? Меня слышно?

   Послышались утвердительные ответы и смех. Очевидно, в Гранвилле такой ритуал.

   – Прошу тишины! Собрание городского совета объявляю открытым. Карри, будьте добры, прочтите протокол прошлого собрания.

   Жара нарастала, а Кейт все больше нервничала.

   Сначала рассмотрели старые дела, потом перешли к новым. Потом огласили объявления.

   «Собрание такое-то переносится на 23 октября в связи с течью трубы».

   «Приход такой-то просит откликнуться волонтеров для обслуживания ужина с 18 до 20 часов».

   «„Обедам на колесах“ требуются водители, обращаться по телефону…»

   Объявления, казалось, никогда не кончатся, но, когда Мэриан встала и пошла к микрофону, Кейт захотелось, чтобы объявления читали еще дольше.

   Она почти не слышала, что сказала Мэриан: нервы разбушевались не на шутку. И вдруг Мэриан произнесла:

   – …А теперь выступит Кати Макдональд.

   Кейт. Меня зовут Кейт. Кейт встала и тут же поняла, что если она встанет у микрофона, то будет смотреть на совет, а ей хотелось обратиться к народу. Но если она повернется к аудитории, то будет стоять спиной к совету. И так и эдак плохо.

   Когда подошла к микрофону, увидела, что его можно снять со стойки. Так она и поступила – сняла и прошла в угол комнаты, откуда могла говорить со всем залом.

   Сделала глубокий вдох, выбрала на дальних стенах четыре точки и сосредоточилась на них, так чтобы со стороны казалось, будто она говорит с каждым. Откашлялась… Этот звук отозвался в притихшей комнате.

   – Привет, – сказала она.

   Тупица. Тупица. Тупица. Еще раз глубоко вздохнула.

   – Я хотела бы сделать несколько заявлений. Первое, я хочу поблагодарить Мэриан Тисдейл и правление музея Эйвондейла за поддержку: после безвременной смерти профессора Эйвондейла музей продолжает работу. Профессор был моим дорогим другом и выдающимся гражданином нашего города. Музей головоломок вошел в историю и жизнь Гранвилля, и я надеюсь, что он и в будущем останется его неотъемлемой частью.

   Кейт заметила одобрительный кивок Мэриан, снисходительную усмешку Даррелла. Джейкоб Доннели сидел рядом с мэром. Его лицо ничего не выражало.

   – Вы можете арендовать место в новом торговом комплексе, – выкрикнул кто-то с задних рядов зала.

   Его быстро зашикали.

   Кейт снова откашлялась.

   – Итак, имея в виду то, что я сказала, хочу объявить несколько мероприятий, которые планирует музей. Через две недели мы проведем нашу первую бесплатную субботу – День паззлов. У нас появилась новая интерактивная комната, где дети всех возрастов могут проверить свою способность открыть неоткрываемые шкатулки, найти в картинах спрятанные картинки, поработать над головоломками джигсо, решить словарные кроссворды или смастерить свои собственные головоломки. Следите за афишами на городских улицах пли читайте «Фри пресс» за четверг. Там вы узнаете подробности. В следующий вторник в десять утра клуб «Сеньор судоку» приглашает старших жителей города на первое собрание. Уже доказано, что судоку развивает логическое мышление, предотвращает наступление расстройств внимания.

   «Не говори слишком сложно».

   – Интересно будет проверить свои способности вместе с другими любителями судоку. Или просто приходите, чтобы узнать, о чем речь. Вас ждут десерты от Райетт.

   Кейт надеялась, что Райетт не станет возражать.

   Похоже, все встретили ее приглашение с интересом. По залу пробежал одобрительный шепоток.

   – Как насчет кроссвордов?

   Голос был тонкий и высокий. Кейт оглянулась. Это был Иззи Калпеппер.

   – Кроссворды будут по средам, – поспешно сказала Кейт.

   И решила поскорее закончить речь, прежде чем ее не вынудят дать еще одно обещание, которое она не сможет выполнить.

   – А по средам тоже будут угощения от Райетт?

   Все засмеялись.

   – Непременно. Так что следите за объявлениями.

   Она отнесла микрофон на место, повернулась, чтобы вернуться на место, но потом передумала.

   – Еще одно.

   Она знала, что вышла из запланированных рамок, что может испортить все хорошее, что сделала. Но, может, у нее больше не будет другой возможности поговорить с такой большой аудиторией.

   – Профессор был мне не только другом. Он был моим учителем. Он помог мне стать тем, кем я стала. Его жизнь прервал жестокий убийца, а ведь он мог еще столько сделать! Если кто-то что-нибудь видел, слышал, пожалуйста, свяжитесь с полицией. Благодарю.

   Она буквально упала на свое место. Однако заметила ядовитый взгляд Даррелла. Кати чокнутая.

   Ну а если это и так? Если чокнутой суждено поймать убийцу профессора, то она с радостью примет такое прозвище.

   – Молодец, – прошептала Мэриан, когда Кейт села на место.

   – Если объявлений больше нет, – сказал мэр Саксон, – то предлагаю начать дискуссию по вопросу о строительстве торгового комплекса.

   – Ну вот, – прошептала Мэриан. – Не упадите со стула.

Глава девятнадцатая

   Все разом заговорили. Мэр стукнул молотком по столу. На него не обратили внимания. Он стукнул еще раз.

   – Если не успокоитесь, дебатов не будет.

   Шум постепенно стих.

   – Вот так-то лучше. Если будете нормально себя вести, предоставлю слово всем желающим. Первым будет говорить Эрни Тэйт.

   Человек, сидевший рядом с Кейт, поднялся, подошел к микрофону.

   – Назовите ваше имя и адрес для протокола.

   – Эрни Тэйт. Гроув-стрит, 324. Нам нужен новый бизнес. Молодые люди уезжают. Только в июне моя племянница и ее муж всей семьей переехали в Коннектикут.

   Улюлюканье, свист, стоны.

   Мэр стукнул молотком.

   – Может, вам это безразлично, а вот у меня уехали практически все родственники. Дик не мог найти работу, не мог прокормить разросшуюся семью. А вот если у нас построят торговый комплекс, работы всем хватит. К нам даже потянутся люди из других городов.

   – Зачем нам новые люди?!

   – Нам нужны новые рабочие места.

   Мэр стукнул молотком.

   – Не дадим им загадить нашу землю.

   – Кому? Туристам?

   Смех в зале.

   На молоток мэра внимания не обратили.

   Эрни Тэйт ухватился за подставку микрофона.

   – Вот об этом я и говорю. С юга к нам приезжают посмотреть на листья. Две недели в году. Разве туристический бизнес может существовать лишь две жалкие недели в году?

   – Да ты забыл музей Пи-Ти.

   – Спасите музей.

   – К черту музей. Спасите мой дом.

   – Сядьте.

   – Я все сказал.

   Эрни сел на свое место.

   Мэр наконец вернул видимость порядка, и место возле микрофона занял следующий оратор, Даррелл Доннели. Он прошел мимо Кейт, не удостоив ее взглядом.

   – Благодарю вас, мэр Саксон. Мистер Тэйт прав относительно состояния экономики Гранвилля. Я – менеджер по кредитам, и я вижу, что сделала с городом вялая экономика. Это касается каждого из нас – наших друзей, соседей, любимых. Качества нашей жизни. Поэтому я и выступаю за строительство торгового комплекса. Подсчитано, что в городе появится пятьсот новых рабочих мест. Рост туризма оживит существующий бизнес.

   Он помолчал и добавил:

   – Райетт переведет выпечку своих булочек на поток.

   Смех.

   Кейт вскипела. Казалось, он говорит искренне, но она не верила ни одному его слову. Она знала, кто он на самом деле. Кейт оглянулась по сторонам. Заметила несколько кивков, кто-то задумался… Надежда испарялась.

   – Поэтому я предлагаю поддержать строительство торгового комплекса. Тем самым вы обеспечите Гранвиллю лучшее качество жизни.

   Он сел, а мэр Саксон вызвал Джейкоба Доннели Старшего.

   Кейт сжала кулаки. Это сговор. Неужели никто не выступит против строительства?

   Доннели сидя назвал свое имя и адрес.

   – Даррелл привел нам несколько хороших доводов. Все знают, что нам нужно оживить экономику.

   – Конечно нужно.

   – Давно пора.

   – Но он кое о чем забыл. Что нас ожидает вместе с появлением нового торгового комплекса?

   Он оглядел народ.

   – Налоги.

   Кто-то кричал «да», кто-то – «нет». Мэр снова употребил молоток.

   – Увеличение транспортного потока потребует расширения Мэйн-стрит.

   – А это новые рабочие места, – возразил кто-то с места.

   – За них нам всем придется платить.

   Доннели-старший поднял руку.

   – Позвольте мне договорить.

   В зале стало тихо.

   – Нам понадобится больше полицейских, профессиональная пожарная команда, а вместе с ними и значительное увеличение налогов. По плану в новом торговом комплексе должно появиться тридцать ресторанов. Они уничтожат бизнес в центре.

   Кейт едва могла поверить своим ушам. Она глянула на Мэриан, но та, похоже, не удивилась. С другой стороны, Даррелл выпрямился на краешке стула и не спускал гневных глаз с деда.

   – Так что призываю вас хорошенько подумать, прежде чем голосовать за строительство. Благодарю.

   – Элис Хинкли, – сказал мэр и посмотрел на аудиторию. – Элис Хинкли, – повторил он громче. – Ладно, если Элис не пришла, слово возьмет Дэйв Ренквист.

   Двери в конце зала распахнулись, и в помещение ворвалась Элис Хинкли. Она размахивала постером. Слова «ТОРГОВЫЙ КОМПЛЕКС» были обведены в кружок и перечеркнуты красным фломастером. В дверь вошла целая процессия с плакатами.

СПАСИТЕ НАШ МУЗЕЙ!
ГОЛОСУЙТЕ ЗА КАЧЕСТВО ЖИЗНИ!
ДА – ДЕШЕВЫМ ТОВАРАМ!
НЕТ – НОВОМУ КОМПЛЕКСУ!
СТРОЙТЕ ЕГО В МЭНЕ!

   Было их по меньшей мере пятнадцать. Все женщины, и ни одной моложе семидесяти. У всех были красные ленточки с выведенной золотом аббревиатурой ГАБ.

   Элис прошествовала по проходу, а за ней – ее подруги, с палками и костылями, некоторые даже в инвалидных колясках. Плакаты в дрожащих руках помогали удерживать медсестры. В зале снова стало шумно.

   Элис схватила микрофон, а группа поддержки собралась вокруг нее.

   – Извините за опоздание. – Она старалась перекричать шум. – Несколько голубых «фольксвагенов» припарковались на нашем месте. Но сейчас мы здесь, группа активных бабушек. И мы хотим сказать только одно: нет новому комплексу!!

   Она подняла свой плакат.

   – Нет новому комплексу! – дружно выкрикнули другие старушки.

   Публика подхватила призыв. «Нет новому комплексу! Нет новому комплексу!» Высокие голоса, басовитые голоса, дрожащие голоса… Все потрясали плакатами.

   – Шли бы вы домой, – заорал мужчина, сидевший возле прохода.

   Элис повернулась к нему и затрясла своим постером.

   – Нет новому комплексу!

   – Тихо! Тихо! – кричал мэр, стуча молотком.

   Лицо его покраснело.

   Мужчина соскочил со своего места и попытался вырвать у Элис постер. Элис размахнулась и ударила его плакатом по голове. Мужчина упал на место. К микрофону подбежал его сосед. Бабушки столпились вокруг Элис, с палками, костылями, в ортопедической обуви, в инвалидных колясках. Они встали единым фронтом.

   – Нет новому комплексу! Нет новому комплексу!

   Мужчина с трудом встал со стула и схватил плакат. Элис пошатнулась. Маленький человек в следующем ряду подскочил и с криком: «Вы не можете поднять руку на старушку!» – ударил обидчика в нос.

   Другие люди повскакали со своих мест и окружили бабушек, образовав вокруг них линию обороны. Противостоящая группа загородила им путь к микрофону. Бабушки проложили себе дорогу вперед, и защитникам торгового комплекса пришлось отступить. Один все же прорвал оборону, но на голову ему опустилась ротанговая трость.

   – Нет новому комплексу! Нет новому комплексу!!

   На молоток мэра никто не обращал внимания. Кейт встала с места, чтобы лучше все разглядеть. Шеф полиции проталкивался через толпу. Хотя что мог сделать один человек против такой толпы? Его офицеры выстроились по периметру зала. Никто из них и не пытался восстановить порядок.

   – Полиция! – закричал шеф. – Прекратите безобразие.

   Кейт закатила глаза. Вряд ли это их остановит.

   Мимо его головы просвистела записная книжка. Шеф нагнул голову, и Кейт увидела, что ее тетка готовится к следующему броску.

   – Тетя Пру, не надо!

   Ее крик утонул в страшном шуме.

   – Прекратите, или я вынужден буду вас арестовать.

   Это подействовало. Крики прекратились. Толпа медленно развернулась в его сторону. Противоборствующие стороны и ГАБы прислушались к единственному голосу здравого смысла.

   – Не вмешивайтесь, шеф. Это не ваше дело.

   – Поддержание порядка в городе – мое дело. Немедленно вернитесь на свои места, или я приму меры.

   – Интереснее, чем кино, – сказала Мэриан, когда возле уха шефа промелькнул кулак.

   Шеф ухватил руку нападавшего и вытащил ее владельца из толпы.

   – Вы арестованы за попытку нападения на офицера полиции.

   Он оглянулся на подчиненных и увидел, что они стоят возле стены.

   – Кэртис, Уилсон, Оуэнс. Действуйте.

   Молодые офицеры подпрыгнули, словно ошпаренные, и прорвались сквозь толпу к шефу. Он отдал им нарушителя и повернулся к толпе.

   – Кто следующий?

   Кейт улыбнулась. Это действительно было лучше, чем в кино.

   – Прошу тишины! – заорал мэр и стукнул молотком.

   – Послушайте, шеф Митчелл, вы не можете арестовать Сниденса. Все знают, что он не может никого ударить.

   – Да! – заорали люди, выступающие за строительство комплекса.

   – Да! – закричали те, кто протестовал против строительства.

   – Отпустите его, – задребезжали ГАБы.

   – Собрание закончено! – выкрикнул мэр, ударил еще раз молотком, спустился с возвышения и покинул зал через боковую дверь.

   За ним последовали другие члены городского совета. Восстанавливать порядок пришлось шефу и троим его не опытным офицерам.

   – Полюбуйтесь, что вы сделали, – сказал кто-то.

   – Да, – согласилась толпа, забывшая о своих разногласиях и обратившая всю свою ненависть на шефа полиции.

   Шеф открыл было рот и снова закрыл его. Покачал головой и сказал:

   – Отпустите его.

   Офицеры Кэртис и Уилсон попятились, на их лицах было написано облегчение.

   Кто-то подал Сниденсу шляпу. Он хлопнул ею по бедру и напялил на голову. Люди стали поздравлять бабушек, другие поздравляли защитников нового комплекса. Затем все стали поздравлять друг друга.

   На шефа полиции никто даже не взглянул.

   – Вы только что стали свидетелем типичного городского собрания Нью-Гэмпшира, – сказала Мэриан, собирая свои вещи.

   Они влились в толпу, направлявшуюся к дверям. По пути встретили Джинни Сью и Райетт.

   – Впереди пробка, – сказала Мэриан. – Не видите, что там такое?

   Джинни Сью встала на цыпочки и посмотрела поверх голов.

   – О господи! Это шеф Митчелл и Элис Хинкли.

   – Наверное, делает ей внушение за то, что она устроила этот демарш, – сказала Райетт. – Надо что-то делать.

   Они протиснулись сквозь толпу и услышали, как Элис говорит:

   – Арестуйте меня. Пожалуйста, если посмеете.

   Шеф протянул ей руку.

   – Я провожу вас к вашему автомобилю, миссис Хинкли.

   – Лучше бы вы меня арестовали, – сказала Элис, глядя на предложенную ей руку, словно на змею в саду.

   Она фыркнула и повернулась к нему спиной. Старушки с палками, в ортопедической обуви поплелись следом.

   Шеф кивнул своим офицерам:

   – Посмотрите, чтобы они благополучно дошли до машин.

   – Да, сэр, – радостно ответили офицеры и пошли за старушками.

   Шеф провел рукой по волосам. Повернулся и встретился взглядом с Кейт. Кивнул ей и трем другим женщинам и прошел к боковому выходу.

   В коридоре было многолюдно. Все ожесточенно спори ли. Кейт поискала глазами Пру и увидела Абигейл Эйвондейл в окружении нескольких человек. Обернулась к Мэриан и Джинни Сью, но они уже отошли.

   Джинни помахала ей издали.

   – Увидимся на следующей неделе.

   И исчезла в толпе.

   Кейт пошла в направлении Абигейл, но, когда добралась, на месте ее уже не было.

   Там стоял Даррелл. Словно бы ждал ее. Она столкнулась с ним лицом к лицу.

   – Что ж, тебе и Элис Хинкли удалось сорвать собрание. Все равно у вас ничего не выйдет. Абигейл продаст дом, и торговый комплекс будет построен. А ты так и останешься чокнутой, да к тому же и безработной. Иди-ка подобру-поздорову в свой мозговой центр и оставь нормальных людей в покое.

   Он прошел мимо, намеренно толкнув ее плечом, и она вспомнила ночь убийства… Тогда выбежавший из дома человек едва ее не уронил на землю. Может, это был Даррелл?

   В душе она хотела, чтобы это был Даррелл, однако мозг сказал два слова: «Нет доказательств».

   Даррелл ошибается на ее счет. Она такая же нормальная, как и другие. Только умнее. Кейт прокладывала себе дорогу к выходу. Душа изнывала от обиды и негодования. На улице увидела Пру: тетка разговаривала с Саймоном подле освещенной статуи Абеляра Гранвилля.

   – Какой бунт! – воскликнула Пру, ее щеки пылали. – Не припомню, когда еще получала такое удовольствие.

   – Тетя Пру, вы напали на шефа полиции.

   – И почти в него угодила, – гордо сказала Пру.

   – Вы могли оказаться в тюрьме.

   – Еще чего! Хотелось бы мне на это посмотреть.

   – Мне бы не хотелось.

   – Мне – тоже, – сказал Саймон. – И в самом деле, Пру…

   – Не надо принижать мой триумф.

   – Я и не собирался.

   – Думаю, нам пора домой, – сказала Кейт и потащила тетку к стоянке.

   Впереди них шли два человека. Сначала Кейт подумала, что это – мэр с женой. Но, когда они завернули за угол, на стоянку, фонарь осветил их лица.

   – Это Джейкоб и его непутевый внучок, – сказала Пру. – Я думала, Даррелла хватит удар, когда Джейкоб высказался против строительства комплекса. – Пру фыркнула. – Так ему и надо. Помню, как он издевался над тобой в школе. Макдональды обиды не прощают.

   – Тсс, он тебя услышит, – сказала Кейт.

   Двое мужчин остановились посреди стоянки. Даррелл повернулся к деду.

   – Какого черта ты там болтал?

   Кейт придержала Пру.

   – Подожди.

   – Ты все испортишь. Люди к тебе прислушиваются. Ты что, рехнулся?

   – Не забывайся.

   Доннели-старший оглянулся через плечо.

   Кейт толкнула Пру между двумя припаркованными автомобилями и заставила пригнуться.

   – Что мы делаем? – поинтересовалась тетка.

   – Ищем убийцу.

   Кейт выглянула из-за автомобиля. Доннели старший ткнул пальцем в грудь молодого человека.

   – Я сказал тебе: не рассчитывай на это. Не жадничай. В городе есть и другие возможности.

   Тетка пригнулась к Кейт.

   – О чем он говорит? – шепотом спросила она.

   – Тсс.

   – А что ты имеешь в виду? Какие такие возможности? Сейчас ты должен быть доволен: старый дурак сдох.

   – Ах ты негодяй!

   Доннели-старший замахнулся. Даррелл отступил в сторону.

   – Ты не посмеешь меня ударить.

   Он повернулся к деду спиной и зашагал к своему автомобилю. Доннели-старший смотрел ему вслед, затем медленно покачал головой и пошел к своей машине.

   Пру начала подниматься, но Кейт ее удержала. Серебристый «порше» проехал мимо них на улицу. За ним проследовал черный «кадиллак».

   – Ну вот, можешь подниматься.

   Кейт взяла тетку за локоть и помогла встать. Обернувшись, Кейт увидела перед собой нахмуренного шефа полиции.

   – И что все это значит? – сухо спросил он.

   – Мы просто…

   – Она уронила ключи, – ответила тетя Пру, словно была поднаторевшим на лжи преступником, а не доброй пресвитерианкой.

   Это заявление произвело на Кейт сильное впечатление.

   – Они у нее в руке, – ответил шеф.

   – Так она их только что нашла, – не полезла за словом в карман тетка. – Разве ронять ключи на стоянке – преступление?

   – Тетя Пру, – сквозь зубы произнесла Кейт.

   – Нет, – ответил тетке шеф. – Но подслушивать разговоры людей, которые хотят вам зла, – опасное занятие.

   – Доннели, что ли?

   Удивление заставило ее оставить оборонительную позицию.

   – Не смешите. Я знаю их всю жизнь. Наши семьи с незапамятных времен жили рядом друг с другом. Никакой вражды между нами нет.

   Она помахала пальцем перед его носом.

   – И вы знали бы это, если бы родились здесь.

   Кейт поежилась.

   Он обернулся к ней.

   – Вы что-нибудь узнали?

   – Ничего она не узнала, – вмешалась Пру. – Мы не подслушивали. Мы искали ключи.

   – Я искала ключи.

   В переносном смысле это не было ложью. Если у Доннели имелся ключ к убийству профессора.

   – Тогда я провожу вас к вашему автомобилю.

   Кейт нажала на кнопку пульта и открыла двери. Пру обошла машину и встала с пассажирской стороны. Шеф открыл Кейт дверь, но, когда она собралась усесться, остановил ее.

   – Я завтра заскочу в музей. Нам надо поговорить.

   Кейт почувствовала, как кровь прилила к щекам. Слава богу, что темно: если бы шеф видел ее реакцию, вернул бы ее в число подозреваемых.

Глава двадцатая

   На следующее утро Кейт вернулась в ратушу. Она не знала, почему не догадалась прийти сюда раньше. «Много всего навалилось», – думала она. Только на городском собрании она поняла, что не знает толком расстановки сил в сложившейся ситуации.

   Кейт прошла по деревянному полу, посмотрела на информационную доску: кабинет по земельным вопросам находился на втором этаже. Поднялась по лестнице, остановилась перед дверью с матовым стеклом. На табличке значилось:

ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ, РАЗРЕШЕНИЯ И ЛИЦЕНЗИИ.

   Пониже:

БРАКИ, РАЗВОДЫ, СМЕРТЬ.

   Еще ниже:

АВТОМОБИЛИ, ЗДАНИЯ И СОБСТВЕННОСТЬ.

   Еще раз перечитала. Не могла поверить, что все это может находиться в одной комнате.

   Маленькую комнату перегораживал барьер. Рядом с надписью «Звоните» Кейт увидела звонок.

   В комнате без окон стояли впритирку три деревянных стола. За одним из столов сидела женщина. Судя по всему, она перешагнула вес в сто с лишним фунтов много лет назад. На женщине была блузка с геометрическим рисунком, а поверх нее – белый кардиган. Зачесанные назад прямые седые волосы удерживались заколкой и спадали на плечи.

   Она читала «Фри пресс».

   Кейт кашлянула.

   Женщина подняла глаза.

   – Будьте здоровы.

   – Спасибо, – машинально ответила Кейт.

   Женщина начала подниматься со стула. Когда она сделала последнее усилие и оперлась на стол, чтобы сохранить равновесие, стул жалобно заскрипел. Женщина сделала несколько глубоких вдохов и, хромая, добрела до барьера.

   – Щиколотки распухли, – пояснила она. – Чем могу помочь?

   Кейт не сразу ответила. Она была приучена к типичному бюрократическому приветствию – «Следующий».

   – Если можно, мне хотелось бы увидеть список проданных недавно домов. – И, заметив потерявшийся в складках одежды бейдж, добавила: – Миссис Партридж.

   Миссис Партридж впервые улыбнулась.

   – Вы племянница Пру Макдональд, верно? Видела ее недавно. Она сказала, что вы вернулись домой. Очень хорошо, когда молодежь возвращается, а не уезжает. Замечательно.

   Женщина остановилась, чтобы глотнуть воздуха.

   – Так я могу увидеть список?

   – Ах, да. Вам повезло – я смогу его отыскать. На прошлой неделе новый шеф полиции ползал здесь целый час и нашел его.

   Она хихикнула и, прищурившись, посмотрела на Кейт.

   – Это не он вас послал? Нет, конечно, нет, – продолжила она, не дожидаясь ответа. – Слышала, он хотел вас арестовать за убийство Эйвондейла. Полный дурак.

   – Не совсем… – начала Кейт, но потом передумала.

   Если все будут думать, что она с шефом на ножах, ей легче будет общаться с народом. Поэтому она закрыла рот, пожала плечами и приняла вид оскорбленной жертвы.

   – Тогда пройдите сюда, и я вам его достану.

   Миссис Партридж указала на висевшую на одной петле низкую дверцу в конце барьера, а сама посторонилась и вжалась между столом и барьером. Подняла дверцу, и Кейт проскользнула внутрь.

   – Вот сюда, в эту дверь. Идите первая. Здесь не повернуться.

   Обе протиснулись внутрь.

   Помещение едва больше кладовки. У стены, с пола до потолка, металлический стеллаж. Открытые полки посередине забиты картонными коробками. На маленьком столике – высокая стопка папок.

   Миссис Партридж сняла сверху несколько штук.

   – Не было возможности их зарегистрировать. Но, может, вы хотите взять их в комнату? Здесь слишком пыльно. За двумя другими столами никто не сидит. Салли Марш уволилась два месяца назад. Никого больше не взяли.

   Она покачала головой.

   – Я и сама последние два года пытаюсь уйти на пенсию, да никого не могу найти вместо себя. А все еще жалуются, что нет работы. Пусть идут на мое место.

   Она подала Кейт папки.

   Кейт взяла их и попятилась к двери.

   Уселась за пустой стол и просмотрела документы. Шеф облегчил поиски. Кейт увидела девять договоров о купле-продаже в историческом центре. Открыла первую папку.

   Собственность номер семь. Продана Бенджамином Кореи фирме «Джи-эн энтерпрайз». Кейт вынула из сумки записную книжку и написала название компании. Открыла следующую папку. Продано фирме «Джи-эн энтерпрайз». Отложила папку в сторону и открыла новую, ожидая встретить то же название. Удивилась, увидев имя Даррелла Доннели в качестве покупателя. В голове Кейт стало кое-что проясняться.

   Неудивительно, что ему так хочется невозвращения кредита: тогда музей пойдет на аукцион. Он сам скупал собственность. Но как он сможет бороться с людьми, стоящими за идеей строительства комплекса? Как предполагала Кейт, они и выступали от фирмы «Джи-эн энтерпрайз».

   Кейт вернулась к первой папке и посмотрела на дату передачи имущества. Даррелл приобрел эту собственность прошлой весной. Почти за год до того, как «Джи-эн энтерпрайз» совершила свою первую покупку. Ему удалось переплюнуть консорциум. Кто-то слил ему информацию?

   Она знала, что до того, как в городе появились слухи, несколько человек уже что-то знали. А если есть то, чем можно воспользоваться к собственной выгоде, то шанс не упустят. Похоже, что Даррелл из такой породы людей.

   Кейт перешла к следующей папке. И снова «Джи-эн энтерпрайз». Затем Даррелл. Он совершил три покупки. За бесценок.

   Обманул покупателей? Иначе зачем ему скупать район?

   Оставались непроданными четыре участка. Дом Элис Хинкли и дом профессора на Хоппер-стрит. Дом Джейсона Элкса – напротив, а Гроссы – в стороне. Дома, принадлежавшие Элис и профессору, стоят в конце квартала. У Гроссов ближайший доступ к автостраде 1 – 90.

   Кейт вздохнула и откинулась на спинку стула.

   – У шефа полиции была такая же реакция, как и у вас, – заметила миссис Партридж. – Сидел здесь и вздыхал. Вы что-то нашли? Что-то исследуете?

   В ее голосе послышался интерес.

   Кейт обернулась. Миссис Партридж с любопытством выглядывала из-за газеты.

   – Да нет, что вы.

   Кейт быстро вернулась к плану действий, перевернула страничку в записной книжке. Кто такие «Джи-эн энтерпрайз»? Почему эта фирма позволила Дарреллу покупать собственность, которая нужна им? Может, они объединились? Может, «Джи-эн энтерпрайз» – прикрытие Даррелла Доннели? Уж не он ли рассылает анонимные письма, не он ли сжег сарай Элис?

   – Миссис Партридж, вы случайно не знаете о «Джи-эн энтерпрайз»?

   Женщина отложила газету.

   – Вот и Митчелл задал мне тот же вопрос. Нет, об этой фирме я никогда не слышала.

   Кейт сложила папки в аккуратную стопку и встала. Надо пойти в музей и поискать в Интернете.

   – Уже закончили? Шеф трудился здесь гораздо дольше. Ну конечно, он не так умен, как вы.

   Миссис Партридж кивнула, соглашаясь с собственным высказыванием, и взяла у Кейт папки.

   – Большое спасибо.

   Кейт подняла дверку и протиснулась наружу.

   «Интересно, – думала она, – может, шеф Митчелл что-то нащупал, и люди зря думают, что он в растерянности?» Она захотела это проверить. Плохо, что он не хочет поделиться. Кейт считала, что вместе с ним она нашла бы убийцу профессора, и тогда смогла бы… Что именно? Вернуться в Александрию? Да, она должна. Она вернется. Однако в глубине души ей хотелось остаться дома.

   «Ты не можешь здесь остаться, – сказала она себе, сбегая по ступенькам. – У тебя в Александрии важная работа. С числами. Числа тебя не покинут. Числа не меняются. Они не станут на тебя нападать, им не важно, кто ты такая. На них можно положиться».

   Да, но… Кейт встряхнулась. Отмахнулась от неразумного внутреннего голоса, который что-то пытался ей внушить. Она закончит здесь работу и уедет.

   «Позаботься о коллекции», – вмешался вдруг профессорский голос. Кейт схватилась за перила. Крепко схватилась, а те слова звучали в мозгу: «Позаботься о коллекции».

   Знал ли он, что его жизнь в опасности? Ожидал ли нападения, которое в конце концов и привело к убийству? Или старику просто хотелось, чтобы его дело было продолжено?

   Должна ли она рассказать об этом разговоре шефу Митчеллу? Раньше Кейт не считала эту фразу значительной, но теперь она не была в этом уверена. Конечно, он подумает, что таким образом она хочет отвести подозрения от себя.

   Ей надо воспользоваться шансом. Кейт направилась в отделение полиции.

   Услышала голоса еще на улице. В вестибюле было полно народу. Элмира выглядела обеспокоенной. Увидев Кейт, она выскочила из-за стола и заторопилась к ней, на ходу бросив через плечо:

   – Заполни форму, Кэрол.

   Она схватила Кейт за руку и потащила ее по коридору в женский туалет.

   – Что происходит? – удивилась Кейт.

   – Сейчас все, в том числе и его дядя, дают показания в отношении убийства.

   Кейт вспыхнула. Еще прежде чем Элмира сказала, она поняла, что это вызвано ее обращением на собрании.

   – Он расстроен?

   – Это еще мягко сказано.

   – Мне нужно поговорить с ним.

   – Он безвылазно сидит в кабинете. На твоем месте я бы туда не ходила.

   – Это из-за того, что я сказала вчера на собрании. – Кейт повесила голову, словно виноватый ребенок. – Я только хотела помочь.

   Элмира потрепала ее по плечу.

   – Я знаю, детка. Не беспокойся. Ты выполнила свой гражданский долг. Просто какой-то мстительный дурак – заметь, никаких имен я не называю, но тот, у кого прошлой весной конфисковали грузовик, – разболтался вчера в баре после собрания. Он якобы хотел помочь шефу. Не вини себя. Они во всем разберутся.

   – Он вам нравится?

   Элмира помолчала.

   – Сойдет с горчичкой, надо только малость его обработать. Пошли, я тебя отведу.

   Народу в коридоре прибавилось. Толпа окружила стол Элмиры. Элмира постучала в дверь, отворила ее и толкнула Кейт в кабинет.

   – К вам пришли, шеф.

   В коридоре послышались голоса.

   – Эй, шеф Митчелл, вам необходимо услышать то, что я знаю.

   – И меня послушайте.

   – Меня тоже.

   – Нет, меня.

   – Я пойду.

   Элмира попятилась из кабинета и затворила дверь.

   Шум стих. Шеф поднял глаза.

   – Вы.

   – Я знаю, это моя вина.

   – Да уж конечно.

   Раскаяние Кейт вмиг растаяло.

   – Знаете, если бы вы подружелюбнее относились к людям, этого бы не случилось.

   У шефа окаменело лицо. Кейт почти видела, как он считает про себя, чтобы не сорваться. Судя по всему, он дошел до большого числа. Ей придется долго стоять.

   – Послушайте, я действительно сожалею. Я пыталась помочь.

   – Ладно, хватит.

   Он сузил глаза и вгляделся, словно хотел на ее лице прочесть ответы. Ответы на что?

   – Зачем вы пришли?

   – Если думаете, что исключительно ради покаяния из-за вчерашнего обращения к публике, то ошибаетесь.

   Она сделала паузу. Знала: то, что собирается сейчас сказать, прозвучит не лучше, чем сообщения сумасшедших, собравшихся в приемной. Однако выбора у нее не было.

   – Мне кое-что пришло в голову.

   Шеф вздохнул. Закрыл глаза.

   И Кейт подумала: он хочет свистнуть. Она едва не расхохоталась. Это было ужасно, хотя вся ситуация была абсурдной.

   – Что ж, говорите.

   – Что? О…

   Кейт набрала в грудь воздуха.

   – Может, это все неважно, но…

   – Выкладывайте, сегодня я уже много всего наслушался.

   Кейт очень холодно на него посмотрела.

   Ледяной взгляд не произвел впечатления.

   – Накануне своей гибели профессор попросил пообещать ему, что я позабочусь о коллекции.

   – Ну и что же, вы о ней заботитесь. Вы ведь теперь куратор.

   Ей его тон не понравился, она усмотрела в нем намек.

   – Я лишь временно исполняю обязанности куратора, и только потому, что лучше других знакома с музеем.

   Он вдруг заинтересовался, она видела это по его глазам. Но чем бы ни вызвана была эта вспышка, она тут же и погасла.

   – Уж не думаете ли вы, что я убила профессора, чтобы стать куратором музея, который вот-вот снесут?

   Шеф Митчелл пожал плечами.

   – Люди совершают убийство по разным причинам, иногда и вовсе без причины.

   Ей захотелось встряхнуть его. Как он может быть таким равнодушным? Есть ли у него душа?

   – Вы ошибаетесь.

   Он подался вперед и посмотрел на нее как на ученика, отстающего в развитии.

   – Посмотрите на это таким образом. Вы появляетесь в Гранвилле после девятилетнего отсутствия, идете прямо в музей. Менее чем через неделю хозяина музея убивают, а вы становитесь куратором. Вы ведь математик, умеете сложить два и два.

   Кейт утратила дар речи.

   – Вы сумасшедший, – с трудом произнесла она.

   – Возможно. Что еще вам сказал профессор?

   Он решительно выводил ее из себя.

   – Это все. Он сказал: «Позаботьтесь о коллекции». Я думала тогда, что он имеет в виду спасение музея. Что он слишком стар, чтобы самому его защитить. Теперь мне кажется, он знал, что его жизнь в опасности, иначе зачем понадобилось говорить мне такие слова, когда я специально приехала сюда для спасения музея?

   Наконец-то взгляд шефа изменился, стал задумчивым.

   – Он для этого пригласил вас в город?

   – Нет. Он просто сказал, что нуждается в помощи.

   – И вы бросили все и поехали в Нью-Гэмпшир?

   – Да.

   Когда все, что она получила в ответ, был недоверчивый взгляд, Кейт сказала:

   – Профессор был моим другом и наставником. С юности он был моим единственным другом. После мы не поддерживали связь, как следовало, но я готова была для него на все. Поэтому, когда он обратился ко мне с просьбой, я тут же приехала.

   – История одинокого ребенка. Чудненько.

   – Ну ради Христа!

   Кейт прижала ко рту руку. Она всегда старалась не упоминать имя Господа всуе, старалась вести себя как приличная молодая дама. Но она уже не была той юной девочкой, что уехала из Гранвилля. Ну зачем она изливала душу перед этим самоуверенным чиновником?

   – Я ничего не приукрашивала. Моя профессия требует точности. Наука не терпит прикрас.

   Он вскинул бровь.

   – Черт возьми! Вы хоть кому-нибудь доверяете?

   Он лишь пожал плечами, не скрывая отсутствия интереса.

   – Уж не думаете ли вы согнать меня со следа вашей отвлекающей тактикой?

   – Что?

   – Вызов «скорой», подвал, обращение к собранию.

   – Уф!

   Это был единственный ответ, на который она оказалась способна. Он думает, что она виновна в убийстве. Она повернулась и пошла к двери.

   – Держитесь подальше от неприятностей! – крикнул он вслед.

   – Вы хотите сказать – от вас!

   Кейт громко хлопнула дверью и, не задержавшись возле стола Элмиры, вышла на подъездную дорожку и остановилась, пыхтя от возмущения.

   Он заставил ее сорваться, и она ненавидела себя за то, что не сдержалась. Он ясно дал ей понять, что не хочет ее помощи и не станет действовать с ней сообща. А ведь ему – черт возьми – необходима ее помощь.

   Может, он глуп. Или просто себе на уме. Но если он думает, что может игнорировать ее, отодвигать в сторону вместе с другими свидетелями, то пусть так и думает. Она так легко не сдастся. Во всяком случае, в своей работе. Числа могут не огрызаться, не унижать, не отмахиваться от тебя, но они могут быть так же упрямы, как какой-нибудь шеф полиции. А она-то уж знала, как управляться с числами.

   Кейт развернулась и снова вошла в отделение.

   Элмира подняла на нее глаза.

   – Забыла что-нибудь?

   – Да, – сказала Кейт. – Забыла кое-что сказать шефу. Не ходите, я сама себя объявлю.

   Элмира улыбнулась, и на ее лице образовалась сотня тонких морщинок.

   – Иди, девочка.

   – Спасибо.

   Кейт вздернула подбородок и пошла по коридору к кабинету шефа.

   Остановилась возле двери, напрягла мозги и глубоко вдохнула. Сердце стучало как бешеное. Она знала, что грядущая конфронтация может еще сильнее ухудшить ее коммуникативные способности, но некоторые вопросы были все же важнее этого.

   Кейт дважды стукнула по двери и, услышав приглашение, вошла в кабинет.

   – Прошу, выслушайте меня.

   Шеф простонал. Стоп был таким громким, что она невольно сделала шаг назад.

   – Вам нужна помощь, и я хочу ее оказать. Но вы настолько упрямы, что не видите картину со всеми ее пикселями.

   Уф! Он не только заставил ее выйти из себя, но она сама себе кажется в этот момент по-настоящему чокнутой.

   – Пиксель – это…

   – Спасибо, я знаю, что такое пиксель, – сказал шеф.

   – Ну а тогда…

   Она запнулась. Адреналин достиг своего пика и резко пошел вниз. Кейт почувствовала страшную усталость.

   – Я хочу помочь.

   Челюсть шефа расслабилась. Он взял карандаш и стал катать его между пальцами.

   Кейт заторопилась.

   – Я не предлагаю активную помощь, просто, может, я знаю нечто, что может привести вас к убийце.

   – То, что вы раньше утаивали?

   Кейт села, поскольку сам он не догадался ей предложить.

   – Не знаю. В ту ночь я едва что-нибудь помнила, за исключением…

   У нее прервался голос.

   – Потом настала суббота со всякими отвлекающими моментами… А сейчас вам по моей вине морочат голову.

   Карандаш сломался. Они оба посмотрели на него.

   – Думаю, вам тяжело приходится.

   Он бросил обломки карандаша в мусорное ведро.

   – Вообще-то, они хорошие люди. Лично к вам они не питают злобы. Просто вы приезжий, а пришлому человеку приходится отстаивать свое место под солнцем. Джейсон Элкс переехал сюда, когда я еще в школе училась, но горожане до сих пор его не приняли. Вы, наверное, знаете, как это бывает.

   – Я знаю, что ваши земляки мешают моему расследованию. Если вы или они кого-то хотят защитить, то скажите им от меня: это не сработает. Я всегда достану убийцу, мужчину… или женщину.

   Он подался вперед и устремил на нее темные внимательные глаза.

   По ее спине пробежал холодок.

   – Я не буду мешать, и они не будут.

   Или будут? Этого она и сама не знала. Профессора в городе любили. Как сказала Райетт, за него отомстят. Месть. Знал ли он о натянутых отношениях между профессором и Джейкобом Доннели или между профессором и его дочерью?

   – Вы меня просто послушайте и не перебивайте. Пожалуйста. Может, вам это уже известно, но позвольте мне сказать это.

   Шеф кивнул. Он подтолкнул на край стола портативный магнитофон и глянул на Кейт. Она кивнула, и он включил аппарат.

   Кейт привела свои мысли в порядок.

   – Джейкоб Доннели и профессор Эйвондейл с колледжа были лучшими друзьями. Потом что-то произошло, и дружба перешла во вражду.

   Шеф легонько кивнул. Это ему было известно.

   Кейт решила не обращать внимания на кивок.

   – Слушайте дальше. Джейкоб – председатель музейного правления. Он разработал план реставрации музея и предложил взять кредит. Долговые обязательства не были оплачены, и банк угрожает закрыть музей. Джейкоб Доннели является управляющим банка.

   «Вот так-то, – подумала она. – Как тебе моя логика?»

   – Был, – поправил ее шеф. – Десять лет назад он ушел в отставку.

   – О! – Кейт была сбита с толку. – Но его внук – менеджер по кредиту. Когда я пришла в банк, чтобы проследить, как происходил расчет, он сказал, что выплат не было. Он был рад, что профессор потеряет свой дом и музей. Я подумала, что он унаследовал семейную вражду.

   – Это всего лишь предположение, – сказал шеф.

   – Знаю. Можно также предположить, что он специально предложил взять кредит, чтобы дело дошло до кризиса, поскольку другим путем он не может купить собственность. У него уже есть три покупки.

   – Проверили в земельном отделе?

   – Я подумала об этом лишь после собрания.

   Уголок его рта слегка приподнялся.

   – Медленно, но методично.

   Она проигнорировала это замечание.

   – На следующее утро после моего возвращения в Гранвилль я застала там Абигейл Эйвондейл. Она грозила профессору богадельней.

   Глаза шефа блеснули. Она наконец вызвала у него интерес.

   – Почему вы раньше мне об этом не сказали?

   Кейт посмотрела на свои руки.

   – Не знаю. После этого ужаса в голове у меня все перепуталось. Поэтому я и пришла сегодня. И я понимаю, что это – всего лишь предположение, но я подумала, что, может быть, она хотела заполучить собственность и продать ее консорциуму. – Кейт вздохнула. – А теперь она у нее есть.

   – Пока нет.

   – Но это всего лишь вопрос времени.

   – Очень может быть. Если только согласно завещанию музей не будет передан по наследству другому лицу. На настоящий момент она единственная родственница профессора.

   Его голос слегка смягчился.

   – Что-нибудь еще?

   Кейт покачала головой.

   – Только предположения.

   Она поймала его улыбку, прежде чем он успел отвернуться.

   – У меня есть вопрос.

   – Какой?

   – Где Гарри?

Глава двадцать первая

   Гарри Перкинс числился в списке пропавших. Его разыскивали, чтобы допросить по делу Питера Томаса Эйвондейла. «Ужасно, что подростка где-то прячут, – думала Кейт. – Даже если он еще жив».

   Она не спросила шефа Митчелла, что представляет собой компания «Джи-эн энтерпрайз». Ей удалось заключить с шефом шаткое перемирие, и разрушить его она не хотела. Кейт заглянула в кондитерскую Райетт.

   – Рада, что ты пришла. Кого-нибудь встречаешь? – спросила Райетт, вытирая руки о полотенце.

   Сегодня на ее юбке было меньше мучных следов.

   – Нет, спасибо. Хочу взять что-нибудь с собой.

   Возле кассы стояли три женщины, одна из них – Дженис Круппс.

   – Вон она. – Шепот Дженни разнесся по всему помещению. – На прошлой неделе она столько принесла неприятностей, сколько у нас за десять лет не было.

   Послышался всхлип, а потом сдавленное продолжение:

   – Она виновата в его смерти.

   Подруги придвинулись к ней, бормоча соболезнования.

   У Кейт загорелись щеки.

   Райетт встала рядом с Кейт, когда женщины потянулись к выходу.

   – Если бы ты была поумнее, Дженис Круппс, то держала бы свой рот на замке. И больше сюда не ходи. Мне твое поведение отвратительно.

   – Да ладно, – сказала одна из женщин, и они вышли на улицу.

   – Не обращай на них внимания, – сказала Райетт. – Им скучно, одиноко, вот они и злобствуют. Все три. Нашли друг друга в немаленьком городе.

   – Извините, – сказала Кейт. – Мне не следовало приходить. Я не хочу распугивать ваших клиентов.

   – Да каких клиентов? Если они станут приходить сюда раз в месяц, я очень удивлюсь. На чаевые скупятся. Я их не люблю. Что за смысл держать ресторан, если не можешь решать, кто в нем будет обедать?


   Кейт села за свой стол и развернула сэндвич. Свой стол. Никакой не свой. И даже уже не профессорский. Стол принадлежал Абигейл Эйвондейл, а Кейт была здесь временно.

   Она включил ноутбук и поискала в Интернете «Джи-эн энтерпрайз». Обнаружила три газетные статьи из «Портсмут гералд». Там упоминалось о продаже земельных участков Гранвилля фирме «Джи-эн энтерпрайз». Статьи описывали меняющийся облик Нью-Гэмпшира. О том, кто представляет фирму, ничего не говорилось.

   Кейт вошла в «Гугл» и запросила гранвильскую «Фри пресс», но оказалось, что у издания нет сайта. Неудивительно: Гранвилль не старался поспеть за прогрессом, за исключением предполагаемого строительства комплекса.

   В телефонном справочнике Гранвилля фирмы «Джи-эн энтерпрайз» также не было.

   Не может быть, чтобы совсем не было информации.

   Кейт надкусила сэндвич и взглянула на Ала. Кот сидел у ее ног и выжидательно смотрел на нее. Она бросила ему кусок крабового мяса.

   – Ужасная привычка, ты уж, пожалуйста, не приучайся к ней.

   Кейт оказалась в тупике и лишь надеялась, что шефу Митчеллу повезет больше. Ей сейчас надо было и о других вещах позаботиться.

   Нужно найти чеки. Надо отыскать Гарри. Скоро настанет Суббота паззлов, не говоря уже о Вечере кроссвордов и дне «Сеньор судоку». Должно быть, она сошла с ума, когда подумала, что все это осилит.

   И к разгадке убийства профессора она не придвинулась ни на шаг. Кейт была так уверена, что он оставил ей ключ. Она испробовала почти все возможности, но результата не получила.

   Кейт положила сэндвич на бумагу и по какому-то капризу набрала на клавиатуре имя Абигейл Эйвондейл. Открылось несколько сообщений. Четвертое привлекло ее внимание.

   В нем упоминалась связь Абигейл с фирмой недвижимости в Эксетере. В этом был смысл. Абигейл завоевала звание торговца года, и мэр поблагодарил ее за помощь городу.

   В последнем параграфе Кейт нашла ответ. Абигейл Эйвондейл – дочь Глории Нил Эйвондейл из Бостона, ныне покойной.

   Глория Нил, Джи Эн. «Джи-эн энтерпрайз». Возможно ли это? Не слишком ли много совпадений?

   Фирма «Джи-эн энтерпрайз» была прикрытием для Абигейл Эйвондейл. Абигейл скупала собственность в историческом районе. Для консорциума? Или Абигейл и была тем самым консорциумом?

   И тут Кейт вспомнила, как на похоронах Абигейл сидела рядом со старшим и младшим Доннели. И на приеме они тоже держались друг друга. Даррелл требовал, чтобы Саймон нашел завещание. После городского собрания троица снова о чем-то беседовала.

   Возможно, Даррелл не конкурент, а партнер. Может, они вступили в партнерские отношения, чтобы скупить город? Или даже дошли до убийства, чтобы заполучить то, что им было нужно?

   «Постой! – сказала она себе. – Не следует торопиться с выводами при отсутствии доказательств. Это лишь постулат. Но постулат – шаг вперед относительно предположения. Вот так-то, шеф Митчелл».

   Пришел ли он к тому же заключению? Она бы не удивилась. Ей хотелось спросить его, но, как сказала Джинни Сью, он не делится с другими.

   Ну и ладно. Она тоже обычно работала одна.

   Кейт вернулась мыслями к возможному партнерству Даррелла и Абигейл Эйвондейл.

   Если бы у Абигейл действительно была возможность поместить профессора в богадельню, она бы это сделала, и сейчас у нее был бы музей. Но если такой возможностью она не обладала, то могла напугать его, с тем чтобы он освободил дом.

   От этой мысли Кейт стало тошно. И это его родная дочь! Кейт заставила себя сделать еще шаг. Абигейл совершает отцеубийство. Но Гранвилль не Фивы, а битва за торговый комплекс – не Троянская война.

   Не вывела ли она уравнение? Тангенциальная фигура или некто, чье возвращение заставило убийцу действовать?

   На Кейт накатила волна отвращения, а за ней – укол совести. Профессор был окружен врагами. Если бы она приехала раньше, если бы вообще не отправилась на свидание, если бы…

   Если бы да кабы. Ненаучный подход. Такой способ мешает думать.

   В дверь постучали. Вошла Джинни Сью с огромной картонной коробкой.

   – Привет. Я подумала, что нам понадобятся припасы.

   Она поставила коробку на пол.

   Кейт глянула на часы. Половина четвертого. Она потеряла счет времени.

   – Сначала доешь свой сэндвич. Вернее, то, что от него осталось.

   Кейт взглянула на забытый сэндвич. Осталась только булка. Кота поблизости не было.

   – Я уже, – сказала она и выкинула остатки в корзину.

   – Мэриан поместила объявление во «Фри пресс». Мы решили, что время с десяти до четырех будет лучше всего. Надеюсь, ты не возражаешь.

   – Отлично.

   – В этом случае к четырем часам в музее никого не будет, и колдуны могут встретиться. Если встретятся.

   – Объясни, пожалуйста, – попросила Кейт. – Я хотела узнать, но как-то все разом навалилось…

   – Это – элита по части разгадывания головоломок. Пи-Ти… – Она осеклась, потом продолжила: – Прошу прощения. Джейкоб Доннели, Джейсон Элкс, Эрик Ингерсолл, Обадия Грик. И два профессора из Дартмута. Они решают дьявольски трудные задачи – судоку, программирование и все такое.

   – А ты не участвуешь?

   – Я в другой лиге. Но я приду на кроссворды. Кстати говоря, в команде колдунов нет женщин. – Джинни усмехнулась. – Может, ты все изменишь? Ну, с чего начнем?

   Кейт раскинула руки.

   – Выберем место, любое место. У меня полно нераспакованных головоломок, но нам понадобятся самые простые.

   – Джигсо, бумажные лабиринты. Конструкторы для маленьких детей.

   – Я могу это взять в школьной кладовой. Там есть большие напольные головоломки. Это понравится детям младшего возраста. Сборники сканвордов и кроссвордов лучше не трогать. Нам нужно сделать то, чего они нигде больше не увидят.

   – Это ты хорошо придумала. Мэриан подарила нам чек, но у меня еще не было времени его обналичить.

   – Без проблем. У меня есть деньги, ты мне потом вернешь. Хочешь посмотреть, что я принесла?

   Она начала выгружать из коробки пачки бумаги, карандаши, мелки, линейки, яркие наклейки со словами: «ХОРОШАЯ РАБОТА!», «ПОТРЯСНО!», «ВАУ!». Джинни застенчиво улыбнулась.

   – Школьникам они очень нравятся, и я подумала, что мы можем приклеить их на головоломки, которые дети сделают своими руками. Если, конечно, не возражаешь.

   – Думаю, это замечательно. Ты молодец.

   Помолчав, Кейт спросила:

   – Ты будешь здесь в субботу?

   – Ни за что не пропущу. Что дальше? С плакатами что-нибудь решила?

   Кейт покачала головой.

   – Я подумала, что можно обратиться к Элис Хинкли. Может, она со своими ГАБами захочет помочь. Вчера на собрании их плакаты произвели на меня большое впечатление. Хотя, может, они заняты?

   – Эти девчонки? Они не бывают слишком заняты. И я уверена: они с удовольствием сделают все, чтобы спасти юрод от строительства торгового комплекса. Я позвоню ей прямо сейчас.

   Джинни порылась в огромной сумке и извлекла оттуда розовый мобильный телефон.

   Разговор занял одну минуту.

   – Она придет прямо сейчас. Я знала, что так и будет. Где мы их поместим?

   – Их? – удивилась Кейт.

   – Она придет вместе с подругами.

   – Мы можем отвести их в конференц-зал. Там большой стол, за ним одновременно смогут работать несколько человек.

   Они спустились и стали ждать. Дженис едва обратила на них внимание: она читала «Рабыню любви».

   – Разве можно читать в рабочее время, да еще и на виду? – спросила Джинни Сью.

   – Нет, – сказала Кейт. – Думаю, она делает это нарочно, чтобы позлить меня. Когда придут посетители, у нее хватит ума убрать книгу в стол.

   Элис пришла через десять минут. Она принесла с собой пластиковый мешок, наполненный принадлежностями для работы.

   – Сейчас придут и другие.

   Кейт приняла у нее постерную доску.

   – Большое спасибо, Элис. Я… Мы очень благодарны вам за содействие.

   – Не за что, – буркнула Элис, оглядывая зал. – Хорошо. На столе много места. Что вы хотите написать на плакатах?

   Втроем обдумали текст.

   «Несколько» человек составили отряд из одиннадцати бабулек.

   – Мы бы раньше пришли, но Беатрис никак не могла отыскать слуховой аппарат, – объяснила старушка, которая накануне размахивала палкой.

   – Элмира не смогла прийти из-за работы, – сказала невысокая мускулистая женщина.

   Выглядела она моложаво и представилась Таней.

   – Значит, нас двенадцать, – подсчитала Элис. – Надо сделать в пекарне дюжину заказов. Где телефон?

   – Можете воспользоваться моим мобильником, – предложила Кейт.

   Элис повертела его в руках и нахмурилась.

   – Просто нажмите на цифры и надавите на зеленую стрелку. Когда закончите разговор, нажмете на красную стрелку.

   Элис кивнула, прищурилась и стала набирать номер.

   – Пруденс Макдональд, говорит Элис Хинкли. Подними-ка зад да езжай в музей. Надо помочь племяннице. Она устраивает День паззлов.

   Не дожидаясь ответа, она нажала на красную кнопку и передала телефон Кейт.

   Вот так дела надо делать: нечего ждать, когда тебе откажут. Элис повернулась к ГАБам.

   – Занять боевые позиции.

   Дамы поспешили к столу, размахивая палками. Испугавшись, что старушки уронят друг друга, Кейт закрыла глаза.

   Наконец все расселись, и Элис пустила по кругу листок с информацией.

   – Так, теперь вам все понятно?

   ГАБы дружно кивнули.

   – Мы пойдем наверх, за припасами, – сказала Джинни Сью.

   Они с Кейт вышли из зала, а над работой склонились двенадцать седых.

   Когда через два часа они вернулись, зал заполнился яркими плакатами, и ГАБов было уже не двенадцать, а тринадцать.

   – Не знаю, зачем вы сказали, что нуждаетесь в помощи, – сказала Пру, оторвавшись от плаката, который она деловито раскрашивала.

   Слово «музей» она написала неправильно.

   Заметила взгляд Кейт.

   – Мне не хватило места, поэтому я его сократила.

   Пру подняла плакат.

   – Выглядит красиво, – сказала Кейт, глядя на кривые красные буквы и крупное слово «Муз».

   – Ты еще новичок, – сказала Элис. – Если бы проводила с нами агитационную кампанию, была бы экспертом не хуже других.

   – Уф, – вымолвила Пру и вернулась к своему творению.

   – Все плакаты хороши, – сказала Кейт и едва не задохнулась, увидев на каждом плакате два слова: «БЕСПЛАТНОЕ УГОЩЕНИЕ».

   – Накормите их, и все прибегут, – заметила Элис. – Да ты не беспокойся. Если Райетт не сможет, мы сами этим займемся. Карри Блэйн!

   Она подождала, когда Карри помашет с другого конца стола.

   – Она печет лучший апельсиновый пирог в городе. Он у нее круглый, с рифлеными боками.

   – Лучше его и в целом округе не сыщешь, – хрипло подтвердила Карри.

   – Ну, я так и сказала. А наша Таня специалист по шоколадному печенью.

   Таня в это время собирала фломастеры и укладывала их в мешок.

   – И никаких орехов. Не хватает нам аллергических реакций в первый День паззлов! – заявила Элис и сокрушенно покачала головой. – Не знаю, почему сейчас у стольких людей аллергия на орехи! В мои дни этого не бывало.

   – А я испеку торт с кленовым кремом, – сказала Пру и сунула в мешок свой красный маркер. – За ним выстроится очередь.

   – Пора тебе войти в наш союз, – повернулась к ней Элис.

   – Могли бы и пораньше позвать, – парировала Пру.

   – У тебя проблема: ты не знаешь, как действовать.

   – Знаю.

   – А что у тебя за одежда? В такой только подростки ходят.

   – Элис Хинкли, если бы ты хоть что-то смыслила в моде, то не стала бы носить старушечьи туфли!

   Пру заносчиво выставила подбородок.

   – Я и есть старушка. И горжусь этим. Сохрани свою энергию для других дел.

   – У меня больше энергии, чем у тебя в молодости, – не пожелала сдаваться Пру. – Гораздо больше.

   – Что ж, тогда пора употребить ее с пользой, – кивнула Элис, и ее розовое лицо порозовело еще больше.

   Кейт уже хотела вмешаться, когда Элис сказала:

   – Хватит хвастаться. Действуй. И никаких орехов.

   Она энергично потрясла кулаком.

   Пру, нахмурившись, посмотрела на нее с противоположной стороны стола.

   – Я никогда не кладу в свой торт орехи.

   – Тогда оставим этих молодых дам. Пусть они заканчивают свою работу. Чай, угощение и выработка стратегии у меня в доме. Ты тоже приходи, Пру.

   ГАБы направились к дверям.

   Пру, ворча, последовала за ними.

   – Я в соседнем доме. Не оставайся здесь одна.

   Кейт пообещала, что не останется, и Пру ушла вместе со старушками.

   – Если я тебе понадоблюсь, позвони. Позвони, когда будешь уходить. Не позволяй Джинни Сью оставить тебя здесь одну. Вы должны защищать друг друга.

   Она бы и дольше продолжала, если бы Кейт не воспользовалась методикой Элис.

   – Так и будет, – сказала она и закрыла дверь.

   – Ты скоро? – спросила Джинни Сью. – Я хочу сходить в школьную кладовую, прежде чем она закроется.

   – Ты иди, – сказала Кейт. – Мне еще с ноутбуком нужно поработать.

   – Я подожду.

   – Иди. Я недолго. Тетя Пру в соседнем доме. Если кто-то попытается запереть меня в подвале, воспользуюсь мобильником. Он у меня в кармане. К тому же в соседнем доме половина бригады ГАБов. Они меня спасут.

   – Ладно, если ты уверена…

   – Совершенно уверена. Не испытываю ни малейшего желания остаться в одиночестве, особенно после подвала.

   – Тогда до свидания. Заскочу завтра, после школы. Запри за мной дверь.

   – Сейчас.

   Кейт заперла входную дверь, дважды ее проверила и поднялась в кабинет. Открыла все переговорные трубки, хотя и планировала задержаться в доме всего на несколько минут. Закрыла ноутбук.

   Явился Ал, вспрыгнул на стол.

   – Что ж, Ал, похоже, в субботу у нас будет День паззлов.

   – Мр… – сказал Ал.

   Он перешагнул через ноутбук, уселся на него и вытянул шею, предлагая Кейт почесать себя за ушами.

   Это случилось почти немедленно. Слабый хруст, звук разбившегося стекла.

   Кейт замерла. Ал поднял уши и повернул голову, прислушался. Никто из них не двинулся, просто слушал, не раздадутся ли еще звуки – звон, шелест, шлепки.

   – В кухне, – прошептала Кейт.

   Кто-то был в кухне.

   Кейт схватилась за спинку стула. Напрягла слух.

   Тишина.

   Кто-то влез в кухонное окно. И теперь был в доме.

   Кейт прокралась к двери и заперла ее. Вернулась к столу.

   Ал сидел насторожившись возле открытой переговорной трубы.

   Кейт приложила пальцы к губам. Не для того чтобы предупредить Ала. В его рычании не было звука – одна вибрация. Она осторожно вынула из кармана мобильник и набрала 911.

   Удерживая руку над трубкой, прошептала:

   – Кто-то проник в музей головоломок.

   Ей ответил молодой мужской голос:

   – Вы в музее?

   – Да. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь.

   – Да, мэм. Мы выезжаем.

   Кейт убрала телефон и на цыпочках подошла к переговорной трубе. Приложила к раструбу ухо и услышала, что в доме кто-то роется. Она медленно выдохнула. Если бы только полиция успела вовремя!

   Она не слышала звука сирен и даже хлопанья автомобильных дверей. Впервые узнала, что приехала полиция, услышав густой баритон: «Полиция. Не двигаться».

   Затем послышалась возня, и высокий тенор выкрикнул: «Пустите меня!»

   Кейт бросилась к двери, замешкалась с замком… слетела по ступеням. Ал несся впереди нее.

   Она добежала до первого этажа и увидела две фигуры, свалившиеся на пол. В одной из них Кейт узнала шефа Митчелла.

   Другой человек был высоким, но тонким. Шеф схватил его за воротник и поднял на ноги. Кейт невольно попятилась. Пришелец был невероятно замызган, и запах, который от него исходил, заполнил коридор.

   Шеф Макдональд подтолкнул его к Кейт.

   – Кейт Макдональд, позвольте представить Гарри Перкинса.

Глава двадцать вторая

   Кейт смотрела широко раскрытыми глазами.

   – Пустите меня. Я хочу увидеть профессора, – сказал мальчик и попытался вырваться.

   Шеф усилил хватку, однако держал подростка на расстоянии вытянутой руки.

   – Ты не сможешь его увидеть, так что не дергайся. Я ничего с тобой не сделаю.

   – Я должен его увидеть. Должен, пока не поздно.

   – Пока не поздно?

   – Пустите меня. Профессор! Профессор! Это Гарри!

   Это был Гарри Перкинс, профессорский протеже. Футболка и джинсы мальчика были покрыты грязью, пылью и бог знает чем еще. Лицо измазано, волосы слиплись.

   Где был подросток и как долго? Он еще совсем мальчишка, всего четырнадцать лет, и, хотя ростом почти шесть футов, очень худ. Должно быть, голодал.

   – Кто вы? – спросил он, только сейчас заметив Кейт.

   – Я – Кейт Макдональд. Когда-то я была ученицей профессора и его другом.

   Гарри наморщил лоб.

   – Вы?

   Кейт кивнула.

   – Где он? Я должен его предупредить.

   Он снова задергался, но шеф не отпускал.

   – Ты не можешь его увидеть, – сказал шеф Митчелл. – Профессор умер.

   Кейт поморщилась: ну почему у этого человека нет никакого такта?

   – Шеф Митчелл…

   – Врете!

   Гарри вырвался и бросился к двери, схватился за перила и побежал наверх.

   Шеф Митчелл смотрел ему вслед. Глаза его сузились, хотя лицо оставалось бесстрастным.

   – Как вы можете быть таким жестоким? Вы ужасны! – воскликнула Кейт.

   Она хотела побежать за Гарри.

   – А вы – такой легковерной.

   Шеф прошел мимо нее. Расстегнул кобуру и неторопливо пошел по лестнице.

   – Не трогайте оружие! – завопила Кейт и поспешила за ним.

   Они поднялись на второй этаж и увидели, что Гарри дико мечется по кабинету.

   – Не входите, – приказал ей шеф.

   Кейт остановилась.

   Гарри побежал на третий этаж, перескакивая через две ступеньки, чуть не упал и преодолел последние ступени на четвереньках.

   Когда Кейт и шеф Митчелл поднялись на площадку, Гарри колотил в дверь профессорской квартиры.

   – Профессор! Профессор! – кричал он. – Откройте дверь. Откройте дверь!

   Крики перешли в рыдание.

   Мальчик опустился на пол и скорчился, сжимая дверную ручку.

   – Я опоздал, – сказал он. – Слишком поздно.

   Шеф подошел к нему.

   Откуда-то выскочил Ал. Кот встал между ним и мальчиком.

   – Все нормально, Ал, – сказала Кейт и присела рядом с рыдающим подростком.

   Она легко коснулась его плеча. Мальчик отстранился и закрыл лицо руками.

   – Мне очень жаль, Гарри. Кто-то убил профессора неделю назад. Мне очень жаль.

   Гарри поднял голову и взглянул на нее. Слезы проложили дорожку по грязному лицу.

   – Неделю назад?

   Он произнес эти слова тихо, по-мальчишески тонким голосом.

   Она кивнула. Слезы не дали ей говорить. Она чувствовала, что шеф стоит рядом, и могла представить скептическое выражение его лица. Да черт с ним! Он был бесчувственным человеком, и она не даст ему обидеть несчастного ребенка.

   – В прошлую пятницу, – сказала она. – Спускайся, я приготовлю какао и расскажу тебе, что случилось.

   Кейт помогла мальчику встать на ноги. Запах пота и грязи был невероятным. Шеф отвернулся от них, и Кейт повела Гарри по лестнице. Математик и страшно грязный мальчик горевали по профессору, по самим себе, по ритуалам, которые проводили когда-то со своим наставником.

   Гарри задержался у двери кабинета, буря чувств охватила его. Он не входил, но и уйти тоже не мог. Кейт его понимала.

   – Пойдем на кухню, – сказала она.

   Он не двигался, смотрел в открытую дверь. Наконец ей удалось его оттащить.

   – Пошли.

   Они спустились в кухню. Ал бежал рядом. Кейт слышала на расстоянии шаги шефа.

   Митчелл стоял на пороге, в то время как Кейт кипятила молоко, а Гарри мыл в раковине лицо и руки. Умывшись, Гарри аккуратно сложил полотенце и положил его на стол. Обернулся. Вымытое лицо выглядело совсем по-детски.

   Шеф вошел в кухню. Кейт предупреждающе взглянула на него.

   – Хотите какао?

   Он прищурившись посмотрел на нее. Уж не думает ли он, что она собралась его отравить?

   – Да.

   Митчелл уселся за стол напротив Гарри. Это напомнило Кейт кабинет для допросов в полиции. Она поспешно поставила на стол три кружки. Выразительно посмотрела на Митчелла, надеясь, что дала ему понять: с мальчиком нужно обращаться бережно.

   Шеф прикрыл глаза, и лицо его приняло покорное выражение.

   Кейт поняла, что тоже делает это: издевается над Митчеллом, как все остальные. Ей нужно отказаться от методов Гранвилля. Даже если шеф заслуживает такое обращение. У человека явно отсутствует способность к коммуникации. «Как и у тебя, – напомнила она себе. – Будь приятнее в обращении».

   Кейт всыпала какао в молоко, размешала, разлила по кружкам. Шеф и Гарри молча сидели за столом. Время от времени Гарри дергал носом и утирался рукавом. Кейт подала ему бумажное полотенце. Шеф подавил улыбку.

   Кейт села за стол, и Гарри спросил:

   – Что случилось?

   Она глянула на шефа, тот, к ее удивлению, кивнул.

   Кейт рассказала Гарри все. Как нашла профессора мертвым у стола. Нижняя губа мальчика задрожала, когда она упомянула нож для открывания писем. У них обоих потек ли слезы, когда она рассказывала, как пыталась оживить профессора.

   Шеф смотрел в чашку.

   – Он говорил, что вы все исправите, – всхлипнул Гарри, его губа снова затряслась. – А вы не успели.

   Кейт покачала головой, глаза ее вновь наполнились слезами.

   – А ну прекратите. Оба.

   Голос шефа был так резок, что они оба повернулись к нему. Он каким-то образом умудрился смотреть сразу на обоих. Лоб его был нахмурен, глаза суровы.

   – Плакать будете потом. Сейчас я хочу знать, где ты пропадал и почему.

   Он повернулся к Гарри.

   Гарри взглянул на Кейт.

   – Он хочет помочь, – сказала Кейт, стараясь успокоить Гарри, хотя и сама в это не слишком верила.

   Брэндон Митчелл – холодный, бесчувственный шеф полиции. А его манера не могла внушить Гарри доверия.

   И потом она поняла: он не хотел, чтобы Гарри ему поверил. Он хочет его спровоцировать, подумала Кейт. Чего он добивается? Неужели он думает, что Гарри причастен к смерти профессора?

   Она кивнула Гарри, надеясь, что поступает правильно.

   – Расскажи нам.

   Гарри уставился в стол.

   – В сарае.

   – Что?! – воскликнули одновременно шеф и Кейт.

   – Он меня там запер.

   – Кто? – спросил шеф.

   – Дядя.

   Кейт увидела, что челюсть шефа окаменела, однако его лицо не выразило ни удивления, ни каких-то других эмоций.

   – Когда это произошло?

   Гарри пожал плечами.

   – Не знаю. Неделю назад. Может, и больше. Я потерял счет времени.

   Запер в сарае. Кейт вздрогнула, вспомнив несколько минут, которые провела в подвале. Но быть запертым в течение нескольких дней… Это было ужасно. Неожиданно она вспомнила блестящий новый замок на сарае во дворе Бака Перкинса. Ее словно обдало холодным ветром. Выходит, Гарри сидел в сарае, когда они с профессором приехали к его дяде. Получается, они уехали, а мальчик остался под замком. Слава богу, профессор никогда этого не узнает.

   – Расскажи все, как было, – сказал шеф. – Бак Перкинс запер тебя в сарае возле собственного дома и не выпускал в течение недели?

   – Может, и дольше.

   – Похоже, здесь это популярное развлечение.

   Кейт сердито на него взглянула.

   – Это как? – не понял Гарри.

   – Кто-то и меня запер в подвале, – объяснила Кейт. – Но только на несколько минут. Не то, что тебя. Ты очень смелый.

   Шеф подавил стон.

   – И он ни разу тебя не выпускал?

   Гарри покачал головой, и его губа снова задрожала. Шеф крутил чашку. Он не сделал ни глотка. Наконец спросил:

   – Зачем?

   И на этот раз Кейт уловила в его голосе гнев.

   – Кто-то ему заплатил.

   У Кейт перехватило дыхание. Шеф подался вперед.

   – Ты знаешь, кто? Или почему?

   Гарри покачал головой.

   – Я слышал, как они говорили во дворе. Он спросил человека, принесли ли ему деньги. И потом…

   Гарри всхлипнул, и Кейт подвинула ему поближе чашку с какао. Мальчик сделал глоток.

   – Дядя спросил, сколько времени надо держать меня взаперти и что ему…

   Гарри снова остановился и схватил чашку.

   – …что ему потом со мной делать.

   Шеф выругался.

   Кейт взяла его чашку с остывшим какао и понесла согреть.

   – Ты не знаешь, кто его нанял?

   Кейт стояла к ним спиной у плиты, но Гарри, должно быть, покачал головой, потому что шеф спросил:

   – Совсем не догадываешься?

   Кейт налила разогретое какао шефу в чашку и поставила перед ним на стол. Затем подлила какао в чашку Гарри, поставила кастрюльку на плиту и вернулась к столу.

   Гарри смотрел за каждым ее движением. Его глаза покраснели и распухли.

   – Вы должны были все уладить.

   – Я виновата.

   Она не смогла защитить профессора. Возможно, ее приезд ускорил убийство.

   – Она старалась, – сказал шеф. – Делала все, что могла.

   Кейт растерянно заморгала. Неужели шеф Митчелл защищает ее? Ее, подозреваемую номер один? Она не осмеливалась посмотреть на него из страха, что это неправда, галлюцинация, вызванная ее желанием оправдаться. А может, ловушка?

   Шеф встал из-за стола.

   – Поздно. Я отвезу тебя в отделение. Ты там примешь душ, а я позвоню в социальную службу. Тебе предоставят…

   – Нет!

   Гарри стремительно соскочил с места. Стул свалился на пол, какао разлилось по столу.

   Шеф схватил мальчишку, прежде чем тот сделал два шага.

   – Может, хочешь, чтобы я вернул тебя дяде?

   На этот раз закричала Кейт:

   – Нет! Вы этого не сделаете.

   – Он несовершеннолетний. А если он не вернется к своему законному опекуну…

   Митчелл поднял свободную руку.

   – Я не предлагаю ему вернуться. Но он должен быть взят под опеку государства, пока не будет принято решение. У тебя есть еще родственники?

   – Нет, – промямлил Гарри. – Но я могу остаться здесь. Профессор всегда разрешал мне.

   – Профессор… А, черт. Ты не можешь здесь остаться.

   Гарри в отчаянии посмотрел на Кейт.

   – Он может остаться у меня, – выпалила она без раздумий.

   – Нет, не может.

   – Почему нет?

   – Потому что мы знаем обо всем лишь с его слов.

   – Но я сказал правду, – возмутился Гарри. – И я не хочу идти в социальную службу. Лучше уж в тюрьму.

   – Это выход, – ответил шеф. – И пока я проверяю твою историю, это для тебя самое лучшее место.

   Гарри отвернулся. Шеф развернул его к себе.

   – Вы не можете думать, что он убил профессора.

   – Я не убивал, – завопил Гарри.

   – Остынь, – сказал шеф и встряхнул мальчика. – Я тебя ни в чем не обвиняю.

   В воздухе повисло непроизнесенное слово «пока».

   – Я за ним пригляжу, – сказала Кейт.

   – А кто будет приглядывать за вами?

   – За мной? – возмутилась Кейт.

   – А вам не приходило в голову, что если наш друг сбежал, то его могут искать?

   – О!

   – О, – повторил шеф.

   Она прищурившись посмотрела на него. Нашел время шутить над ней. Она готова была взорваться или по меньшей мере устроить истерику.

   И тут ей в голову пришла мысль.

   – Он может остаться у вас.

   Гарри и шеф повернулись к ней и одновременно покачали головами, словно пара китайских болванчиков.

   – Чем плохо мое предложение? Вы будете приглядывать за Гарри, а он будет в безопасности, к тому же сможете поймать того, кто будет за ним охотиться.

   – Нет, – сказал Гарри.

   – Исключено, – сказал шеф Митчелл.

   – Да, – твердо заявила Кейт.

   – У меня работа. Я не могу отвечать за ребенка.

   – А у Гарри – школа. После школы он может приходить сюда, а вы будете забирать его после работы. Это – лучший выход.

   – Я хочу остаться здесь, – сказал Гарри. – Кто-то должен приглядывать за коллекцией. Кто-то должен…

   – Шеф Митчелл привезет тебя сюда завтра, правда?

   Кейт не стала смотреть на него или ждать ответа.

   – А ты поможешь мне подготовиться к Дню паззлов. Нам еще много надо сделать.

   – Они не снесут музей?

   Кейт вздохнула.

   – До следующей субботы не снесут. Но после – не знаю. Завещания нет, поэтому дочь профессора Абигейл не имеет права закрыть здание. Потом… Просто не знаю.

   Кейт мрачно смотрела в свою чашку, пытаясь не думать о том дне, когда головоломки профессора уйдут из ее рук.

   Она так задумалась, что почти не обратила внимания на слова Гарри.

   – Завещание есть.

   Кейт медленно перевела на него взгляд. Смысл его слов дошел до сознания.

   – Ты говоришь, есть завещание?

   Гарри кивнул.

   – Может, знаешь, где оно? – спросил шеф, его лицо вновь обрело бесстрастное выражение.

   – В гробу.

   – В каком гробу? – спросил шеф.

   – Кофанетто, шкатулка, – пояснила Кейт.

   В прошлый раз она разбирала шкатулку на составляющие, но профессор остановил ее, когда она дошла до внутренней коробки. Потому что там было спрятано завещание? Может, оно до сих пор там?

   – Да. Он сказал, что, если с ним что-нибудь случится, вы должны знать, где его найти. – Гарри повесил голову. – Но я не знал, сообразите ли вы, где искать, поэтому подсмотрел. Он положил его в гроб.

   Шеф заметно вздрогнул.

   – Если что-нибудь с ним случится? Он знал, что с ним что-то случится? Кто-то ему угрожал?

   – Не знаю, – сказал Гарри. – Он должен был сказать мне. Я бы тогда его защитил.

   Мальчик снова повесил голову.

   Кейт сердито посмотрела на Митчелла.

   – Ты не виноват, Гарри.

   Хорошо бы и она не была виновата.

   – Пойдем наверх и найдем завещание профессора.

Глава двадцать третья

   Гарри принес шкатулку на стол.

   – Оно здесь.

   Кейт не могла поверить. Будущее музея было у нее на глазах целую неделю. Она даже открывала шкатулку. «Но профессор остановил тебя», – напомнила она себе. И тогда она подумала о чем-то еще более невероятном.

   Шеф уже смотрел на нее с подозрением.

   Кейт глубоко вздохнула и сказала, глядя шефу в глаза:

   – На ней отпечатки моих пальцев. В этой шкатулке мы хранили столовые приборы, и в тот день, во время ленча, я их вынимала оттуда, но внутреннюю коробку не трогала.

   А много лет назад она ее вынимала неоднократно. Интересно, как долго хранятся отпечатки? Десять лет? Она кивнула на шкатулку.

   – Можно?

   Шеф странно на нее смотрел. Потом слегка поклонился.

   – Ну разумеется.

   Кейт проигнорировала этот жест, воспринятый ею как сарказм. Она уселась за стол и начала разбирать серебряные фрагменты. Она складывала их по порядку на столе. Когда верхний слой освободился, открыла шкатулку. Внутри были гнезда для двух серебряных кубков. Кейт осторожно их вынула, под кубками обнаружился маленький нарядный поднос.

   Гарри и шеф придвинулись поближе и заглянули ей через плечо. Кейт вынула поднос, и там, на дне, они увидели белый конверт со словами «Последняя воля и завещание Питера Томаса Эйвондейла».

   У Кейт перехватило дыхание. Она услышала, как шумно вздохнул Гарри. Кейт протянула руку к конверту.

   – Нет, – сказал шеф.

   Кейт отдернула руку.

   – Не прикасайтесь к нему. Я вызову Саймона Мэка.

   Он снял с пояса мобильный телефон и нажал на одну кнопку.

   «Интересно, – подумала Кейт. – Телефон Саймона хранится у него в специальном списке. Почему?»

   Саймон согласился приехать. Шеф велел им отойти от стола. Он указал на кресла с подлокотниками.

   – Садитесь, – сказал он.

   Они сели. Шеф ходил между ними и столом. Словно сторожевая собака. Каждые два прохода он останавливался и смотрел на них. Митчелл был высок и грозен. Кейт обхватила себя руками и старалась не казаться виноватой, потому что во взгляде шефа она видела обвинение.

   Саймон приехал через несколько минут. Его сопровождал офицер Кэртис. Должно быть, это он впустил его в дом.

   Саймон снова облачился в костюм-тройку, на этот раз – серый в черную полоску. Волосы тщательно уложены. Похоже, он даже побрился. Кейт глянула на свои часики. Прошло всего двадцать минут, а ей казалось, что это были часы.

   – Я позвонил Пру и сказал, что тебя задержали на всю ночь. – В голосе Саймона явственно прозвучал упрек.

   Кейт и забыла, что обещала тетке тотчас вернуться домой.

   – Спасибо, Саймон, я…

   – Да, понимаю. Произошло нечто неожиданное.

   Он взглянул на Гарри и сморщил нос.

   – Молодой человек, полагаю, этот запах исходит от вас?

   Ответа он ждать не стал, а пошел к стулу, на котором сидел Гарри.

   – Что ты можешь сказать в свое оправдание? Ты нас всех заставил понервничать. Где ты был? И чем – господи прости – занимался?

   – Он не виноват, – сказала Кейт.

   – Я вам позже расскажу, – вмешался шеф. – Вот здесь завещание. Мы его не тронули. Прежде чем вы его откроете, необходимо снять с конверта отпечатки пальцев.

   Саймон наклонил голову, а шеф Митчелл кивнул офицеру Кэртису. Тот достал металлическую коробку и приступил к процедуре. Кейт ерзала в кресле, стараясь подсмотреть, но широкие плечи шефа заслоняли ей обзор.

   Снятие отпечатков заняло несколько минут, после чего Саймон взял конверт и положил его во внутренний карман пиджака.

   – Я посмотрю, проверю его бона фидес [vi]. Затем приглашу наследников и оглашу завещание. Думаю, чем раньше, тем лучше?

   Шеф Митчелл кивнул.

   – Я бы хотел присутствовать при оглашении.

   – Конечно. Что-нибудь еще?

   – Нет, пока ничего.

   – Тогда я провожу Кати домой.

   – Я сам это сделаю, – сказал шеф. – Нам нужно обсудить еще несколько вопросов. – Он упреждающе поднял руку. – Нет ничего такого, что требует присутствия адвоката. Впрочем, вы можете остаться.

   Саймон перевел взгляд с шефа на Кейт.

   – Все нормально, Саймон. Это – бытовые вопросы.

   Она перевела взгляд на Гарри.

   – Верно, шеф Митчелл?

   – Верно.

   Вид у него был мрачный. Он знал, какие бытовые вопросы она имеет в виду.

   – Ладно, тогда прошу меня извинить. Ухожу. Признаюсь, мне очень хочется поскорее увидеть завещание и придать ему законную силу.

   «Завещание, – подумала Кейт и скрестила пальцы. – Господи, хоть бы профессор оставил музей городу. Это, конечно, маловероятно. Если слухи верны, музей был единственной его собственностью, и он должен оставить его дочери».

   Она глянула на Гарри. Тот отвернулся, и она догадалась, что он думает о том же. Лицо мальчика было мрачным.

   – Может, мы сейчас пойдем?

   – Нет.

   Шеф Митчелл встал перед ними, глядя на них с высоты своего внушительного роста, словно они были двумя несовершеннолетними преступниками. Ладно, может, один из них и был, но к себе она не хотела терпеть такого отношения. Кейт хотела возразить, но шеф не дал ей этого сделать.

   – Вы не знали, что завещание лежало здесь?

   Кейт откинулась на спинку кресла. «Опять двадцать пять, – подумала она. – Зря Саймон ушел».

   – Я же говорила: я понятия не имела.

   Он перевел глаза на Гарри.

   – Я к нему не притрагивался, – ощетинился Гарри.

   – Хорошо. Уже поздно. Тебе лучше поехать ко мне.

   – Нет.

   Гарри соскочил с места. Митчелл толкнул его в кресло и выразительно посмотрел.

   – Сынок, посмотрим на это с двух сторон. Будешь сопротивляться – отправишься тотчас в социальную службу. Не будешь рыпаться – останешься со мной. На один вечер.

   Кейт подпрыгнула.

   – Спасибо. Разве это не замечательно, Гарри?

   Гарри не выглядел обрадованным.

   – Да.

   – Проследите, чтобы он принял душ и дайте ему чистую одежду.

   – Об этих двух моментах я точно не забуду. Ну а теперь заприте помещение, и я…

   Он остановился, прищурился и спросил:

   – Вы сегодня на машине?

   – Да.

   – Ну и хорошо. Мы проводим вас домой.

   Кейт не стала спорить. Так много всего случилось, что против компании она не возражала.

   – Дайте только соберу кофанетто, и отправимся.

   Шеф Митчелл и Гарри проехали за ней до дома. Шеф позволил Гарри сесть на переднее сиденье патрульной машины, но прежде открыл все окна.

   Кейт не могла не улыбаться. Ладно, как только Гарри примет ванну, все придет в норму.

   Она свернула на свою дорожку, а шеф остановился позади и вышел из машины.

   – Нет необходимости входить в дом. У меня все хорошо. Спасибо.

   – А у меня – не очень. Мне надо глотнуть свежего воздуха.

   Он проводил ее до дверей.

   Она отперла входную дверь, но не спешила войти.

   – Благодарю за то, что взяли Гарри. Ему несладко пришлось, так что нужно окружить его заботой.

   – Это – моя специальность, – сказал шеф, – входите.

   Кейт вошла. Хотела закрыть дверь и увидела, что шеф стоит на крыльце, смотрит ей вслед и улыбается.

   У Кейт зачастил пульс.

   – Вам следует чаще это делать.

   Улыбка исчезла.

   – Что?

   – Ничего. Спасибо за Гарри. Спокойной ночи, – сказала она.

   – Спокойной ночи.

   Он все еще стоял на крыльце, когда она закрыла за собой дверь и заперла ее на ключ.


   – Опять? – воскликнула Пру, как только Кейт подняла трубку – телефон зазвонил, стоило ей войти в дом. – Мне это не нравится. Я уже дважды видела его на твоем крыльце.

   – Тетя Пру, он просто хотел убедиться, что мне ничто не угрожает.

   – Где Джинни Сью? Я думала, вы вместе уйдете. Я страшно волновалась.

   – Случилось нечто непредвиденное. Гарри Перкинс объявился. Дядя запер его в сарае и продержал там неделю. Ему удалось сбежать, и он сразу же пошел к профессору.

   На другом конце провода наступила пауза. Потом тетя сказала:

   – Бедный мальчик. Я не думала, что он убежал, как об этом судачили люди. И все же мне не нравится, что шеф полиции вечно встревает туда, куда его не просят.

   – Он не встревает. Он делает свое дело. И ты должна с уважением относиться к его работе, даже если он выписывает тебе штраф.

   – Работа, скажите на милость! Если уж на то пошло, так он на тебя глаз положил. И к его работе это отношения не имеет.

   – Тетя Пру, – взмолилась Кейт. – В данном случае тебе не о чем беспокоиться.

   – Он слишком тобой интересуется. И если не считает подозреваемой, то это может значить только одно.

   – Я не думаю, – начала Кейт.

   – А я думаю. Ничего хорошего из этого не выйдет.

   – Почему? Потому что он тебя оштрафовал?

   Кейт сама не понимала, чего ради она пустилась защищать шефа Митчелла. Она-то уж точно не имела на него никаких видов, как и он на нее. Но у него была хорошая улыбка. И он взял к себе домой Гарри.

   – Он не такой плохой.

   – Так я и знала, – простонала тетка. – Кейт, не надо. Полиция – ненадежное место. Их вечно убивают.

   – Тебя только это волнует?

   – Разве этого недостаточно?

   Кейт вздохнула.

   – Почему мы вообще затеяли этот разговор? Он просто делает свою работу.

   – Ты должна это проверить.

   – Проверю, – пообещала Кейт. – Давай поговорим завтра. Спокойной ночи.

   Она повесила трубку и легла спать, улыбаясь.


   Когда на следующее утро Кейт пришла в музей, то увидела Гарри, сидевшего на ступеньках крыльца.

   Он был дочиста отмыт. Джинсы и футболка были явно не его размера.

   – Почему ты здесь сидишь? Разве Дженис еще не пришла?

   – Она открывала дверь, когда меня подвез шеф. Но она меня не впустила.

   Кейт постаралась не показывать своего гнева. Гарри никогда больше не будет подвергаться насилию.

   – У тебя разве нет ключа?

   – Был, но дядя его отобрал.

   Получается, ключ ходит по рукам.

   – Ты сказал об этом шефу Митчеллу?

   – Да, – пробормотал Гарри.

   Он встал и подтянул джинсы. Они были и широки и длинны. Должно быть, шеф отдал ему свои.

   Кейт улыбнулась.

   – Похоже, сегодня нам предстоит шопинг.

   – Шеф сказал, что заберет меня сегодня после работы.

   – О, – сказала Кейт, новость пришлась ей по душе. – Вы что же, обсуждали с ним будущее?

   Гарри пожал плечами.

   – Он сказал, что если сегодня я не убил его во сне, то он может позволить мне какое-то время у него оставаться. Только он считает, что в понедельник я должен вернуться в школу.

   – Это просто замечательно, Гарри.

   – Да, но что будет, если я ему надоем?

   Он казался таким уязвимым, что Кейт едва не пообещала взять его к себе, однако это было бы глупо с ее стороны. Ведь она не знала, что будет с ней самой.

   – Мы подумаем об этом позже, – сказала она.

   – Я ему не нравлюсь.

   – Ты ошибаешься. Он просто не умеет общаться с людьми.

   – Правда?

   – Да.

   – Я тоже не умею.

   Гарри поднялся по ступенькам. Кейт поймала его у двери.

   – Скажи, другие ребята смотрят тебя как на чудика?

   Гарри поднял глаза:

   – Откуда вы узнали?

   – У тебя такой вид.

   Его лицо приняло такое благодарное выражение, что Кейт отвела глаза и заморгала, стараясь не расплакаться. Она неловко потрепала его по плечу, но, когда обернулась, увидела, что Гарри сунул руки в карманы джинсов.

   – Пошли, – сказала она. – Пойдем в дом.

   Они остановились возле стола Дженис.

   – Гарри – мой ассистент. Как только у меня появится возможность, я закажу ему ключ. До того момента прошу обращаться к нему, как положено.

   Дженис фыркнула и, не удостоив их взглядом, сказала:

   – Он тебя обворует и глазом не моргнет.

   – Довольно, – ответила Кейт, гнев рвался наружу. – Гарри не отвечает за воровство, которое здесь совершается. Пойдем, Гарри.

   Она поднялась по ступеням, кипя от негодования. Гарри шел следом.

   Как только они закрыли дверь кабинета, Гарри сказал:

   – Я ничего не крал. Она врет.

   – Не обращай на нее внимания.

   – Что было украдено? – встревожено спросил Гарри. – Клянусь, я ничего не брал. Она всегда ко мне плохо относилась. Хотела, чтобы профессор принадлежал только ей.

   «Устами младенца…» – подумала Кейт.

   – Она обращалась с ним, как с недоразвитым. Хлопотала, как наседка. Он это ненавидел. Я – тоже.

   – Я тебя в этом не виню. Мне бы это тоже не понравилось.

   Она вспомнила, как Дженис обвинила ее в том, что она взяла профессора к дяде Гарри.

   – Она злая и завистливая.

   – Так увольте ее.

   – Я бы и рада, только у меня нет полномочий. Кроме того, я подозреваю ее в мелком воровстве, а может, она и к кредиту руку приложила. Надо за ней приглядывать.

   Гарри едва не выругался, но опомнился.

   Кейт удержала улыбку. Шеф, должно быть, успел научить его своему языку.

   – Мы с тобой это выясним.

   – Старуха Круппси – воровка. Вы сказали шефу Митчеллу?

   – Пока нет.

   Гарри улыбнулся.

   – Шеф сказал, что вы – ночной кошмар. – Он опустил глаза. – Но мне кажется, что вы… хорошая.

   – Спасибо, Гарри. Шеф Митчелл просто устал от этого дела. Никто не хочет с ним сотрудничать. Он надеялся, что я – убийца. Тогда он быстро раскрыл бы дело.

   – Не может быть.

   – Боюсь, что так.

   – Он больше не думает, что вы убили профессора.

   – Не знаю. Надеюсь, что не думает.

   – Мы с вами выясним, кто крадет деньги?

   Кейт поколебалась, потом выпалила:

   – Попробуем, только нужно соблюдать крайнюю осторожность.

   – То есть шефу Митчеллу мы об этом не скажем? Круто!

   Кейт неохотно кивнула. Она понимала, что не имеет права втягивать несовершеннолетнего в дело, которое может оказаться опасным. Да ей и самой не следует в это ввязываться.

   – Ему нужна наша помощь, но наш план ему не понравится. И если мы что-нибудь найдем, хоть что-нибудь, немедленно его известим. Мы не станем подвергать себя опасности.

   Кейт сурово посмотрела на него, пока Гарри не промямлил:

   – Да, конечно.

   – Я говорю это совершенно серьезно, Гарри. Ничего опасного.

   – Хорошо. Ничего опасного.

   – Сейчас нам нужно заняться музеем, организовать дни паззлов.

   – Это легко. Мы раньше делали это, пока правление не вздумало делать ремонт. Все покатилось к чер… Я хочу сказать, все пришло в упадок. Как далеко вы успели продвинуться?

   – Ты имеешь в виду Субботу паззлов?

   – Нет. Убийство профессора.

   Кейт решила, что Суббота паззлов может подождать. Две головы лучше, чем одна. Она вынула из портфеля свои записи. Он может помочь разобраться с ними, а она не даст ему попасть в беду.

   – Я тут сделала несколько записей. Посмотри, может, что-нибудь тебе покажется важным.

   – Во-первых, анонимные письма. Нам нужно выяснить, кто их написал и связаны ли они с убийством профессора.

   – Как мы это сделаем? Профессор их все выбросил. Они были вырезаны из «Спортс иллюстрейтед», «Ньюсуик», «Попьюлар меканикс» и «Фри пресс». Эти издания можно купить где угодно.

   Гарри пожал плечами.

   – Откуда ты знаешь, из каких журналов были вырезаны буквы?

   – Чего проще? Видно же по размеру, бумаге, шрифту. Детская загадка. Я бы вам показал, если бы у нас было хотя бы одно письмо.

   – У нас есть, – сказала Кейт. – По крайней мере одно. С тех пор как я приехала, получила два. Одно взял шеф, другое я сохранила.

   Она полезла в портфель.

   – Правда? Дайте посмотреть.

   Она подала ему письмо, и Гарри торопливо открыл его. Несколько секунд он смотрел на него, потом покачал головой.

   – Это другое.

   – Почему?

   – Другие журналы. – Он указал на несколько букв. – Эти вырезаны из «Фри пресс», а вот эти не знаю, откуда взяты. Они мне не кажутся знакомыми. Но все они вырезаны из одного и того же журнала.

   – Вот как, – разочарованно протянула Кейт.

   – Я схожу в аптеку. Если там есть такой журнал, я его узнаю.

   – Впечатляет.

   – Пустяки.

   Гарри еще раз взглянул на анонимку и вернул ее Кейт.

   – Тебе оно не понадобится? – с облегчением спросила Кейт.

   Ей бы не хотелось, чтобы Гарри разгуливал с опасным письмом.

   – Нет. – Он притронулся к голове. – У меня все здесь.

   Кейт широко улыбнулась: еще один человек с фотографической памятью.


   – «Гламур», – сказал Гарри, через час войдя в кабинет.

   Он вытащил журнал из-под футболки и кинул его на стол.

   Кейт взяла журнал, посмотрела на обложку.

   – Ты за него заплатил?

   – Нет. Профессор не хотел, чтобы я крал, поэтому я взял журнал в библиотеке. – Он скорчил гримасу. – Серьезно подмочил репутацию.

   Кейт взяла анонимное письмо и открыла журнал. Тот же шрифт, то же качество бумаги.

   – Гарри, ты гений.

   – Нет, – возразил Гарри. – Но близко к этому.

   Он улыбнулся ей, и она испытала прилив симпатии к этому мальчику. Он умудрился сохранить мозги, проживая в одном доме с дядей-чудовищем. Слава богу, профессор нашел его, или, может, это он нашел профессора?

   Они выкинут из головы Бака Перкинса. Гарри к нему не вернется. Кейт позаботится об этом. Она должна убедить шефа Митчелла, чтобы мальчик пока пожил у него, а она решит, как поступить с ним дальше.

   – Ну, что теперь будем делать?

   – Не знаю. Почему аноним неожиданно поменял журнал?

   – Может, боялся стать предсказуемым?

   – Возможно. Или мои письма прислал кто-то другой.

   – А я об этом и не подумал.

   – Те, что прислали мне, составлены женщиной.

   – «Гламур». Черт побери! – Он выпучил глаза. – Прошу прощения. Не говорите шефу. Он сказал, что я должен следить за языком, или…

   Кейт кивнула. Интересно, что он хотел сказать этим «или»?

   – Так что будем делать?

   Кейт задумалась и сказала:

   – Я не скажу шефу о твоем языке, если ты не расскажешь ему, что я однажды залезла в стол к Дженис.

   – Вы… не шутите? Взломали ящик?

   – Не совсем, – сказала Кейт. – У меня был ключ.

   – А… – разочарованно протянул Гарри. – Так вы нашли какие-нибудь улики?

   – Обнаружила запись в расходной книге, где проставлена невероятная цена за канцелярские принадлежности и доску объявлений.

   Что-то ее тревожило.

   – Она читает любовные романы, – сказала Кейт, медленно перебирая в памяти содержимое ящика. – Там еще стоял флакон одеколона.

   – Навязчивый запах, – неодобрительно высказался Гарри.

   – Там еще были журналы… Да, журналы.

   – И догадайся, как назывался один из них?

   Она с улыбкой обернулась к Гарри.

   – «Гламур»?

   – «Гламур». Но это не доказательство, – сказала Кейт. – Много людей читает «Гламур».

   – Но не все вырезают из него буквы.

   – Знаю. Но я не уверена, что мы должны.

   – У вас же есть ключ.


   Дженис удалилась на ленч, а Кейт с Гарри обыскали ее стол. Ал был у дверей на страже. Во всяком случае, так решил Гарри. Кейт же подумала, что кот просто устал и разлегся на пороге, чтобы поспать.

   Они нашли «Гламур» в нижнем ящике – там, где Кейт видела его в прошлый раз. Из нескольких страниц были вырезаны буквы.

   – У нас есть доказательство: она анонимщица и мелкая воровка, – сказал Гарри. – Вы ее уволите?

   – Пока нет.

   – Но почему?

   Кейт сжала губы. Ей не меньше, чем Гарри, хотелось выставить Дженис из музея, но надо было выждать.

   – Потому, – ответила она, – что если она пишет анонимные письма и крадет служебные деньги, то, возможно, она замешана и в чем-то большем, о чем мы еще не знаем.

   Гарри раскрыл глаза.

   – Вы думаете, это она убила профессора?

   – Не знаю. Я не уволю ее, пока всего не узнаю.

Глава двадцать четвертая

   Оглашение завещания произошло на следующее утро. Кейт послушно явилась в девять часов, хотя и не понимала, зачем позвали ее и Гарри.

   Саймон жил на улице Примроуз-вэй, в двухэтажном каменном доме, в квартале от здания суда. Его кабинет помещался в белой деревянной пристройке. У пристройки имелся отдельный вход, к нему вела дорожка, выложенная кирпичом. По обеим сторонам двери в изобилии росли темно-золотые астры.

   Когда Кейт вошла в кабинет, Гарри уже сидел на последнем стуле выстроенного полукругом ряда.

   На мальчике была рубашка «лакосте» и модные летние брюки из хлопчатобумажного твида. На спинку стула повешен пиджак из коричневой кожи. «Шеф постарался», – подумала Кейт. Митчелл стоял за стулом Гарри.

   «Защищает», – догадалась Кейт, войдя в комнату. Она благодарно улыбнулась шефу.

   Он слегка поклонился и отошел в сторону.

   Кейт села рядом с Гарри. Он застенчиво посмотрел на нее. Сейчас он казался чище и младше, чем накануне.

   Почти немедленно открылась дверь, и в комнату вошла Абигейл Эйвондейл, по пятам за ней следовала Дженис Круппс. Женщины не смотрели ни друг на друга, ни на Кейт. Уселись посреди ряда, оставив между собой свободное место.

   У Кейт от нервного ожидания забурчал желудок. Она положила на живот руку и стала смотреть перед собой, стараясь подготовить себя ко всему.

   Через несколько минут Саймон огласит завещание. Абигейл вступит в права наследства, и музей уйдет в небытие. Что тогда будет с Гарри? Ей страшно захотелось обнять мальчика, однако она не стала этого делать, чтобы не смутить его, и еще крепче прижала руку к животу.

   Почувствовала руку у себя на колене. Гарри неловко похлопал по нему и убрал руку.

   Она ободряюще ему улыбнулась. Если, кроме дома, профессор оставил Абигейл и коллекцию, Кейт найдет способ выкупить ее. Они с Гарри откроют музей в другом месте. Им помогут ГАБы, Джинни Сью и Мэриан.

   До этого момента она еще не приняла решения остаться, настраивала себя на возвращение в Александрию. Сейчас она знала: что бы ни произошло, ее жизнь связана с головоломками, и она сделает все, чтобы сохранить их.

   Последней пришла Мэриан Тисдейл. В лиловом шерстяном костюме она выглядела очень торжественно. Мэриан села рядом с Кейт. Улыбнулась ей и, перегнувшись через нее, улыбнулась Гарри. Она не удивилась, увидев мальчика.

   Неужели слухи уже разнесли по всему городу весть о его возвращении?

   Саймон вошел в кабинет ровно в десять часов. Он сел за стол и оглядел собравшихся.

   – Благодарю за то, что вы пришли на оглашение последней воли Питера Томаса Эйвондейла.

   Голос адвоката был ровным, и он старательно избегал смотреть на кого-то в отдельности.

   – Дженис Круппс, секретарю музея головоломок Эйвондейла, за многолетнюю службу, завещаю десять тысяч долларов.

   Дженис всхлипнула. Кейт не знала, был ли этот звук выражением удивления, горя, благодарности или разочарования.

   Значит, Пру ошибалась: у профессора имелись деньги. Но если профессор оставил десять тысяч Дженис, то, может, он позаботился и о Гарри? Кейт тайком глянула на мальчика, но тот сидел, опустив голову, и только слабое подрагивание уголка рта говорило о его волнении. Гарри изо всех сил старался взять себя в руки.

   Кейт страшно волновалась. Как только завещание будет прочитано, уйдет не только музей, но окончательно уйдет и профессор.

   – Мэриан Тисдейл завещаю содержимое депозитного ящика 213 в Национальном банке Эксетера. – Саймон перевел дух. – Мэриан, мой дорогой друг, ты знаешь, как с пользой им распорядиться.

   Все, включая Кейт, повернулись и взглянули на Мэриан, но она сидела, опустив глаза.

   – Абигейл Эйвондейл…

   Кейт крепче обхватила себя руками. Она чувствовала, как напрягся подле нее Гарри. Сейчас все свершится. Но случилось не то, чего она ожидала.

   – …драгоценности ее матери. Они находятся в депозитном ящике 178 банка Гранвилля.

   Абигейл поерзала на стуле и выпрямилась.

   – Гарри Перкинсу – трастовый счет, открытый на его имя под личную ответственность исполнителя моей воли, Саймона Мэка, эсквайра, в целях продолжения образования мальчика.

   У Гарри перехватило дыхание. Он вжался в спинку стула, словно хотел исчезнуть.

   – Дом и участок на Хоппер-стрит, 63, все, что находится в доме, и коллекцию музея головоломок Эйвондейла, как и мои сбережения, оставляю Кэтрин Маргарет Макдональд. Она разделяла со мной мои увлечения и научила старого человека любви.

   У Кейт перехватило дыхание и потемнело в глазах. Она слабо слышала возмущенное восклицание Абигейл. Но оно донеслось до нее издалека.

   Профессор оставил ей музей. Невероятно. Может, она ослышалась?

   – Этого не может быть! – завопила Абигейл. – Его вынудили. Откуда мы знаем, что он вообще написал это? Это – явная подделка, дело рук этой женщины.

   – Мисс Эйвондейл, – вмешался Саймон.

   Абигейл вскочила на ноги.

   – Вы будете иметь дело с моими юристами.

   Она развернулась к Кейт.

   – Ты не увидишь из моих денег ни цента.

   Гарри тоже подскочил.

   – Оставьте ее в покое. Она была другом профессора.

   – Мисс Эйвондейл, прошу вас, – увещевал Саймон.

   Перед Кейт возникла чья-то тень.

   – Мисс Эйвондейл, если вы не возьмете себя в руки, я вынужден буду вас вывести.

   Голос принадлежал шефу Митчеллу. Может, поэтому он и пришел сюда? Не хотел скандала?

   – О, не беспокойтесь. Я ухожу. Но у вас это не пройдет. Если она попытается вынести хоть одну вещь из этого дома, я добьюсь, чтобы ее арестовали.

   – Мисс Эйвондейл, успокойтесь. – Такого резкого голоса Кейт никогда еще у него не замечала. – Это завещание заверено президентом и вице-президентом Национального банка Эксетера 5 февраля 2004 года. Я говорил и с тем и с другим, и они подтвердили его подлинность.

   – Оно написано под чьим-то влиянием. – Абигейл схватила сумку и пальто. – Мой отец был недееспособным.

   Она повернулась к Кейт.

   – Только попробуйте к чему-нибудь притронуться в этом доме.

   – Абигейл, – сказала Мэриан Тисдейл, ее голос был спокоен и тверд. – Пи-Ти всегда хотел оставить музей Кейт. Мне были, – она сделала паузу, – известны его намерения. Прошу прощения, но завещание подлинное.

   – Это заговор. Мои юристы разберутся с этим делом.

   Сумка от резкого движения ударила по Дженис, которая в этот момент вставала со стула. Абигейл не обратила на это никакого внимания и решительной походкой направилась к выходу.

   Минуту спустя за нею последовала Дженис, но прежде наградила Кейт злобным взглядом.

   Гарри неловко поднялся. Не сказав ни слова, неторопливо прошел по комнате, но, выйдя из дверей, бросился бежать.

   – Гарри, – позвала его Кейт и встала со стула, но шеф Митчелл уже был возле дверей.

   – Постойте, Кейт! Что вы обо всем этом скажете?

   Саймон обошел стол и остановился перед ней.

   Она покачала головой. Ей не верилось в то, что она услышала.

   – Неужели это правда? Как это может быть?

   – Пи-ти всегда этого хотел, – сказала Мэриан. – Музей, дом – отныне все принадлежит вам.

   – Но как же Абигейл? Ведь у нее законные права.

   – У нее есть право оспаривать завещание, сказал Саймон. – Но главное в этом деле – желание Пи-Ти. Он хотел, чтобы музей принадлежал вам. Жаль, что он раньше не заявил об этом. К несчастью, нам придется ждать апелляций.

   – Ждать ничего не надо, – возразила Мэриан. – Абигейл не его дочь.

   Повисла пауза. Саймон и Кейт уставились на нее.

   Мэриан казалась страшно печальной.

   – Много лет я просила Пи-Ти сказать ей правду, но… – Она грустно улыбнулась. – Сначала он очень сердился на Глорию за то, что та заманила его в ловушку: заставила жениться на себе, в то время как ждала ребенка от другого человека. Но он не хотел причинить боль ребенку. Откладывал разговор. И вот пожалуйста – в каком положении мы все остались.

   Она вздохнула, стараясь успокоиться.

   – Доказательство того, что он не является отцом Абигейл, находится в депозитном ящике. Я надеялась, что мне не придется этим воспользоваться, но, если Абигейл подаст апелляцию, у меня не останется другого выхода.

   – Господи, – сказал Саймон. – Бедная женщина.


   Кейт вышла из офиса Саймона как в тумане. Профессор оставил все ей. Она повторяла себе это снова и снова, но не могла поверить. Он ни разу не намекнул о таких планах. В последнее время они почти не общались.

   Единственное чувство, которое испытала на тот момент Кейт, была жалость к Абигейл Эйвондейл. Абигейл не была дочерью профессора. Мэриан и Саймон поехали в Эксетер за доказательством. Интересно, что это за доказательство? Признание? Тест ДНК. Все это было очень неприятно. И трагично. Глория Эйвондейл разрушила четыре жизни, когда солгала профессору. Свою собственную, его, Мэриан. Она навредила дочери, солгав ей об ее отце.

   Гарри и шеф Митчелл стояли возле столба с ярким плакатом. Он призывал всех желающих в музей на Субботу паззлов. Шеф смотрел на Кейт, а Гарри уставился в землю.

   Его образование отныне обеспечено, и это здорово. Но до этого момента еще несколько лет. Кто о нем позаботится? К дяде его отправить нельзя, Кейт постарается лишить дядюшку опекунства. Но мальчик не может жить у нее: она не знает, как управляться с подростками.

   Она даже не знала, что будет делать сама. Готова ли она бросить карьеру, вернуться в родной город, поднимать пришедший в упадок музей? Еще несколько минут назад она готова была все бросить и бороться за дальнейшее существование музея. Когда музей стал принадлежать ей, душу охватили сомнения.

   Куда подевалась уверенность (она почувствовала ее, после того как ГАБы помогли подготовиться к Субботе паззлов)? А восторг, из-за того что Гарри проявил интерес к интерактивной комнате? Сейчас на нее свалился страшный груз ответственности, и ей захотелось бежать куда глаза глядят.

   Потом ее поразила еще более зловещая мысль: надо расплачиваться за кредит. Кейт даже сгорбилась от такого воспоминания.

   – Поздравляю.

   Выражение лица Митчелла не соответствовало тому, что он произнес. Более того, в глазах у него Кейт прочла подозрительность. И кто мог бы его в этом винить?

   Кейт выпрямилась, прямо встретила его взгляд.

   – Я знаю, что вы хотите сказать. К перечню мотивов для убийства вы теперь можете прибавить и наследство. – У нее дрогнул голос. – Будь я на вашем месте, тоже бы подозревала.

   – Я не собирался этого говорить.

   – Но думали.

   Он не ответил.

   – Клянусь, я не знала об этом, – сказала она.

   Его молчание задело ее больше, чем она хотела признать.

   – Я даже не уверена, что хочу этот музей.

   Гарри наконец-то оторвал глаза от земли.

   – Но ведь вы хотите. Да?

   Кейт пожала плечами. Она неспособна была убедить его, и даже саму себя.

   – Вы испытали шок, а потому сейчас рано принимать серьезные решения. – Шеф Митчелл посмотрел на них обоих. – Судьба музея еще не решена. Абигейл Эйвондейл…

   Кейт покачала головой и не дала ему договорить.

   – Оказывается, она не дочь профессора. Мэриан только что сказала нам. У нее есть доказательство.

   Кейт убрала прядку волос, упавшую на лицо, одновременно утерев сбежавшую слезу.

   Шеф тихонько присвистнул.

   – Замечательно, что у тебя теперь есть деньги на образование, Гарри.

   – Да.

   – Ты нормально себя чувствуешь?

   – Да.

   Кейт осторожно положила ладонь на его руку.

   Он отодвинулся.

   – Вы не должны обо мне беспокоиться. Я сам о себе могу позаботиться.

   – Гарри, – строго сказал шеф.

   – Разумеется, можешь, – согласилась Кейт. – Но не обязан. Я хочу, чтобы ты помогал мне в музее.

   Эти слова вылетели у нее непроизвольно.

   – Вы ведь сами не знаете, останетесь здесь или нет.

   Кейт помолчала.

   – Я остаюсь. А ты?

   – Еще бы! Вернее, не знаю.

   Гарри с тревогой взглянул на шефа.

   – Не все сразу, – сказал шеф. И уклончиво добавил: – Посмотрим.

   Он не стал вдаваться в детали, но лицо Гарри прояснилось, и Кейт стало ясно, что у шефа появился временный жилец. Она была так довольна, что готова была обнять его. Чего, разумеется, не сделала.


   Шеф Митчелл отправился в отделение. Гарри и Кейт пошли в музей.

   Дженис была уже там, собирала вещи.

   – Я уйду отсюда не позже чем через час, – сказала она, не поднимая головы.

   Кейт почувствовала, что Гарри посмотрел в ее сторону.

   Она колебалась. Соблазн велик, но, если Дженис уйдет сейчас, она так никогда и не обнаружит пропавшие деньги.

   И они попадут в очень тяжелое положение. Надо сначала все прояснить, а потом уже думать о следующем шаге.

   – Я бы вас попросила остаться, пока не найду замену или пока вы не подыщете себе другую работу.

   Ну вот, она и сказала, хотя слова эти дались ей с трудом.

   Дженис взглянула на нее – не с благодарностью, как следовало бы, а с выражением торжества. Не поблагодарив, принялась класть свои вещи в стол.

   Кейт жестом велела Гарри идти наверх.

   Как только они закрыли за собой дверь, Кейт приложила к губам палец и на цыпочках подкралась к переговорной трубе. Закрыла отверстие и повернулась к Гарри.

   – Не пойму, зачем вы разрешаете ей остаться. Мы знаем, что эти письма писала она. От нее всего можно ожидать.

   – Знаю, но перед нами стоит более важная проблема. Банк вот-вот наложит арест на дом за неуплату долгов.

   – Чушь какая! Профессор платит… Платил.

   – Банк не получал выплат по кредиту. И я не могу найти чеков.

   – А вы спрашивали старуху Круппси?

   – Гарри!

   – Извините.

   – Спрашивала, и она сказала, что чеки у профессора. Но их у него не было. И я не смогла их найти.

   – Профессор никогда не держит чеки. Он этим никогда не интересовался. Подписывал пачку бланков и отдавал ей. Она их заполняла.

   – Постой, – сказала Кейт. – Ты говоришь, он подписывал пустые чеки и отдавал их Дженис… Поверить не могу.

   – У гениев свои недостатки. Как мог профессор быть таким небрежным, когда в других отношениях он отличался исключительной точностью?

   – Он потерял интерес к делам.

   – Нам необходимо выяснить, что случилось с пропавшими деньгами. И вернуть их, если это еще возможно.

   Гарри сел на край стола.

   – Если не найдем, возьмите деньги из моего образовательного фонда. Мне они не нужны.

   – Спасибо, – сказала Кейт, – но они тебе очень нужны. Ты же не хочешь остаться необразованным гением?

   – Нет, но как же мы их обнаружим?

   – Я везде посмотрела, – сказала Кейт.

   – А в ее доме?

   Кейт скорчила гримасу.

   – Нет. Но у нас нет достаточных оснований, чтобы просить шефа Митчелла устроить в ее доме обыск.

   – Я знаю, как их достать.

   Кейт заметила волнение в его голосе и блеск в глазах, хотя он быстро отвернулся.

   – Ни в коем случае, – воскликнула она. – Это незаконно.

   Гарри сделал невинные глаза.

   – Это опасно.

   – Не-а.

   – Ты живешь в доме шефа полиции.

   Гарри пожал плечами.

   – Я спасаю деньги налогоплательщиков. Меня легко найти, если будут ловить. Но меня не поймают.

   – Нет! Я запрещаю тебе делать что-либо опасное или незаконное. Кроме того, мне нужно, чтобы ты сделал кое-что еще.

   – Что? – подозрительно осведомился Гарри.

   – Закончить оформлять интерактивную комнату. Мы с Джинни Сью начали, но там еще полно работы. А сейчас у нас появился реальный шанс устроить Субботу паззлов, и комната должна быть в лучшем виде.

   Похоже, Гарри она не убедила.

   – Кто-то должен посмотреть вещи профессора. Может быть, чеки в его квартире.

   – Я займусь интерактивной комнатой, – быстро сказал Гарри. – Если не возражаете.

   – Я тебе буду очень обязана.


   Кейт стояла возле двери квартиры с ключом в руке. Боялась войти. Боялась, что ей будет слишком тяжело. Слишком грустно. Все окажется очень знакомо. Или совершенно непохоже. Она думала о десятке других причин, из-за которых ей не следовало туда входить. Правда заключалась в том, что ей не хотелось окончательно распрощаться с профессором.

   Вставила ключ в скважину, повернула, дверь легко отворилась. Увидела большую просторную комнату. Стены были бледно-голубыми, и Кейт невольно подумала о небе. Этот цвет не сочетался с темной мебелью и декором остальной части дома.

   Кейт прошла внутрь. Справа от нее, в алькове, была кухонька и небольшой диван под скатом крыши. Остальная часть комнаты была пустой, за исключением большой медной кровати под лоскутным покрывалом. На двух прикроватных тумбочках стопки сборников со сканвордами, между двумя мансардными окнами старомодный гардероб.

   Кейт закрыла дверь и увидела перед собой викторианское зеркало, помутневшее от времени и почерневшее в нескольких местах. Рядом с ним – бюро с выдвижной крышкой. Крышка была закрыта.

   Кейт осторожно села на стул и медленно подняла деревянную крышку.

   В этом отделении царил порядок, бумаг не было. В торце – только бутылочка с чернилами и изгрызенная ручка, посередине – чековая книжка. В ней на каждой странице – по три чека. Их можно было оторвать по перфорации и отделить от основания.

   Кейт не думала так быстро найти книжку, и пальцы дрожали, когда она ее открыла. Увидела в ней корешки толщиной в полдюйма, все – подписанные знакомой профессорской закорючкой.

   Кейт покачала головой. Любой человек мог взять эти чеки и написать на них любые суммы. То есть любой человек, у которого был доступ к книжке. Насколько Кейт знала, доступ к ней был только у Дженни и профессора. Приходила ли она сюда за чеками? Или профессор сам их ей приносил?

   «Скорее всего, сам», – подумала Кейт. Она не могла представить себе, чтобы профессор пускал ее в свою квартиру. Даже для того, чтобы подписать чеки. Кейт знала, что никто к нему не приходил. Разумеется, в то время, когда она была его ученицей.

   Она начала просматривать корешки чеков, заполненные профессором. Текст втиснут в узкие пространства, но рука несомненно профессорская. Коммунальные расходы, подписка на журналы, счета за продукты. Нашла она и корешки трех пропавших чеков по выплате кредита.

   Это было уже некоторое подтверждение. Если бы найти чеки! Кейт испытала чувство облегчения: по крайней мере, профессор намеревался заплатить по кредиту. Значит, остается одна возможность – Дженис.

   Но таким доказательством не воспользоваться. Ей надо каким-то образом соединить Дженис с пропавшими чеками.

   Кейт встала, оглядела комнату. Алоиз свернулся в клубок на кровати, на одной из подушек. Кот нехотя взглянул на нее. Кейт подошла к нему, погладила и увидела на прикроватной тумбе обрамленную фотографию, почти скрытую стопкой книг. Поднесла к глазам.

   На ней был запечатлен молодой человек, профессор. Он держал за руку девушку. Молодые люди улыбались друг другу, забыв о фотографе. Кейт смотрела на снимок. Ей было интересно, на какой женщине он был женат, но глаза, улыбавшиеся профессору, принадлежали не Глории Нил. Они принадлежали Мэриан Тисдейл. Кейт поставила фотографию на место, смутившись оттого, что заглянула в интимный мир других людей.

   Рядом с этим снимком увидела собственное изображение. Фотографию сделали, когда ей было десять или одиннадцать лет, в Хэллоуин. Кейт была одета как Пеппи Длинный Чулок. В волосы вставлена проволока, чтобы косички торчали в разные стороны. А вот и Гарри, совсем еще маленький. Он был похож на сорванца из «Оливера Твиста».

   Кейт подошла к гардеробу, открыла обе дверцы. С одной стороны – деревянные ящики с нижним бельем и носками, с другой – брюки, рубашки и пиджаки. Все очень аккуратно сложено.

   Кейт провела рукой по его любимому твидовому пиджаку. А затем сделала то, чего никогда не позволяла себе раньше, сунула руки в карманы. В одном кармане нашла сборник судоку в бумажной обложке, в другом – скомканный список бакалейных товаров. Кейт методично проверила всю одежду, вынимала клочки бумаги, на которых профессор записывал что-то, и положила их на столе. Напоминание – купить еду для кота, подстричься. Ничто не дало ей ключ к убийству.

   Ал спрыгнул с кровати, подошел к ней и стал выписывать восьмерки возле ее ног. Она села на пол, положила кота к себе на колени. Он был тяжелым, теплым, родным.

   – Он не вернется, Ал.

   Кот ответил жалобным писком. У Кейт дрогнули губы.

   – Извини.

   Зарылась лицом в его мех. Сидели так, пока мех Ала не промок от ее слез. Потом Кейт тяжело вздохнула и спустила Ала с колен.

   Кот немедленно вернулся на профессорскую подушку и, свернувшись в клубок, заснул.

   Кейт открыла дверь маленькой кладовки. Там висело зимнее пальто и стояли картонные коробки. Кейт сняла верхнюю коробку и поставила на пол. В коробке оказались кубики Рубика – большие, маленькие, пластмассовые и старые, деревянные прототипы. Она вынимала их по одному, держала в руках и ставила рядом с собой на ковер.

   Под кубиками оказался старый альбом в кожаном переплете. Кейт положила его на пол, уселась рядом, перелистала. Увидела фотографию родителей профессора. Профессор в коротеньких штанишках и матроске. С Джейкобом Доннели в подростковом возрасте во время шахматного турнира. Мэриан, Вилетта, Джейкоб и профессор 15 белой летней одежде. Еще один снимок – улыбающиеся лица, выглядывающие из прорезей в фанерном щите с нарисованными красотками в пляжных костюмах и их телохранителями.

   Газетная статья и фотография шестерых молодых людей – среди них Джейкоб и профессор, члены интеллектуального клуба Бостонского университета. Профессор был президентом клуба, а Джейкоб – вице-президентом. Может, тогда и началась между ними вражда? Джейкоб всегда был вторым, а профессор – первым. Может, всему виной ревность? На следующей странице она увидела университетский диплом профессора.

   Несколько страниц посвящались газетным статьям. Еще одно проникновение в частную жизнь наставника. Должно быть, головоломки он начал собирать уже в колледже. Кейт увидела статью об открытии музея головоломок в Великобритании, другая статья была посвящена украденному потиру, еще две рассказывали об обнаружении каменных головоломок в древнем китайском захоронении. Кейт внимательно прочитала статьи. Ее интересовало все, что составляло жизнь учителя.

   Дошла до пустой страницы и заметила на ней маленькие черные уголки. Догадалась, что оттуда вырваны фотографии.

   На следующей странице Кейт обнаружила статью об открытии музея головоломок и сопровождающую ее фотографию. На снимке профессор наблюдал за тем, как на здании устанавливают надпись – «Музей головоломок Эйвондейла». Профессор – высокий и красивый, хотя и немного грустный. Дата не была проставлена, но Кейт догадалась, что это произошло после его женитьбы на женщине, которая его не любила, и потери женщины, которая любила.

   Кейт судорожно вздохнула. Может быть, числа все-таки лучше, чем люди. По крайней мере, они надежнее. Да, порой ей хотелось плакать от усталости, зато сердце у нее билось ровно.

   На следующей странице она увидела приглашение на свадьбу Мэриан Тисдейл и Артура Комптона. Свадебной фотографии и снимков семейной жизни профессора Кейт не увидела.

   Она перевернула страницу и увидела себя. Несколько страниц были посвящены ей. Вот она, с кое-как заплетенными косичками, стоит в лабиринте, сжимая в руках кубик Рубика. Она не помнила, когда он ее фотографировал. А вот она и профессор стоят по обе стороны гигантской тыквы.

   Им удалось точнее всего определить ее вес. «Сто шестьдесят три фунта», – вспомнила Кейт. Она выиграла соревнование по разгадыванию головоломок и удостоилась звания лауреата.

   Профессор сохранил все, что она когда-либо сделала.

   На следующей странице она увидела Гарри, снятого поляроидом. Мальчик с гордостью демонстрировал шифр, который ему удалось разгадать.

   После этого опять пустые страницы. Снимков должно было быть больше, гораздо больше, ведь Гарри рос под покровительством профессора. Кейт показалось это страшно несправедливым.

   Она закрыла альбом, убрала в коробку и накрыла сверху кубиками Рубика. Отключившись от прошлого, прижалась лбом к крышке.

   Шорох заставил ее поднять голову. Гарри стоял возле открытой двери, а рядом с ним – Брэндон Митчелл. Лицо шефа было бесстрастным, как всегда.

   Кейт поднялась и почувствовала боль в ноге.

   Гарри подбежал к ней.

   – С вами все в порядке?

   – Я просто отсидела ногу.

   Голос дрогнул. Кейт смутилась.

   Ей хотелось, чтобы они ушли и оставили ее со своими воспоминаниями.

   – Шеф пригласил меня в пиццерию. Мы думали, что и вы захотите пойти. В четверг вечером пиво бесплатно.

   Кейт сомневалась, что это была идея Митчелла, ну да ладно: можно и сходить.

   – Четверг? О, нет!

   – А в чем дело? – спросил Гарри.

   Кейт поморщилась. В четверг у нее свидание: она пойдет на боулинг с Норрисом Эндельманом. Надо же, чуть не забыла.

   – Извините, я бы с удовольствием, но у меня другие планы.

   Гарри выглядел разочарованным.

   Шефу Митчеллу, судя по всему, было совершенно все равно. Он понимал, что означают «другие планы». И она точно знала, что он думает о женщине, идущей на свидание, когда ей следовало быть в трауре.

   Да черт с ним! Если бы он прислушивался к сплетням, а не был таким формалистом, то знал бы, что это – затея тети Пру.

Глава двадцать пятая

   Свидание, по мнению Норриса, прошло что надо. Он и его друзья прекрасно провели время – смеялись от души, делали все, что и другие игроки. Кейт удачно играла, только она, в отличие от других, не прыгала от радости при каждом успешном броске. Она подсчитывала, сколько очков набрала по сравнению с другими, анализировала темп игры, прикидывала результат. От старых привычек ей трудно было избавиться.

   Норрис был красивым и мускулистым молодым человеком. Кейт обратила внимание на его хорошие манеры. Все вели себя дружелюбно, после игры пошли пить пиво, смеялись, вспоминая игры, а потом быстро перешли на другие темы: новый двухосный полноприводный автомобиль Джорджа, последняя клиентка Элен в салоне красоты, ставки Норриса в приближающемся футбольном матче «Нью-Инглэнд пэтриотс».

   Кейт улыбалась и кивала, но ей хотелось оказаться среди своих математических чудиков. Они бы сейчас обсуждали вероятностные функции и абстрактные числа. Кейт даже вспомнила о Гарри с Митчеллом: сидят, наверное, в пиццерии. Потом подумала, что вряд ли с ними ей было намного комфортнее.

   На следующее утро по дороге в музей Кейт проиграла в голове весь этот вечер и пришла к заключению: она не вписалась. Почувствовав отвращение к самой себе, решила, что в следующий раз у нее получится лучше, если вообще будет этот следующий раз.

   Гарри снова поджидал ее на ступеньках.

   – Доброе утро, Гарри. Дженис снова тебя не пускает?

   Гарри покачал головой.

   – Не знаю, пришла ли она вообще.

   – Ну и хорошо. – Кейт открыла дверь. – Сегодня я сделаю тебе ключ.

   Звонил телефон, и она поспешила к столу Дженис, чтобы ответить. Оказалось, что это Даррелл Доннели.

   – Привет, Кати. Ты должна знать, что кредит нужно отдать до понедельника. Загляни сегодня утром в банк.

   – Да, конечно, – сказала Кейт.

   Новости в Гранвилле распространяются молниеносно. Он должен знать, что ее руки связаны, пока юристы не установят подлинность профессорского завещания. Она глянула на свои часы.

   – В одиннадцать?

   – Хорошо. Жду тебя в это время.

   Она повесила трубку.

   Гарри, нахмурившись, смотрел на нее.

   – Банк. Не беспокойся. Я что-нибудь придумаю.

   Она направилась в кухню. За нею увязались Ал и Гарри. У Кейт не было плана. Она понятия не имела, как выкрутиться, если только деньги на кредит не свалятся на нее из небытия. Может, это будет спрятанное сокровище или выигрыш в лотерею. В этом случае она спасет музей. Кейт отбросила свои ненаучные мысли. Надо что-то придумать, прежде чем отправиться в банк.

   – Что же делать? – спросил Гарри.

   Кейт пожала плечами.

   – Попытаемся составить план.

   Она насыпала коту еды и поставила миску на пол. Ал набросился на нее, словно его сто лет не кормили.

   – Вы думаете Кру… миссис Круппс их истратила?

   – Мы даже не знаем, она ли их взяла.

   – Мы бы знали, если бы нашли эти чеки.

   – Нет, – твердо сказала Кейт.

   Гарри улыбнулся.

   – Вы так забавно выглядите, когда вот так морщите нос.

   Кейт вздохнула. Гарри явно нужна более сильная рука.

   Она не знала, есть ли способ убедить шефа забрать его к себе.


   Без десяти одиннадцать Кейт остановилась возле интерактивной комнаты – сказать Гарри, что она уезжает. Он пристраивал у окна три ярко-красных мягких кресла. В центре комнаты стоял рабочий стол, на полке выстроились пластмассовые ведра, наполненные всем необходимым для создания паззлов. На других полках стояли готовые паззлы, всех форм, размеров и цветов.

   – Это невероятно, Гарри.

   Гарри пожал плечами, но лицо его светилось от гордости.

   – Я иду в банк.

   Он помрачнел, но тут же просиял.

   – Я пойду с вами и загляну к Райетт: куплю что-нибудь на вынос.

   Кейт все время забывала, что Гарри растет, и ему требуется много пищи.

   – Хорошо.

   Они дошли до Райетт, и Кейт дала Гарри деньги. Он вошел в кондитерскую, а Кейт проследовала к банку. Адреналин разбушевался не на шутку. Плана у нее еще не было. Придется лавировать, а такой стиль поведения был ей не свойствен. Положение отчаянное.

   Даррелл ее не встретил, так что в кабинет ее провела дежурная. Кейт приходила на ум аналогия – Трусливый лев идет к волшебнику страны Оз. На самом деле этот лев не так и труслив, да и волшебник не настоящий.

   Секретарь доложила о ней, и Кейт вошла в кабинет с улыбкой на лице.

   – Входи.

   Даррелл лишь наполовину приподнялся со стула и жестом пригласил Кейт сесть напротив.

   Она села. Этот волшебник не настоящий.

   – Ну? – сказал Даррелл.

   Он говорил снисходительно. Преимущество было за ним, и он знал это.

   Кейт молчала и, улыбаясь, смотрела ему в лоб, а сама тем временем подсчитывала, сколько денег у нее останется, если вложит свои средства в счет оплаты кредита. Недостаточно: музей она не спасет, да и самой жить будет не на что.

   Даррелл нетерпеливо заерзал.

   – Должен сказать, завещание старого Пи-Ти удивило весь город.

   Кейт по-прежнему молчала.

   – Но, разумеется, ты никогда не станешь собственницей дома и его содержимого. Абигейл подаст в суд. У тебя нет никаких прав.

   «У Абигейл – тоже», – подумала Кейт. Но эта новость, должно быть, до Гранвилля еще не дошла. Ничего, скоро узнают.

   – Ты попала между молотом и наковальней.

   Кейт прикусила язык. Пока он не обладает информацией, у нее будет больше времени взвесить свои возможности.

   Даррелл поставил локти на стол и наклонился к Кейт.

   – Ты не сможешь содержать дом, даже если произойдет чудо, и ты выиграешь. Дом пойдет с молотка. – Он помолчал, очевидно что-то обдумывая. – От продажи мало что выиграешь. Не хватит даже погасить кредит.

   Она поняла, куда он клонит, а потому сказала:

   – Думаю, тот, кто захочет передать его консорциуму, получит кругленькую сумму.

   Посмотрела, какой будет реакция. Не дождавшись, добавила:

   – Хотя, странно, что никто из консорциума не попытался обратиться ко мне или к профессору, когда он был еще жив.

   Даррелл откинулся в кресле. И неожиданно Кейт почувствовала: консорциум не принадлежал ни Дарреллу, ни Абигейл. Это был настоящий консорциум. Они просто не решили, где разместить торговый комплекс.

   Слово было за Дарреллом и Абигейл: они должны были предложить полный комплект. И получить хорошие комиссионные?

   Может, она ошибалась, но это было единственным полным объяснением сложившейся ситуации. Кейт встала.

   – Я не продаю. До свидания.

   Она его удивила. Секунду он тупо смотрел на нее. Кейт направилась к двери и уже на пороге услышала:

   – Тогда ты его потеряешь.

   Кейт прошла по коридору, заставляя себя не торопиться: может, Даррелл смотрит ей вслед.

   В ее распоряжении было три дня. Могло быть и три часа или три минуты.

   Она вышла на улицу. День был облачный. Что ни говори, середина осени. В любой момент могло выглянуть солнце или разразиться буря.

   Кейт остановилась возле скобяной мастерской и заказала ключ для Гарри.

   Когда Кейт отворила ворота, Дженис спускалась по лестнице.

   Был почти полдень. Она вышла на час раньше своего обычного времени. Дженис знала, что ее дни в музее сочтены. Продадут ли дом или Кейт станет его владелицей, Дженис придется искать себе новую работу, так что она не стала здороваться с Кейт, а молча прошла мимо нее на улицу.

   На столе Кейт поджидал упакованный сэндвич и бутылка минеральной воды. Гарри не было видно. Кейт взяла сэндвич и обнаружила стопку чеков, скрепленных голубой резинкой.

   Под ними увидела голубой кончик сберегательной книжки.

   Сначала Кейт осмотрела книжку. Она принадлежала Дженис Круппс. На счету находилось почти три тысячи долларов. Платежи начались много лет назад, поначалу это были депозиты от двадцати пяти до ста долларов с перерывом в несколько недель. В последние полгода они вдруг подпрыгнули до внушительных сумм. Это равнялось трем выплатам кредита. Дженис пустилась во все тяжкие.

   Кейт отложила сберегательную книжку и сняла резинку с чеков. Отделила те, на которых стояла профессорская подпись, сложила в уме суммы. Более двух тысяч долларов.

   Как она могла провернуть это так, что никто не заметил? Видимо, профессор совершенно не интересовался финансовыми делами, Вилетта Доннели была слишком больна и не могла исполнять обязанности казначея, а Джейкоб думал только о здоровье жены и не сознавал, что происходит.

   По крайней мере, Дженис не успела их потратить, а почему – было выше понимания Кейт. Хранила их на черный день? На то, чтобы жить на них после отставки? Как бы то ни было, ее песенка спета. Но сначала Кейт должна поговорить с Гарри.

   Она убрала чеки и сберегательную книжку под замок и заглянула в интерактивную комнату. Пусто, как и в других выставочных залах. Не было его и в кухне, но, когда она собралась уходить, услышала с улицы треск веток.

   Выглянула в окно. Вход в лабиринт был расширен, а рядом лежала груда срезанных веток.

   Кейт вышла на улицу и пошла на треск в лабиринт. Гарри оказался в нескольких ярдах от входа, за двумя поворотами. Он подбирал с земли только что срезанные ветви.

   – Гарри.

   Он поднял голову.

   – Привет.

   И понес ветки мимо нее.

   – Гарри.

   Он не остановился, бросил чрез плечо:

   – Я решил расчистить лабиринт к Субботе паззлов.

   Кейт вышла за ним во двор. Солнце выглянуло из-за облаков.

   – Ты проник в дом Дженис.

   – Работы много, но думаю, что успею к этому дню. Дети будут довольны.

   – Проникновение в чужой дом незаконно, и ты это прекрасно знаешь. Что если бы тебя поймали?

   – Может, мне здесь кто-нибудь поможет? – Гарри бросил свою ношу в кучу и повернулся к Кейт. – Она украла кредитные деньги. Саботировала работу в музее. Возможно, она и профессора убила. Я ее ненавижу.

   Он постепенно осознал, что сделал. Профессор умер. У него все получилось, но сейчас он казался маленьким и потерянным.

   Гарри вытер рукавом лицо и оставил на нем темную полосу.

   – Теперь ее могут арестовать.

   Кейт покачала головой.

   – Не думаю, что в качестве доказательства они смогут использовать нелегально конфискованные предметы.

   – Это несправедливо.

   – Нет, но таков закон.

   – Я могу положить все назад, а потом сказать шефу, где их найти.

   – Нет, – сказала Кейт. – Шеф Митчелл с нас живых шкуру снимет. У меня есть идея получше.

   Гарри нахмурил брови.

   – Какая?

   – Мы заставим ее вернуть деньги.

   – Как?

   Кейт сама точно не знала, но предложила:

   – Когда она придет после ленча, мы пригрозим, что отнесем эти документы в полицию. Даже если там не смогут этим воспользоваться, новость распространится по всему городу, и от нее отвернутся даже друзья.

   Она горько улыбнулась.

   – Ее, возможно, даже прогонят из города.

   – Хорошо, – сказал Гарри.

   Заметно было, что он не очень-то поверил Кейт.

   – Но если это она убила профессора? Как мы сможем это выяснить? Эти дурацкие деньги его не вернут.

   – Нет, – согласилась Кейт. – Но зато у нас будет больше времени, чтобы узнать, кто это сделал. И, возможно, мы спасем музей.

   Гарри пнул ногой траву.

   – Ладно. Давайте так и поступим.


   Кейт и Гарри дождались Дженис. Она посмотрела на них обоих и пошла по ступенькам.

   – Дженис, – сказала Кейт.

   Дженис оглянулась через плечо.

   – Мне нужно попудрить нос.

   – Дженис, – повторила Кейт, стараясь говорить властно.

   Она устала от этой конфронтации.

   – Нам с Гарри нужно кое-что вам сказать.

   Должно быть, в ее голосе прозвучало нечто такое, что остановило Дженис. Она выжидательно глянула на Кейт и поджала губы.

   – Да?

   Кейт подняла чеки.

   Глаза Дженис расширились, и она кинулась через комнату.

   – А ну-ка, дай сюда.

   Гарри выступил вперед, и Дженис споткнулась. Он подержал ее за локоть, чтобы она не упала, а потом схватил за плечи и потряс.

   – Ты украла профессорские деньги, и ты вернешь их назад.

   Не такую тактику планировала Кейт.

   – Гарри!

   Дженис вырвалась.

   – И не подумаю!

   – Вернешь, или мы расскажем, и все тебя возненавидят, – сказал Гарри.

   Его нижняя губа дрожала.

   – Вас арестуют за присвоение чужого имущества, – добавила Кейт.

   – Вы ничего не сможете доказать.

   – Нет? – Кейт подняла сберегательную книжку.

   – Вы украли мою книжку.

   Она повернулась к Гарри.

   – Это ты, неблагодарный щенок. Вот тебя и посадят в тюрьму.

   – Думаю, этого не случится, Дженис.

   Холодно произнесенные слова Кейт скрыли нервозность, от которой у нее дрожали колени.

   Дженис злорадно улыбнулась Кейт.

   – Ты что же, изваляешь имя любимого профессора в грязи? На этих чеках стоит его имя, а не мое. Я даже не знала, что он перевел их на мой счет.

   – Чушь собачья!

   Гарри сжал кулаки, и Кейт начала молиться, чтобы он не опустил их на Дженис.

   – Профессор никогда не присвоил бы чужого. А ты присвоила. Что если он узнал, чем ты занимаешься? Может, он хотел заявить об этом, и тогда ты его убила.

   Лицо Гарри налилось кровью и исказилось от гнева.

   Впервые Дженис дрогнула. Рот искривился.

   – Я бы никогда не убила Пи-Ти.

   – Тогда почему ты украла его деньги?

   – Я не крала.

   – Бросьте, Дженис, – вмешалась Кейт. – Либо вы вернете деньги, либо отправитесь в тюрьму. Выбирайте.

   Дженис повесила голову.

   – Нам были нужны эти деньги. Пи-Ти нуждался в моей заботе. Но все было бесполезно. Он никогда не оставил бы свой драгоценный музей.

   Она вскинула голову. Ее глаза полыхали ненавистью.

   – Возьмите их и будьте прокляты. Теперь мне они не нужны.

   На лице Гарри было написано отвращение. Он хотел что-то сказать.

   Кейт успокоила его взглядом. Что можно было сказать женщине, пребывавшей в иллюзиях? И Кейт не хотела терять преимущество.

   – Сейчас мы идем в банк, – сказала Кейт, стараясь не испытывать сочувствия к этой женщине. – И вы переведете все двести пятьдесят семь тысяч долларов и тридцать шесть центов в счет кредита. Я не знаю, как вы заполучили остальные деньги – копили или потихоньку подворовывали. Можете оставить их себе.

   Дженис еще раз злобно посмотрела на Кейт, но боевой дух ее окончательно покинул.


   Все втроем отправились в банк. Кейт и Гарри стояли подле Дженис, когда она переводила деньги в счет уплаты кредита. Кейт была уверена, что весь город узнает об этом до наступления ночи, но ни она, ни Гарри не станут источником этой информации.

   Как только они вышли из здания, Дженис оттолкнула их и пустилась бежать по улице к музею.

   – Пошли, – сказал Гарри и поспешил за ней.

   – Что ты делаешь? – крикнула Кейт, пытаясь нагнать его.

   – А вдруг она еще что-нибудь стащит! – И Гарри побежал, не дожидаясь Кейт.

   Когда Кейт подошла к музею, Дженис уже спускалась по лестнице вместе с сумкой. Гарри стоял на пороге, скрестив на груди руки.

   Кейт остановилась у ворот и, когда Дженис вышла, сказала:

   – Дженис, я пришлю вам двухнедельное пособие, но прошу отдать мне ключи.

   Дженис сняла со связки ключ.

   – Возьми. Я ненавижу это место и не хочу больше его видеть.

   Она швырнула ключ.

   Кейт поймала его на лету и отдала Гарри.

   Они смотрели, как она с трудом открывает ворота.

   – Должны ли мы позволить ей уйти? – спросил Гарри.

   – Не знаю, как бы мы ее остановили, даже если бы захотели.

   – Но если она убила профессора?

   – Если убила, шеф ее арестует.

   Дженис открыла наконец-то ворота и пошла по тротуару, и в этот момент у бордюра остановился серебристый «лексус». Дверь открылась с пассажирской стороны, и Кейт увидела перегнувшуюся через сиденье Абигейл Эйвондейл.

   «Как удобно, что она здесь оказалась, – подумала Кейт. – Интересно, когда это они с Дженис успели подружиться?»

   – Иди в дом, Гарри.

   – Но…

   – Пожалуйста, я сейчас приду.

   Он неохотно пошел к дому.

   – Не думайте, что все кончено, – сказала Абигейл, а Дженис остановилась на тротуаре и торжествующе взглянула на Кейт.

   «Пустая угроза», – сказала себе Кейт, но призадумалась. Если две недовольные женщины объединятся, то жди неприятностей, даже если ни одна из них не является убийцей. Ей надо что-то предпринять, устранить опасность.

   – Знаю, вы обе расстроены и обижены. Я – тоже, но…

   Она хотела сказать, что им лучше решить все мирным путем, но передумала.

   – Но если что-нибудь случится с кем-нибудь из моих близких, то я не остановлюсь, пока вы мне за это не заплатите.

   Обе женщины посмотрели на нее так, словно у нее выросли рога. Дженис уселась в машину. Дверь хлопнула, и «лексус» укатил.

   Кейт смотрела, пока автомобиль не скрылся за поворотом. Неужели она в самом деле угрожала им? Никогда раньше она не позволяла себе угроз. Кейт попятилась и ухватилась за чугунную решетку, так как колени у нее дрожали.

   Она пришла в ужас от самой себя. Впервые. Потом почувствовала себя лучше. «Ну вот, – подумала она. – Проявила характер. Этого требовала ситуация. В качестве сдерживающего средства прекрасно сработало».

Глава двадцать шестая

   Гарри сидел за профессорским столом, подперев ладонями голову. Кейт смотрела на него с минуту, потом спросила:

   – С тобой все в порядке?

   – А?

   Он не поднял головы.

   – Я спросила, все ли с тобой в порядке.

   – Да.

   Он почесал в затылке, и Кейт поняла: он не расстроен, он читает.

   – Что ты делаешь?

   – Смотрю на этот сканворд. Я нашел его между страницами вашей книги. Что это?

   – Это ксерокопия сканворда, над которым профессор работал в ночь убийства.

   Сначала Гарри не двигался, потом оторвался от листка.

   – Ох!

   – Знаю. Я не хотела тебе это показывать.

   Он глубоко вздохнул.

   – Ничего. Что вы искали?

   – Я думала… надеялась, что профессор оставил мне ключ к имени убийцы.

   – Как в старом кино, – сказал Гарри и снова уставился в сканворд.

   – Притянуто за уши, правда? Ни один человек перед лицом смерти не додумается оставить ключ в сканворде.

   – За исключением профессора, – заметил Гарри. – Он мог это сделать.

   – На это я и надеялась. Я чувствовала, что здесь что-то не так. В ту ночь я была слишком расстроена, чтобы это заметить, но в подсознание что-то запало. Теперь точно знаю: профессор и не пытался решить сканворд. Числа, которые он поставил, находятся не там, где нужно. Не знаю, что и думать.

   – А что думает шеф?

   – Шеф?

   – Шеф Митчелл. Вы получили это от него?

   – Вроде бы.

   – Вроде бы?

   – Вы что же, украли сканворд?

   – Нет, – запротестовала Кейт. – Не совсем так. Я договорилась, и мне дали копию с оригинала. Потом я распечатала ее на черно-белом ксероксе.

   Гарри побледнел, но сказал:

   – Здорово! Где фото?

   – Где-то среди улик.

   – Здорово. Но я имел в виду оригинал, с которого вы сняли копию.

   – В моем портфеле. Но, Гарри, вид страшноватый.

   – Я вытерплю.

   Кейт открыла портфель и взяла конверт. Потом вспомнила, что фотографии, которой прислал ей Сэм Свиндон, там нет. Она по-прежнему лежала в портфеле. Кейт вынула ее и расправила загнувшийся уголок. Подала Гарри.

   – Ух!

   – Знаю, – сказала Кейт. – Поэтому и работала с черно-белой ксерокопией.

   – Это вы хорошо придумали.

   Гарри подал ей фотографию. Он слегка побледнел.

   – Я бы ее тебе не показала, но сейчас я в тупике. Если есть ключ, то он должен быть в этом сканворде, либо его украли, когда проникли в дом.

   Она замолчала. В ту ночь фотография была в конверте. С тех пор она на нее не смотрела, но с той ночи запирала портфель на ключ.

   – В ту ночь, когда я влез в дом?

   – Что?

   – В ту ночь, когда я влез в дом?

   – Нет, за несколько дней до этого. Кто-то еще проник в дом и устроил в кабинете страшный беспорядок. Я думала, что это Абигейл искала завещание. Но… шеф Митчелл считает, что, возможно, здесь искали нечто, что может скомпрометировать убийцу.

   – Откуда мы узнаем, нашел он это или нет?

   Она помолчала, постаралась вспомнить то, что происходило в тот вечер. Отчетливо помнила, что положила фотографию в конверт. Теперь она не в конверте. Стало быть, кто-то нашел ее и рассматривал.

   Взломщик или полиция?

   Кейт думала, что знает. Понял ли убийца значение сканворда? Или боялся, что его разгадала Кейт?

   – Кейт?

   – Что?

   – У вас странный вид.

   – Извини. Мы многого не знаем. Но если есть шанс разгадать ключ, заложенный в сканворде, мы обязаны его решить.

   Прежде, чем это сделает убийца. Она вернула фотографию в портфель. На этот раз убедилась, что закрыла его на ключ.

   – Как у тебя с судоку?

   Гарри пожал плечами.

   – Профессор меня учил. Мне не слишком понравилось, потому что в результате получаются цифры, которые ничего не значат.

   – Закрытая система.

   – Да. Шифры мне больше нравятся. По крайней мере, они тебе что-то говорят.

   Кейт вздохнула.

   – Я надеялась, что сканворд скажет мне что-то. Понимаешь? Цифры стоят здесь неправильно. Когда я решила этот сканворд, используя заданные цифры, и сверила с профессорскими, то с первых же шагов увидела, что он делал все не так.

   – Гм, – сказал Гарри, совсем как шеф Митчелл. – Я знаю, что в судоку нули не используют.

   – Сначала я подумала, что это – начало шестерки или девятки, а может, и восьмерки. Но теперь не знаю, что и думать.

   Гарри взглянул на сканворд с некоторым интересом.

   – Может, здесь стоит дата?

   – Или код, телефонный номер, адрес. Я все перепробовала. Ты знаешь, сколько комбинаций можно создать из девяти цифр?

   – Много.

   – Больше, чем ты можешь представить. И не думаю, что профессор оставил бы что-то слишком сложное. Он ведь хотел, чтобы мы нашли его убийцу.

   – Но ему надо было исхитриться, чтобы убийца его не понял, – нахмурился Гарри. – Думаете, убийца знает судоку?

   – Все знают.


   Два часа они бились над решением и отчаялись.

   – Это невозможно.

   Гарри поднялся и начал открывать шкафы.

   Кейт некоторое время смотрела на него, но потом не сдержала любопытства.

   – Что ты делаешь?

   – Ищу ключи.

   Кейт откинулась на спинку стула. Уставилась в потолок.

   Они сделали все, что могли. Она не знала, что еще сделать.

   Гарри продолжал открывать и закрывать шкафы.

   – Угомонись, Гарри. Я уже все обыскала.

   – Тогда я еще раз обыщу. Должно быть что-то. Если это не в сканворде, то где-то в другом месте. И я намерен найти это, даже если придется перевернуть вверх дном весь дом.

   Он хлопнул дверцей шкафа, открыл следующую.

   Вверх дном. Кейт выпрямилась. Вверх дном. Она посмотрела на цифры, которые изучала несколько дней.

   – Вверх дном.

   – Что?

   Она медленно перевернула сканворд и посмотрела на него с этой стороны. Увидела перевернутое изображение.

   – Гарри, возможно, ты и в самом деле гений.

   – Нет, я… В чем дело?

   Он подошел к столу и заглянул ей через плечо. Кейт смотрела на перевернутую страницу и скосила глаза так, как когда-то профессор учил ее смотреть на спрятанную картину. Только в этот раз она видела спрятанные буквы.

   – Это не семерки, это буквы t.

   – Вау! – воскликнул Гарри и наклонился поближе. – А тройки – буквы Е.

   – Пятерки – буквы S.

   Гарри начал читать:

   – St.

   – Ноль был написан намеренно. – Кейт покачала головой. – А я думала, что он ошибся. – Это «St. Leo’s». Недорисованная цифра оказалась не единицей и не семеркой, а буквой L.

   Гарри стукнул себя по лбу.

   – «Heist». Четверка вместо h. Последнее слово – это «heist». Оно было здесь все это время. Это же простейший код, а я его не увидел.

   – И я тоже, – сказала Кейт. – Но сейчас, когда увидела, все сразу сошлось. Профессор рассчитывал, что два его ученика расшифруют его послание. И мы сделали это. «St. Leo’s Heist».

   – Но что это значит? – спросил Гарри.

   Что-то забрезжило в ее мозгу. «St. Leo’s». Воспоминание пропало.

   – Не знаю, но думаю, что мы выясним.

   Она отодвинула сканворд в сторону и открыла ноутбук. Набрала на клавиатуре слова «St. Leo’s» и получила шестьсот тысяч сносок. Добавила слово «heist» – «ограбление». Список сократился на несколько тысяч. Попыталась заменить его словом «кража» и нашла ответ.

   На экране появилась вырезка из газеты 1960-х годов. В ней рассказывалось о краже ценного церковного потира, пропавшего из сейфа собора Святого Льва в Бостоне.

   – Не понимаю, – сказал Гарри. – Какое отношение это имеет к делу?

   – Тсс.

   Кейт щелкнула мышкой и нашла статью, датированную двумя неделями позже. Ни воры, ни потир найдены не были. Еще одна статья была напечатана сразу после кражи. В газете была представлена фотография потира. И Кейт вспомнила.

   Она видела ту же статью в альбоме профессора.

   Кейт быстро произвела в уме подсчет. В том году профессор был студентом-второкурсником в Бостонском университете. Знал ли он что-нибудь о краже? Знал ли вора? Потому ли его убили? Но почему сейчас? И кто?

   Что она знала о друзьях профессора того времени? – Джейкоб Доннели-старший учился в Бостонском университете вместе с профессором. Мэриан была студенткой колледжа, тоже в Бостоне. Конечно, они не имели к этому отношения. Кто-то еще был в этом университете. Кейт взяла карандаш и машинально принялась чертить закорючки.

   – Что? – спросил Гарри.

   Она покачала головой, успокаивая мальчика. Наверное, этот человек был на городском собрании.

   Джейсон Элкс. Вот кто. Он познакомился с профессором в университете. Потом они встретились на соревновании и восстановили дружбу. Пятнадцать лет назад Джейсон ушел на пенсию.

   Может, он специально переехал в Гранвилль?

   Мог ли один из этих людей быть вором? Имел ли отношение к краже профессор? По ее спине пробежал холодок. Нет. Он в жизни ничего не украл. Может, узнал правду? Это на него похоже: увидел статью о краже и не успокоился, пока не пришел к решению. Но почему в таком случае не обратился к властям?

   Она подумала о шефе Митчелле. Возможно, профессор рассказал властям, и им пренебрегли, так же как шеф пренебрегает сейчас ею.

   А где сейчас потир?

   Зазвонил телефон. Они с Гарри подпрыгнули.

   Телефон снова зазвонил, и Кейт сообразила, что внизу никого нет, и ей надо ответить. Он взяла трубку.

   – Музей головоломок Эйвондейла.

   – Кати, это ты?

   – Тетя Пру!

   – Я слышала, что ты уволила Дженис Круппс. Замечательно. Пора показывать свою власть. Ты ведь теперь владелица и куратор.

   – Тетя Пру…

   – Я не буду тебе мешать. Просто хотела сказать: Элмира пригласила нас на обед в районный центр.

   – Я не…

   – Придет ее племянник Сэм. Он фотограф, и у него очень хороший бизнес, за исключением тех случаев, когда шеф полиции не вызывает его на какую-нибудь ужасную работу. С его стороны было очень любезно достать для тебя копию сканворда. Не всякий молодой человек это бы сделал… И у него гарантия занятости – свадьбы, годовщины, окончание учебных заведений…

   Кейт закрыла глаза.

   – В котором часу?

   – В половине восьмого. Они нас подвезут. Пока.

   Кейт повесила трубку. Ее сбили с мысли, но Гарри в это время склонился над компьютером – кликал мышкой по сайтам, делал записи.

   – Вы снова оставили дверь открытой.

   Кейт и Гарри подпрыгнули от неожиданности. Это уже становилось смешным.

   Шеф Митчелл вошел в комнату.

   – Пора уже уходить, а вы сидите здесь с открытыми дверями и ничего не замечаете. Что вас так заинтересовало?

   Он подошел к столу. Кейт закрыла крышку ноутбука. Глянула на Гарри. Тот казался страшно виноватым. Наверное, и у нее был такой же вид.

   – Что вы тут задумали?

   – Ничего, – хором ответили они.

   Шеф простонал и поднял крышку компьютера. Нажал на мышку, и экран загорелся. Он долгое время смотрел на него, потом перевел взгляд на Гарри.

   – Черт побери! Ты что же, взломал мои файлы? Так помоги мне…

   – Нет, – сказал Гарри. – Ничего подобного.

   Его голос звучал не слишком убедительно.

   Кейт не хотела говорить шефу о том, что им стало известно. До поры до времени: ведь у них до сих пор было слишком много подозрений. И ее поразили слова шефа:

   – У вас есть файлы о краже из собора?

   – О, – сказала Кейт.

   – О, – передразнил ее шеф.

   – Так что вы думаете?

   Шеф выключил компьютер.

   – Думаю, что мне надо бы конфисковать ваш компьютер, а вас посадить за решетку, чтобы вы не попали в беду. Речь идет об убийстве. Оставьте ваши расследования профессионалам.

   Гари и Кейт бессознательно съежились.

   Шеф вздохнул.

   – Я не враг, что бы обо мне ни думали. И, в противовес общественному мнению, я раскрою это дело. – Он жестко продолжил: – Но вы можете разрушить мою игру. И чтобы не попасть под перекрестный огонь, держитесь от всего этого подальше.

   Он перевел взгляд с Гарри на Кейт.

   После секундного замешательства оба кивнули.

   – И никому об этом не говорите.

   Они замотали головами.

   – И как вы на это вышли?

   Гарри пожал плечами и уставился в пол. Кейт последовала его примеру. Она не умела лгать. Тем более шефу полиции. Тем более этому шефу полиции. Но не выдавать же Элмиру и Сэма!

   – Я жду.

   Кейт облизнула пересохшие губы.

   – Мы… я… нашла ответ в сканворде.

   Шеф Митчелл нахмурился.

   – Каком сканворде? В том, над которым работал профессор перед самой гибелью?

   Кейт удивилась:

   – Это вы меня спрашиваете?

   Она предполагала сбить его с толку. Еще одна неудачная попытка.

   – У меня фотографическая память.

   Это, по крайней мере, было правдой.

   – И вы запомнили цифры. А цифры привели вас к краже?

   – Да.

   Он посмотрел на стол, увидел ксерокопию сканворда и взял его. Выражение его лица изменилось.

   – St. Leo’s Heist? Но как?

   Он перевернул бумагу.

   – Очень умно.

   Кейт облегченно вздохнула.

   – Вы тоже догадались, шеф? – спросил Гарри.

   – Нет, – сказал шеф. – Я расследовал улики.

   Он повернулся к Кейт.

   – Да, память у вас действительно отменная. Дело не только в цифрах, но и в пятнах крови. – Он бросил на стол ксерокопию. – Как к вам попал оригинал?

   Кейт пожала плечами.

   – Вы подкупили Сэма Свиндона, или Элмиру, или обоих.

   – Я никого не подкупала, – возмутилась Кейт.

   – Нет, разумеется, нет. Вы просто попросили.

   В его голосе слышалась горечь. «Ему бы этого не удалось», – подумала Кейт и посочувствовала Митчеллу. Это даже не было его виной. Все дело в том, что он приезжий.

   – Не сердитесь на них.

   – Уволю обоих.

   – Нет, – сказала Кейт. – Пожалуйста. У нас в городе так принято. Нужно время, чтобы все изменилось.

   – Верно.

   – Все изменится. Элмира к вам хорошо относится. Это правда. Так что не увольняйте ее.

   – Да не собираюсь я ее увольнять. Вряд ли кто сможет ее заменить.

   – И на Гарри не сердитесь. Он ничего об этом не знал.

   – Нет, узнал. Правда, совсем недавно, но это делает меня соучастником. Так что если вы собираетесь арестовать Кейт, то тогда и меня вместе с ней арестуйте.

   Шеф Митчелл взялся за голову.

   – Не собираюсь я вас арестовывать, хотя лучше бы посадить вас под замок. Для вашей же пользы.

   – И вы не отправите Гарри обратно?

   Кейт умоляюще взглянула на шефа. Он не стразу ответил.

   – Позвольте мне остаться. Я буду слушаться. Обещаю.

   Переход Гарри с бравады на мольбу тронул сердце Кейт.

   Казалось, и шеф смягчился.

   – Я не буду тебя отсылать. Пока. Возьму только на сегодняшний обед в районном центре.

   Кейт простонала.

   Шеф бросил на нее иронический взгляд.

   – Полагаю, и вы там будете. Кто будет на этот раз? Бакалейщик, механик или свечник?


   Шеф конфисковал ксерокопию и фото, стер в компьютере найденные ею файлы, а потом вместе с Гарри проводил ее до автомобиля. Она отъехала, а они смотрели ей вслед. Кейт думала не об открытии, которое они только что сделали, а о том, что шеф знал о ее свидании с Норрисом Эндельманом.

   «Что за глупые мысли! – выругала она себя. – Думай о том, как не попасть на глаза шефу в компании с Элмирой и Сэмом. Выясни, кто украл потир из собора Святого Льва».

   Как нарочно, Гарри с Митчеллом первыми попались ей на глаза, когда вечером она вошла в зал вместе с тетей Пру, Элмирой и Сэмом. Они стояли посреди комнаты и говорили с Джейсоном Элксом. Кейт невольно уставилась на них: не спрашивают ли они его об убийстве?

   Шеф повернул голову и посмотрел прямо на нее. Затем перевел взгляд на Сэма и Элмиру. И страдальчески усмехнулся.

   Кейт страшно сконфузилась. Щеки загорелись, и она была рада, что издали он, возможно, не разглядел ее румянца.


   К несчастью, увидев шефа на следующее утро в музее, она отреагировала так же бурно. Кейт в кухне кормила Ала, когда услышала, что Гарри работает в лабиринте.

   Вышла из дома – посмотреть, как продвигается работа, и столкнулась лицом к лицу с шефом Митчеллом.

   – О, – сказала она.

   Уголок его рта приподнялся.

   – О.

   – Перестаньте.

   – Что?

   – Повторять за мной каждый раз «О».

   Вздернулся и другой уголок.

   – А вас это раздражает?

   – Конечно нет. Просто это глупо.

   Вместо того чтобы рассердиться, он улыбнулся. Ослепительная улыбка.

   – Пойду в дом, – пробормотала Кейт и пошла.

   Тетя Пру скребла в кухне до блеска столы.

   – Рада, что этот человек может делать нормальную работу.

   Она указала подбородком в сторону окна.

   Кейт подумала, что она говорит о шефе. Заглянула в окно, чтобы удостовериться. Он тащил к дому огромную охапку веток. Фланелевую рубашку снял и остался в синей футболке.

   Кейт отвернулась и увидела вскинутые брови тети Пру.

   – У меня много дел, – сказала она и поспешила из комнаты.

   – Кэтрин Маргарет Макдональд.

   Кейт замерла, потом медленно обернулась. Смешно, что в своем почти тридцатилетием возрасте она чувствует себя как ребенок.

   – Да, тетя Пру, – кротко сказала она.

   – Я видела, как вчера ты смотрела на этого полицейского.

   – Я на многих людей смотрела.

   – Да. Но не так, как на него.

   – Я же согласилась на свидание с Сэмом.

   – Да, согласилась.

   Звякнул дверной звонок.

   – Ну, так не беспокойся. Пойду. Кто-то пришел. – И Кейт побежала к дверям.

   На круглом крыльце собрались ГАБы. Они вооружились метлами, швабрами, пылесосами и средствами для полировки мебели.

   – Что ж, возьмемся за дело, – сказала Элис Хинкли, вкатила древний пылесос «гувер» и тут же принялась отдавать команды.

   ГАБы разошлись по местам.

   Кейт поднялась по лестнице. Джинни Сью наносила последние штрихи: расставляла пластмассовые ведерки с ножницами, бумагой, картоном, маркерами, мелками и клеевыми карандашами. К стене возле двери прикрепили табличку с яркими буквами: «ДОМ П. Т.».

   – Это была идея Гарри, – сказала Джинни Сью.

   – Замечательно, – одобрила Кейт. – Не могу поверить, что все получилось. Как жаль, что профессора сейчас нет с нами.

   Джинни Сью сочувственно улыбнулась.

   – Откуда ты знаешь, что его нет?

   Кейт подняла бровь не хуже тети Пру.

   – Я знаю, что ты математик и все такое, но… Ты не чувствуешь его присутствие?

   Кейт улыбнулась. Она была математиком. В духов и подобную чепуху не верила, однако вынуждена была признать: присутствие профессора ощущала в каждой комнате. Разумеется, не его дух, но сущность или что-то в этом роде.

   – Еще почувствуешь, – пообещала Джинни Сью и вернулась к своей работе.

   Кейт пошла в кабинет. Все трудились, а ей, похоже, делать было нечего. Она тосковала о профессоре.

   От Даррелла никаких вестей. Интересно, заметил ли он, что кредит возвращен? Теперь у него нет права наложить арест на имущество: они уложились в срок. А если он и сделает такую попытку, то Доннели-старший может вмешаться.

   Все работало как часы. Кейт знала, что Брэндон Митчелл тоже знал о краже потира. Значит, сделает все для поимки убийцы.

   До Субботы паззлов оставалась неделя. Все вокруг нее – тетя Пру, Джинни Сью, ГАБы, Гарри, даже шеф – трудились как пчелки. Надо бы и ей чем-нибудь заняться. Она знала, с чего начать.

   В кабинете она ничего не меняла, оставила так, как было до смерти профессора. За несколько недель комната покрылась пылью, но ей не хотелось стирать то, что, возможно, осталось от его присутствия, и эту работу не могла поручить кому-то другому.

   Пора прекратить попытки удержать то, что потеряно. Надо идти вперед.

   Начала со стола – отправила ненужные бумаги и книги в один из шкафов. Отполировала мебель, вернула на полку кофанетто.

   Пришлось нелегко: одно лишь прикосновение к шкатулке вызвало воспоминания о профессоре. Но почти немедленно грусть сменилась ощущением сопричастности. Они столько лет сидели за столом, пользуясь заключенными в ней приборами, и эти воспоминания останутся с ней навсегда.

   Кейт сделала тщательную влажную уборку, взяла старый «гувер» и принялась пылесосить ковер, пока его не вырвали у нее из рук.

   Тетя Пру выключила пылесос, и Кейт оглушила внезапно наступившая тишина.

   – Куратор не должен пылесосить, иди, занимайся тем, чем тебе положено.

   Кейт смотрела с порога, как Пру пылесосит старый восточный ковер. Когда она наконец выключила пылесос, ковер стал как новенький.

   – Ты все еще здесь? Иди, дорогая. Я еще пыль стряхну.

   – Я уже стряхивала, – сказала Кейт.

   Пру провела рукой по хрустальному шару.

   – Не трогай.

   – Он весь в пыли. Я осторожно.

   – Дело не в этом, – сказала Кейт. – Просто мне никогда не разрешали к нему притрагиваться.

   – Потому что ты была ребенком. А теперь иди и не волнуйся. Обещаю, я все оставлю на месте.

   Кейт вздохнула. Бесполезно было спорить с Пру насчет уборки. Тем более что она была права.

   Кейт поняла, что у них с Гарри уже не будет убежища. Кабинет принадлежал будущему. В любом случае, профессор был не только здесь, он был во всех помещениях музея.

   Она закрыла дверь, оставив в комнате Пру с ее пылесосом.

   – Все будет отлично, – сказала она самой себе, но при этом верила, что и учитель слышит ее слова.

   Он заглянула в новый «ДОМ П. Т.», светлый, чистый, ожидающий детей. Спустилась по лестнице, вдохнула запах хвойного средства для мебели. Прошла мимо Комнаты спрятанных картин. Там появились новые светильники, все сверкало чистотой и свежестью, но Кейт туда не вошла. Она не готова была к встрече с людьми.

   Убийца профессора все еще гулял на свободе.

Глава двадцать седьмая

   Пру настояла на том, что сядет за руль, когда на следующее утро они собрались в церковь. Кейт боялась, что у нее есть на то мотивы, главный из которых – держать ее подальше от Брэндона Митчелла.

   В это утро тетка надела костюм цвета ржавчины и шляпу с перьями того же оттенка.

   Кейт села в машину, и Пру включила двигатель. На знак остановки в конце улицы не обратила внимания. Справа от них, скрипнув тормозами, остановился пикап.

   Пру махнула рукой.

   – Похоже, Рою вернули автомобиль.

   Кейт содрогнулась. Пру и Рой Ларкин на дороге в одно и то же время. Страшная мысль. Кошмар шефа полиции.

   – Что это ты улыбаешься?

   – Я? – спросила Кейт.

   – Может, в машине есть кто-то еще?

   – Просто подумала, что музей выглядит сейчас отлично.

   – Да. И Райетт собирается устроить бесплатный стол. Хотя я забыла, какой властной может быть Элис Хинкли.

   Пру перемахнула через две полосы и выехала на стоянку перед церковью. К счастью, машин в этот момент не было.

   Кейт вышла и оправила платье. Платье из серой шерсти она купила в прошлом году. Отложила его на случай холодной погоды в Гранвилле. И вот этот момент пришел: осень, и она здесь.

   Они шли по проходу, приветствуя знакомых, к своему обычному месту. Кейт удивленно вскинула брови, увидев Гарри. На мальчике был костюм, белая рубашка и элегантный полосатый галстук, совсем как у мужчины, сидевшего рядом с ним. Кейт старалась не смотреть в его сторону, но у нее не получилось.

   – Вон Джейкоб Доннели, – шепнула Пру, взяв в руки сборник псалмов. – Бедный человек. Говорят, Вилетте стало совсем плохо.

   – Да, жаль, – сказала Кейт.

   Вот почему Джейкоб не работал в музее. Вид у него был измученный, и она ему посочувствовала, хотя тот и был врагом профессора.

   Он сидел рядом с Дарреллом. Они не разговаривали. А еще родственники. «Почему люди не могут друг с другом ужиться?» – думала Кейт.

   Вышел хор, а следом за ним – преподобный Норвит. Прихожане поднялись. Кейт устремила глаза на алтарь, дискос и потир. Кому понадобилось украсть потир? Может, тот, что стоял в соборе Святого Льва, стоил целое состояние? Но все же странно было бы красть такую вещь. К тому же собор тогда установил хитроумную сигнальную систему. Почему воры не ограбили ювелирный магазин? Это было бы гораздо легче.

   В Интернет она уже не заглядывала. Шеф запугал ее, так что пришлось держать данное ему слово. Но перечитала статью в профессорском альбоме. Почему он хранил ее все эти годы? Неужели из-за этого его в конце концов убили?

   Тетя Пру толкнула ее в бок.

   – Ты не поешь.

   Кейт запела. Но при этом не переставала думать. Почему сейчас? Где потир? Насколько ей стало известно, его так и не нашли.

   Она едва слышала службу: голова была занята другим. Она страстно желала, чтобы шеф Митчелл арестовал убийцу и покончил с этим. Кейт то и дело оглядывала прихожан. Доннели, Мэриан Тисдейл, Джинни Сью… Все были здесь. Джейсон Элкс отправился в методистскую церковь на той же улице.

   Райетт подмигнула ей. Кейт улыбнулась и немного подвинулась, чтобы посмотреть на Гарри и шефа полиции. Тот тоже оглядывал паству.

   Их глаза встретились. Кейт отвернулась и сосредоточилась на службе.

   После церкви они пошли с Пру к автомобилю. Их остановил Джейкоб Доннели.

   – У меня не было шанса сказать вам: я счастлив, что музей в ваших руках.

   – Спасибо, – сказала Кейт, остро чувствуя присутствие шефа Митчелла в нескольких ярдах от себя.

   – Как здоровье Вилетты? – спросила Пру.

   – Все, как и следовало ожидать.

   – Передайте ей от меня привет и наилучшие пожелания.

   – Спасибо.

   Он медленно пошел к стоянке.

   – Кошмар, – сказала Пру. – И это после всех процедур. Да придет царствие Твое.

   Гарри и шеф тоже остановились возле них, и Гарри сказал, что встретится с ней в музее после ленча.

   – Можешь взять выходной, если хочешь, – сказала Кейт.

   Она повернулась к шефу.

   – Он работал как сумасшедший… Ох! – вспомнила она и поморщилась. – Я хотела поблагодарить вас за помощь с лабиринтом.

   Шеф кивнул. Он осторожно поглядывал на Пру, а та неодобрительно хмурилась в ответ.


   Но Гарри не было в музее, когда Кейт пришла туда в два часа. Не было его и в три. Кейт не хотела быть тревожной наседкой, но…

   Она поискала номер полицейского отделения. Как она и предполагала, шеф работал. Диспетчер ее соединил.

   – Я просто хотела узнать, придет ли сегодня Гарри, – сказала она, прежде чем успела придумать другую причину.

   На другом конце провода повисла пауза. Потом шеф сказал:

   – Я высадил его два часа назад.

   – Что ж, должно быть, он куда-то пошел.

   Еще одна пауза.

   – Как думаете?

   – Он сказал, что собирается подстричь траву. По пути мы купили бензин для газонокосилки.

   – Тогда пойду, посмотрю с другой стороны, – сказала Кейт.

   Возможно, она зря нервничает.

   – Кейт.

   Она замерла. Он назвал ее Кейт. Неужели ее исключили из списка подозреваемых?

   – Его дядя дважды звонил сюда на прошлой неделе. Очевидно, прослышал о наследстве Гарри. Он настаивал на том, чтобы я вернул его домой.

   – Ни в коем случае!

   – Я сказал, что ему следует действовать через легальные каналы. Я сейчас туда поеду. Позвоню вам, если он забрал мальчика. Поезжайте домой.

   – Я буду в музее. Может, это ложная тревога, и Гарри вернется.

   – Тогда заприте двери. Все двери.

   Он повесил трубку. Кейт вышла на задний двор. Увидела канистру с бензином, но газонокосилка по-прежнему стояла в сарае. Кейт вернулась в дом, позвала его. Зашла во все комнаты. Даже в профессорский кабинет. Гарри в музее не было.

   Она постаралась не представлять себе Бака Перкинса, силой увозящего мальчика в своем ужасном трейлере. Гарри ни за что у него не останется, если только его снова запрут. Кейт не хотелось думать о травматических последствиях для психики подростка. Она знала, что с Баком Перкинсом шеф церемониться не станет, и поклялась, что Гарри никогда к нему не вернется, даже если ей придется его усыновить.

   Вернулась в кабинет. Ее встретило мяуканье Ала. Кот потерся о книжную полку и пошел к столу.

   – Мяу, – повторил он, вернулся к шкафу, ткнулся в него носом и оглянулся на Кейт.

   – Что такое, Ал?

   – Мяу.

   – Да, мой хороший, но где Гарри?

   Ал снова ткнулся в шкаф. Зазвонил телефон. Кейт схватила трубку.

   – Это Брэндон Митчелл. Я только что уехал от Бака Перкинса. У него нет Гарри. Вы что-нибудь узнали?

   – Нет.

   – Я поезжу по городу, потом загляну в музей. Буду через полчаса.

   Он повесил трубку.

   – Мяу, – сказал Ал.

   – Что? – спросила Кейт.

   Голос от беспокойства стал пронзительным.

   – Мышь почуял? Лучше бы Гарри нашел.

   Ал посмотрел на нее и снова ткнулся носом в шкаф.

   – Прекрати. Ты меня с ума сведешь.

   Ал вернулся к столу, прыгнул к ней на колени и вцепился когтями в джинсы. Она спихнула его на пол.

   – Больно!

   – Мяу.

   Он вернулся к шкафу, и на этот раз Кейт пошла за ним. С другой стороны она услышала приглушенные звуки. Кейт задержала дыхание и прислушалась. Еще один звук и человеческий голос. Откуда-то издалека.

   – Гарри?

   Она отодвинула книги и постучала по задней панели. Ей ответили таким же стуком.

   – Гарри, ты где?

   С той стороны стены ничего не было. Только две спальни. Он что же, в ванной застрял? Она бросилась в коридор и постучала по двери мужской комнаты. Не получив ответа, заглянула внутрь.

   Помещение было меньше женской комнаты, окна в нем не было, одна толстая стена.

   Кейт вернулась в кабинет и сняла с полки книги.

   – Гарри, ты меня слышишь?

   – Да, – приглушенно ответил Гарри. – Вытащите меня отсюда.

   – Я пытаюсь. Но как?

   – Шар.

   – Что?

   – Хрустальный шар.

   – Поняла.

   Кейт обернулась. Хрустальный шар стоял там, где и всегда. Пыли на нем больше не было, и он сиял. Тетя Пру постаралась. Кейт подошла поближе и уставилась на стекло.

   Возможно ли, что в шаре или в пьедестале есть механизм, с помощью которого открывается секретное помещение? Она осторожно положила на шар обе ладони. Стекло было прохладным и твердым. Кейт попыталась поднять шар. Он не двигался. Снова попыталась, но шар не пошевелился. Он был посажен на цемент.

   Кейт наклонилась и на верхней поверхности деревянного пьедестала обнаружила крошечную бороздку. Ощупала основание шара, пока не нашла там маленькую выпуклость, но от бороздки она отстояла на четверть оборота.

   Попыталась повернуть шар по часовой стрелке. Не получилось. Попробовала двинуть в противоположном направлении, и он качнулся. Выпуклость встала вровень с бороздкой. Кейт нажала, и выпуклость, щелкнув, вошла в паз.

   Кейт оглянулась на шкаф. Он не шелохнулся. Снова посмотрела на шар, быстро перебрала в уме похожие головоломки. Еще раз попыталась приподнять шар. Ничего, лишь пьедестал слегка поднялся.

   Кейт взялась за шар с одной стороны, и он поднялся, увлекая вместе с собой основание и пьедестал. Потянула до конца, пока шар не отошел назад. Внутри оказалось секретное отделение. Как и во многих головоломках, что выставлены в музейных залах.

   Кейт увидела выключатель.

   – Отойди назад! – крикнула она Гарри и нажата на выключатель.

   Что-то хрустнуло, простонало, и книжный шкаф отъехал в сторону. Гарри вывалился в комнату.

   – Слава богу, – воскликнула Кейт, ослабев от облегчения.

   – Подождите, я вам что-то покажу, – сказал Гарри и поманил ее за собой пальцем.

   – Постой. Как ты это обнаружил? Дверь что, сама захлопнулась?

   – Я смотрел на книжные полки и думал, что найду там секретное отделение.

   – Ну, и ты нашел?

   Гарри казался смущенным.

   – Да нет, это была ошибка. Я отошел назад, чтобы получше рассмотреть, и оперся на хрустальный шар. Он затрясся, я его схватил, а он и поднялся.

   «Должно быть, Пру так усердно драила шар, что задвижка вышла из паза», – подумала Кейт.

   – Ты увидел выключатель и решил на него нажать.

   – Конечно. Шкаф отъехал и… Да вы лучше сами посмотрите.

   Он потащил ее внутрь.

   – Погоди, а почему он снова закрылся?

   – Не знаю. Сам по себе.

   – Тогда потерпи минутку.

   Кейт огляделась по сторонам.

   – Помоги мне поставить в проем один из этих стульев, а то вдруг сработает какой-нибудь механизм.

   Они поставили профессорский стул и вошли.

   Казалось, они стоят внутри шкатулки-головоломки. Стены покрыты искусной резьбой из листьев и виноградных лоз, фруктов и фантастических фигур. Рядом с проемом в деревянной стене – выключатель.

   – Удивительно, – сказала Кейт.

   – Это еще слабо сказано. Посмотрите.

   Он указал на небольшую выпуклость, закамуфлированную среди резьбы, а затем – и на другую. На первый взгляд, они казались декоративными элементами. Но вскоре Кейт заметила в них какую-то систему.

   – Это – символы, – сказала она. – Сотни символов, спрятанных в резьбе.

   – Да, но взгляните на те, что над входом. Я их почти и не заметил.

   Они были вырезаны из дерева того же цвета и вписывались в изогнутую лозу, но Кейт, скосив глаза, как учил профессор, увидела, что это – рельеф.

   – Числа, – сказала он. – Три, пять, один, девять.

   – Вы думаете, это – код?

   – Думаю, это комбинация к кодовому замку.

   – Но здесь нет замков. Я проверял. – Гарри оглядел каморку. – Хотя… первая цифра три, верно?

   Он медленно обошел каморку, вглядываясь в рисунок.

   – Здесь. Кельтский треугольник. – Он дотронулся до маленького символа из трех переплетенных кругов. – Он повернулся!

   – Господи! И в самом деле. Ищи цифру «пять».

   Они вдвоем начали изучать стены. В центре медальона с астрологическими фигурами Кейт обнаружила пятерку. Дотронулась до нее, и она подалась вправо на сантиметр.

   Затем нашли несколько кругов и один египетский анк.

   – Два королевства, – сказал Гарри.

   – Но только один правитель. Попробуй до него дотянуться. Для меня это слишком высоко.

   Гарри притронулся.

   – Четыре, – произнес он благоговейным шепотом.

   Они пошли в разные стороны, отыскивая символ для «четверки».

   – Смотри.

   Кейт указала на китайский геометрический рисунок. В центре его был крест с равными сторонами.

   – Четыре направления, четыре темперамента.

   – Теперь ваша очередь, – сказал Гарри.

   Крест не повернулся. Остался на месте.

   – Не работает, – протянула она разочарованно. – Если только…

   Нажала на крест, и он легко повернулся.

   – Словно крышка от флакона с аспирином, – прокомментировал Гарри. – А что теперь?

   – Ничего, – сказала Кейт и сняла с креста руку.

   И тут возле ее ног выскочила квадратная панель. Кейт присела и увидела стальной сейф.

   – Ох профессор. Хватит нам игр.

   – Подождите, – сказал Гарри. – Здесь нет замка. Просто поднимите ручку.

   Она так и поступила. Дверца открылась, и они увидели ящик с крышкой.

   Выдвинули его вдвоем, поставили на пол. Переглянулись. Кейт подняла крышку.

   Ослепительное зрелище. Золото с вставками из рубинов, изумрудов, сапфиров.

   – Потир, – сказал Гарри. – Но как он сюда попал?

   – Не знаю, – ответила Кейт, но в мозгу мгновенно выстроились известные ей факты. Все эти годы профессор хранил у себя статью. Потир украли, когда он был студентом Бостонского университета. Мозг отверг сделанный ею вывод. Только не профессор. Этого не может быть.

   – Как он сюда попал? – тревожно повторил Гарри.

   Он пришел к тому же заключению, что и Кейт. Испытывал то же беспокойство.

   – Меня ждал, – сказал позади них чей-то голос.

   Гарри и Кейт обернулись. В проеме вырос черный силуэт.

   – Вы? – Гарри вскочил на ноги. – Я слышал, как вы говорили с моим дядей. Это вы велели запереть меня в сарае.

   – Ничего страшного с тобой не случилось.

   Из темноты на них смотрел серебристый пистолет.

   – Этот потир я заберу с собой.

   Кейт покачала головой.

   – Он вам не нужен.

   – Очень нужен.

   – Чтобы заплатить за лечение жены?

   – Да, – ответил Джейкоб Доннели. – Мне жаль, Кати, но выбора у меня нет.

   – Конечно же есть, – возразила Кейт. – У человека всегда есть выбор.

   – Вы убили профессора! – закричал Гарри и набросился на него.

   Дуло пистолета уткнулось мальчику в висок. Он упал на пол и лежал, не двигаясь.

   – Гарри!

   – Оставайтесь на месте, Кати. Я ничего вам не сделаю. Просто отдайте мне потир.

   В руках у него был портфель, и он бросил его Кейт.

   – Положите туда потир и отдайте мне.

   – Как вы узнали, где он находится? – спросила Кейт, не дотрагиваясь до портфеля.

   – Я не знал. Но когда увидел фотографию сканворда судоку, догадался, что Пи-Ти оставил вам послание. Не следовало вам оставлять его в незакрытом портфеле.

   – Я знала, что кто-то его разглядывал, но не знала, кто именно. И это вы заперли меня в подвале?

   – Прошу прощения, Кати. Это был я. Воспользовался идеей Бака Перкинса. Но мне нужно было найти потир. Я не мог оставить Вилетту одну на ночь, а днем вы постоянно здесь. Я бы вас выпустил, только Брэндон Митчелл меня опередил.

   – По всей видимости, вы и Гарри здесь заперли, – сказала Кейт.

   Он слегка пожал плечами.

   – Похоже, это вошло у меня в привычку. Просто, но очень удобно.

   – А письма с угрозами тоже удобно было посылать?

   – Я не писал никаких писем.

   – Но…

   Конечно. Не дед. Скорее всего, внук. Обидчик.

   – Даррелл.

   – Мальчик так и не поборол свою подлую натуру. Или жадность.

   – А вы? Вот почему вы настаивали на ремонте. На музей вам было наплевать, вы хотели найти потир, когда здесь начались бы работы.

   – Все было против меня. Если бы только Пи-Ти согласился.

   Пистолет дрогнул в его руке, но лишь на миг. Он твердо сказал:

   – Возьмите портфель и делайте то, что я вам приказал. Я уже совершил убийство. И теперь мне легче расправиться с вами.

   Ему придется их убить. Он не мог оставить в живых ее и Гарри после того, что они узнали. Кейт быстро произвела мысленный подсчет. С тех пор, как она поговорила с Брэндоном Митчеллом, прошло двадцать минут. Он сказал, что появится здесь через полчаса. Но могла ли она быть уверена, что он не опоздает? А что если он попадет в ловушку? Доннели убьет и его тоже.

   Кейт взяла портфель, поставила его на пол, открыла. Если помедлит, шеф, возможно, успеет и спасет их… Или будет убит вместе с ними.

   – Зачем вы его украли?

   Джейкоб присвистнул.

   – Чтобы получить право войти в Мозговой трест. Мы очень хотели стать членами эксклюзивного университетского клуба.

   Кейт вспомнила снимок в профессорском альбоме, и ей стало тошно.

   – Мы?

   – Я и Пи-Ти. Да, ваш наставник. Но не вините его. Мы должны были вывести из строя новую систему сигнализации, украсть потир, показать его членам клуба и вернуть, чтобы нас не поймали. Мы это сделали. Без всяких ваших компьютеров и прочих высокотехнологичных игрушек. С помощью одних лишь мозгов.

   Он вздохнул.

   – К несчастью, прежде чем мы успели вернуть потир, церковь обнаружила кражу.

   – Нас приняли в клуб, но потир так и остался при нас. Я хотел его продать, но Пи-Ти воспротивился. Он спрятал его и отказался говорить куда.

   Джейкоб тяжко вздохнул.

   – Кати, пожалуйста.

   Кейт глянула на Гарри. Тот не шевелился, но ясно было, что толчок его не убил. Если бы она могла вывести Доннели из комнаты, мальчик был бы спасен. Надо думать, но дуло пистолета не слишком способствует ясности мысли.

   – Вы не сможете его продать, – сказала она. – Кто-то его непременно узнает.

   – Кати, для такой умной девушки вы непростительно наивны. Всегда найдется тот, кто захочет купить краденое произведение искусства. Это – процветающий бизнес. А теперь поторопитесь, пожалуйста.

   Джейкоб нервничал. Его лицо покрылось потом. Он мог запаниковать и выстрелить.

   Кейт взяла потир и положила его в портфель. Закрыла крышку и медленно встала. Портфель упал возле ее ног.

   Брэндон, где вы? Кейт напрягла слух: не идет ли машина, но помещение было хорошо изолировано от городского шума. Ей надо выйти. Увести Доннели от Гарри.

   Или умереть при этой попытке. Альтернатив у нее не много – умереть от страха или при попытке к бегству. Что же ей ничего не приходит в голову?

   – Кати.

   Доннели протянул руку. Она дрожала.

   – Возьмите.

   Она размахнулась портфелем так сильно и быстро, как только могла. Портфель ударил Доннели в плечо, и он отшатнулся. В эту секунду Кейт промчалась мимо него в коридор.

   «Пожалуйста, беги за мной. Не убивай Гарри».

   – Джейкоб! Потир у меня!

   Она бежала по лестнице, перескакивая через две ступеньки и добежала до первого этажа, когда раздался выстрел, и от входной двери отлетела щепка.

   Кейт побежала по направлению к кухне, не останавливаясь. Выскочила во двор. Перед ней был лабиринт. Это лучше, чем дом, где она будет легкой мишенью.

   Она нырнула в расширенное отверстие, мысленно благодаря Гарри и шефа за то, что они расчистили лабиринт. Молилась, чтобы шеф успел вовремя и спас ее. Остановилась на недавно насыпанном гравии. Он хрустел под ногами и мог ее выдать. Это уже нельзя было исправить.

   Двигаясь так осторожно, как могла, Кейт повернула направо и распласталась у изгороди. Она сдерживала дыхание, прислушивалась. Хоть бы он подумал, что она убежала в передний двор.

   Если он не… Кейт старалась вспомнить план лабиринта. На всякий случай. И тут она услышала хруст гравия. Она его не провела. Кейт была внутри, но и он – тоже.

Глава двадцать восьмая

   Кейт едва дышала, прислушиваясь к приближающимся шагам. Если помнила правильно, в нескольких ярдах от нее должен быть еще один поворот. Успел ли расчистить его Гарри?

   Как бы то ни было, она не может стоять здесь как угодившая в мышеловку крыса. Она начала продвигаться вдоль ограды, стараясь не тревожить свеженасыпанный гравий. Услышала другие медленные шаги. Человек остановился. Он тоже прислушивался.

   Он был у первого поворота. Если посмотрит – увидит ее.

   Доннели повернул за поворот. Кейт прижалась к ограде и оказалась во вновь открытом коридоре, когда в воздухе раздался выстрел.

   Он, должно быть, рехнулся. Кто-то услышит выстрелы. Явится полиция, и он не сможет бежать.

   Но для нее все будет поздно. Доннели действовал как человек, сжегший за собой мосты.

   Кейт пыталась сообразить, где она в данный момент находится и где начнется новый поворот лабиринта. Если не проявит осторожности, уткнется в тупик или придет в место старта и встретится лицом к лицу с Джейкобом Доннели.

   Кейт увидела колебание живой изгороди и поняла, что он вошел в следующий коридор. Теперь он по другую сторону кустов и ждет, прислушивается, осторожно ступая по дорожке.

   Кейт побежала туда, где, как она думала – надеялась, – должен быть следующий проем. Однако она наткнулась на ветви. Проем зарос, оставалась лишь узкая щель. Гарри не успел его прорубить.

   Придется сделать это самой. Бочком протиснулась и изгородь, и ее поглотила темнота. Над головой сомкнулись спутанные ветви. Кейт прокладывала себе дорогу, ветки цеплялись за одежду, царапали лицо. Волосы зацепились за куст, и она потратила несколько секунд, стараясь освободиться. Кейт дернула головой, и в глазах потемнело от боли. Как слепая, двинулась вперед.

   Выползла на свободное место на четвереньках, глотнула воздуха.

   С трудом поднялась на ноги, посмотрела налево и направо и побежала туда, где, как полагала, была открытая дорожка. Она действительно была открыта, но впереди себя Кейт заметила серый пиджак. Развернулась и бросилась в обратном направлении, мимо щели в ограде, через которую только что прошла. Она помнила другую дорожку, не в центре лабиринта. Это был короткий путь к выходу.

   Побежала. И угодила в тупик. Оглянулась. Где-то здесь должен быть еще один проем. По крайней мере, раньше он был здесь. Но она ничего не видела, кроме зеленой разросшейся изгороди, вздымавшейся высоко над головой. Кейт опустилась на колени, увидела тупик в нижней части ветвей и заползла внутрь.

   Среди ветвей заметила свет. Поползла к нему и чудесным образом оказалась на другой расчищенной дорожке. Хотела встать, но большая рука схватила ее за лодыжку и потащила обратно, в кусты.

   – Нет! – закричала она, сопротивляясь изо всех сил.

   – Кейт? Кейт. Где вы?

   Голос Гарри. Пожалуйста, не ходи сюда, молилась она. Она дернула ногой, и на мгновение хватка ослабела. Кейт рванулась вперед.

   Она знала, где сейчас находится. Знала, куда ей нужно идти. Надеялась, что Джейкоб Доннели этого не знает.

   Пошла вдоль изгороди, пытаясь не выдавать себя. Однако с другой стороны изгороди слышала шаги.

   – Я помогал строить этот лабиринт, – сказал Джейкоб. – Вы от меня не уйдете.

   Кейт продолжала идти. Они должны были встретиться в конце дорожки, но она не могла остановиться. Больше ей ничего не оставалось.

   Джейкоб дошел до конца. Вырос перед ней и поднял пистолет. Шагнул вперед. Его взгляд был устремлен не на ее лицо, а на руку, и Кейт поняла, что она каким-то образом умудрилась не потерять портфель. Она прижала его к груди. От пули он ее не спасет. Ну что ж, пусть убивает.

   – Кейт! Кейт! Где вы? – истерически кричал Гарри.

   Она могла ответить, сказать, чтобы он бежал за помощью, но не могла издать ни звука, лишь смотрела на Джейкоба Доннели. Расстояние между ними неумолимо сокращалось.

   Над ее головой ветер прошелестел ветвями, и Кейт подумала: «Это последние звуки, которые я слышу в своей жизни».

   Но Доннели не выстрелил, лишь подошел ближе.

   – Кати, – сказал он умоляющим голосом. – Я не хочу причинить вам вреда. Отдайте мне портфель, и можете уйти.

   Она покачала головой. Кейт знала, что живой он ее не выпустит.

   – Что здесь происходит, молодой человек? Кто-то стреляет?

   Еще один голос, но не тот, который она так хотела услышать. Это вышла из дома Элис Хинкли.

   – Где этот чертов шеф полиции? Когда нужно, его нет. Я даже звонила в отделение. Элмира сказала, что его нет на месте. Что, Кати там?

   Кейт не слышала ответа Гарри. Она знала, что Брэндон не успеет. В отчаянии закрыла глаза. Перед ее головой промелькнуло черно-серое пятно и опустилось на плечо Джейкоба Доннели.

   Джейкоб вскрикнул. Пистолет выпал из его руки.

   На помощь пришел Ал. Он вцепился в пиджак Доннели, а тот старался сбросить с себя кота.

   Кейт заставила себя двигаться. Не отрывая глаз от Джейкоба и Ала, подползла, схватила пистолет и сделала шаг назад.

   Доннели удалось сбросить кота. Ал упал в нескольких футах от его ног и приготовился к следующей атаке.

   – Кейт!

   Наконец! Пришел все-таки. Кейт обрадовалась и едва не уронила пистолет.

   – Я здесь. – Ее почти не было слышно. Она снова повторила: – Я здесь.

   – С вами все в порядке?

   – Да. Но торопитесь.

   Ее рука дрожала. Доннели смотрел то на нее, то по направлению голоса Брэндона.

   – Прошу вас, мистер Доннели. Не заставляйте меня выстрелить в вас.

   И тут за поворотом мелькнула синяя форма. Шеф был большим, сильным и злым, пистолет – гораздо больше, чем у нее.

   – Лицом на землю! Быстро!

   В какой-то момент Кейт не поняла, к кому он обращается, но тут Джейкоб неуклюже опустился на колени.

   – Ложитесь!

   Доннели лег лицом на дорожку. Брэндон вытащил наручники и ловко надел их ему на запястья.

   Посмотрел на Кейт.

   – Вы уверены, что с вами все в порядке?

   Она кивнула. Почувствовала, что вся дрожит.

   – Тогда, пожалуйста, положите пистолет. Медленно. Возле ног. И – ради бога – отойдите от мистера Доннели.

   Через несколько секунд подоспели Оуэнс и Уилсон.

   После минутного замешательства они подняли Доннели-старшего на ноги и увели.

   Брэндон Митчелл глянул на Кейт и протянул ей руку, а она с готовностью за нее ухватилась.

   – Слава богу, – выговорила она. – Я боялась, что вы не успеете вовремя.

   Он притянул ее ближе, но оказалось, лишь для того, чтобы взглянуть на свои часы.

   – Ровно тридцать минут, с тех пор как я позвонил. – Он шумно выдохнул. – И ни минутой больше.

   – Кати.

   Из-за поворота вылетела Элис Хинкли и остановилась так быстро, что гравий выскочил из-под ее ног. Гарри едва не сбил старушку. Кейт отпрыгнула от шефа.

   Элис сердито уставилась на него.

   – Что это вы тут делаете?

   – Он…

   – Ваши люди только что арестовали Джейкоба Доннели. Он – один из достойнейших наших горожан. Мы не допустим такого безобразия. Мы вам этого не позволим. И уберите эту штуку.

   Шеф Митчелл вложил пистолет в портупею.

   – Ну, может, что-нибудь объясните?

   – Мистер Доннели убил профессора, – вмешался Гарри.

   – Гарри, – осадил его шеф.

   – Нет, – возмутилась Элис. – Он не мог никого убить. Он тридцать лет был президентом банка.

   – Тем не менее он это сделал. И он сядет в тюрьму.

   – Гарри!

   – Потому что ему был нужен потир. Он в этом портфеле. Они с профессором его украли.

   – Гарри!

   – Нет, дайте мне посмотреть.

   Элис направилась к портфелю. Он лежал на земле, куда его бросила Кейт.

   Шеф встал перед ней.

   – Вещественное доказательство, мэм. Если только хотите оставить отпечатки своих пальцев для полиции Гранвилля.

   – Вы не посмеете!

   Элис так резко откинула голову, чтобы посмотреть на высокого Митчелла, что Кейт испугалась, как бы она не упала.

   Шеф не ответил, но блеск в его глазах дал понять, что шутить он не намерен.

   – Гм, – сказала Элис. – Я в эти басни не верю. Пойду домой.

   И пошла прочь, гравий громко хрустел под ее башмаками.

   – Иди с ней.

   Гарри приветственно вскинул руку и пошел вслед за Элис.

   – Возможно, она этому не поверит, но весь Гранвилль узнает об этом до захода солнца.

   Кейт сочувственно улыбнулась.

   – Да, это Гранвилль. Вы еще привыкнете.

   Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

   – До какой цифры досчитаете?

   – Что?

   – Вы считаете, чтобы успокоиться?

   – Придется долго считать. Что вы тут насочиняли и почему вмешиваетесь?

   – Вы о чем?

   – О том, что вздумали задержать предполагаемого убийцу.

   – Так вы подозревали Джейкоба Доннели?

   – Я как-никак шеф полиции!

   Кейт сделала шаг назад.

   – Не надо на меня кричать. Он гнался за мной. Хотел меня убить.

   – Вы должны были оставить это полиции.

   – Я бы так и сделала, но вас не было рядом.

   – Я имею в виду расследование.

   – Знаю, но я не была уверена…

   – Что я смогу раскрыть убийство?

   – Да нет. Дело в том, что люди не хотели с вами общаться и…

   – Я уже был готов арестовать его.

   – Правда? Как вы додумались?

   Он бросил на нее страдальческий взгляд.

   – Профессионализм.

   – Он помешан на компьютерах, – сказал Гарри, выходя из-за угла. – Вы бы видели его дом. Это невероятно. У него есть…

   – Гарри.

   – Я ведь правду говорю.

   Кейт улыбнулась.

   – Вы тоже помешаны? Неудивительно, что вы не умеете общаться с людьми.

   – Я не помешан. И почему вы решили, что я не умею общаться?

   Кейт с Гарри переглянулись.

   – Вы нуждались в нас, – сказал Гарри. – Если бы мы не обнаружили секретную комнату, вы никогда не нашли бы потир.

   – Какую секретную комнату?

   – Я покажу. И если бы Кейт не ударила его портфелем и не заставила за собой побегать, он бы улизнул. Мы вам все подготовили.

   – Подготовили? – переспросил шеф.

   – Помогли.

   – Вас едва не убили.

   Он переключился на Кейт.

   – Вы хотя бы умеете стрелять?

   – В Нью-Гэмпшире все умеют стрелять, – заявил Гарри.

   – Она живет в Виргинии. Правда?

   Кейт пожала плечами.

   – Я знаю о скорострельности, о траектории полета и действиях в условиях усложненной обстановки.

   – О чер…

   – Шеф, – предупредил Гарри.

   – Обещайте, что никогда не сделаете ничего подобного.

   – А что, возможно повторение ситуации? – спросила Кейт.

   – Я бы этого не хотел. Просто пообещайте.

   – Мы обещаем.

   – Хорошо. Ну а как только из округа приедут сюда за этим чертовым потиром…

   – Шеф, – предупредил Гарри.

   Издалека послышался рев сирен. И вскоре в проем лабиринта вбежала команда окружной полиции.

   – Вау! Как вам это удалось? – спросил Гарри, глядя, как они разбежались по лабиринту. Портфель уложили в мешок и увезли.

   Шеф улыбнулся.

   Кейт чувствовала мурашки на теле.

   – Вы случайно не ясновидящий?

   – Нет, – ответил Брэндон и вывел их из лабиринта. – Я обыкновенный коп. Просто заранее известил по рации.

Глава двадцать девятая

   Суббота паззлов состоялась в намеченное время. И, хотя город все еще находился в шоке от ареста Джейкоба Доннели, музей продолжил работу.

   День выдался прохладный. В такую погоду хорошо пить пряный яблочный сидр. Перед музеем стояла очередь из желающих войти в здание.

   Кейт стало ясно, что Гарри не успеет подготовить лабиринт к открытию музея. К счастью, на помощь пришел Майк Ландерс из фирмы «Майк Ландерс ландшафт». Это был счастливо женатый пятидесятилетий человек с шестью детьми и двумя внуками.

   В выставочных залах было многолюдно. В толпу затесалось несколько любопытных зевак, но в основном это были дети и родители, начиная от малышей и до бабушек с дедушками. Они ходили из комнаты в комнату, восхищались, задавали вопросы. Одним словом, наслаждались.

   К полудню Джинни Сью вывесила вдоль стены пятьдесят головоломок, которые дети сделали дома своими руками. Судьи должны были объявить победителя.

   Гарри стоял возле дверей как настоящий сотрудник: направлял людей к книге посетителей. Книга лежала на столе рядом с бланками для желающих вступить в клуб. Там же был и кувшин для пожертвований. Он уже дважды его опорожнил.

   Даже Иззи оказал посильную помощь: провожал посетителей в зал с паззлами.

   День получился на удивление успешным, тем не менее Кейт было не по себе. Все были при деле, а она не знала, чем заняться, лишь улыбалась и принимала поздравления.

   Она вышла на улицу. На длинных банкетных столах, покрытых оранжевыми скатертями, выставлены всевозможные закуски, включая знаменитый торт Пру – с кленовым кремом. Рядом с ним – Танино печенье и яблочные оладьи Райетт. Да чего там только не было! Пончики, тыквенный хлеб, маффины, пирожные. Пру, Элис и несколько других ГАБов занимались угощеньем, а Райетт разливала кофе, горячий шоколад и сидр.

   Видно было, что все довольны.

   В толпе Кейт заметила Брэндона Митчелла. Его окружила небольшая группа людей. Только бы он никого не арестовал. Митчелл поднял глаза и увидел Кейт. Тут же направился к ней. Наверное, спросит, есть ли у ГАБов лицензия на приготовление пищи не для домашнего пользования.

   – Впечатляет, – сказал он, подойдя поближе. – Как чувствуете себя в роли куратора собственного музея?

   Она слабо улыбнулась.

   – Хорошо, но неуверенно. – Кейт вздохнула. – Мы ведь пока на птичьих правах.

   – Если волнуетесь из-за комплекса, то незачем. Сделка могла состояться только при условии предоставления фирме «Джи-эн энтерпрайз» всего пакета.

   – О! – сказала Кейт, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. – Что же теперь будет?

   – Думаю, штат Мэн подыщет новое место для строительства комплекса, а Дарреллу и Абигейл придется вернуть несколько красивых федеральных и частных викторианских домов.

   – Выходит, зря волновались? Знаете, иногда я не понимаю людей.

   Шеф сдержанно улыбнулся.

   – Это не смешно.

   – Думаете о профессоре?

   Кейт кивнула.

   – Трудно поверить, что человек, который был так добр ко мне, являлся смыслом моей жизни… что он оказался вором.

   Шеф пожал плечами.

   – Почему-то вдруг вспомнилась ваша футболка, на которой написано: «Все ошибаются. Совершенства нет».

   – Ваша шутка не удалась.

   – Это правда. И его преступление не умаляет того, что он сделал для вас и Гарри.

   – Вы думаете, он взял нас, чтобы замолить грехи?

   – Думаю, он взял вас, потому что видел ваш потенциал.

   Кейт смотрела на группу детей. Они выбежали из главного входа и окружили стол с угощениями.

   – Я ему благодарна. Просто… я и сама не знаю.

   – Ваш герой немного померк. Разве он перестал быть героем?

   – Но держать все эти годы потир… Зачем?

   – Это то, чего даже Джейкоб Доннели не знает.

   – Если бы он вернул его, радовался бы сейчас вместе с нами. А что будет с Джейкобом?

   Брэндон посмотрел поверх толпы.

   – Он до конца жизни будет сидеть в тюрьме.

   Кейт вздохнула.

   – Он сделал это ради Вилетты. А что будет с ней?

   – Убийство всегда затрагивает больше людей, а не только жертву.

   – Как камешек, брошенный в воду.

   – Не тратьте на меня поэтические сравнения. Я обращался к вашей логике.

   – Это не метафора. Это – волновой эффект.

   Кейт подняла глаза и увидела Пру. Она шла прямо к ним.

   – О, нет!

   Брэндон сделал шаг назад.

   – Лучше мне ретироваться.

   – Слишком поздно.

   Когда Пру была от них в нескольких футах, Кейт сказала:

   – Тетя Пру, мы тут обсуждали организацию следующего уикенда.

   Брэндон покосился на нее.

   – В самом деле?

   – Шеф Митчелл согласился обеспечить безопасность и выделить полицейских для охраны.

   – Но я…

   – Разве не замечательно?

   – Да, дорогая. Я приготовлю торт с кленовым кремом. Но…

   – Мы развесим афиши по всему округу.

   – Кейт!

   – Это замечательно, детка.

   Пру взяла Кейт под локоть и потащила через лужайку.

   – Но сначала я хочу тебя кое с кем познакомить. Настоящий джентльмен.

   Кейт глянула через плечо на Брэндона Митчелла.

   Он улыбнулся и покачал головой.

   – Прекрасное будущее, гарантия занятости…


Примичания

   [i] Известный дизайнер настольных игр.

   [ii] По-английски «coffin» – «гроб». Слово «кофанетто» итальянского происхождения и переводится с итальянского как «шкатулка».

   [iii] Лингувни – классические итальянские макаронные изделия крупного формата: особый вид узкой плоской вермишели.

   [iv] Канноли – традиционный сицилийский десерт, представляющий собой вафельную хрустящую трубочку, наполненную начинкой из сыра маскарпоне, взбитого творога, с добавлением различных сиропов

   [v] Харпо, Маркс (1888 – 1961), актер и сценарист.

   [vi] Добросовестность (лат.).