Ночь напролет

Джейн Энн Кренц

Аннотация

   По возвращении в родной городок Айрин Стенсон узнает о гибели при загадочных обстоятельствах лучшей подруги детства.

   Потрясенная Айрин начинает собственное расследование случившегося.

   Решительный Люк Даннер не может спокойно смотреть, как она рискует жизнью. Бывший морпех, он знает все о законах выживания, в силах защитить Айрин и помочь найти преступника, который уже включил ее в свой список жертв.




Джейн Энн Кренц
Ночь напролет

   Посвящается Кейти Линц, замечательному писателю и замечательному другу

Пролог

   Семнадцать лет назад…

   Дом в конце дороги тонул в ночном мраке. Тут что-то не так, подумала Айрин. Родители всегда оставляли для нее свет включенным.

   – Да будет тебе, Айрин, хватит дуться. – Памела затормозила на подъездной дорожке. Фары автомобиля с откидным верхом пронзили тьму, упершись в еловые заросли, неясно вырисовывавшиеся за домом. – Я просто пошутила, неужели неясно? Гляди-ка, у тебя дома нет света. Твои уже легли. Никто и не узнает, что ты припозднилась.

   Айрин открыла дверцу машины и вышла.

   – Конечно, узнают. Ты все испортила.

   – Вали все на меня, – беспечно предложила Памела. – Я забыла о времени.

   – Я сама виновата – думала, ты мне настоящая подруга и тебе можно доверять, но ошиблась. У моих родителей два неукоснительных требования: никаких наркотиков и никаких поездок на тот берег озера.

   – Ты нарушила только одно из них. – Улыбка Памелы в свете, падавшем от приборной доски, была ослепительной. – У меня в машине наркотиками и не пахнет.

   – Мне запрещено выезжать за пределы города, и тебе это отлично известно. Ты только-только получила права. Папа говорит, ты еще неопытный водитель.

   – Но я ведь доставила тебя домой в целости и сохранности, скажешь нет?

   – Ты же знаешь, дело не в этом. Я дала слово родителям.

   – Ну прямо пай-девочка! – В голосе Памелы явственно звучали раздражение и возмущение. – Слушай, ты еще не устала от всех этих правил?

   Айрин сделала шаг назад.

   – Так вот, значит, для чего все это? Оказывается, ты просто хотела проверить, сможешь ли заставить меня нарушить родительский запрет. Что ж, тебе это удалось. Надеюсь, ты теперь довольна. Это наш с тобой последний совместный выход. Хотя, возможно, именно этого ты и добивалась, я права? Спокойной тебе ночи, Памела.

   Шаря в сумочке в поисках ключа, Айрин повернулась к дому с черными окнами.

   – Айрин, постой…

   Ничего не ответив, Айрин с ключом в руке поспешила к дому. Родители будут рвать и метать. Теперь, наверное, на всю жизнь под замок посадят, а уж до конца лета – как пить дать.

   – Ну и пожалуйста! – бросила ей вдогонку Памела. – Иди, кисни со своей правильной и нудной семейкой. А я подыщу себе подругу, которая умеет веселиться.

   Памела, резко рванув с места, уехала. Огни кабриолета растворились в ночи, и Айрин осталась стоять одна в кромешной тьме. Она почувствовала, как ее пробирает озноб. И это тоже странно, подумала она, ведь на дворе лето. На озеро лился лунный свет. Они с Памелой этим вечером даже верх ее новенькой спортивной машины опустили. Вроде не должно быть холодно.

   Может, так всегда бывает, когда теряешь веру в человека, которого раньше считал своим другом.

   Айрин мрачно посмотрела на крайние окна дома, где находилась родительская спальня: не зажегся ли там свет? Родители должны были услышать шум машины, подумала она. И прежде всего отец – у него чуткий сон.

   Но окна по-прежнему зияли темнотой. Айрин ощутила легкое облегчение. Если родители не проснулись, неизбежная тягостная сцена откладывается до утра. Правда, до утра осталось всего ничего. Скоро она услышит, что ей всю дальнейшую жизнь придется просидеть взаперти.

   Айрин с трудом разобрала в темноте ступеньки. Отец забыл включить фонарь на крыльце. Вот уж действительно странно. Он всегда на ночь оставлял гореть этот фонарь и еще другой – за домом. Это одно из его правил.

   Айрин помедлила с ключом в руке. Спальня родителей располагалась справа от крыльца. Если войти в дом через парадный вход, они почти наверняка услышат шум. Но раз они до сих пор не проснулись, то, может, не проснутся, и когда она пройдет черным ходом через кухню. И тогда, оставшись никем не замеченной, она тихонько прошмыгнет по коридору к себе в комнату.

   Айрин обогнула дом. Темень стояла непроглядная – хоть глаз выколи. Эх, жаль, фонарика нет. В серебристом свете луны маленького причала и лодки, с которой отец удил рыбу, было почти не разглядеть.

   Добравшись до задней двери, Айрин с испугом обнаружила, что и там темно. Она споткнулась о нижнюю ступеньку и чуть не упала, но в последний момент удержалась, схватившись за перила.

   Отчего это, интересно, отец забыл включить фонари? Что-то здесь и в самом деле не так. Быть может, все лампочки разом перегорели?

   Айрин повозилась с ключом, вставила его в скважину и осторожно повернула дверную ручку, стараясь не шуметь.

   Дверь не поддавалась, будто ее изнутри приперли чем-то тяжелым. Айрин надавила сильнее.

   В щель приоткрывшейся двери хлынул отвратительный, тошнотворный запах, от которого выворачивало наизнанку. Что это? Неужели в дом пробрались какие-то животные? Маму утром хватит удар.

   Однако где-то в глубине души Айрин уже знала: случилось что-то ужасное. Ее начало трясти как в лихорадке. Ни жива ни мертва, она переступила порог дома и нащупала на стене выключатель.

   Ослепив ее на мгновение, вспыхнул свет, а затем она увидела кровь на кухонном полу.

   И услышала чей-то крик. Краешком сознания Айрин поняла, что этот душераздирающий вопль, полный ужаса и отчаяния, а главное – нежелания верить в увиденное, принадлежит ей. Но он доходил до нее как бы со стороны, словно чужой.

   Она вдруг очутилась в какой-то иной реальности, где было нарушено привычное положение вещей, где все было ненормально.

   А осознав эту новую реальность, она обнаружила, что ее личное понимание того, что нормально, изменилось навсегда.


   ЭЛЕКТРОННОЕ СООБЩЕНИЕ

   «Дата: 7 марта

   Отправитель: П. Уэбб

   Кому: А. Стенсон

   Тема: Прошлое

   Здравствуй, Айрин!

   Я знаю, что это письмо станет для тебя полной неожиданностью. Надеюсь, ты не удалишь его сразу же по получении, как только увидишь имя отправителя. Я слышала, ты теперь журналист, а журналисты народ любопытный, так что, если повезет, мое сообщение будет прочитано.

   С трудом верится, что с тех пор, как мы виделись с тобой в последний раз, прошло уже семнадцать лет. Хотя после того, что случилось, ты, надо думать, была бы рада еще столько же меня не видеть и не слышать. Однако мне необходимо с тобой поговорить, причем как можно скорее.

   Дело имеет отношение к прошлому. И то, что я должна тебе сообщить, ни по электронной почте, ни по телефону обсуждать нельзя. Поверь, это важно как для тебя, так и для меня.

   Прежде чем встретиться с тобой, я должна кое-что уладить. А ты приезжай на озеро в четверг во второй половине дня. К тому времени, надеюсь, у меня все будет готово. Приедешь в город – позвони.

   Кстати, я до сих пор помню, что ты любила есть апельсиновый шербет вприкуску с ванильным мороженым. Забавно, какие странные вещи остаются в памяти, правда?

   Твоя бывшая лучшая подруга

   Памела».

Глава 1

   – Я провожу вас до вашего коттеджа, мисс Стенсон, – сказал Люк Даннер.

   Айрин, застегивая пальто-тренч, насторожилась и на миг замерла. «Нужно было уходить раньше, – подумала она. – Нужно было вернуться в коттедж, пока не стемнело».

   Вот что значит информационная зависимость. Но обойтись без вечерней дозы новостей она не могла, а в «Восходе над озером» имелся только один телевизор – древний ящик в тесном вестибюле. В результате нескончаемый поток депрессивных репортажей со всех концов света Айрин пришлось смотреть в обществе хозяина гостиницы. Незадолго до этого он вывесил табличку «Мест нет», и это слегка ее встревожило: ведь в гостинице, кроме нее, не наблюдалось ни малейшего признака других постояльцев.

   Она попыталась придумать благовидный предлог, чтобы отказаться от сопровождения, но Люк уже стоял наготове. Широкой легкой поступью он пересек убогий обшарпанный вестибюль и приблизился к стойке рецепции.

   – Там темно, – сказал он. – Возле дорожки перегорели два фонаря.

   У Айрин снова по спине пробежал холодок. Она с пятнадцати лет смертельно боится темноты. Однако на сей раз к привычной примитивной, атавистической реакции, приступу леденящего ужаса, накатывавшего на нее каждый раз с приближением ночи, примешивалось еще что-то – странное и незнакомое напряжение, вызванное присутствием Люка Даннера.

   Нашлись бы люди, которые с первого взгляда могли недооценить Люка. Но только не Айрин. Она тут же решила, что сама никогда в жизни не совершила бы такой оплошности. Люк был вовсе не так прост, каким мог показаться. В определенных обстоятельствах его, без сомнения, следовало опасаться.

   Это был стройный, среднего роста и крепкого телосложения мужчина с широкими плечами, с резким и суровым, словно высеченным из камня, лицом. Зеленовато-карие глаза вызывали в воображении образ алхимика, слишком долго и слишком пристально во время своих опытов вглядывавшегося в обжигающее пламя.

   В коротко подстриженных волосах проглядывала седина. Айрин прикинула, что ему где-то около сорока. Обручального кольца на левой руке не было. Наверное, разведен, заключила она. Все интересные мужчины к его годам обычно хоть раз бывали женаты, а Люк Даннер был очень интересным мужчиной. То есть очень обаятельным.

   За весь час, пока по телевизору шли новости, он с Айрин практически не разговаривал – просто сидел рядом, развалившись в одном из громоздких старых кресел, вытянув на обтерханном ковре ноги, и с невозмутимым равнодушием созерцал неестественно бодрых репортеров и ведущих программ. Что-то Айрин подсказывало, что он немало повидал на своем веку, а потому телеверсии трагических событий на него особого впечатления не производили.

   – Я сама дойду, – сказала она и достала из кармана пальто ручку с фонариком на конце. – У меня есть фонарик.

   – У меня тоже. – Люк нырнул под стойку рецепции, а когда выпрямился, в его руке оказался большой, супермощный фонарь. В крупной, ловкой руке Люка он вызывал оторопь, смахивая на оружие. Люк бросил взгляд на лампочку Айрин, и в его глазах промелькнула насмешка. – Мой, пожалуй, побольше будет.

   «Не обращай внимания», – велела себе Айрин и, опередив Люка, сама распахнула дверь.

   С улицы пахнуло бодрящей ночной прохладой, и Айрин вздрогнула. Она знала, что на такой высоте, как здесь, редко выпадает снег. Курортное место на озере Вентана находится в горах, недалеко от винодельческого края с его умеренным климатом. Однако стояла ранняя весна, и с наступлением темноты в этой области северной Калифорнии иногда сильно холодало.

   Люк сдернул с вешалки в виде оленьих рогов потрепанную кожаную куртку на теплой шерстяной подкладке и проследовал за Айрин к выходу. Даже дверь не побеспокоился за собой запереть, отметила про себя она. Впрочем, в городе Дансли такой проблемы, как преступность, никогда не существовало. Айрин знала: за последние два десятилетия здесь произошли только два убийства. И случилось это в одну летнюю ночь семнадцать лет назад.

   Айрин задержалась перед лестничной площадкой из бревен и камня. Часы показывали половину восьмого, а темно было, как в полночь. В горах, поросших густым лесом, стремительно наступающие беспросветные ночи – обычное дело.

   Подняв воротник пальто, Айрин включила свой фонарик, а Люк зажег свой – гигантский, какой-то профессиональный, который он извлек из-под стойки рецепции. Не фонарь – факел.

   «Да, – подумала Айрин, – он прав: его фонарь уж точно с моим не сравнить». Широкая полоса света от его фонаря полностью поглотила тоненький лучик изящной ручки Айрин и рванула вперед, выхватывая из ночной тьмы громадные куски окружающего пространства.

   – Хороший фонарь, – похвалила Айрин, заинтересовавшись против своей воли. Никто лучше ее не мог оценить достоинства фонаря. В этой области она считала себя знатоком. – Это какой?

   – Военный. Купил на Ибэй.[1]

   – Ясно. – Айрин тут же решила, что, когда надумает покупать себе новый фонарь, непременно прошерстит сайты интернет-магазинов военной амуниции. А будет это совсем скоро. Она регулярно меняла свои фонари, заменяя их более совершенными моделями.

   Люк, рядом с ней спускавшийся по лестнице, преодолел три ступеньки без затруднения, из чего Айрин заключила, что ночь ему не страшна. Впрочем, Люка Даннера, как ей показалось, вообще мало чем можно было напугать.

   Она всмотрелась в темноту.

   – Судя по всему, перегорели не только фонари у дорожки. Здесь вообще никакие фонари не горят.

   – Уже заказал новые, – равнодушно ответил Люк.

   – Если их установят до лета, это будет просто подарок.

   – Что такое я слышу в вашем голосе, мисс Стенсон? Не сарказм ли?

   Айрин одарила его ослепительной улыбкой.

   – Боже упаси!

   – Я просто уточняю. Ведь вы, горожане, все такие продвинутые, порой чересчур строги к нам, местным.

   «Ой, только не надо, Люк Даннер, не разыгрывай из себя передо мной дремучую деревенщину. Я не вчера на свет родилась». Конечно, она почти ничего о нем не знала – да и вряд ли хотела что-то знать, – однако блеск острого, как алмаз, ума в его глазах от ее внимания не ускользнул.

   – Что-то мне подсказывает, мистер Даннер, что ваши узы с Дансли ничуть не крепче моих.

   – Что навело вас на эту мысль? – преувеличенно вежливо спросил Люк.

   – Можете считать это интуитивной догадкой.

   – И часто с вами такое случается?

   – Что?

   – Ну, интуитивные догадки?

   Айрин задумалась.

   – Иногда.

   – А я вот не любитель гадать на кофейной гуще, – сказал Люк. – Я предпочитаю только факты.

   – Не обижайтесь, но мне кажется, в этом есть что-то от навязчивой идеи.

   – Да, пожалуй, вы правы.

   Они шли по дорожке, соединявшей двенадцать отдельных бревенчатых домиков гостиницы. Под ногами похрустывал гравий. Или, вернее сказать, он хрустел под ногами у Айрин, обутой в модные черные сапожки на высоком каблуке. Люк был в кроссовках, и его шагов Айрин не слышала, хотя он шел рядом.

   Сквозь деревья мелькал блеск серебра, разлитого по широкому черному зеркалу озера. Но сквозь высокую стену сосен и елей, нависавших над территорией «Восхода над озером», свет луны не мог пробиться. В ветвях над головой шептались призраки. Айрин судорожно стиснула в руке фонарик.

   Слава Богу, рядом Люк, подумала она, хотя ни за что на свете, даже под страхом смерти, не призналась бы ему, что боится. Ночь – нехорошее время. А нынешняя тем более, потому что Айрин суждено было провести ее в городе, преследовавшем ее в страшных снах, и она предвидела, что ей не уснуть до самого рассвета.

   Хруст гравия и жуткие завывания ветра в кронах деревьев щекотали нервы. Айрин внезапно захотелось поговорить, побеседовать все равно о чем, лишь бы хоть чуточку ободриться и почувствовать рядом человеческое тепло. Однако, судя по тому, насколько неразговорчив оказался Люк, когда они смотрели телевизионные новости, Айрин предвидела, что ничего похожего на пустую светскую болтовню от Люка Даннера не дождешься. Свидания за ужином для него, наверное, мука мученическая.

   Она бросила взгляд на первый коттедж, на тот, в котором Люк, очевидно, жил сам. Крыльцо освещал фонарь, но окна были темны. Свет нигде не горел, за одним ярким исключением – за исключением домика Айрин. Тот просто сверкал огнями. Светилось каждое окно коттеджа номер пять, а также оба крыльца – у парадного и черного хода. Прежде чем решиться на вылазку в вестибюль к единственному имеющемуся в гостинице телевизору, Айрин везде, где можно, включила свет.

   – Я, кажется, сегодня у вас единственная постоялица, – заметила она.

   – Мертвый сезон.

   Айрин вспомнила, что в маленьких курортных городках, сосредоточенных вокруг озера Вентана, испокон веков существовало только два времени года – мертвый сезон и разгар сезона. И все же странно, что в гостинице совсем никто не жил.

   – Можно полюбопытствовать, почему вы повесили табличку «Мест нет»? – спросила Айрин.

   – Не люблю, когда беспокоят по вечерам, – объяснил Люк. – Когда тебя целый день дергают без конца, спрашивая номер, это очень утомляет. Просто с ума сойти можно.

   – Ясно. – Айрин откашлялась. – Вы, видно, в гостиничном бизнесе новичок?

   – Я отель с точки зрения прибыльности не рассматриваю, – ответил Люк. – Для меня это скорее неизбежность. Нужен человеку ночлег – отлично, я сдам ему номер. Но если клиент не дает себе труда прибыть в приемлемое время, то он запросто может объехать вокруг озера, добраться до Кирбивилла и устроиться там в мотель.

   – Что ж, это тоже способ управлять заведением для временного проживания, – сказала Айрин. – Правда, большой выгоды от подобного подхода ждать нечего. Когда вы стали владельцем гостиницы?

   – Около пяти месяцев назад.

   – А что случилось с человеком, который держал это заведение до вас?

   Айрин сразу почувствовала, что ее вопрос возбудил в Люке любопытство.

   – Вы что, знали Чарли Гиббса? – спросил он подчеркнуто равнодушно.

   И Айрин пожалела, что спросила. Да, сегодня вечером ее тянуло поговорить, но только не о своей прошлой жизни в этом городе. Впрочем, она ведь сама втянула его в этот разговор.

   – Да, я знала Чарли, – отозвалась Айрин. – Но в последний раз виделась с ним уже давно, несколько лет назад. Как он, кстати?

   – Он умер в прошлом году. Так сказал мне агент по операциям с недвижимостью, который продал мне эту гостиницу.

   – Как жаль.

   Айрин почувствовала, что ей действительно жаль. Еще в те времена, когда она жила в этом городе, Чарли уже бог знает сколько работал здесь. Чему же тут удивляться, что его не стало? Однако новость эта вновь пронзила ее сердце острым ощущением потери, которое она впервые почувствовала несколько часов назад, как только приехала сюда.

   Она плохо знала Чарли Гиббса, но он, как памятник перед библиотекой и как этот старый ветхий отель, составлял неотъемлемую деталь ландшафта ее юности.

   – Мне сказали, что бизнес здесь оживает сразу после Дня поминовения, – без всякого воодушевления сказал Люк. – Особенно горячо здесь, говорят, бывает в День труда.

   – Такова уж особенность курортных мест, – сказала Айрин и после паузы добавила: – Перспектива оживленного бизнеса вас, кажется, в восторг не приводит.

   Люк пожал плечами:

   – Я люблю тишину и покой. Это главная причина, по которой я приобрел это заведение. А еще потому, что недвижимость в прибрежной зоне – беспроигрышный вариант.

   – Не сложновато ли с вашим отношением к делу зарабатывать на жизнь?

   – Как-то свожу концы с концами. Приходит лето – я поднимаю цены, и потери за предыдущие месяцы таким образом окупаются.

   Айрин вспомнила джип, припаркованный перед его коттеджем, – большой новый и, как видно, дорогущий автомобиль. Чарли Гиббс никогда не мог себе позволить такое шикарное средство передвижения. И часов таких, как у Люка, Чарли тоже никогда не носил, рассуждала про себя она. Часы Люка представляли собой титановый хронограф. Такой погрузи в воду на глубину в триста футов, и все равно можно будет безошибочно отслеживать время сразу в нескольких временных зонах.

   Любопытство Айрин возрастало с каждой секундой, но она догадывалась, что Люк ее пристальный интерес к своим финансовым делам не одобрит. И она попробовала зайти с другого конца.

   – А чем вы занимались до того, как стали хозяином гостиницы? – поинтересовалась она.

   – Примерно шесть месяцев назад уволился из морской пехоты, – ответил Люк. – Пробовал прижиться в корпоративном мире – не вышло.

   Да, это вполне может быть, по нему видно, что он из военных, подумала Айрин. И дело не только в выправке (он держится так, словно на нем военный мундир), дело в окружающей его ауре уверенности в себе, силы и собранности. Самый настоящий «альфа», то есть лидер. Такой тип мужчин был Айрин хорошо знаком: ее собственный отец, прежде чем поступить на службу в полицию, был морпехом.

   Люк – из тех парней, которые ни при каких обстоятельствах не теряют голову. Когда все кругом будут метаться, не помня себя от паники, он вынесет тебя из дыма и пламени и доставит в надежное место. У таких мужчин, безусловно, есть свои преимущества, но жить с ними трудно. Мама не раз повторяла ей это тоном, полным негодования.

   – Должно быть, этот отель, когда вы его приобрели, находился в плачевном состоянии, – сказала Айрин. – Когда я его в последний раз видела, он буквально разваливался на части, а было это довольно давно.

   – Пришлось немножко поработать над инфраструктурой. – Люк устремил взгляд в направлении ее домика, который находился у самого озера в окружении высоких деревьев. – Вы, судя по всему, не заметили в комнате маленькой карточки с просьбой руководства гостиницы «Восход над озером» более бережно и экономно расходовать природные ресурсы – например, перед выходом из дома выключать свет.

   Айрин проследила за его взглядом на коттедж номер пять. Дом сиял и переливался огнями, как спортивный стадион во время ночного матча.

   – Карточку я видела, – кивнула она. – Но также заметила и то, что руководство гостиницы ездит на огромных джипах, которые, наверное, менее чем за пять миль съедают галлон бензина. Вот я и предположила, что просьба экономить энергию не более чем формальный и неискренний ход, цель которого пробудить в постояльцах чувство вины, если они не помогут сэкономить несколько баксов на счете за электричество.

   – Вот черт! Говорил же я Максин, что карточка эта – пустое дело. Деликатностью никогда и ничего не добиться. Хочешь, чтобы люди подчинялись правилам, озвучь их громко и четко. Двух мнений быть не может.

   – Кто такая Максин?

   – Максин Бокселл. Моя помощница. Она мать-одиночка. Ее сын Брэди летом будет катать постояльцев по озеру на гостиничном катере. У нас, как я понимаю, летом ожидается большой наплыв клиентов, которые обожают подобные прогулки, особенно в это время года. Максин говорит, что трехчасовая прогулка с рыбалкой может довольно дорого стоить. Она меня все уговаривает купить еще один катер, помощнее, на котором можно тянуть любителей покататься на водных лыжах. Я, правда, пока от этого воздерживаюсь. Не хочу чрезмерно стимулировать бизнес.

   Имя, упомянутое Люком, показалось Айрин знакомым. Жила здесь когда-то одна Максин. Она окончила местную среднюю школу в июне того года, когда весь мир Айрин разлетелся на части. Тогда она была Максин Спенглер.

   – Можно поинтересоваться, что привело вас сюда, в Дансли, мисс Стенсон? – спросил Люк.

   – Личное дело.

   – Личное?

   – Да. – Вот так. Пусть знает, что и у нее тоже могут быть свои тайны.

   – Ачем вы занимаетесь? – задал следующий вопрос Люк, когда стало ясно: никаких дальнейших намеков от Айрин не дождаться.

   «Что бы это значило? – недоумевала она. – То все молчал, молчал, а теперь на тебе – такой откровенный интерес».

   – Я репортер, – ответила она.

   – Что вы говорите! – В голосе Люка послышались заинтересованность и легкое удивление. – Ну и дела! Никогда бы не подумал, что вы представитель средств массовой информации.

   – Мне это часто приходится слышать, – сказала Айрин.

   – Эти сапоги на каблуках и это модное пальто производят впечатление. Однако вы не очень похожи на пустоголовых красавиц недоучек, которые читают сводки новостей по телевизору.

   – Это, наверное, оттого, что я работаю корреспондентом в газете, а не диктором на телевидении, – сухо ответила Айрин.

   – А, так вы из газеты! Да, это совершенно другое. – Люк помолчал. – А в какой газете вы работаете?

   – В «Гластон-Коув бикон». – Айрин приготовилась услышать обычную реакцию.

   – Никогда о такой не слышал, – сказал Люк. Все точно по тексту, подумала Айрин.

   – Мне и это часто приходится слышать, – терпеливо проговорила она. – Гластон-Коув – это маленький прибрежный городок. А «Бикон» – маленькое ежедневное издание, но ее владелец, а также редактор и издатель в одном лице недавно открыла сайт в Интернете, с которого всегда можно скачать последний выпуск.

   – Трудно предположить, какое такое событие в Дансли может привлечь внимание репортера из Гластон-Коув.

   Это замечание уже выходит за рамки вежливого любопытства, решила про себя Айрин. Разговор стремительно превращался в допрос.

   – Я же вам сказала: я здесь по личному делу, – спокойно ответила она. – Работа тут ни при чем.

   – Ах да, верно! Простите, я совсем забыл.

   Да, как же! Черта с два ты забыл. Айрин ухмыльнулась себе под нос. Он пытается заставить ее разговориться, да только ничего у него не выйдет. Отчитываться перед посторонним человеком, тем более перед кем-то из здешних, она не намерена. Ей бы встретиться с Памелой, а потом – прости прощай, Дансли, только ее здесь и видели.

   Когда они дошли до коттеджа номер один, Айрин неожиданно поймала себя на том, что испытывает не только облегчение, но наряду с ним чувствует и некое сожаление.

   – Спасибо, что проводили, – поблагодарила она.

   – Да не за что. – Люк поднялся с ней по лестнице, взял у нее из рук ключ и сам вставил его в скважину. – Когда я оформлял вас сегодня в этот коттедж, я, кажется, забыл упомянуть, что с семи до десяти в вестибюле гостиницы постояльцам предлагаются бесплатный кофе и пончики.

   – Неужели! Я поражена. Ведь вы ясно дали понять, что, по мнению менеджмента гостиницы, не стоит баловать клиентов.

   – Господи, ну вы же просили, чтобы еду вам подавали в номер. – Люк открыл дверь и окинул взглядом ярко освещенную гостиную. – А у нас это не заведено. Хотя кофе с пончиками у нас есть. Когда бывают постояльцы, конечно. А они у нас благодаря вам сейчас имеются.

   – Уж простите великодушно, что доставляю вам столько хлопот.

   – Да, в этом бизнесе от постояльцев никуда не денешься, – заметил Люк как-то безрадостно.

   – Весьма философское отношение к делу.

   – Да, – отозвался Люк. – Когда я стал хозяином гостиницы, пришлось его в себе выработать. К счастью, у меня за спиной есть кое-какая школа. Как бы то ни было, а пончики – идея Максин.

   – Ах вот оно что.

   – Да, я позволил ей в качестве эксперимента ввести на месяц такой порядок. Но если хотите знать мое мнение, я их вам не рекомендую. На вкус это – сахар с опилками. У меня такое подозрение, что к тому времени, когда Максин их покупает, они уже бывают просрочены. Со стопроцентной уверенностью, правда, сказать не могу, поскольку проставлять срок годности на скоропортящихся продуктах в «Дансли маркет» не считают нужным.

   – Надо было бы мне сегодня по дороге сюда захватить какие-нибудь продукты и завтра самой приготовить себе завтрак.

   – Вы в любой момент можете съездить в город. Кафе «Вентана» открывается в шесть.

   – Запомню.

   Чтобы войти в дом, Айрин пришлось протискиваться мимо Люка, и, делая это, она слегка соприкоснулась с его крепким, железным телом. Она тут же почувствовала его тепло, уловила его дразняще легкий, свежий мужской запах, и по ее телу пробежал трепет.

   Когда, переступив порог, она обернулась, чтобы попрощаться, то с изумлением и смятением обнаружила, что Люк пристально наблюдает за ней.

   – В чем дело? – настороженно спросила она.

   – Вы это серьезно, насчет завтрака?

   – Конечно.

   – Большинство знакомых мне женщин не очень серьезно относятся к завтраку.

   Айрин не собиралась объяснять ему, что завтрак – один из маленьких, но основных ритуалов, которые помогают ей поддерживать ощущение порядка в ее личной вселенной. Завтрак знаменовал конец ночи. Эта трапеза – очень важный момент. Но Люку она этого объяснить не могла. Он все равно бы ее не понял.

   Единственным человеком, который смог понять, насколько важен для нее этот утренний ритуал, была ее психиатр, последняя из череды многих консультировавших ее врачей. Айрин наблюдалась у нее уже много лет. Доктор Лабарр легко и деликатно делала все возможное, чтобы освободить свою пациентку от других, похожих на навязчивые привычек, которые рано или поздно грозили подчинить себе всю жизнь Айрин. Но доктор Лабарр была хорошим специалистом и ритуал завтрака позволила оставить, посчитав, что в нем есть своя польза.

   – Любой диетолог вам скажет, что завтрак – самый важный из всех прием пищи, – сказала Айрин, чувствуя себя полной идиоткой, как всегда, когда сталкивалась с необходимостью объяснять или, напротив, скрывать свое пристрастие к этому ритуалу.

   Однако Люк, к ее удивлению, и не подумал улыбнуться. Он с очень серьезным видом склонил голову.

   – Безусловно, – согласился он. – Без завтрака нельзя.

   Смеялся ли он над ней? Айрин ни в чем не была уверена.

   Она выпрямилась и отступила назад, собираясь закрыть дверь.

   – Если позволите, мне нужно сделать один звонок, – сказала она.

   – Конечно. – Люк чуть отодвинулся назад. – Увидимся утром.

   Айрин начала закрывать дверь, но остановилась на полпути.

   – Да, чуть не забыла! Имейте в виду, я завтра утром, возможно, съеду.

   Люк недовольно на нее посмотрел.

   – Вы зарезервировали номер на две ночи.

   – Вторая ночь – на случай непредвиденных обстоятельств, если я почему-либо не смогу уехать в намеченное время.

   – Мы в «Восходе над озером» номера на случай непредвиденных обстоятельств не резервируем. У нас строгие порядки, согласно которым заказ следует отменять за двадцать четыре часа. – Он посмотрел на часы. – Вы уже сильно опоздали.

   – Ваши строгие порядки относительно отмены заказов мы обсудим завтра, когда выяснится, нужно мне оставаться в Дансли еще на день или нет. Спокойной ночи, мистер Даннер.

   – Удачи вам в вашем личном деле здесь в городе, мисс Стенсон.

   – Спасибо, – поблагодарила Айрин. – Что до меня, то чем скорее я с ним разделаюсь, тем лучше.

   Губы Люка вздернулись в насмешливой улыбке.

   – Ох, чует мое сердце, не больно-то вы жалуете наше живописное горное местечко.

   – Вы чрезвычайно наблюдательны.

   – Спокойной ночи…

   – Не продолжайте! – остановила его Айрин. – Тысячу раз уже это слышала.[2]

   – Не могу удержаться. – Люк улыбнулся. – Спокойной ночи, Айрин.

   Она закрыла дверь прямо перед его носом, с удовлетворением услышав, как она хлопнула. Щелчок задвинувшегося засова показался ей еще приятнее. Он прозвучал очень твердо. Очень решительно. Может, Люк Даннер и новый человек в Дансли, но он все-таки часть этого ненавистного ей города. Уж что-что, а интрижку с ним заводить ей точно неохота.

   Она подошла к окну и выглянула из-за занавесок, желая убедиться, что Люк ушел.

   Так и есть: он спускался по лестнице. И небрежно махнул ей рукой на прощание – он, мол, в курсе, что она за ним подглядывает.

   Оставшись наконец-то одна, Айрин вытащила из сумочки телефон и нажала кнопку повторного набора номера. С тех пор как она сегодня утром приехала в Дансли, она набирала номер Памелы уже тысячу раз.

   И все безрезультатно.

   Айрин отключилась, не дожидаясь голоса автоответчика. Она уж и не помнила, сколько сообщений отправила сегодня Памеле. Отсылать еще одно не имело смысла.

Глава 2

   Эффектные, незабываемые янтарно-карие глаза, в которых светился ум и был намек на тайну; аккуратное до подбородка каре глянцевых темных волос; роскошные, восхитительно женственные формы; сексуальные сапожки на высоком каблуке и эффектный черный тренч. К тому же дама сама может приготовить завтрак.

   Что же здесь не так?

   Люк мало что понимал в моде, но своей интуиции доверял. И в данный момент интуиция ему подсказывала, что сапожки, пальто и уверенность в себе служили Айрин Стенсон тем же, чем призван служить человеку кевларовый жилет – то есть средством защиты.

   Чего она боится?

   Что значит вся эта петрушка со светом? Несколько минут назад он проверил еще раз. Коттедж номер пять по-прежнему напоминал взбесившуюся фабрику по производству лампочек. Провожая Айрин, Люк краем глаза заглянул в ее домик, однако успел заметить в комнате пару ночников, вставленных в розетку. И потом еще тот фонарик, который она вытащила из кармана.

   Боится темноты? Айрин Стенсон?

   Люк оставил попытку закончить главу, над которой трудился всю эту неделю, и выключил компьютер. Сегодня вечером думать о проекте он не мог. Голова целиком была занята загадочной Айрин Стенсон. Впрочем, как и другие части тела. Прошло уже три часа с тех пор, как Люк расстался с Айрин возле ее коттеджа, но все еще, охваченный смутным возбуждением, не находил себе места.

   Нужно было пройтись. В такие ночи, как эта, которым, кажется, не будет конца, он обычно выходил погулять, чтобы обтесать кое-какие острые углы. Затем, после прогулки, доставал из дальнего угла буфета крепкий французский коньяк и отмерял себе лечебную дозу, что помогало ему окончательно сгладить все оставшиеся неровности. Эффект, правда, достигался не всегда, но в общем и целом это срабатывало. Чаще всего.

   В этот вечер, однако, все было не так. И вряд ли, думал Люк, прогулка вокруг озера и доза коньяка на этот раз ему помогут. Наверное, правы родственники, и он не способен наладить свою жизнь. Ничего у него не налаживается, как ему уже начинало казаться, а, наоборот, все только катится под гору. Может, он и впрямь, как все они думают, какой-то ненормальный псих, черт возьми.

   Но одно Люк про себя знал точно – он по-прежнему все так же страстно стремился соединять разрозненные точки головоломки воедино. И всякий раз, натыкаясь на необычный набор фрагментов мозаики, испытывал непреодолимое желание составить из них одну целостную картину.

   Пока они вместе смотрели вечерние новости, Айрин нажимала кнопку повторного набора номера на телефоне по меньшей мере пять раз. Тот, ради встречи с кем она приехала в Дансли, ни разу не ответил. И Люк отчего-то был уверен, что Айрин теперь не успокоится, не сможет просто сидеть и ждать. Она открыто заявила, что пребывание здесь для нее не большое удовольствие и она ждет не дождется, когда разберется со своим «личным делом» и сможет наконец отсюда уехать.

   С узкой дорожки, соединявшей коттеджи с главным корпусом гостиницы, послышался приглушенный рокот мотора. За шторами вспыхнул свет фар. Они пронзили ночь и тут же повернули в направлении к главной дороге.

   Его единственная постоялица уезжает. Неужели дозвонилась? Или собирается улизнуть из города, не рассчитавшись с ним?

   Люк машинально посмотрел на часы и отметил про себя время. Двадцать два двадцать пять.

   Весной в будний вечер в Дансли мало что можно найти интересного, и уж точно ничего такого, что могло бы привлечь чересчур разборчивого приезжего. А кафе «Вентана» закрывается ровно в девять. Правда, «С бодуна у Гарри», единственный местный бар, обычно работает до полуночи, но при условии, что там есть посетители. Однако очень сомнительно, чтобы старомодное очарование этого бара могло заинтересовать Айрин.

   Приблизившись к окну, Люк увидел, как два луча модной желтой малолитражки шарят по главной дороге. Автомобиль повернул налево, по направлению к городу, а не к автостраде.

   Значит, бежать, не заплатив, она не собирается. Она явно направляется на встречу. Женщина, которая так боится темноты, скорее всего нечасто решается отправиться в такой час из дома одна, разве что в случае крайней необходимости. Следовательно, есть нечто в этом городе, что чрезвычайно важно для Айрин Стенсон.

   Люк прожил в Дансли всего несколько месяцев. Это был совсем крохотный городок, где никогда не происходило ничего примечательного. И это, надо сказать, явилось главной причиной, по которой он решил здесь поселиться. Поэтому Люк терялся в догадках, кто в этом городе мог напугать такую женщину, как Айрин, но был готов побиться об заклад, что она чего-то очень боится.

   Впрочем, ему-то какое до этого дело?

   Он вновь вспомнил исходившие от Айрин тревогу и одновременно твердую решимость. Ему, как всегда, не составило труда распознать отчаянную храбрость и несгибаемую твердость характера. При этом он ясно понимал, чем может грозить встреча с «плохими парнями» одинокой женщине. На такое можно решиться лишь в том случае, когда другого выхода нет.

   Возможно, Айрин потребуется помощь.

   Люк вытащил из кармана ключи, схватил куртку и, выйдя из дома, направился к своему джипу.

Глава 3

   Чтобы добраться до дома Уэбба, ей нужно было пересечь центр крошечного даунтауна Дансли. Ехать через город для Айрин было тяжелым испытанием: слишком много воспоминаний пробуждали у нее здешние места.

   Это неестественно, думала она. Не может быть, чтобы город за семнадцать лет так мало изменился. Айрин остановилась на главном перекрестке перед знаком «стоп». Можно подумать, будто семнадцать лет назад Дансли провалился в какую-то черную дыру, где время течет по-другому, – в зону искаженного времени.

   Да, почти все фасады магазинов обновили и перекрасили. Некоторые магазины сменили свои названия. Но то были лишь поверхностные изменения. В общем и целом все выглядело до безобразия узнаваемым и если не совпадало с тем, что было в прошлом, то совсем чуть-чуть. Да, решила Айрин, искажение времени тут явно имело место.

   Машин на улицах в этот час почти не было, и Айрин решительно нажала на газ, торопясь как можно скорее добраться до места назначения.

   На засыпанной гравием парковочной площадке перед «С бодуна у Гарри» еще горели фонари. Буква «Г» на вывеске подмигивала, как и семнадцать лет назад, а в центре парковки, как во времена юности Айрин, стояли сгрудившись битые-перебитые пикапы и внедорожники. Ее отца не раз поднимали с постели среди ночи, вызывая в «С бодуна у Гарри» утихомиривать разбушевавшихся посетителей.

   Миновав стоянку, Айрин проехала еще немного до Вудкрест-Трейл и там, свернув налево, очутилась в квартале, который в Дансли больше остальных соответствовал статусу богатого. Дома в Вудкрест-Трейл располагались на больших, густо поросших лесом участках, спускавшихся к самому берегу. Семей, живущих там постоянно, было очень немного. В большинстве своем здешние дома служили местом летнего проживания и в это время года пустовали.

   Сбросив скорость, Айрин свернула на узенькую дорожку, которая вела к дому Уэбба. Окна на фасаде двухэтажной постройки были темны, но на крыльце над дверью горел фонарь. Машин на извилистой подъездной дорожке не наблюдалось. Следовательно, дома скорее всего никого нет. Однако дата в е-мейле Памелы была указана точно.

   Айрин остановилась и, заглушив мотор, положила руки на руль, раздумывая, что делать дальше. Так и не дозвонившись, она, подгоняемая все нарастающим беспокойством и досадой, приняла решение отправиться к Памеле прямо домой, в Вудкрест-Трейл.

   Памела сама просила ее о встрече сегодня вечером и поэтому должна была бы остаться дома, ждать ее. Что-то случилось.

   Айрин открыла дверцу и медленно вышла из машины. Ее тут же охватил ночной холод. Она дала себе несколько секунд опомниться и преодолеть страх темноты, затем быстрым шагом направилась к спасительному островку света перед входом. Дойдя до двери, Айрин изо всех сил надавила на звонок.

   Никто не откликнулся.

   Оглядевшись по сторонам, Айрин заметила, что дверь гаража закрыта. Если память ей не изменяет, на задней стене гаража есть небольшое окошко.

   Она помедлила в нерешительности: очень уж там, за гаражом, темно. Айрин нащупала в кармане ручку-фонарик. Тут, пожалуй, потребуется кое-что помощнее, подумала она. Фонарь в бардачке побольше, но в такой темноте и от него проку не будет.

   Вернувшись к машине, Айрин открыла багажник и взяла один из двух мощных, промышленных фонарей. Она нажала на кнопку – и яркий луч света прорезал тьму.

   Собравшись с духом, она снова пересекла подъездную дорожку, зашла за угол гаража и заглянула через грязное стекло в окошко. Внутри стояла «БМВ».

   По спине Айрин снова пробежала дрожь. Кто-то, возможно Памела, был в доме. Так почему ж этот кто-то не брал телефонную трубку и не отзывался на звонок в дверь?

   Краем глаза она уловила неясный проблеск света. Он исходил откуда-то из-за дома.

   Айрин повернулась и, чувствуя себя мотыльком, летящим на пламя свечи, медленно двинулась на свет.

   Она миновала дверь в подсобку сбоку дома, которую прекрасно помнила. Памела всегда прятала там под лестницей ключ, чтобы можно было ночью тайком сбегать из дома, а после незаметно возвращаться. Впрочем, ни отец, ни экономка все равно за ее приходами-уходами особо не следили, с горечью подумала Айрин.

   В пятнадцать лет она, как и все остальные местные подростки, завидовала той свободе, которой пользовалась Памела Уэбб. Однако с точки зрения взрослого человека, было ясно, что независимость подруги, которой та так хвасталась, являлась не чем иным, как родительской безнадзорностью. Мать Памелы погибла в результате несчастного случая во время прогулки на катере по озеру, когда девочке едва исполнилось пять. После этого ее отец, Райленд Уэбб, с головой ушел в политику. В результате воспитание Памелы было возложено на многочисленных нянек и экономок.

   Айрин открыла засов на воротах в конце дорожки и вошла в залитый лунным светом сад. Шторы на больших, от пола до самого потолка, окнах в гостиной оказались раздвинуты. Свет, на который ориентировалась Айрин, исходил от низко наклоненной настольной лампы.

   Айрин посветила в окно и с удивлением обнаружила, что мебель в комнате все та же. Еще один факт, подтверждающий разрыв во времени, подумала она. Когда-то давно, много лет назад, дом оформлял профессиональный дизайнер, выписанный из Сан-Франциско. Интерьер, по замыслу, должен был имитировать обстановку горнолыжного шале. Памела среди своих называла это «сортирным шиком».

   Айрин внимательно и методично стала шарить фонариком по комнате, начав слева. Там большую часть стены занимал массивный сложенный из камня камин. Посередине комнаты в поле ее зрения попалась перевернутая тапочка. Она лежала на ковре возле коричневого кожаного дивана. Из-за подушек выглядывала босая ступня.

   Айрин окаменела. И лишь немного погодя с замиранием сердца двинулась вдоль стены с окнами, пока луч фонаря не высветил весь диван целиком.

   Там, на подушках, полулежала женщина в бежевых брюках и синей шелковую блузке. Лица ее не было видно. Белокурые волосы рассыпались по коричневой кожаной обивке. Одна рука безвольно свешивалась на пол.

   На низеньком кофейном столике из дерева стояли кувшин и пустой коктейльный бокал.

   – Памела! – Айрин постучала в окно. – Памела, проснись.

   Женщина на диване не шелохнулась.

   Айрин взялась за ручку стеклянной раздвижной двери и со всех сил потянула ее. Дверь была заперта.

   Резко развернувшись, Айрин выбежала из сада и бросилась к двери подсобки, раскачивая на бегу фонарь, луч которого бешено метался во все стороны.

   Присев на корточки перед лестницей, она принялась шарить под нижней ступенькой. Пальцы наткнулись на небольшой конвертик, прикрепленный скотчем к уступу террасы изнутри.

   Чтобы оторвать старую изоленту, потребовались немалые усилия. Наконец, конверт оказался у Айрин в руках. Внутри чувствовалась тяжесть ключа. Айрин поднялась, разорвала запечатанный конверт и, достав оттуда ключ, вставила его в замок.

   Открыв дверь, она пошарила по стене и нашла выключатель. Над головой замигала тусклая лампочка, осветив старое, не одно десятилетие здесь провалявшееся снаряжение для плавания на водных лыжах, катания на катере и рыболовные снасти.

   Айрин поспешила по затененному коридору в гостиную.

   – Памела, это я, Айрин. Проснись.

   Остановившись у дивана, она протянула руку и взяла Памелу за плечо.

   Тело под тонким шелком блузки было ледяным. В том, кто эта женщина, сомнений не оставалось. Семнадцать лет на удивление мало изменили Памелу. Даже мертвая, она оставалась все той же белокурой красавицей с изысканной внешностью аристократки.

   – О Боже! Нет!

   Превозмогая подступившую к горлу и готовую выплеснуться наружу тошноту, Айрин попятилась. Она бессознательно сунула руку в сумочку за сотовым телефоном.

   В темном коридоре, ведущем в подсобку, двигалась чья-то тень.

   Айрин резко обернулась, судорожно стиснув в руках тяжелый фонарь. В ярком луче света стоял Люк. Она с трудом сдержала крик, грозивший задушить ее.

   – Мертва? – спросил Люк, приближаясь к дивану.

   – Что вы здесь делаете? А впрочем, не важно. – Вопросы подождут. Дрожащими пальцами Айрин набрала номер 911. – Она холодная. Совсем холодная.

   Люк уверенным движением прижал пальцы к шее женщины. Пытается нащупать пульс, сообразила Айрин. По тому, как он это проделывал, она поняла, что с трупом он имеет дело не впервые.

   – Мертва, – тихо сказал он. – И похоже, что лежит тут давно.

   Они оба перевели взгляд на пустой кувшин на столике. Рядом стоял пузырек из-под лекарства – тоже пустой. Айрин почувствовала укол совести.

   – Мне следовало прийти раньше.

   – Откуда вам было знать? – удивился Люк. Он присел на корточки перед столиком, чтобы прочитать надпись на пузырьке.

   – Да ниоткуда, конечно. Я и не знала, – шепотом ответила Айрин. – Но она не отвечала на телефонные звонки, и до меня дошло: что-то случилось.

   Люк задумчиво осмотрел тело.

   – К тому времени, как вы сегодня днем поселились в гостинице, она уже была мертва.

   «У него определенно есть опыт. Он знает, как осматривать трупы», – подумала Айрин.

   В телефонной трубке раздался резкий голос оператора службы 911, спрашивавший, что случилось.

   Глубоко вздохнув, Айрин собралась с силами и постаралась как можно короче и внятнее сообщить детали случившегося. Сосредоточенность на фактах помогла ей немного прийти в себя.

   Закончив разговор, Айрин ощутила какое-то странное оцепенение и, убирая телефон в сумку, висевшую на плече, завозилась и чуть не выронила его. Заставить себя посмотреть на труп она больше не могла.

   – Нам не обязательно дожидаться здесь, – сказал Люк, беря ее за руку. – Давайте лучше выйдем на улицу.

   Айрин не возражала, и Люк повел ее назад по коридору в прихожую, а оттуда к выходу, на лестницу.

   – Как вы здесь очутились? – Айрин посмотрела на подъездную дорожку. – И где ваша машина?

   – Бросил ее у дороги, далеко отсюда.

   Айрин внезапно осенило.

   – Так вы следили за мной?

   – Да.

   В его тоне не слышалось ни раскаяния, ни намека на какую-то неловкость или смущение – просто утверждение: «Да, я за вами следил, и что из того?»

   Айрин пришла в негодование, и это немного расшевелило ее.

   – Зачем вы это делали? Вы не имели никакого права…

   – Эта женщина на диване, – проговорил Люк, прерывая ее короткий монолог с невозмутимой самоуверенностью человека, привыкшего отдавать приказания. – Это с ней вы весь вечер пытались связаться?

   Айрин, стиснув зубы, крепко сцепила руки на животе.

   – Раз вы не собираетесь отвечать на мои вопросы, то и я не вижу смысла отвечать на ваши.

   – Не хотите – как хотите, дело ваше, мисс Стенсон. – Послышался отдаленный вой сирены, и Люк повернул в его сторону голову. – Но то, что вы знали жертву, – факт очевидный.

   Уверенность Айрин дала трещину.

   – Когда-то, очень давно, мы дружили. Но я уже семнадцать лет не виделась и не общалась с ней.

   – Я сожалею, – сказал Люк неожиданно мягко, и в его глазах появилось поразившее Айрин какое-то печальное, потерянное выражение. – Самоубийство всегда жестоко по отношению к живым.

   – Не уверена, что это самоубийство, – отозвалась Айрин, перебирая в голове возможные причины случившегося.

   Люк наклонил голову, признавая вероятность иных вариантов.

   – Это могло быть случайной передозировкой.

   Айрин в это не верила, но на сей раз решила промолчать.

   – Зачем вы приехали к ней сегодня вечером? – спросил Люк.

   – А у вас-то в этом деле какой интерес? – задала встречный вопрос Айрин. – Зачем вы за мной сюда ехали?

   Люк не успел ответить, потому что в этот момент на подъезде к дому показалась полицейская машина. «Если он вообще собирался что-либо ответить», – мрачно подумала про себя Айрин. В ночи запульсировал резкий свет фар. Сирена выла так оглушительно, что Айрин машинально закрыла уши руками.

   Но вот сирена смолкла. Из машины вышел полицейский в форме. Посмотрев на Айрин, он тут же перевел взгляд на Люка.

   – Нами получено сообщение о трупе, – сказал он.

   Люк большим пальцем указал на дверь за спиной.

   – В первой комнате.

   Полицейский заглянул внутрь. Заходить в дом он, судя по всему, не спешил. Айрин заметила, что он совсем молоденький. За всю трудовую жизнь в Дансли ему, наверное, не очень часто приходилось выезжать на трупы.

   – Самоубийство? – спросил полицейский, которому, по всему было видно, стало не по себе.

   – Или передоз, – сказал Люк. Он посмотрел на Айрин. – По крайней мере похоже на то.

   Полицейский кивнул, но даже не пошевелился, чтобы войти в дом и начать следственные действия.

   Вдали снова послышались сирены. Все трое разом повернули головы на звук. К дому приближались «скорая помощь» и еще один полицейский автомобиль.

   – Ну вот и начальство, – с явным облегчением объявил офицер.

   Машины остановились за уже припаркованным там патрульным автомобилем. Вышедшие из «скорой помощи» врачи натянули резиновые перчатки, и оба вопросительно посмотрели на Люка.

   – В первой комнате, – повторил он.

   Айрин вздохнула. «"Альфа", ничего не скажешь», – снова подумала она про себя. Человек, к которому все в критические моменты интуитивно обращаются за указаниями.

   Медики исчезли в доме. Молодой полицейский последовал за ними, с радостью предоставляя врачам право взять инициативу на себя.

   Дверца второй полицейской машины открылась, и оттуда показался мужчина могучего телосложения. Светло-каштановые волосы начали редеть на макушке. Резкое, с грубоватыми чертами лицо было угрюмо.

   В отличие от Памелы, подумала Айрин, годы Сэма Макферсона не пощадили.

   Он бегло скользнул по ней взглядом, но его глаза остались равнодушными: он совсем не узнал ее. И как все остальные, тоже сразу же обратился к Люку.

   – А, Даннер! – воскликнул он. – Что вы здесь делаете?

   – Добрый вечер, шеф. – Люк кивком указал на Айрин. – Я приехал с мисс Стенсон. Она постоялица моей гостиницы.

   – Стенсон? – Сэм резко перевел взгляд на нее и присмотрелся повнимательнее. – Айрин Стенсон?

   Айрин собралась с силами.

   – Здравствуй, Сэм.

   Мужчина нахмурился.

   – Я тебя не узнал. Ты очень изменилась. Какими судьбами?

   – Да вот приехала повидаться с Памелой. А ты теперь здесь начальник полиции?

   – Да, вместо Боба Торнхилла, который умер, – рассеянно ответил Сэм. Он бросил взгляд в открытую дверь. Его лицо исказило напряженное, встревоженное выражение. – А ты уверена, что там Памела?

   – Да.

   – Именно этого я всегда и боялся. – Он тяжело вздохнул. – Я слышал, что она на этой неделе приехала в город. Но когда сегодня вечером получил сообщение, еще надеялся, что тут какая-то ошибка. Думал, может, она впустила к себе кого-нибудь из друзей пожить на несколько деньков.

   – Это Памела, – твердо повторила Айрин.

   – Проклятие! – Сэм покачал головой, скорбно, но с покорностью перед неизбежным. – Ты ее нашла?

   – Да.

   Сэм коротко, испытующе взглянул на Люка и снова перевел внимание на Айрин.

   – Как это случилось?

   – Я приехала в Дансли сегодня ближе к вечеру, – сказала Айрин. – Несколько раз за вечер звонила Памеле, но она не подходила к телефону. Я начала волноваться и в конце концов решила приехать прямо к ней, посмотреть, дома она или нет.

   – Кейти Томас, женщина-оператор, которая приняла твое заявление, сказала, что ты обнаружила на месте выпивку и таблетки?

   – Да, – кивнула Айрин. – Но… – Она хотела было сказать, что, как ей кажется, это не самоубийство, но твердый внимательный взгляд Люка, к ее досаде, заставил ее усомниться в этом. А когда она вновь обрела дар речи, уже заговорил Сэм.

   – Я думал, у нее сейчас все в порядке, – тихо сказал он. – После колледжа ее то и дело клали на лечение в реабилитационную клинику, но последние несколько лет она, кажется, окончательно завязала, больше и в рот не брала эту гадость.

   – Пузырек, который там стоит, из-под лекарства, – заметил Люк.

   Сэм прищурился.

   – Похоже, она снова лечилась. – Он направился к входу в дом и, остановившись на пороге, оглянулся на Айрин. – Ты еще побудешь в городе?

   – Я завтра собиралась уехать, – ответила она, не зная точно, что ей теперь делать.

   – Мне нужно будет утром задать тебе несколько вопросов – обычные формальности. – Он повернул голову к Люку. – Вам тоже, Даннер.

   – Конечно, – откликнулся Люк. Айрин молча кивнула.

   – Тогда жду вас завтра в десять тридцать в полицейском участке, – сказал Сэм и исчез в доме.

   Люк повернулся к Айрин:

   – Вы, как я погляжу, здесь, в Дансли, своя?

   – Я выросла в этом городе. А уехала отсюда, когда мне было пятнадцать.

   – С тех пор вы вернулись сюда в первый раз?

   – Да.

   Люк пристально посмотел на Айрин, освещенную фонарем на крыльце.

   – У вас, как мне кажется, сохранились тяжелые воспоминания об этом городе.

   – Этот город наградил меня ночными кошмарами, мистер Даннер.

   Айрин пересекла подъездную дорожку и села в свою малолитражку.

   Ночь обещает быть длинной, подумала Айрин, заводя машину. Одной из тех маленьких вечностей, против которых все обычные ритуалы бессильны.

Глава 4

   Возвратившись в свой залитый светом коттедж, она достала из сумки чайный пакетик и прошла в отведенную под крохотную кухоньку отгороженную часть комнаты, чтобы вскипятить воду.

   Нельзя сказать, чтобы домики гостиницы «Восход над озером» могли похвастаться обилием всевозможных удобств, однако они были оборудованы всем необходимым для тех, кто захотел бы в летнее время провести на озере недельку-другую, а может, и целый месяц. Кроме кухонной техники, тут имелись четыре комплекта столовых приборов, чайник и несколько самых простых кастрюль и сковородок.

   Ожидая, пока заварится чай, Айрин не переставая думала о Памеле. Темные фантомы воспоминаний, замурованные в склепе ее памяти, зашевелились. На протяжении долгих лет многочисленные врачи-психиатры и полные благих намерений психоаналитики делали все возможное, чтобы помочь ей похоронить призраки прошлого, но Айрин знала, что сделать это может только правда. А правда, к несчастью, была ей недоступна.

   Айрин взяла выщербленную по краям кружку и вернулась на продавленную кушетку. В ночи тихо заурчал мощный двигатель – это вернулся Люк. Айрин выглянула из-за занавесок в окно. Люк вышел из своего джипа и скрылся в коттедже номер один. Зная, что он рядом, Айрин чувствовала себя спокойнее.

   Устроившись на кушетке, она вспомнила то страшное лето, когда ей было пятнадцать, то лето, когда она на три коротких, но таких памятных месяца стала лучшей подругой Памелы Уэбб. То лето, когда убили ее родителей.

   В четверть третьего ночи Айрин наконец утвердилась в своем решении и взяла в руку телефон.

   После шестого или седьмого звонка Аделин Грейди подняла трубку.

   – Грейди слушает, – ответила Аделин сонным голосом, навсегда охрипшим от ежедневных возлияний дорогого виски и дыма хороших сигар. – Если это что-то неважное, Айрин, ты уволена.

   – Эдди, у меня для тебя эксклюзив.

   Аделин шумно зевнула в трубку.

   – Хорошо, если б это было что-нибудь поважнее потасовок на заседании городского совета по поводу устройства площадки для выгула собак.

   – Так и есть. Дочь сенатора Райленда Уэбба, Памела, была найдена мертвой в принадлежащем ее семье летнем доме на озере Вентана сегодня, в… – Айрин взглянула на часы. – В двадцать два сорок пять.

   – Ну давай, выкладывай, душа моя. – Сон как по волшебству исчез из голоса Аделин, сменившись жгучим нетерпением. – Что там происходит?

   – Я могу гарантировать по меньшей мере то, что «Бикон» станет первой газетой в штате, которая опубликует сообщение о таинственной и безвременной кончине Памелы Уэбб.

   – Таинственной и безвременной, говоришь?

   – Местные власти объявят, что скорее всего имело место самоубийство или передозировка, но я думаю, здесь кое-что похуже.

   – Памела Уэбб, – повторила Аделин, теперь задумчиво. – Это на встречу с ней ты ехала в Дансли?

   – Да.

   – Я и не сообразила, что ты ее знала.

   – Это давняя история, – ответила Айрин.

   – Хм. – На другом конце провода послышалась возня, за которой последовал какой-то приглушенный звук – похоже, щелкнул включатель. – Помнится, ходили слухи, будто она лечилась в реабилитационной клинике.

   Прежде чем уйти на пенсию и переехать в Гластон-Коув, где она стала главным редактором «Бикона», Аделин тридцать лет оттрубила репортером в одной из главных ежедневных газет штата. Безошибочно угадав в грубом хриплом голосе начальницы явный интерес и любопытство, Айрин приободрилась. Дело-то может иметь продолжение, думала Айрин. И Аделин тоже это чуяла нутром.

   – Я через несколько минут перешлю тебе по электронной почте все, что имею, идет? – сказала Айрин.

   – Ты уверена, что это эксклюзив?

   – Гарантирую, что на данный момент «Бикон» – единственная газета во всем мире, у которой есть информация о смерти Памелы Уэбб.

   – Чему мы обязаны такой удачей? – поинтересовалась Аделин.

   – Это я обнаружила труп.

   Аделин тихо присвистнула.

   – Тогда да, это эксклюзив. Статья выйдет под твоим именем на первой полосе. В иной ситуации смерть дочери сенатора была бы всего лишь частной трагедией, но, учитывая то обстоятельство, что Уэбб метит в Белый дом, это громкая история.

   – И еще одно, Эдди. Не могла бы ты попросить Дженни или Гейла зайти ко мне на квартиру, собрать там кое-какую одежду и отправить ее мне?

   – Зачем?

   – Затем, что я останусь на какое-то время в Дансли.

   – Ты же вроде ненавидишь этот город, – удивилась Аделин.

   – Точно. Но пока я побуду здесь, поскольку у меня такое ощущение, что в этой истории не все так просто.

   – Чувствую, что бывалый репортер взял след. В чем дело? Колись.

   – Мне кажется, Памелу убили.

Глава 5

   В девять часов утра в вестибюль гостиницы точно маленький ураган ворвалась Максин. Это была привлекательная, энергичная женщина лет тридцати пяти, голубоглазая, крашеная блондинка с облаком пышных, словно взбитых лопастями вертолета волос. Свою непокорную шевелюру она усмиряла головной повязкой. Таких повязок за последние несколько месяцев Люк перевидал на ней бесчисленное множество, и все разных цветов. Сегодня, к примеру, ее голову украшала ярко-розовая.

   Рабочий энтузиазм Максин Люк находил забавным, необъяснимым и слегка утомительным.

   Максин захлопнула за собой дверь и резко остановилась, с осуждением глядя на Люка. В руках она держала бумажный пакет с логотипом «Дансли маркет».

   – Я сейчас с рынка. Там только и разговоров о том, что в город приехала Айрин Стенсон и что она остановилась здесь, в нашем отеле. А еще ходят слухи, будто вы с ней вчера ночью обнаружили мертвое тело Памелы Уэбб.

   Люк облокотился на стойку рецепции.

   – Секрет молниеносного распространения слухов в этом городе можно сравнить лишь с военной тайной.

   – Почему вы мне ничего не сказали? – Максин водрузила пакет на стол, где обычно сервировала завтрак, состоящий из кофе с пончиками. – Я все-таки работаю здесь, в этой гостинице, черт побери! Я первой должна была все узнать, а вместо этого слышу новость от Эдит Харпер. Вы хоть представляете себе, какое это для меня унижение?!

   – Айрин Стенсон забронировала номер по телефону вчера утром, пока вы отлучались по делам. Вселилась она ближе к вечеру, когда вы уже уехали домой. А труп мы с ней обнаружили только в четверть одиннадцатого. Следовательно, времени, чтобы вам доложиться, у меня просто не было. Уж простите Христа ради.

   Максин, тихо присвистнув, повесила пальто на рог вешалки.

   – Новость у всех на устах. Такого оживления я здесь не припомню с того самого дня, как Айрин много лет назад отсюда уехала. – Максин участливо сдвинула брови. – Как она, кстати? Какой ужас, наверное, для нее найти Памелу мертвой. Ведь они с Айрин одно лето, когда еще учились в школе, были очень близки.

   – Только одно лето?

   – Памела обычно приезжала сюда только на лето. Все остальное время она жила в каком-то элитном интернате, или ездила кататься на лыжах куда-нибудь в Альпы, или еще что-то в этом роде. Сказать по правде, они с Айрин очень странно смотрелись вместе: слишком уж разные были девочки.

   – Может, именно это и влекло их друг к другу.

   Максин, поджав губы, задумалась над подобным предположением, а потом пожала плечами:

   – Не исключено. Памела была типичным непутевым подростком – наркотики, мальчики. А отец, сенатор, ни в чем ей не отказывал. Чего только у нее не было – и самая красивая, модная одежда, и яркие спортивные машины – это с шестнадцати-то лет, – словом, все, что душа ни пожелает.

   – А Айрин Стенсон?

   – Как я и сказала, полная ей противоположность. Такая тихоня, прилежная ученица. Все время почти в библиотеке проводила. Сидит, бывало, уткнувшись в книгу. Со старшими всегда вежливая. Никогда ни в какие истории не попадала. И парня у нее сроду не было.

   – Чем занимались ее родители?

   – Мать, Элизабет, была художницей, хотя это искусство ей, кажется, не бог весть какой доход приносило. Отец, Хью Стенсон, занимал пост начальника полиции Дансли.

   – Что и говорить, работая в полиции, богатый гардероб, машины и поездки на горнолыжные курорты подростку не обеспечишь.

   – Вот именно. – Максин недовольно посмотрела на пустое блюдо на кофейном столике. – Вы не выложили пончики для гостей.

   – Последние вчера выкинул. Их можно было если не выбросить, то лишь, связав вместе, использовать в качестве якоря для лодки. И потом, у нас ведь только одна постоялица, а мне что-то подсказывает, что пончики ее в восторг не приведут, по крайней мере те, что продаются в «Дансли маркет».

   – Дело в принципе. К счастью, я сегодня с утречка захватила упаковку. – Максин вынула из бумажного пакета коробку, вскрыла ее и принялась раскладывать пончики на блюде. – Когда на тарелке по утрам лежит какая-нибудь выпечка, а рядом стоит свежий кофе, это выглядит привлекательно. Во всех первоклассных отелях так делают.

   – Хочется думать, что «Восход над озером» стоит особняком, – сказал Люк. – Расскажите, что было дальше.

   – Ну так вот, как я уже сказала, по какой-то причине в то лето, когда Памеле исполнилось шестнадцать, она решила сделать Айрин своей лучшей подругой. – Максин задумчиво склонила голову набок. – Возможно, вы и правы, возможно, Памелу привлекало именно то, что они с Айрин так непохожи. А может, ей пришло в голову, что на фоне тихой, немодной, серой мышки Айрин она будет выглядеть еще ярче и привлекательнее. Как бы то ни было, а месяца три, наверное, они были не разлей вода. Никто не мог взять в толк, почему родители Айрин позволили ей дружить с Памелой.

   – Все вокруг, как я понимаю, считали, что Памела может оказать дурное влияние?

   Максин поморщилась:

   – Уж такое дурное, что хуже некуда. Нашлось много не в меру усердных доброжелателей, считавших своим долгом предостеречь мистера и миссис Стенсон. Им все советовали оградить дочь от влияния Памелы, иначе, мол, добра не жди. Все тут у нас шептались, что рано или поздно милая маленькая Айрин Стенсон падет жертвой темных сил – секса, наркотиков и рок-н-ролла.

   – А, невинные увлечения молодежи.

   – Да, старые добрые времена, – согласилась Максин. – Однако Стенсоны по какой-то непостижимой причине дружбе дочери с Памелой не препятствовали. Быть может, им льстило, что их девочка общается с дочерью сенатора США, хотя я никогда бы не подумала, что подобные вещи имели для них значение.

   Люк смотрел в окно на спрятавшийся за деревьями коттедж номер пять. Электричество там оставалось включено почти всю ночь. И только когда Люк выглянул в окно последний раз – где-то в пятом часу утра, – яркий свет в спальне был приглушен до слабого серебристо-голубого свечения, из чего Люк заключил, что Айрин наконец уснула с не погашенным ночником.

   – Продолжайте, – попросил Люк, хотя уже сам догадывался, что дальше все было очень скверно. Он нутром это чуял.

   – Однажды ночью Хью Стенсон дома на кухне застрелил свою жену, после чего выстрелил в себя.

   – Вот черт! – пробормотал Люк. Но удивляться-то нечему, в следующий момент подумал он, вспомнив что с самого начала знал: случилось что-то страшное. – А Айрин?

   – Она в ту ночь гуляла с Памелой Уэбб. А вернувшись домой, обнаружила два бездыханных тела. – Максин помолчала. – Маленькая пятнадцатилетняя девочка, с которой в тот момент даже рядом никого не было, чтобы поддержать ее. До сих пор не могу думать об этом без содрогания.

   Люк промолчал.

   – Ужасная трагедия. Весь город был потрясен. Позже поползли слухи о том, что Элизабет Стенсон якобы крутила с кем-то здесь, в Дансли, любовь, и вроде Хью ополоумел, прознав об этом.

   – Ополоумел?

   Максин мрачно кивнула:

   – Потом много было толков о том, что Хью, когда служил в морской пехоте, после участия в тяжелом бою всю оставшуюся жизнь мучился от чего-то там посттравматического.

   – От посттравматического стресса.

   – Вот-вот, от него самого.

   Люк снова устремил взгляд на коттедж номер пять и заметил, что, минуя деревья, к главному зданию идет Айрин. Одета она была почти так же, как и вчера, – в черные элегантные брюки и черный пуловер. Длинный черный тренч был не застегнут. Его полы колыхались над голенищами блестящих черных кожаных сапог.

   Эта жуткая трагедия их семьи, безусловно, объясняет все тени и тайны в ее потрясающих глазах, подумал Люк.

   – Ого! – Максин выглянула в окно, чтобы посмотреть на Айрин. – Это Айрин?

   – Да.

   – Ни за что бы ее не узнала. Она такая…

   – Какая?

   – Сама не знаю, – призналась Максин. – Другая, наверное. Совсем непохожая на ту бедную, убитую горем девочку, которую я видела в последний раз на похоронах.

   – А где Айрин жила после смерти родителей?

   – Если честно, не знаю. В ночь, когда произошли те самые убийство и самоубийство, один из полицейских, Боб Торнхилл, забрал Айрин к себе домой. На следующий день за ней приехала ее пожилая тетушка. И после похорон мы ее больше не видели.

   – До настоящего времени.

   Максин не отрываясь продолжала смотреть на Айрин.

   – Просто диву даюсь, как она переменилась. Такая изысканная дама. Она ведь, как я уже говорила, в школе ни с кем даже не встречалась.

   – А теперь, уж наверное, встречается, – сказал Люк. – Причем много.

   Невозможно было представить, что кто-то из мужчин оставит без внимания такой дерзкий и по-женски тонкий вызов.

   – Надо же! Кто бы мог подумать, что она станет настолько шикарной и стильной. – Максин вернулась к кофейному столику и захлопотала. – Ей сейчас, должно быть, года тридцать два. А зарегистрировалась под девичьей фамилией. Значит, замужем скорее всего не была. А может – кто его знает? – просто развелась и снова взяла старую фамилию.

   – Она не упоминала о муже, – заметил Люк. Он такое запомнил бы. – Кольца на пальце тоже нет.

   – Знаете, зачем она приехала?

   – Очевидно, повидаться с Памелой.

   – И вот, представляете, приходит она к ней, а там – ее труп. – Максин вывалила спитую кофейную гущу на поднос. – Я это к тому, что если ты не коп или еще кто-то в этом роде, то насколько у тебя велика вероятность случайно обнаружить за свою жизнь – причем до сорока! – целых три трупа? Большинство видит мертвецов только на похоронах, а это совсем другое дело.

   – Но когда умерла ваша мать, вы были рядом.

   – Да, но… – Максин замолчала, слегка сдвинув брови, словно бы раздумывая, как объяснить. – Она ведь долго болела и лежала в хосписе. Ее смерть не была внезапной или насильственной, вы понимаете, о чем я? Она скончалась тихо и спокойно. Правильнее будет сказать, она не умерла, а просто отошла в мир иной.

   – Понимаю.

   Она права, думал Люк. Убитые или умершие неожиданно выглядят совсем иначе. Человек, имевший несчастье вдруг наткнуться на такой труп, не имеет достаточно времени, чтобы нормально осознать и переварить эту ужасную реальность. И потом, бывают ведь такие жуткие вещи, которые до конца осознать вообще нельзя, подумал он. Их либо стараешься запрятать в себе поглубже, либо ломаешься.

   – Бедная Айрин! И ведь все эти три трупа, которые она обнаружила, в прошлом были ей не чужими людьми. – Максин налила в кофеварку воды из кувшина. – Сначала родители, а теперь вот еще бывшая лучшая подруга.

   Вопрос, какова вероятность, занимал и Люка. Он думал об этом всю прошлую ночь. Эта мысль, словно маленькая искорка, если не потушить ее сейчас, могла разрастись в неукротимый пожар.

   Точки, которые нужно соединить. Они всегда отравляли ему жизнь. Необходимость установить связь между разрозненными фактами, чтобы получить целостную картину, была его неизлечимой страстью.

   «Не вяжись ты с этим делом, – говорил себе Люк. – Ну зачем тебе чужие проблемы, у тебя своих полно. Лучше еще раз попытайся устроить свою жизнь. Вот чем тебе надо заниматься».

   Максин насыпала в фильтр кофеварки кофе.

   – Когда тетя увезла Айрин, в городе много говорили о том, что у девочки теперь, верно, на всю жизнь травма и после той страшной ночи, когда она нашла на полу в кухне родителей, она уже никогда не оправится, не станет прежней. Люди говорили, что нормальной ей уже никогда не быть, если вы понимаете, о чем я.

   – Да, – мягко сказал Люк. – Я понимаю, что вы имеете в виду.

   Максин с тревогой наблюдала за приближающейся к дому Айрин.

   – Я краем уха слышала, будто миссис Холтон всем говорила, что для бедняжки Айрин после того, что ей довелось пережить в прошлом, труп Памелы скорее всего станет непосильным испытанием и она теперь может вообще умом тронуться.

   Люк следил за Айрин, которая прошла мимо окна и приблизилась к входу в вестибюль гостиницы. С решительным выражением на лице она вовсе не походила на психически неуравновешенную особу, готовую кинуться вниз головой с обрыва. Глядя на нее, скорее можно было подумать, что она знает, что делать, и в голове ее созрел план действий.

   Дверь открылась. Айрин вошла, и вместе с ней в помещение ворвался поток бодрящего утреннего воздуха.

   Сказать «доброе утро» в данных обстоятельствах, наверное, не очень уместно, подумал Люк и попытался подобрать какое-нибудь другое, более подходящее приветствие.

   – Привет, – в конце концов поздоровался он. Кто сказал, что искрометная светская беседа ему недоступна?

   Айрин слегка улыбнулась, хотя взгляд ее был настороженным и подозрительным.

   – Здравствуйте.

   – Удалось вам хоть немного поспать этой ночью? – осведомился Люк.

   – Не очень. А вам?

   – Немного.

   «Вот тебе и вся светская беседа», – подумал Люк.

   – Айрин! – Максин широко улыбнулась ей из дальнего конца комнаты. – Ты меня помнишь? Максин Спенглер, правда, теперь я Максин Бокселл.

   – А, Максин! – Улыбка Айрин стала шире. – Люк сказал мне, что ты здесь работаешь. А я думала, ты после школы уехала из города.

   – Да, уехала. Поступила в колледж на отделение «Бизнес и финансы». Потом работала на одном передовом промышленном предприятии и – только представь себе! – вышла замуж за идеального мужчину и родила сына. – Максин закатила глаза. – Дальше, однако, жизнь у меня не заладилась. Идеальный мужчина меня бросил и ушел к своей наставнице по йоге. А потом мама слегла. И я с Брэди (это мой сын) вернулась сюда, чтобы за ней ухаживать.

   – Как она?

   – Умерла примерно шесть месяцев назад.

   – Мне очень жаль, – мягко сказала Айрин.

   – Спасибо.

   – Я помню твою маму. Мне она очень нравилась. Они дружили с моей мамой.

   – Да, я помню, – ответила Максин.

   – Значит, ты после маминой смерти решила остаться здесь?

   Максин замялась.

   – По правде говоря, Брэди в большом городе не успевал в школе. А когда его отец нас оставил, вообще от рук отбился. Покатился по наклонной плоскости, учиться еще хуже стал. Начал попадать в истории.

   – Понимаю.

   – Вот я, поразмыслив, и решила, что, Бог даст, в таком маленьком городке, как Дансли, с ним все наладится. И он, кажется, здесь неплохо обжился. Учиться стал лучше. А главное, сдружился с двумя очень положительными мужчинами, которым старается во всем подражать. Сэм Макферсон иногда катает его в полицейской машине и берет с собой на рыбалку. А Люк учит его управляться с катером, чтобы он мог летом возить по озеру постояльцев. Брэди эта идея очень вдохновляет.

   – Ясно, – проговорила Айрин и остановила на Люке долгий, задумчивый взгляд.

   Люк почувствовал, что его оценивают.

   – А ведь я уже слышала о Памеле Уэбб, – продолжила Максин. – Представляю, какой это был вчера ужас, когда ты наткнулась на труп. – Она взяла кофейник. – Хочешь горячего кофейку с пончиком?

   Эх, даром только Максин тратит время, подумал Люк. Глядя на Айрин, впору было решить, что она пьет одни экзотические чаи или кофе для гурманов из свежемолотых, особым способом обжаренных зерен. И пончики, он был в этом почти уверен, она терпеть не может.

   Но Айрин, к его несказанному удивлению, ответила Максин улыбкой.

   – Звучит заманчиво, – ответила она. – С удовольствием. Максин, просияв, передала Айрин кружку с кофе и пончик на салфетке.

   Айрин сделала глоток кофе и аккуратно откусила противный пончик так, словно и то, и другое доставляло ей невыразимое удовольствие.

   Чудеса, да и только, удивился Люк.

   – Чего там говорить, это, конечно, был для меня шок, – сказала Айрин. – Памела в последнее время часто бывала в Дансли?

   «Какого черта?» – изумился про себя Люк. И почувствовал, как его внутренний радар, улавливающий неприятности, подал сигнал тревоги.

   – Не более, чем всегда, – простодушно ответила Максин, ничего не подозревая – Последние годы она имела обыкновение иногда приезжать сюда на выходные. И все не одна – то с каким-нибудь мужчиной, то с друзьями из города. Но мы нечасто ее видели.

   – А вы знали, что она эту неделю в городе?

   – Конечно. Люди видели, как она проезжала на машине мимо кафе. – Максин перевела взгляд на Люка. – Когда кто-то из Уэббов здесь появляется, известие мигом облетает город. Уэббы у нас вроде членов местной королевской семьи, если вы еще не знаете.

   – Я понял это, когда заметил, что муниципальное здание, парк, местная больница и главная улица Дансли носят имя Уэббов.

   Максин расхохоталась.

   – В Дансли живет уже четвертое поколение Уэббов.

   – Памятные дощечки на зданиях и улице – в честь Виктора Уэбба, – пояснила Айрин, – деда Памелы. Это он несколько лет назад создал империю спортивных товаров. А разбогатев, стал делать крупные пожертвования различным благотворительным организациям и местной общине на разнообразные проекты.

   Максин налила себе кофе.

   – Виктор Уэбб, можно сказать, меценат нашего города. Здесь многим есть за что его благодарить. Скажи, Айрин?

   Айрин кивнула:

   – При мне все обстояло именно так.

   – Но он здесь не живет, – заметил Люк.

   – Теперь нет, – подтвердила Максин. – Открыв сеть магазинов, он перенес свою штаб-квартиру в Сан-Франциско. А позже, когда продал свой бизнес за какие-то баснословные деньжищи, переехал в Финикс. Теперь мы видим его только осенью, когда он приезжает сюда поохотиться. Однако Дансли он не забывает. – Максин наморщила нос. – В отличие от сына, сенатора.

   – Что вы имеете в виду? – не понял Люк.

   – Я могу ответить, – вмешалась Айрин, дожевывая пончик. – Райленд Уэбб всегда был не в меру амбициозным политиком. Он никогда не оставался в Дансли надолго. По крайней мере когда я здесь жила. – Она вопросительно взглянула на Максин.

   – С тех пор ничто не изменилось, – подтвердила та и, пожимая плечами, продолжила: – Время от времени он приезжает сюда осенью с отцом поохотиться, но это, собственно, все.

   Айрин сделала глоток кофе.

   – Помню, мой отец однажды обмолвился, что упаси Боже встать на пути у Райленда Уэбба.

   – С чем не поспоришь, с тем не поспоришь, – согласилась Максин. – Но по-моему, истинная причина, по которой местные жители Райленда Уэбба в отличие от Виктора не жалуют, состоит в том, что сенатор, как только начал выигрывать выборы, о Дансли совсем забыл.

   – То есть никогда не использовал своего положения на благо родного города?

   Максин махнула рукой, указывая на пейзаж за окном гостиницы:

   – Оглянитесь вокруг. В Дансли нет сколько-нибудь значительных проектов, которые финансировались бы федеральным правительством. Денег на строительство дорог не выделяют, да и вообще никаких мер, направленных на развитие местной экономики, не принимается.

   – А по мне, так именно в этом и заключается главное очарование этого городка, – возразил Люк.

   Максин рассмеялась:

   – Услышали бы это в городском совете. Проблема в том, что у нас нет богатых спонсоров, способных финансово поддержать избирательные кампании Райленда Уэбба, вот он и махнул на нас рукой.

   – Памела, кажется, тоже принимала участие в кампаниях Райленда? – обратилась Айрин к Максин.

   Та кивнула:

   – Она после окончания колледжа работала у отца. Выполняла роль хозяйки дома. Жены ведь у него не было, и помочь ему занять гостей на приемах, которые политики обязаны устраивать, было некому: он после смерти матери Памелы так и не женился.

   У Айрин на лице появилось задумчивое выражение.

   – Но это должно было вскоре измениться: несколько недель назад сенатор Уэбб объявил о своей помолвке.

   – Верно. – Максин замерла, не донеся кружку до рта. – Я как-то не подумала, но сейчас, когда ты упомянула об этом, понимаю, что Памела должна была остаться без работы. А такая работа – высокий статус: будучи официальной хозяйкой сенатора Уэбба, Памела сама являлась VIP-персоной.

   – Да, – сказала Айрин. – Она водила знакомства не только с влиятельными лицами штата, но и с шишками из самого Вашингтона.

   Глаза Максин расширились.

   – Ты думаешь, она по этой причине могла покончить с собой? Впав в депрессию ввиду такой печальной перспективы?

   – Ну, покончила Памела с собой или нет, мы не знаем, – спокойно возразила Айрин.

   «Довольно, – подумал Люк. – Пора брать ситуацию в свои руки». Он достал из кармана ключи от джипа.

   – Ну что, вы готовы к встрече с Макферсоном? Можем поехать в город вместе.

   Айрин ненадолго задумалась над его предложением, будто принимала какое-то важное решение, потом кивнула.

   – Хорошо, – согласилась она.

   Люк снял с оленьего рога куртку.

   – Как долго ты пробудешь у нас, Айрин? – поинтересовалась Максин.

   – Побуду какое-то время, – ответила Айрин.

   Люк надел куртку.

   – У нее номер зарезервирован еще на одну ночь.

   Айрин поставила пустую кружку на стол и выбросила салфетку в ведро.

   – Возможно, я проживу здесь немного дольше, чем планировала сначала.

   Люк обернулся к ней:

   – Насколько дольше?

   – Там будет видно. – Она подошла к двери и открыла ее. – Давайте-ка лучше поедем. Не стоит опаздывать к начальнику полиции.

   – Я скоро, Максин, – бросил Люк и направился к двери.

   – Конечно. – Максин встала за стойку администратора. – Не спешите.

   Люк последовал за Айрин к джипу, едва-едва, лишь на долю секунды успев опередить ее, чтобы открыть перед ней пассажирскую дверцу.

   – Спасибо, – вежливо поблагодарила она и, сев в машину, пристегнула ремень безопасности.

   Люк закрыл дверцу и, обойдя вокруг джипа, сел за руль.

   – И что же вы, позвольте вас спросить, такое вытворяли, черт возьми?

   – Простите?

   – Ладно, забудем. – Люк включил передачу. – Вопрос риторический: ответ мне уже и так известен.

   – Да о чем вы?

   – Ведь вы пытали Максин.

   – Не понимаю, что вы подразумеваете под словом «пытать».

   Люк насмешливо улыбнулся:

   – Мне сразу понятно, когда задают прицельные вопросы. Вы хотите провести собственное расследование, я угадал?

   Айрин метнула в него опасливый взгляд.

   – Может быть.

   – Максин рассказала мне о вашей дружбе с Памелой Уэбб. Думаю, нелегко вам пришлось вчера, когда вы обнаружили свою бывшую подругу при таких обстоятельствах. Но это вовсе не значит, что ее смерть нечто иное, чем представляется на первый взгляд.

   Айрин смотрела перед собой на узкую полоску извилистой дороги, ведущей в город.

   – Как мне поступать – это мое дело, – тихо сказала она.

   – Послушайте, я, конечно, живу в этом городе всего несколько месяцев, но, судя по тому, что я слышал о Сэме Макферсоне, он честный коп. Нет никаких причин сомневаться в том, что он не проведет должное расследование, если обнаружит какие-нибудь подозрительные улики.

   – Никакого расследования не будет, если сенатор Уэбб этого не захочет. А я почти с полной уверенностью могу утверждать, что он этого не захочет. Так оно и будет.

   – Потому что собирается участвовать в президентских выборах?

   – Именно. Чего-чего, а расследования смерти своей дочери он не допустит.

   Люк крепче сжал руль.

   – Судя по тем слухам, которые ходят в Дансли, дельце-то может оказаться грязным.

   – Уж сколько лет семейству Уэббов удавалось скрывать пагубное пристрастие Памелы к наркотикам, а также и другие – назовем это глупости молодости. Однако любое серьезное расследование неизбежно вытащит всю эту пакость наружу, а агентам Райленда Уэбба по связям с общественностью, я уверена, скандал в СМИ совершенно не нужен. Это может разрушить его имидж любящего отца.

   – Совсем избежать внимания СМИ ему все равно не удастся, что бы он ни предпринимал, – заметил Люк. – Смерть дочери сенатора от передозировки обязательно привлечет к себе внимание прессы.

   – Контролировать освещение этой истории СМИ Уэбб и его люди смогут, уж поверьте. Но не дай Бог, просочится хотя бы отдаленный намек на то, что Памела была убита, вот тогда это вызовет невиданный переполох.

   Люк медленно выдохнул.

   – Проклятие! Я ведь боялся, что именно этим вы и собираетесь заняться.

   Айрин ничего не ответила, но когда Люк повернул к ней голову, то увидел, как ее маленькая ручка на колене сжалась в кулак.

   – А вы действительно думаете, что все было именно так? – спросил ее Люк, смягчив тон.

   – Не знаю. Но твердо намерена выяснить.

   – У вас есть какие-то веские основания полагать, что Памелу Уэбб убили?

   – Абсолютно никаких, – призналась Айрин. – Но я вам одно скажу: если я права насчет смерти Памелы, то ее гибель, вполне возможно, как-то связана со смертью моих родителей семнадцать лет назад.

   – Не обижайтесь, но вы начинаете смахивать на теоретика заговоров.

   – Знаю.

   – Слова постороннего человека для вас, вероятно, мало что значат, – тихо проговорил Люк, – но я очень и очень сожалею о том, что вам довелось пережить в ту ночь, когда вы нашли мертвых родителей. Это, наверное, был жуткий кошмар.

   Айрин с любопытством посмотрела на него из-под полуопущенных век, точно была удивлена его бесхитростным и даже неуклюжим соболезнованием.

   – Да, вы правы. – Она помолчала в нерешительности. – Спасибо вам.

   Люк лучше многих знал, что иногда бывают ситуации, когда сказать больше нечего. И потому молча сосредоточился на дороге.

   Айрин, облокотившись локтем о дверцу, подперла рукой подбородок.

   – У меня нет веских оснований считать смерть Памелы убийством, что правда, то правда. Но кое-что у меня все же есть.

   – И что же? – весьма недоверчиво спросил Люк.

   – В то лето, когда мы с Памелой дружили, мы придумали для себя одну кодовую фразу, которую произносили, если хотели сообщить о наличии какой-либо чрезвычайно важной секретной информации.

   – Так…

   – Памела воспользовалась этой кодовой фразой в своем е-мейле ко мне, когда приглашала приехать в Дансли встретиться с ней.

   Люк еще крепче уцепился за руль.

   – Не обижайтесь, но ведь все это детские игры – с ними каши не сваришь.

   – Для меня этого вполне достаточно.

Глава 6

   Народу в центре города было видимо-невидимо. За все свое пребывание в Дансли Люк такого не помнил. Стоянка перед почтой была до отказа заставлена пикапами, фургонами и джипами. Люк заглянул в окна кафе «Вентана» и увидел, что и там все места заняты.

   На стоянке перед зданием муниципалитета, где располагались офис мэра, залы заседаний городского совета и полицейский участок, сразу три парковочных места занимал длинный черный блестящий лимузин.

   Люк припарковался возле этой громадины и несколько секунд сидел молча, обозревая из окна автомобиля открывшийся перед ним вид.

   – Чего-то здесь не хватает, – проговорил он.

   Айрин возмущенно хмыкнула.

   – Вроде местных СМИ?

   – Похоже, новость о смерти Памелы не успела распространиться за пределами города.

   – За исключением сообщения в утреннем выпуске «Гластон-Коув бикон», – заметила Айрин с мрачной гордостью.

   – Да, за одним этим исключением, – кивнул Люк. – Но поскольку вряд ли «Бикон» читают где-то еще, кроме Гластон-Коув, думаю, не ошибусь, если скажу, что данное событие пока еще не превратилось в горячую новость.

   Айрин отстегнула ремень безопасности.

   – «Дансли геральд» вылетела в трубу много лет назад. До «Кирбивилл джорнал» новость вряд ли дошла. А насчет того, что «Бикон» выходит ограниченным тиражом, вы совершенно правы. – Айрин холодно улыбнулась. – Из всего этого следует, что я пока остаюсь автором эксклюзивной информации.

   У Люка внутри все похолодело: впереди маячили неприятности.

   – А знаете, – проговорил он, тщательно подбирая слова, – возможно, нам с вами есть смысл заранее обсудить, как выстраивать беседу с мистером Макферсоном. Выработать стратегию никогда не помешает.

   Но разговаривал он, как выяснилось, сам с собой: Айрин уже выпрыгнула из машины, захлопнув за собой дверцу, и теперь направлялась к входу в здание муниципалитета. Люк видел, как она залезла рукой в висевшую у нее на плече безразмерную сумку и вытащила оттуда какую-то небольшую вещицу, которую сунула в карман пальто. Диктофон, сообразил Люк.

   – А я-то, дурак, думал, что приехал в Дансли наслаждаться тишиной и покоем, – сказал он, обращаясь к пустующему пассажирскому сиденью.

   Люк вышел из джипа, сунул в карман ключи и последовал за Айрин. Он догнал ее уже в дверях, когда она решительным шагом входила в здание.

   Неподалеку от входа стоял высокий импозантный мужчина, профиль которого Люк сразу узнал. Мужчина о чем-то негромко беседовал с Сэмом Макферсоном.

   Райленд Уэбб обладал той особенностью, которая представлялась обязательной для государственного чиновника, – он был седой. Люку тотчас пришло в голову, что лицо Уэбба тоже вполне соответствует занимаемой им должности: западная чопорность в сочетании с точно отмеренной дозой старомодного аристократизма делали его лицо фотогеничным.

   Рядом с Уэббом стояла, сжимая его руку с безмолвным выражением безмерной любви и поддержки, привлекательная, ухоженная женщина лет тридцати с небольшим. Невеста, догадался Люк.

   В противоположном конце вестибюля какой-то, по-видимому, чем-то раздраженный человек что-то тихо, но весьма настойчиво втолковывал кому-то по телефону. Возле его ноги стоял, судя по внешнему виду, очень дорогой кожаный портфель.

   – Ни для кого в городе не секрет, что Памела была женщиной с большими проблемами, – говорил Уэбб Сэму. Сенатор горестно покачал головой, выражая своим видом боль от утраты дочери, которая, как он всегда опасался, несмотря на все предпринимаемые им отчаянные усилия, плохо кончит. – Вы сами не хуже меня знаете, что начиная с подросткового возраста она все время вела борьбу со своими пороками.

   – Однако последние несколько лет она была в порядке, – бесстрастно заметил Сэм.

   – Она снова начала лечиться у психиатра, – ответил Райенд. – Но ее недуг в конце концов, как видно, победил.

   – На передозировку наркотиками, которые можно купить на улице, это не похоже. – Сэм нахмурился. – Пузырек, найденный нами на столе, из-под безвредного лекарства, выписанного врачом. Я звонил доктору, который ей его назначил.

   Райленд кивнул:

   – Должно быть, это доктор Уоррен. Он уже давно наблюдал Памелу. Он, конечно, не виноват. Он, я уверен, и не подозревал, что Памела задумала самоубийство.

   Усталый, издерганный человек с портфелем, закончив телефонный разговор, поспешил к Райленду.

   – Простите, что отвлекаю вас, сэр, но я только что разговаривал с представителями похоронного бюро. Они несколько минут назад забрали тело вашей дочери из больничного морга и сейчас возвращаются в Сан-Франциско. Нам тоже пора. Газетчики вот-вот обо всем пронюхают. Нам необходимо подготовить официальное заявление для прессы.

   – Да-да, Хойт, разумеется, – отозвался Райленд. – Что ж, поговорим позже, Сэм.

   – Конечно, – кивнул тот.

   Айрин преградила Райленду путь.

   – Сенатор Уэбб, я Айрин Стенсон. Вы меня помните? Когда-то давно, еще здесь, в Дансли, мы дружили с Памелой.

   На лице Райленда отразился испуг. Но уже в следующий момент он совладал с собой, и его испуганное выражение сменилось доброжелательно-учтивым.

   – Айрин, дорогая моя, конечно, я вас помню. Хоть это было так давно и вы сильно переменились. Вас не узнать. – Лицо сенатора омрачилось. – Сэм сказал, это вы вчера ночью нашли Памелу.

   «Мой выход», – скомандовал себе Люк.

   – Она была не одна, – вступил в разговор он. – С ней был я, Люк Даннер.

   – А, Даннер. – Райленд слегка прищурился. – Да, Сэм упоминал, что на месте трагедии присутствовал новый хозяин гостиницы. – Он указал на стоявшую рядом с ним женшину. – Люк, Айрин, позвольте мне представить вам мою невесту, Алексу Дуглас.

   – Здравствуйте. – Алекса грациозно склонила голову. – Как жаль, что причиной нашего знакомства стали столь печальные обстоятельства.

   – Простите, сэр, – вполголоса обратился к сенатору Хойт. – Но нам действительно нужно ехать.

   – Конечно, Хойт, – отозвался Райленд и с извиняющимся видом посмотрел на Айрин с Люком: – Айрин, Люк, это мой помощник, Хойт Иган. Он отвечает за мой график. У меня сейчас очень напряженная пора, да вы и сами, конечно, знаете. Следующие два месяца у меня буквально расписаны по минутам – одна за другой идут акции по сбору средств, а тут вот еще похороны Памелы.

   – Господи! Подумать только, какая незадача! Акции по сбору средств и похороны дочери в одно и то же время! – негромко воскликнула Айрин. – Что же выбрать? Вот уж проблема так проблема.

   После этих слов все на миг ошеломленно умолкли. Люк видел всех, кроме себя: челюсти у присутствующих отвисли, да так, что просто чудом не попадали на пол.

   Райленд первым пришел в себя. Проигнорировав Айрин, он сосредоточил свое внимание на Люке.

   – Мне не совсем ясно, зачем вы оба вчера вечером пришли к Памеле.

   – Это долго объяснять, – ответил Люк.

   Айрин вытащила из кармана диктофон и прикрепила его к ремню сумки, висевшей у нее на плече, а из другого кармана достала ручку и блокнот.

   – Сенатор Уэбб, я представляю газету «Гластон-Коув бикон». Не знаю, в курсе вы или нет, но мы в сегодняшнем номере опубликовали сообщение о смерти вашей дочери.

   – Это невозможно! – рявкнул Хойт. – Ни одно из СМИ еще не имеет информации о смерти Памелы.

   – Я же вам сказала, я репортер, – терпеливо повторила Айрин. – Сообщение прошло сегодня утром. Вы можете его найти в Интернете на сайте «Бикона». – Она повернулась к Райленду. – Вы можете сейчас сказать, будет ли проведено вскрытие тела вашей дочери с целью установления причины ее смерти?

   Лицо Райленда на миг исказилось гримасой гнева. Однако он быстро справился со своими эмоциями.

   – Я понимаю, Айрин, обнаружив вчера ночью труп Памелы, вы испытали сильнейшее потрясение. Но хочу, чтобы вы ясно себе уяснили: обсуждать подробности смерти моей дочери с представителями прессы, даже с вами, я не намерен. Это мое личное дело, и вы, я уверен, это понимаете лучше всех остальных.

   Айрин едва заметно вздрогнула, словно получила пощечину. Но не отступила. Люк заметил, что она что-то пишет в своем блокноте.

   – Сообщил ли вам Макферсон, что причина моего возвращения в город – полученный мной от Памелы е-мейл с просьбой о встрече с ней в Дансли? – спросила она.

   Эти слова, было видно, произвели на Райленда сильное впечатление.

   – Памела связалась с вами? Чего она от вас хотела?

   – Она лишь просила приехать сюда для разговора…

   Райленд резко повернулся к Сэму.

   – Вы мне об этом не говорили.

   Сэм побагровел.

   – Я не думал, что это важно…

   – Сэр, – нервно перебил его Хойт, – нам нужно поторапливаться.

   Райленд снова переключил внимание на Айрин:

   – Я не подозревал, что вы с Памелой поддерживали связь.

   – Это электронное сообщение – первое известие, которое я получила от нее за семнадцать лет, – спокойно ответила Айрин. – А получив его, само собой, была немало удивлена.

   – Она не намекнула, зачем ей необходимо с вами увидеться? – задал вопрос Райленд.

   – Нет, – ответила Айрин. – Но у меня создалось впечатление, будто дело каким-то образом касается прошлого.

   – Какого прошлого? Вы имеете в виду вашу дружбу с ней? – Райленд заметно успокоился. – Да, это могло быть. Она, верно, хотела проститься со старой знакомой. Самоубийцы, мне рассказывали, иногда так поступают.

   – Вот как? Кто же вам такое сказал? – поинтересовалась Айрин, с бешеной скоростью что-то строча в своем блокноте.

   – Читал где-то, – пробормотал Райленд. Он пристально, с тревогой в глазах смотрел на диктофон. – Памела долго лечилась от жесточайшей депрессии, это был клинический случай, – прибавил он, стараясь как можно отчетливее выговаривать каждое слово.

   – Не думаю, что Памела связалась со мной, чтобы попрощаться, сенатор, – сказала Айрин. – Полагаю, она скорее всего собиралась обсудить со мной обстоятельства смерти моих родителей, Хью и Элизабет Стенсон. Вы, я уверена, не забыли этот случай.

   Райленд изумленно уставился на нее.

   – Что вы такое несете?

   Алекса сомкнула на его рукаве свои изящные пальчики с накрашенными ноготками.

   – Райленд?

   – Все в порядке, дорогая. – Сенатор взял себя в руки. – Много лет назад здесь, в Дансли, разыгралась ужасная трагедия – убийство и самоубийство. Погибли родители Айрин. – Сенатор, слегка повысив голос, заговорил прямо в диктофон. – Бедняжка Айрин обнаружила тела. Все говорили, что этот случай глубоко ее травмировал и она вряд ли после него сможет оправиться. Не волнуйтесь, смерть Памелы с этим никак не связана.

   Алекса посмотрела на Айрин:

   – Примите мои самые искренние соболезнования, мисс Стенсон.

   – Благодарю вас. – Айрин не сводила глаз с Райленда. – Сэр, неужели вы абсолютно не допускаете возможности существования какой-либо, пусть даже самой отдаленной, связи смерти Памелы с тем, что произошло здесь тогда, много лет назад?

   – Не допускаю! – отрезал Райленд.

   Хойт Иган вздрогнул и уставился на Айрин. Его глаза наполнялись ужасом.

   – Такого не может быть, мисс Стенсон, это совершенно невозможно. И если ваша газета опубликует подобные инсинуации, сенатор обратится к своим адвокатам.

   Райленд остановил на Айрин тяжелый взгляд:

   – Вы сами сказали, что после своего переезда из Дансли не общались с Памелой, а стало быть, не в курсе, насколько нестабильна была ее психика. По словам Сэма, на месте происшествия не найдено ничего, что указывало бы на какую-либо другую причину смерти, помимо передозировки. Так что ради блага всех вовлеченных в дело сторон, но прежде всего из уважения к памяти моей дочери прошу вас оставить это дело.

   Алекса одарила Айрин милой улыбкой:

   – Успокойтесь, пожалуйста, мисс Стенсон, Райленд по возвращении в Вашингтон намерен внести на рассмотрение законопроект об увеличении финансирования исследований в области психического здоровья.

   – Это, несомненно, послужит мне утешением, – ответила Айрин.

   Люк заметил, как побелели костяшки ее пальцев, вонзившихся ногтями в кожаный ремень сумки.

   – Сенатор человек занятой, – объявил Хойт. – Нам нельзя больше медлить ни минуты.

   Он выступил вперед и целеустремленно направился к выходу, ведя за собой Алексу и Райленда.

   Задержавшись у двери, Райленд оглянулся на Айрин:

   – Надеюсь, вы не забудете, что вы в первую очередь друг нашей семьи, мисс Стенсон?

   – То, что Памела когда-то была моей лучшей подругой, я никогда не забуду, – ответила Айрин.

   Лицо Райленда омрачила тень неуверенности. Люк сообразил, что тот никак не может понять, что означает подобное заявление. Однако Хойт Иган уже снова суетился, подталкивая своего босса к выходу.

   – Я никогда не слышал о такой газете, как «Гластон-Коув бикон», – сказал Хойт Райленду. – Следовательно, это все ерунда, так, мелочь. Не беспокойтесь, сэр, это для нас не проблема.

   Троица спустилась по лестнице и села в лимузин. Люк повернулся к Айрин:

   – Поздравляю, вы, кажется, только что приобрели врага в лице сенатора США.

   – И ничего этим не добилась. – Айрин сунула руки в карманы пальто. – Значит, расследования не будет, Сэм?

   Сэм пошевелился, словно удивился, обнаружив, что кто-то еще помнит о его присутствии.

   – Если, помимо е-мейла от Памелы с просьбой о встрече, у тебя нет ничего существенного, – тихо сказал он.

   Айрин холодно улыбнулась.

   – А все за то, чтобы не заводиться с этим делом, верно?

   Сэм поджал губы.

   – Думаешь, я отлыниваю, потому что мне неохота связываться с Райлендом Уэббом?

   Айрин недовольно поморщилась.

   – Я не это хотела сказать. Но то, что Уэбб – человек могущественный, неоспоримый факт.

   – Может быть, Уэбб и могущественный человек, но он все-таки отец, дочь которого либо сама лишила себя жизни, либо лишилась ее в результате несчастного случая. Твой отец когда-то сказал мне, что семьи в случае самоубийства, как правило, стараются не поднимать шума. За последние несколько лет я сталкивался с парой таких случаев и могу подтвердить, что он был прав. Просто удивительно, на что люди готовы пойти, лишь бы замять скандал.

   Айрин вздохнула:

   – Я знаю.

   – Так что, – подытожил Сэм, – если какой-либо веской причины подозревать иное нет, семья имеет полное право оставить свои секреты при себе и не выносить сор из избы.

   Он посмотрел на Люка, явно ища в его лице поддержки.

   Но тот лишь пожал плечами:

   – Наверное, все зависит от того, что это за секреты. Но одно ясно – они есть в любой семье.

Глава 7

   Сорок минут спустя Сэм провожал их к выходу из здания муниципалитета. Айрин все еще кипела от негодования, укрепившись в решимости заняться этим делом. Она напомнила себе, что с самого начала знала: шансы уговорить Макферсона провести полноценное расследование равнялись нулю.

   – Нужно, чтобы прошло какое-то время, Айрин, – сказал Сэм. – Я представляю твой ужас, когда ты нашла ее в таком состоянии. Но когда ты немного успокоишься, то и сама придешь к выводу, что это передозировка, а не убийство.

   – Безусловно, – ответила Айрин.

   Люк промолчал, лишь взял ее под руку и повел вниз по лестнице к своему джипу. Он открыл перед Айрин дверцу машины, и она быстро села на пассажирское сиденье.

   Устроившись за рулем, Люк начал выезжать со стоянки. Айрин увидела, как все головы в кафе «Вентана» повернулись в их сторону.

   – Ух, упыри проклятые, – прошептала она.

   – Да плюньте вы на них, – спокойно сказал ей Люк. – Городок маленький, и смерть такой особы, как Памела Уэбб, дочери сенатора и в прошлом непутевой девчонки, не может не вызвать всеобщего любопытства.

   Айрин изо всех сил стиснула сумку, которую держала на коленях.

   – На похоронах родителей они на меня точно так же глазели.

   Люк внимательно глянул на нее и снова сосредоточился на дороге.

   – Не знаю, конечно, как там на самом деле, – немного погодя заговорил он. – А я считаю, что Макферсон прав. Смерть вашей подруги – это либо самоубийство, либо трагическая случайность.

   – Я в это не верю.

   – Вижу, что не верите. Однако Макферсон – человек не из заинтересованных, он не пытается скрыть преступление. Он предоставил нам все имеющиеся в его распоряжении факты. Ничего такого, что послужило бы основанием для дальнейшего расследования, нет.

   – Да, но есть е-мейл Памелы. Как можно не принять его в расчет?

   – Ну почему же? Он как раз принял его в расчет, – терпеливо продолжил Люк. – Он, как и Уэбб, считает, что Памела, решив свести счеты с жизнью, захотела попрощаться кое с кем из своих старых друзей.

   – Тогда почему она совершила самоубийство, не дождавшись меня?

   – У людей, задумавших самоубийство, совсем иная логика, не как у всех нормальных людей. Они полностью сконцентрированы на своей боли и своем страдании.

   Какой-то невыразительный, чересчур бесстрастный тон Люка заставил Айрин содрогнуться.

   – Вы так говорите, будто лично сталкивались с подобными случаями, – заметила она.

   – Когда мне было шесть, моя мать покончила с собой.

   Айрин в приливе сочувствия и печали на миг закрыла глаза.

   – Боже мой! Люк! – Она, взмахнув ресницами, посмотрела на него. – Простите, мне очень жаль.

   Люк кивнул, ничего больше не сказав.

   – Прошлая ночь, наверное, стала испытанием и для вас, – предположила Айрин.

   – Но ведь меня никто не гнал ехать за вами.

   Айрин насупилась.

   – А зачем, кстати, вы за мной поехали? Вы ведь так и не объяснили.

   Губы Люка слегка изогнулись.

   – Когда передо мной разрозненные точки, я чувствую неодолимое желание соединить их.

   – Я что, по-вашему, точка?

   – Ну да. – Он смерил ее оценивающим взглядом и, как бы покоряясь неизбежности, покачал головой. – Вы ведь это так не оставите, я правильно понимаю?

   – Смерть Памелы? Нет, конечно, не оставлю.

   – Позвольте поинтересоваться, откуда у вас такая уверенность, что в ее смерти кроется какая-то тайна? Только из е-мейла Памелы? Или есть еще кое-что?

   Айрин задумалась.

   – Мне это подсказывает внутреннее чутье.

   – Чутье, значит?

   – Да.

   – Одного чутья мало, – без выражения возразил Люк.

   – Это звучит почти смешно из уст человека, который признался, что вчера ночью отправился за мной, видите ли, потому, что почувствовал, что я точка, которую непременно нужно соединить с какой-то другой.

   – Так и быть, тут вы, пожалуй, правы, – согласился Люк. – Давайте тогда перейдем к следующему вопросу. Какое мнение у вас сложилось после разговора с Райлендом Уэббом сегодня утром? Полагаете, он на самом деле не верит, что его дочь отравилась, запив таблетки алкоголем, и стремится скрыть это?

   Айрин ответила не сразу.

   – Ясно одно: расследования он, без сомнения, не хочет.

   – Конечно, у него есть свои мотивы, только вам они могут не понравиться.

   – Знаю. – Айрин скрестила руки на груди. – Я уже говорила вам, он амбициозный человек и, кроме своей карьеры ничего вокруг себя не видит. Как семнадцать лет назад ему не хватало времени на Памелу, так и сейчас он считает непродуктивным тратить его на нее.

   – Послушайте меня, Айрин Стенсон. Если вы задумали пойти против Райленда Уэбба, вам следует вооружиться увесистой дубинкой. Уэбб обладает очень большими возможностями.

   – Неужели вы думаете, я этого не знаю?

   Какое-то время они ехали молча.

   – Сэм Макферсон, как я понял, довольно хорошо знал Памелу?

   Вопрос удивил Айрин.

   – Когда-то давно они дружили. Однако какие отношения их связывали последние семнадцать лет, я не знаю.

   – Вам когда-нибудь приходило в голову, что он питает к ней какие-то романтические чувства?

   Айрин на несколько секунд задумалась.

   – Я его отношение к ней так, конечно, никогда не воспринимала, и Памела, я уверена, тоже. Сэм на несколько лет старше Памелы. Ей тогда было шестнадцать, а Сэму – двадцать с небольшим.

   – Это не очень большая разница в возрасте.

   – Для школьников большая. – Айрин забарабанила пальцами по сиденью. – Правда, сейчас, вспоминая прошлое, я понимаю, что тогда могла судить о них только по ее отношению к нему.

   – А как она к нему относилась?

   – По-дружески, она не держала его за кавалера.

   Люк поднял брови.

   – У Памелы в те времена уже водились кавалеры?

   – У нее только это в голове и было. – Айрин криво усмехнулась. – И вообще, недостатка в мужчинах, готовых пасть к ее ногам, она не испытывала. Памела была красавица и обладала талантом покорять мужские сердца. Парни перед ней штабелями падали. Но популярностью она пользовалась не только благодаря своей внешности и сексапильности.

   – Она была из семьи Уэббов.

   – Вы слышали, что сказала Максин сегодня утором: они местная королевская фамилия.

   – Так, может, Сэм Макферсон хотел попасть в число ухажеров Памелы, но она его не замечала, – выдвинул предположение Люк. – А потому в нем развилась нездоровая одержимость ею. Ну знаете, как бывает: «Раз я не могу обладать ею, то пусть никто ее не получит».

   Айрин передернуло.

   – Если все обстояло именно так, то отчего ж он так долго ждал, чтобы убить ее?

   – Откуда, черт возьми, мне знать? Это ваши соображения, не мои. Я просто пытаюсь донести до вас, что если вы собираетесь составить список потенциальных убийц, то он окажется очень длинным.

   – Я в этом совсем не уверена, – тихо проговорила Айрин.

   – Что это значит?

   – Все, похоже, считают, что Памела вызвала меня в Дансли, желая попрощаться со мной. Но ведь это сущая нелепица, что она, пребывая в тяжелой депрессии, вспомнила девочку, с которой дружила одно лето в школе. Я думаю, она отправила мне сообщение, потому что хотела сообщить что-то очень важное относительно прошлого.

   – То есть относительно гибели ваших родителей.

   – Думаю, да.

   – Хорошо, давайте рассуждать логически.

   Айрин чуть не улыбнулась, услышав эти слова от Люка.

   – Это следует понимать как вашу попытку разубедить меня?

   – Конечно. Ведь ваше заключение выстроено на песке. Что такое могла знать Памела о смерти ваших родителей? И если она что-то знала, почему молчала целых семнадцать лет?

   – Ответов на эти вопросы у меня нет, но я вам одно скажу: Памела Уэбб была последним человеком, с которым я виделась в ту злополучную ночь, перед тем как нашла маму с папой.

   Люк обернулся.

   – Последним человеком?

   – В тот день она позвонила мне и спросила, не хочу ли я потусоваться у нее, потом поужинать в кафе и пойти в кино. Мама мне разрешила с тем условием, что я не нарушу своего обычного обещания.

   – Какого обещания?

   – Мы с родителями в то лето заключили соглашение: если Памела станет при мне употреблять наркотики или пить, я немедленно уйду.

   – Но если вы будете соблюдать эти правила, общаться с ней вам было позволено?

   – Думаю, мама жалела Памелу: ведь Райленд совсем ее забросил. Папа просил меня сразу же при появлении наркотиков или спиртного звонить ему, чтобы он за мной приехал. Но Памела ничего такого в моем присутствии не делала.

   – Никогда?

   Айрин покачала головой:

   – Ни разу. Она по какой-то причине действительно хотела со мной дружить. И вероятно, понимала: случись какой криминал, мне никогда больше не позволят встречаться с ней. Папа ведь как-никак был начальником полиции.

   – Продолжайте.

   – Мы поужинали в кафе «Вентана» и пошли в кино. Потом сели в машину. Памела должна была отвезти меня домой. Папа выдвинул еще одно требование – не выезжать за пределы города с Памелой: она тогда только начинала водить машину и была еще неопытным водителем. Но в тот день она, вместо того чтобы направиться к нашему дому, вдруг свернула на Лейкфрант-роуд и поехала по направлению к Кирбивиллу.

   – А вы что?

   – Сначала я подумала, она меня дразнит: она знала, что, если я нарушу запрет, папа больше никогда и никуда не отпустит меня с ней. Когда до меня дошло, что Памела не шутит, я стала умолять ее повернуть назад, но она лишь смеялась в ответ и продолжала ехать дальше. Я разозлилась и пригрозила выпрыгнуть из машины на ходу. Она только прибавила скорость. И тогда я уже испугалась не на шутку.

   – А как вы думаете, не могла ли она находиться под действием наркотиков?

   – Я так ей об этом и сказала. Но Памела уверяла, что к наркотикам и не притрагивалась. Она ехала слишком быстро, так что выпрыгнуть из машины на ходу было нельзя, и я сделала единственно возможное – покрепче пристегнула ремень безопасности и стала молиться, чтобы эта игра ей поскорее наскучила и она повернула бы назад.

   – Так и случилось?

   – Нет. Доехав до Кирбивилла, она вынуждена была сбросить скорость. Я сказала, что выйду из машины и позвоню родителям, попрошу их приехать за мной. Но тут Памела расплакалась и начала просить прощения, пообещав отвезти меня домой. Я была вне себя от ярости из-за того, что она все испортила. По пути в Дансли мы даже не разговаривали. Памела, как и я, знала, что я теперь не смогу с ней встречаться.

   – Вы собирались рассказать родителям о случившемся, а они после этого должны были запретить вам дружить с ней?

   Айрин грустно улыбнулась.

   – Смысла лгать им не было. Памела не хуже меня это знала. Как бы то ни было, а она отвезла и высадила меня у дома, не сказав больше ни слова. Не успела я и ключ достать из кармана, как она уехала. Больше я ее не видела.

   Айрин умолкла. Ей вдруг стало очень холодно, как было всегда, когда она рассказывала о той ночи. Если б она продолжила, ее бы начало трясти.

   Люк свернул на дорогу, ведущую в гостиницу.

   – Только не обижайтесь, – проговорил он немного погодя, – но то обстоятельство, что Памела так долго ждала, чтобы сообщить вам о какой-то имеющейся у нее важной информации о случившемся в тот вечер выглядит неправдоподобно.

   – А может, она лишь недавно узнала какие-то подробности, о которых не знала раньше.

   – И то правда. – Люк внезапно умолк, стиснув зубы. – Какого черта?

   Айрин поняла, что он смотрит на машину, припаркованную перед гостиницей. У входа, привалившись к колонне, в небрежной позе стоял красивый молодой человек лет двадцати с небольшим.

   – Что, проблемы с постояльцами? – поинтересовалась Айрин.

   – Это не постоялец. – Люк остановил джип возле машины молодого человека и заглушил двигатель. – Его зовут Джейсон Даннер. Это мой младший брат.

   Айрин почему-то удивило, что у Люка есть семья. А с чего, собственно, она взяла, что ее у него нет? Конечно, у него должны быть родственники, подумала она. У большинства людей их полно. Это она исключение: после смерти двоюродной бабушки, скончавшейся несколько лет назад, она осталась совсем одна. Но это же не повод считать, что и все остальные в таком же положении.

   И все-таки было в Люке нечто, наводившее ее на мысль, что он тоже, как и она, одинок. Чувствовалась в нем какая-то отстраненность, какая-то оторванность от других, что ли. Казалось, будто он наблюдает этот мир, находясь в ином измерении. Это было хорошо знакомо Айрин.

   С необъяснимым любопытством через окно джипа она разглядывала Джейсона. Большого сходства между братьями она не обнаружила. Наоборот, мужчины внешне сильно отличались друг от друга. Джейсон был моложе и выше Люка. И самый придирчивый человек счел бы его более красивым. Но не более сексуальным, подумала Айрин, всего лишь более красивым. А это разные вещи.

   Учитывая большую разницу в возрасте между ними и то обстоятельство, что Люк, по его словам, лишился матери в шесть лет, Айрин сделала вывод, что Джейсон – ребенок от второго брака. Следовательно, они с Люком братья только наполовину.

   Люк уже вышел из джипа. Радушия его лицо не выражало. Видно, не очень-то он обрадовался встрече с братом.

   – Что ты здесь делаешь, Джейс? – обратился он к молодому человеку. – Я тебя не ждал.

   Джейсон развел руками.

   – Спокойно, брат, не волнуйся. Я просто ехал мимо и решил заглянуть к тебе, посмотреть, как продвигается тут твой гостиничный бизнес.

   Молодой человек улыбался, но это ничуть не уменьшало повисшего в воздухе напряжения.

   Люк открыл перед Айрин дверцу.

   – Джейсон, познакомься, это Айрин Стенсон. Она остановилась в нашей гостинице.

   – Здравствуйте, Джейсон. – Айрин с улыбкой вышла из машины.

   Джейсон кивнул ей, бегло окинув с головы до ног оценивающим, любопытным взглядом.

   – Очень приятно, мисс Стенсон.

   «Судя по его взгляду, – подумала Айрин, – я его не заинтересовала». В его взгляде угадывалось скорее любопытство и желание понять, что Айрин за птица. Он пытался угадать, какое место она занимает в жизни Люка.

   – Это сложно объяснить, – сухо сказала она.

   Джейсон с изумлением уставился на нее. А потом улыбнулся:

   – С Люком всегда так.

   – Да о чем вы оба говорите? – ворчливым тоном обратился к ним Люк.

   – Да так, ни о чем, – поспешно отозвалась Айрин. – А сейчас, если позволите, я, пожалуй, оставлю вас. Вам, кажется, нужно что-то обсудить.

   Она блеснула короткой улыбкой и пошла прочь по дорожке.

   Что бы там ни было между ними, а ее это не касается. Это дело семейное.

Глава 8

   Джейсон расположился в одном из кресел на веранде и, сделав несколько глотков кофе, который принес ему Люк, недовольно поморщился.

   – Слушай, – сказал он, – если уж ты потратился на такую хитроумную итальянскую кофе-машину, то должен по крайней мере научиться варить в ней такой кофе, который хотя бы можно было пить.

   Люк тоже сел, водрузив ноги на перила.

   – Я кофе пью не из-за его вкуса. Я его пью, потому что он горячий и помогает сосредоточиться.

   – Может, скажешь, на чем ты сосредоточен сейчас?

   Люк устремил взгляд на коттедж номер пять.

   – На Айрин Стенсон.

   – Я так и думал. Поправь меня, если я окажусь не прав, но мне кажется, она здесь не простая постоялица.

   – Мы теперь с ней после вчерашней ночи, можно сказать, одной веревочкой связаны.

   – У вас в горах это так называется?

   – Это совсем не то, о чем ты подумал, – сказал Люк. – Связь, возникшая между мной и Айрин, образуется между людьми, когда они вместе находят труп.

   – Что? – Джейсон чуть не поперхнулся кофе.

   – Вчера вечером Айрин отправилась к своей старой подруге из Дансли, дочери сенатора Уэбба, и нашла ее мертвой. Коктейль из алкоголя и таблеток.

   – Постой, постой. – Джейсон очень медленно опустил кружку. – Ты о дочери сенатора Райленда Уэбба? Того, кто метит в Белый дом?

   – Ага.

   – Так, значит, его дочь умерла? Но я ничего подобного в новостях не слышал.

   – Скоро услышишь. Сообщение, насколько я знаю, сегодня утром вышло на первой полосе «Гластон-Коув бикон».

   – Может, тебе это покажется странным, но я такой газеты, как «Гластон-Коув бикон», не получаю. Если уж совсем честно, то я о такой газете даже не слышал.

   – Как и большинство. Но эта газета опубликовала эксклюзив, поскольку именно в ней работает Айрин. Известие о Памеле Уэбб появится в главных СМИ если не сегодня, то завтра наверняка.

   Джейсон озабоченно нахмурился.

   – Выпивка с таблетками, говоришь?

   – Похоже на то.

   – Самоубийство, что ли?

   Люк смотрел на озеро.

   – Или случайная передозировка. Сложно что-либо с уверенностью сказать.

   – Да, обнаружить нечто подобное – чертовски неприятная штука.

   Люк стиснул зубы. Он отлично понимал, о чем Джейсон думает на самом деле: какова будет реакция семьи, когда все узнают о случившемся. Последние шесть месяцев тревога его родственников о нем постоянно возрастала. А происшествие с Памелой Уэбб только больше растревожит их.

   – Айрин пришлось куда тяжелее, – спокойно ответил он. – Я-то с живой Памелой не встречался, а Айрин какое-то время дружила с ней в школе.

   – И ты, когда она обнаружила труп своей близкой подруги, случайно оказался рядом?

   – Да.

   – И как же так вышло, позволь полюбопытствовать?

   – В ту ночь я заметил, как она уезжает из гостиницы, и меня разобрало любопытство. Вот я и отправился за ней, – ответил Люк.

   – Только и всего?

   – Только и всего.

   – И часто ты так делаешь? – осторожно поинтересовался Джейсон.

   – Что делаю?

   – Колесишь за своими постояльцами по городу?

   – Нет. Обычно я со своими постояльцами стараюсь сталкиваться как можно реже. Мне в основном попадаются жуткие зануды.

   – Но только не эта.

   – Эта тоже нудноватая. – Люк сделал несколько глотков кофе. – Но все-таки чем-то отличается от других. – Пора было менять тему разговора. – А чего ты, собственно, приехал, Джейс?

   – Я же сказал: просто хотел посмотреть, как тут у тебя идут дела.

   – Ну-ну, давай, заводи старую песню.

   Джейсон досадливо фыркнул и махнул рукой, указывая на домики и главное здание «Восхода над озером».

   – Да отстань ты! Старик прав. Тебе здесь не место. Управлять третьесортным мотелем ты, как и я, мало приспособлен.

   – Заниматься семейным бизнесом я также не приспособлен. Я же пробовал, ты разве не помнишь? Дело у меня не пошло.

   – Вся незадача в том, что это совпало с твоей историей с Кейти, – сказал Джейсон, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более убедительно. – Гордон со стариком хотят, чтобы ты попробовал еще раз.

   – Не думаю, что из этой затеи выйдет что-то путное, – сказал Люк.

   – Старик беспокоится. Все остальные тоже.

   – Я знаю, но поделать ничего не могу, разве что снова и снова повторять вам, что у меня все в полном порядке.

   – Мама со стариком убеждены, что у тебя после вашей с Кейти совместной поездки началась настоящая депрессия и ты чем дальше, тем глубже в нее погружаешься.

   – У меня нет никакой депрессии.

   – Ты так говоришь все время, но тебе никто не верит.

   Люк приподнял брови.

   – Философская головоломка, не правда ли? Как я могу доказать вам, что у меня все хорошо?

   – Прежде всего записавшись на прием к доктору Ван Дайк.

   – Об этом забудь. Доктор Ван Дайк – весьма приятная дама и, без сомнения, отличный психиатр, но разговаривать с ней я не хочу.

   – Она старый друг семьи, Люк. И мама с папой, обеспокоившись твоим здоровьем, естественно, обратились к ней за советом. Эта дама просто поговорит с тобой немного, только и всего.

   – Если я однажды сам приду к выводу, что нуждаюсь в подобной помощи, я ей позвоню.

   Джейсон поудобнее устроился в кресле.

   – Говорил же я старику: все это бесполезная трата времени.

   – Ты приехал только ради этого?

   – Он надеялся, что мне, возможно, удастся тебя убедить.

   – Я так и знал, – сказал Люк. – Считай свою миссию выполненной.

   – Ты приедешь к нему на день рождения?

   – Приеду.

   – Хорошо. Это важно.

   – Знаю, – кивнул Люк.

   – Будь готов услышать громкое восхваление всех плюсов воссоединения с семьей.

   – Предупрежден – значит, вооружен. – Люк снова поднес кружку с кофе к губам, но знакомый звук мотора его остановил. – Черт! – Он проворно убрал ноги с перил и вскочил со своего места. – А теперь-то она куда собралась?

   Джейсон, сбитый с толку, посмотрел на него:

   – Кто?

   – Айрин. – Люк пересек веранду и сбежал по ступенькам.

   – Постой! – Джейсон бросился вслед за Люком. – Куда мы идем?

   Люк ничего не ответил. Завернув за угол коттеджа, он перешел узенькую дорожку и оказался прямо перед желтой малолитражкой.

   Айрин пришлось остановиться.

   Люк приблизился к окну со стороны водителя и, упершись рукой в низенькую крышу автомобиля, наклонился к Айрин.

   Та опустила стекло и подняла на него глаза за темными очками.

   – Что-то не так? – вежливо осведомилась она.

   – Вы куда?

   Айрин не спеша сняла очки.

   – Мне, знаете ли, за свою жизнь во многих гостиницах приходилось останавливаться, но эта первая, где хозяин требует от меня отчета в моих действиях.

   – У нас тут в «Восходе над озером» немного другие порядки.

   – Я заметила. – Айрин постучала оправой очков по рулю. – А порядки эти, случайно, не военные?

   – Они такие, как в морской пехоте, мисс Стенсон, – подсказал Джейсон. – Мой брат совсем недавно, несколько месяцев назад, уволился из армии. Будьте к нему снисходительны, он еще не адаптировался к гражданской жизни.

   Айрин коротко кивнула, как будто эта информация подтверждала какие-то ее собственные умозаключения.

   – Это многое объясняет. – Она улыбнулась Джейсону и, как будто что-то обдумывая, посмотрела на Люка: – Я тут поразмыслила немного и пришла к заключению, что за все причиненные вам мной прошлой ночью, да и сегодня днем, неудобства у меня перед вами должок.

   – Неужели? – спросил Люк.

   – Я подумала, что, быть может, смогу отблагодарить вас, пригласив сегодня к себе вечером на домашний ужин.

   Чего-чего, а этого Люк никак не ожидал.

   – Ого! – с энтузиазмом воскликнул Джейсон. – Вы умеете готовить, мисс Стенсон?

   – Да будет вам известно, что перед вами журналист, который ведет в газете «Гластон-Коув бикон» рубрику «Обмен кулинарными рецептами».

   Джейсон широко улыбнулся:

   – Я должен быть потрясен?

   – Вы не только были бы потрясены – вы лишились бы дара речи, если б видели отвергнутые мной рецепты. Уж лучше вам жить, не зная, что некоторые люди способны сотворить с желатином с ароматом лайма и красной фасолью, поверьте.

   – Поверю на слово, – согласился Джейсон.

   – Вы, кстати, тоже приглашаетесь на ужин, если, конечно, останетесь здесь до завтра.

   – Останусь, – заверил ее Джейсон.

   – Вот и славно. Жду вас обоих в половине шестого. Перед ужином выпьем чего-нибудь. – Айрин снова повернула голову к Люку и дерзко посмотрела на него: – Если вы не против, разумеется!

   – Мы в армии прочно усвоили одно: выгоду нужно извлекать из любых представляющихся тебе стратегически благоприятных возможностей, – ответил он. – В семнадцать тридцать мы будем стоять на пороге вашего дома, мэм.

   – Это, как я полагаю, значит половину шестого в реальном времени, – уточнила Айрин. – А теперь, если мы обо всем договорились, то я, пожалуй, поеду: у меня есть кое-какие дела.

   Люк продолжал упираться рукой в крышу машины.

   – Вы так и не ответили на мой вопрос: куда вы направляетесь?

   В янтарных глазах Айрин заплясали насмешливые искорки.

   – Ваша манера общения, наверное, хороша для армии. Но возможно, вам стоит пересмотреть ее, когда вы имеете дело с постояльцами вашего отеля.

   – Для меня, мисс Стенсон, существует только два способа действия – способ морпеха и любой другой.

   – Спешу вас уверить, чтобы в дальнейшем не было недоразумений, что я лично выбираю вариант номер два – то есть любой другой способ, – сказала Айрин. – Тем не менее, уважая вас как своего сегодняшнего гостя, я, так и быть, отвечу на ваш вопрос: я еду в «Дансли маркет» кое-что купить.

   – За покупками?

   – Ну знаете, продукты там и всякое другое, – в общем, то, чем я буду угощать вас с братом сегодня.

   – А, понятно. За покупками, значит.

   Айрин преувеличенно любезно улыбнулась:

   – Желаете взглянуть на список покупок?

   – В него входят желатин с ароматом лайма и красная фасоль?

   – Нет.

   – В таком случае, думаю, волноваться нечего, – ответил Люк.

   – Для волнения всегда найдутся причины, мистер Даннер.

   Айрин надавила на газ. Люк едва успел убрать руку с крыши автомобиля, как машина уже катила по дорожке прочь.

   Между братьями воцарилось молчание.

   – Ну и ну! – произнес Джейсон. – Так недолго и без руки остаться.

Глава 9

   Айрин стояла в «Дансли маркет» у прилавка с овощами и фруктами, изучая весьма небогатый выбор овощей, состоявший из зеленого салата латука, огурцов и помидоров, и делала вид, что не замечает взглядов, которые на нее украдкой бросали другие покупатели. Быть главным фигурантом происшествия для нее не впервой. Вот только на сей раз она не убитый горем, измученный подросток, а взрослый человек.

   Да и вообще, после пяти лет освещения в печати собраний городского совета, публикаций кулинарных рецептов для рубрики «Обмен рецептами» да статей о местных предпринимателях, таких как, например, владелец корпорации «Морские водоросли Гластон-Коув», она теперь чувствовала себя самым что ни на есть матерым репортером, настоящей акулой пера, занимающейся журналистскими расследованиями.

   Айрин все прокручивала в памяти свой недавний разговор с Аделин.

   – Черт побери, Айрин, ты же не дала мне ровно ничего существенного – одни какие-то туманные намеки на якобы проводимое расследование, которое, прибавлю от себя, скорее всего не ведется.

   – Как это не ведется? Расследование провожу я.

   – Но если местная полиция носом землю не роет…

   – Ой, Эдди, дело тут явно нечистое, я это нутром чую.

   – Я знаю. – Аделин на другом конце провода тяжко вздохнула. – Мое нутро бывалого журналюги тоже крутит, и вовсе не оттого, что я ела на обед перчики чили. Слишком уж много в этом деле совпадений. Однако пообещай, что будешь действовать осторожно. Мой солидный опыт говорит, что политика, секс и трупы составляют поистине взрывоопасный коктейль.

   – Я буду осмотрительна.

   – Гейл и Дженни, кстати, сказали, что отправили тебе белья, брюк и рубашек на целую неделю. Они просили передать, что старались выбирать по возможности все черного цвета, чтобы тебе не пришлось задумываться, что к чему подходит и что с чем сочетается. Там все друг с другом сочетается.

   – Поблагодари их от меня.

   Дребезжание остановившейся рядом магазинной тележки вывело Айрин из задумчивости.

   – Кого я вижу! Никак Айрин Стенсон! Я слышала, что ты приехала.

   У говорившей был резкий, неприятный голос. Такие голоса почему-то всегда заглушают весь фоновый шум. Айрин сразу же его узнала, хотя с того момента, как она в последний раз слышала эти исключительно скрипучие звуки голоса Бетти Джонсон, минуло уже семнадцать лет. От воскресших в памяти жгучих воспоминаний сердце у Айрин забилось сильнее.

   …Она стояла с тетей Хелен в сумрачном вестибюле морга Дрейкенхем и смотрела на толпившийся на стоянке народ. Проливному дождю было не под силу унять любопытство жителей Дансли.

   – Слетелись, как стервятники, – шепотом произнесла Айрин.

   – Все в городе знали твоих родителей, знают и тебя. – Хелен взяла Айрин за руку. – Их присутствие на похоронах неизбежно.

   Бен Дрейкенхем, директор похоронного бюро, был недоволен решением Хелен кремировать Хью и Элизабет Стенсон, и Айрин знала почему: кремация по сравнению с полным ритуалом погребения, который предпочел бы Дрейкенхем, была гораздо дешевле.

   Однако пожилая тетушка приняла это решение, руководствуясь совершенно иными соображениями.

   – Надгробные камни станут свинцовым грузом, который будет тебя постоянно сюда тянуть, Айрин. Твоим родителям это совсем не нужно, им наверняка хотелось бы, чтобы ничто не отягощало твоей жизни и ты могла бы жить дальше спокойно.

   Айрин согласилась с этим мудрым решением тети, однако сама не переставала сомневаться и задаваться вопросом, права ли была Хелен. Ведь могло так случиться, что надгробные памятники стали бы для нее пробным камнем, вещественной нитью, связующей ее с прошлым, которого ее лишили.

   Все места в маленькой часовне, где стояли гробы, в этот ненастный, холодный день были заняты. Но Айрин была уверена, что большинство присутствовавших пришли не скорбеть и попрощаться с ее родителями, а поглазеть и посплетничать.

   Бетти Джонсон, подсуетившись, заняла местечко в первых рядах, откуда открывался самый хороший обзор. Теперь она и еще несколько человек маячили у самого входа, ожидая момента, когда смогут выразить свои фальшивые соболезнования и сказать пустые, пошлые слова.

   Ожидавшая на подъездной дорожке машина казалась далекой, как луна.

   – Пойдем, Айрин, – тихо позвала Хелен. – Мы с тобой пройдем через все это вместе.

   Айрин сделала глубокий вдох и со всей силы стиснула руку тетки. Так, рука об руку, они двинулись вниз по лестнице. Толпа присутствующих расступилась перед ними. Хелен, величественно склонив голову, принимала соболезнования. Айрин смотрела прямо перед собой на поджидавший их автомобиль.

   До машины оставалось всего несколько футов, когда над приглушенным гомоном толпы возвысился голос Бетти Джонсон:

   – Бедняжка Айрин. Господи, на все твоя святая воля! После того, что случилось, ей никогда уж не быть нормальной…

   Айрин, выбиравшая салат латук, очень медленно подняла голову и очень медленно повернула ее к стоявшей позади нее женщине с пышной прической и резкими чертами лица.

   – Здравствуйте, миссис Джонсон, – вежливо поздоровалась Айрин.

   Бетти ответила фальшивой улыбкой.

   – Тебя прямо-таки не узнать. Ты совсем другая.

   – Вы хотели сказать нормальная?

   Бетти бессмысленно уставилась на нее.

   – Что?

   – Да так, ничего. – Айрин бросила в тележку салат и собралась идти дальше. – Простите, но мне некогда.

   Бетти тоже, поспешно перегруппировавшись, покрепче ухватилась за ручку своей тележки.

   – Ты, наверное, испытала жуткое потрясение, обнаружив мертвую Памелу Уэбб?

   Айрин боковым зрением уловила еще несколько остановившихся поблизости от них покупателей с тележками. Одна женщина притворилась, что выбирает морковь, другая ковырялась в куче картофеля, словно искала там какую-то одну особенную, сделанную из чистого золота картофелину. Обе держали головы так, что было ясно – они внимательно прислушиваются.

   – Да, это стало для меня потрясением, – ответила Айрин и, обойдя Бетти Джонсон, покатила тележку вперед.

   – Я слышала, когда ты нашла труп, с тобой был Люк Даннер, – заметила Бетти, разворачивая свою тележку и бросаясь вслед за Айрин. – Ты остановилась в его гостинице?

   – Да, в его. – Айрин достигла конца прохода и нырнула в промежуток между полками с бутылками вина и упаковками пива.

   Остановив выбор на недорогом белом вине, она задумалась. Ей вдруг пришло в голову, что Люк из тех мужчин, что предпочитают пиво.

   – Кое-кто заметил, что ты сегодня утром после разговора с Сэмом Макферсоном и сенатором Уэббом выглядела немного расстроенной, – не унималась Бетти, остановившись у нее за спиной.

   Айрин схватила упаковку из шести бутылок пива и покатила тележку вперед, слыша, как сзади тележка Бетти тоже набирает обороты.

   – Памела Уэбб была женщиной с большими проблемами, – сказала Бетти. – Всегда была сумасбродкой. Помню, твой отец раз поймал ее с наркотиками в одном из эллингов на старой пристани, с ней там развлекались еще несколько детей из местных. Пришлось замять дело, не выметать же сор из избы – ведь она дочь сенатора Уэбба и все такое. Но в городе каждый знал, что случилось.

   Терпению Айрин пришел конец. Она резко остановилась, выпустив из рук тележку, и быстро отступила в сторону.

   Бетти Джонсон шла за ней почти впритык и с такой скоростью, что не сумела вовремя остановиться. Ее тележка с металлическим лязгом врезалась в тележку Айрин и протаранила ее, а Бетти споткнулась.

   Айрин изобразила вежливую улыбку.

   – Память вам немного изменяет, миссис Джонсон. Мой отец никаких любезностей Райленду Уэббу не делал.

   Бетти с возмущением зацокала языком.

   – Ну-ну, дорогая моя, чем Памела там, в эллинге, занималась, ни для кого не секрет.

   – Точно так же, как ни для кого не секрет, что ваш муж был пьян в стельку в ту ночь, когда въехал на своей машине в витрину скобяной лавки «Таррантс».

   Бетти, огорошенная, вытаращила на Айрин глаза. А затем на ее лице отразилось возмущение.

   – Эд не был пьян. Тогда произошел несчастный случай.

   – Этот случай папа тоже замял, он не стал арестовывать Эда? Он знал, что вашего мужа недавно уволили. А ведь после ареста за управление автомобилем в нетрезвом виде найти работу ему было бы ой как непросто.

   – Повторяю: это был несчастный случай. И твой отец это понял.

   – Да, несчастный случай. – Айрин обвела взглядом зал и заметила смутно знакомое лицо в конце прохода. – Как тогда, когда Джефф Уилкинс с парочкой своих приятелей совершенно случайно угнал новую машину Гарри Бенсона и они все поехали на ней просто покататься по Белл-роуд.

   Энни Уилкинс побледнела.

   – Нашла что вспомнить! Несчастный случай столетней давности! И потом, это была не более чем детская шалость.

   – Это был самый настоящий угон автомобиля, кража в особо крупных размерах, и Бенсон собирался выдвинуть обвинения, – сказала Айрин. – Но мой отец его успокоил и уговорил отказаться от своих намерений. Потом папа переговорил с вашим сыном и его приятелями, припугнул их как следует, и… угадайте, что дальше? Джефф с товарищами избежали судимости.

   – Это случилось много лет назад! – яростно запротестовала Энни. – А Джефф сейчас юрист, к вашему сведению.

   – Ирония судьбы! Папа, без сомнений, нашел бы это обстоятельство весьма забавным. – Айрин медленно развернулась, выбирая из толпы новую жертву. – Ну-ка, посмотрим, кто у нас еще выиграл оттого, что мой отец был начальником полиции?

   Группа столпившихся в конце прохода заволновалась: двое человек резко двинулись прочь, торопясь скрыться.

   Айрин обрушилась на женщину с крашеными рыжими волосами, которая круто свернула влево, в отдел «Овощи и фрукты».

   – Бекки Тернер? Я вас помню. А еще я помню, как ваша дочь связалась летом с группой какой-то шпаны, которая всем житья не давала…

   Бекки на миг застыла как громом пораженная, а затем нетвердой походкой двинулась к спасительной кассе.

   Теперь толпа покупателей пришла в движение: люди быстро катили свои тележки к ближайшему выходу, отовсюду слышался лязг и звон. И вот наконец наступила тишина.

   Несколько мгновений Айрин казалось, что она осталась одна перед полками с вином и пивом, но потом почувствовала, что за спиной кто-то стоит.

   Она медленно обернулась и увидела перед собой привлекательную женщину средних лет. Та с радостным удивлением смотрела на Айрин.

   – Здравствуй, Айрин, – поздоровалась она.

   – Миссис Карпентер?

   – Называй меня Тесс. Ты ведь уже не моя ученица, а потому формальности нам ни к чему.

   Тесс Карпентер покатила тележку навстречу Айрин, сокращая разделявшее их расстояние. В первый раз после приезда в город Айрин почувствовала тепло оживших в памяти радостных воспоминаний.

   Тесс преподавала английский язык в средней школе Дансли. Она всеми силами поощряла страстное увлечение Айрин чтением и ее желание писать.

   Медовые волосы женщины пестрели тонкими белокурыми прядками, призванными замаскировать седину, а в уголках глаз появились новые морщинки, однако в остальном Тесс очень мало изменилась.

   – Ты, похоже, весь народ из магазина разогнала, – сказала Тесс со смехом. – Поздравляю. Памела гордилась бы тобой. Она любила всяческие шоу, не так ли?

   – Да, но только если устраивала их сама.

   – Это правда. – Лицо Тесс смягчилось. – Ну как ты, Айрин? Мне сказали, ты стала журналисткой?

   – Работаю в маленькой газете в прибрежном городке. А вы? По-прежнему преподаете в средней школе?

   – Да. А Фил теперь владелец гаража.

   Айрин улыбнулась:

   – Папа всегда говорил, что, когда дело касается машин, Филу нет равных, он просто волшебник.

   – Твой отец был прав. – Тесс с участием и заботой вглядывалась в лицо Айрин. – Я, разумеется, тоже слышала о том, что случилось. О Памеле уже весь город знает. Я очень сожалею, что именно тебе выпало ее найти.

   – Я приехала только потому, что она хотела со мной поговорить. После семнадцати лет молчания она прислала мне е-мейл, в котором писала, что ей необходимо увидеться со мной. Однако встретиться нам так и не довелось.

   – Ты что, и впрямь считаешь, что в ее смерти есть какая-то тайна?

   Айрин криво улыбнулась:

   – Быстро сплетня разлетелась.

   – Это Дансли, не забывай. Нам в городе и газета своя не нужна. Новости распространяются со скоростью света.

   По проходу к ним приближалась женщина с добродушным лицом и волосами, собранными в хвост.

   – Привет, Айрин. Я Сэнди Пейс. Помнишь меня? Я раньше была Сэнди Уорден. Мы с тобой учились в одной школе, только я на год младше.

   – Здравствуй, Сэнди, – поздоровалась Айрин. – Очень приятно тебя снова видеть. Как жизнь?

   – Спасибо, хорошо. Замуж вышла буквально со школьной скамьи, за Карла Пейса. У нас двое детишек. Карл строитель. Сейчас работает недалеко, около озера. Всегда занят.

   – Я рада за тебя, – ответила Айрин. – Очень рада, что у тебя дети.

   – Спасибо. Только это не дети, а наказание Господне. Кажется, все, что Карл ни зарабатывает, уходит на то, чтобы их одеть, но мы ничего, держимся. Новый дом вот строим.

   – Это замечательно.

   Сэнди с решительным видом расправила плечи.

   – Я тут слышала, что ты говорила Бетти Джонсон и остальным. Хочу сказать, ты молодец, что всех их под орех разделала.

   – Сожалею, что позволила им спровоцировать себя.

   – Наоборот, хорошо, что ты не осталась перед ними в долгу. Ведь многим здесь есть за что благодарить твоего отца. Правда, Тесс?

   – Истинная правда, – кивнула Тесс. – Просто удивительно, какая короткая у людей память.

   – Сколько раз Хью Стенсон улаживал дела без лишнего шума, все устраивал так, чтобы человек не оказался за решеткой или с записью о приводе в полицию, – прибавила Сэнди. – И секреты тоже умел хранить.

   Айрин почувствовала прилив благодарности.

   – Спасибо тебе, Сэнди.

   – Мы с мамой тоже к этому имеем отношение. Мой отчим, Рич Харрелл, был ужасный человек, настоящая скотина. Так вот, один раз он напился, избил мою мать и принялся за меня.

   – Я этого не знала, – удивилась Айрин. Странно, но она почувствовала себя шокированной. Как это она не видела, что за дела творились у нее под носом?

   – Конечно, не знала, – спокойно подтвердила Сэнди. – Я никому никогда и словом об этом не обмолвилась, мама тоже молчала. Она хотела бросить Харрелла, но боялась, что тот ее прикончит и меня с ней заодно. Она не говорила об этом ни одной живой душе, но начальник полиции Стенсон каким-то образом догадался о том, что происходит. Однажды он явился к нам домой и велел Харреллу сесть в его машину. Они уехали, и их долго не было, а когда вернулись, Харрелл был явно не в себе. Он молча собрал сумку и в тот же день уехал из города. Больше мы его не видели.

   Тесс нахмурилась.

   – Что-то я не слышала, чтобы мужчинам, занимающимся рукоприкладством, хватило только одной беседы с полицейским, чтобы присмиреть и согласиться исчезнуть из города.

   – Такое бывает. Если они по-настоящему испугаются, – сказала Сэнди. – Через несколько лет мы услышали, что Харрелл однажды напился и, врезавшись на машине в дерево, погиб. Мы с мамой ликовали. Тогда-то она мне и рассказала, что произошло в тот день, когда Хью Стенсон взялся потолковать с ним наедине.

   – И что же? – спросила Айрин.

   Глаза Сэнди заблестели от удовольствия.

   – Уж не знаю, каким образом, но начальник полиции прознал о том, что Харрелл когда-то ограбил по-настоящему опасного человека в Сан-Диего, типа, который отмывал деньги для наркобаронов из Южной Америки. Прибрав денежки к рукам, Харрелл инсценировал свою смерть. И твой отец предостерег Харрелла, сказал, если он вернется в Дансли или же со мной или с мамой приключится что-либо подозрительное, он тогда проследит, чтобы того типа в Сан-Диего проинформировали о том, что парень, укравший его деньги, на самом деле жив и здоров.

   Айрин слегка передернуло.

   – В первый раз слышу такое.

   – Я тоже, – сказала Тесс.

   Сэнди посмотрела на них со знанием дела.

   – Я же сказала, Хью Стенсон много разных городских секретов хранил. И унес их с собой в могилу.

Глава 10

   Сэм взял пульт и приглушил раздражающе пронзительный голос слишком бойкой и слишком безупречной женщины, читавшей сводку вечерних новостей. Откинувшись на спинку кресла, Сэм прикрыл глаза.

   Сознание собственной вины тяжелым камнем сдавило ему грудь. Казалось, еще немного и он не выдержит, задохнется под этим грузом. И как знать, возможно, для него это было бы не самым худшим выходом из положения.

   Все у него последние несколько лет складывалось довольно удачно. Не без труда, но ему все же в конце концов удалось утихомирить свою совесть, загнать ее в самый дальний уголок сознания и похоронить там. Что говорить, проблемы, разумеется, были. Самое главное – создать свою семью ему так и не удалось. Но он не одинок в этом, такое со многими бывает.

   Но зато он стал довольно хорошим полицейским, Хью Стенсон одобрил бы его. Здесь, в Дансли, он стоял на страже закона. Сроду не брал взяток. Хотя взятки в этом городишке, где доходы жителей были либо скромными, либо очень скромными, никогда не являлись большим соблазном. И он, как и учил его Стенсон, хранил чужие секреты.

   Как-то недавно он даже подумал, не начать ли ему снова жить полной жизнью. Раз шесть, наверное, за прошлый месяц он уже близок был к тому, чтобы поднять трубку и набрать ее номер, но каждый раз его одолевали сомнения. Она была славной женщиной, красивой и доброй. Беда только, что она считала его другом. И он не представлял, как она отреагирует, если он попытается перевести их дружбу в нечто более серьезное.

   Он бросил взгляд на телефон на столе возле кресла. Одно несомненно – теперь он ей позвонить не сможет.

   С возвращением Айрин Стенсон все изменилось. Один только взгляд в эти незабываемые глаза, которые преследовали его, – и глубоко похороненная совесть вырвалась из могилы, чтобы вновь мучить его.

   Он знал: все его благие дела в качестве начальника полиции не в силах загладить его вину семнадцатилетней давности.

Глава 11

   Айрин передала Джейсону бутылку пива, и тут коттедж номер шесть взорвался громоподобным ревом тяжелого рока.

   – Ну все, мое терпение лопнуло. – Люк, стоявший прислонясь к стене, выпрямился и поставил свое пиво на стол. – Как только Максин сегодня днем поселила их, я уже знал, что эти ребята еще дадут мне прикурить. Я мигом.

   Люк открыл дверь на заднее крыльцо и вышел из дома. Айрин наблюдала, как он спускается по лестнице и шагает мимо деревьев к соседнему домику.

   – Наблюдать Люка в действии одно удовольствие, – сказал Джейсон и в предвкушении того, что последует, расплылся в ослепительной белозубой улыбке. Он занял позицию у окна, из которого соседний коттедж нарушителей спокойствия был виден лучше всего. – Он уже у двери. Музыке осталось звучать недолго, даю пять секунд, не больше. Итак, одна, две, три…

   Внезапно воцарилась тишина.

   – Ну, значит, три секунды, – сказал Джейсон.

   – Да, ваш брат имеет подход к людям, – высказала свое наблюдение Айрин.

   – Что вы хотите! Несколько лет в морской пехоте!

   – Мне это известно. – Айрин открыла холодильник и вытащила оттуда промытый и хрустящий салат латук. – Мой отец тоже был когда-то морпехом.

   Джейсон присвистнул.

   – Ах вот оно что!

   – Что?

   – Вот почему мне кажется, вы с Люком нашли общий язык, не то что все остальные известные мне женщины.

   Айрин, крайне удивившись, подняла на него глаза:

   – Из чего вы сделали такой вывод?

   – Понял это, понаблюдав, как вы общаетесь. Он отдает приказы – вы их игнорируете. И вас обоих, судя по всему, это устраивает. – Джейсон решил закрыть тему. – Помочь вам с ужином?

   – Спасибо, не надо, справлюсь сама. Как долго вы еще пробудете здесь?

   – Завтра утром уезжаю в Санта-Элену. У меня там встреча с поставщиком. Я заехал только посмотреть, как тут Люк, и удостовериться, что он приедет на день рождения к старику.

   Айрин открыла духовку.

   – А кто это – старик?

   – Мы так зовем отца. – Джейсон заинтересованно посмотрел на сковороду, которую Айрин вынула из духовки. – Ого! Не кукурузный ли хлеб это, случаем?

   – Он самый. Любите?

   – О да! Но по сравнению с Люком я в этом деле жалкий дилетант. Вот он настоящий знаток. Он, надо сказать, вообще любит домашнюю стряпню. Наверное, ИРП, которым он питался в поле, у него в печенках сидит.

   – Это что, индивидуальный рацион питания, что ли? Сухой паек из продуктов моментального приготовления, которые выдают военным?

   – Вот-вот, верно. – Джейсон одобрительно повел носом. – В общем, с тех пор, как он уехал учиться в колледж – а было это давно, – Люку не часто приходилось питаться по-домашнему: то одно, то другое. Один раз он был женат, но его бывшая готовить не любила. Она все больше по фаст-фуду специализировалась.

   – Значит, у Люка была жена? – словно со стороны услышала Айрин свой вопрос, прозвучавший, правда, абсолютно безразлично, – просто профессиональный репортер делает свою работу. Устанавливает связи, окружение, биографические данные.

   – Не волнуйтесь, она уже давно сошла со сцены. Они разошлись лет пять-шесть назад. Брак после бурного романа. Длился минут пять.

   – Ясно.

   – Ну, на самом деле продлился-то он, конечно, немножко дольше. Они прожили пару месяцев, пока Люка не отправили служить за границу. К тому времени, когда он вернулся, его новобрачная осознала, что Люк – это не только красивая военная форма, а еще много чего, и пришла к выводу, что быть женой офицера морской пехоты ей не хочется.

   – Люк больше не женился?

   Задав этот вопрос, Айрин тут же спохватилась – она поняла, что ступила на запретную территорию, потому что на лицо Джейсона, до этого беспечное, тут же точно опустилась непроницаемая завеса.

   – Шесть месяцев назад он был помолвлен, но… – Джейсон осекся, до него словно бы дошло, что он сболтнул лишнее. – Возникла одна проблема. Короче, не сложилось.

   Айрин ощутила знакомый зуд любопытства. Тут какая-то загадка, подумала она. Что там говорил Люк насчет семейных секретов? «Но одно ясно наверняка – они есть в каждой семье».

   Айрин посыпала крупной солью три куска лосося, купленных в «Дансли маркет». Рыбу она выбирала в отделе мороженых продуктов, потому что помнила наставления матери относительно покупки рыбы в «Дансли маркет»: «Никогда не бери свежую, одному Богу известно, сколько она там валяется».

   – Где собираетесь справлять день рождения? – поинтересовалась Айрин, чтобы оживить затухающий разговор.

   – В Санта-Элене, – ответил Джейсон с видимым облегчением от перемены темы. – У нас там семейный бизнес.

   – Что за бизнес?

   Джейсон приподнял брови:

   – Люк, кажется, не очень-то о себе распространялся?

   – Не очень. – Айрин достала из холодильника бутылку недорогого белого вина и поставила ее на кухонную стойку. – У нас, так сказать, были другие дела. Не до разговоров как-то было.

   – Да и то верно. – Джейсон остановил взгляд на бутылке вина, которую открывала Айрин. – Но сейчас он скорее всего не пожелает говорить о семейном бизнесе, поскольку старик со своим партнером пытаются втянуть его в дело. О винах «Элена-Крик виньярдз» когда-нибудь слыхали?

   – Конечно. Об «Элена-Крик виньярдз» слышал каждый, кто живет в винодельческом крае или поблизости. Классные вина высокого качества. Много наград получили.

   – Нам это, конечно, очень приятно, – сказал Джейсон.

   Айрин еще раз бросила взгляд на этикетку на бутылке.

   – Мне теперь как-то неловко из-за этого вина.

   – Насчет вина не переживайте. Нам с Люком все равно.

   – Так, значит, «Элена-Крик виньярдз» принадлежат вашей семье?

   – Мой отец и его партнер, Гордон Фут, основали этот бизнес около сорока лет назад. Отец стал мозговым центром предприятия, Гордон – винодел. У них была мечта, и они ее воплотили в жизнь, а теперь вот хотят передать дело следующему поколению.

   – А как к этому относится следующее поколение?

   Джейсон улыбнулся:

   – Мы с братом Хакеттом в деле. И Кейти, дочь Гордона, тоже. Мы все уже не мыслим своего существования без этого бизнеса. Виноделие у нас в крови.

   – Но к Люку это не относится?

   – Так он говорит, но все наши сходятся во мнении, что Люк просто сам еще не знает, чего хочет. Ведь Люк никогда не занимался каким-нибудь одним делом сколько-нибудь продолжительное время. Взять, к примеру, колледж.

   – Он что, бросил его?

   – Он делал успехи. Получил степень бакалавра, в аспирантуру поступил. Мы думали, он займется наукой.

   – А что он изучал?

   – Ни за что не поверите. – Джейсон издал смешок. – Классическую философию.

   Айрин потрясенно застыла на месте. А придя в себя, расхохоталась.

   – Шутите! Уму непостижимо!

   – Не поддавайтесь первому впечатлению: эта сдержанность бывшего морпеха обманчива. Если нужно какой умный разговор поддержать, то тут Люк любого за пояс заткнет. И в то время, как все мы ожидали, что он вот-вот поселится в «башне из слоновой кости», он вдруг заявляет, что поступил на военную службу. Мы просто обомлели. Его отправили на учения в рамках какой-то новой программы по разработке стратегии и способов ведения войны. Докторскую степень по философии он получил уже в армии, но потом его стали посылать в места ведения боевых действий. Причем часто.

   – Часто?

   – За последние годы службы достаточно часто.

   Айрин вздрогнула.

   – Да, я поняла.

   – Несколько месяцев назад, уволившись, он поддался на уговоры старика с Гордоном заняться виноделием.

   – Но попытка сделать карьеру в этой области, как я понимаю, провалилась.

   – Это была совершенная катастрофа. Я уже говорил вам, что примерно в то же время у Люка расстроилась помолвка. – Джейсон махнул рукой. – И вот вам пожалуйста, теперь он сидит здесь, в Дансли, в этой развалюхе, старой турбазе для рыбаков.

   – Позвольте, попробую угадать: ваша семья очень этим недовольна.

   – Не то слово. В некоторых кругах наблюдается страшная паника, – признался Джейсон. – Правда, лично я считаю, что Люк из тех людей, которые не сразу находят свое место в жизни, понимаете? Но все остальные боятся, что он катится по наклонной.

   Айрин, немного поразмыслив над его словами, покачала головой:

   – Мне так не кажется. Я бы сказала, что все как раз наоборот. У Люка, видимо, другая дорога, и он, я уверена, знает, куда идет.

   – Я с вами абсолютно согласен. – Джейсон заколебался. Его лицо в первый раз за все это время стало серьезным. – Но семью-то осуждать за то, что она беспокоится о нем, тоже нельзя. Не знаю, говорил ли вам Люк, но последние несколько лет ему несладко приходилось на службе.

   Айрин тут же вспомнила о том, что ей удалось подсмотреть пару раз мельком в глазах Люка под маской железного самообладания.

   – В общем-то я это подозревала.

   – Он очень хорошо справлялся со своими обязанностями. В каком-то из ящиков он хранит свои боевые награды. Такие вещи даром не дают.

   – Я знаю, – мягко ответила Айрин.

   Напряженное выражение лица Джейсона немного смягчилось.

   – Я так и знал, что вы уже поняли это. Еще раз хочу повторить: вы с ним нашли общий язык. А это довольно необычно, поскольку Люк не большой мастер общаться с людьми. – Джейсон умолк, вглядываясь в окно. – Ну разве что за исключением тех случаев, когда он отдает приказы. Что-что, а приказы отдавать он здорово умеет.

   Дверь распахнулась, и в кухню вошел Люк. Остановившись на месте, он перевел взгляд с Джейсона на Айрин.

   – В чем дело? – спросил он.

   Айрин улыбнулась как ни в чем не бывало.

   – Я только что обнаружила, что собираюсь угощать мужчин, выросших в легендарной семье калифорнийских виноделов, тем, что иначе как совсем уж непритязательным вином не назовешь.

   – Я сказал, что не стоит об этом беспокоиться, – заверил Люка Джейсон, – хотя бы уже потому, что есть кукурузный хлеб.

   – О! – воскликнул Люк так, будто услышал благую весть. – Кукурузный хлеб.

   – У тебя, как я погляжу, уже слюнки потекли, – заметил Джейсон. – Смотри не опозорь семью.

   – Что такое вы сказали любителям хард-рока в том коттедже? – спросила Айрин, вынимая пробку из бутылки.

   Люк пожал плечами.

   – Напомнил о правилах проживания в гостинице, которые гласят: «Не беспокой соседей», только и всего.

   Айрин наклонилась, чтобы проверить стейки из лосося.

   – Только и всего? И этого оказалось достаточно, чтобы они угомонились со своей музыкой?

   – Ну, напомнил им еще, что один из их соседей это я, да дал понять, что, если они немедленно не сделают музыку потише, я собственноручно сброшу их всех одного за другим с пристани в озеро.

   Джейсон улыбнулся:

   – Я же говорил: Люк как никто умеет отдавать приказы.

   – Мне бы не хотелось лезть со своими советами к начинающему менеджеру курортно-гостиничного дела, – сказала Айрин, – но если вы рассчитываете заиметь постоянную клиентуру, вам, наверное, стоит выработать более дипломатичную манеру общения со своими постояльцами.

   – Так Люк у нас состоял в морской пехоте, а не на дипломатической службе, – возразил Джейсон. – А это разные вещи.

   Айрин вытащила из духовки стейки.

   – Я это уже слышала.

Глава 12

   Люк проснулся среди ночи в полной темноте. Отдаленное «вап-вап-вап» вертолета рассеялось вместе с остальными хрупкими осколками сна.

   Медленно поднявшись, Люк сел на краешке кровати. Мокрая от пота футболка липла к телу. Он был как оголенный провод, в какой-то неестественной боевой готовности. Нервы были натянуты до предела, не хватало только сигнала к бою.

   Это ощущение было ему слишком хорошо знакомо, и Люк знал только один способ избавиться от него – двигаться, дать выплеснуться адреналину и сосредоточиться на чем-то, что позволило бы ему забыть о наваждении.

   На сей раз сон был каким-то уж очень тяжелым. Люк в очередной раз очутился среди узких дорожек и тесных улочек древнего города, который был древним уже в те времена, когда перед отцами-основателями еще не забрезжил образ Соединенных Штатов. Там под покровом тьмы он со своими людьми участвовал в трехмерной военной игре, где бились не на жизнь, а на смерть. Враг мог оказаться где угодно – над головой, за спиной, прямо перед тобой и даже под ногами, в лабиринте подземных туннелей. В этом городе не имелось безопасной территории, такого места, где можно было бы расслабиться на час-два, восстановиться после нечеловеческого напряжения. Единственный способ выжить там – ни на минуту не терять бдительности, все время оставаться начеку.

   «Не погружайся в это. Сосредоточься на чем-нибудь другом. Ты уже знаешь, как это делается. Заполни голову другими мыслями».

   Чтобы узнать время, Люк нажал кнопку сбоку циферблата своих наручных часов. Циферблат осветился зеленым светом. Стрелки показывали десять минут первого.

   Люк встал, но лампу в изголовье кровати зажигать не стал: меньше всего ему хотелось разбудить Джейсона, который спал в соседней комнате как убитый. Приблизившись к окну, Люк отодвинул занавеску.

   На озерной глади холодно поблескивало отражение луны. Окна коттеджа, в который Максин поселила фанатов тяжелого рока, были темны. Но окна домика Айрин до сих пор ярко горели.

   Он уже точно знал, что ему требовалось, чтобы дать выход избытку бушевавшей в нем энергии, но одновременно был уверен, что хозяевам гостиниц приставать к своим постоялицам нельзя. Это идет вразрез с правилами.

   И что это за работа такая идиотская, что в ней такие правила!

   Люк пересек тесную комнатушку, приблизился к придвинутому к стене обшарпанному столу и включил лэптоп. Может, хотя бы работа над проектом поможет ему забыться и не думать об этом страшном сне. Ведь именно с этой целью и был задуман проект. Говоря простыми словами, его предназначение заключалось в том, чтобы одну навязчивую идею заменить другой. Идея представлялась удачной, и на протяжении многих ночей это срабатывало.

   Экран компьютера мигнул и выжидающе загорелся. Открыв нужный файл, Люк нашел главу, над которой трудился всю прошлую неделю.

   Однако ход его мыслей нарушил тихий шум малогабаритной машины, двигающейся на низкой скорости. Не дописав предложения. Люк внимательно прислушался. Если парни из коттеджа номер шесть едут в город поразвлечься, то их ждет горькое разочарование: бар «С бодуна у Гарри» к настоящему времени уже закрылся.

   Люк ждал, но так и не дождался, когда лучи автомобильных фар пронзят ночную тьму: водитель выруливал на дорогу с выключенным светом.

   – Вот черт! – Вскочив на ноги, Люк схватил джинсы, висевшие на спинке стула. – Опять она за свое.

Глава 13

   Еще раз входить в этот дом, тем более в такой час, не было ни малейшего желания.

   Айрин остановилась в омуте тьмы, затопившей ступеньки крыльца перед чуланом, и вытащила из кармана тренча ключ. У нее был с собой фонарь, но она не решалась включить его на улице. С машиной она тоже проявила предосторожность – оставила ее в укромном месте на дороге, далеко отсюда.

   Не хватало еще, чтобы ее заметили поблизости от летнего дома Уэббов, ей это ни к чему. То, что она собиралась сделать, скорее всего подпадает под определение «незаконное вторжение». А она и без того уже успела вызвать недовольство Сэма Макферсона, и повода выдворить ее из города она не даст.

   Легкий, какой-то неземной ветерок прошелестел в ветвях деревьев. Внутри дома поселился ночной мрак. Теперь в отличие от предыдущей ночи свет в самой первой комнате не горел.

   Айрин отперла дверь, спрятала ключ в карман и, затаив дыхание, вошла в кромешную тьму подсобки. Поспешно притворив за собой дверь, она достала свой маленький тоненький, словно карандаш, фонарик и включила его.

   Как только узкий лучик рассек темноту, Айрин снова вздохнула с облегчением.

   Осторожно шагая, она прошла в холл и приблизилась к лестнице, ведущей из гостиной и столовой на второй этаж. Мрак внизу казался особенно густым. С первого взгляда Айрин заметила, что шторы на высоких окнах задернуты. Это кто-то сделал после того, как отсюда увезли тело Памелы. Наверное, Сэм. Так он хотел отвадить отсюда не в меру любопытных, а в результате помог Айрин: теперь не нужно бояться, как бы лучик фонарика не заметил случайный прохожий.

   С каким-то леденящим душу чувством она осознала, что все вокруг выглядит так, будто бы ничего и не произошло, – дом как дом, с садом, ничего особенного. Но как-то ведь должно бы чувствоваться, что здесь недавно умер человек, думала Айрин. Правда, ни явных следов насилия, ни крови на месте происшествия обнаружено не было, рассуждала она. Памела вроде умерла от таблеток с алкоголем.

   Выпивка и таблетки. Один из классических сценариев самоубийства. А что, если это действительно она, Айрин, заблуждается, а все остальные правы? Вдруг Памела на самом деле – случайно или намеренно – превысила дозу?

   «Ну что ж, значит, я теоретик заговоров».

   Внизу Айрин задерживаться не стала. Если у Памелы и были какие-то секреты, то искать их нужно у нее в спальне.

   За то лето, что они с Памелой вместе проводили время, Айрин успела изучить комнату своей подруги почти так же хорошо, как свою собственную. В этом доме, на втором этаже, они просиживали часами, слушая последние музыкальные записи, обсуждая мальчиков и пролистывая несметное количество журналов о моде и знаменитостях.

   Айрин поднялась на второй этаж и направилась к комнате Памелы, где та жила, будучи подростком. Дверь в спальню оказалась приоткрытой.

   Семнадцать лет назад такого не могло быть. В те времена Памела всегда держала дверь запертой, и у нее имелись на то причины. Она хранила у себя в комнате множество вещей в тайне от отца и экономки: например, противозачаточные пилюли, презервативы и загадочные пакетики – их содержимое Памела называла «наркотиками-аналогами». Наркотики она покупала у наркодилеров, околачивавшихся вокруг ее элитного интерната.

   Тайником, устроенным для хранения своих сокровищ, Памела очень гордилась. И, только взяв с Айрин клятву вечного молчания, показала ей его.

   В трепетном предвкушении Айрин вошла в комнату. Сегодня ночью ее заставило сюда прийти воспоминание о тайнике Памелы. Шансы обнаружить там нечто, что могло бы прояснить ситуацию, были ничтожно малы. И тем не менее это хоть какое-то начало.

   Шторы и жалюзи в комнате Памелы были наглухо закрыты. С облегчением увидев, что излишние предосторожности с фонарем не нужны, Айрин поспешно обвела лучиком комнату.

   На смену предвкушению тут же пришло потрясение. По нервам пробежал жутковатый и острый холодок дежа-вю.

   Ничто здесь не изменилось.

   Айрин медленно вошла в комнату, и то, что она увидела, лишило ее присутствия духа. Да, на первом этаже тоже не делали ремонт, однако там по крайней мере комнаты были обставлены по-взрослому. Но эта спальня в розово-белых тонах даже семнадцать лет назад представлялась Айрин чересчур приторной и вычурно невинной для такой искушенной и опытной девицы, какой была Памела Уэбб. Сейчас кровать с сатиновыми подушками под воздушными облаками полога выглядела совсем уж фантастически.

   Очередной случай искажения времени, подумала Айрин. С трудом верилось, что с тех давних пор комнату ни разу не ремонтировали. Ведь Памела, когда приезжала на озеро с друзьями, должна была их здесь принимать.

   Бедная Памела. Неужели она настолько дорожила памятью о детстве, что даже незначительные перемены в обстановке ее комнаты казались ей недопустимыми? Что-то не похоже это на Памелу. Она была рисковой девчонкой, ее всегда тянуло все запретное и модное.

   Правда, в пятилетнем возрасте Памела лишилась матери. Возможно, какая-то часть ее существа пыталась таким образом сохранить память об утраченном.

   Как же, оказывается, мало Айрин знала о Памеле. Она даже до сих пор не могла понять, почему в то далекое лето Памела выбрала себе в лучшие подруги именно ее. В то время Айрин не задумывалась над причиной своего везения. Она довольствовалась тем, что и на нее падал отсвет такой опасной и ослепительной славы, которой пользовалась Памела. Ей было достаточно воображать себе, что она тоже такая же скверная девчонка. Но позже Айрин не раз задавалась вопросом, что же такого в ней нашла Памела.

   Айрин пересекла комнату и приблизилась к сказочной кровати. Положив одну из розовых атласных подушек на ночной столик, она устроила на ней фонарик так, чтобы его луч освещал выключатель на стене.

   Затем она вытащила из кармана отвертку и очень аккуратно вставила ее кончик в прорезь на шляпке одного из винтов, удерживавших щиток.

   Пока она работала, в ее сознании оживало сказанное Памелой в тот вечер, когда она открыла ей своей секрет.

   «Это так по-мальчишески – прятать вещи в стене за выключателем. Никому не придет в голову, что девочка станет делать такое».

   Да, уж точно не та, что живет в такой, как эта, розово-белой комнате принцессы, рассуждала Айрин, откручивая второй винтик.

   Положив панель с винтами на стол, она снова вернулась к стене, чтобы открутить последние два винта, удерживавшие сам выключатель. Еще минута – и он был снят.

   С бешено стучащим пульсом Айрин схватила фонарик и направила луч в выходную коробку.

   Внутри блеснула медь. У Айрин захватило дух: она различила в углублении ключ.

   Просунув руку в коробку, она вытащила оттуда свою находку, а когда поднесла поближе к глазам, чтобы получше разглядеть ее, то, к своему разочарованию, обнаружила, что в ключе нет ничего необычного – ключ как ключ.

   Почему Памела хранила запасной ключ от дома в своем тайнике?

   Айрин спрятала ключ в карман и взяла выключатель. Она завинчивала последний винтик щитка, когда снизу послышался звук открываемой двери. Кровь застыла у Айрин в жилах. В доме есть кто-то еще.

Глава 14

   Еле слышный стук отвертки, упавшей на толстый светлый ковер, вывел Айрин из транса.

   Она наконец смогла перевести дух.

   Внизу, в темноте, скрипели половицы. Кто-то, не включая света, продвигался по дому.

   Грабитель, подумала Айрин. Это самое логичное объяснение. Какой-то мародер из местных решил посмотреть, чем можно поживиться в доме покойной.

   Шаги доносились из прихожей. Проникший в дом человек вовсе не считал нужным соблюдать тишину, и Айрин молилась, чтобы это обстоятельство на самом деле свидетельствовало о его неведении, что он в доме не один. Но если это мародер, который ищет деньги и ценные вещи, он, без сомнения, рано или поздно поднимется наверх.

   Айрин следовало побыстрее убираться отсюда, не дожидаясь, пока он ее обнаружит. Людей, оказавшихся на пути у бандитов, обычно не оставляют в живых. Иногда Айрин казалось, что именно это случилось с ее родителями.

   Подавив в себе панический ужас, сжавший горло, Айрин попыталась не терять присутствия духа. Единственный выход из дома – лестница, начинавшаяся на первом этаже из гостиной и столовой. Если воспользоваться этим путем, тот, кто внизу, обязательно ее заметит.

   Айрин сообразила, что забыла выключить фонарик. Поспешно погасив его, она стала бороться с неизбежным приливом страха, нахлынувшим на нее в наступившей темноте.

   Она опустилась на колени и принялась шарить по полу в поисках отвертки. Когда ее дрожащие пальцы сомкнулись на пластмассовой ручке инструмента, она вдруг почувствовала мощный выброс адреналина. Пусть отвертка – это не много, но это тем не менее единственное имеющееся у нее орудие самозащиты.

   «Не надо так думать. Ты же не собираешься вступать с ним в рукопашную схватку. Ты будешь действовать по-умному, затаишься и будешь сидеть здесь тише воды, ниже травы, пока тот, кто внизу, не закончит свои темные делишки».

   И все же у Айрин было одно большое преимущество: она знала план дома. Комната Памелы – это западня, здесь негде спрятаться.

   Зато пол наверху всюду устлан коврами, а тот, кто внизу, довольно сильно шумит. Следовательно, если соблюдать осторожность, то ей здесь можно передвигаться, не вызвав в нем подозрений.

   Айрин скинула мокасины и, держа их в одной руке, на цыпочках приблизилась к двери спальни.

   Под шум шагов внизу она преодолела расстояние между комнатой для гостей и ванной.

   Возле лестницы она остановилась и, прижавшись спиной к стене, отважилась выглянуть из-за угла.

   С нижней ступеньки в темноте блеснул узкий луч фонаря, но очертаний человека, державшего его в руках, Айрин различить не смогла. Когти страха вонзились ей в сердце.

   Шаги гулко зазвучали, отдаваясь от плиточного пола кухни, и Айрин перебралась в хозяйскую спальню.

   Шторы в комнате были не задернуты. Через раздвигающиеся стеклянные двери на светлый ковер косо падали лучи лунного света. За дверьми Айрин разглядела перила террасы, выходящей на озеро.

   Терраса – вот что ей было нужно. Она образовывала навес над комнатой для завтраков на первом этаже. Лестницы, ведущей на улицу, не было, но если удастся выбраться из дома незамеченной, то можно будет спрятаться под навесом и отсидеться там, дождавшись, пока грабитель уйдет.

   Айрин бесшумно прошла по ковру, пытаясь ступать в такт со звуками, доносившимися с первого этажа.

   Добравшись до раздвижной двери, она тихонько повернула ручку и заколебалась.

   Где-то рядом с кухней звонко лязгнуло что-то металлическое.

   Лучшей возможности не представится, решила Айрин и, приоткрыв дверь, ступила на террасу.

   Очень тихо закрыв ее за собой, Айрин вошла в тень высокого шкафа, куда Уэббы на зиму убирали мебель с террасы.

   Мгновение спустя в хозяйской спальне мелькнул свет – человек поднялся на второй этаж.

   Свет тотчас исчез – значит, грабитель покинул хозяйскую спальню и теперь направлялся по коридору в бывшую комнату Памелы.

   Айрин не почувствовала присутствия еще одного человека на террасе, пока мужская ладонь не зажала ей рот. Сильные пальцы сомкнулись на руке, в которой она сжимала отвертку, одно резкое движение мощного запястья – и она оказалась безоружной.

   – Это я, – сказал ей на ухо Люк. – Только без глупостей.

Глава 15

   От испытанного облегчения тело ее обмякло, и она еле устояла на ногах. «Ну, это уже чересчур, – подумала Айрин. – Еще одно такое потрясение – и можно лишиться рассудка». Другого такого выброса адреналина ее организм просто не выдержит.

   Люк взялся за ручку двери.

   Айрин сообразила, что он решил выйти из засады и, не таясь, посмотреть, кто это там ходит. И без того натянутые нервы снова завибрировали, реагируя на очередной приступ паники.

   Айрин обеими руками вцепилась Люку в плечо.

   Тот остановился. В свете луны Айрин видела, как он слегка повернул к ней голову, не понимая, отчего это она не пускает его.

   – Вы что, спятили? – одними губами произнесла Айрин и дернула его за руку.

   Люк снова наклонился к самому ее уху:

   – Сидите здесь.

   «Нет!» – ужасно хотелось крикнуть ей во все горло. Но мужчин вроде Люка, эмоциями не проймешь. А потому кричать Айрин не стала.

   – Пистолет, – вместо этого прошептала она, решив взять логикой. Пистолет. Возможно, тот, кто находится внизу, вооружен, договорила она уже про себя.

   Люк потрепал ее по плечу. Жест, без сомнения, был призван ее ободрить, но Айрин он показался самым что ни на есть покровительственным.

   Она продолжала держать Люка за руку, и тогда он, с легкой досадой оторвав от себя пальцы Айрин, бесшумно открыл дверь.

   В щель хлынул резкий запах керосина, который ни с чем нельзя спутать.

   Айрин почудилось, будто Люк бросил шепотом что-то похожее на слово «дерьмо», впрочем, точно она не расслышала, поскольку действовал он стремительно.

   Закрыв дверь, Люк схватил Айрин за руку и потащил к перилам балкона.

   Айрин наконец-то поняла, что он намеревается предпринять, и постаралась отнестись к его плану философски. Несколько сломанных костей – это, конечно, неприятно, но все же лучше того, что им грозит сейчас.

   – Ничего, ничего, – шептал Люк. – Держитесь за мою руку и перелезайте через перила. Я постараюсь как можно ниже опустить вас. Внизу трава и кустарник, так что мягкое приземление гарантировано.

   – Да-да, конечно. – Айрин глянула через перила вниз. То, что она при этом испытала, напомнило ей давний случай, когда она однажды, набравшись храбрости, вскарабкалась в бассейне на вышку для прыжков в воду. Но стоило ей только посмотреть оттуда вниз и представить, с какой высоты придется лететь, как она тут же спустилась обратно. – А вы?

   – А я сразу за вами, честное слово. Этот придурок поливает дом какой-то дрянью вроде катализатора. Так что достаточно маленькой искры – и дом взлетит на воздух. Ну давай же, девочка моя, давай, вперед!

   Как только его сильные руки сомкнулись на ее запястьях, Айрин немного осмелела. Пальцы Люка казались железными наручниками. Он ни за что не даст ей упасть.

   Айрин кое-как перелезла через перила и довольно низко повисла над землей. Люк выпустил ее руки, и она легко приземлилась на лужайку, пошатнулась, а затем всей тяжестью шлепнулась на пятую точку.

   «Не так уж плохо», – подумала Айрин, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая руки.

   Запрокинув голову, она увидела, как Люк перемахнул через перила. На мгновение он повис над землей, затем одной ногой нащупал выступ оконной рамы комнаты для завтраков и легко спрыгнул на землю. Тогда Айрин сообразила, как он забрался наверх: благодаря оконному выступу. Что ж тут удивительного? Мужчины! У них хорошо развит плечевой пояс.

   Люк схватил ее за руку.

   – Бежим!

   И они бросились в заросли деревьев.

   Где-то вдали ночь разорвал приглушенный рев товарного поезда.

   Вот только железной дороги в Дансли нигде поблизости не было.

   Айрин знала, что произошло. Чтобы понять это, ей не требовалось ни дыхания горячей волны за спиной, ни свиста бушующего пламени – все это было лишнее.

   Люк резко остановил ее.

   – Стойте здесь, – приказал он. – Телефон с собой?

   – Да, но…

   – Звоните девять-один-один. – И повернулся, собираясь уходить.

   – Господи, а вы-то куда? – крикнула ему вслед Айрин.

   – Пойду посмотрю, может, смогу поймать эту сволочь. Он ведь тоже пешком пришел, как и мы с вами. Наверное, бросил машину где-то на дороге. Так что, может, догоню.

   – Если хотите знать мое мнение, Люк, то я считаю вашу затею в высшей степени неудачной.

   Но Айрин говорила в пустоту – Люка уже и след простыл.

   Лопались стекла. Айрин потрясенно смотрела, как пламя с дьявольской скоростью поглощает дом. Она вытащила из кармана телефон и набрала номер экстренной службы.

   Где-то вдали затарахтел мотор катера, и Айрин поняла, что Люк поджигателя не догонит. Преступник прибыл сюда не на машине. Он приплыл на катере.

Глава 16

   – Мне нужно выпить. – Резко и решительно Люк захлопнул дверь коттеджа, задвинул засов и направился в крошечную кухоньку. – Пиво осталось?

   – В холодильнике. – Айрин настороженно наблюдала за ним, не вполне понимая, что у него творится внутри. После беседы с Сэмом Макферсоном на месте пожара это были первые слова, которые произнес Люк. Разговор с Сэмом, по мнению Айрин, вышел неудачный. Последующее молчание Люка в джипе по пути обратно только усугубило тяжелое впечатление. – Послушайте, мне очень жаль, что вы оказались втянуты в это дело. Я не хотела…

   – Если вы еще раз это повторите, я за себя не ручаюсь. – Люк открыл холодильник, вытащил оттуда бутылку и откупорил ее. – Знаете, я наконец начинаю верить, что такая вещь, как плохая карма, действительно существует, иначе как еще можно объяснить, почему именно вы поселились у меня в «Восходе над озером». – Он сделал большой глоток пива и, опустив бутылку, с прищуром посмотрел на Айрин. – То есть я спрашиваю себя, насколько велики были на это шансы?

   И тут только до Айрин дошло, что все в нем буквально клокочет от гнева. Почувствовав себя несправедливо обиженной, она встала посреди комнаты, скрестив руки на груди.

   – Я вас сегодня не просила ехать за мной в дом Уэббов, – сказала она.

   – Конечно, черт возьми, не просили. – Люк облокотился о кухонную стойку и, скрестив ноги в лодыжках, снова принялся за пиво. – Наоборот, выезжая отсюда, вы даже фары не включили, чтобы я не заметил.

   – Потому что вас мои дела не касаются.

   – Не касались вначале, а сейчас очень даже касаются. – Люк приподнял брови. – Вы, я полагаю, отдаете себе отчет в том, что мы теперь у Макферсона подозреваемые в поджоге?

   Айрин тяжело сглотнула.

   – Да, но ведь это именно мы вызвали пожарных.

   – Ну, пироманы обычно так и поступают – сначала устраивают пожар, а потом вызывают пожарных, чтобы из толпы понаблюдать за переполохом, который поднялся.

   – Да, я слышала. Но Сэм ведь должен понимать, что у нас нет мотива. Ни одному из нас от страховки Уэббов ничего не перепадет.

   – Страховка тут ни при чем. Чаще всего поджигатели таким образом ищут острых ощущений. Вид бушующего пламени на них действует словно наркотик. Но в данном случае речь не об этом. Так вам нужны мотивы, говорите? Отлично. Начнем с меня.

   Айрин нахмурилась.

   – У вас нет мотивов.

   – Точно, – кивнул Люк так, словно поощряя медлительного студента. – А у вас они есть.

   Айрин чуть не задохнулась от негодования.

   – Что вы мелете?

   – Чтобы представить вас подозреваемой номер один, многого не потребуется. Все в городе и так знают, что у вас маниакальная идея относительно смерти Памелы. Вы на каждом углу утверждаете, будто она убита, и хотите принудить Макферсона провести серьезное расследование, скажете, нет?

   – Да, но…

   – Поджог дома жертвы, безусловно, является одним из способов привлечь внимание полиции и обеспечить проведение расследования.

   Айрин пришла в ужас.

   – Неубедительно! Все это очень и очень неубедительно.

   – Если вы так говорите, значит, просто не желаете признавать очевидное. – Люк пристально, словно что-то прикидывая про себя, изучал ее по-охотничьи трезвым, оценивающим взглядом. – И как бы там ни было, а мы друг другу обеспечиваем на эту ночь алиби. Загвоздка в том, что ни вы, ни я особым доверием в Дансли, не пользуемся. Я здесь человек новый, меня толком никто не знает, а следовательно, автоматически попадаю в разряд подозреваемых. Но ваше положение и того хуже: вас с этим городом многое связывает. Макферсон должен быть уж совсем никчемным полицейским, чтобы не заподозрить нас обоих.

   Айрин, расцепив руки, развела их в стороны.

   – Но есть кое-что еще: мы с вами его видели. – Айрин заколебалась. – Или ее.

   – Никаких доказательств этому, кроме наших слов, Макферсон не имеет.

   – Так и быть, убедили! А знаете, мне, кажется, тоже нужно выпить. – Айрин решительно подошла к холодильнику и, открыв его, достала оттуда последнюю бутылку пива. – Я, кстати сказать, полностью отдаю себе отчет в том, что вы сегодня спасли мне жизнь. – Айрин откупорила бутылку. – Спасибо.

   – Хм. – Люк снова отпил из бутылки.

   – Между прочим, там, на террасе, вы меня до смерти напугали, возникли буквально из ниоткуда. Но если б не вы, я бы, наверное, слишком поздно поняла, что затевал тот человек.

   – Испугались, говорите? А каково было мне, по-вашему, когда я понял, что вы среди ночи проникли в дом Уэббов, где, кроме вас, есть еще кто-то? Ну что, голубка, у кого сердце билось сильнее?

   «На это лучше не отвечать», – решила про себя Айрин.

   – Вы так и не объяснили, зачем поехали за мной, – после паузы заговорила она.

   – Но это же и так ясно. Я сдаю коттедж женщине, у которой дурная наклонность по ночам вляпываться в разные истории. Имея таких постояльцев, хозяин гостиницы обязан принимать меры предосторожности.

   – Вы, я смотрю, обозлились не на шутку.

   – Да, я разозлился не на шутку, – ворчливо подтвердил Люк. – Какого черта вам приспичило поехать к этому треклятому дому!

   – Должна вам заметить, что ваш тон старшего офицера, делающего втык подчиненному, мешает мне чувствовать по отношению к вам признательность.

   Люк на минуту погрузился в мрачные раздумья.

   – Так все-таки зачем вы сегодня туда рванули? – спросил он.

   Айрин, прислонившись к мойке, уставилась на этикетку пивной бутылки.

   – Вы же слышали, что я сказала Макферсону. Мне не давало покоя то обстоятельство, что Памела не оставила предсмертной записки. Весь сегодняшний вечер после ужина, когда вы с Джейсоном ушли, я размышляла об этом. У меня оставался ключ от подсобки, ну вот я и поехала посмотреть. Грабитель спугнул меня, когда я занималась поисками наверху.

   – Я слышал то, что вы говорили Макферсону. – Губы Люка насмешливо изогнулись. – Я также знаю, что все это абсолютное вранье.

   Айрин вспыхнула.

   – Что вы хотите этим сказать?

   – Что вы не верите в самоубийство Памелы, а стало быть, отправились в дом Уэббов вовсе не для того, чтобы искать предсмертную записку. Вы там искали что-то другое. – Люк помолчал секунду и, понизив голос, продолжил: – Более того, я считаю, вы нашли то, что искали.

   «Если сомневаешься, тяни с ответом». – подумала Айрин.

   – Любопытно было бы знать, что наводит вас на эту мысль? – спросила она.

   – Считайте, что я экстрасенс.

   – Сегодня вечером мне, как и вам, вовсе не до шуток, – сухо ответила Айрин.

   – Для нас с вами последние двое суток стали таким качественно проведенным временем, какое не всем семейным парам выпадает и за год. И я успел кое-что о вас узнать. Слушая, что вы там объясняли Макферсону, я интуитивно почувствовал, что вы, скажем так, не совсем с ним откровенны.

   – Странное у вас представление о качественно проводимом времени: мы с вами обнаружили труп женщины, чуть не сгорели в страшном пожаре, устроенном каким-то бандитом, и выдержали пару пренеприятных бесед – с местной полицией и сенатором США.

   – Возможно. – Люк по-прежнему твердо смотрел на нее. – Ну что, скажете мне, что вы нашли там, или нет?

   А почему бы, собственно, не сказать? Ведь Люк в отличие от Сэма Макферсона и Райленда Уэбба воспринимает ее хоть сколько-то серьезно.

   – У Памелы в спальне раньше имелся тайник, – тихо заговорила Айрин. – Маленькое такое углубление за щитком выключателя. Там она прятала все, что не хотела показывать отцу или экономке. Хотя ни отцу, ни экономке ее секреты не были нужны. Она как-то показала мне этот тайник, взяв слово никому и никогда о нем не рассказывать. Сегодня вечером я о нем вспомнила и решила его проверить.

   – Щиток выключателя, говорите? – Люк задумчиво кивнул. – Теперь ясно, для чего у вас отвертка. А я-то все ломал голову, где вы ее нашли и что собирались с ней делать.

   – Услышав, как кто-то входит в дом, я поняла, что отвертка – мое единственное оружие. – Бутылка с пивом дрогнула в руке у Айрин, и она крепче стиснула ее. – Ну, на тот случай, если он меня найдет. Я не представляла, что еще в такой ситуации можно сделать.

   Люк очень осторожно и медленно поставил свое пиво, высвободил из дрожащих пальцев Айрин бутылку и опустил ее рядом со своей на кухонную стойку.

   Его сильные руки сжали плечи Айрин.

   – Конечно, из нее вышло бы очень хорошее оружие, доведись вам им воспользоваться, – заверил он. Его голос прозвучал низко и грубо, но странно – он почему-то успокаивал.

   Айрин поняла, что таким образом Люк пытается ее ободрить. Она почувствовала почти неодолимое желание прильнуть к этой крепкой, как стена, груди, чтобы обрести утешение.

   Но здравый смысл возобладал. Не нужно давать себе волю, подумала Айрин. У нее годы ушли на то, чтобы научиться самоконтролю, служившему ей защитой. Будь она проклята, если сейчас распустит нюни перед этим мужчиной. Можно назвать проведенное с ним время качественным или нельзя, а он все равно ей почти незнакомый человек.

   – Против адского пламени отвертка бесполезна, – ровным голосом возразила она.

   Люк снял руки с ее плеч и сжал лицо Айрин ладонями.

   – Что вы нашли сегодня ночью в доме Уэббов?

   Медленно выдохнув, Айрин запустила руку в передний карман своих черных джинсов.

   – Ничего такого, что стало бы ключом к разгадке. Поэтому я Сэму Макферсону ничего и не сказала.

   Айрин вытащила из кармана ключ и протянула его на ладони Люку.

   Выпустив ее лицо из рук, Люк взял ключ.

   – У вас есть какие-то предположения насчет того, что это за ключ? – спросил он, внимательно разглядывая его.

   Айрин отрицательно покачала головой:

   – Нет. Вроде ключ как ключ, ничего особенного, как вам кажется?

   – Обычный, это точно. Такой ключ может что угодно открывать. Входную дверь, шкаф, кладовую для инструментов, гараж. – Люк слегка нахмурился. – Ключ этот, правда, нужно заметить, очень высокого качества, его дубликат изготовить нельзя, по крайней мере в обычных моментальных мастерских. Кто-то потратился на установку дорогого замка.

   – Выяснить, когда Памела его спрятала за щитком выключателя, невозможно, – сказала Айрин. – Это могло быть уже давно. Она сунула его туда и забыла. – Айрин, вдруг засомневавшись, задумалась. – Вот только…

   – Вот только что?

   – Он выглядит как новый, вы не находите? Он такой блестящий и чистый, не оцарапан и не обтерся о скважину. И еще: распределительная коробка внутри были покрыта тонким слоем пыли, которой на ключе не было. Вам не кажется, что, если бы он пролежал в стене несколько лет, такого быть не могло?

   – Вы уверены насчет пыли? Была ночь, а у вас с собой только фонарик.

   Айрин хотелось сказать, что она абсолютно уверена, но, подумав, ей пришлось признать: в словах Люка имелся здравый смысл. Она вынимала щиток при очень скудном освещении. И ко всему прочему была на взводе, нервничала.

   – Пожалуй, вы правы. – Айрин правой рукой потерла шею сзади, пытаясь хоть немного освободиться от напряжения, продолжавшего тисками сжимать ее. – Поклясться, что на ключе абсолютно не было пыли, я не могу. Она могла также вытереться о мой карман, когда я спрятала туда ключ.

   – Повторите еще раз, почему вы не показали ключ Сэму Макферсону, – попросил Люк каким-то слишком уж безразличным тоном.

   Айрин поджала губы.

   – Сегодня Сэм ко мне не очень был пристрастен, видимо, из-за моего прошлого. К тому же он, как и большинство в Дансли, считает меня больной с диагнозом «посттравматический синдром», хотя никто толком не знает не только, что это означает, но и как это правильно пишется. – Заметив промелькнувшее на лице Люка крайнее удивление, Айрин замолчала. – В чем дело?

   – Посттравматический стресс? – переспросил он все тем же невозмутимым тоном.

   – Название, конечно, затейливое. Но под ним местные обыватели подразумевают только то, что меня после трагедии с моими родителями уже нельзя считать нормальной.

   – Ха! Нормальной.

   – Технический термин, – сказала Айрин.

   – Да, я понял. Продолжайте.

   Айрин развернулась и, выйдя из кухоньки, принялась расхаживать по гостиной.

   – Хоть я и была уверена, что Сэм вряд ли упечет меня за решетку за незаконное вторжение в дом Уэббов, предугадать его отношение к тому, что я вытащила из тайника Памелы ключ, я не могла.

   – Все, что вы говорите, меня совершенно не убеждает.

   Айрин остановилась и повернулась к Люку лицом.

   – А это уж ваша проблема, не моя.

   – Да, черт побери! Вы стали для меня большой проблемой. Почему вы ничего не сказали о ключе Макферсону?

   – Ну хорошо, хорошо. – Айрин помолчала. – У меня такое предчувствие, что Сэм ищет любой предлог, лишь бы отказаться от расследования смерти Памелы. Я побоялась, что он либо проигнорирует ключ, либо изымет его у меня. В любом случае я его теряю.

   Люк, к удивлению Айрин, погрузился в задумчивость.

   – Черт меня подери! По-вашему, Макферсон помогает скрыть преступление?

   – Приходится допустить такую возможность. – Айрин расправила плечи. – Нет никаких сомнений в том, что сенатор Уэбб не желает расследования, а большинство местных жителей почитают за счастье поддержать любое желание семьи Уэббов.

   – Я постоянно слышу об этом. – Люк допил свое пиво, поставил на стойку пустую бутылку и одно долгое мгновение задумчиво смотрел на Айрин. – А вам действительно все время говорят, что у вас посттравматический стресс?

   – Такой диагноз поставил мне психиатр, у которого тетя лечила меня после гибели родителей. Тот же диагноз мне ставили и другие врачи в течение многих лет.

   – И что же, лечение вам помогло?

   – Немного. – Айрин откашлялась. – Но по общему мнению, существенного улучшения не произойдет, пока я не научусь рационально, как взрослый человек, смотреть на вещи. А я… э-э… отказывалась делать это.

   – Потому что вы не можете или не желаете принимать факты такими, какими их вам преподносят, – проговорил Люк без вопросительной интонации, как утверждение.

   – Я отказываюсь верить, что мой отец убил мою мать, а после застрелился сам. Это противоречит всему, что я о нем знала. Врачи говорили, что я никогда не закрою эту тему для себя, пока не примирюсь с окружающей действительностью.

   – И что же вы ответили врачам?

   – Что только одно поможет мне по-настоящему закрыть для себя эту тему, а именно – правда. – Айрин вздохнула. – Я знаю, это во мне говорит мое «я», расстроенное и мучимое навязчивой идеей, да?

   – Наверное, но я могу вас понять. Шесть месяцев назад мои родственники такой же диагноз навесили на меня.

   Айрин пару раз удивленно моргнула, переваривая полученную информацию. Люк пожал плечами:

   – С уверенностью сказать, что они не правы, я не могу. Должен признать, я в настоящее время действительно немного не такой, как всегда.

   Железом прозвеневшая в его голосе спокойная уверенность потрясла Айрин. Никогда раньше ей не доводилось разговаривать по душам с человеком, который тоже, как и она, носил ярлык посттравматического стресса.

   – У вас есть ритуалы? – неуверенно поинтересовалась она. – Какие-то особые, установленные вами самим правила, которых вы всеми силами стараетесь придерживаться, даже зная, что некоторые сочтут вас из-за этого немного чудноватым?

   – Например, не выключать свет всю ночь?

   Айрин поморщилась.

   – Да.

   – А то!

   – Бывает такое иногда, что вы внезапно впадаете в уныние? – продолжала допытываться Айрин.

   – И такое тоже бывает.

   – Дурные сны снятся?

   – Эх, а у кого ж их не бывает?

   – По моему мнению, – мягко сказала Айрин, – граница между нормальным и не совсем нормальным порой довольно расплывчата.

   – Тут я с вами совершенно согласен, на все сто процентов. – Люк преодолел разделявшее их короткое расстояние и остановился прямо перед Айрин. – Должен признаться, что сейчас для меня нет ничего более нормального и естественного, чем поцеловать вас.

   Айрин при этих словах обдало жаром. Все ее существо потрясло незнакомое, пронзительное ощущение. Она было открыла рот с намерением объяснить, что это одна из сторон ее жизни, где она, как ей кажется, не вполне нормальна.

   Но Люк не дал ей возможности пуститься в пространные рассуждения на тему ее пониженной сексуальной возбудимости, поскольку в этот момент он прильнул к ее губам, а она вдруг неожиданно для себя, невероятным образом пришла в возбуждение.

   Нервы, и без того натянутые как струны, ожег адреналин. Она была не просто возбуждена – ей казалось, она умирает от желания. Такой ненасытной жажды – дикой, жгучей и неодолимой – она никогда еще не чувствовала.

   Что-то пробормотав возле ее губ, Люк положил ей руку на затылок, удерживая ее голову для поцелуя, другой рукой, прижимая ее к себе, обнял за талию. Айрин сквозь ткань его джинсов почувствовала твердую, напряженную и требовательную плоть.

   Его губы неистово теребили губы Айрин, вынуждая ее приоткрыть рот. Но она противилась вопреки своему желанию. Стремительный переход к близости застал ее врасплох. «Это тебе не обычная медленная и скучная канитель со всяческими предосторожностями», – подумала она.

   Но язык Люка действовал подобно рапире искусного фехтовальщика – быстро, дерзко и легко, заставляя Айрин вонзать ногти ему в плечи. Она вдруг поймала себя на том, что вовсе не чувствует робости – напротив, хочет вступить с ним в эту игру и отразить нападение.

   Очень нежно, чувствуя себя безрассудно смелой, она сомкнула губы на его губе и в ответ почувствовала, как Люк рукой проник под край ее свитера, коснувшись теплыми сильными ладонями ее тела.

   Словно молния пронзила Айрин. Она крепко обняла Люка и что есть силы прижалась к нему. Казалось, все ее тело, с головы до пят, потрескивало, будто заряженное электричеством.

   Люк тяжело дышал. Поднявшись на цыпочки, Айрин слегка прикусила ему мочку уха и сразу почувствовала, как волной по его телу прокатилась дрожь.

   Возможно, она привыкла быть более сдержанной, чем он, в проявлении своих чувств, и удручающе короткий список мужчин, побывавших у нее в постели, – верное тому свидетельство.

   Люк поднял голову, прерывая жаркие объятия, что далось ему, по-видимому, с трудом.

   – Мне лучше уйти сейчас, пока я еще в силах сделать это, – сказал он. – Еще немного – и я останусь здесь на всю ночь.

   Айрин осознала, что это Люк, не она, решил остановиться. До чего ж неловко. Еще пара минут – и она повалила бы его на пол.

   Она откашлялась, чувствуя, как пылает ее лицо.

   – И то правда. Мы с вами слегка забылись. Все это адреналин, бушевавший в нашей крови. Я где-то читала, что он – мощная сила, влияющая на человека. Таким образом работает основной инстинкт выживания, особенно после того, как удается избежать катастрофы. Природа сигнализирует о необходимости где-нибудь почерпнуть жизненные силы.

   – Вот как? – Губы Люка медленно растянулись в улыбке. – Вы изучали специальную литературу по предмету?

   Айрин не знала, куда девать глаза от смущения.

   – Ну, ведь нас с вами не связывает то, что можно было бы назвать близкими отношениями. Да что тут говорить! Мы с вами вообще едва знакомы.

   – Вы забываете о нашем с вами в высшей степени качественно проведенном времени.

   С вестибулярным аппаратом Айрин что-то случилось: ее тело так и валилось вперед, прямо Люку в объятия. Чтобы как-то справиться с собой, она уселась на мягкий подлокотник дивана и, положив ногу на ногу, предприняла героическое усилие изобразить искушенность и равнодушие. «Это же только поцелуй, ничего больше. Возьми себя в руки».

   Она вскинула голову, что, по ее мнению, должно было продемонстрировать абсолютное хладнокровие.

   – Думаю, нам лучше сменить тему, вы не находите?

   – Как хотите.

   – Так будет лучше. Уверена, утром мы с вами почувствуем неловкость за этот эпизод.

   Люк взглянул на часы.

   – Должен сообщить, что времени сейчас уже около пяти утра, а я ровно никакой неловкости не чувствую.

   – Вам нужно поспать. Нам обоим нужно поспать.

   – Вряд ли я теперь усну, – ответил Люк с удивительным безразличием и подошел к двери. – Я, наверное, потом возненавижу себя за то, что спросил вас об этом, но мне хотелось бы избежать в будущем подобных ночных сюрпризов. Что вы собираетесь делать теперь, когда от дома Уэббов остались одни головешки?

   Вопрос поверг Айрин в растерянность. Она остановилась.

   – Не знаю, – призналась она. – Теперь, думаю, нужно выяснить, кто присматривал за домом Памелы. Я вряд ли ошибусь, если предположу, что сама она дома не убиралась. Она с детства привыкла, что домом занимается прислуга. Да и не управилась бы она сама с хозяйством. И вообще, она здесь, в Дансли, подолгу не жила. Ей нужен был кто-то, кто приглядывал бы за домом.

   Люк кивнул – словно в подтверждение уже сделанному им заключению.

   – Я так и понял, что вы не сдадитесь, – сказал он.

   – Не могу. Пока.

   – Знаю.

   «Кто-кто, а уж он действительно знает», – подумала Айрин. Серьезные сомнения насчет благоразумия ее действий у него есть, но он ее по крайней мере понимает.

   – Увидимся утром, – сказал Люк и открыл дверь, впустив в дом струю ночной прохлады. Он вышел на крыльцо и, задержавшись, обернулся. – Кстати, хочу сказать пару слов насчет этой вашей теории, что чуть не случившийся у нас с вами бурный секс прямо на кухонной стойке – действие неизрасходованного адреналина, первобытные инстинкты выживания и прочая психологическая чушь.

   Айрин вся подобралась, насторожившись.

   – Ну и что насчет этой теории?

   – С моей точки зрения, это все бред сивой кобылы. Я хотел заняться с вами сексом с самой первой минуты, как только увидел вас у стойки рецепции, когда вы звонили в серебряный колокольчик.

   И Люк пошел прочь, закрыв за собой дверь, прежде чем Айрин успела собраться с мыслями.

Глава 17

   – Вы спалили дом? – Джейсон так резко приступил к расспросам, что кусочек масла, который он нес себе на тарелку, шлепнулся ему прямо в апельсиновый сок. – А я думал, ты пошел в коттедж к Айрин за следующей порцией кукурузного хлеба. Или еще за чем-то. А вы, выходит, пошли и сожгли дом?

   – Ты прекрасно знаешь, что я не то имел в виду. – Люк бросил на тарелку три ломтика хлеба, которые только что поджарил, и, приблизившись со своим завтраком к столу, сел. – Дом Уэббов поджег кто-то другой. Так случилось, что мы с Айрин в это время оказались на террасе второго этажа.

   – Ох, подожди, вот узнают об этом у нас дома. – Джейсон вилкой выловил масло из апельсинового сока. – Правда, один положительный момент во всем этом есть: я смогу объявить, что был свидетелем, как ты ходил на свидание.

   Люк откусил большой кусок тоста.

   – Вряд ли Айрин рассматривает наше совместное приключение в такой плоскости.

   «Однако на прощание она все же поцеловала меня», – напомнил себе Люк. И поцелуй этот был не абы какой, а вполне на уровне, с прямым попаданием. Однако пока он размышлял над этим, его хорошее утреннее настроение улетучилось. Ведь это был всего-навсего поцелуй и больше ничего. При мысли о том, что бы с ним сегодня творилось, окажись он в ее постели, голова у Люка пошла кругом.

   – Люк? – Джейсон махнул вилкой и щелкнул пальцами. – Эй! Не покидай меня, брат. Отвечай на вопрос.

   – Какой вопрос?

   – О поджоге. Какие-нибудь проблемы юридического порядка ожидаются? Если так, нужно старика с Гордоном поставить в известность о происходящем.

   – Ни семьи, ни бизнеса это не затрагивает. Арест мне не грозит. По крайней мере пока.

   – Звучит утешительно. – Джейсон внезапно посерьезнел. – Говоришь, дом принадлежал сенатору Райленду Уэббу?

   – У меня такое чувство, что он хочет скрыть факт пожара, как и то, что его дочь умерла от передозировки. Не желает отвлекать внимание сборщиков средств и потенциальных жертвователей.

   – Однако историю с пожаром ему непросто будет держать под своим контролем, как ты думаешь?

   – Что-то мне подсказывает, что при следующей нашей встрече шеф полиции Макферсон приведет мне абсолютно резонные доказательства того, чтобы дело с пожаром в доме, где недавно от передозировки умерла женщина, благополучно спустить на тормозах. – Люк снова откусил тост и, прожевав, взял апельсиновый сок. – Потому что ни Макферсон, ни Уэбб, похоже, Айрин в расчет не берут. А ведь если кто и может предать дело огласке, то только она.

   – Люк…

   – Да?

   – Пойми меня правильно, но, может, тебе лучше не связываться с Айрин Стенсон? Она мне очень нравится, она действительно совсем не похожа на всех твоих бывших женщин, но при этом она явно усугубляет твой стресс, и против этого не поспоришь.

   Люк предостерегающе посмотрел на Джейсона и снова занялся тостом.

   Джейсон откашлялся.

   – Доктор Ван Дайк говорила отцу, что тебе после пережитого надо избегать стрессов.

   – Пошел бы ты со своим доктором Ван Дайк…

   Джейсон поморщился.

   – Она вовсе не моя, и я предпочел бы с ней никуда не ходить. Что-то есть такое в этой ее удобной, практичной обуви и добротных твидовых костюмах. Может, мне не хватает воображения, но, боюсь, я не смогу закрыть на все это глаза.

   – Поезжай в Санта-Элену и передай там всем, чтобы они обо мне не беспокоились. Увидимся на дне рождения.

   – А как Айрин Стенсон?

   – Она, безусловно, источник стрессов, но по крайней мере она не носит удобной, практичной обуви и твидовых костюмов. Или ты, может, не заметил ее сапожки на высоких каблуках и черный тренч?

   Джейсон закатил глаза. Его слегка передернуло.

   – О да, сапоги видел. Черный тренч тоже. Ей к ним еще хлыста не хватает, ты не находишь?

   – Не знаю. Но найти ответ на этот животрепещущий вопрос стало целью моей жизни.


   Люк оформлял в гостиницу новобрачных, когда Айрин распахнула дверь и прошагала (именно так, «прошагала», подумал про себя Люк) в вестибюль. Одного быстрого, брошенного на нее исподтишка взгляда Люку хватило, чтобы понять, в каком она настроении. Снова черный пуловер и черные брюки, черные кожаные сапоги и пальто. Снова закована в боевую броню, готова бросить вызов всему Дансли.

   Айрин окинула взглядом парочку у стойки рецепции и, сообразив, что к чему, молча прошла через все помещение к кофейному столику. Люк краем глаза видел, как она осматривает кофейник и вчерашние пончики, которые он туда положил.

   Ему сейчас было совсем не до постояльцев. Как же они не вовремя! Ведь у них с Айрин Стенсон дела.

   Люк подвинул молодому простоватому жениху форму для заполнения и ручку.

   – Имя, адрес и номер водительских прав, Эддисон, – сказал он. – Внизу подпись полностью. И дата отъезда.

   Глаза новоиспеченной миссис Эддисон тревожно расширились. Она отшатнулась с таким видом, будто боялась, что Люк вот-вот перескочит через стойку и вцепится ей в горло.

   «Ну что еще?» – недоумевал про себя Люк, сдерживаясь из последних сил. Ведь он всего-навсего попросил ее мужа заполнить эту треклятую форму.

   Мистер Эддисон с усилием сглотнул, и его адамово яблоко судорожно задвигалось.

   – Э-э… да, сэр, – промычал он и, схватив ручку, принялся поспешно заполнять формуляр.

   Айрин в противоположном конце вестибюля вынула из сумочки чайный пакетик. Вид у нее был хмурый. Люк решил не обращать на нее внимания.

   – Готово, сэр. – Эддисон с видимым облегчением подвинул ему заполненную анкету.

   Люк бегло ее просмотрел.

   – Номер освободить в двенадцать ноль-ноль.

   Айрин в противоположном конце вестибюля со страдальческим видом прикрыла глаза.

   На лице у Эддисона появилось озадаченное выражение.

   – Э-э… двенадцать чего, сэр?

   – Часов. В полдень.

   – Ну конечно, сэр, – поспешно кивнул Эддисон. – Не волнуйтесь, мы уедем даже раньше, до двенадцати.

   Люк снял с крючка ключ и передал его Эддисону.

   – Коттедж номер десять. На двери висит свод нормативных положений. Ознакомьтесь.

   Эддисон в смущении уставился на него:

   – Нормативных положений?

   – Правил, – пояснил Люк, всеми силами пытаясь быть терпеливым. – Никаких нарушений тишины, никакой противозаконной деятельности, никаких не зарегистрированных в отеле гостей после двадцати четырех часов и так далее.

   – Да-да, конечно. То есть я хочу сказать, все ясно, сэр. – Эддисон нервно покачал головой. – Нет проблем, сэр. Нас только двое.

   – Вы также найдете на ночном столике карточку с просьбой о содействии менеджменту гостиницы в экономии электроэнергии. К этой просьбе прошу отнестись как к нормативному положению. Это ясно?

   – Так точно, сэр. – Эддисон в поисках поддержки повернул голову к своей взволнованной жене. – Мы с Дженис готовы всеми силами содействовать защите окружающей среды. Правда, Дженис?

   – Да, – едва слышно пролепетала девушка.

   – Отрадно слышать, – сказал Люк. – Приятного вам проживания в коттедже для новобрачных.

   Эддисон удивленно заморгал.

   – В коттедже для новобрачных?

   Миссис Эддисон была явно потрясена.

   – У нас номер для новобрачных?

   – Разумеется, – кивнул Люк. – Почему нет? Вы же новобрачные, верно? Вы же сказали правду, а не назвались супругами лишь для того, чтобы заполучить номер для новобрачных?

   – Да, сэр, – заверила его миссис Эддисон. – Мы поженились сегодня утром. В здании суда в Кирбивилле.

   Смущение Эддисона, как видно, усилилось, но он не дрогнул.

   – Э-э… а какая доплата за номер для новобрачных?

   Люк облокотился на стойку.

   – С вас двоих? Никакой. С тем условием, что вы будете соблюдать все установки, конечно.

   Айрин в противоположном конце вестибюля возвела глаза к сводчатому потолку.

   – Да, сэр. Благодарю вас, сэр. – Схватив жену за руку, Эддисон потащил ее за собой к двери. – Пойдем, Дженис. Я снял нам с тобой номер для новобрачных.

   – Поскорее бы вернуться в Кирбивилл и рассказать всем, – проговорила Дженис, загораясь в радостном предвкушении.

   Парочка бросилась наружу.

   Люк, сложив руки на стойке, смотрел на молодоженов из окна.

   – Новобрачные. Ну как их не любить!

   – Все скорее смахивало на то, что вы стараетесь их запугать, – заметила Айрин.

   – Зачем? Брак такая вещь, что они сами очень скоро испугаются. Ускорять процесс ни к чему.

   – Готова поспорить, что повторно клиенты к вам сюда, в «Восход над озером», редко обращаются. Я права?

   Люк расправил плечи.

   – Да что я такого сказал?

   – Дело не в том, что вы сказали, а в том, как вы это сделали. Вы с этим беднягой разговаривали, как с зеленым, неопытным новобранцем в учебном лагере. А ведь он сюда как-никак с женой в свадебное путешествие приехал, и судя по тому, что они сняли номер здесь, в средствах они весьма ограничены.

   – Да будет вам! Я просто поселил их в коттедж и все.

   – В номер для новобрачных? Вот уж не думала, что он у вас есть.

   – Руководство гостиницы рассуждает так: если вы проводите свой медовый месяц в одном из наших коттеджей, то этот коттедж по определению является номером для новобрачных.

   – А-а, понимаю. Логично.

   – Конечно, и мне тоже так кажется, – сказал Люк.

   – И все же с мистером и миссис Эддисон можно было бы обойтись помягче.

   – Да я всего-навсего попросил их формы заполнить, черт возьми!

   – Вы из заставили здорово понервничать.

   Люк обошел вокруг стойки, чтобы налить себе очередную кружку кофе.

   – Знаете, я начинаю думать, что это самая большая проблема гостиничного бизнеса.

   – Что именно?

   – Клиентура. Она недисциплинированна, необученна и непредсказуема. – Он посмотрел, как Эддисоны садятся в древний «форд-пикап» и едут к коттеджу номер десять. – Да-а, если б не постояльцы, работенка была бы совсем недурна.

   Айрин покачала головой.

   – Где Джейсон?

   – Уехал сразу после завтрака. У него вроде встреча с поставщиком сегодня утром. Что собираетесь делать?

   – Я позвонила одной старой знакомой здесь, в Дансли, Сандре Пейс, спросила, не знает ли она, кто присматривал за домом Уэббов. Оказывается, это Конни Уотсон, та женщина, которая убиралась в доме Памелы и ее отца еще в те годы, когда я здесь жила.

   – Хотите поговорить с Уотсон?

   – Да. – глянула на часы. – Пожалуй, прямо сейчас к ней и поеду, чтобы застать ее, пока она не ушла на работу.

   Люк медленно вздохнул.

   – То есть она не в курсе, что вы к ней едете?

   – Я побоялась, что, если позвоню ей и попытаюсь договориться о встрече, она откажет. Как и многие другие в Дансли, Конни имеет причины сохранять лояльность Уэббам.

   – Я поеду с вами.

   – В этом нет необходимости, Люк.

   – Я сказал, поеду – значит, поеду.

   Айрин забеспокоилась.

   – Лучше вам, наверное, не влезать в это дело дальше.

   – Джейсон мне тоже что-то в этом роде пытался втолковать.

   Тени вокруг глаз Айрин сгустились.

   – Вот как? Что ж, он прав. Ведь вам как-никак жить в этом городе. У вас здесь бизнес, хотя, судя по тому, как вы его ведете, вряд ли ваш заработок позволит вам выплатить даже налоги. Но это уже другой вопрос. Главное – вам не стоит вмешиваться в это запутанное дело. Все, что связано с Уэббами, здесь, в Дансли, опасно.

   – В Дансли опасно. – Люк слабо улыбнулся. – Похоже на звон колокольчика.

   – Я не шучу, – строго сказала Айрин. – Я действительно считаю, что вы должны держаться от этих дел подальше. Ваш брат, очевидно, рассуждает так же, как я.

   – Чего вы с Джейсоном не понимаете, так это того, что с полезными советами вы уже очень опоздали. Я уже в этом по самые… – Он осекся и откашлялся. – По самую шею увяз.

   – Еще не поздно. – Айрин с такой силой стукнула кружкой по столу, что чай расплескался по деревянной столешнице. Она схватила салфетку и поспешно промокнула лужицы. – Вы просто упрямитесь.

   К облегчению Люка, дверь в этот момент открылась, не дав Айрин договорить. В помещение влетела Максин.

   – Всем привет! – Она скинула пальто. – Я видела пикап перед коттеджем номер десять. Новые постояльцы?

   – Молодожены из Кирбивилла, – ответил Люк.

   – Правда? – Максин пришла в восторг. – У нас ни разу за все время, что я здесь работаю, не было молодоженов. А знаете, возможно, это свободная ниша на рынке, которую мы просмотрели.

   – Люк предоставил им номер для новобрачных, – сказала Айрин.

   Максин нахмурилась.

   – У нас нет такого.

   – Теперь, значит, будет, – сказал Люк. – Коттедж номер десять.

   Максин загорелась воодушевлением:

   – Я знаю, что сделаю. Я приготовлю для них специальную корзинку со всякими приятными штучками.

   – Только я бы на вашем месте пончики туда не клал, – заметил Люк.

Глава 18

   Конни Уотсон свирепо взирала на них сквозь застекленную дверь. Это была крупная, ширококостная женщина с подозрительными глазками. Загрубевшей от работы рукой она сжимала посудное полотенце. Все в ней, от выражения лица до жестикуляции и мимики, говорило о том, что она давно уже не ждет от жизни ничего хорошего.

   – Я тебя помню, Айрин, – сказала она и бросила короткий, беспокойный взгляд на Люка. – Кто вы такой, мистер Даннер, мне тоже известно. Так что вам обоим от меня нужно?

   «Да, это будет нелегко», – подумала Айрин. Утренние предчувствия ее не обманули. Позвони она ей заранее, и Конни нашла бы повод отлучиться из дома.

   – Я хочу задать вам несколько вопросов о Памеле, – сказала Айрин, сохраняя спокойный, мягкий тон. – Помните, я одно время с ней дружила?

   – Конечно, помню. – Конни вытерла руки полотенцем, но не сделала ни малейшего движения, чтобы открыть дверь. – Я слышала, это вы вдвоем недавно ночью обнаружили тело Памелы. А еще судачат, будто вы подожгли дом Уэббов.

   – Дом поджег кто-то другой, – сказал Люк. – Мы в это время просто случайно оказались поблизости.

   – Люди говорят другое, – пробормотала Конни.

   – Да, говорят, – сказала Айрин. – Но, Конни, Боже мой, неужели вы думаете, что я способна на такое?

   – Я слыхала, ты как-то странно вела себя после смерти Памелы. Мне кое-кто рассказал, будто ты на этом, что называется, «сдвинулась», что-то в этом духе.

   Люк пристально посмотрел на Конни через стекло.

   – Кто ж вам такое сказал?

   Конни, отшатнувшись, сделала шаг назад. Потом протянула руку вперед и торопливо заперла застекленную дверь на замок.

   – Не важно кто. Ходят по городу такие слухи, вот и все.

   Айрин, хмуро сдвинув брови, посмотрела на Люка, желая про себя, чтобы он замолчал. В таланте отдавать приказы и нагонять страх на людей ему не откажешь, но в данный момент ей от Конни нужна помощь.

   Люк, вскинув брови, слегка пожал плечами, давая Айрин понять, что понял ее безмолвную просьбу.

   Айрин снова повернулась к Конни.

   – Незадолго до смерти Памела прислала мне по электронной почте письмо, в котором просила о встрече здесь, в Дансли. Вы, случайно, не знаете, что она хотела сказать?

   – Нет.

   – Она проявляла признаки беспокойства или расстройства?

   – Нет.

   – Вы видели ее в день смерти?

   – Нет.

   «Так дело не пойдет», – подумала Айрин. Она чувствовала на себе взгляд Люка, ожидавшего, когда наконец она позволит ему приступить со своим, не столь деликатным допросом. Порывшись в своей памяти, Айрин попробовала зайти с другой стороны:

   – Конни, я понимаю, вы считаете себя не вправе подводить Уэббов, и я с вами в этом согласна. Но и моей семье вы кое-что должны, не так ли?

   Конни скомкала посудное полотенце в руке и еще на один шаг отступила от двери.

   – Твоему отцу я, может, и должна, но его уже нет, царствие ему небесное.

   – Смерть не отменяет долги, – спокойно возразила Айрин. – Отец умер, но я-то здесь. Во имя его памяти будьте добры, расскажите мне все, что знаете о последних днях Памелы в Дансли.

   Конни дрогнула. Тяжкий, усталый вздох побежденного, вырвавшийся из ее груди, свидетельствовал о поражении.

   – Пообещай не говорить ему о нашем разговоре.

   – Кому не говорить? Начальнику полиции Макферсону? – уточнил Люк.

   Конни, встревоженная, несколько раз моргнула.

   – Ему тоже ничего не говорите. А то он непременно пойдет… – Конни осеклась. – Ладно, это не важно. – Она снова обратила взгляд на Айрин. – Только дело в том, что я, правда, ничего не знаю.

   – Расскажите что знаете, – попросила ее Айрин.

   – Ну, за четыре дня до того, как вы нашли ее труп, Памела мне позвонила и попросила подготовить для нее дом. Что ж, в этом не было ничего необычного. Она редко жила там, но, когда приезжала, наперед звонила мне, просила загрузить холодильник продуктами, на постелях простыни поменять и все такое.

   – Вы видели ее после приезда?

   Конни поспешно помотала головой:

   – Нет. Как я уже сказала, я просто все там ей приготовила и ушла. Люди потом говорили, что видели, как она на следующий день ехала по городу. А через два дня она уже умерла. Вот все, что мне известно.

   Айрин улыбнулась, как она надеялась, ободряюще.

   – Как много продуктов она просила вас купить? Больше, чем на одного человека?

   Конни нахмурилась.

   – Да нет.

   – Значит, она никого не ждала к себе?

   Конни покачала головой:

   – Думаю, не ждала. Если б она собиралась принимать там своих крутых друзей из города, попросила бы меня как следует затариться печеньями, сыром и выпивкой.

   Айрин застыла.

   – Она не просила вас купить напитки?

   – На этот раз нет…

   Люк уперся рукой в стену дома.

   – Когда мы ее нашли, на столе стояли пустой кувшин и бокал мартини.

   Конни неопределенно махнула рукой.

   – Я об этом слышала. Не знаю, откуда взялась выпивка. Обычно я ее покупала по просьбе Памелы, ну, кроме вина, разумеется.

   – Кроме вина? – с расстановкой повторил за ней Люк.

   – Она была очень разборчива в вине. Всегда привозила его с собой. Но что до крепких напитков, то у нее здесь, в Дансли, был договор с Джо из «Дансли маркет». Он знал, что она любила, и всегда имел это для нее наготове. – Конни пожала плечами. – Думаю, она привезла все необходимое для приготовления мартини с собой из города.

   – Алкогольные напитки долго хранятся, – сказала Айрин. – Памела могла оставить несколько бутылок в доме в прошлый раз, когда сюда приезжала.

   – Нет, – убежденно возразила Конни. – Она никакой выпивки в доме никогда не оставляла. Это всем было известно. Она неоднократно повторяла, что это было бы для подростков просто приглашением в дом, чтобы поживиться там спиртным. Говорила, что не хочет брать грех на душу: вдруг, мол, какие-нибудь дети из местных напьются, а потом съедут с Лейкфрант-роуд на машине и свалятся прямо в озеро. Это, по ее словам, нанесло бы удар по имиджу сенатора.

   – Сколько продуктов вы для нее закупили? – спросила Айрин.

   – Что? – Конни обеими руками комкала полотенце.

   – Дня на два, наверное? На уик-энд?

   – Ах, продукты. – Конни слегка разжала руки, в которых мяла полотенце. – Теперь, вспоминая об этом, я вижу здесь какую-то странность. Позвонив, она попросила меня купить побольше молока и хлопьев, а также ингредиентов для салата, чтобы всего этого хватило приблизительно на неделю.

   – А что тут необычного?

   – Она, как правило, приезжала только на выходные, дня на три максимум. Не помню, когда в последний раз она жила здесь целую неделю. Причем одна. Когда она появлялась в городе, с ней всегда был какой-нибудь мужчина.

   – Всегда? – с нажимом переспросила Айрин.

   Конни сделала гримаску:

   – Ну, помнишь, вокруг Памелы, еще когда она была подростком, мальчишки все время роились, как пчелы вокруг горшка с медом?

   – Помню.

   – Так вот, некоторые вещи, скажу я тебе, как были, так и есть, остаются без изменения. Рядом с ней всегда был какой-нибудь мужчина.

   Айрин вспомнила бело-розовую спальню.

   – Где они спали?

   На лице Конни отразилось замешательство.

   – В доме, конечно, где ж еще?

   – То есть в какой из комнат?

   – Памела занимала хозяйскую спальню – с террасой. Оттуда открывается красивый вид на озеро. А гости жили в свободных спальнях. Одна такая есть на втором этаже, а другая внизу.

   – Она никого из своих гостей не селила в свою бывшую комнату? В ту, где она жила в детстве?

   – О нет, – ответила Конни. – Эту комнату она никому не давала.

   – Она никогда не говорила вам почему? – поинтересовалась Айрин.

   – Нет. – Конни в нерешительности помедлила. – У нее какое-то странное отношение было к этой комнате, это факт. Памела всегда очень ясно давала понять, что спальня должна сохраняться в том виде, в каком была всегда. Мне там даже мебель не разрешалось передвигать. Наверное, у нее с ней какие-то сентиментальные воспоминания были связаны или еще что.

   – Спасибо, Конни. – Айрин отступила назад. – Благодарю вас за терпение. Очень мило с вашей стороны было ответить на мои вопросы.

   – Это все, чего вы от меня хотели? – спросила Конни, слегка оттаивая.

   – Да.

   – Стало быть, мы с вашей семьей квиты?

   – Да, – ответила Айрин. – Ваш долг оплачен сполна.

   – Если б только я со всеми могла так легко расплатиться! – пробормотала себе под нос Конни и начала было закрывать дверь, но в последний момент остановилась и выглянула в щелочку. Понизив голос, она произнесла: – Осторожно смотри, слышишь? Некоторым твои расспросы о Памеле не по вкусу придутся.

   – Ничего более конкретного вы, верно, не скажете? – сказала Айрин.

   – Ты мне всегда нравилась, Айрин, и мне очень жаль было слышать, что у тебя, как говорят, эта посттравматическая проблема. Я действительно очень благодарна твоему отцу за то, что он сделал для моего мальчика. Уэйн все эти годы имеет постоянную работу. Женился вот недавно, завел свою семью.

   – Я за вас рада, Конни.

   – А я, как уже говорила, благодарна твоему отцу. Но ты меня очень обяжешь, если в ближайшем будущем больше не придешь сюда.

   Дверь удручающе решительно захлопнулась, знаменуя конец всем расспросам.

   Айрин с Люком пошли к джипу. Ни одного слова не было произнесено до тех пор, пока они не оказались в машине.

   Айрин вытащила из сумки записную книжку.

   – Итак, что мы имеем? Памела велела запасти еды на неделю, при этом не заказав никаких крепких напитков. Тем не менее была зафиксирована передозировка, предположительно от мартини и таблеток.

   Люк включил передачу и поехал по узкой дороге прочь от домика Конни Уотсон.

   – Если судить по количеству припасов, то самоубийства она не замышляла, – согласился Люк. – Но это не исключает случайной передозировки.

   – Согласна. – Айрин постучала кончиком ручки по блокноту. – Меня больше всего смущает наличие спиртного. Она, конечно, могла привезти его с собой. Это правда, но если она, по своему обыкновению, просила Конни закупать крепкие напитки с прочими продуктами, то ради чего ей, спрашивается, понадобилось менять давно установленный порядок?

   – Хороший вопрос, – признал Люк. – А я думал о мужчине.

   – О каком мужчине?

   – Конни сказала, что около Памелы всегда был какой-то мужчина.

   – Но не в этот раз, – медленно проговорила Айрин.

   – Или просто Конни о нем ничего не известно.

   Айрин задумалась.

   – В былые времена Памела относилась к мужчинам как к необходимым аксессуарам. Она всегда имела под рукой одного-двух, чтобы было с кем пойти на вечеринку. Если Конни права и все в этом отношении осталось по-прежнему, то логично предположить, что где-то поблизости все-таки был мужчина, готовый примчаться к ней по первому зову.

   – Хорошо бы его разыскать. Тогда, возможно, мы сумеем узнать у него, что было у Памелы на уме в последние дни ее жизни.

   Айрин улыбнулась:

   – Мне нравится ход ваших мыслей, Даннер.

   – Ну спасибо вам. Я всегда хотел услышать восхищение в адрес моих умственных способностей. – Он взглянул на нее. – Что такого сделал ваш отец для сына Конни Уотсон?

   Айрин наблюдала, как на залитом солнцем озере танцуют тени.

   – Окончив школу, Уэйн Уотсон оказался не в ладах с законом. Закончилось все сроком. Когда он вышел на свободу, никто на озере не хотел брать его на работу. А папа уговорил одного подрядчика в Кирбивилле взять его к себе. Все, по-видимому, сложилось удачно.

Глава 19

   Гараж Карпентера Люку понравился сразу же, когда он впервые пригнал сюда свой джип для обычной процедуры замены масла и смазки. Есть люди, которым доставляет удовольствие ходить по музеям и художественным галереям, Люка же приводило в восторг такое функциональное, эффективное и хорошо организованное предприятие, как гараж. Фил Карпентер был просто фанатом чистоты, порядка и точности.

   Люк на миг остановился у входа, любуясь сияющим чистотой, ярко освещенным помещением. «Чистота! Бетонный пол можно облизывать языком», – подумал он. Каждый инструмент, каждый прибор, не задействованный в данный момент, лежал на своем месте. Нержавеющая сталь блестела, как серебро. Двое рабочих, копошившихся под установленным на эстакаде пикапом, были одеты в чистые костюмы с логотипом мастерской. По опыту Люк знал, что и мужская уборная тоже блестит чистотой. И мыла, и бумажных полотенец там всегда было в избытке.

   Наконец Люк двинулся по направлению к конторе, располагавшейся в дальнем углу гаража.

   Тощий, изможденный человек с ввалившимися глазами со шваброй в руках кивнул Люку, когда тот проходил мимо.

   Люк кивнул в ответ.

   – Как дела, Такер?

   – Нормально, мистер Даннер.

   По изнуренному лицу Такера Миллза, на котором застыло равнодушие, определить возраст было невозможно. Мужчине можно было дать сколько угодно лет – от тридцати до шестидесяти. В длинных жиденьких волосах проглядывала седина. Перебивавшийся случайными заработками да добычей, приобретенной во время очередной вылазки на городскую свалку, Миллз в неофициальной социальной иерархии Дансли находился либо на самой нижней ступеньке, либо около того. Однако для подсобных работ, которых в гостинице и в саду пропасть и от которых никуда не деться, Миллз оказывался незаменим.

   Такер сосредоточенно драил шваброй пол под верстаком. Какую-нибудь фамильярность или там разговоры он не поощрял. В общении с ним действовало одно негласное правило: хотите нанять его – вежливо и коротко изложите свои требования и не трогайте до тех пор, пока не придет время расплачиваться за работу. Ни чеков, ни кредитных карт Такер не признавал. Насколько Люку было известно, Миллз не имел никаких формальных отношений с каким-либо из банков или с внутренней налоговой службой. Он оперировал исключительно наличными или брал натурой.

   Когда Люк вошел в контору, Фил Карпентер сидел за столом и методично листал массивный каталог запчастей. Его бритая голова в свете флуоресцентных ламп блестела, как солнце.

   Телосложением Фил напоминал кирпич, но для человека с протезом ноги двигался с потрясающей скоростью и проворством. Люк знал, что у Фила на руке под длинным рукавом абсолютно чистой, без единого пятнышка рабочей спецовки скрывается вытатуированная эмблема – земной шар с якорем. Отсутствие левой ноги – результат взрыва фугаса. «Еще одна война, – думал Люк, – на сей раз не моя». Но, как утром проницательно заметила Конни Уотсон, некоторые вещи как были, так и есть, остаются без изменения.

   – А, Даннер! – Фил захлопнул каталог и, с видимым удовольствием и любопытством глядя на Люка, откинулся на стуле, жестом приглашая его садиться. – Присаживайтесь. Ваш визит для меня, признаюсь, неожиданность. Я слыхал, вы все очень заняты.

   – Да, скучать в последнее время мне определенно не приходится. – Люк сел. – А как тут у вас дела в гараже идут?

   – Неплохо. Как гостиница?

   – Я уже говорил Айрин – если б еще с клиентами не приходилось общаться, все было бы просто замечательно.

   Фил задумчиво прищурился.

   – Вам никогда не приходило в голову, что гостиничный бизнес не ваша стезя?

   – Мне часто об этом говорят.

   – В таком случае не буду больше затрагивать эту тему. – Фил взял стеклянный кувшин от кофейника и налил кофе в идеальную, без единой щербинки или царапины белую кружку, которую поставил перед Люком на салфетку. – У вас ко мне, полагаю, какое-то особое дело?

   – Мне нужна кое-какая информация. И я решил что ваш гараж – самое подходящее место в городе, где ее можно получить.

   – Это так. – Фил снова откинулся на стуле и заложил руки за голову, сцепив их на затылке. – Гараж Карпентера можно с полным правом назвать главным связующим звеном вселенной. – Он вскинул брови. – Информация, которую вы ищете, имеет отношение к вашей новой подруге?

   Люк на миг задумался.

   – Что, Айрин так называют? Моей новой подругой?

   – Да, те люди, что поделикатнее, называют ее так. А то обстоятельство, что за пять месяцев вашего пребывания в Дансли других подруг у вас не водилось, возбуждает лишь еще больший интерес к Айрин.

   – Вот как?

   – У нас тут уже начали поговаривать, будто вы, вполне возможно, вообще не интересуетесь дамами.

   – Хм. – Люк сделал глоток кофе. Кофе был, как и всегда в «Гараже Карпентера», отменный.

   – Однако эти досужие сплетни положили начало еще более подробным обсуждениям необычного характера ваших с Айрин свиданий.

   – Необычного характера?

   – Хотите верьте – хотите нет, а в этом городе свидания, во время которых люди находят трупы или чуть не сгорают в пожарах, редкость. Здесь романтические отношения пар, не связанных брачными узами, как правило, развиваются более традиционно. Секс на заднем сиденье автомобиля, например.

   – Спасибо за подсказку. Я подумаю, что можно сделать, чтобы все выглядело несколько более нормально.

   Фил пожал плечами:

   – Для таких мужиков, как мы, норма порой труднодостижима.

   – Есть такое дело. – Люк поставил кружку на бумажную салфетку, чтобы на полированной поверхности стола не осталось влажного круга. – А пока передайте своим постоянным клиентам, что если я услышу по поводу Айрин какое-либо неуважительное слово, то буду расценивать это как серьезное оскорбление себе.

   Фил глубокомысленно кивнул:

   – Понял. – Он отпил из кружки. – Так какая информация вас интересует?

   – Айрин в подростковом возрасте была знакома с Памелой Уэбб.

   – Они одно лето были не разлей вода, если мне память не изменяет, но это все, – сказал Фил. – Это было в то лето, когда умерли родители Айрин.

   – После того лета Айрин с Памелой больше не виделись. Однако Памела по какой-то причине несколько дней назад прислала Айрин е-мейл и назначила встречу здесь, в Дансли. Она намекала, что ей нужно обсудить с ней кое-что важное. При этом был использован их старый секретный пароль, который они когда-то вместе придумали. Этого оказалось достаточно, чтобы убедить Айрин в том, что смерть Памелы не самоубийство или несчастный случай.

   – Слышал, слышал я про эту теорию Айрин, – сказал Фил. – А вы что думаете на сей счет?

   – Скажем так: увидев, как кто-то вчера ночью поджег дом Уэббов, я нахожу теорию Айрин не лишенной смысла.

   – Сэм Макферсон распространяет информацию, что поджог скорее всего дело рук какого-то вандала из Кирбивилла. Этот город известная клоака.

   – А мотив?

   Фил расцепил руки и развел их в стороны.

   – В этом вся прелесть поджога. Ведь поджигатели – самые настоящие психи. Мотив им не нужен, это всем известно.

   – Интересный факт, если это вообще факт.

   Фил задумался.

   – Вы его не видели?

   Люк покачал головой:

   – Только тень. Я слишком торопился спустить Айрин с террасы, пока дом не охватило пламя. Знаю только то, что уехал он на катере. – Люк скривил губы. – Я упустил его: думал, он бежал к дороге, где оставил свою машину, а он в это время удалялся в противоположном направлении – к озеру.

   – Не вините себя. В подобной ситуации вам пришлось выбирать.

   – Вежливый эвфемизм слова «напортачить».

   – Что ж, бывает, и напортачишь.

   Люк вытянул ноги.

   – А пришел я к вам затем, чтобы спросить, не слышали ли вы чего о последнем бойфренде Памелы?

   – О самом последнем?

   – Она никогда не приезжала в Дансли одна.

   – Это точно. – Фил помолчал, слегка насупившись. – Но на сей раз она, выходит, изменила своей привычке. Что-то я не слышал, чтобы с ней в этот приезд был друг.

   – А если б был, вы обязательно знали бы?

   – Когда Памела появлялась, об этом говорил весь город. Она из семьи Уэббов, а все, что с ними связано, в нашем городе всегда предмет живейшего интереса.

   – Возможно ли такое: она никого с собой не взяла, потому что у нее кто-то был в городе?

   Фил хмыкнул:

   – На основе того, что я знаю о Памеле Уэбб, с уверенностью можно сказать: здесь, в Дансли, нет ни одного достаточно элегантного и изысканного мужчины, который отвечал бы ее высоким требованиям. За исключением присутствующих, разумеется.

   – Само собой.

   – Но раз мы с вами, такие крутые, шикарные перцы, с ней не встречались, то ни с кем из местных, надо полагать, она не гуляла. Иначе слух распространился бы со скоростью пожара, уж верьте моему слову.

   – Да это так просто, мысль в голову пришла.

   – А вот вам еще одна мысль, – сказал Фил, твердо глядя Люку в глаза. – Вы с Айрин бросаете вызов сенатору США, который благодаря своим семейным связям держит весь этот город в кулаке.

   – Эта мысль возникала у меня в голове неоднократно.

   – А теперь, высказав очевидное, я хотел бы заметить, что не все здесь, в Дансли, у Уэбба в кулаке, – тихо прибавил Фил. – Если будет нужно, чтобы кто-то вас прикрыл, – обращайтесь.

   Люк поднялся.

   – Спасибо.

   – Semper fi[3], старина.

   – Semper fi.

Глава 20

   Не успел Люк и на четверть мили отъехать от города, как увидел в зеркале заднего вида джипа быстро приближавшийся патрульный полицейский автомобиль Сэма Макферсона. «Что-то это не очень похоже на одно из тех удивительных совпадений, какие иногда случаются в жизни», – подумал Люк, однако затормозил не сразу – дождался, пока Макферсон несколько раз мигнет ему фарами, после чего, прижавшись к обочине, остановился.

   Продолжая сидеть, Люк в зеркало наблюдал, как Макферсон идет к его машине. «Видимые предметы могут казаться меньше, чем они есть на самом деле», – вспомнил Люк надпись в нижней части зеркала заднего вида. Однако это вовсе не значит, что такие предметы не могут причинить неприятности.

   Макферсон наконец приблизился к водительской дверце машины, и Люк опустил стекло.

   – Надеюсь, я остановлен не за превышение скорости, – сказал он.

   Сэм уперся рукой в машину.

   – Я видел, как вы выезжали из гаража, и подумал, что это удобный случай переговорить с вами наедине.

   – То есть без Айрин?

   Сэм тяжело вздохнул.

   – Вы здесь человек новый, Даннер. Думаю, вам нелишне будет кое-что знать об Айрин Стенсон.

   – Например?

   – Например, она всегда была тихоней. Не то чтобы очень застенчивая, но всегда производила впечатление серьезной девочки, которую книги интересуют больше, чем мальчики. Она хорошо воспитана, нигде ни в какие истории не попадала.

   – Словом, не чета Памеле, вы это хотите сказать?

   – Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Памела мне нравилась. И мне ее жаль. Хотя, став подростком, она просто как с цепи сорвалась. Ее мать погибла, когда ей было всего пять годиков, а отец, вечно занятый предвыборными кампаниями, не уделял ей внимания. У Памелы, безусловно, были проблемы. И я никогда не мог взять в толк, отчего это Стенсоны в то лето позволили Айрин с ней дружить, не побоялись дурного влияния Памелы.

   – К чему вы клоните, Сэм?

   – Сейчас я к этому подойду. Айрин не была трудным ребенком. Она была милой девочкой, которая большую часть времени просиживала в библиотеке. В ту ночь, когда ее отец в припадке безумия совершил то, что совершил, она была раздавлена случившимся. Не уверен, может ли человек вообще когда-либо оправиться от такого удара. Что уж тут говорить о такой милой и неиспорченной девочке, как Айрин, которую родители, пока были живы, оберегали буквально от всего!

   – Вы, кажется, хотите сказать, что у нее проблемы с психикой?

   – У любого, кому выпало пережить такое, будут проблемы с психикой. – Сэм отвернулся, устремив взгляд на озеро. – Когда я вошел, она стояла посреди кухни и смотрела на меня расширенными, полными ужаса глазами. Бедная девочка пыталась делать родителям искусственное дыхание и массаж сердца. Но все это было бессмысленно: их смерть наступила мгновенно.

   – Как была застрелена Элизабет Стенсон?

   – Она получила пули в голову и в грудь. – На щеках у Сэма задвигались желваки. – Как будто над ней совершили казнь, понимаете?

   – А Хью Стенсон?

   – Покончив с ней, он приставил пистолет к своей голове.

   – К виску?

   – Да, мне так показалось.

   Люк задумался.

   – Он не в рот себе выстрелил?

   Сэм повернул голову к Люку.

   – Что?

   – Большая часть мужчин, разбирающихся в огнестрельном оружии, решив застрелиться, направляют дуло себе в рот. Так меньше шансов промахнуться и окончить свои дни овощем.

   Сэм убрал руку с машины и выпрямился.

   – Хотите знать чертову правду? Я плохо помню подробности, очень уж на меня все это подействовало. Мне ведь тогда было всего двадцать три, и я в первый раз видел такое. Когда на место прибыл Боб Торнхилл и мы усадили Айрин к нему в машину, я спрятался среди деревьев, и меня буквально вывернуло наизнанку.

   – Кто составлял рапорт?

   На Сэма нашло какое-то оцепенение.

   – Боб Торнхилл. Он в полицейском отделении был следующий по старшинству после Стенсона и потом какое-то время исполнял обязанности начальника полиции.

   – А что с ним случилось?

   – Месяцев через шесть после происшествия он умер, вслед за своей женой. Сердечный приступ. Съехал с дороги и упал прямо в озеро.

   – И вот вы стали шефом полиции Дансли.

   – Я в полиции остался один.

   – Мне хотелось бы взглянуть на дело Стенсонов.

   Сэм поджал губы.

   – Это невозможно.

   – Желаете усложнить мне задачу? Хотите заставить меня написать вам официальный запрос в соответствии с законом о доступе к информации?

   Сэм глубоко вздохнул.

   – Я не могу дать вам копию, потому что дела нет.

   – А куда оно делось?

   Сэм покраснел.

   – Проклятое дело вместе с многими другими делами было случайно уничтожено секретаршей, которая временно работала у нас в полиции.

   – Вранье чистой воды!

   – Это правда, черт побери! Заступив на место начальника полиции, Торнхилл первым делом нанял временно человека почистить архивы. И вот эта женщина напортачила, ясно? Такое бывает, ничего не поделаешь.

   Люк тихо присвистнул.

   – Немудрено, что Айрин в связи с убийствами лезут в голову мысли о заговоре. Здесь возникает достаточно вопросов, не правда ли? Дело исчезло, начальник полиции, заступивший на должность после ее отца, через шесть месяцев так кстати умирает…

   – Вот только не впутывайте сюда Боба Торнхилла. Он был отличным парнем, просто ему всю жизнь не везло. Целый год он ухаживал за женой, умирающей от рака, а потом и сам, бедняга, умер от сердечного приступа, съехал с дороги и утонул в озере.

   – Велики ли были шансы такого исхода?

   – Слушайте сюда, Даннер, – тихо проговорил Сэм, – вы не станете помогать Айрин, поддерживая ее безумные теории заговоров. Люди говорят, у нее клинический диагноз – что-то там посттравматическое, такое иногда бывает у военных, участвовавших в боевых действиях.

   – Где вы это слышали?

   – А здесь это ни для кого не секрет, – ответил Сэм. – Я одно хочу сказать: подпитывая ее больные фантазии, вы тем самым не оказываете ей помощь, а, наоборот, запросто можете навлечь на нее беду.

   – Что это значит?

   Сэм замялся.

   – Когда я сообщил сенатору Уэббу о пожаре, он первым делом спросил меня, не могла ли, по моему мнению, это сделать Айрин.

   Хорошего мало, подумал Люк.

   – Вы сказали, что не могла? – без тени эмоции в голосе спросил он.

   – Я сказал ему, что у меня пока нет подозреваемых. Но между нами говоря, Уэбб считает, что Айрин, обнаружив тело Памелы, совсем свихнулась. Он думает, она подпалила дом, помешавшись на какой-то бредовой идее.

   – У вас есть мои показания. Они подтверждают показания Айрин о том, что случилось.

   – Я сообщил сенатору, что вы тоже там были, и рассказал, что вы там видели, – сказал Сэм. – Но штука вот в чем: Уэбб, как и многие другие здесь, считает, что вы спите с Айрин и потому, по его мнению, не самый надежный свидетель. Кроме того, он в разговоре обмолвился, что вы в городе человек новый и никто вас тут толком не знает.

   – Что теперь, после пожара, сенатор намеревается делать?

   Лицо Сэма посуровело.

   – Человек занимается похоронами дочери. И усугублять свое горе другими проблемами не намерен. Он просто хочет, чтобы все это как можно скорее осталось позади.

   – И он выбрал вас, чтобы вы помогли ему в этом.

   Сэм побагровел от злости.

   – Что вы несете, Даннер?

   – Я говорю, что заботиться о том, чтобы все для сенатора Уэбба как можно скорее осталось позади, не ваша задача.

   Люк включил передачу и снова выехал на дорогу, ведущую в гостиницу.

Глава 21

   Они встретились в сумрачной прохладе бродильных погребов, где зрело красное вино. Крупные калифорнийские виноделы в своем большинстве при изготовлении красного вина использовали современные стальные цистерны, однако компания «Элена-Крик виньярдз» с самого начала сделала ставку на дубовую тару. Это дерево, ввозимое сюда из Европы, придавало специфическое качество не только винам каберне, но и пропитывало сам воздух погребов.

   Джейсон, как всегда, когда входил в это похожее на пещеру помещение, вдохнул полной грудью. Ему нравилось бывать здесь. И нравилось все, что его окружало: и огромные чаны, и неповторимые ароматы, рождавшиеся во время магического процесса ферментации.

   – Он выглядел очень подавленным? – с беспокойством спросила Кейти.

   – Мы же о Люке говорим, – напомнил ей Джейсон. – Подавленный не подавленный, а он все равно виду не показал бы. Редко кто, как мой старший брат, умеет скрывать свои чувства. Подавленным он мне, однако, не показался. Если хотите знать мое мнение, то, по-моему, он там, на озере Вентана, очень даже весело проводит время.

   Глаза Кейти расширились.

   – Весело?

   Джейсон улыбнулся:

   – Ну да.

   Хакетт, прислонившись плечом к одной из бродильных цистерн, скрестил руки на груди.

   – Что значит весело? Ты же говорил, он обнаружил труп женщины, чуть не сгорел в пожаре.

   – Ну вы же знаете Люка, – ответил Джейсон. – У него свои понятия о веселье.

   – Как и обо всем остальном, – тут же устало проговорил Хакетт. – Проклятие! Старику это не понравится. Маме тоже.

   – А я подумал, им, наоборот, приятно будет узнать, что он не сидит как пень в своей гостинице-развалюхе, накачиваясь дрянным винишком и изо дня в день тараща глаза на это дурацкое озеро, – заметил Джейсон, стараясь быть рассудительным. – Кроме того, у него там завелась новая подружка, а это для всех нас обнадеживающее известие.

   Кейти, тотчас оживившись, посмотрела на Джейсона.

   – Ты думаешь, они уже спят вместе?

   Хакетт при этих словах тоже пристально уставился на Джейсона.

   – Ну-ка, ну-ка? – протянул он.

   – Ну, может, еще пока нет, – признался Джейсон. – Айрин поселилась у него в гостинице всего пару дней назад. В первую ночь им с Люком, думаю, было не до того: они обнаружили труп. А на вторую ночь случился пожар. Так что жизнь у них там на озере бьет ключом.

   – И, судя по всему, чревата стрессами. – Кейти вздохнула. – А доктор Ван Дайк говорит, что Люку противопоказаны сильные стрессы.

   – Я просто хочу до вас донести, что у Люка с Айрин для развития романтических отношений не было времени, – пояснил Джейсон. – Но между ними, безусловно, что-то происходит. Уж это точно. Когда находишься с ними в одной комнате, прямо видишь, как вокруг загораются искры.

   Хакетт и Кейти смотрели на Джейсона с выражением крайнего недоверия.

   – Вопрос в том, – проговорил Хакетт, – не гаснут ли эти искры, так и не достигнув точки воспламенения.

   – Все мы знаем, что шесть месяцев назад у Люка возникла небольшая проблема, – сказал Джейсон. – Так вот, не буду утверждать, но мне кажется, что проблема эта теперь его особенно не волнует.

   Хакетт стиснул зубы и, мельком глянув на Кейти, тут же отвел взгляд в сторону.

   – Он ни с кем не желает обсуждать эту проблему, – сказал он.

   – Это касается здоровья, – твердо возразила Кейти. – А потому он должен обсуждать свои проблемы с врачом.

   Джейсон развел руками.

   – Чего в этой семье, по-видимому, никак не могут понять, так это того, что Люк все-таки отличается от других.

   Кейти с Хакеттом опять переглянулись, на сей раз выразительно вращая глазами.

   «Да что с ними такое?» – недоумевал про себя Джейсон. Иногда они, кажется, понимали друг друга без слов, поддерживая телепатическую связь. Но чаще всего в последнее время то и дело ходили друг перед другом кругами, точно злые коты. То, бывало, вместе смеются над чем-нибудь, а в следующий момент, глядь, уже еле друг друга терпят. Спорят по каждому поводу – начиная с планов по реконструкции старого дегустационного зала и заканчивая дизайном новых этикеток для вин.

   Все изменилось, все теперь стало не так, как в детстве, когда они росли вместе, думал Джейсон. Кейти с Хакеттом всегда были дружны. Когда парень Кейти неожиданно ее бросил, именно Хакетт взял ее на студенческий бал. А когда от Хакетта ушла подружка к его соседу по комнате, именно Кейти утешала его. У них всегда было много общего: оба любили ходить в оперу в Сан-Франциско, исследовать новые рестораны и дегустировать вина конкурентов.

   Однако шесть месяцев назад их отношения кардинально изменились, словно бы короткая помолвка Кейти и Люка повлияла на них таким удивительным образом.

   – Согласен, Люк другой, мы это понимаем, – пошел на уступки Джейсон. – Но я хочу сказать, что он не такой потому, что не увлечен, как мы, нашим семейным бизнесом. – Он жестом указал на окружавший их лес огромных цистерн. – Старик с Гордоном уже отказались от мысли привлечь его в компанию. Ничего не выйдет.

   Кейти задумалась.

   – Скорее всего они отнеслись бы спокойнее к его отказу вступить в бизнес, будь они уверены, что он нашел для себя какое-то стабильное и верное дело. Они переживают из-за его неустроенности в жизни, так и видят, как он в итоге попрошайничает где-нибудь на улице Сан-Франциско, выклянчивая мелочь у прохожих.

   – Ну не знаю, мне совсем не кажется, что он на грани, что он готов съехать с катушек, – сказал Джейсон. – Вот он приедет на день рождения, и вы сами увидите.

   – Нас ему убеждать не нужно, – пробормотал Хакетт. – Убеждать нужно маму с Гордоном и Старика.

   – Да, это проблематично, – согласился Джейсон.

Глава 22

   Айрин готовилась принять позу упражнения «Головоломка», но ее отвлек послышавшийся с подъездной дорожки рокот мотора внедорожника Люка. Раздавшиеся вскоре после этого два отрывистых и требовательных удара в дверь свидетельствовали о том, что водитель джипа не в самом хорошем настроении.

   – Войдите! – отозвалась Айрин, балансируя в V-позиции – то есть сидя на копчике и держа на весу руки и ноги с оттянутыми носками.

   Люк открыл дверь и замер на месте, удивленно на нее уставившись.

   – Это что еще за черт? Что вы делаете?

   – Это пилатес. – Айрин закончила упражнение и перекатилась на ноги. – Я начала осваивать этот комплекс пару лет назад. Эти упражнения нацелены на создание так называемого центра силы. Многие танцовщики практикуют пилатес. Свет по ночам он, конечно, не заменяет, но зато избавил меня от привычки перед выходом из квартиры сто раз проверять кран в кухне, чтобы убедиться, что он закрыт. А то дело совсем было плохо.

   – Одну навязчивую привычку заменили другой? Эта теория мне хорошо знакома. – Люк закрыл за собой дверь. – Однако очень прошу вас, постарайтесь, пожалуйста, сделать так, чтобы никто из местных не увидел, как вы упражняетесь, ладно? Так будет лучше и для вас, и для меня. Вы и без того среди местных слывете странноватой.

   «Определенно он не в настроении».

   – Эти упражнения помогают мне прояснить мысли.

   – А мне прояснить мои мысли поможет непродолжительная отлучка из Дансли. – Люк прошел в кухоньку. – Давайте прокатимся, а?

   Айрин во все глаза смотрела, как Люк по-хозяйски открывает холодильник. «Но ведь он тут и правда хозяин», – напомнила себе она.

   – Хорошо, давайте, – согласилась она, отчего-то насторожившись.

   Люк достал из холодильника бутылку воды и открыл ее.

   – Мы можем поужинать в Кирбивилле.

   Да, романтичным его приглашение не назовешь, подумала Айрин. С другой стороны, перспектива поужинать на том берегу озера обещала быть не в пример более привлекательной, чем две их совместные прогулки, которые организовала ему она.

   – Пожалуй, – кивнула она. – Но сначала объясните, что случилось.

   Люк облокотился о стойку.

   – Более пяти месяцев я считался в Дансли образцовым гражданином. Даже за превышение скорости ни разу оштрафован не был. А сегодня начальник полиции счел необходимым сделать мне предупреждение.

   Айрин словно обожгло кислотой. Она почувствовала угрызения совести и страх.

   – Сэм Макферсон угрожал вам?

   – Ну, не прямо. Однако по сути это так. Пока что он, приняв во внимание мое примерное поведение, ограничился нагоняем.

   – Люк, это я во всем виновата.

   – Это обстоятельство, – сказал Люк, подбрасывая ключи от машины в воздух, – не осталось мной незамеченным. – Он поймал ключи и двинулся к Айрин. – Давайте же поскорее уберемся отсюда.

   Чем дальше они отъезжали от Дансли, тем спокойнее становилось на душе у Айрин. Со времени ее появления в этом городе Айрин как-то не замечала, в каком стрессе и напряжении она пребывает. Сейчас Айрин остро чувствовала волнующую близость Люка, сидевшего рядом, за рулем огромного джипа.

   Шоссе – двухполосная асфальтированная дорога – змеилось и петляло вдоль длинного, извилистого берега озера. Люк вел автомобиль ловко и точно, однако не спешил. Айрин показалось, что он не торопится добраться до пункта назначения.

   – Я сегодня разговаривала с Эдди, – объявила Айрин немного погодя. – Она сказала, чтобы я не ездила в Сан-Франциско для репортажа с похорон Памелы. Там, по словам Эдди, все будет предельно четко срежиссировано, и я лишь время даром потеряю: вопросов-то все равно никому не смогу задать.

   – Скорее всего она права.

   Айрин оглянулась на Люка.

   – А что сказал Фил Карпентер?

   – Он подтвердил то, что сообщила нам Конни Уотсон. Когда Памела в последний раз приехала в Дансли, никаких признаков мужчины с ней не было.

   Айрин наблюдала, как из-за деревьев выползают ночные тени, постепенно поглощающие все вокруг.

   – И кажется, еще в одном все сходятся: Памела на сей раз вела себя не как всегда. У нее имелся какой-то особый повод для приезда в Дансли, и самоубийства она не совершала.

   – Она хотела встретиться с вами.

   – Да.

   Люк выбрал заведение, которое обнаружил как-то после переезда на озеро. Кафе «Кирбивилл марин» было чуть более дорогим, чем остальные подобные заведения в округе. И Люк понадеялся, что воссозданная здесь атмосфера итальянского палаццо покажется Айрин уютной, а возможно, даже интимной. Как и во всех остальных местных ресторанах, народу здесь в это время года было мало. Поэтому их усадили за столик у окна. Люку не пришлось для этого уговаривать женщину-метрдотеля.

   Айрин, сев, с любопытством огляделась по сторонам.

   – Местечко новое. Когда я жила в Дансли, его здесь не было.

   Люк открыл меню.

   – Вопреки расхожему мнению некоторые вещи все же меняются, а не остаются как были, без изменений.

   Айрин улыбнулась:

   – На этом берегу озера – возможно. Но только не в Дансли. Насколько я знаю, город так мало изменился, что даже страшно становится.

   – Мы с вами сюда приехали, чтобы хоть немного отдохнуть от Дансли. Как вы смотрите на то, чтобы поговорить о чем-нибудь другом?

   – Отличная мысль. – Айрин сосредоточилась на меню. – Я, наверное, закажу салат из жареных креветок с авокадо.

   – А я спагетти. И такой же салат.

   – Что-то не вижу в меню вин «Элена-Крик виньярдз», – заметила Айрин.

   – Обратите внимание на ассортимент вин «Рейн-Крик». Вина под этой этикеткой менее дорогих купажей.

   – «Рейн-Крик» я знаю. Такие вина я могу себе позволить. Особенно мне нравится совиньон, белое.

   – Идея создания вин «Рейн-Крик» принадлежит моему брату Хакетту. Он хотел привлечь к нашей продукции покупателя со средним достатком, но чтобы уговорить на это старика с Гордоном, у него ушла уйма времени. Тем очень был дорог имидж производителей эксклюзивных вин, которого они добивались все эти годы. Тогда Хакетт предложил использовать новую этикетку, и все как нельзя лучше сработало.

   – А какое у вас мнение относительно новой этикетки?

   Люк пожал плечами:

   – Это меня не касается. Я уже давно понял: являться имуществом семейного бизнеса я никогда не буду. Уволившись из морской пехоты, я поддался на уговоры старика и Гордона попробовать себя в этом деле, но это обернулось катастрофой.

   Люк с Айрин сделали заказ официанту. Когда тот удалился, над столиком повисло неловкое молчание. Айрин, казалось, была всецело поглощена бокалом вина и видом ночного озера.

   Люк гадал про себя, не совершил ли он какую-то промашку, предложив сменить тему разговора. Может, Айрин во всех остальных разговорах, не имеющих отношения к проблемам Дансли, находит его безнадежным занудой. О чем, интересно, думал он, она беседовала с другими мужчинами?

   – Кажется, дождь начинается, – проговорил он, силясь хоть в чем-то почерпнуть тему для разговора.

   – М-м… да, пожалуй.

   «Ищи, парень, ищи, ведь она уходит от тебя».

   Люк взял из корзинки хлебную палочку.

   И на него наконец-то снизошло вдохновение.

   – Мне завтра вечером придется поехать на день рождения к старику, – начал он. – Думаю, спутник мне пришелся бы кстати.

   – Спутник?

   – Ну, то есть спутница, подруга, – поспешил исправиться Люк.

   – Вам нужна подруга, чтобы показаться с ней на вечеринке?

   – Дело в том, что они готовят не какой-то там маленький семейный междусобойчик, поверьте. День рождения старика в Санта-Элене – это крупный светский прием. Там будут все виноделы долины и много другого народа из города. Вы бы очень меня выручили.

   – Звучит заманчиво, – ответила Айрин. – Я бы с удовольствием поехала.

   Люк сразу же воспрянул:

   – Вот спасибо! Тогда отправимся в Санта-Элену завтра во второй половине дня. Вечеринка начнется поздно, так что переночуем в гостинице «Санта-Элена», а в Дансли возвратимся на следующее утро.

   – Я только одно хочу знать, – сказала Айрин.

   – Что?

   – Зачем вам это?

   Люк повертел в руках бокал вина, раздумывая, какую порцию информации ей можно выдать.

   – Я уже объяснял вам, что моя семья последние несколько месяцев очень из-за меня волнуется.

   – Так.

   – Думаю, что, если я появлюсь с вами, это всех успокоит.

   – А! – воскликнула Айрин. – Поняла. Вам кажется, что, если вы явитесь на вечеринку с подругой, ваши близкие решат, что вы быстрыми темпами идете на поправку после посттравматического стресса и семимильными шагами возвращаетесь к нормальной жизни.

   Люк сделал глоток вина и медленно поставил бокал на стол.

   – К сожалению, все немного сложнее.

   – Что еще такого сложного тут может быть?

   – Как я уже говорил, после моего увольнения из морской пехоты родственники всеми силами стремились вернуть меня в лоно семьи. Ну а я что? Я решил, что ничего плохого в этом нет.

   – Иными словами, вы согласились с их мнением о необходимости вернуться к нормальной жизни. И в чем же проблема?

   Люк поднял на Айрин глаза.

   – Милая моя, я же морпех. Я не просто соглашаюсь с мнениями. Если я решил жить, как все нормальные люди, я полностью, на все сто процентов, отдаюсь выполнению своей задачи. Я поставил перед собой цель, разработал стратегию достижения намеченного в жесткие сроки и приступил к действиям, используя свою стратегию.

   Айрин поморщилась.

   – Ой-ой-ой!

   – Вот тот-то и оно, что «ой-ой-ой». На поверку вышло, что жить, как все нормальные люди, гораздо сложнее, чем я думал вначале. Есть тут кое-какие нюансы.

   – Так что же было дальше?

   – Ну, какое-то время все шло гладко, – продолжил рассудительно Люк. – Я делал успехи. С первой задачей справился на «отлично». Начал работать в семейном бизнесе. Тоска, конечно, была смертная, но я все равно трудился не покладая рук: ездил на встречи, изучал финансовые отчеты компании, принимал клиентов. А вот с достижением второй цели вышла беда.

   – А что было второй целью?

   – Я решил, что определение «нормальная жизнь» предполагает женитьбу, собственную семью.

   Лицо Айрин, следившей за ним, было абсолютно непроницаемым.

   – Джейсон что-то говорил о помолвке, которая сорвалась.

   – У партнера отца, Гордона Фута, есть дочь. Кейти. На два года старше Джейсона. Ее родители развелись, когда она была подростком, и она после их развода по большей части жила с отцом, а следовательно, выросла среди виноделов, рядом с Даннерами. Она работает в отделе по связям с общественностью. Я ее с пеленок знаю.

   – Вы сделали Кейти предложение?

   – Сейчас, оглядываясь назад, могу сказать только, что этот шаг казался мне абсолютно логичным. Кейти, по-видимому, тоже так считала, поскольку ответила мне согласием. Вся наша семья была в восторге. Однако чего-то все же не хватало.

   – А именно?

   Люк махнул рукой.

   – Ну, романтики. Страсти. Секса.

   – А что, секс в ваших отношениях отсутствовал?

   – Несколько дружеских поцелуев и невинных объятий, вот и все. Привыкший мыслить стратегически, я сделал вывод, что слишком уж много вокруг нас родственников. И постановил, что нам обоим нужно пожить вместе отдельно от них. Продолжительные прогулки по берегу. Ужины при свечах. Ну, вы и сами знаете всю эту обыденность.

   Айрин задумалась.

   – Я лично романтические отношения как обыденность не рассматриваю.

   Люк, проигнорировав замечание Айрин, прервавшее ход его мыслей, решил закончить свой рассказ:

   – Так вот, я предложил Кейти съездить на длинный уикэнд в уединенный отель на побережье.

   – И у вас там что-то не заладилось?

   – Почти сразу. Я понял, что мы жестоко ошиблись. Кейти со мной тоже согласилась. Мы возвратились домой и объявили всем о разрыве помолвки.

   – Печально, но все-таки не катастрофа. А в чем была проблема?

   – Проблема, – ровным голосом проговорил Люк, – состояла в том, что все, в том числе и Кейти, считают причиной моего решения о разрыве помолвки мою неспособность исполнять супружеский долг в спальне.

   Потрясенная и в то же время готовая прыснуть со смеху, Айрин уставилась на Люка.

   – Ох ты, батюшки! – шепотом воскликнула она.

   – Вот выдумаете, что избавиться от навешенного на тебя диагноза «посттравматический стресс» сложно? Попробовали бы вы смыть с себя клеймо «эректильная дисфункция».

Глава 23

   Люк остановил джип перед ярко освещенным коттеджем Айрин, заглушил двигатель и вышел из машины.

   Айрин наблюдала, как он, обойдя спереди автомобиль, направляется к ней, чтобы открыть дверцу. Она ощутила незнакомое радостное возбуждение и с испугом поняла, что ждет чего-то. Интересно, поцелует он ее сегодня на прощание?

   Как это нелепо. Она вела себя как девчонка-подросток на своем первом серьезном свидании. Вот только ни на одном из своих свиданий Айрин так, как сегодня, себя никогда не чувствовала.

   Дверца джипа открылась. Не успела Айрин сделать движение, как Люк, обняв ее за талию своими сильными и надежными руками, поднял, словно пушинку, на руки и легко поставил на землю.

   – Дорога в Санта-Элену занимает около часа, – сказал он. – Нам понадобится время, чтобы устроиться в гостинице, познакомить вас с родственниками и одеться к торжеству. Как вы смотрите на то, чтобы выехать отсюда в пятнадцать ноль-ноль?

   Айрин обернулась с порога.

   – Это сколько в реальном времени?

   Уголок рта Люка дернулся в кривой усмешке.

   – Три часа пополудни.

   Айрин, скрестив руки на груди, прислонилась плечом к притолоке.

   – Значит, так… выехать нам с вами отсюда придется гораздо раньше.

   – Почему?

   – Потому что мне нужно сделать по дороге кое-какие покупки. Пара друзей из газеты собрали для меня одежду и переслали ее мне. Но в этой посылке нет ничего, что можно было бы надеть на праздник. Думаю, мы отправимся в путь где-то в полдень. Рядом с Санта-Эленой должны найтись какие-нибудь приличные магазины.

   – Вам нужно время на шопинг? – Люк покорно кивнул. – Что ж, нужно – значит, нужно. Отчалим сразу же после обеда. А кстати, насчет завтрака, раз уж мы оба придаем ему большое значение, не могу ли я завтра утром заинтересовать вас своим исключительным французским тостом?

   Губы Люка медленно растянулись в невероятно обаятельной улыбке, и Айрин подивилась, как это она тут же, на пороге коттеджа, не растаяла, превратившись в лужицу.

   В животе у нее закружилась целая стая бабочек. Что он имел в виду? Хотел ли он таким образом намекнуть ей о своем желании провести с ней ночь? Раз так, придется принимать решение. Причем немедленно. Ох ты, Господи, Боже мой! Как же это неожиданно. Слишком уж скоро.

   – Да, – услышала она свой голос как бы со стороны до того, как успела все как следует обдумать. – Совместный завтрак – это звучит заманчиво.

   Люк удовлетворенно кивнул, наклонился к ней, легко поцеловал в губы и тут же отстранился.

   – Значит, у меня. В семь тридцать, а по-простому – в половине восьмого утра.

   – Ну, это я уж как-нибудь сообразила бы.

   Люк зашагал прочь, оставив Айрин одну стоять в дверях, разочарованную и сбитую с толку. Ну вот! А она-то разбежалась, торопилась принять решение.

   Задержавшись на минуту, Люк бросил ей:

   – Заприте дверь.

   Айрин показалось, что глаза у него блеснули как-то подозрительно: он знал, что вывел ее из равновесия.

   – Хорошо, – сладким голоском проворковала она, – вот только не понимаю, чего это мне опасаться. Угрозы-то вроде ждать неоткуда.

   Люк улыбнулся:

   – Как знать.

   Айрин закрыла дверь и заперла ее на замок. Припав к глазку, она видела, как Люк садится в джип.

   Взрезав тьму, вспыхнули фары. Тяжелый, громоздкий автомобиль снова ожил, заурчал и медленно тронулся с места, выруливая с подъездной дорожки в направлении к коттеджу номер один.

   Ах, чтоб его черти взяли! Он ведь на самом деле уезжает.

   «Сукин он…» – Айрин оборвала себя на полуслове, усмехнувшись про себя над сумбуром своих чувств в ответ на внезапный отъезд Люка. «Это даже хорошо», – сказала она себе. Нельзя вот так сразу прыгать в постель к мужчине, которого едва знаешь. У нее есть психические проблемы, которые неизбежно все усложнят. Так всегда бывало – рано или поздно.

   «Пожалуй, лучше подумать о завтрашнем вечере», – решила Айрин. Люк говорил о ночлеге в гостинице. Интересно, что он имел в виду – два одноместных номера или один двухместный? Нужно ли ей завтра вместе с платьем покупать и новую ночную рубашку? И что делать с психическими проблемами?

   Айрин медленно повернулась к двери спиной. В голове беспорядочно кружились мысли, а чувства вибрировали от страстного желания и ожидания.

   Айрин не сразу обратила внимание на то, что свет не горит. Перед спальней в коридоре разлилась темнота.

   Но нервная система, за семнадцать лет ставшая сверхчувствительной и способной реагировать мгновенно, автоматически подала сигнал тревоги, прежде чем рассудок Айрин закончил обработку данных.

   Айрин застыла на полпути, затаив дыхание, стараясь справиться с пронзившим ее страхом.

   Свет в спальне не горел, хотя Айрин помнила, как оставляла его включенным. Она всегда и везде оставляла на ночь свет. В каждой комнате. Всегда.

   Может, в комнате перегорела лампа?

   «Возьми себя в руки. Это старый коттедж. Здесь старая проводка. Старые лампочки».

   Где-то в потоке тьмы, струившейся из спальни, скрипнула половица.

Глава 24

   А ведь она была разочарована. В этом Люк не сомневался. Это так ясно отразилось в ее потрясающих глазах, думал он, подъезжая к своему коттеджу. Айрин быстро справилась с собой. Однако недостаточно быстро, чтобы скрыть от него свое отношение к его чересчур джентльменскому отъезду.

   Она определенно была настроена сегодня вечером немножко поразвлечься.

   «Проблема в том, голубка, что слишком я устарел для игр. В следующий раз, когда мы окажемся рядом наедине, будет либо все, либо ничего. И потом, мы с тобой оба прекрасно понимаем, что сегодня вечером время еще не пришло».

   Стратегия – это все, напомнил себе Люк. Так было всегда. Вот только она дорого обходится. Люк обернулся на уютный, освещенный домик Айрин. А что? Он, пожалуй, не прочь был бы сегодня немного поразвлечься. Хотя это, конечно, стоило бы ему нескольких часов сна.

   «Не ходи туда, не надо. Ты же сам знаешь: стоит сейчас начать – и потом уж не будет сил остановиться. Ты же не хочешь, чтобы она наутро обо всем пожалела».

   С коттеджем номер пять было что-то не так. Он выглядел совсем иначе.

   Спальня была темна.

   В душу Люка закралось дурное предчувствие. Он остановил машину. Когда они уезжали, еще было светло. Возможно, Айрин забыла зажечь в спальне свет. Или перегорела лампочка. По крайней мере он предложит ей заменить ее. Максин всегда твердила ему, что главное условие приобретения постоянной клиентуры – это безупречный сервис.

   Так может он все-таки изобрести какой-нибудь повод?

   Люк включил заднюю передачу.

   Как только он вырулил на подъездную дорожку, парадная дверь коттеджа с шумом распахнулась, и из дома на крыльцо вылетела Айрин. Заметив автомобиль Люка, она перескочила сразу через три ступеньки и бросилась к джипу.

   – Люк!

   В дверях коттеджа маячил силуэт мужчины. Он что-то держал в руке.

   Люк в мгновение ока выпрыгнул из машины и ринулся навстречу Айрин, не помня даже, как он открыл дверцу джипа.

   – Там кто-то есть, – выдохнула Айрин. – В доме кто-то есть…

   Люк схватил ее за руку и потащил за собой. Они спрятались за автомобилем.

   Люк открыл дверцу со стороны пассажирского места и втолкнул Айрин внутрь.

   – Залезайте и пригнитесь.

   Айрин не спорила.

   Незнакомец вышел из дома на крыльцо.

   – Постойте, мисс Стенсон, – отчаянно закричал он ей хриплым голосом. – Я не хотел вас напугать.

   – Что за черт? – Люк двинулся к переду джипа. – Это вы, Миллз?

   Такер Миллз понизил голос:

   – Это я, мистер Даннер. Простите, ради Бога, я просто не хотел, чтобы меня видели здесь.

   – Все в порядке, Такер. А теперь бросьте то, что вы держите в руке, – велел Люк абсолютно спокойным тоном.

   – Да-да, конечно, мистер Даннер.

   Такер разжал пальцы, и предмет, который находился у него в руке, бесшумно упал на пол крыльца. «Не пистолет и не нож», – определил Люк.

   От стремительно метнулся вперед, а когда взлетел по ступеням, Такер испуганно отшатнулся, трогательно приподняв руки, как бы прося пощады и защищаясь.

   – Поверьте, мистер Даннер, я не хотел ничего дурного, честное слово.

   Чувствуя себя настоящим головорезом, Люк опустил глаза на предмет, выпавший из руки Такера. Это была вязаная шапочка. Люк подобрал ее и вернул Миллзу.

   – В чем дело, Такер? – спокойно спросил он.

   – Такер? Такер Миллз? – Айрин выбралась из джипа и теперь спешила к дому.

   – Да, мисс Стенсон.

   – Ну и напугали вы меня! – Она торопливо поднялась по лестнице и встала рядом с Люком, пристально вглядываясь Такеру в лицо. – Что, ради всего святого, вы делали в моей спальне?

   – Я боялся, как бы меня не увидели. – Такер нервничал. Вид у него был такой несчастный, что жалко было смотреть. – Когда я пришел сюда и не нашел вас дома, то вошел через черный ход. Подожду, думаю, лучше внутри, а то заметит кто.

   – Ничего, Такер, – мягко успокоила его Айрин. – Я все понимаю. Простите, что я повела себя, как дура. Я вас не узнала.

   – Да я понял, мисс Стенсон. Надо мне было, конечно, вас обождать на улице, но я боялся. Думаю, увидит кто, как я околачиваюсь у заднего крыльца, и еще, не дай Бог, полицию вызовет.

   – Давайте продолжим разговор в доме, – предложил Люк.

   Айрин улыбнулась Такеру:

   – Я заварю чай.


   Через десять минут Айрин поставила на крохотный кухонный столик три дымящиеся чашки чаю особого купажа из своих личных запасов. Она прикинула, что успокоится после такого стресса не раньше, чем через несколько часов, правда, пульс уже бился ровно.

   Несколько минут назад Люк обошел дом, плотно задернув все шторы. Теперь он с мрачным видом устроился напротив Такера, но был на удивление терпелив и невозмутим. Оказывается, он знает Такера Миллза и понимает, что под давлением от Такера ничего не добьешься.

   – Начните с самого сначала, Такер, – приступил с допросом Люк.

   – Да, сэр. – На лице Такера застыло напряженно-озабоченное выражение, из чего можно было сделать вывод, что ему довольно сложно определить, где это самое начало.

   – Начните откуда хотите, – предложила Айрин. – Не торопитесь.

   – Хорошо. – Такер ответил ей благодарным взглядом. – Тогда начну с сегодняшнего дня.

   – А что было сегодня днем? – поинтересовалась Айрин.

   – Сегодня днем я видел мистера Даннера в гараже мистера Карпентера. Я там, как всегда во второй половине дня, убирался. Мистер Даннер беседовал с мистером Карпентером. Я слыхал, как он расспрашивал его о мисс Уэбб, допытывался, был ли у нее новый дружок.

   Люк не сводил с Такера глаз.

   – Вам что-то известно?

   Такер зажал чашку в костлявых руках.

   – Я подрабатываю в доме у Уэббов. По крайней мере подрабатывал до последнего времени. – Такер сделал паузу. – Ну, то бишь пока дом не сгорел. Теперь у них небось работы для меня не найдется.

   – Продолжайте, – сказала Айрин, с трудом заставляя себя говорить ровным и мягким голосом. Хотя ее так и тянуло закричать, чтобы он выкладывал все скорее.

   – Мисс Уэбб наняла меня несколько лет назад ухаживать за садом, подстригать лужайку да проверять трубы зимой, смотреть, чтобы они не замерзли, короче, все в этом роде.

   – Техническое обслуживание, – уточнил Люк.

   Такер, обрадованный, что его понимают, кивнул:

   – Вот-вот, обслуживание. Я работал у них обычно несколько дней в неделю и был там несколько дней назад, когда вы нашли тело мисс Уэбб. С утра то есть.

   Айрин напряглась.

   – Вы с ней разговаривали?

   – Само собой. Она всегда со мной по-человечески обходилась. Даже в былые времена. Да вы обе обращались со мной по-доброму. Ни она, ни вы никогда не показывали, будто я совсем уж какой-то отброс.

   Айрин была поражена.

   – Что вы! Как можно о вас такое сказать! Вы всегда честным трудом зарабатывали себе на хлеб. Папа не раз повторял, что вы самый трудолюбивый человек в городе.

   Изможденное лицо Такера омрачилось печалью.

   – Начальник полиции Стенсон всегда уважительно ко мне относился. Он мне верил, не то что остальные. Мне, конечно, дают разовую работу, это всегда пожалуйста, но, как у людей что пропадает, кто, вы думаете, оказывается крайний? Я. А ваш отец таких людей всерьез никогда не воспринимал. И отчасти поэтому я к вам сегодня явился. Я решил, что у меня перед вами долг: я задолжал вашему отцу, а рассчитаться с ним так и не довелось, понимаете?

   – Спасибо вам, Такер, – ответила Айрин.

   – Так что случилось в день смерти Памелы? – спросил Люк.

   Такер с видимым усилием собрался с мыслями.

   – Как я уже сказал, я был у Уэббов, работал в саду, как обычно. Мисс Уэбб оставалась в доме.

   – Вы не знаете, чем она там занималась? – поинтересовался Люк.

   – Точно не знаю. Но, увидев, как я припарковал пикап за домом, у причала, она вышла поздороваться. Потом сказала, что ей нужно кое-что доделать на компьютере, и снова ушла. Чуть позже на дороге перед домом остановилась машина.

   – Какая? – задал вопрос Люк.

   – Машина была знатная. Иномарка. Парень за рулем меня не видал, потому как я за домом работал. Я, как уже говорил, поставил свой пикап за домом специально, чтобы инструменты далеко не таскать. Но, как он постучал в дверь, я все равно слышал.

   – Памела его впустила? – спросила Айрин.

   Такер кивнул.

   – Я сразу смекнул, что она его знает. Однако видеть его она, кажется, была не рада. Спрашивала, зачем он явился, вроде даже осерчала на него.

   – Вы слышали, что он ей отвечал? – снова спросила Айрин.

   – Нет. Но он, как видно, тоже очень обозлился на нее. Она впустила его в дом ненадолго, всего на несколько минут. Не знаю, о чем они там толковали, но слышно было, как этот тип о чем-то спорил с мисс Уэбб. Я на всякий случай возле дома держался, далеко не отходил – вдруг, думаю, ей помочь надо будет выпроводить его. Но гость сам ушел. Очень быстро уехал. Видно, очень он злился.

   – Вы хорошо его рассмотрели? – спросил Люк.

   – Довольно хорошо.

   Айрин поймала себя на том, что сидит затаив дыхание.

   – Вы его узнали? – все так же спокойно задал вопрос Люк.

   – Я в тот день видел его впервые, – ответил Такер.

   Айрин еле сдержала вздох разочарования, но тут же утешила себя, подумав, что это какая-никакая, а все же информация, двадцать минут назад они и этого не знали.

   – Можете его описать? – спросил Люк.

   – Ну, где-то среднего роста. Дряблый какой-то.

   – Дряблый? – удивилась Айрин. – Хотите сказать, толстый?

   – Нет, не в том смысле. Видывал я здоровяков, которых дряблыми никак не назовешь. – Такер сосредоточенно хмурился. – Он был не толстый, но выглядел так, словно ткни его пальцем, и он тут же свалится. – Такер посмотрел на Люка. – Не крепыш, как вы, мистер Даннер. Дряблый, одним словом.

   – Ну хорошо, пусть будет дряблый, – согласилась Айрин. – Дальше, Такер. Что еще вы можете нам сообщить о нем?

   – Каштановые волосы. – Такер, судя по его виду, рылся в памяти. – Модно одет. И – это я уже говорил – на модной машине приехал.

   Айрин подавила стон разочарования. Да, более общего описания не придумаешь, подумала она.

   – Можно ли из ваших слов заключить, что человек это не местный?

   – Да, он определенно не местный. Я же сказал, что видел его в первый раз. – Такер сделал глоток горячего чаю.

   Какое-то время они сидели молча. Айрин почувствовала, как радостное возбуждение ее покидает. «Как же установить личность гостя Памелы, имея в своем распоряжении столь расплывчатое описание?» – ломала она голову.

   Такер опустил чашку с чаем.

   – А вскоре после того случая я снова его увидел.

   Айрин мигом вытянулась в струнку. Она поняла, что и Люк тоже насторожился, хотя и бровью не повел.

   – Когда же вы снова его увидели? – как ни в чем не бывало поинтересовался Люк.

   – Наутро после того, как вы нашли тело.

   Айрин стиснула чашку в руках.

   – И что он делал?

   Вопрос поверг Такера в ступор.

   – Что он делал, я не могу сказать.

   – Где вы его видели? – спросил Люк.

   – Перед зданием муниципалитета. Он вместе с сенатором Уэббом и той красивой дамой, на которой, говорят, сенатор женится, в лимузин садился.

   Айрин, едва дыша, посмотрела на Люка.

   – Хойт Иган, – проговорил он. – Помощник Уэбба.

Глава 25

   Люк с Айрин, стоя на заднем крыльце коттеджа, провожали взглядом Такера Миллза, который удалялся прочь, в темноту зарослей деревьев, еле волоча ноги.

   – Постарайтесь после того, что услышали, ничего не делать сгоряча. – Люк положил руку Айрин на плечо. Ее тело было неподатливым, напряженным. – У Игана могла быть очень веская причина для встречи с Памелой.

   – Вы же слышали, что сказал Такер: они о чем-то спорили.

   – Слышал. Но сказанное вовсе не означает, что Иган ее убил. – Люк помолчал. – А может, он знал, что было на уме у Памелы в последнее время.

   – Нет-нет, сказанное означает именно это! – с жаром возразила Айрин. – Возможно, Памела с Иганом были любовниками и она порвала с ним, а тот не хотел с этим мириться.

   – Такая возможность не исключена, – согласился Люк. – Но это всего лишь домыслы и только. Вы пытаетесь доказать, что смерть Памелы каким-то образом связана с гибелью ваших родителей, так?

   – Да.

   – Должен сказать, что представить, каким образом Иган может быть причастен к смерти ваших родителей, очень сложно. В то время он, наверное, еще в школе учился. И вообще он не из этих мест. Так что никакой связи, похоже, нет.

   – Нет. – Прозвучавшее в голосе Айрин неохотное признание собственной неправоты словно свинцовый груз отягощало это единственное произнесенное ею в ответ слово.

   Разбив ее теорию заговоров в пух и прах, Люк почувствовал себя просто скотиной, не важно, сознавала это сама Айрин или нет.

   – Эй! – Он покрепче прижал ее к себе. – Я ведь вовсе не упрекаю вас в том, что вы уж чересчур увлеклись своими фантазиями. Я ведь был с вами в ту ночь, когда кто-то поджег дом Уэббов, помните? Я и сам понимаю: творится что-то ужасное. Просто я не вполне уверен, что это как-то связано с прошлым.

   – Ну а какие у вас предположения?

   – Зная, что Памела Уэбб употребляла наркотики, я начинаю думать, а не связалась ли она, случайно, с какой-то нехорошей компанией.

   – О Господи! – Айрин вздрогнула. – С наркодилерами?

   – Это один из вариантов. Тут, к сожалению, что угодно может быть.

   – Например?

   Люк пожал плечами:

   – Может быть, кто-то использовал ее наркозависимость для шантажа или с какой другой целью воздействовать на нее. – Люк заколебался. – А может…

   Айрин, быстро повернув голову к Люку, пристально посмотрела на него.

   – Что вы подумали?

   – Мне пришло в голову, что дочь сенатора могла для кого-то стать источником секретных сведений. Памела хорошо знала окружение своего отца. Она принимала его коллег, помогала организовывать акции по сбору средств. Общалась с самыми влиятельными людьми в государстве.

   – И при этом она была не просто красивой, но и очень сексапильной женщиной, – тихо проговорила Айрин. – Думаю, не ошибусь, предположив, что с некоторыми из этих важных персон она спала.

   – А это может усложнить сценарий дальнейших событий самым невероятным образом.

   – Господи Иисусе! – воскликнула Айрин. – Вы считаете, Памелу убили, а дом сожгли из-за того, что она слишком много знала и могла обнародовать нежелательную для кого-то информацию?

   – Не знаю. – Люк неопределенно махнул рукой. – В данный момент я, как и вы, могу лишь предполагать.

   – А как же е-мейл, который она мне прислала? Я опять возвращаюсь к нему. У нее должна была иметься какая-то личная причина, чтобы после стольких лет связаться со мной.

   – Наверное, она знала, что вы стали журналистом, – предположил Люк, обдумывая ее слова. – Если она хотела что-то сообщить СМИ, то решила обратиться именно к вам, видимо, посчитав, что вам можно доверять.

   Айрин наморщила нос.

   – Я же работаю в маленькой газетенке. В Гластон-Коув. Там у нас самый актуальный вопрос – дебаты по поводу площадки для выгула собак: должен ли городской совет одобрить ее строительство или нет? После стольких лет работы у отца Памела, должно быть, обзавелась кучей разных связей в СМИ. Я просто представить себе не могу, что она, пожелав обнародовать в прессе какие-то скандальные материалы, обращается ко мне.

   – Ладно, предположим пока, что она обратилась к вам по причине личного характера.

   – То есть у нее имелась информация, связанная со смертью моих родителей. – Айрин крепко сцепила спереди руки. – Я это точно знаю, Люк. Это единственно возможное объяснение.

   – Может быть, так, а может, и нет. Однако все и впрямь похоже на то, что она решила спрятаться в Дансли и приехала сюда по крайней мере на неделю.

   – Я думаю, она чувствовала себя здесь в безопасности, потому что этот город был ей родным. Она тут всех знала, и все знали ее.

   – Да, наверное, таков был ее план, но по здравом размышлении понимаешь, что она в доме Уэббов оставалась совершенно одна, и если кто-то задался целью убрать ее, то она, черт возьми, облегчила убийце задачу. Я бы еще предположил, что она, опасаясь чего-то, возможно, захотела, чтобы рядом с ней оказался человек, которому она могла бы доверять.

   – Вот только такого человека, которому она бы доверяла, – заметила Айрин, – у нее, наверное, и не было. Может, именно поэтому она и связалась со мной. Я была человеком из ее прошлого, и мне она могла доверить.

   – Что доверить? – простодушно спросил Люк.

   – Именно это я и должна выяснить.

   Люк ничего не ответил – лишь еще крепче прижал ее к себе.

   – А вы, как я вижу, больше не сомневаетесь в моей теории заговоров, – немного погодя заметила Айрин.

   – Ваша теория, к несчастью, начинает казаться все более и более правдоподобной. И это, по-моему, не обещает ничего хорошего.

   – Думаете, нам с вами обоим следует подготовиться к длительным каникулам в палате, обитой войлоком? – спросила Айрин.

   – Вообще говоря, я бы с большим удовольствием отправился на Гавайи.

   – Я бы тоже. – Айрин сделала паузу. – Но сначала мне нужно поговорить с Хойтом Иганом, – очень тихо произнесла она.

   – И у меня была такая мысль. У меня, если хотите, созрел план.

   Айрин посмотрела на Люка:

   – Выкладывайте.

   – Наутро после вечеринки по поводу дня рождения старика мы с вами можем поехать в Сан-Франциско и припереть Игана к стенке. Если мы застанем его врасплох, то сумеем вытянуть из него всю необходимую нам информацию.

   – Мне ваш план по душе. – Айрин решительно кивнула. – Очень нравится.

   Люк чуть заметно улыбнулся и, не разжимая объятий, развернул Айрин лицом к себе. В свете фонаря на крыльце ее глаза темнели, как два глубоких омута.

   – Жаль, что Такер Миллз вас сегодня так напугал, – сказал Люк.

   – Он не хотел.

   – Не хотел, но все же напугал. Как вы, в порядке?

   – До сих пор поджилки трясутся. – Айрин слабо, принужденно рассмеялась. – Когда до меня дошло, что свет в спальне не горит, я на несколько секунд буквально приросла к месту – ну прямо олень в свете фар! А когда смогла пошевелиться, мне ничего не надо было – лишь бы поскорее убежать.

   – Единственно верная стратегия в подобных обстоятельствах.

   – Должно быть, я выглядела смешной.

   – Нет, вы выглядели испуганной, – возразил Люк. – Но в то же время не растерялись, продолжали действовать. Испытав шок, на это не каждый способен. Многие не смогли бы и с места сдвинуться.

   – Я была просто в ужасе, – прошептала Айрин.

   – Я знаю. – Люк слегка помассировал шею Айрин сзади, чтобы расслабить ее сведенные судорогой мышцы. – Знаю.

   Минуту спустя Айрин закрыла глаза.

   – Приятно. Очень.

   Люк почувствовал, как ее напряжение постепенно спадает.

   – Я собирался кое о чем спросить вас, – немного погодя проговорил Люк.

   – М-м?

   – Что за пунктик у вас насчет света? Почему вы оставляете его включенным на всю ночь?

   – Я бы сказала, что это мой способ защиты, – ответила Айрин, не открывая глаз.

   – Возможно, сейчас не самое лучшее время вдаваться в подробности этого вопроса, но если вы боитесь, что кто-то проникнет в дом, существуют способы защиты понадежнее. Хорошая сигнализация, например. Вы и сами сегодня убедились, что включенный повсюду в доме свет не помешал Миллзу туда проникнуть.

   Айрин взмахнула ресницами. Люк заглянул в ее чудесные, незабываемые глаза и похолодел.

   – В тот вечер свет в доме не горел, – сказала Айрин пугающе ровным, бесстрастным голосом. – Я вернулась поздно. Гораздо позже того времени, когда должна была приходить домой, нарушив правило, установленное для меня родителями. Памела в тот день увезла меня в Кирбивилл. Поэтому я не торопилась встречаться с родителями. Увидев, что в окнах темно, я подумала, что они уже спят, и обошла дом, решив пройти через черный ход, через кухню.

   Люк вспомнил, что рассказывала ему об этом Максин. «Хью Стенсон застрелил жену в кухне, после чего выстрелил в себя».

   Люк стиснул плечи Айрин.

   – Простите. Не следовало мне вас спрашивать об этом. Не нужно ничего больше говорить. Не сейчас. Не сегодня.

   Но Айрин будто не слышала его. И Люк понял, что теперь его слова не имеют для нее никакого значения. Она находилась уже не здесь, а где-то совершенно в другом измерении.

   – Я думала, что, если буду осторожна – не буду шуметь или включать свет, – мне удастся незаметно проскользнуть к себе в комнату и мама с папой не услышат, как я вошла, – продолжала Айрин.

   Люк знал, какой ужас ее ожидал дальше, и пока она рассказывает, он бессилен что-либо для нее сделать. Он может только обнимать ее, и он еще крепче сжал ее плечи.

   – Я отперла заднюю дверь, но, когда попыталась ее открыть, почувствовала, что ее сдерживает что-то тяжелое, а толкнув дверь посильнее, ощутила хлынувшее наружу из щели жуткое, ни на что не похожее зловоние. Первым моим предположением было, что в дом залезло и раскидало мусор какое-то животное. Однако все это было ерундой: родители бы услышали шорох.

   – Айрин, – мягко сказал Люк. – Я здесь.

   – Я ничего не видела, – продолжала Айрин тем же лишенным выразительности, безжизненным голосом. – Было так темно!

   – Я знаю.

   – Я нашарила рукой на стене возле двери выключатель. И включила свет. – Айрин судорожно втянула в себя воздух. – И потом увидела.

   – Айрин, прекратите, не надо дальше. – прижал ее к себе, слегка баюкая в своих объятиях. – Не нужно больше ничего рассказывать. Простите меня, черт меня подери. Я теперь понимаю, почему вы не выключаете свет.

   – Мне показалось, будто я очутилась где-то в незнакомом месте и в другом времени, – сказала Айрин, прижимаясь к груди Люка. – Оставаться с ними дольше одна я не могла и потому на время переместилась куда-то в другое место.

   – Знаю. – Люк погладил ее по голове. – Я и сам был там, в этом другом месте.

   – Джейсон говорил, что вы участвовали в боях.

   – Я находился в другом месте, говорю же вам.

   – Вы ведь тоже видели, какими они бывают, правда?

   Люк понял, о чем она.

   – Да.

   – Ваши близкие. Люди, которые вам небезразличны. Вы видели, какими они бывают… потом. Вы все это знаете. И спрашивали себя – почему они, а не вы?

   – Мир после этого меняется навсегда, – сказал Люк. – Ничто после этого уже не бывает прежним. Тот, кто не бывал в этом другом месте, никогда не поймет, как тяжело путникам, путникам вроде нас с вами, которые возвращаются, делать вид, будто все осталось по-прежнему.

   Айрин порывисто обняла Люка, тесно прижавшись к нему.

   Так они долго стояли, молча сжимая друг друга в объятиях. Затем Люк повел Айрин в дом, провел ее по коридору в спальню и включил для нее свет.

   Айрин немного отстранилась, восстанавливая дистанцию: на ее лице появилась робкая улыбка, и она тыльной стороной рукава вытерла мокрые глаза.

   – Не беспокойтесь, утром я буду в порядке.

   – Конечно, – кивнул Люк. – Хотя ничего страшного нет. Я сегодня переночую у вас на кушетке.

   Айрин уставилась на него широко распахнутыми глазами.

   – Зачем?

   – Затем, что я сегодня, заставив вас своими расспросами вспомнить о прошлом, совсем выбил вас из колеи. Ведь вы же не хотите сегодня ночью остаться одна?

   – Не хочу, – призналась Айрин.

   Бесхитростность и абсолютная искренность ее ответа до глубины души поразили Люка. «Она не привыкла близко подпускать к себе посторонних», – подумал он.

   – Я тоже. – Он открыл дверцу крошечного шкафчика в коридоре и вытащил оттуда запасную подушку и одеяло. – Вы не против, если я убавлю свет в передней комнате? Хотя, если это вас беспокоит, я вполне усну, натянув рубашку на глаза.

   – Нет, – ответила Айрин. – Зная, что вы рядом, я не буду бояться темноты.

Глава 26

   Через полтора часа Айрин, встав с постели, вновь принялась мерить шагами крошечную спаленку. Ей опять предстоит тяжелая ночь. Опять повторение привычного ритуала. В голубоватом свете ночника, который она сама соорудила, Айрин обвела взглядом смятую постель и маленький комодик. Здесь и развернуться-то негде, не то что ходить.

   Дома, когда ей нужно было успокоиться, Айрин совершала ритуал, первой частью которого были обход ярко освещенной квартиры и проверка замков на дверях и окнах. Затем она брала тонкий соленый крекер и намазывала его ложкой арахисового масла, накрывая сверху еще одним таким же крекером.

   Сегодня Айрин была ограничена тесным пространством спальни, поскольку на кушетке в другой комнате спал Люк. Невозможность сегодня совершить ритуал должным образом усиливала ее беспокойство и раздражительность.

   Ей во что бы то ни стало нужно было двигаться. Во что бы то ни стало нужно было достать арахисовое масло с крекерами.

   Она подошла к двери спальни, распахнула ее и устремила взгляд сквозь короткий коридорчик в темную комнату, совмещенную с кухней. С кушетки не доносилось ни звука. Люк, кажется, спал. Если ступать тихо, можно добраться до кухни, не разбудив его. Тогда она сумеет достать коробку крекеров с банкой арахисового масла и унести все это к себе в комнату.

   В полученной ею из дома посылке с одеждой халата не оказалось. Вспомнив об этом, Айрин несколько секунд колебалась, но потом рассудила, что если, проснувшись, Люк даже увидит ее, то ее практичная батистовая ночная рубашка до пола с длинными рукавами, полностью скрывающая тело, не будет выглядеть вызывающе.

   Как можно тише она подошла к комнате, машинально бросив взгляд на ярко освещенную ванную, чтобы убедиться, что высокое окно из матового стекла по-прежнему надежно заперто.

   Добравшись до неосвещенной гостиной, Айрин взглянула на кушетку. Лампа возле нее не горела, но в комнату с крыльца через щели в шторах пробивался свет, и Айрин смогла разглядеть раскинувшегося на подушках Люка.

   Она начала осторожно продвигаться к кухне. Достигнув ее, она постаралась как можно тише открыть буфет и вытащить оттуда банку арахисового масла.

   – Собираетесь есть в одиночестве или все-таки поделитесь со мной? – послышался голос Люка из темноты.

   Айрин, ахнув, вздрогнула и чуть не выронила банку. Стиснув ее покрепче в руках, она обернулась.

   – Я думала, вы спите, – сказала она.

   – Трудно уснуть, когда вы без конца ходите туда-сюда у себя в спальне.

   – Ой, простите меня. – Айрин взяла коробку с крекерами. – Когда я не могу уснуть, я всегда хожу. И еще ем крекеры с арахисовым маслом.

   – А я долго гуляю и выпиваю глоток бренди. Хотя и против арахисового масла ничего не имею. Тоже помогает.

   Айрин, взглянув на него поверх стойки, опять чуть не выронила банку.

   Белые трусы и черная футболка, которые были на Люке, не скрывали его тела. Айрин увидела, как он потянулся за чем-то. За джинсами, поняла она. Люк натянул их на себя. Послышался металлический скользящий звук застегиваемой молнии. И отчего-то этот звук показался Айрин мучительно эротичным.

   «Спокойно, – приструнила себя она. – Не забывай о дыхании. Думай о положительных моментах: теперь, чтобы отвлечься от своих переживаний, арахисовое масло тебе, вполне возможно, не потребуется».

   Хотя арахисовое масло гораздо более безопасное средство.

   Наконец Айрин отвлеклась от созерцания этой пленительной красоты, выдвинула ящик с нехитрым набором столовых приборов и взяла нож для масла.

   – Так перепадет мне все же крекер с арахисовым маслом или нет? – снова спросил Люк.

   С риском для жизни Айрин бросила в его сторону еще один взгляд и увидела, что Люк направляется к ней.

   – Ах да, конечно, – ответила она.

   Она потянулась было к кухонному выключателю, но тут же сообразила, что стоит в одной ночнушке, в то время как Люк уже выглядит прилично.

   Ничего, успокоила себя Айрин. Намазать крекер арахисовым маслом она сможет и с закрытыми глазами.

   – Арахисовое масло нужно чем-то запивать. – Люк, обойдя стойку, приблизился к холодильнику. – Иначе оно липнет к нёбу так, что язык не провернешь. Это научный факт.

   – Нет, постойте, – поспешила остановить его Айрин.

   Однако было уже слишком поздно. Люк открыл холодильник, и лампочка из него осветила Айрин с ног до головы во всей ее красе.

   Ну почему, почему она не взяла с собой рубашку посексуальнее? Ответ, разумеется, прост. Бросив все силы на то, чтобы подобрать полный комплект модной амуниции для встречи с Дансли и со своим прошлым, она была уверена, что ночи, как обычно, будет проводить в одиночестве.

   Люк оглянулся на нее через плечо. Айрин неподвижно застыла, не представляя, чего ждать дальше.

   И получила одобрительный, медленный, тягучий и невероятно сексуальный мужской взгляд, от которого чуть не растаяла.

   Люк молча закрыл холодильник и в один шаг преодолел разделявшее их расстояние. Он встал перед Айрин и заключил ее между руками, опершись ими о кухонную стойку. Близко нагнувшись к ней, он приблизил губы к самому ее уху.

   – Я говорил себе, что не буду делать этого сегодня, – сказал он. – И солгал.

   – Наверное, это не самая удачная затея, – прошептала Айрин.

   – У вас есть получше?

   «В том-то и заключается самая главная проблема», – подумала Айрин. Идеи лучше у нее не было. Идея поцеловать Люка была наиболее удачной из всех, рождавшихся у нее в течение последних лет, а может, и вообще за всю жизнь.

   Она обвила Люка за шею и улыбнулась ему.

   – Нет.

   Он тихо и хрипло застонал, и его губы сомкнулись на ее губах.

   По телу Айрин словно ток побежала, потрескивая, живительная энергия. Люк старался продлить поцелуй, не желая торопить Айрин. Она ощутила постепенно нараставший в ней приступ голода, от которого внизу живота образовалась тяжесть, и к арахисовому маслу и крекерам этот голод не имел ровно никакого отношения.

   Растворяясь в объятиях Люка, Айрин подумала, что могла бы так целоваться, не отрываясь, недели, а то и месяцы кряду. Гладкая мускулистая спина Люка была восхитительна на ощупь, и Айрин в качестве эксперимента проникла руками ему под футболку, скользнула ладонями к его груди и расправила пальцы поверх жестких, темных волос.

   – Это не идет ни в какое сравнение с арахисовым маслом и крекерами, – объявил Люк, отталкиваясь от кухонной стойки, чтобы стянуть футболку.

   Он снова привлек к себе Айрин. И она, почувствовав на своей шее прикосновение его губ, запрокинула голову. По телу Айрин одна задругой побежали волны наслаждения. Она подумала, что, пожалуй, ошибалась – целовать его так недели или даже месяцы она не смогла бы – не выдержала бы мук этой невыносимой фрустрации. Она хотела гораздо большего, причем немедленно.

   Люк, как видно, умел читать ее мысли, поскольку в следующий же момент Айрин почувствовала, как его тяжелые, сильные руки спускаются вниз, к ее бедрам. Люк слегка сжал их.

   Он был очень силен. Своими руками он мог бы гнуть подковы. Но никогда не причинил бы ей боли. Айрин сразу поняла, почувствовала это всем своим существом.

   Прикасаясь к ней так бережно, словно она была соткана из шелка и лунного света, Люк заставлял ее почувствовать себя каким-то исключительным, неземным существом, способным творить чудо. Удивляясь этому, Айрин ощутила глубокое и мучительное желание обладать им. Ни один мужчина раньше не давал ей почувствовать, что она способна заставить его содрогаться от желания.

   Страсть и вдруг проснувшееся в ней сознание собственной женской силы захватили и вскружили ей голову.

   Руки Айрин стали блуждать по его телу. Они спускались все ниже и ниже, пока большие пальцы не проникли под пояс его джинсов. Она медленно перевела их вперед, где ощущалась твердая, внушительная мужественная выпуклость.

   – Не будь я опытным, матерым журналистом, я сейчас, верно, лишилась бы чувств, – сказала Айрин.

   Люк хрипло рассмеялся. Его смех еще больше возбудил ее.

   – И я бы тоже, если б не моя суровая военная выучка.

   Он сгреб Айрин в охапку, прижав к своей груди, а она, всем телом прильнув к нему, обвила его ногами за талию. Проявив потрясающую ловкость, Люк через узкий коридор вынес ее из кухни и уложил в смятую разобранную постель.

   Затем, сбросив с себя джинсы и трусы, достал из кармана маленький пакетик из фольги и надорвал его зубами.

   Он опустился на нее сверху, ногой прижимая ее бедро так, чтобы она оставалась открытой для его прикосновений, затем потянул ее рубашку вверх, поднимая все выше и выше, и, наконец, снял вовсе. Айрин краем глаза увидела, как скомканная сорочка полетела в ближайший угол. Но как она коснулась пола, Айрин не заметила, поскольку уже ничего не видела, кроме Люка, склонившего голову к ее груди.

   Он сжал губами ее сосок, и Айрин услышала легкий вздох наслаждения, но только потом осознала, что он слетел с ее губ.

   Опустив руку вниз и сомкнув пальцы вокруг его плоти, она почувствовала заключенную в ней мощь, и это привело ее в еще большее возбуждение.

   Рука Люка медленно заскользила вверх по внутренней стороне ее бедра. Но Айрин не знала, стоит ли ей поторопить его, чтобы не дать угаснуть этому восхитительному пульсирующему ощущению, или, напротив, позволить Люку действовать не спеша, чтобы это сладостное ощущение достигло апогея. Да, дилемма… Она вступала на неизведанную территорию. Старый надежный вибратор остался дома, в Гластон-Коув, в ящике ночной тумбочки у кровати.

   Но вот один палец Люка, а за ним и другой проникли в нее, растягивая и лаская, и Айрин почувствовала, как между ног у нее стала собираться влага.

   Пока все идет нормально. Но Айрин знала, что без вибратора лучше уже скорее всего не будет.

   «Впрочем, все и так совсем неплохо, – сказала она себе. – Очень даже неплохо».

   Люк большим пальцем вытворял какие-то чудеса, изумляя и отвлекая ее от мыслей о вибраторе. Вдруг ее мышцы сжались вокруг его пальцев.

   – Люк?

   – Ммм? – промычал Люк, уткнувшись ей в живот.

   – Сейчас, – попросила Айрин, вонзаясь ногтями ему в плечи. – Пожалуйста, прошу тебя, сейчас.

   Он снова что-то сделал большим пальцем.

   – Зачем спешить?

   – Затем. – Айрин попыталась сбросить его с себя, но это было все равно что попытаться сдвинуть с места громадный валун. – Ты не понимаешь.

   – Ты все еще зажата. Я боюсь сделать тебе больно.

   – Ты не сделаешь мне больно. – Она сильнее обхватила его, и ее бедра, прижатые к его руке, задвигались. – Дело в том, что я никогда не достигаю этого без… – Она осеклась. «Не надо дальше», – осадила она себя. Чересчур много информации.

   – Попробуем подготовить тебя получше.

   Покрывая поцелуями ее чуткое тело, Люк спустился пониже и уткнулся в ее бедро.

   – Нет, постой, вернись, – выдохнула Айрин.

   И снова услышала его низкий, волнующий смешок, после которого ощутила тепло его дыхания и языка возле того места, которое она обычно доверяла своему Большому Парню.

   Айрин еле сдержала крик.

   Это было слишком. Он все решал сам, требуя от нее подчинения, в то время как она никогда не подчинялась ни одному из мужчин. Это для нее было немыслимо. Как можно доверить ему свои самые интимные ощущения?..

   Еще мгновение – и по ее телу пробежала океанская волна освобождения, волна глубокого и безудержного оргазма.

   Айрин смутно сознавала, как затем Люк, всей тяжестью опустившись между ее ног, решительно вошел в нее, слившись с ней в одно целое.

   И она, потрясенная, обнаружила, что вновь достигла кульминации. Люк поймал ее волну, задвигался сильно и быстро. Его спина покрылась испариной, мускулы напряглись.

   Старые пружины кровати громко и ритмично скрипели, выражая свой протест. Спинка кровати снова и снова ударялась о стену. В чувствах Айрин настала полная неразбериха. Ей как будто хотелось смеяться, но она с удивлением обнаружила, что на глазах у нее выступили слезы. Для нее в этот миг имело значение только одно – этот мужчина в ее объятиях.

   Невероятно, но хриплый, торжествующий, победный крик освобождения Люка доставил ей такое же явное и неподдельное удовольствие и удовлетворение, как и свой собственный оргазм.

   Несколько необыкновенных, ярких мгновений она была не одна.


   Сознание медленно возвращалось к Люку. Он не спешил, смакуя ощущение близости Айрин, уютно пристроившейся у него под боком. Он и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо. Возможно даже, никогда. Он подоткнул под голову подушку и улыбнулся в темноту.

   – Ура! – себе под нос пробормотал он.

   – Я только что мысленно произнесла то же самое. – Айрин сложила руки у него на груди, опершись о них подбородком. – У меня никогда не было такого с мужчиной.

   Люк несколько секунд молчал, сбитый с толку.

   – А с кем? С женщиной, что ли?

   Айрин с улыбкой медленно покачала головой:

   – Когда я в настроении, я иногда развлекаюсь с Большим Парнем.

   – Может, конечно, мне не стоит спрашивать, но все-таки кто такой этот Большой Парень?

   – Мой вибратор. Однако должна признаться: то, что я испытала сейчас, не имеет ничего общего с моими опытами с вибратором. От Большого Парня я получаю что-то похожее на хороший чих.

   – То есть ты хочешь сказать, что я лучше вибратора и хорошего чиха?

   – Да, намного. Даже не сомневайся.

   Люк улыбнулся:

   – Это будет сложно.

   – Один из моих врачей сказал, что я не могу достичь оргазма с мужчиной потому, что у меня проблемы интимного свойства. Что-то вроде страха эмоциональной близости.

   – Ты была когда-нибудь замужем? – спросил Люк.

   – Сразу после колледжа, года полтора, наверное. У меня тогда только что умерла тетя, и я отчаянно хотела избавиться от одиночества.

   Люк кончиком пальца дотронулся до ее уха.

   – Я тебя понимаю.

   – Но ничего не вышло. По моей вине. Меня стали одолевать мои навязчивые идеи. Рик поначалу старался проявлять сочувствие, но мои сексуальные проблемы, ночные кошмары и своеобразные ночные привычки очень быстро свели его терпение на нет. Я тогда лечилась уже у третьего психиатра. Она предложила мне медикаментозное лечение. Когда я отказалась принимать лекарства, Рик, махнув рукой, ушел. Я его не виню. Когда все это закончилось, мы оба испытали облегчение.

   – Ты обитала в другом месте, в другой реальности. – Люк нежно теребил ее волосы. – Ему было тебя не достать.

   – А я не могла пробиться к нему. Как я уже сказала, он ни в чем не виноват. Я знала, что мне нужно хорошенько поработать над собой, прежде чем я смогу жить с кем-то. Мне нужно было освободиться от прошлого. И я пыталась. Действительно пыталась. После развода я лечилась еще у трех психиатров. Пришлось какое-то время и лекарства попить. Это немного помогло, но я не могла окончательно отделаться от мысли, что мне необходимо знать правду о том, что случилось когда-то.

   – Порой мы так и не получаем ответов на свои вопросы, – заметил Люк.

   – Знаю. – Айрин помедлила. – Наверное, именно поэтому я пошла в журналистику. Если я не могла получить ответы на вопросы, касающиеся моей жизни, то решила выбрать для себя такую профессию, которая дает идеальную возможность искать ответы, касающиеся жизней других людей.

   – Не уверен, что возвращение в Дансли было для тебя удачной идеей, но со своей, крайне эгоистичной, точки зрения, могу сказать, что для меня это очень хорошо.

   Айрин чуть откинула голову.

   – Мысль о возвращении была мне ненавистна, но в то же время я подумала, что это возвращение может стать для меня своего рода очищением.

   – Даже несмотря на то что ты не получишь ответов?

   – Здесь, в Дансли, я борюсь с демонами. Возможно, я не сумею их побороть, но…

   – Но ты больше не пытаешься притвориться, что их не существует.

   – Хочешь верь, хочешь нет, а мне кажется, прогресс есть.


   Проснувшись, он посмотрел в окно и с удивлением обнаружил, что уже наступило утро. Айрин еще дремала, прижавшись к нему. Он знал, что она больше не волновалась и ее не тянуло среди ночи выбраться из постели, – он бы это непременно почувствовал.

   Но главное, что его поразило, – он сам спал также крепко.

Глава 27

   Хойт нервно взглянул на часы – так же, как делал это тысячу раз на дню. Эта мелочь неизменно вызывала у Райленда раздражение.

   – Я обещал, что вы, сэр, сразу же после похорон сделаете короткое заявление для СМИ – не для всех, только для некоторых. – Хойт вручил сенатору папку. – Я отменил сегодняшний обед в бизнес-клубе и назначенную на вечер акцию по сбору средств. Однако завтра мы возвращаемся к обычному графику.

   Райленд раскрыл папку и прочел подготовленное для него заявление. Просьба оставить в покое убитого горем отца и обещание внести на рассмотрение законопроект об увеличении финансирования научных исследований в области психического здоровья населения – именно то, что он и ожидал увидеть.

   Райленд закрыл папку и посмотрел на Алексу. Та сидела напротив него, сногсшибательная в своем черном строгом костюме и шляпе с вуалью. «На снимках сегодня выйдет отлично, впрочем, как и всегда», – подумал Райленд.

   Последние несколько лет Памела была его незаменимым помощником в избирательных кампаниях, но кандидату в президенты без супруги никак нельзя. Избиратели никогда не проголосуют за неженатого претендента на место в Белом доме.

   – Я хочу, чтобы ты была рядом во время моего общения с прессой сегодня, – сказал Райленд Алексе.

   Она сложила руки в перчатках на коленях.

   – Разумеется.

   Сенатор снова переключил внимание на Хойта:

   – Последовала ли какая-то отрицательная реакция после публикации в «Гластон-Коув бикон»?

   – Ничего такого, чего нельзя было бы с легкостью парировать вашим сегодняшним утренним заявлением. – Хойт снова посмотрел на часы. – В «Биконе» нет никакой информации о проводимом расследовании, но…

   – Чушь собачья! – рявкнул Райленд. – Макферсон никакого расследования не проводит. Я ясно дал ему понять, что не хочу его.

   – Да, сэр, я знаю, но боюсь, в публикации «Бикона» содержится намек на то, что в обстоятельствах смерти Памелы остается много вопросов, которыми занимаются местные власти, или что-то в этом духе. – Хойт бросил взгляд на папку. – Но, слава Богу, паршивую газетенку никто не читает. Так что проблем не возникнет.

   – Хорошо бы, – пробормотал Райленд.

   «И проблем, вероятнее всего, действительно не возникнет, – сказал он себе, – несмотря на вмешательство Айрин Стенсон». Сэм Макферсон и сам понял, что его обязанность – не поднимать шума.

   Нет ничего такого, что могло бы сравнится с властью над целым городом, включая шефа полиции, рассуждал про себя Райленд. Дансли – незначительная крохотная точечка на карте страны, но все же нельзя не признать, что и от нее иногда бывает польза.

   Лимузин плавно подъехал и остановился перед часовней. Сквозь темные тонированные стекла Райленд разглядывал место действия. Увидев, что пресса присутствует в весьма незначительном количестве, он вздохнул спокойно.

   – Айрин Стенсон здесь нет, – заметила Алекса с явным облегчением. – Все будет нормально, Райленд, не волнуйся. Как только похороны закончатся, пресса сразу же потеряет интерес к этой трагедии.

   – Согласен, – кивнул Хойт. – Все под контролем, сэр.

   – Твой отец здесь, – сказала Алекса. – Вон он, направляется в часовню.

   – Самолет мистера Уэбба из Финикса приземлился вовремя, – проговорил Хойт. – Я справлялся.

   Райленд наблюдал, как отец, элегантный, в сером костюме, входил в церковь.

   В душе у Райленда забурлила и вспенилась гремучая смесь злости, горькой обиды и самого что ни на есть примитивного страха – все тот же смертельный эликсир, который отравлял его своим ядом всякий раз при появлении Виктора Уэбба. Он не мог припомнить такого времени, когда бы не ощущал на себе давления отца, желавшего, чтобы сын жил в соответствии с его требованиями и ожиданиями. Старому подлецу ничем нельзя было угодить.

   Чем скорее Виктор уедет обратно в свой Финикс, тем лучше, думал Райленд. Как бы там ни было, нужно увериться, что старый сукин сын не прознал о шантаже. Иначе он рассвирепеет, а если он рассвирепеет, то тогда только держись, никому не поздоровится.

   Райленд крепче стиснул папку в руках. Он должен найти шантажиста и избавиться от него, пока отец не узнал, что происходит. А пока ничего другого ему не остается, как только переводить деньги на этот проклятый оффшорный счет.

   Но одно точно: как только он вычислит шантажиста – вымогателю не жить. Или вымогательнице.

   Райленд следил, как Виктор исчезает в часовне. На его веку, рассуждал он про себя, случилось несколько пришедшихся так кстати смертей: погибли его жена, Стенсоны, а теперь вот и Памела тоже. Каждая трагедия помогала ему справиться с очередной ситуацией, грозившей определенными сложностями. Почему бы не произойти еще одной?

   От собственной дерзости у него закружилась голова. Избавиться от Виктора?

   Долгие годы он зависел не только от денег старика, но и от его связей. К тому же отец обладал сверхъестественной способностью точно определять слабое место оппонента. И Виктор всегда был настоящим руководителем его избирательной кампании, его стратегом, его серым кардиналом.

   «Мне же пятьдесят три, – думал Райленд. – Старик мне больше не нужен. Я уже сам в состоянии управлять своей жизнью».

   Райленду показалось, будто на него снизошло прозрение.

   Деньги не проблема. Он единственный наследник Виктора. Да и Алекса женщина не бедная.

   Он больше не нуждается в отце. До чего ж хорошо! Просто гора с плеч свалилась!

   Дверца лимузина распахнулась. Райленд, нацепив на лицо выражение, подобающее отцу, потерявшему злосчастную дочь, убитую наркотиками и алкоголем, вслед за Алексой вышел из автомобиля.

* * *

   Виктор Уэбб смотрел, как его старший сын медленно и печально шествует к часовне. Его сердце разрывалось от гнева и скорби. Когда-то давно, много лет назад, он совершил ужасную ошибку, которую уже невозможно поправить.

   Со стороны могло показаться, что Райленд был идеальным сыном. Виктор делал для него все, что было в его силах, предоставил все, что требовалось для достижения желанной цели. Благодаря ему Райленд получил самое лучшее, на уровне мировых стандартов, образование, деньги и связи. Виктор был уверен, что мечта всей его жизни – создание могущественной династии, которая жила бы в его потомках, – вот-вот должна осуществиться.

   Но при этом он уже понял, что его опасения относительно самого главного оправдались. Несмотря на все его старания выковать характер сына, стало ясно: Райленду не хватает силы воли, чтобы справиться со своими внутренними пороками. Там, где-то глубоко внутри, Райленд оказался слабаком.

   Да, он совершил роковую ошибку. У него было двое сыновей. И он ошибся с выбором того, кому пожелал отдать все.

Глава 28

   – Я вчера разговаривал с доктором Ван Дайк. Она сказала, что ты ей ни разу не перезвонил. – Старик смотрел на Люка с противоположного конца библиотеки. – Она считает, что ты закрываешь глаза на свои психические проблемы, не желаешь признавать очевидного.

   Остановившись перед камином, Люк положил руку на резную дубовую полку и обвел взглядом окружавшие его стеллажи, набитые тяжелыми томами и научными журналами. Каждая монография, каждая статья этого богатого собрания были посвящены виноделию. Виноградарство и виноделие являлись предметом страсти всех членов семьи, но только не Люка.

   Он тоже пробовал пойти по стопам отца. В различные периоды своей жизни – в последний раз это было шесть месяцев назад – он предпринимал серьезные попытки разжечь в себе энтузиазм, подобный тому, каким горели отец с Гордоном Футом и все остальные. Однако попытки Люка ни к чему не привели. Он всегда избирал для себя свой собственный путь: сначала наука, потом морская пехота, а теперь вот проект.

   С той самой минуты, когда они с Айрин добрались до раскинувшегося на обширной территории комплекса «Элена-Крик виньярдз», где размещались винные погреба, дегустационные залы и залы для приемов, Люк уже знал, что скоро отец припрет его к стенке и заговорит о докторе Ван Дайк.

   Они с Джейсоном и Хакеттом называли отца стариком, но слово это ни в коем случае не содержало в себе намека на преклонный возраст – оно было выражением признания и уважения его статуса самого старшего мужчины в семье.

   На самом деле старику не исполнилось еще и семидесяти, и по его суровому хищному лицу было невозможно определить возраст. А благодаря жесткой дисциплине, регулярным тренировкам, хорошей наследственности и неустанным заботам Вики о его питании его телосложению и выносливости позавидовал бы и гораздо более молодой человек.

   Облаченный этим вечером в элегантный смокинг, с бокалом отменного каберне из «Элена-Крик виньярдз» в руке, старик выглядел так, словно с пеленок жил в роскоши. Однако в действительности им с Гордоном Футом на пути, ведущем вверх, к успеху, каждую ступеньку приходилось брать с боем.

   – Я был занят, – ответил Люк.

   Джон хмуро сдвинул тяжелые серебристые брови.

   – Чем? Айрин Стенсон?

   – И гостиницей тоже, – сказал Люк и после короткой паузы добавил: – К тому же я время от времени пописываю.

   Замечания о гостинице и писательском труде Джон оставил без внимания.

   – Айрин – интересная женщина, – заметил он. – По-видимому, умная. Энергичная. Довольно эффектная.

   – Я вижу, ты заметил ее платье, – сказал Люк. – Хорошо она выглядит, правда? Наверное, это все благодаря комплексу пилатес.

   – Какому комплексу?

   – Да так, ерунда, не обращай внимания.

   Джон тихо фыркнул:

   – Джейсон говорит, она репортер и с каким-то тяжелым прошлым.

   «Взять себе на заметку, – подумал Люк. – При первой же возможности удушить младшего брата».

   – Джейсон так и выразился – с «тяжелым прошлым»? – переспросил он.

   – Нет, – с явной неохотой признался Джон. – Но это подразумевалось.

   – Что конкретно он сказал об Айрин?

   – Да ничего особенного. По правде говоря, она, по-моему, произвела на него впечатление. Но он рассказал, что когда-то, много лет назад, ее отец застрелил ее мать, после чего покончил с собой и что Айрин выдвинула какое-то безумное предположение о том, что дочь сенатора Уэбба якобы убита.

   – С Памелой Уэбб не все ясно. Обстоятельства ее смерти окружены некими мрачными подробностями.

   Джон зорко посмотрел на Люка.

   – Газеты пишут, что это была случайная передозировка таблеток в сочетании с алкоголем.

   – Айрин считает, что это не все. И я склоняюсь к ее мнению.

   Джон поджал губы.

   – Я боялся это от тебя услышать. – Он с тревогой вглядывался в лицо Люка. – еще Джейсон мне сказал, что, когда Айрин нашла труп Памелы Уэбб, ты был с ней.

   – Да.

   – После того, что случилось с твоей матерью, когда ты был маленьким, обнаружить труп для тебя, наверное, было потрясением.

   Люк сделал глоток прекрасного каберне.

   – Ты слишком много слушаешь доктора Ван Дайк.

   – А я думаю, что и тебе стоит ее послушать.

   – Мне сейчас некогда. Я же сказал: я занят.

   Явно раздраженный, Джон заволновался:

   – А что со сгоревшим дотла сенаторским домом у озера?

   Люк невесело улыбнулся:

   – Да, Джейсон потрудился на славу, ни о чем не забыл. Надо будет с ним об этом потолковать.

   – Не вини брата. Это я его расспрашивал. А он просто отвечал на мои вопросы. Послушай, я понимаю: ты не желаешь признавать, что у тебя проблемы с психикой. Такое вообще никому не хочется признавать, а мужчине, видевшему войну своими глазами, морскому пехотинцу, тем более. Но доктор Ван Дайк говорит, что посттравматический стресс – это все равно что рана, застрявшая в ноге шрапнель. Если рану не вычистить, она может загноиться.

   – На чем, интересно знать, доктор Ван Дайк основывает свой диагноз, если она ни разу даже не поговорила с пациентом?

   – Именно поэтому она и считает необходимым встретиться с тобой. Она хочет подтвердить диагноз. Хоть ты и отказываешься говорить об этом, мы все знаем, что тебе за последние несколько лет армейской службы порядком досталось. Такое ни для кого не проходит бесследно.

   – А я и не говорил никогда, что это для меня прошло бесследно. Я сказал, что справлюсь с этим, только и всего.

   – Да ни черта ты не справишься! Ты после увольнения даже на нашей винодельне не смог найти себе места. Не смог найти общего языка с женщиной, на которой рассчитывал жениться, и потому разорвал с ней помолвку…

   – Папа, ей-богу, сейчас не время.

   – А потом уехал куда-то в глушь, к черту на рога, купил там себе какой-то третьесортный мотель и связался с какой-то странной особой, которая строит теорию заговоров в связи со смертью дочери сенатора США. Чтобы увидеть в этом ненормальность, научная степень в психологии или психиатрии не нужна.

   Не успел Люк ответить, как дверь распахнулась.

   В комнату вошел Гордон Фут. Внимательно посмотрев на мужчин, он мигом оценил ситуацию и, приподняв брови, обратился к Джону.

   – Прошу прощения за вторжение, – проговорил он. – Мне лучше выйти и снова войти?

   – Ничего, – ворчливо отозвался Джон. – Ты член нашей семьи, тебе не впервой лицезреть, как мы с Люком выясняем отношения.

   Что правда, то правда, подумал Люк. Гордон был другом и партнером отца с незапамятных времен, Люка тогда еще и на свете не было. Мужчины сдружились в студенческие годы, когда оба увлеченно изучали виноделие в Калифорнийском университете в Дэвисе. Затем вместе воплощали в жизнь свою мечту. Виноградники пережили не один экономический спад, не одну кардинальную перестройку на мировом рынке и несколько землетрясений. Сегодня благодаря преданности Джона и Гордона своему делу, а также усилиям, которые они предпринимали, их бизнес процветал.

   Более не похожих друг на друга людей трудно себе представить. Гордон был человеком с легким характером и добряком, одним из тех, кто, попадая в общество незнакомых ему людей, уже через десять минут называет всех по имени. Женщины любили с ним танцевать, мужчины с удовольствием проводили время в его обществе. Хозяйки приемов знали, что самый простой способ обеспечить вечеринке успех – отправить приглашение Гордону Футу.

   Даже бывшая жена Гордона сохранила к нему теплые чувства, хотя несколько лет назад, во время одного из кризисов на рынке вина, ушла от него: она, как и многие другие, варившиеся в этом бизнесе, предполагала, что виноградникам залива Элены грозит банкротство. К тому времени, когда компания воспрянула, она уже снова вышла замуж.

   Гордон же после развода не женился и наслаждался жизнью холостяка, полностью посвятил себя работе и своей дочери, Кейти. Насколько Люк понимал, недостатка в женском обществе он не испытывал.

   Гордон прошел через всю комнату к столику с бутылкой каберне. Искоса, с сочувствием, взглянув на Люка, он спросил:

   – Ну что? Кто ведет счет?

   – Пока ничья. – Люк вяло улыбнулся. – Никто ни пяди не желает уступить.

   – Что еще нового? – Гордон дурашливо поднял бокал. – Не обращайте на меня внимания, продолжайте. Наблюдать скандалы всегда забавно.

   Джон махнул рукой, давая понять, что хочет сменить тему.

   – Тебя, как я понимаю, прислали за мной?

   – Боюсь, что так. – Гордон широко улыбнулся, качнувшись на каблуках. – Торжественный вынос праздничного торта начинается через пятнадцать минут. Тебе сначала придется задуть миллиарды свечей, а потом пройтись с Вики в ежегодном праздничном вальсе по танцполу.

   Джон простонал:

   – Ненавижу торжественную часть со свечами.

   Гордон издал смешок.

   – Традиции нужно чтить. Не переживай, я проследил, чтобы огнетушитель был под рукой.

   Люк, решив воспользоваться случаем, двинулся к выходу.

   – Пойду поищу свою девушку.

   – Последний раз я видел мисс Стенсон на террасе. Они разговаривали с Вики, – услужливо подсказал Гордон.

   – Именно этого я надеялся избежать, – сказал Люк.

   Джон нахмурился.

   – Нельзя винить Вики за то, что она проявляет к ней интерес.

   – Отец прав, – сказал Гордон. Его радости немного поубавилось, шутливый настрой почти пропал, и на лице Гордона появилось озабоченное выражение. – Судя потому, что Джейсон сегодня вечером нам рассказал о мисс Стенсон, она, мягко говоря, немного странноватая.

   – Мне сойдет, – кивнул Люк и, открыв дверь, вышел.

* * *

   Гордон увидел, как на лице друга отразились и чувство вины, и беспокойство отца за сына. Большинство не заметило бы, что рука Джона сжимала бокал сильнее обычного, что в углах его рта побелели складки. Но они с Джоном слишком давно друг друга знали.

   Гордон взял бутылку вина, пересек комнату и наполнил опустевший бокал Джона.

   – Не принимай близко к сердцу, – тихо сказал он.

   – И как ты, черт побери, это себе представляешь? – Джон сделал глоток вина и поставил бокал. – Люк в беде. Когда у них с Кейти сорвалась помолвка, дела были плохи, а теперь вообще связался с женщиной, у которой с головой, не исключено, еще хуже, чем у него.

   – А может, тебе притормозить чуть-чуть, дать ему немного времени и свободы, а, Джон?

   Джон твердо посмотрел на Гордона:

   – Если я дам ему время и свободу, я могу его потерять. Ван Дайк говорит, этот самый посттравматический стресс штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, чем все может обернуться, если его не лечить.

   Гордон положил руку другу на плечо.

   – Все дело в Саре, да?

   – Да, черт возьми, в Саре. – Джон вскочил со своего места и принялся мерить шагами комнату. – Он же ее сын. Ван Дайк говорит, склонность к депрессии и поведение, направленное на саморазрушение, могут передаваться по наследству. А тут еще плюс ко всему психическая травма после участия в боевых действиях и тот уик-энд с Кейти, одно на другое накладывается, вот тебе и получается взрывоопасная смесь.

   – Он ведь и твой сын тоже, у него есть и твои гены. Он же не выполненная под копирку копия Сары.

   – Да знаю я. – Джон провел руками по волосам. – Но я не могу рисковать, понадеявшись на то, что авось пронесет, авось он выкарабкается своими силами. Ван Дайк говорит, что это может оказаться бомбой замедленного действия.

   – Я понимаю, Джон, тебе тяжело. Мне тоже тяжело: я ведь его с пеленок знаю. Или ты думаешь, я из-за него не переживаю? Но он ведь все-таки не маленький мальчик, он как-никак взрослый мужик. Ты, конечно, можешь давать ему советы, но за руку же ты его к врачу не приведешь.

   – А что мне прикажешь делать? – Джон остановился перед камином. – Делать вид, что он сам может справиться со своими проблемами? Закрыть глаза на тревожные симптомы, как я это делал с его матерью?

   – Ничего ты не закрывал глаза. Сара страдала от клинического случая депрессии. В ее самоубийстве ты не виноват.

   – Возможно. – Джон очень медленно обернулся. – Но если Люк сотворит с собой нечто подобное, вряд ли я смогу жить.

   – Люк всегда следовал своим путем, и порой он бывает ужасным упрямцем. – Гордон устало улыбнулся. – Как я уже тебе сказал, он твой сын, Джон.

   – Я сегодня днем опять разговаривал с Ван Дайк. – Лицо Джона застыло в выражении непреклонной решимости. – Я ей сказал, что сегодня вечером и завтра утром Люк будет у нас. Она ответила, что можно еще кое-что попробовать предпринять. Но ей требуется помощь всех членов семьи. В том числе и твоя.

   – В чем бы ни заключалась эта затея, я не уверен, что она удачная. Но ты мой друг. И ты знаешь, что дважды просить меня о помощи не нужно.

Глава 29

   Вики Даннер была стильной женщиной, держалась уверенно и с достоинством. Аристократическое лицо демонстрировало преимущества регулярных процедур у профессиональных косметологов, позволявших надолго сохранить свежий вид. В строгом сером облегающем платье, с поблескивающими в ушах и на шее бриллиантами, она являла собой образец дорогой и изысканной элегантности.

   Айрин, наблюдавшая в течение этого вечера за Вики, уже оценила, насколько очаровательна может быть супруга Джона Даннера. Однако в данный момент режим очарования был отключен. Ее мучили кое-какие вопросы, и она была твердо намерена их прояснить.

   – Вы участвуете в новом предприятии Люка? – спросила Вики, скупо улыбаясь.

   Айрин помедлила.

   – Предприятии?

   – Ну, я имею в виду тот нелепый маленький мотель, который он приобрел в Дансли.

   – Ах гостиница! – Обдумывая ответ, чтобы потянуть время, Айрин сделала глоток белого совиньона. – Если честно, то жизнеспособным предприятием его бизнес можно назвать лишь с большой натяжкой. По крайней мере пока им управляет Люк. Но, отвечая на ваш вопрос, скажу: нет, я в этом предприятии не участвую. Меня и моя работа в «Биконе» вполне устраивает. Там пончики лучше.

   – Что, простите?

   – Да так, ничего. Забудьте.

   – Как вы познакомились с Люком? – поинтересовалась Вики.

   – Можно сказать, я заплатила за это знакомство.

   Вики насупилась.

   – Я хочу сказать, что я постоялица его гостиницы, – поспешила объясниться Айрин.

   – Значит, это всего лишь случайная связь?

   Айрин вспомнился калейдоскоп недавних событий, которые произошли с тех пор, как она впервые увидела Люка, и достигли кульминационной точки в самом запоминающемся сексуальном опыте ее жизни.

   – Уже нет, – ответила она, и на душе у нее тут же стало спокойно и радостно. «Это все вино», – подумала она.

   Однако в улыбке Вики она не заметила ни намека на теплоту.

   – Когда вы узнали, что отец Люка владеет половиной «Элена-Крик виньярдз»?

   – Об этом обмолвился Джейсон, когда на днях заезжал в Дансли.

   – И вот сразу после этого мы узнаем, что Люк приглашает вас с собой на семейную вечеринку. Интересно…

   Айрин посмотрела в окно на сборище богатых гостей, толпившихся вокруг зала для приемов.

   – Ха! Вот уж никогда бы не подумала, что мероприятие с несколькими сотнями приглашенных квалифицируется как семейная вечеринка. Но все, надо думать, относительно.

   Вики, по-видимому, была несколько растеряна.

   – Что?

   Айрин откашлялась.

   – Я хотела немного поиграть словами. Ну, семейная встреча… Относительно… Понимаете?[4]

   Вики бросила взгляд поверх правого плеча Айрин.

   – А вот и Кейти. Вы, я полагаю, уже успели познакомиться.

   – Да. – Собравшись с духом, Айрин с улыбкой повернулась лицом к красивой женщине, плывущей к ним через террасу.

   Голубоглазая, грациозная блондинка, Кейти Фут была из тех хрупких созданий, которые вызывают в мужчинах желание взять в руки сияющий меч и пойти сразить парочку драконов. Однако через пять секунд общения с ней Айрин про себя решила, что девушка ей все равно нравится.

   На Кейти был наряд из голубого шелка, который прямо-таки вопил (разумеется, весьма ненавязчиво), что к его созданию приложил руку один из самых лучших дизайнеров.

   Айрин пришло в голову, что в своем строгом маленьком черном платье, которое ей удалось сегодня откопать в одном из магазинчиков среди уцененных товаров, она, верно, смотрится, как злая колдунья Гластон-Коув рядом с величественной королевой и прекрасной сказочной принцессой.

   Одежду без причины не уценивают, напомнила она себе. Ее продают по сниженным ценам потому, что никто не захотел ее купить. Однако залезть в свои, сделанные тяжким трудом накопления, чтобы потратиться на дорогущее платье, зная, что скорее всего она его уже никогда больше не наденет, Айрин позволить себе не могла.

   – Привет, Кейти. – Вики радушно улыбнулась. – А мне тут Айрин как раз рассказывала о том, как они с Люком познакомились. Она, оказывается, остановилась в его гостинице в Дансли.

   – Да, я знаю. – Кейти рассмеялась. – Признаюсь, я Люка в качестве хозяина гостиницы не представляю. – Она взглянула на Айрин. – Он, наверное, для своих постояльцев составляет длинные перечни правил, я угадала?

   В этот момент Айрин увидела приближающегося к ней Люка в сопровождении отца, Джейсона и Хакетта.

   – Время освобождения номеров и оплаты услуг в «Восходе над озером», так сказать, строго принудительное, – ответила Айрин и повернулась лицом к мужчинам.

   С Хакеттом и Джоном она познакомилась сразу же по приезде. Поздороваться с Джейсоном у нее тоже была возможность. Но всю мужскую часть семьи Даннеров в полном составе она видела впервые. Каждый из мужчин выглядел по-своему эффектно, но когда они собирались все вместе, да еще в смокингах, сшитых на заказ, ни одна женщина не осталась бы равнодушной.

   Всем троим сыновьям Джона Даннера достались отцовские глаза хищной птицы, однако, собственно, на этом почти все их сходство заканчивалось. Красоту и аристократизм Хакетт с Джейсоном явно унаследовали от Вики.

   Мужчины остановились. Айрин заметила, что глаза Хакетта сразу же обратились к Кейти. Пара молча обменялась мыслями. Кейти первая отвела взгляд. Айрин показалось, что по ее хорошенькому личику пробежала тень грусти.

   – Просто не верится, что прошел еще один год. – Джон взял Вики за руку, переплетая ее пальцы со своими, и улыбнулся. – И куда только уходит время?

   – Не обращайте внимания на старика, – сказал Джейсон Айрин. – Он каждый год это говорит.

   – Потому что это бывает каждый год. – Джон ласково поцеловал Вики в шею. – Правда, эти проклятые дни рождения по крайней мере дают повод потанцевать с самой красивой женщиной в мире.

   Лицо Вики смягчилось. «Она любит его, – подумала Айрин. – А он любит ее. Мама с папой точно так же смотрели друг на друга».

   – Ты совсем не стареешь, – беззаботно проговорила Вики. – Просто становишься более солидным.

   – Скажешь тоже! – воскликнул Джейсон, приглядываясь к отцу. – Старик стариком.

   – Старый да хитрый всегда бьет молодого да острого на язык, – предостерег его Джон.

   – Ах вот вы где все. – Гордон Фут торопливо прошел к ним через террасу и взял Кейти под руку. – Торт вот-вот сгорит, а музыканты готовы играть вальс. Давайте-ка, ребята, начинать.

   Джон с Вики двинулись к залу для приемов. Джон на миг остановился и оглянулся на Люка.

   – Кстати, – сказал он. – Я собирался тебе сказать, что Хакетт, Джейсон, Гордон и я хотим, чтобы ты с нами завтра утром перед отъездом позавтракал в «Виньярде», а потому заказали там тебе место. Ты знаешь этот ресторан, тот, что прямо напротив гостиницы. Для нас зарезервирован отдельный кабинет.

   Айрин напряглась: слишком уж небрежным тоном, как ей показалось, отец Люка произнес это приглашение. Прозвучавшая в его словах фальшь подействовала ей на нервы. Она посмотрела на Люка, заинтересованная его реакцией.

   – Мы с Айрин рассчитывали уехать рано утром, – ответил тот, явно не подозревая подвоха.

   – Ничего страшного, – заверил его Джон. – Позавтракаем пораньше.

   – По-моему, идея замечательная, – поддержала его Вики с внезапным энтузиазмом. – А мы с Кейти и Айрин, пока вы будете сидеть в отдельном кабинете, позавтракаем в главном зале. У вас будет возможность с пользой провести время в своем сугубо мужском обществе.

   – Поесть-то утром в любом случае нужно, – бодро напомнил Люку Джейсон. – Ты же сам знаешь, что такое для тебя завтрак.

   – Так что перед отъездом можешь поесть и с нами, – прибавил Хакетт.

   Люк пожал плечами:

   – Айрин, ты не против?

   – Не стоит обо мне беспокоиться, – поспешно ответила она. Что бы там у них не происходило, это их семейное дело. Разумнее всего в него не вмешиваться.

   – Мы о ней позаботимся, – заверила Люка Вики. – Правда, Кейти?

   – Конечно. – Кейти улыбнулась. – Прекрасная идея.

   – Спасибо, – поблагодарила Айрин осторожно.

   – Стало быть, решено. – Джон снова увлек Вики за собой. – Дорогая, ты готова?

   Вики в ответ крепко сжала его руку.

   – Да.

   Он повел ее к открытым застекленным створчатым дверям. Гордон, Кейти, Хакетт и Джейсон живо последовали за ними.

   Айрин с Люком остались одни – они стояли и смотрели вслед исчезающей в зале для приемов маленькой группке.

   – Что все это значит? – спросила Айрин.

   – Черт меня дери, если я знаю. Думаю, завтра утром все выяснится. Если будет завтрак, уже не все так плохо.

   – Я серьезно, Люк.

   – Если серьезно, то у меня такое предчувствие, что за завтраком я получу еще одно предложение вернуться в семейный бизнес, от которого нельзя отказаться.

   Айрин немного успокоилась.

   – Что ж, звучит вполне правдоподобно. Твои родственники искренне за тебя переживают, Люк.

   – Я знаю, но почти ничем не могу им помочь. – Люк взял Айрин за руку. – Как ты смотришь на то, чтобы съесть кусок торта, выпить еще вина и потанцевать?

   – По-моему, идея неплохая.

Глава 30

   Прошло уже достаточно времени, когда Люк вслед за Айрин вошел в двери гостиничного номера и быстрым оценивающим взглядом окинул помещение. Сегодня, прежде чем выйти из номера, Айрин зажгла свет везде – в обеих спальнях, где воткнула в розетки ночники, и даже в ванной. Люк видел, как она успокоилась, убедившись по возвращении, что номер по-прежнему освещен.

   – С учетом имеющихся обстоятельств, по-моему, все прошло хорошо, – сказала Айрин, опускаясь на край кровати. – Но я хочу тебя кое о чем спросить.

   Айрин наклонилась, чтобы расстегнуть черные босоножки на высоком каблуке, которые безумно волновали Люка. От ощущения интимности ситуации его обдало жаром и закружилась голова. Правильно, думал он, что они приехали вместе и что он сейчас может наблюдать за тем, как она раздевается, – все так и должно быть.

   – О чем? – спросил он, снимая смокинг.

   – Прежде всего о том, что происходит между Хакеттом и Кейти?

   Люк замер.

   – Между Хакеттом и Кейти?

   – У них какая-нибудь проблема?

   – Мне об этом ничего не известно. – Люк, встав перед зеркалом, ослабил галстук. – А почему это пришло тебе в голову?

   Выпрямившись, Айрин посмотрела на Люка в зеркало. Их взгляды встретились.

   – Твой брат так странно смотрел на нее весь вечер, а она, когда он оказывался рядом, очень странно себя вела. Я уловила между ними какое-то напряжение.

   – Понятия не имею, но беспокоиться, думаю, не о чем. Они знают друг друга с пеленок. Если и есть у них какая проблема, то они ее решат сами.

   – Наверное, ты прав. – Айрин слегка наклонила голову и принялась расстегивать сверкающую серьгу. – В любом случае меня это не касается.

   Люк обернулся и очень твердым шагом подошел к ней.

   – Тут ты не права, это тебя касается.

   Айрин потрясенно застыла на месте.

   – Почему это?

   – Ты теперь со мной. – Люк мягко поднял ее на ноги. – Нравится тебе это или нет, а пока мы вместе, ты член нашей семьи. И это дает тебе право высказывать свое мнение.

   – Ты уверен?

   – Уверен.

   – Ну, тогда, по-моему, родственники у тебя замечательные.

   – Да ну? – Люка ее слова позабавили. – А мне на ум приходят другие слова: например, «надоедливые», «назойливые», «сующие нос не в свое дело».

   Айрин рассмеялась:

   – Такое тоже есть. Думаю, эти качества можно адресовать всем родственникам.

   Люк положил руку на спину Айрин, медленно расстегнул молнию ее маленького черного платья.

   – К счастью, сейчас никого из моих родственников со мной рядом нет. Поэтому признайся, ты всегда носишь черное?

   – Нет, – ответила Айрин. – Не всегда. Иногда я вообще ничего не ношу.

   – Меня это устраивает.


   Айрин зашевелилась в смятых простынях. Ей казалось, что ее тело после занятий любовью превратилось в какую-то аморфную массу. Она чувствовала себя абсолютно удовлетворенной и до странного спокойной. Ощущение это, она знала, пришло ненадолго, но она была довольна и тем, что есть.

   В свете ночника она видела рядом с собой Люка, лежавшего на животе. Его лицо на подушке было полускрыто тенью. Нижняя часть тела небрежно прикрыта простыней. Люк – восхитительный, материализовавшийся в реальности плод ее самых сокровенных фантазий – выглядел необычно, загадочно и очень мужественно.

   Айрин погладила его гладкую спину, наслаждаясь теплом и силой, которые он излучал.

   – Ты не спишь? – шепотом спросила она.

   – Теперь нет. – Люк повернулся на спину и подложил руки под голову. – В чем дело? Не спится?

   – У меня есть еще вопросы.

   – Ну, спрашивай…

   – Я знаю, мне не стоит бередить эту тему, – вздохнула Айрин, – тем более сейчас для этого не время. Во всех книгах, где даются полезные советы, говорится, что обсуждать прежний опыт близких отношений вообще не следует, а в постели и подавно.

   Высвободив из-под головы руку, Люк поймал ладонь Айрин и поцеловал ее пальцы.

   – Ты хочешь знать о Кейти? – спросил он.

   – Ну, мне просто любопытно, – призналась Айрин. – Я наблюдала сегодня за вами и поняла, что вы друзья. Между вами не чувствуется вражды. Напротив, вы, кажется, с нежностью относитесь друг к другу. Я просто не могла удержаться, чтобы не спросить. Почему у вас ничего не получилось?

   С минуту Айрин казалось, что не дождется ответа. Люк лежал, уставившись в потолок над головой, словно рассчитывал найти там вдохновение.

   – Это я виноват, – наконец проговорил он.

   – Как так?

   – Помнишь, я говорил тебе, что после увольнения из морской пехоты разработал стратегию, которая должна была мне помочь вписаться в реальный мир?

   Айрин кивнула:

   – Ты еще сказал, что женитьба на Кейти являлась частью этой стратегии.

   – Я не сразу, но все-таки понял, что Кейти согласилась выйти за меня исключительно по доброте душевной, чтобы не обидеть меня своим отказом.

   – Ты в этом уверен? – спросила Айрин после паузы.

   Люк глубоко вздохнул.

   – Все в нашей семье восприняли идею нашего брака с большим энтузиазмом. Они оказывали на Кейти давление. Думаю, ей доступно объяснили, что в случае отказа я могу кинуться с моста вниз головой.

   – И ты осознал это во время того злосчастного уик-энда на побережье?

   – Конечно. – Люк помолчал в задумчивости. – Этот уик-энд, как и все остальные элементы своей стратегии, я спланировал до мелочей. Номер для новобрачных заказал.

   – Ну надо же!

   – Видела бы ты этот номер! Он выглядел как свадебный торт, черт возьми! Весь в голубых и белых тонах, кругом позолота. Круглая кровать, а сверху свисает эта дурацкая кружевная штуковина. В ванной – мрамор и золотая арматура.

   – Черт возьми! Это тебе не номер в «Восходе над озером».

   Люк метнул в нее угрожающий взгляд.

   – Так ты хочешь услышать, как все было, или нет?

   Айрин, подтянув колени к груди, обхватила их руками.

   – Жду не дождусь, когда узнаю, что случилось дальше.

   – А дальше я пошел в ванную раздеться.

   – И?.. – подтолкнула его Айрин.

   Люк откашлялся.

   – И там я совершил свое маленькое открытие: взглянув на себя в зеркало, я понял, что слишком стар для Кейти.

   Айрин зажала ладонью рот, чтобы не расхохотаться.

   – Я очень живо себе это представляю.

   – Может, ты слышала о невесте, которая, переволновавшись, в брачную ночь боится выйти из ванной?

   – Да.

   – Должен тебе сказать, что, когда в ванной прячется жених, это вовсе не так забавно.

   Айрин закрыла лицо руками.

   – Смеешься? – В голосе Люка послышалось мрачное смирение. – Я так и знал, что ты будешь смеяться.

   – Прости, ничего не могу с собой поделать. Наверное, это было ужасно для вас обоих.

   – Да у тебя, как я погляжу, голубка, извращенное чувство юмора.

   Айрин подняла голову.

   – Так что же ты сделал?

   – Ну а ты как думаешь? В конце концов открыл дверь ванной и сказал Кейти, что ничего у нас с ней не получится. И знаешь, у меня возникло такое чувство, будто она втайне испытала облегчение. Однако она заключила, что истинной причиной нашего разрыва является предполагаемый посттравматический стресс, который спровоцировал у меня проблемы физиологического характера.

   – После этого стресса якобы твоя сексуальная жизнь пошла на спад.

   – Разумеется.

   – И ты позволил всем думать, что перед тобой стоит проблема эректильной дисфункции?

   Люк выгнул бровь.

   – В том-то все и дело – ничего не стояло.

   – О! Верно.

   – Как, по-твоему, я мог доказать им, что у меня по этой части все в полном порядке?

   – Да, это сложно.

   – Я тогда ей сказал, что не готов к близким отношениям с женщиной вообще. Сказал, что мне требуется время, чтобы собраться успокоиться и т. д. и т. п. Кейти ответила, что все понимает, и мы договорились отменить помолвку.

   Айрин вспомнила Кейти в этот вечер.

   – Она, судя по всему, не очень по тебе вздыхает.

   – Я же говорил, в глубине души она была рада. Мне бы гораздо раньше сообразить, что она идет на это из жалости и по зову долга, а я уж слишком увлекся своей стратегией.

   Айрин пристально посмотрела на Люка.

   – А что ты чувствуешь по отношению к ней?

   – Кейти для меня – как младшая сестра. И если хорошенько подумать, то именно в этом и заключалась главная проблема. – Он пожал плечами. – Как бы то ни было, а когда мы по возвращении домой объявили всем о разрыве помолвки, все догадались: что-то пошло не так и виноват в этом я. Тогда я оставил работу на винодельне и переселился в Дансли, решил заняться гостиничным бизнесом. А потом я узнаю от близких, что я избегаю звонков доктора Ван Дайк.

   – Это еще кто?

   – Психиатр и по совместительству старый друг семьи. Отец после смерти моей матери несколько раз возил меня к ней. После того злополучного уик-энда с Кейти Вики со стариком позвонили ей и попросили проконсультировать меня.

   – Твоих родственников за поспешные выводы винить нельзя, – мягко сказала Айрин.

   – Может, и так, но это конкретное заключение об эректильной дисфункции меня дико раздражает.

   – Я тебя прекрасно понимаю.

   Губы Люка медленно растянулись в улыбке. Он обнял Айрин за талию и положил ее себе на грудь.

   – Хорошо, что я с твердой уверенностью могу сказать: по крайней мере одного из симптомов моего диагноза после того фиаско в номере для новобрачных не существует.

   – Этого нельзя не заметить. – Айрин проникла рукой под простыню и нащупала там его твердую восставшую плоть. – Однако такое недоразумение в непринужденной беседе с родными, видимо, не прояснишь.

   – Это самое последнее, что я хотел бы обсуждать со своей семьей, психиатром и кем бы то ни было вообще. Что до меня, то, на мой взгляд, чем меньше об этом рассуждаешь, тем лучше.

   – Понятно. – Айрин легко коснулась поцелуем его губ. – Так о чем же ты хотел бы поговорить?

   Люк аккуратно положил Айрин на спину и прижал ее руки за запястья к кровати у нее над головой. Потом, медленно нагнувшись, прильнул к ней губами.

   – Я подумаю, – сказал он.

Глава 31

   Все последующее утро над пологими холмами вокруг живописного городка Санта-Элена сеял мелкий дождь. Виноградники, окаймлявшие город, тонули в тумане.

   Какой надежный, уютный и самодостаточный этот мирок, думал Люк, мир, знакомый ему с колыбели. Как жаль, что он никогда не сможет прижиться в этом прекрасном государстве, как прижились здесь Хакетт с Джейсоном. Жизнь винодела замечательна, но требует от человека полной самоотдачи, на что Люк не был способен.

   Зато у него имелись другие страсти. И первой из них была Айрин.

   Она посмотрела на него из-под зонтика и спросила:

   – Что-то не так?

   – Да нет, просто задумался.

   – О чем?

   – О том, что виноделие – это не мое.

   – А что, по-твоему, твое?

   – Смешно, что этот вопрос задаешь мне ты. – Люк обнял Айрин за плечи и с удивлением обнаружил в себе не только готовность защищать ее, но также инстинкт собственника. – Я в данное время нахожусь в процессе поиска ответа на этот вопрос. – Люк посмотрел на уютно освещенные окна ресторана «Виньярд» напротив. – Пойдем. Пора завтракать. Сорок пять минут – и отчаливаем.

   – Всего сорок пять?

   – Хочу поскорее уехать. – Люк взглянул на часы. – За завтраком, надо полагать, мне придется выслушать еще одно предложение о работе. Я очень вежливо его отклоню, и мы с тобой уедем.

   – Меня-то это устраивает. Но только не твоих родственников. Они скорее всего ждут от тебя чего-то большего.

   – Я предупредил старика, что надолго задерживаться здесь сегодня не собираюсь. До города целый час езды, а нам надо застать Хойта Игана дома именно сегодня утром, ты не забыла?

   Лицо Айрин посуровело.

   – Я не забыла.

   Для такого раннего времени в «Виньярде» оказалось на удивление людно. Сегодня здесь позавтракать решили многие. Молодая женщина в джинсах и белой рубашке бодро приветствовала посетителей.

   – Привет, Бренда, – поздоровался с ней Люк. – Вот, познакомьтесь, это Айрин Стенсон. А это Бренда Бейнз. Ее отец, Джордж, хозяин этого заведения.

   – Очень приятно, – ответила Айрин.

   – Рада знакомству, мисс Стенсон. – Бренда взяла меню. – Мы вас ждали. – Она посмотрела на Люка. – Ваш отец, мистер Фут и братья ожидают вас в отдельном кабинете, в том, что в глубине ресторана, мистер Даннер.

   – Я знаю, как дойти, – сказал Люк.

   – А вам сюда, мисс Стенсон. – Бренда повернулась к Айрин. – Миссис Даннер и Кейти ждут вас за столиком у окна.

   – Благодарю вас, – ответила Айрин.

   – Сорок пять минут, – повторил ей Люк.

   Айрин в ответ весело на него взглянула и последовала через весь зал за Брендой.

   С минуту Люк оставался стоять на месте, провожая ее взглядом, с удовольствием наблюдая за тем, как соблазнительна ее походка, как грациозно она идет, покачивая бедрами. Затем взял со стойки свежий выпуск газеты «Сан-Франциско» и, пока шел к кабинету, на ходу просматривал заголовки статей.

   Люди Уэбба потрудились на славу: смерть Памелы почти не упоминалась. Лишь на третьей странице газеты Люк нашел фото Райленда Уэбба и Алексы Дуглас в благородном трауре, выходящих рука об руку из часовни.

   За спинами Райленда и Алексы был виден седой, очень пожилой человек. Из подписи к снимку следовало, что это Виктор Уэбб, дед Памелы. Тот Уэбб, вспомнил Люк, которого, по словам Максин, в городе все любили. Тот, кто для жителей Дансли сделал много хорошего.

   Люк прочел коротенькую заметку под снимком, в которой не нашел ровно ничего неожиданного или тем более сенсационного.


   «…После траурной церемонии в узком кругу сенатор Уэбб встретился с представителями прессы, которых попросил отнестись к семейному горю с уважением. Он также заявил, что по возвращении в Вашингтон намерен начать разработку законопроектов, касающихся психического здоровья и наркозависимости. "Слишком многих в стране постигла эта трагедия, – сказал он. – Пришло время принимать меры на государственном уровне"…»


   Люк остановился перед кабинетом и, сунув газету под мышку, открыл двустворчатую дверь.

   За полированным деревянным столом сидели старик, Джейсон, Хакетт и Гордон Фут. Кофе на столе не было видно. Как не было приборов, тарелок, салфеток или меню. Дурной знак.

   Сидящие за столом разом с выражением заботы и решимости на лицах взглянули на Люка.

   Из небольшой буфетной сбоку появилась худенькая женщина лет сорока пяти, одетая в соответствии с требованиями своей профессии в твидовый костюм и удобные туфли. Непомерно большие очки в черной оправе делали ее похожей на ученого сухаря. Она устремила на Люка искренний и добрый, но в то же время очень решительный взгляд.

   – Ну здравствуй, Люк, – спокойно проговорила доктор Ван Дайк. – Давненько мы с тобой не виделись.

   – Значит ли это, что позавтракать мне не удастся? – поинтересовался Люк.


   – Это называется психологическая интервенция, – объяснила Вики.

   Айрин чуть не подавилась куском булочки, которую только что щедро намазала маслом.

   – Как-как?

   – Интервенция, – торопливо повторила Кейти. – Это прием, который используется в психологии, когда в поведении человека проявляется склонность к саморазрушению. Суть приема заключается в том, чтобы заставить индивида признать, что он испытывает проблемы и нуждается в помощи.

   – Я знаю, что такое психологическая интервенция. – Айрин внимательно посмотрела на Кейти и Вики. – А вот вы нет. Люк думал, что его ждут завтрак и предложение о работе.

   – Какой толк в очередной раз тащить его в наш бизнес? – сказала Вики. – Джон уже пробовал. И это была самая настоящая катастрофа.

   – По-моему, нехорошо устраивать Люку засаду с психиатром, – взволнованно проговорила Айрин.

   Вики нахмурилась.

   – Не говорите чепуху. Ни о какой засаде и речи нет. Джон и все остальные просто пытаются спасти Люка от него самого. Это последняя попытка заставить его смело взглянуть в лицо своим собственным проблемам.

   – Все остальное уже перепробовано, – прибавила Кейти. – Он свои проблемы обсуждать отказывается. Мало того – он не хочет даже признавать, что они у него есть.

   – Доктор Ван Дайк сказала Джону, что психологическая интервенция – единственное оставшееся в нашем распоряжении средство, – сказала Вики.

   Айрин подала знак официанту, который тут же поспешил к ней.

   – Да, мэм?

   – Омлет со шпинатом и сыром фета, будьте добры. И пожалуйста, попросите повара поторопиться.

   – Как скажете. – Официант повернулся к Вики с Кейти. – А вы что будете заказывать, дамы?

   Вики пришла в замешательство.

   – Пока только кофе.

   – Мне то же, – торопливо присоединилась Кейти.

   – Благодарю вас. – Официант снова обратился к Айрин. – Я прослежу, чтобы вашу просьбу поторопиться передали на кухню.

   – Спасибо, – поблагодарила Айрин.

   Дождавшись, когда официант уйдет, Вики метнула в Айрин сердитый взгляд:

   – Почему вы попросили поторопиться с омлетом?

   – Потому что, мне кажется, я здесь долго не пробуду. – Айрин запихнула в рот последний кусок булки и улыбнулась Вики: – Будьте добры, передайте, пожалуйста, корзинку с хлебом.


   – Люк, твои близкие и друзья устроили эту встречу, потому что очень переживают за тебя, – начала доктор Ван Дайк. – Мы все за тебя переживаем.

   – У меня есть правило, – сказал Люк. – Я никогда не обсуждаю свои психологические проблемы, не позавтракав. – Он повернулся к дверям и распахнул их.

   Джон у него за спиной ударил кулаком по столу.

   – Ты не посмеешь уйти из этой комнаты, черт тебя побери, Люк!

   – А я никуда и не собираюсь уходить, сэр. По крайней мере пока. Все это в определенном смысле даже забавно. – Люк увидел в коридоре усталого молодого человека с белой форменной одежде. – Брюс, не найдется ли для меня кофе и чашка?

   – Разумеется, мистер Даннер. Я сейчас.

   – Спасибо.

   Люк снова закрыл двери и повернулся лицом костальным.

   – Ну-с, и как, вы говорите, называется эта засада?

   Джейсон недовольно поморщился.

   – Психологическая интервенция. И я хочу всем присутствующим во всеуслышание заявить, что ничего путного из этого не выйдет.

   Хакетт откинулся на стуле и сунул руки в карманы.

   – Я говорил то же, может, правда, другими словами. Кажется, я выразился «ужасно глупая затея».

   Люк заметил, что старика, Гордона и беспримерно отважную доктора Ван Дайк такой поворот событий, похоже, не обрадовал.

   – Мы все сошлись во мнении, что ты нуждаешься в помощи, Люк, – напомнила присутствующим доктор Ван Дайк.

   – Она права, – как-то вяло сказал Гордон. – С тех пор как ты уволился из армии, Люк, ты какой-то не такой, и сам это знаешь.

   – Ты вошел в пике и никак не можешь из него выйти, сынок, – с серьезным видом произнес Джон. – Мы пытаемся остановить это, пока дело не зашло слишком далеко. У доктора Ван Дайк есть план.

   – План – это хорошо, – сказал Люк. – У меня у самого их несколько.

   Разговор прервал стук в дверь. Люк отвернулся, чтобы открыть. На пороге стоял Брюс с подносом.

   – Кофе и чашка, сэр.

   – Спасибо. – Люк принял поднос.

   Брюс посмотрел на остальных.

   – Принести еще чашки?

   – Нет, – ответил Люк, закрывая одну из дверей мыском ноги. – Вряд ли сегодня утром кого-то еще интересует кофе. Все слишком увлечены интервенцией.

   Лицо Джона застыло от гнева.

   – С меня довольно. У тебя проблемы. Признай это.

   Люк налил себе кофе.

   – Проблемы есть у всех.

   – Но не такие, как у тебя, – спокойно и авторитетно заявила доктор Ван Дайк. – Если учесть все обстоятельства твоей жизни, ты, вполне возможно, страдаешь от посттравматического стресса, сопровождающегося такими симптомами, как чувство беспокойства, депрессия, эректильная дисфункция и гипервигильность.

   Люк замер, не донеся чашку до губ.

   – Гипервигильность?

   – Да. Это состояние повышенной возбудимости и пугливости, – пояснила доктор Ван Дайк.

   – А, ясно, – кивнул Люк. – Для того и кофе пью.

   Краем глаза Люк увидел, как Джейсон с Хакеттом обменялись взглядами. Последний в безмолвном предостережении покачал головой. Лицо Гордона посуровело. Старик как-то слегка сник на своем стуле.

   Люк понял, что и все остальные уже начали сдавать позиции. Но доктор Ван Дайк, очевидно, была сделана из другого теста – ее так просто не возьмешь. Не замечая, что настрой присутствующих изменился, она упорно продолжала гнуть свою линию.

   – Самый конструктивный подход к решению твоих проблем – это безотлагательное начало лечения, – объявила она. – Начиная с сегодняшнего дня мы будем встречаться три раза в неделю. Кроме того, я выпишу тебе лекарства, которые снимут синдром беспокойства и облегчат состояние депрессии. Для решения проблемы эректильной дисфункции тоже существуют специальные препараты.

   – Хорошо, что сказали. – Люк сделал еще глоток кофе.


   Айрин посмотрела на Вики:

   – Миссис Даннер, я понимаю, вы, как мать Люка, естественно, о нем беспокоитесь.

   – Я ему не мать.

   – Я имела в виду мачеха, – быстро исправилась Айрин.

   Изящные, наманикюренные пальчики Вики сжали тоненькую ручку кофейной чашечки.

   – Давайте расставим все точки над i, Айрин. Не знаю, что вам сказал Люк о наших с ним отношениях, но могу вас заверить, что он ни своей матерью, ни своей мачехой меня не считает. Я жена его отца.

   – Да, разумеется, но…

   Вики вздохнула.

   – Люк с самого первого дня ясно дал мне понять, что в матери он не нуждается. Вовек не забуду нашу первую встречу, когда Джон нас познакомил. Десятилетний мальчик, клянусь, вел себя, как сорокалетний мужчина.

   Кейти слегка нахмурилась.

   – Люк вас очень любит, Вики, вы же сами знаете.

   – Вначале все было по-другому, – мрачно сказала Вики. – Я допустила оплошность, попытавшись занять место его матери, которую он потерял. К тому времени Люк с отцом и Гордоном уже давно сплотились в дружную мужскую команду. И Люку такое положение очень нравилось. – Чашка в ее пальцах задрожала. – Я часто спрашивала себя, не я ли виновата в том, что он отдалился от семьи.

   Айрин взяла из корзинки еще одну булочку.

   – Что вы имеете в виду?

   – Если б я не вторглась в его жизнь и не потребовала себе так много внимания его отца, которое раньше целиком принадлежало ему, а потом не родила ему и своих двух детей, как знать, быть может, он и наукой не увлекся бы, и в морскую пехоту не пошел бы. – Вики помолчала. – А если б он этого не сделал, возможно, он не оказался бы в нынешней ситуации.

   – Стоп, стоп, подождите-ка! – Айрин изо всех сил замахала салфеткой перед растерянным лицом Вики. – Успокойтесь, дорогая моя! Речь идет о Люке. Он следует зову своего сердца. Он из тех людей, которые решают все сами. Пошел ли он в армию, купил ли гостиницу или еще чего надумал, вы тут абсолютно ни при чем.

   – Джон из-за него очень переживает, – шепотом проговорила Вики.

   – Люк в полном порядке, – заверила ее Айрин.

   Вики обратила к ней взгляд, полный надежды.

   – Вы уверены? Как вы думаете, он вернется в наш бизнес?

   Айрин задумалась.

   – Если бы виноградники «Элена-Крик виньярдз» испытывали серьезные затруднения и если бы он решил, что в состоянии помочь их спасти, то вернулся бы обязательно. Он понимает, как много это дело значит для каждого члена вашей семьи. С его преданностью семье и чувством ответственности можно утверждать, что он придет на выручку, но только в случае крайней необходимости. А так у него есть свои планы.

   – Какие? Управлять «Восходом над озером»? – поинтересовалась Вики. – Но это же абсурд. Гостиничный бизнес не для Люка. Его место на винодельне.

   – А знаете, – задумчиво проговорила Кейти, – в словах Айрин есть здравый смысл. Шесть месяцев назад я, как и остальные, всеми силами пыталась помочь Люку приспособиться к жизни в Санта-Элене, поскольку знала, что вы с дядей Джоном и папой считаете это для него наилучшей перспективой. Но теперь, поразмыслив, я вижу, что мы, возможно, ошибались, пытаясь насильно приобщить его к нашему делу и заставить жениться. Мы оказывали на него давление в тот момент его жизни, когда именно этого не требовалось.

   На сей раз Айрин махнула салфеткой перед лицом Кейти.

   – Вот уж не надо винить себя за то, что вы понукали Люка войти в дело, жениться и жить, как все. Ему самому какое-то время казалось, что он нуждается именно в этом. Поверьте, если бы Люк не захотел, дело не зашло бы так далеко. Или вы еще не заметили, что заставить Люка плясать под свою дудку ох как не просто?

   Кейти криво улыбнулась.

   – Ни одного мужчину в этой семье под свою дудку плясать не заставишь.

   Вики сделала недовольное лицо.

   – Все до одного упрямые и твердолобые.

   Айрин вернула салфетку на колени.

   – Люк знает, что делает, – сказала она и в этот момент увидела его самого, приближавшегося к ней через весь зал. – Ой, мне пора! Моя карета подана.

   – Что? – Кейти обернулась и увидела Люка. – Ой-ой-ой, что-то мне подсказывает, что интервенция не удалась.

   Вики следила за Люком с тревогой на лице.

   – Доктор Ван Дайк сказала Джону, что интервенция продлится по меньшей мере час и что она надеется после нее сразу же забрать Люка с собой на сеанс психотерапии.

   – Доктора Ван Дайк следовало предупредить, что Люк обычно живет по своему собственному расписанию, – заметила Айрин.

   Люк остановился возле их столика.

   – Доброе утро, дамы. Прекрасный день для психологической интервенции, не правда ли? – Он посмотрел на Айрин. – Не знаю, как ты, а я уже повеселился вволю. Пора ехать.

   – Я так и знала, что ты это скажешь. – Айрин живо поднялась на ноги и взяла чистую салфетку. – Погоди-ка секундочку.

   Расстелив салфетку на столе, она ловко завернула в нее все остававшиеся в корзинке булочки – получился узелок. У стола возник официант с омлетом в контейнере.

   – Ваш омлет, мэм. В контейнере также пластмассовый нож с вилкой и несколько салфеток.

   – Спасибо, как раз вовремя. – Айрин взяла контейнер, схватила висевшее на спинке стула пальто, повесила сумку на плечо и с улыбкой посмотрела на Люка: – Я готова.

   – Поехали, – сказал он.

   Через весь зал к ним торопливо шли Джейсон, Хакетт, Гордон и Джон. Женщина в твидовом костюме и туфлях, созданных, очевидно, с единственным расчетом – чтобы было удобно, а не красиво, – семенила за ними. «Доктор Ван Дайк», – тут же догадалась Айрин.

   – Люк, постой, – повелительным тоном окликнул его Джон.

   – Прости, папа, некогда. – Люк повел Айрин к выходу. – У нас дела в городе.

   Женщина в твидовом костюме перегородила Айрин дорогу. Всем своим видом она выражала осуждение.

   – Вы поощряете его поведение, – невозмутимо заявила она.

   – Это не совсем так, – возразила Айрин. – Люк уже давно самостоятельный человек.

   – Я знаю: вы желаете ему лучшего. Мы все ему этого желаем. Именно поэтому я здесь.

   Айрин быстро обвела взглядом присутствующих, застывших с озабоченными лицами, лихорадочно подыскивая слова, чтобы вселить в этих, безусловно, озабоченных судьбой Люка людей уверенность. И вдохновение не заставило себя ждать.

   – Если вам от этого станет легче, – начала она, – то могу вас уверить: насчет эректильной дисфункции Люка беспокоиться нет причины.

   – Айрин, – пробормотал Люк, – если ты не против…

   – В этом отношении у него все в полном порядке, – поспешно продолжила она, желая донести свою мысль до слушателей. – В этом отношении он абсолютно нормален. Даже более чем.

   Во всем ресторане воцарилась тишина. До Айрин дошло, что все как зачарованные смотрят на нее.

   Лицо Джейсона расплылось в широкой улыбке.

   – Ну и ну!

   «Более чем, – сообразила Айрин, – пожалуй, неудачное выражение».

   – Я хотела сказать, он лучше, чем нормальный, – поспешно исправила свою ошибку она.

   И тут же поняла, что это слово тоже не совсем подходящее.

   – Ой, что-то мне нехорошо, – сказала она Люку.

   – Забавно: у меня такое ощущение, будто я участвую в рекламе известных фармацевтических средств, – сказал он. – В таких ситуациях, думаю, лучшая стратегия – отступление.

   – Да, пожалуй.

   Люк с силой потащил за собой Айрин к выходу, на секунду остановившись лишь затем, чтобы забрать зонтик у Бренды, которая стояла, широко вытаращив на них глаза.

   Несколько секунд спустя Айрин очнулась на улице, в туманной измороси?

   Наступило тягостное молчание.

   Айрин откашлялась.

   – Ни завтрака, ни предложения о работе ты, как я понимаю, не получил?

   – Нет.

   – Вот облом!

   – Значит, дальше день будет только лучше, – сказал Люк.

   – Оптимистичное заявление, вроде «стакан не наполовину пустой, а наполовину полный».

   – Что в коробке? – оставив ее замечание без внимания, поинтересовался Люк.

   – Омлет со шпинатом и сыром фета. Услышав об интервенции, я почувствовала, что мы здесь, вероятнее всего, надолго не задержимся. Булочки сейчас намокнут под дождем.

   Люк сверкнул ослепительной белозубой улыбкой.

   – Должен тебе сказать, что я предпочел бы обойтись без прилюдного обсуждения моей эректильной дисфункции, но в то же время восхищаюсь женщиной, которая в такой стрессовой ситуации способна организовать завтрак.

Глава 32

   Утренний туман все еще цеплялся за город, когда джип Люка вклинился в пустующее пространство в конце тихого жилого квартала. Заглушив мотор и сложив руки на руле, Люк огляделся вокруг, изучая обстановку.

   По обеим сторонам улицы, где жил Хойт Иган, тянулись современные многоквартирные дома, спроектированные с расчетом на успешных, холостых яппи. Фасады зданий были оформлены в итальянском стиле. Однако при ближайшем рассмотрении за архитектурными элементами, красивыми лепными окнами и дверными проемами несложно было разглядеть обычные стандартные коробки.

   – Ты уверен, что адрес правильный? – спросила Айрин, открывая дверцу машины.

   – Сегодня выудил из Интернета.

   – Ты думаешь, он дома?

   – Служащие его офиса проявили максимум понимания, когда я поинтересовался у них его сегодняшним графиком.

   – И как же ты от них добился этого? Посулил щедрый взнос в фонд избирательной кампании Уэбба?

   – Не без этого, – признался Люк.

   Он выбрался из машины и, дождавшись Айрин, двинулся к двери дома Игана. На витиевато украшенной вывеске над коваными воротами со сложным узором значилось название многоквартирного комплекса – «Палладиум».

   Айрин остановилась, спрятав руки в карманы пальто, и посмотрела на устройство селекторной связи.

   – С чего ты взял, что он захочет с нами встретиться?

   – Не волнуйся, Иган впустит нас внутрь с такой скоростью, что у тебя голова закружится.

   – Почему?

   – Испугается. Это всегда срабатывает.

   Лицо Айрин озарилось улыбкой.

   – А, он испугается тебя. Да, это вполне возможно.

   Ее слова развеселили Люка.

   – Ты не так поняла. Я, конечно, очень польщен твоей верой в меня, но в данном случае это не моя заслуга. Он испугается огласки. Иган ведет дела сенатора, нацелившегося на Белый дом. Его положение на службе зависит от того, насколько эффективно он контролирует нежелательные ситуации в процессе избирательной кампании.

   – Ясно. Мы с тобой, стало быть, нежелательные ситуации.

   – Вот именно. – Люк нажал кнопку селекторной связи.

   После первого же звонка из устройства послышался искаженный интеркомом металлический и скрипучий голос Хойта:

   – Квартира триста один. Вы с доставкой?

   – Можно сказать и так, – ответил Люк. – Это Люк Даннер. Я с Айрин Стенсон. Вы нас помните?

   Селекторное устройство заглохло.

   – Чего вы хотите? – наконец спросил Хойт голосом, который зазвучал еще резче.

   – Поговорить с вами, – сказал Люк. – Если у вас нет времени…

   Он не договорил, потому что из устройства селекторной связи послышалось резкое жужжание. Айрин повернула ручку и открыла ворота, которые им только что отпер Хойт.

   – Поднимайтесь! – рявкнул он им. Интерком умолк.


   Люк вслед за Айрин прошел в маленький, выложенный плиткой дворик с фонтанчиком и растениями в глиняных горшках. Они пересекли дворик и через двойную тяжелую стеклянную дверь вступили в небольшой вестибюль. Сбоку виднелась еще одна дверь с вывеской «Менеджер», оказавшаяся запертой.

   Айрин направилась было к лифту, но Люк поймал ее за руку.

   – Давай поднимемся по лестнице, – сказал он.

   – Давай. – Айрин удивленно на него посмотрела. – А что такое?

   – Так проще получить представление о планировке здания.

   – Зачем тебе это?

   – Старая привычка, – ответил Люк. – Когда имеешь дело с людьми, у которых нет причин тебя любить, любая информация всегда кстати.

   – А, понимаю, – со знанием дела протянула Айрин. – Инфа.

   – Я предпочитаю термин «информация». Для морпеха слово, конечно, чересчур длинное, но теперь, когда я его усвоил, мне нравится его использовать.

   Звук их шагов тонул в ворсе ковра, устилавшего пол третьего этажа, но Хойт, очевидно, высматривал их в глазок: не успел Люк поднять руку, чтобы постучать в дверь 301, как она резко распахнулась.

   – Что все это значит? – требовательно спросил Хойт, впуская Айрин с Люком в небольшую прихожую с зеркалом. – Я занят организацией встреч.

   На Хойте были, судя по всему, очень дорогая рубашка и брюки. Недавно начищенные ботинки сияли. Галстука, правда, не наблюдалось, но Люк решил, что насчет подготовки встреч Хойт не лжет.

   – Много времени мы у вас не отнимем, – сказал Люк.

   – Сюда. – Хойт кивнул головой по направлению к комнате.

   С первого взгляда на эту комнату становилось ясно, что никаких попыток сообразовать интерьер своего жилища с прослеживавшимся во всем комплексе «Палладиум» итальянским влиянием Хойт не предпринимал. Более того, в оформлении помещения, по мнению Люка, вообще никакой идеи не ощущалось. Стиль здесь был один – Помощник Политика Трудоголик.

   Люк насчитал на телефоне в квартире четыре линии. Другой телефон висел у Хойта на поясе. В одном углу комнаты стоял принтер, в другом – ксерокс. Почти все стены были увешаны газетными и журнальными вырезками со снимками Уэбба с различными VIP-персонами.

   Айрин, заложив руки в карманы тренча, остановилась посреди загроможденной гостиной.

   – Мы хотим знать, о чем вы с Памелой спорили за день до того, как мы обнаружили ее тело, – проговорила она.

   Хойт посмотрел на нее с таким выражением, словно она только что у него на глазах превратилась в какую-то инородную субстанцию.

   – Что вы такое несете, черт побери?

   – Нам известно, что вы приезжали к ней вДансли. – Люк подошел к стене и принялся разглядывать снимок Райленда Уэбба у выхода из музея в сопровождении Алексы Дуглас и девочки лет девяти. Люк обернулся через плечо. – Нам известно, что вы ссорились.

   Хойт остолбенел. Люк почти видел, как в его голове прокручивались разные варианты ответа: он лихорадочно искал выход из положения.

   – У вас нет никаких доказательств, – в конце концов сказал Хойт.

   – Дансли – городок очень маленький. – Айрин слабо улыбнулась. – Неужели вы и впрямь решили, что можете среди бела дня приехать к одному из членов самой высокопоставленной семьи города и никто вас не увидит?

   – Там не знают моей машины, – не подумав, ляпнул Хойт, после чего тут же сообразил, что данное замечание скорее всего его выдало. – А ведь я старался, чтобы меня не заметили, черт побери. Ну хорошо, все это вас не касается, но я в тот день действительно приезжал поговорить с Памелой. Вам это все равно ничего не даст. Когда она умерла, я находился далеко от Дансли – это абсолютно точно. Уезжая, я оставил ее в полном порядке.

   – Так о чем вы спорили с Памелой? – повторила вопрос Айрин.

   У Хойта на щеках задвигались желваки.

   – А с какой стати я должен перед вами отчитываться? Люк посмотрел на него.

   – Если вы не скажете нам, из-за чего вы с ней ссорились, то мы сделаем свои собственные выводы, которые могут появиться в газете Айрин. Подумайте хорошенько, вам это надо?

   – Пытаетесь запугать меня, Даннер?

   Люк развел руками.

   – Ну да. Это, кажется, самый лучший способ получить от вас ответы на интересующие нас вопросы. Можете предложить что-нибудь получше?

   Айрин нахмурилась.

   – Ну хватит вам. Хойт, прошу вас, это очень важно. Мне необходимо знать, почему вы ссорились с Памелой.

   – Зачем вам это? Хотите повесить на меня ее смерть? Не выйдет, и не мечтайте.

   Айрин задумчиво посмотрела на него.

   – У вас с ней был роман, не так ли?

   Хойт заколебался. И Люк снова увидел, как он что-то просчитывает в уме.

   – Какое-то время мы были любовниками, – медленно проговорил он. – Может, несколько недель, не больше. Это не секрет. Ну и что из того?

   – Отношения прекратила Памела? – спросила Айрин уже более мягким тоном. – Даже когда Памела была подростком, инициатива в отношениях с мужчинами всегда принадлежала ей. Вряд ли она с тех пор изменилась.

   Лицо Хойта налилось кровью. ПарусекундЛюкдумал, что он вот-вот взорвется, но тот начал остывать.

   – Я, наверное, и сам знал, что долго это все не продлится, – устало сказал Хойт. – Бог ты мой! Я же у Уэбба работаю уже почти два года. Все ведь происходило на моих глазах. Мне были знакомы ее штучки. Но я, как и остальные мужчины, попал к ней в сети, думал, я не такой, как все. – Он покачан головой. – Она словно лампа: когда мужчина ей бывал нужен, она включалась и сияла для него, когда же он ей надоедал, выключалась, оставляя его стоять в кромешной тьме и ломать голову, пытаясь понять, что произошло.

   – Когда она порвала с вами? – поинтересовалась Айрин.

   – За пару дней до того, как уехала в Дансли. – Хойт поджал губы. – Ничто не предвещало разрыва. В тот вечер мы с ней присутствовали на акции по сбору средств. После я отвез ее домой, надеясь, что мы с ней уляжемся в постель, но она остановилась на пороге своей квартиры и сказала, что ей со мной было хорошо, но отныне между нами все кончено. Потом пожелала спокойной ночи и захлопнула перед моим носом дверь. Если честно, я был просто ошарашен.

   – Что вы после этого сделали? – спросила Айрин.

   – А что в подобной ситуации делает мужчина? Вернулся домой и налил себе большой стакан скотча. На следующий день я пытался дозвониться до нее, но в ее городском доме никто не брал трубку, и я решил позвонить в дом на озере. Она ответила, но ясно дала понять, что своего решения не изменит.

   – Но вы тем не менее все равно отправились к ней, – сказала Айрин.

   – И все без толку. – Хойт отошел к окну и сунул руки в карманы. – Она сказала, чтобы я возвращался в Сан-Франциско, а ей некогда, у нее, мол, дела.

   – Какие дела? – спросила Айрин. Хойт с ворчанием отвернулся к окну.

   – Думаю, она делала все то, что обычно делают перед самоубийством.

   – Стало быть, вы уверены, что передозировка была намеренной? – спросил Люк. – Что это был не несчастный случай?

   Хойт покачал головой:

   – Откуда мне, черт возьми, знать? Я предполагаю, что она покончила с собой, поскольку не могу представить, чтобы Памела допустила такую роковую ошибку с таблетками и выпивкой. Она не один год жила со своей зависимостью. С чего бы это ей так ошибиться на этот раз?

   – В тот день, когда вы уехали, оставив ее одну, вы не догадывались, что она, возможно, собирается покончить с собой? – спросила Айрин.

   – Разумеется, нет. – Хойт нахмурился. – Если бы я подозревал, что она задумала самоубийство, я бы уж что-нибудь да предпринял.

   Айрин пристально на него посмотрела.

   – Что например?

   Хойт, вытащив руку из кармана, взмахнул ею.

   – Ну, для начала связался бы с ее отцом. Уэбб, в свою очередь, позвонил бы врачу Памелы. Они, я уверен, сумели бы отправить Памелу в какую-нибудь частную клинику. Но я, клянусь, ни сном ни духом не знал при расставании, что она была готова к суициду. Я подумал, она от меня устала и собирается подыскать себе кого-то еще. Как я уже сказал, для нее это было обычным делом.

   Айрин нахмурила темные брови.

   – Вы не поинтересовались, есть ли у нее кто другой?

   – Конечно. Она ответила отрицательно. Вот так. И я поехал домой. Потом, в три часа ночи, звонит мне Уэбб и сообщает, что с ним только что связался начальник полиции Дансли. Памела найдена мертвой, и нам нужно сделать все необходимое, чтобы забрать ее тело, организовать похороны и встретиться с начальником полиции Макферсоном. – Хойт с осуждением посмотрел на Айрин. – Дальше я действовал в соответствии со своими обязанностями. Я все силы бросил на то, чтобы представить смерть Памелы сугубо семейным делом.

   Люк рассматривал фотографию Уэбба и Алексы, о чем-то беседующих с президентом на последней акции по сбору средств.

   – Кому принадлежала идея взять с собой в Дансли невесту Уэбба?

   – Алекса сама настояла на том, чтобы с нами поехать. Ей показалось, что в то время, как сенатор переживает потерю своего единственного ребенка, ей следует быть рядом. И оказалась права. Прессе она на похоронах очень понравилась.

   Люк приподнял брови.

   – Верная и преданная невеста кандидата, переживающего трагическую смерть своей непутевой дочери, в тяжелую для него минуту остается рядом.

   – Способность просчитывать все варианты наперед в политике, как и в обычной жизни, это все, – сухо ответил Хойт.

   Айрин бесшумно расхаживала по комнате.

   – Вы хотите сказать, что верность и преданность Алексы Дуглас это притворство? – спросила Айрин.

   Хойт изумился.

   – Да нет же, черт возьми! Я говорю прямо противоположное. Алекса Дуглас ничего так не хочет, как того, чтобы Уэбб попал в Овальный кабинет. Мне кажется, она уже подбирает себе гардероб первой леди и планирует отправить Эмили в одну из модных вашингтонских академий, где учатся дети президентов и дипломатов.

   – Эмили? – переспросила Айрин.

   – Это ее дочь, – пояснил Хойт. – Алекса вдова. Айрин взглянула на фото на стене.

   – Ведь Алекса моложе Райленда.

   – Ей тридцать три, если быть точным. – Хойт тихонько фыркнул. – Но такое незначительное обстоятельство, как двадцатилетняя разница в возрасте, никого не волнует, пока моложе женщина, а не мужчина.

   – Они любят друг друга? – задала следующий вопрос Айрин.

   – Этот союз заключен по политическим соображениям, – невозмутимо сказал Хойт. – Если Уэбб хочет попасть в Белый дом, то ему нужна супруга. Вы же понимаете, избиратели не проголосуют за холостого кандидата в президенты, разве не так?

   – Я об этом не думала, – призналась Айрин. – Но теперь я вижу, что жена – это ценное достояние любого политика, метящего в президенты.

   – Алекса ему идеально подходит. Из хорошей семьи, с хорошим образованием, в скандалах не замечена. Умна и умеет четко формулировать свои мысли. К тому же ее муж оставил ей приличное состояние. А еще… – Хойт осекся.

   – Что еще? – спросил Люк.

   – Отец Уэбба на протяжении долгих лет уговаривал Рай-ленда жениться и произвести на свет наследника. Не такой уж это секрет, что Виктор Уэбб перед смертью хочет убедиться, что его имя и состояние перешли к внуку. Алекса, между нами говоря, перед объявлением помолвки прошла серьезное медицинское обследование с целью засвидетельствовать, что она в прекрасной форме и может родить ребенка. И потом, существует добрачный контракт, в котором прописано, что в течение года с момента заключения брака она приложит максимум усилий к тому, чтобы забеременеть.

   – Ничего себе! – удивилась Айрин. – Алексе не позавидуешь. – Замолчав, Айрин посмотрела на одну из фотографий Дуглас. – Ведь Алекса того же возраста, что и Памела. Как они ладили друг с другом?

   – Поначалу Памела относилась к Алексе, как ко всем остальным женщинам Уэбба, которые перебывали у него за все эти годы, – сказал Хойт. – То есть игнорировала ее. Однако когда Уэбб объявил о помолвке, Памела восприняла известие очень серьезно, это я могу с полной уверенностью сказать.

   – Что вы имеете в виду? – не поняла Айрин.

   – Памела вдруг поняла, что Алекса ей не очень нравится. Ходят слухи, будто несколько недель назад на акции по сбору средств она подловила ее в туалете. О чем там у них был разговор, никому не известно, но существует предположение, будто Памела дала Алексе понять, что не желает видеть ее женой своего отца.

   – Интересно, Памела ревновала ее к отцу? – проговорила Айрин, медленно двигаясь вдоль стены и разглядывая фотографии. – Она много теряла. Алекса должна была взять на себя роль, которую долгие годы в политической жизни отца играла Памела. Став законной супругой Уэбба, Алекса должна была стать хозяйкой его приемов и ближайшей советчицей. А также получить влияние и социальный статус, которые до настоящего времени принадлежали Памеле.

   Хойт страдальчески посмотрел на Айрин.

   – Кто знает, что творилось у Памелы в голове? Лично я никогда ее не понимал.


   Через десять минут Люк садился в джип рядом с Айрин.

   – Ну? – спросил он, вставляя ключ зажигания.

   – Не знаю, что и думать, – ответила Айрин. – Но мне пришло в голову, что если Памела с Алексой враждовали, то у нас теперь появился верный кандидат в подозреваемые. Алекса производит впечатление довольно амбициозной дамы.

   – Думаешь, она могла освободиться от Памелы из опасений, как бы та не осложнила ей жизнь? Возможно, даже боялась, что Памела отговорит Уэбба от брака с ней?

   – Не исключено, – сказала Айрин, рассматривая из машины дом Хойта.

   Люк осторожно отъехал от парапета.

   – Но зачем сжигать дом? Поджог – верное средство избавиться от улик.

   – Точно, – согласилась Айрин. – Но что это за улики такие, чтобы для их уничтожения потребовалось сжигать целый дом?

   Люк на минуту задумался.

   – Те, которые не смог найти убийца, но которые, по его представлению, находились в доме.

   – Наверное, это что-то маленькое.

   – Или хорошо запрятанное.

   – А знаешь, – тихо проговорила Айрин, – я что-то не очень верю Хойту.

   – Я тоже. Слишком уж быстро он разговорился для человека, который поначалу с нами говорить и вовсе не собирался.

   – Нужно разузнать о нем побольше. Можно поискать в Интернете.

   Люк погрузился в задумчивость.

   – Я знаю одного человека, который, наверное, сумеет раздобыть для нас сведения об Игане гораздо быстрее, чем ты или я сделаем это через Интернет.

   – Кто это? – спросила Айрин.

   – Один парень, с которым я служил в морской пехоте, Кен Танака. Он сейчас занимается частным сыском. Работает в основном с компаниями, но для меня сделает исключение.

   Айрин задумалась над этим предложением.

   – И много у тебя друзей, которые прошли через то же, что и ты?

   – Нет, не много. Несколько.

   – Вы с ними вспоминаете прошлое?

   – Не часто.

   – Потому что незачем вспоминать: довольно и того, что и ты, и они помнят об этом, – сказала Айрин.

   – Да.

Глава 33

   В тот же вечер в половине шестого Люк появился на пороге коттеджа номер пять. Открыв дверь, Айрин обнаружила, что он захватил с собой набор бритвенных принадлежностей, небольшую сумку и компьютер.

   – Поправь меня, если я не права, но ты сегодня вечером, похоже, желаешь получить от меня не только ужин, – добродушно пошутила Айрин над ним.

   По лицу Люка лишь пробежала легкая тень, но Айрин показалось, будто захлопнулась стальная дверь. Называется пошутила.

   – Последние две ночи мы спали вместе, – ровным голосом проговорил Люк. – Или я что-то путаю?

   Он стоял в дверях, будто бы ожидая от Айрин какого-то жизненно важного решения. А что, собственно, между ними произошло? У них завязался бурный роман, во многом подпитываемый высоким накалом их недавней страсти. Вполне возможно, их отношения долго не продлятся, но пока они вместе, она благодаря Люку чувствует себя богиней секса. Когда это в последний раз мужчина заставлял ее почувствовать себя богиней секса?

   – Нет, – улыбнулась Люку Айрин. – Ты ничего не путаешь.

   Она отступила в сторону, впуская его в дом. Его лицо тут же оттаяло. Холодное, мрачное выражение исчезло. И Айрин почувствовала, что стальная дверь вновь отворилась.

   Люк вошел в комнату до странного удовлетворенный, как мужчина, который возвращается к себе домой.


   Ночью Айрин проснулась оттого, что почувствовала, как Люк потихоньку выбирается из постели. Она не шелохнулась, но, чуть приоткрыв глаза, увидела, как он с джинсами в руке бесшумно крадется по коридору в первую комнату коттеджа.

   Когда Люк исчез из виду, Айрин посмотрела на часы, стоявшие на столе. Стрелки показывали половину третьего.

   Она выждала какое-то время, которого хватило бы на то, чтобы перекусить на кухне или сходить в туалет, но Люк не возвращался.

   Сев на постели, Айрин откинула в сторону одеяло и встала. Любой человек имеет право на свои секреты, сказала она себе. Но это как-то уж очень странно. Раз он не спит, то и она не будет. Айрин сунула ноги в тапочки и вышла в коридор.

   В свете лампы, которую она оставила включенной на столике, Айрин увидела Люка. Тот сидел за журнальным столиком, на котором стоял раскрытый компьютер. По его сосредоточенному лицу было видно, насколько он поглощен своим занятием.

   – Если у тебя хобби сидеть по ночам в каком-то чате, лучше сразу признайся мне, – сказала Айрин.

   Люк поднял голову. Секунду или две у Айрин было такое ощущение, что он крайне удивлен ее появлением. Затем по его лицу поползла кривая улыбка.

   – Не хотел тебя разбудить, – сказал он. – У меня в голове возникла пара идей, вот я и решил записать их, пока не забыл.

   – Каких идей? По поводу ситуации с Уэббами?

   – Да нет. – Люк откинулся на диванные подушки и вытянул ноги под столиком. – Это касается книги, которую я пишу.

   – Что за книга? – загорелась любопытством Айрин. – Роман?

   Люк медлил с ответом, и Айрин поняла, что он еще ни с кем не обсуждал свой труд.

   – Нет, – в конце концов ответил он, глядя на горящий экран взглядом василиска. – Это точно не художественная литература. Скорее учебник или пособие.

   – Вот как? А по какому предмету?

   – Предмет – способ мышления и разработка стратегии.

   Айрин подошла к журнальному столику поближе.

   – Военной стратегии?

   – Стратегия есть стратегия, независимо от того, в каких целях ее используют. Мне никто не верит, когда я говорю, что мою задницу и жизнь моих людей не раз спасала не только моя военная подготовка, но и философия, которой я занимался до того, как стать морпехом.

   Айрин вдруг все поняла.

   – Философия научила тебя не тому, что думать, но как думать.

   – А война научила меня… совсем другому. Я стараюсь извлечь уроки из обеих сторон человеческой жизни.

   – Звучит, безусловно, внушительно.

   Губы Люка изогнулись в усмешке.

   – Как раз эту маленькую проблемку я и пытаюсь преодолеть: не хочу, чтобы мою книгу восприняли как эзотерическую или сложную философскую.

   – Эзотерическая, философская! Как витиевато ты выражаешься! Хотя Джейсон меня предупреждал, что под внешней отрешенностью и спокойствием бьется неистовое сердце настоящего исследователя. Что заставило тебя уйти из науки в армию?

   Люк снова вперил взгляд в экран компьютера, точно надеялся там найти ответ на вопрос Айрин.

   – Это сложно объяснить. Одна часть моего существа всегда тянулась к науке. А другая казалась… какой-то незаконченной, что ли. Мне всегда хотелось найти живущему во мне ученому противовес. – Люк пожал плечами. – Или что-то в этом роде.

   – Знаешь, кто ты?

   Люк вскинул брови.

   – Кто?

   – Человек эпохи Возрождения двадцать первого века, ученый-борец.

   – Так кто из нас, интересно, выражается витиевато?

   – А эта твоя книга, – продолжала, воодушевившись, Айрин, – не что иное, как попытка соединить обе стороны твоей натуры, я права? Это твой личный, тобой изобретенный вариант терапии.

   Люк снова уткнулся в экран.

   – Черт побери, женщина, мне кажется, ты что-то поняла.

   Айрин присела рядом на диван.

   – Ты надеялся обрести в Дансли тихое прибежище, где можно писать.

   – Да, такой у меня был план.

   – Зачем ты купил эту гостиницу? Только не говори, что тебе нужны деньги: ведь ты и пальцем не шевельнул, чтобы получить прибыль.

   – С финансами у меня все в порядке. Я за последние годы сделал несколько солидных капиталовложений. – Люк накрыл руку Айрин своей ладонью. – Что касается гостиницы, то, говорят, собственность на берегу водоема беспроигрышное дело.

   – Но только не в Дансли. Моя тетя, к примеру, продав дом моих родителей, почти ничего не выгадала.

   – За вселяющие надежду сведения спасибо.

   – Как ты стал хозяином гостиницы? – спросила Айрин.

   – Я вовсе не собирался заниматься гостиничным бизнесом. Просто хотел поселиться в одном из домиков, а все остальные закрыть к чертям. Однако возникла пара непредвиденных затруднений.

   – Каких?

   – Максин и ее сын, Брэди, – сказал Люк. – И еще в какой-то степени Такер Миллз.

   Айрин переплела свои пальцы с пальцами Люка.

   – А, понимаю. От этой работы зависит материальное благополучие Максин?

   – Здесь у озера не так-то просто найти работу, особенно в мертвый сезон. Через пять минут после моего переезда сюда я осознал, что, если закрою гостиницу, Максин с Брэди окажутся на мели.

   – А Такер?

   – Такер без подработки в гостинице, возможно, как-нибудь перебился бы: ведь он всю свою жизнь перебивается. – Люк заколебался. – Но работа здесь ему нравится. Он к ней привык. Работа в гостинице – для него часть заведенного порядка.

   – А порядок Такеру нужен как воздух.

   Уголки губ Люка снова приподнялись.

   – А разве так не у всех?

   – Конечно. Иными словами, ты не закрыл гостиницу лишь потому, что не желал испортить жизнь этим трем людям.

   – Нельзя сказать, чтобы это заведение было совсем уж убыточным. Просмотрев финансовые документы, я понял, что если клиентов летом достаточно, то отель может приносить скромный доход. Черт побери! Да с таким работником, как Максин, на которой тут все держится, гостиница может приносить даже приличный доход.

   – Не закрывать гостиницу было с твоей стороны очень благородно, Люк.

   – Все взвесив, я счел этот вариант самой простой стратегией.

   – Ни минуты в это не верю. Ты оставил все по-прежнему, поскольку чувствовал свою ответственность перед людьми, которые достались тебе вместе с этим заведением. Вспоминаю слова своего отца.

   – Какие?

   – Хороший офицер всегда заботится о людях.

   Айрин наклонилась к Люку и поцеловала его.

   Люк ответил ей поцелуем, а немного погодя закрыл свой компьютер и повел Айрин обратно в спальню.

Глава 34

   Кен Танака позвонил на следующее утро, в половине восьмого, как раз в тот момент, когда Люк собирался подать Айрин свой особый французский тост.

   – Я еще не закончил просмотр финансовых документов, но, думаю, тебе надо взглянуть на то, что у меня есть, – сказал Кен. – Здесь прослеживается определенная система. Причем знакомая. Дело может оказаться довольно гнусным.

   – Скинешь информацию по электронной почте? – спросил Люк.

   – В сложившейся ситуации этого, на мой взгляд, не стоит делать, – ответил Кен. – Речь идет о грязных махинациях, в которые может оказаться вовлечен потенциальный будущий президент. Не хочу, чтобы в Сети остался след, который привел бы к тебе или ко мне. Лучше обсудить это при встрече. Мне нужно показать тебе кое-какие материалы.

   «Вот Кен! – подумал Люк. – Аккуратен, как всегда». Именно это позволило ему выжить на войне и, безусловно, помогло добиться успеха в качестве частного сыщика.

   Люк посмотрел на часы.

   – Я смогу приехать через пару часов.

   – Буду ждать, – сказал Кен.

   Люк повесил трубку и вернулся к тосту, который выложил на тарелку.

   – Звонил Танака. Он откопал что-то интересное в финансовых документах Игана и думает, что это может иметь отношение и к Райленду Уэббу тоже.

   Лицо Айрин просияло.

   – Политический скандал?

   – Не исключено.

   – Подходящий скандал иногда может поспособствовать раскрытию убийства.

   – Умерь свой пыл. – Люк натер тост кусочком апельсиновой корки. – Все, что у нас есть на данный момент, – это несколько новых точек, которые нужно соединить. Сразу же после завтрака еду в город. Хочешь со мной?

   – Да. – Айрин заколебалась, явно затрудняясь принять решение. – Поезжай, пожалуй, к другу один. Я сегодня займусь кое-чем другим. Если мы будем действовать по отдельности, больше успеем.

   Внутри у Люка шевельнулось дурное предчувствие.

   – А чем ты собираешься заняться?

   – Не делай такое лицо. Я вовсе не собираюсь находить трупы или устраивать пожары. Пока я сегодня утром одевалась, мне в голову внезапно пришла одна блестящая идея. Я как раз хотела ею с тобой поделиться, но в этот момент зазвонил телефон.

   – И что это за идея? – поинтересовался Люк все еще настороженно.

   – Речь идет о том ключе, который я обнаружила в тайнике Памелы в ночь пожара. – Айрин посмотрела на французский тост на тарелке, и ее глаза одобрительно расширились. – Ну и ну, как сказал бы Джейсон. Наконец-то еду подают в номер.

Глава 35

   Слесаря звали Херб Портер. Ему было за семьдесят, а слесарем он работал уже лет пятьдесят. Он понимал толк в замках и ключах и хорошо знал свое дело.

   – Да, это моя работа, еще бы! – подтвердил он, изучая ключ, который показала ему Айрин. – Первый сорт. Дорогая работа. Я на озере единственный мастер по замкам. Видите буковку «П», за которой следует номер? Это мой код.

   Айрин попыталась унять бешеный стук сердца. Приступая к собственному плану, в соответствии с которым пыталась установить слесаря, изготовившего ключ Памелы, она особо не рассчитывала на успех. Теперь же, когда перед ней забрезжил луч надежды, адреналин мощными толчками разливался по ее жилам.

   – Вы помните, кто заказывал его? – спросила она, заставляя себя говорить спокойно и непринужденно.

   – Конечно. Дочь сенатора Уэбба.

   Айрин вцепилась в край стойки.

   – Она назвала вам свое имя?

   – Тогда нет. Она назвалась какой-то там Марджори и заплатила наличными. Я думал, она отдыхающая или приехала сюда на уик-энд. Но потом, когда она покончила с собой, я опознал ее по фото в газете. – Портер покачал головой. – Вот беда! Такая красавица была. Хорошо одета. Ну прямо модель, ни дать ни взять, понимаете?

   – Да, понимаю. – Айрин улыбнулась, призывая на помощь всю свою волю, чтобы сдержаться, не упасть всем телом на стеклянную стойку и, схватив слесаря за грудки, не вытрясти из него все, что можно.

   «Спокойно, – уговаривала она себя. – Не торопи его. А то он вообще больше ничего не скажет».

   Если бы Памела заказала ключ в каком-нибудь большом или даже не очень большом городе в области залива Сан-Франциско, отыскать мастерскую было бы практически невозможно. Но Айрин пришло в голову, что ключ, вполне вероятно, сделали где-то здесь. Если это так, рассудила она, то ей скорее всего удастся найти и слесаря, которому его заказали, а если повезет, даже выяснить, что он открывал, этот ключ.

   В начале десятого Айрин поехала вдоль берега озера на север, в сторону Кирбивилла, по пути заглянув в пару маленьких слесарных мастерских. Дансли она в расчет не брала, полагая, что, если Памеле было что скрывать, она не стала бы обращаться в единственную слесарную мастерскую, где делали почти все. Дин Крамп, ее владелец, особу из семьи Уэббов узнал бы моментально.

   В мастерской «Замки и ключи Портера», расположенной на тихой тенистой улочке Кирбивилла, удача улыбнулась Айрин.

   – Когда мисс Уэбб была у вас? – спросила Айрин, всеми силами пытаясь скрыть рвущееся наружу радостное возбуждение.

   – Ну-ка дайте вспомнить. – Херб устремил взгляд на допотопного вида настенный календарь с красотками. С минуту он напряженно думал, глядя на страницу с полногрудой рыжеволосой девицей в топе на бретельках и коротеньких шортиках, после чего кивнул: – Несколько дней назад. Она очень торопилась. Сказала, что это важно. Я пообещал все сделать на следующий день. Вот, видите? Дату даже красным обвел.

   Айрин проследила за его взглядом. Ее пульс сделал рывок и помчался вперед на высокой скорости. Отмеченная красной ручкой дата оказалась днем накануне смерти Памелы.

   – Она заказала у вас новый замок для своего дома? – Айрин нахмурилась. – Но тут какое-то недоразумение. Ведь Памела не меняла замки. Всего несколько дней назад я открывала дом Уэббов старым ключом.

   Херб задумчиво прищурился.

   – Вы о том доме, что на противоположном берегу озера, правильно? О том, что недавно сгорел?

   – Да.

   – Она не для этого дома заказывала ключ.

   Айрин затаила дыхание.

   – Не для этого?

   – Нет. Она заказала новый ключ для дома на другом конце города, который стоит прямо на берегу озера. Сказала, что сняла этот дом. Потому-то я и решил, что она приехала в отпуск или на выходные.

   Испытав в первый момент разочарование, Айрин теперь чувствовала замешательство. Зачем, спрашивается, Памеле снимать дом на озере, когда у нее есть свой?

   – Адрес вы мне, наверное, не дадите? – спросила она, приготовившись к отказу.

   Но Херб, к ее изумлению, пожал плечами и вытащил старую картонную папку.

   – Не вижу в этом ничего такого. Раз мисс Уэбб уже нет в живых, это не какая-то конфиденциальная информация. В том доме никто не живет, насколько мне известно. – С минуту Херб рылся в стопке счетов и табелей, из которых наконец выбрал один. – Вот он. Конец Пайн-лейн. Без номера. Это единственный дом по той дороге.

   Айрин вдруг стало нечем дышать. Она раз или два жадно втянула в себя воздух и лишь после этого смогла говорить.

   – Пайн-лейн? – Слова вышли высоким, скрипучим фальцетом, в котором она с трудом узнала свой собственный голос. – Вы уверены?

   – Я помню, что не сразу нашел дом. Прежде чем до него добрался, пару раз ошибся поворотом. Пайн-лейн – одна из тех насыпных частных маленьких дорог, что, ответвляясь от шоссе, спускаются к берегу. Таких вокруг озера полным-полно. Половина даже без указателей.

   – Да, я знаю, – шепотом проговорила Айрин.

   Портер озабоченно прищурился на нее.

   – Послушайте, если это для вас важно, я могу записать вам адрес.

   – Нет, спасибо. – Она выхватила ключ у него из рук. – В этом нет необходимости. Спасибо, что потратили на меня время, мистер Портер.

   – Не за что. – Херб положил локти на запачканную стеклянную конторку и горестно покачал головой. – А мисс Уэбб действительно очень жаль. Как вы думаете, с чего это такой красивой молодой леди кончать жизнь самоубийством?

   – Хороший вопрос, – сказала Айрин.

   Чтобы не выдать своего волнения, ей потребовалось очень большое усилие, но она тем не менее справилась – спокойно вышла на улицу, села за руль своего автомобильчика, выехала с крошечной стоянки перед мастерской Портера и неторопливо проехала через город.

   Когда магазины, рестораны и заправки, составлявшие центр города, остались позади, Айрин свернула на небольшую уединенную поляну для пикников и остановилась. Выйдя из машины, она пошла вниз, к берегу.

   Айрин долго стояла у воды, устремив взгляд на подернутое рябью озеро. Постепенно ее дрожь и тошнотворное ощущение ужаса утихли.

   Когда способность мыслить здраво вернулась к ней, она заставила себя задуматься над вопросом, который взывал к ней, как обезумевший призрак.

   На Пайн-лейн находился только один дом, по крайней мере так было семнадцать лет назад. Это был дом, в котором она выросла, дом, где на кухне она обнаружила бездыханные тела своих родителей.

Глава 36

   В Дансли Айрин возвращалась окольным путем, по узкой двухполосной дороге, петлявшей вдоль южного берега озера: она решила, что ей требуется время все хорошенько обдумать. В глубине души она знала, что это просто уловка, возможность хоть немного оттянуть свое возвращение в Дансли – так ей не хотелось вновь оказаться возле темного, залитого кровью дома, который все прошедшие семнадцать лет преследовал ее в ночных кошмарах.

   Когда Айрин выехала на самый отдаленный участок старого шоссе, в зеркале заднего вида показался большой серебристый внедорожник с густо тонированными стеклами. Автомобиль с устрашающей скоростью вынырнул из-за последнего поворота.

   Обнаружив, что серебристый джип следует за ее машиной почти впритык, Айрин внезапно осознала, как медленно едет.

   Пустая дорога и мрачные мысли позволили ей отвлечься и перенестись в другую реальность. Айрин вела машину на автопилоте. Обгон транспорта, движущегося на низкой скорости, на извилистой двухполосной дороге возможен не везде. Поэтому, когда ползешь еле-еле, люди, следующее за тобой, просто стервенеют. Здесь медленно ездят только туристы.

   Айрин мигом распрямилась за рулем и решительно надавила на газ, преодолев серию поворотов на скорости. Однако, снова бросив взгляд в зеркало заднего вида, она заметила, что джип не отстал, а, напротив, продолжал стремительно сокращать разделявшее их расстояние.

   Кто бы это ни был, а она ему явно действует на нервы. И он намерен наказать ее за нанесенное ему оскорбление – она заставила его ехать медленно. Этого ей еще не хватало – сумасшедшего, злобного идиота за рулем.

   По спине у Айрин от страха пробежал холодок. Тот отрезок шоссе, по которому она ехала, шел по самому верху, опоясывая вершину гор. Дорога опасная. Отец Айрин не раз, возвращаясь домой усталым и мрачным, рассказывал матери, как кто-то из местных напился и, сбив ограждение, упал в озеро. Несколько лет назад, одержимая своими бесконечными, неустанными попытками расследовать прошлое, Айрин узнала, что с Бобом Торнхиллом по дороге случился сердечный приступ и он где-то здесь упал с горы в воду.

   Джип следовал угрожающе близко. Пару раз Айрин в качестве предупреждения давала по тормозам. Но внедорожник, вместо того чтобы отстать, лишь ускорялся.

   В животе у Айрин образовался лед. Своего сердца, глухо стучавшего в груди, она уже почти не чуяла. Страх кислотой растекался по венам. Все инстинкты самосохранения сигнализировали опасность. Водитель джипа пытался ее запугать, и это ему удавалось.

   Айрин сильнее нажала на газ. Отец учил ее водить по Лейкфрант-роуд. Для городских подростков главное – научиться лавировать на городских улицах и въезжать на автомагистраль. Дети, выросшие в сельской местности, осваивают другие премудрости. Уже семнадцать лет Айрин не водила машину по этой узкой дороге, но навыки, приобретенные еще в ранней юности, остаются с человеком навсегда, напомнила она себе. Кроме того, наставник у нее был превосходный. Ее отец водил машину так же, как делал все остальное, – как морской пехотинец.

   Айрин имела одно серьезное преимущество: ее малолитражка отлично удерживала дорогу, как настоящий спортивный автомобиль. Джип же по сути – грузовик. Набрав скорость, он становился крайне неустойчив на крутых поворотах извилистой дороги.

   Все дело только в скорости, думала Айрин. Кто-то рано или поздно совершит ошибку и нырнет в озеро. А воды в этом районе глубоки. Падение с обрыва равносильно смертному приговору.

   Айрин порылась в памяти, пытаясь представить карту здешней местности. Где-то повыше находился въезд в маленький, в густых зарослях деревьев поселок. Семнадцать лет назад недвижимость здесь не шла нарасхват. Построили лишь несколько недорогих летних домов. Если повезет, Вентана-Истейтс, как и весь Дансли, тоже попал в зону искаженного времени.

   Айрин услышала визг тормозов, но оторвать глаза от дороги не решалась. Один незначительный просчет на такой скорости, и она перелетит через тоненький, как листок бумаги, металлический барьер.

   Выйдя из очередного крутого виража, она увидела поблекшую вывеску Вентана-Истейтс. Никому, по-видимому, ни разу и в голову не пришло ее перекрасить. И это как нельзя лучше отвечало ее замыслу.

   На повороте ей пришлось сбросить скорость, однако последний крутой вираж подарил ей несколько дополнительных секунд: водитель внедорожника, пытаясь выровнять машину, отстал.

   Айрин с силой ударила по тормозам, резко вывернула руль влево и надавила на газ. Первая часть пути в так и не заселенный поселок была кое-как, но все же вымощена – с целью произвести более благоприятное впечатление на потенциальных покупателей. Однако Айрин с облегчением обнаружила, что зияющие здесь выбоины за прошедшие годы никто не удосужился заделать.

   Шины джипа сзади бешено завизжали, выражая протест. Водитель из преисподней дико давил на тормоза. Подлец пришел в такую ярость, что собирался преследовать ее по улицам поселка.

   Айрин захлестнула новая волна ужаса. Она молилась, чтобы водитель джипа, вытеснив ее с шоссе, удовлетворился бы наконец, отпраздновав свой жалкий, презренный триумф, и ехал бы себе дальше по Лейкфрант-роуд.

   План А исчерпал себя, как сказала бы Памела. Пора переходить к Плану Б.

   Тело Айрин покрылось холодным потом. Дальше все зависело от того, замостили ли дорогу внутри.

   Мощеный участок резко обрывался. Малолитражка, кренясь и подпрыгивая на ухабах, сначала покатила по грубому асфальтобетону, потом выехала на еще более неровный отрезок пути, покрытый щебенкой вперемешку с грязью.

   Айрин убрала ногу с педали газа и рискнула бросить взгляд в зеркало. Как какой-то ненасытный и кровожадный зверь, почуявший, что его жертва выбивается из сил, джип вырулил на щебеночную дорогу и продолжил преследование.

   Айрин поехала по дороге, окружавшей район, подпустив к себе джип на опасно близкое расстояние. В зеркале заднего вида выросло чудовище. Айрин уже рисовала в воображении стальные челюсти, открывающиеся, чтобы проглотить ее малолитражку. Водитель вознамерился заставить ее снова выехать на Лейкфрант-роуд. Хорошо, лучше и мечтать нельзя, решила Айрин и нажала на газ.

   Малолитражка, точно почувствовав нависшие над ней хищные клыки, рванула вперед. Из-под задних колес полетели гравий, щебень и комья грязи.

   Смотреть в зеркало заднего вида, чтобы видеть результаты своего неожиданного маневра, Айрин не понадобилось – она слышала, как тяжелый, неумолимый дождь камешков и щебня с резким свистом и глухим стуком хлестал о металл и стекло. Айрин знала: в лобовое стекло водителю из преисподней бьет метеоритный дождь, поднятый шинами ее малолитражки.

   Джип замедлил ход и совсем отстал, а Айрин ринулась вперед по единственной дороге поселка к выезду в противоположном его конце.

   Через минуту малолитражка, подпрыгивая на тряской дороге, вырулила обратно на Лейкфрант-роуд. Айрин вдавила педаль газа в пол. Подвески, считай, накрылись, подумала Айрин.

   Бросив взгляд в зеркало заднего вида, джипа она не увидела – остался в Вентана-Истейтс зализывать свои раны.

   Одно утешало Айрин – водитель внедорожника получил по заслугам. Его лобовое стекло теперь, должно быть, покрывали лабиринт выбоин и паутина трещин, а летящая из-под колес щебенка вдобавок ко всему порядком подпортила его сияющую серебристую красоту.

   Айрин слегка отпустила педаль газа: ехать с такой скоростью, когда тебя всю трясет, наверное, не стоит.

Глава 37

   Они встретились с Кеном Танакой в небольшом кафе, расположенном на узенькой улочке напротив Юнион-сквер. Кен утверждал, что в этой забегаловке подают самую лучшую в Сан-Франциско выпечку и пирожные. Откусив несколько раз от круассана, который ему принесли, Люк заключил, что Кен прав.

   Кен намазал свой круассан маслом и склонил голову над страничкой со сделанными от руки записями, положив ее перед Люком.

   – Теперь видишь, почему я не хотел, чтобы оставленный мной в Интернете след вывел на тебя или на меня? – сказал он.

   – Само собой, – ответил Люк, разглядывая Кена, сидевшего за столом напротив.

   Люк никогда не задумывался над тем, как должен выглядеть частный сыщик, но Кен в любом случае его представлению о детективе не соответствовал. На человека, имеющего степень по специальности «судебная бухгалтерия», Танака тоже не был похож.

   Кена запросто можно было недооценить. Его тихие, дружеские манеры, внушающие доверие, заставляли людей ослабить бдительность. Он, как никто, умело справлялся с допросами гражданских лиц, которые, на свою беду, оказывались в зоне военных действий. Ему не раз удавалось разговорить какого-нибудь мальчишку или напуганную женщину, которые ни в какую не подпускали к себе ни Люка, ни кого бы то ни было.

   Кен, без сомнения, имел подход к людям. Однако самым большим его талантом был почти сверхъестественный нюх на деньги. Его фирма специализировалась на обеспечении корпоративной безопасности, но Люк знал, что к Танаке за квалифицированной помощью обращались даже люди из ФБР, отслеживающие движение денежных средств наркодилеров и террористов.

   Люк заглянул в предложенные ему записи.

   – Расскажи мне все в двух словах.

   Кен надкусил слоеный круассан.

   – За последние четыре месяца было сделано четыре крупных денежных перевода на оффшорный счет, который привел меня к Хойту Игану.

   – Как ты это обнаружил?

   Кен приподнял бровь.

   – Тебе это знать незачем.

   – И то правда. Продолжай.

   – По моему скромному мнению, либо Иган получает взятки от неизвестного лица неизвестно за что, либо он собирает компромат для шантажа. Интуиция мне подсказывает, что мы имеем дело с вымогательством.

   – Пахнет большими деньгами. – Люк отпил кофе. – У него что-то есть на сенатора, да?

   – Я бы сказал, что в данных обстоятельствах это наиболее вероятный сценарий. Человеку, баллотирующемуся в президенты, наверняка есть что скрывать. Но есть и другие варианты.

   – Невеста? Алекса Дуглас?

   Кен взял джем.

   – Я проверил. Они с Уэббом начали встречаться приблизительно шесть месяцев назад. Алекса Дуглас, по общему мнению, женщина амбициозная, твердо намеренная выйти замуж за Уэбба. Если Иган докопался до чего-то в ее прошлом, Уэбб будет вынужден отменить свадьбу. В таком случае она, вероятно, платит ему за молчание.

   – Иган играет с достойными соперниками и, возможно, из другой лиги. Шантаж – дело опасное. – Люк откинулся на стуле. – Интересно, какова во всем этом роль Памелы Уэбб?

   – Я начинаю думать, что она действительно была убита.

   – Разрозненные точки соединяются.

   Кен намазал еще джема на свой круассан.

   – Тебе всегда хорошо удавалось соединять точки головоломки. Что теперь?

   – Собираюсь поразмыслить над всем этим. Мне нужно поговорить с Айрин. Это ее дело. Я только помогаю.

   Кен улыбнулся:

   – Жду не дождусь, когда встречусь с этой Айрин. Судя по твоим рассказам, она женщина интересная.

   – Тебе понравится.

   – Чуть не забыл. – Кен запустил руку во внутренний карман своего сшитого на заказ пиджака. – Вот ключ, о котором ты меня просил.

   – Я потрясен. – Люк, потянувшись через стол, взял ключ. – Я ведь тебя попросил совсем недавно, у тебя и времени-то не было.

   Кен притворился жестоко оскорбленным.

   – Это многоквартирный дом. В конторе менеджера сидит только один парень, скучает. Трудно ли, по-твоему, отвлечь его внимание, чтобы заскочить в его контору и снять слепок с ключа?

   – Думаю, раз плюнуть.

   Кен не удостоил его ответом. Он взял с сиденья рядом полиэтиленовый пакет.

   – Это твой костюм.

   – Я очень признателен. – Люк взял пакет. – Ты ведь видел дом, когда ходил туда за ключом. Можешь что-нибудь посоветовать?

   – Могу. Смотри не попадись.

Глава 38

   День был в разгаре, и солнце стояло высоко в небе, но Айрин казалось, что окна дома в конце Пайн-лейн, составлявшие ее кошмары, так же темны, как тогда, в полночь, семнадцать лет назад.

   Она остановила машину на подъездной дорожке, ведущей к дому, и еще минуту без движения сидела за рулем, собираясь с духом и силами перед тем, что ей предстояло. Возвращение в ее старый дом обещало стать тяжелым испытанием, возможно, даже самым тяжелым за все время со дня похорон родителей.

   Дом, как и любая другая постройка Дансли, обветшал и как будто уменьшился в размерах по сравнению с тем, каким его помнила Айрин, однако в остальном выглядел до ужаса знакомым. После трагедии тетя Хелен поспешила продать его как можно скорее. Выручить за него сколько-нибудь существенной суммы ей не удалось: никто в Дансли не желал покупать дом, где произошла такая ужасная трагедия. В конце концов риелтор нашел ничего не подозревающего клиента из Сан-Франциско, который приобрел дом, собираясь сдавать его на лето отдыхающим.

   Айрин вспомнила, что при ней дом был выкрашен в теплый золотистый цвет с коричневой отделкой. Новые хозяева перекрасили его в светло-серый цвет с черной окантовкой.

   «И внутри он тоже другой, – уверяла себя Айрин. – Возможно, сменил уже нескольких владельцев. Там, конечно же, новый ковер и новая мебель. Их нельзя было не поменять. Если вдруг там все сохранилось в прежнем виде, так, как было в ту ночь, вряд ли это будет мне по силам».

   Дыхание у Айрин сбилось – стало поверхностным и частым. Айрин подумала, что лучше всего ей было бы приехать сюда позже, подождать, пока нервы успокоятся после дорожного происшествия.

   Но откладывать дело она не могла. Она должна была выяснить, почему Памела арендовала этот дом и поменяла в нем замки.

   Айрин открыла дверцу машины и поспешила выйти, опасаясь, как бы не передумать и не убедить себя уехать отсюда, решив вернуться как-нибудь в другой раз. Но одно точно, думала она, вынимая из кармана тренча ключ, она ни за что не войдет в дом через кухню.

   Поднявшись по лестнице, Айрин пересекла крыльцо и дрожащей рукой вставила блестящий новенький ключ в скважину.

   Перейдя на центрированное дыхание, делая глубокие вдохи, она открыла дверь.

   В прихожей заметались тени. Айрин машинально потянулась к выключателю на стене. Осознав, что точно помнит, где он располагается, она почувствовала, как по спине у нее снова пробежал холодок ужаса.

   Она медленно закрыла за собой дверь и заставила себя пройти в гостиную. Все шторы на окнах были задернуты. Комната тонула во мраке, но Айрин смогла различить очертания мебели.

   И с облегчением обнаружила, что в комнате действительно сделали перестановку. Картины матери сняли со стен. Диван, кресла и деревянный журнальный столик – типичные атрибуты летнего дома, сдаваемого в аренду, – были недорогими и, что самое лучшее, незнакомыми.

   «Не останавливайся, – приказала себе Айрин, – иначе никогда не преодолеешь это». И вообще нужно было поторапливаться: ведь она не хочет, чтобы её здесь поймали. Что ж, что, она в юности жила в этом доме, теперь она не имеет на него никаких прав. Если кто-то заметит здесь ее машину и вызовет полицию, ей грозят серьезные неприятности: Сэм Макферсон в настоящее время определенно не является ее лучшим другом, и она по-прежнему остается главной подозреваемой в деле о поджоге. Хоть бы уж только начальник полиции не выслал кого из своих людей именно в это время проверить, не забрался ли кто сюда, в дом на Пайн-лейн.

   Айрин медленно прошла по темной гостиной в столовую.

   «Как же ты будешь искать, когда понятия не имеешь, что ищешь? – спрашивала она себя. – Думай. Если Памела хотела, чтобы ты нашла ключ и воспользовалась им, скорее всего она устроила все так, чтобы ты догадалась, что должна здесь найти».

   Деревянные стулья и стол в столовой тоже оказались новыми. И здесь шторы были задернуты. «Это хорошо», – подумала Айрин. Меньше всего ей хотелось увидеть открывавшийся из окна вид. Он напомнил бы ей о совместных трапезах: отец сидел с одного конца стола, мама – напротив, а она посередине, лицом к окну, так что взгляд ее всегда был устремлен на озеро и старый причал.

   Айрин привычно и решительно прогнала от себя воспоминания. Повернувшись, она усилием воли заставила себя подойти к дверям в просторную старомодную кухню.

   Но остановилась на пороге. К горлу подкатила тошнота. Воздух, казалось, застрял в легких. Идти дальше не было сил.

   Их хватило лишь на то, чтобы заглянуть в кухню, где она нашла тела. Айрин бегло окинула взглядом кухонные стойки и, не обнаружив там ничего необычного, отвернулась, пока не стало совсем плохо.

   Если объект ее поисков находится в кухне, придется ему остаться там – она не сможет принудить себя войти в это помещение. Памела, конечно же, не могла не понимать этого.

   Айрин поспешно вернулась назад и через столовую и гостиную прошла в прихожую. Она знала, что дышать ей мешает вовсе не усталость, а охвативший ее панический ужас.

   «Спокойно. Старайся рассуждать логически, иначе никогда не найдешь то, что ищешь».

   Она прошла в свою бывшую спальню. Каждый ее шаг сопровождали ужас и решимость.

   Ее комната, как и все остальные, изменилась. Исчезли яркие цветные постеры, а солнечно-желтые стены, которые они когда-то красили вместе с мамой, были теперь скучного бежевого цвета.

   На кровати стояла белая картонная коробка. На коробке лежала какая-то книга. Айрин тотчас ее узнала. Это был любовный роман семнадцатилетней давности в мягкой обложке.

   С трепетом предвкушения Айрин пересекла комнату и, убрав книгу, открыла белую коробку. Внутри оказалось запечатанное в полиэтилен белое платье. В первый момент Айрин приняла его за свадебный наряд, но потом увидела, какое оно маленькое. «Крестильный наряд?» – предположила она. Кроме него, в коробке лежало кое-что еще – видеокассета.

   Айрин закрыла коробку крышкой и взяла в руки книжку в бумажной обложке с пожелтевшими уголками страниц. Сильновыцветшая иллюстрация на обложке изображала красивую блондинку в объятиях лихого, эффектного героя, оба в одеждах по романтической моде девятнадцатого века.

   Айрин раскрыла книгу и прочитала надпись на титульном листе:


   «Памеле в день ее шестнадцатилетия.

   Ты похожа на героиню с обложки. Уверена, что когда-нибудь ты обязательно встретишь своего героя.

   С любовью,

   Айрин».


   Айрин взвесила книжицу на ладони. Не многие заметили бы, что для бумажного издания книга тяжеловата.

Глава 39

   – Для крестильного платья оно слишком большое. – Тесс рассматривала упакованное в целлофан платье, которое Айрин положила перед ней на журнальный столик. – Может, это ее какой-то старый костюм, который она надевала на Хэллоуин или школьный спектакль.

   Айрин отвернулась от окна, отрываясь от созерцания сада Тесс. Она пришла к своей бывшей учительнице английского языка с платьем и видеокассетой, повинуясь какому-то внутреннему чутью. Что записано на кассете, Айрин даже предположить не могла, но была абсолютно уверена, что смотреть ее в одиночестве не хочет. Она никак не могла дождаться возвращения Люка, который отправился на встречу с Кеном Танакой, а Тесс Карпентер, кроме Люка, была единственным человеком в городе, который вызывал у Айрин доверие и которому она могла открыть свои секреты.

   Их – ученицу и учительницу – многое связывало. Однако приехать к Тесс ее заставила не только их давняя, возникшая еще в школе связь. Айрин помнила, что в те далекие времена ее мама отзывалась о Тесс как о надежном и верном друге, на которого можно положиться.

   Айрин вернулась к кофейному столику.

   – Я не знаю, – медленно проговорила она. – Трудно себе представить, что Памела так трепетно относилась к какому-то детскому костюму.

   Тесс, нахмурившись, задумалась.

   – Она тебе не показывала его в то лето, когда вы с ней дружили?

   – Нет. – Айрин снова присмотрелась к платью. – Я никогда прежде его не видела.

   – Но книгу по крайней мере ты узнаешь?

   – Да. Это я ей ее подарила на день рождения. – Айрин села на диван рядом с Тесс. – Спасибо, что позволили мне принести к вам эти вещи.

   – Не за что. – Тесс налила кофе. – Ты, надо признать, разбудила во мне любопытство. С чего начнем?

   – С романа. – Айрин остановила взгляд на книге, чувствуя, как сердце сжимается от тоски и печали. – Когда она, развернув подарок, увидела ее, рассмеялась. Сказала, что любовные романы не для нее. Позже она добавила, что нашла книге употребление.

   – Какое?

   Айрин положила роман на стол, перелистнула титульный лист с дарственной надписью и открыла книгу на второй главе.

   Все последующие страницы были аккуратно склеены вместе, образуя твердый бумажный блок. Центральная часть была вырезана, и на ее месте зияла пустота, незаметная в закрытой книге. Внутри лежал маленький предмет вроде брелка для ключей на цепочке.

   – Подходящий тайник для хранения наркотиков, сигарет и презервативов, – сказала Айрин. – Памела говорила, что каждая девчонка должна иметь такой.

   Тесс вскинула брови.

   – Ты многому от нее научилась.

   Айрин наморщила нос.

   – Я была круглой дурой. У нас с ней не было ровно ничего общего. Я никогда не понимала, почему в то лето она приблизила меня к себе.

   Тесс опустила глаза на предмет, который вынула из книги.

   – Что это за брелок для ключей?

   – Это не брелок для ключей. – Айрин подвинула к себе свой лэптоп. – Это флэшка.

   – Можешь предположить, что на ней записано?

   – Нет, – ответила Айрин. – Но у меня такое предчувствие, что это что-то очень неприятное.

Глава 40

   Миновав дом Хойта Игана, Люк завернул за угол, на малой скорости проехал еще пару кварталов и только тогда на одной из улиц отыскал свободное место для джипа рядом с тремя-четырьмя другими такими же автомобилями. Порадовавшись тому, что его транспортное средство не выделяется из общей массы, Люк заглушил мотор и еще раз попробовал дозвониться до Игана сначала по сотовому, потом по обычному городскому телефону, но ответа так и не дождался.

   Люк вытащил из полиэтиленового пакета фуражку и ветровку с логотипом известной курьерской службы, которые ему принес Танака. Шансов на то, что Иган сидит дома и по какой-то причине не отвечает на телефонные звонки, было ничтожно мало. Скорее всего заваленный работой помощник сенатора звонки своего шефа не проигнорировал бы.

   Люк взял привезенную с собой пустую коробку и вышел из джипа.

   Решение наведаться в квартиру Игана оформилось в его голове по пути сюда из Дансли. Теперь, когда появились подозрения по поводу участия Игана в шантаже, эта идея казалась Люку особенно уместной. Хотя веских доказательств вины Игана у него не имелось. Шагая к дому, Люк почувствовал знакомое ощущение.

   Уколы адреналина.

   Когда он достиг запертых ворот перед домом, вокруг никого не было. Однако Люк все равно набрал номер на домофоне – так, на всякий случай. Не получив ответа, он подождал несколько секунд, после чего, ловко пряча в руке ключ от ворот, отпер их, делая вид, будто ему открыли.

   С коробкой под мышкой, он прошел в вестибюль и поднялся по лестнице на этаж Игана.

   По пустому коридору он прошел к квартире Игана и постучал в дверь.

   И на этот раз ответа не последовало. Люк машинально толкнул дверь и вставил в скважину дубликат главного ключа.

   Ручка двери подалась.

   Люк почувствовал еще один выброс адреналина. Такие люди, как Иган, люди на очень ответственных должностях, хранящие множество важных секретов своих боссов, запирать двери, уходя из квартиры, наверное, не забывают.

   Люк открыл дверь. Хлынувшее оттуда зловоние тотчас воскресило в его памяти события прошлого со всеми его кошмарами.

   Люку не требовалось видеть тело Игана, лежащее ничком на пропитанном кровью ковре, чтобы понять, что смерть пришла сюда первой.

Глава 41

   Увидев на экране компьютера сообщение, Айрин похолодела. Пока они с Тесс читали письмо, она словно слышала голос Памелы.


   «Айрин, если ты нашла эти файлы, значит, план А, как видно, провалился. Это план Б. Кстати, если человек, читающий это послание, не Айрин, то ничего вам не светит, можете катиться ко всем чертям! Все остальные файлы надежно зашифрованы и в случае введения неверного пароля будут автоматически уничтожены.

   Айрин, если это ты, то магические слова тебе известны. Подсказываю: ты единственный на земле человек, кроме меня, который их знает. Тайна навеки, помнишь?»


   – Как вы думаете, если я введу не те слова, файлы на самом деле будут окончательно уничтожены? – спросила Айрин.

   Тесс с озабоченным лицом смотрела на экран.

   – Это, наверное, зависит от того, какую шифровальную программу она использовала. Но Фил говорит, что даже с хорошей стереть файлы без следа почти невозможно.

   – Чтобы восстановить их, однако, потребуется помощь настоящего специалиста. Обычный пользователь ничего не сможет спасти. – Айрин положила пальцы на клавиатуру. – Начнем.

   Она набрала слова «апельсиновая ваниль».

   – Это и есть те самые слова? – спросила Тесс. – Это и есть тот самый суперсекретный пароль?

   – Не забывайте: мы тогда были подростками. В то время нам казалось, что сложнее и придумать нельзя.

   Экран потемнел. Айрин в ужасе застыла.

   – Что, пароль неверен? – нервно спросила Тесс.

   – Ничего другого на ум не приходит. Если это так, то я только что уничтожила всю информацию из компьютера Памелы.

   Но вот на экране появился список файлов. Их было четыре.

   Айрин с облегчением перевела дух.

   – Начнем с файла под названием «Номер один». Она открыла файл.

   – Видеофайл, – сказала Тесс и наклонилась к экрану поближе.

   На экране появилась Памела. Она сидела на диване в летнем доме Уэббов.

   – Господи! – По спине у Айрин снова пробежал жуткий холодок. – Фантастика какая-то.

   Тесс, не отрываясь, смотрела на экран. В напряженных чертах ее лица явственно читалось волнение.

   – И правда, фантастика. Взгляни на дату видеоклипа: она сделала эту запись накануне своей смерти.

   – В тот день, когда в доме на Пайн-лейн сменили замки, – сказала Айрин.

   Памела была одета в темные брюки и облегающий пуловер с глубоким вырезом. В одной руке она держала бокал вина. Она холодно и загадочно улыбалась, но в глазах стояла грусть.


   «Здравствуй, Айрин! Давненько мы с тобой не виделись. Печально, если ты смотришь сейчас запись: это значит, что я струсила и решила, что не смогу взглянуть тебе в глаза. Ты, очевидно, получила от меня второй е-мейл, в котором я указала тебе, где найти запасной ключ от дома твоих родителей».


   – Я не получала от нее этого е-мейла, потому что она мне его так и не отправила, – проговорила Айрин. – Она не испугалась, она была убита.


   «Быть может, я сейчас сижу на каком-то прекрасном, солнечном острове где-то в Карибском море, пью коктейли с вульгарными маленькими зонтиками, которые там подают. Прости меня за это. Я надеялась, что мне хватит смелости сказать тебе правду при личной встрече. Но ведь я всегда поступала неправильно и боялась говорить правду. Я, как известно, из тех, кто потворствует своим желаниям».


   Памела на экране прервалась, чтобы сделать глоток вина.

   – Она пьет вино, не мартини, – заметила Айрин.

   Памела отставила бокал и продолжила говорить в камеру.


   «Я много о тебе думала все эти годы, Айрин. Ты, наверное, не поверишь, но ты была самым лучшим моим другом. Постараюсь, однако, очень по этому поводу не сентиментальничать. Настало время признаний. Перейду сразу к делу.

   Я знаю, ты никогда не верила в то, что твой отец убил твою мать, после чего застрелился сам. И знаешь что? Ты была права. Хочешь знать, на ком лежит вина за это? На мне».


   Айрин не сводила глаза с экрана.

   – Что она несет? Это невозможно. Я в ту ночь была с ней. Она никак не могла убить моих родителей.

   – Тсс. – Тесс тронула Айрин за руку. – Слушай дальше.


   «Нет-нет, я не нажимала на спусковой крючок, но я с таким же успехом могла сделать это, потому что в случившемся в ту ночь виновата я».


   Памела поджала под себя длинную ногу и снова потянулась за вином.


   «Но посмотри следующий видеоклип. Сразу предупреждаю: детям смотреть не рекомендуется».


   Изображение Памелы на диване исчезло. На экране появилась другая гостиная.

   – Дизайнер, оформлявший этот интерьер, в прошлом, должно быть, занимался оформлением свадебных тортов, – высказала свое наблюдение Тесс.

   – Или же спален для девочек, – сказала Айрин, изучая комнату на экране.

   Помещение в розовых и белых тонах представляло собой парк развлечений «Фэнтезиленд» в миниатюре. Розовые бархатные драпировки, белый ковер и обитая розовым сатином мебель создавали атмосферу сказки. Однако Айрин сразу почувствовала в этом какое-то несоответствие. Если это сказка, подумала она, то не современная, улучшенная и политкорректная, а ее старая, мрачная и по-настоящему страшная версия.

   – Кукол нет, – заметила она.

   Тесс посмотрела на Айрин.

   – Кукол?

   – Похоже на комнату девочки, но нет ни кукол, ни чайных сервизов, ни плюшевых игрушек или детских книг, – словом, ничего такого, что ожидаешь увидеть в обычной детской.

   – Человек, оформлявший помещение, повторяю, как видно, подрабатывал на стороне оформлением тортов.

   Айрин повнимательнее присмотрелась к картинке на экране.

   – Чем-то эта комната напоминает Старый Свет, вы не находите?

   – Что ты имеешь в виду?

   – Отвлекитесь от сказочной расцветки. Обратите внимание на масштаб помещения и эти окна. По-моему, это начало девятнадцатого века. Видите эти пояски над карнизами? Это не поздняя стилизация. Дом, похоже, действительно старинный, такие можно увидеть в Европе.

   Тесс медленно кивнула:

   – Да, теперь, когда ты сказала, я тоже это вижу.

   Прежде чем Айрин успела сделать еще какие-то замечания, в кадре появился человек. Звука в этом файле не было, и мужчина передвигался в помещении неестественно тихо.

   Камера стояла так, что сначала человека можно было видеть только до пояса. Но потом мужчина сел в одно из розовых кресел, и его лицо попало в кадр.

   – Райленд Уэбб, – прошептала Айрин.

   – Он-то что здесь делает? – удивилась Тесс.

   Уэбб, поддернув элегантные брюки, удобно устроился в кресле и водрузил одну ногу на колено другой, всей своей позой давая понять, что чувствует он здесь себя свободно, как дома. То есть он уже не раз бывал в этой комнате.

   Взглянув на кого-то поверх камеры, он улыбнулся и сделал какое-то замечание. Минуту спустя женщина в черной юбке, строгой белой блузке и накрахмаленном белом переднике подала ему какой-то напиток. Лицо прислуги увидеть было невозможно.

   Уэбб сидел, слегка шевеля мыском начищенного до блеска ботинка. Айрин показалось, будто он с восторгом предвкушает то, что должно произойти. Она видела, как он едва сдерживает радостное возбуждение. На лбу Райленда выступила испарина. Он ослабил галстук и устремил взгляд куда-то через всю бело-розовую комнату, на предмет, который находился за пределами объектива камеры.

   Неожиданный звонок телефона Айрин испугал ее, заставив подскочить дюйма на три. Не сводя глаз с экрана, она нажала кнопку приема.

   – Айрин? – В голосе Люка слышались стальные, командные нотки.

   – Что стряслось? – тут же поинтересовалась Айрин.

   – Хойт Иган мертв.

   – Мертв?

   Тесс резко вскинула голову с встревоженным, вопросительным выражением на лице.

   – Кто умер? – спросила она.

   Айрин подняла руку, прося тишины, чтобы можно было слышать Люка.

   – Я недавно нашел его труп, – продолжал Люк. – Кто-то несколько раз тяжелым тупым предметом ударил его по голове. Здесь сейчас полиция. Они предполагают, что Иган застал у себя в квартире грабителя.

   – Господи Иисусе! – Айрин, потрясенная, попыталась собраться с мыслями. Она посмотрела на Тесс. – Хойт Иган, помощник Уэбба. Он мертв. – Она снова заговорила в телефонную трубку: – Люк, подожди секунду. Как это ты его нашел? Где ты сейчас?

   – В коридоре возле его квартиры. Полицейские осматривают место преступления. Я звоню, потому что по меньшей мере на пару часов задержусь здесь. Следователь ясно мне дал это понять. Он желает поговорить со мной.

   – Естественно. Ведь это ты нашел тело. Какого черта ты полез в квартиру Игана?

   – Считай это моей прихотью, – сухо ответил Люк. – Все подробности я тебе расскажу, когда приеду. А пока я не хочу, чтобы ты оставалась в гостинице одна.

   – Я не в гостинице, – машинально ответила Айрин. – Я у Тесс Карпентер.

   – Что ты у нее делаешь? – резко спросил Люк.

   – Мы сейчас просматриваем кое-какие файлы, которые оставила для меня Памела.

   – Какие еще файлы? Откуда ты их взяла.

   – Она спрятала их в моей бывшей комнате в том доме, где я когда-то жила с родителями.

   – Ты что, ходила туда? – Люк помолчал. – Одна?

   – Я объясню тебе все позже. Важно то, что я там нашла. Некоторые файлы представляют собой видеоклипы, и мы сейчас их просматриваем. Там сенатор Уэбб в какой-то престранной розово-белой комнате и, кажется, не подозревает, что его снимают на пленку.

   – Что, черт побери, он делает?

   – В данный момент он сидит в кресле с напитком в руке, но, как видно, ждет кого-то.

   – Айрин, слушай меня внимательно, – сказал Люк. – Прямо перед тем, как связаться с тобой, я звонил Филу Карпентеру. Он выезжает в гостиницу, поэтому я ему сейчас перезвоню и скажу, где ты находишься.

   – Зачем это?

   – Я хочу, чтобы до моего возвращения в Дансли он побыл с тобой.

   – Ничего не понимаю.

   Тесс в это время смотрела на Айрин с выражением полной растерянности.

   – Ты не слышала, что я тебе сказал? – продолжал Люк. – Хойт Иган убит.

   – Грабителем.

   – Это версия следователя. Я же, учитывая твои догадки по поводу смерти Памелы Уэбб, не знаю, что и думать.

   Айрин с трудом сглотнула.

   – Понятно.

   В этот момент в розово-белую сказочную комнату вошла девочка, тоненькая, беленькая, лет десяти-одиннадцати на вид.

   – Точно девочка с букетом на свадьбе, – тихо проговорила Тесс.

   Девочка была одета в белое атласное платье до пола. Ее лицо скрывала газовая вуаль. Она остановилась в нескольких шагах от Уэбба.

   Айрин похолодела. Она почувствовала, как телефон начал выскальзывать из ее внезапно ослабевших пальцев, и сильнее сжала его.

   – Это не девочка с цветами на свадьбе, – шепотом проговорила она. – Это и есть невеста.

   Тесс побледнела.

   – Ох ты Господи! Ты права.

   – Айрин? – послышался в трубке грубоватый голос Люка. – С тобой все в порядке?

   – Тут этот клип, – сказала она. – Там какая-то девочка в наряде невесты. И Уэбб рядом. Глазам своим не верю. Хотя нет, я как раз могу в это поверить – это и есть то самое, ужасное.

   – Мне нужно перезвонить Филу. Как только я с ним переговорю, я снова свяжусь с тобой.

   – Ладно. – Айрин смутно сознавала, что Люк отключается, но не могла отвести глаз от экрана.

   Уэбб поднялся с розового кресла. Под вздыбившейся тканью брюк ясно угадывалась эрекция. Он потянулся к ребенку, взял девочку-невесту за руку и что-то ей сказал с дурашливой галантностью. Девочка никак на это не отреагировала, и Айрин подумала, что она, вероятно, находится в трансе, вызванном шоком от ситуации, наркотиками или и тем и другим одновременно.

   Уэбб потянул девочку к двери. Та вяло и равнодушно подчинилась. Шлейф ее миниатюрного белого свадебного наряда жалко волочился за ней по ковру.

   Экран компьютера потух. Через секунду на нем появилась новая картинка – цветистая розово-белая, точно свадебный торт, спальня. Судя по тому немногому, что попадало в объектив, и приглушенному освещению, эти съемки тоже производились скрытой камерой. Ребенок-невеста, неподвижно, как статуя, стоял возле постели, сжимая в руках букет.

   В поле зрения появился Уэбб. Он был обнажен. Его уже немолодое тело, лишенное камуфляжа мастерски сшитой одежды, оказалось рыхлым, дряблым, обрюзгшим и неприличным. Уэбб, протянув руку, приподнял вуаль, скрывавшую лицо девочки.

   – Я больше не могу на это смотреть, – сказала Айрин и отвернулась от экрана, пока ей не стало совсем худо.

   – Я тоже. – Тесс опустила экран компьютера.

   У Айрин зазвонил телефон.

   – Люк?

   – Фил едет, – сказал Люк. – Что там в этом клипе?

   Айрин посмотрела в окно, устремив взгляд на темную гладь озера.

   – Думаю, мы только что узнали, из-за чего была убита Памела.

Глава 42

   Памела смотрела в камеру. Она по-прежнему сидела на диване с бокалом вина в руке. Ее губы изгибались в усмешке, но глаза оставались холодными, как северное море.


   «Это снято во время последней заграничной поездки моего папочки. Гнусное дельце, не правда ли? Съемки – заслуга Хойта Игана. Сопровождая папу в различных зарубежных вояжах, он смекнул, что к чему, и, подкупив служащего публичного дома, сделал эту запись. А я, пока не узнала, что Хойт Иган шантажирует отца этим видео, убеждала себя в том, что папа завязал со старым и больше не имеет дела с девочками. Выходит, он просто стал делать свои грязные делишки за границей. Вот тебе и завязал».


   Айрин стиснула в руке сотовый телефон.

   – Люк, тебе слышно?

   – Я все слышу, – тихо подтвердил он. – Уэбб педофил, и он намерен участвовать в президентских выборах. Ты права: то, что ты видишь, – настоящий мотив для убийства, да еще какой! На самом деле даже для двух.

   – Для убийств Памелы и Хойта Игана.

   – Я должен позвонить Танаке, – сказал Люк. – Я хочу, чтобы он выяснил, где в данный момент находится Уэбб. Только узнав, что сукин сын далеко от Дансли, я почувствую себя спокойнее. А пока что убедись, что двери дома Тесс надежно заперты.

   Сидевшая рядом Тесс слышала, что говорил Люк в телефонную трубку, и немедленно вскочила на ноги.

   – Пойду проверю.

   – Приеду, как только освобожусь, – пообещал Люк. – Не впускайте никого, кроме Фила.

   – Я поняла, – ответила Айрин.

   Люк дал отбой.

   Тесс вернулась в гостиную и снова села на диван.

   – Все спокойно, как сказал бы Фил.

   Памела на экране отставила в сторону бокал.


   «По выписке с банковского счета и распечатке авиарейсов, которые я даю отдельным файлом, ты можешь проследить, как часто за последние несколько лет папа ездил за границу. В особенности его привлекала Юго-Восточная Азия: там много детских публичных домов.

   Хотя потребности такого рода в полной мере можно удовлетворить где угодно. В прошлом году отец отыскал один такой публичный дом в Европе. Это его ты только что видела на экране. В настоящее время этот бордель – излюбленное заведение отца. Адрес я для тебя записала. Я знаю: репортеры любят всевозможные подробности».


   Тесс повернулась к Айрин:

   – Это для него смертный приговор. Как только информация попадет в СМИ, кампания Райленда Уэбба сгорит синим пламенем.

   Взгляд Айрин был прикован к экрану.

   – Точно.


   «Айрин, если ты уже ввязалась в это дело, то, вероятно, успела понять: в качестве журналиста, который должен предать гласности информацию о милом маленьком хобби моего папаши, я выбрала именно тебя. По крайней мере это я обязана для тебя сделать».


   – Она знала, что ты стала журналистом, – задумчиво проговорила Тесс. – Все эти годы она следила за твоей судьбой.

   – Видимо, так.

   Памела на экране откинулась назад и, забившись в угол дивана, выпрямила ногу.


   «Но прежде чем ты решишь взорвать эту информационную бомбу, я должна рассказать тебе, что на самом деле случилось с твоими родителями. Я уже говорила, что в их гибели виновата я, и это чистая правда. Видишь ли, в то лето в определенный момент твоя мама начала догадываться о том, что я жертва надругательства».


   – Уэбб насиловал свою собственную дочь, – проговорила Тесс с перекошенным от гнева лицом.


   «Ты, наверное, тогда недоумевала, почему это твоя мама не разрешала тебе оставаться у меня ночевать, когда мой папа находился в городе. Хотя она зря беспокоилась: он тогда уже перестал заходить по ночам в мою спальню. Мне к тому времени уже стукнуло шестнадцать – я стала для него слишком старой. Ему больше нравятся девочки помоложе. Так мне исполнилось десять, когда все это началось. А закончилось, когда мне было около тринадцати».


   – Бедная Памела, – прошептала Айрин. На сердце тяжким камнем навалилась печаль. – А я ничего не знала. Она всегда мне казалась такой искушенной, холодной и опытной.


   «Я, конечно, делала вид, будто все в порядке. В подобных ситуациях все дети поступают так – никому в этом не признаются, иногда даже самим себе. Ни одному из врачей, что наблюдали меня все эти годы, я никогда не рассказывала об этом. Не могу объяснить, почему это так. Кажется, это называется «обособление». Я где-то читала, что это такой механизм выживания или что-то в этом роде. Как бы то ни было, а мне это здорово удавалось».


   – Интересно, как мама об этом догадалась? – произнесла Айрин вопрос вслух.


   «Айрин, у твоей мамы была нечеловеческая интуиция. И, почуяв неладное, она начала меня расспрашивать. Сначала я увиливала от ответов. Но в один прекрасный день вдруг почувствовала острую необходимость открыться ей. Сделать это в личной беседе мне, конечно, не хватило духу. Но я знала, где папа хранил свои любимые видеозаписи, ну, те, на которых он был со мной».


   Айрин замерла.

   – Она подсунула видеозаписи моей маме, которая непременно должна была сообщить о них моему отцу.

   – А он, в свою очередь, не оставил бы так это дело, – тихо закончила Тесс.

   Айрин тяжело вздохнула:

   – Да.

   Памела на экране сосредоточенно смотрела в камеру.


   «Я подбросила видеокассету твоей маме и устроила так, чтобы ты в тот вечер была со мной. Сидеть в неизвестности и ждать, что будет дальше, очень тяжело, и поэтому мне не хотелось оставаться одной».


   – В тот вечер она никак не соглашалась везти меня домой. – Айрин изо всех сил сцепила руки на коленях. – Я из-за нее опоздала, нарушила «комендантский час». Она повезла меня с собой в Кирбивилл. Я тогда на нее страшно разозлилась. Боялась, что мне от родителей за это здорово влетит.


   «Я думала, что все хорошо спланировала. Но на самом деле допустила ужасную, ужасную оплошность. Сама не знаю, почему я это сделала, не могу объяснить. Скажу только, что, решив довериться твоей маме, я уже больше не могла делать вид, будто ничего не происходит, если ты понимаешь, о чем я. Меня так и распирало, и за день до того, как позвать тебя в кино, я рассказала о видеозаписи и о том, что я с ней сделала, одному человеку, которому, как я думала, можно доверять.

   Позже, узнав о той жуткой трагедии, я сообразила, что тот человек, должно быть, позвонил отцу в Сан-Франциско».


   – Оттуда до нас всего пара часов езды, – прошептала Тесс.

   – Райленд Уэбб хорошо владеет оружием, – сказала Айрин. – Он каждый сезон ездит на охоту со своим отцом.

   Памела несколько раз моргнула. Айрин показалось, что она пытается сдержать слезы.


   «Тебе, разумеется, никогда не доказать, что мой отец – убийца твоих родителей. Мне очень жаль, Айрин. Но мы обе понимаем, что с тех пор прошло слишком много времени и улики, даже если они и существовали, давным-давно исчезли».


   В замке повернулся ключ. Айрин с Тесс разом вздрогнули.

   Дверь открылась. На пороге возник Фил с небольшой сумкой в руке. При его появлении Айрин немного приободрилась.

   – Айрин, Люк хочет, чтобы я составил тебе компанию до его возвращения. – Фил закрыл дверь и запер ее на замок. – Что происходит?

   – Ни за что не поверишь. – Тесс подвинулась к Айрин, освобождая ему место на диване. – Посмотри.

   Памела вновь заговорила.


   «…добиваться возмездия за смерть твоих родителей уже слишком поздно, Айрин. Но ты можешь нарушить планы моего отца попасть в Белый дом. Ты можешь его уничтожить. Не волнуйся, на сей раз я не сделала промашки, которую допустила тогда. Человеку, с которым я разоткровенничалась в тот вечер, когда убили твоих родителей, я ничего не сказала. Тебе ничто не грозит, пока ты не опубликовала информацию в печати. А потом любая месть будет уже бессмысленна, не так ли?»


   Памела сделала паузу, чтобы наполнить свой бокал.


   «Ну вот, кажется, и все. Кроме маленького подвенечного платьица. Его я надевала для папы. Он и не предполагал, что я все эти годы хранила его. Скорее всего он вообще о нем забыл. Не разворачивай его. Пусть это сделают в лаборатории для анализа на ДНК. Не порть улики.

   Копию видеозаписи, видеоклипов и распечаток поездок я сделала, копию платья сделать невозможно. Я собиралась отдать его тебе при встрече. Но потом, поразмыслив, решила вместе с остальными уликами припрятать его для тебя в Дан-сли, в твоем бывшем доме. В качестве меры предосторожности. Ничто оттуда не может пропасть, все там останется в целости и сохранности, независимо от того, струшу я или нет. Закончив эту видеозапись, я отвезу вещи на Пайн-лейн и спрячу в твоей бывшей комнате.

   Кстати, дом я арендовала под другим именем через агентство по недвижимости в Сан-Франциско. Никто здесь, в Дансли, не знает, что я имею к этому дому какое-то отношение.

   Ну пока, Айрин. Жаль, что мне не хватило смелости сказать тебе все это лично. Но в том, что я в итоге решила уклониться от встречи с тобой в Дансли, нет ничего особенного. Я за свою жизнь достаточно поднаторела в таком деликатном деле, как умение отказывать».


   Экран погас.

   Одно долгое мгновение все сидели, не проронив ни слова.

   Фил тихо присвистнул.

   – Твоя версия, Айрин, кажется, была верной. Кто-то ее убил.

   – Райленд Уэбб, – сказала Тесс. – Это скорее всего его рук дело. Убил свою собственную дочь. Просто невероятно.

   – Да нет в этом ничего невероятного! – с чувством возразила Айрин. – Раз он оказался способен надругаться над собственным ребенком, что еще можно ждать от такого чудовища?

   – Он убил ее, а старую видеозапись и компьютер Памелы с компроматом забрал, – сказала Тесс. – Решил, наверное, что все теперь у него в руках. Видно, ему и в голову не приходило, что Памела сделала копии файлов, которые оставила для тебя на Пайн-лейн.

   – Как, интересно, он угадал пароль доступа к файлам Памелы? – задался вопросом Фил.

   Айрин пожала плечами:

   – А может, он до него и не додумался. Просто понял, что там хранится какая-то гибельная для него информация. Не исключено, что он взял да и выбросил компьютер в озеро.

   Фил кивнул:

   – Не удивлюсь, если и дом он сам поджег, чтобы уничтожить все возможные доказательства.

   Айрин взглянула на белую коробку.

   – Или он каким-то образом прознал про детское подвенечное платье.

   – Но не сумел его найти, – задумчиво прибавила Тесс. – А потому поджег дом в надежде освободиться от него.

   Айрин внезапно почувствовала прилив сил и взяла свой телефон.

   – Я должна позвонить шефу.

   Не успела она набрать номер Аделин, как миниатюрный телефончик в ее руке затрезвонил.

   – Алло?

   – Кажется, можно вздохнуть спокойно, – сказал Люк. – Танака только что установил местонахождение Райленда Уэбба. Тот у себя в офисе в Сан-Франциско. У него встреча с какими-то важными спонсорами избирательной кампании. А завтра вечером у него акция по сбору средств, так что он скорее всего в ближайшем будущем из города не уедет. До моего приезда оставайся с Филом и Тесс.

   – Жду.

   Когда Люк отключился, Айрин позвонила Аделин Грейди. В ожидании ответа Эдди она наблюдала, как Фил расстегнул молнию своей сумки. Но ее содержимое так и не вынул. Однако необходимости в этом не было: Айрин со своего места и без того увидела в сумке тусклый блеск ружейного ствола. Что у Фила есть оружие, Айрин не удивило. Это же Дансли в конце концов, самая настоящая сельская Калифорния. Оружие имелось в Дансли, наверное, в каждом доме. Тем не менее Айрин стало не по себе. Люк явно обеспокоен, подумала она.

   – Давно бы пора тебе отзвониться, Айрин, отметиться на службе, – заговорила Эдди. – Ну что там у тебя?

   – У меня новость, которая за сорок восемь часов сделает «Гластон-Коув бикон» самой популярной газетой в штате. Но надо кое-что согласовать.

   Где-то в девятом часу Айрин услышала, как джип Люка въехал на дорожку перед домом Карпентера.

   – Приехал! – объявила она Тесс с Филом. – Наконец-то! – Бросив игральные карты на стол, она вскочила на ноги.

   Фил и Тесс, собирая карты, весело переглянулись. Айрин поняла, что сейчас похожа на женщину, с нетерпением ожидавшую возвращения своего мужчины из дальних стран.

   «Ты знакома с ним всего несколько дней, – отчитала она себя. – Постарайся хотя бы при них быть более сдержанной».

   Однако, бросившись распахивать дверь, она ничего не чувствовала, кроме нетерпения и бесконечного облегчения. На пороге стоял мрачный Люк.

   – А я уж собиралась снова тебе звонить, хотела узнать, куда ты пропал, – сказала Айрин.

   – Путь неблизкий, – ответил он. – А день длинный. Ты в порядке?

   – Да, – кивнула Айрин. «Да пропади она пропадом, эта сдержанность!» – подумала она и бросилась Люку на грудь. Он застыл от неожиданности, но, опомнившись, крепко ее обнял.

   – Поедем домой? – спросил он.

   – Да.

Глава 43

   – Просто в голове не укладывается, что ты ездила в этот дом одна. – Люк нервно, широкими шагами пересек тесную гостиную коттеджа и, на ходу бросив куртку на спинку стула, вошел в кухоньку. – Подождала бы, пока я вернусь.

   – Когда выяснилось, что это ключ от нашего бывшего дома, ничего другого мне не оставалось, – кротко ответила Айрин. Крепко обхватив себя руками, она смотрела, как Люк вынимает из холодильника бутылку воды. – Я не могла ждать. Мне нужно было узнать все немедленно.

   Люк посмотрел на нее поверх горлышка бутылки.

   – Досталось тебе, наверное.

   – Там все сейчас по-другому: новый ковер, стены выкрашены в другой цвет, новая мебель. – Айрин помолчала в нерешительности. – Хотя заставить себя войти в кухню я так и не смогла.

   – Неудивительно. – Люк отпил немного воды и поставил бутылку на стойку. Он внимательно и спокойно, с пониманием смотрел на Айрин. – Как ты себя чувствуешь после просмотра этих видеозаписей? Нормально?

   – Даже не знаю, – призналась Айрин. – Правда должна была открыться. И вот теперь, когда все выяснилось, я чувствую себя немного… – Она замолчала, подыскивая подходящее слово. – Дезориентированной, что ли.

   Айрин умолкла, не находя, что еще сказать. Первая мощная волна удовлетворения, которую она ощутила, услышав правду из уст самой Памелы, постепенно спала, оставив после себя странное чувство апатии. Она выяснила, что хотела. Так откуда же это ощущение опустошенности?

   – Выяснить это еще не все, – сказал Люк, словно прочитав ее мысли. – Тебе потребуется время, чтобы переварить информацию.

   Айрин кивнула:

   – Наверное, ты прав.

   – И все же не следовало тебе в одиночку ходить в этот дом.

   – Ты повторяешься.

   – Потому что не на шутку разозлился и пытаюсь успокоиться, переварить свой гнев. А у мужчин только два способа усмирить свои эмоции, знаешь какие? Мы либо бесимся, либо занимаемся сексом.

   Айрин нахмурилась.

   – А с чего ты, спрашивается, на меня так взъелся?

   – С того, что сегодня убили еще одного человека. – Глаза Люка потемнели. – И по дороге назад я мог думать только об одном – что вы здесь с Тесс сидите одни с таким компроматом, которого достаточно, чтобы уничтожить сенатора США, тогда как этому сенатору ничего не стоит пойти на убийство, лишь бы правда не выплыла наружу.

   – Стало быть, ты злишься, потому что я заставила тебя поволноваться? Ты это хочешь сказать?

   – Да не все так просто, черт побери! – Люк направился к ней. – Мы совсем недавно вместе, но мне кажется, у нас с тобой все очень серьезно – не какая-то мимолетная интрижка или случайная связь на одну ночь. – Он остановился прямо перед Айрин. – Или я ошибаюсь?

   – Думаю, нет, не ошибаешься.

   – Должен признаться, я не бог весть какой специалист в области человеческих отношений, но, с моей точки зрения, люди в такой ситуации, как наша, должны все обсуждать друг с другом. Прежде чем ехать в этот дом, тебе нужно было дождаться меня.

   – Я привыкла действовать самостоятельно, Люк.

   – Это понятно. Но теперь ты не одна. – Он стиснул ее плечи. – Постарайся не забывать об этом, ладно?

   Айрин поняла, что вот-вот расплачется.

   – Кажется, я сейчас разревусь. Глупость какая!

   – Пустяки, ты просто перевариваешь ситуацию. – Люк крепко прижал ее к своей груди. – Плачь на здоровье.

   Она уткнулась лицом в его рубашку.

   – Мне казалось, что женские слезы нервируют мужчин.

   – Не забывай, я морской пехотинец. Мы обучены ни в каких ситуациях не теряться.

   Айрин рассмеялась, а в следующий момент, совершенно неожиданно для себя, зарыдала. Судорожные рыдания, рвущиеся из самой глубины ее существа, были мучительны, но приносили облегчение. Их невозможно было сдержать, и Айрин полностью покорилась их воле.

   Люк крепко держал ее в своих объятиях, пока она не успокоилась.

   А потом заварил ей чай. Айрин села рядом с ним за маленький столик и, устремив взгляд в окно, на озеро, почувствовала, как что-то отпустило у нее внутри.

   – Ну что, полегчало? – спросил Люк.

   И она поняла, что снова может улыбаться.

   – Да.


   Когда он вышел из душа, Айрин уже лежала в постели. Люк остановился в дверях, одной рукой придерживая обвязанное вокруг бедер полотенце, и внимательно посмотрел на облокотившуюся о подушки Айрин.

   «Ждет меня», – подумал Люк. Его тотчас охватило неодолимое желание. За время длиной всего в два удара сердца его усталость куда-то улетучилась, уступив место крайнему возбуждению.

   Сейчас не время, решил Люк. Возвращение в дом, преследующий ее в ночных кошмарах, и послание Памелы с того света явились для Айрин тяжелым испытанием.

   Люк напомнил себе, что способен управлять своими чувствами. Ведь он всегда мог держать себя в руках.

   Он сделал два шага по направлению к кровати и снова остановился.

   – Люк? – Айрин тревожно нахмурила брови. – Что-то не так?

   – Мне сегодня, наверное, следует лечь на диване, – проговорил он и сразу же понял, что вопреки своим словам ждет, чтобы Айрин воспротивилась этому.

   – Почему?

   – Я что-то никак не могу прийти в себя. Я, наверное, сразу не усну. А у тебя позади тяжелый день. Тебе нужно отдохнуть.

   Айрин выразительно посмотрела на выпуклость у него под полотенцем, а когда подняла голову, на ее лице были написаны понимание и страсть.

   – Думаю, ты нуждаешься в снотворном, – сказала она, и ее губы медленно растянулись в чувственной улыбке. – И оно у меня, на твое счастье, есть.

   Люк загорелся в предвкушении.

   – С батарейками? – спросил Люк.

   По комнате рассыпался смех Айрин.

   – Подойди – сам узнаешь.

   Люк погасил лампу у кровати и выпустил полотенце из рук. Однако, когда он, очутившись в постели, уже хотел было прильнуть к губам Айрин, она остановила его, упершись ему в грудь ладонью.

   Люк удивленно приподнял брови.

   – Что-то не так?

   – Я же сказала, что помогу тебе уснуть, ты забыл?

   – Вот о сне я сейчас думаю меньше всего.

   – Посмотрим, что ты скажешь, когда я с тобой закончу.

   Айрин решительно толкнула его в грудь. И он, помедлив, покорно лег на спину. Мягкая и теплая, Айрин, окутанная ароматом экзотических морей и цветов, которым нет названия, опустилась на него.

   Люк сложил руки за головой, наслаждаясь актом ее соблазнения.

   – Что теперь?

   Айрин промолчала. Вместо ответа она скользнула вниз по его животу. Когда она достигла своей цели и сжала пальцами его плоть, Люк почувствовал, как все у него внутри судорожно сжалось.

   – Эффект есть, – сказал он.

   – Я заметила.

   Айрин стала действовать губами, и Люку показалось, что он сейчас не выдержит. Расцепив руки, он сжал ее голову ладонями.

   – Полегче там, – еле выговорил он.

   Айрин, приподняв голову, взглянула на него из-под упавших на лицо волос.

   – А я думала, морские пехотинцы легких путей не ищут.

   – У каждого правила есть свое исключение.

   – Только не в твоем случае. – Ее язык легко, словно перышко, пробежал вдоль его восставшей плоти.

   Люк застонал, закрыв глаза от невыразимого удовольствия.

   Айрин поднялась вверх по его разгоряченному телу, и Люк, открыв глаза, увидел, как она, широко расставив ноги, опускается на него, глубоко вбирая в себя его член своим тесным, горячим и очень влажным лоном.

   Люк испытал ураган ощущений. Он понял, что надолго его не хватит. Он уже чувствовал неумолимое, словно несущиеся под уклон вагонетки, приближение оргазма. Он стиснул Айрин за талию, собираясь поменяться с ней местами, но она его остановила.

   – Нет, – заявила она, упираясь ему в грудь ладонями. – Хоть разок забудь о своем самоконтроле. Просто расслабься.

   – Ты еще не готова.

   – Обо мне позаботимся как-нибудь потом.

   – Нет. – Люк чувствовал, что простыни под ним стали влажными от пота. – Я хочу, чтобы ты была со мной.

   – Я здесь. Я никуда не ухожу.

   Услышав в ее словах тихое обещание, Люк оказался у финишной черты.

   И в следующий момент полетел.


   Прошло достаточно времени, прежде чем он пришел в себя. В комнате стоял запах секса и удовлетворения.

   – Немудрено, что тебе так идут черные пальто и кожаные сапоги. – Он устремил глаза в затемненный потолок. – Напомни, чтобы я подарил тебе на день рождения хлыстик. Он довершит твой образ.

   Айрин лениво вытянулась и подвинулась к нему, удобно устраиваясь рядом.

   – Не помню, чтобы консультант по выбору профессии в школе мне говорил, будто я могу сделать хорошую карьеру в качестве доминатрикс.

   – Это свидетельствует лишь о том, что консультанты по выбору профессии в школе не все знают.

   – Верно, но, я уверена, стараются как могут. – Айрин приподнялась на локте и с самодовольной улыбкой посмотрела на Люка. – Ну что, морпех, хорошо тебе?

   – Ура! – Люк прижал ее к своей груди и прямо посмотрел на нее. – Кажется, мне тебя всегда будет мало.

   Этот ответ Айрин вполне удовлетворил.

   – Приятно слышать. Ну теперь ты сможешь уснуть?

   – Шутишь? Удивляюсь, как я после такого еще жив.

   – День был очень длинный, правда? – Айрин зевнула.

   – Для нас обоих. – В памяти Люка возникли события прошедшего дня, и он словно бы сразу протрезвел. – Если отбросить в сторону мои к тебе претензии, должен сказать, ты поступила очень разумно, начав поиски слесаря в Кирбивилле.

   – Я прошла хорошую выучку у Аделин Грейди, которая учит своих репортеров во что бы то ни стало докапываться до мельчайших деталей. – Айрин поморщилась. – По пути назад я чуть не попала в серьезную аварию.

   Люк приподнялся на локтях.

   – Ты о чем?

   – Размышляя по дороге о ключе и о том, что все это могло означать, я ничего не замечала вокруг себя и ехала очень медленно по самому извилистому отрезку дороги вдоль южного берега озера. Какой-то псих на огромном джипе тащился за мной впритык, и это его окончательно добило.

   Люк почувствовал хорошо знакомый укол дурного предчувствия и насторожился.

   – Так?

   – Думаю, у него сдали нервы, и он пришел в бешенство. Сел мне на хвост и все время ехал за мной, не отставая. Вероятно, хотел как следует припугнуть меня, хотя мне в определенный момент уже начинало казаться, будто он задумал вытеснить меня с дороги, чтобы я кувырнулась прямо в озеро.

   Люк резко, словно лезвие складного ножа, выпрямился на кровати.

   – Вот черт!

   – Я решила, что лучше всего съехать с дороги, и завернула в старый поселок.

   – В Вентана-Истейтс?

   – Да, а этот идиот последовал за мной.

   – Ты меня пугаешь.

   – Должна признаться, я и сама тогда здорово струсила. – Айрин вздрогнула. – Но старая дорога, которая пролегает через поселок, как была засыпана гравием, так и осталась. Да и не следит за ней никто, и там вместо дороги теперь вообще черт-те что, месиво какое-то.

   – Знаю. Я как-то раз проезжал через Вентана-Истейтс. Сразу, как только переселился в Дансли, решил исследовать округу.

   – А, небольшая рекогносцировка местности?

   – Рассказывай, что было дальше.

   Улыбка Айрин поблекла.

   – Я сделала единственное, что мне тогда пришло в голову, – как только осознала, что джип отставать не собирается, резко надавила на газ. Честное слово, у него все лобовое стекло было засыпано гравием и камнями.

   – Это был, – сказал Люк, обдумывая сказанное ею, – очень удачный маневр.

   – Я прямо слышала, как камни и щебенка бьют в стекло джипа. У него повреждены лобовое стекло, краска на капоте и передние крылья, это точно.

   – А когда ты выехала из поселка, он отстал?

   – Всю дорогу домой, не отрываясь, смотрела в зеркало заднего вида и больше его не видела.

   – Ты хорошо разглядела джип?

   Айрин покачала головой:

   – Нет. Он возник сзади совершенно внезапно. Я так перепугалась, что еле-еле смогла сосредоточиться на дороге.

   – Какого он цвета?

   – Серебристый металлик, как у тебя и у сотен других в округе. Огромный такой, с тонированными стеклами. Но больше я ничего не заметила.

   – Номер?

   – Издеваешься? Я на него даже внимания не обратила.

   С минуту Люк сидел не шевелясь.

   – Люк!

   – Да?

   – Ты думаешь, это не просто водитель-псих?

   – Я думаю, это весьма вероятно, – ответил Люк, стараясь не выдать голосом своих чувств. – И Памела Уэбб, и Хойт Иган мертвы. Если бы ты сегодня, съехав с дороги, упала в озеро, вечером все говорили бы еще об одном несчастном случае, который произошел с тобой. А сенатор Райленд Уэбб смог бы почувствовать себя немного спокойнее, зная, что женщина, с которой его дочь хотела поговорить перед смертью, тоже мертва.

   – Подлец до конца своей жизни не почувствует себя спокойно, обещаю, – поклялась Айрин. – Завтра вечером на акции по сбору средств я припру его к стене. А на следующее утро в «Гластон-Коув бикон» появится сенсация, и от карьеры Уэбба камня на камне не останется.

Глава 44

   На следующий вечер Айрин, Люк, Аделин Грейди и Дункан Пени, единственный фоторепортер «Гластон-Коув бикон», стояли в тени горшечной пальмы, разглядывая собравшуюся в бальном зале гостиницы толпу.

   – Отлично, – сказал Люк. Он был в костюме с галстуком, а под мышкой держал лэптоп. – Когда мы вошли, никто и ухом не повел.

   – Это потому, что все смотрели только на удостоверения представителей прессы, – сказала Айрин. – Эдди, как ты ухитрилась их достать?

   Маленькая и кругленькая Аделин, великолепная в своем алом, как светофор, брючном костюме, с самодовольным видом качнулась на каблуках.

   – На свете нет ничего проще, чем репортеру достать удостоверения прессы на политическую акцию по сбору средств. Политтехнологам, организующим предвыборную кампанию, присутствие прессы на подобных мероприятиях необходимо как воздух. – Аделин махнула рукой по направлению к шведскому столу. – Ради чего они, по-вашему, выставили самую лучшую закуску?

   – Неплохое угощение, – заметил Дункан. Молоденький и худенький, он был таким хрупким, что казалось, вот-вот упадет, не выдержав тяжести висевшей у него на шее аппаратуры. – Дункан сосредоточенно рассматривал канапе, ломтики сыра и крошечные сандвичи, громоздившиеся горкой на маленькой тарелочке у него в руке. – За шведский стол я бы поставил кампании Уэбба семь баллов из десяти. А может, и все восемь.

   Айрин посмотрела на Аделин.

   – Вот уж не думала, что «Гластон-Коув бикон» после публикации заметки о смерти Памелы у организаторов кампании Уэбба пользуется популярностью.

   Аделин опрокинула в себя бокал шампанского и отставила его в сторону.

   – Когда я позвонила с просьбой об аккредитации, название газеты, как видно, не расслышали.

   Люк присмотрелся к висевшей у нее на шее, вставленной в пластик карточке.

   – Так вот почему в наших документах значится, что мы из «Знамени Гластон-Коув».

   – Временное недоразумение, которое я буду только счастлива исправить. – Аделин порылась в своей сумке и выудила оттуда четыре корреспондентских удостоверения, которые раздала всем четверым. – Вот вам новые удостоверения.

   – Что ж, случаются недоразумения, – сказал Люк, вытаскивая свою карточку из пластика.

   – Бывает, – согласилась Аделин. Она перевела взгляд на Дункана. – Поменяй карточку, а я пока подержу тарелку.

   – Спасибо, – поблагодарил Дункан, передавая ей тарелку с горой еды, которая еле на ней умещалась, и занялся своей карточкой.

   Аделин съела один сандвич и тут же взялась за второй.

   Сменив себе карточку, Айрин снова устремила взгляд на толпу собравшихся.

   – О Хойте Игане, судя по всему, никто не печалится.

   Аделин, пожав плечами, выбрала себе на тарелке Дункана еще что-то вкусное.

   – Новый руководитель избирательной кампании Уэбба сегодня утром опубликовал пресс-релиз, где назвал смерть Игана страшной трагедией, которая в очередной раз требует обратить внимание на проблему преступности, и не преминул упомянуть, что именно это Райленд Уэбб и намерен сделать.

   – Я уже это слышал, – сказал Дункан. Он наконец вставил в пластик новую карточку и протянул руку за своей тарелкой. Его глаза тревожно расширились. – Эй, босс, это мое.

   – Да ну? – Аделин невозмутимо схватила с тарелки последнюю колбаску и вернула ему тарелку.

   Люк посмотрел на Айрин.

   – Ну и как ты себя чувствуешь в роли крутой журналистки, ведущей собственное расследование?

   – Такой кайф! – призналась Айрин. – Делая репортажи о заседаниях городского совета Гластон-Коув или выбирая рецепт недели, я такого подъема не чувствую.

   Эдди потерла руки.

   – Сегодня ты не одна в таком приподнятом настроении, малютка. Этот твой материал, надо признать, просто бомба, самая настоящая бомба.

   Айрин, порывшись в сумке, вытащила оттуда маленький диктофончик и, пришпилив к ремню сумки, включила его, проверяя, работает он или нет.

   – У всех этих штуковин нехорошая манера давать сбой как раз в тот момент, когда собираешься брать интервью. Камеры готовы, Дункан?

   – В полной боевой готовности. – Дункан с тоской, плотоядно посмотрел на шведский стол. – У меня есть время пополнить тарелку?

   У входа в задней части зала поднялась суета. Появился Уэбб. Рядом шла Алекса Дуглас. Где-то позади суетился человек невысокого росточка. Вместо Хойта Игана, поняла Айрин.

   – Да отвлекись ты от еды, Дункан, – сказала она. – Уэбб пришел.

   Лицо Аделин осветилось воодушевлением.

   – Ну, девочки-мальчики, нам пора.

   Айрин с ноутбуком в руке выступила из-за пальмы.

   – За мной.

   – Два самых страшных слова в английском языке, – сухо сказал Люк.

   Его замечание осталось без внимания: Айрин уже сосредоточенно прокладывала себе путь сквозь толпу. Райленд Уэбб стоял в окружении потенциальных спонсоров и желающих его поздравить, однако благодаря своему росту оставался на виду.

   Алекса Дуглас заметила Айрин первой. На ее лице мелькнуло удивление, тотчас сменившееся неприязнью. Но она быстро взяла себя в руки, спрятав эмоции под вежливой улыбкой, и что-то шепнула Райленду.

   Тот резко повернул голову, вглядываясь в толпу. Отыскав глазами Айрин и ее спутников, он стал что-то выговаривать своему новому помощнику.

   Маленький человечек поспешно бросился вперед к Айрин с явным намерением преградить ей путь.

   – Мисс Стенсон? – Помощник встал прямо перед Айрин. – Боюсь, мне придется попросить вас покинуть зал. – Он бросил взгляд на Люка, Аделин и Дункана. – И ваших друзей тоже.

   – У меня есть несколько вопросов к сенатору, – сказала Айрин.

   – Сегодня вечером он не дает интервью. Он принимает гостей.

   – Передайте сенатору Уэббу, что у меня имеется одна внестудийная запись, недавно сделанная во время его поездки в Европу, – сказала Айрин. – Доведите до его сведения, что кое-какая информация о той самой поездке появится в завтрашнем выпуске «Гластон-Коув бикон», и поинтересуйтесь, не захочет ли он ее прокомментировать.

   Помощник в замешательстве наморщил лоб. И, обернувшись через плечо, посмотрел на Уэбба, который в это время повернулся к ним спиной.

   – В таких делах самодеятельностью лучше не заниматься, сынок, – предостерегла помощника Аделин. – Слишком уж серьезное дело.

   Коротышка на миг смутился.

   – Подождите здесь, – сказал он и стал пробираться в толчее назад к Райленду, вокруг которого теснился народ. Айрин наблюдала, как он тихо передал сенатору услышанное.

   Райленд дернулся, словно его ткнули погонялкой для скота, затем медленно обернулся и посмотрел на Айрин. Нужно отдать ему должное, подумала она: его лицо благодаря давно отточенному навыку оставалось невозмутимым. Но в глазах горел бешеный гнев, Айрин это заметила.

   – Если б взглядом можно было убить, – пробормотала Аделин, – от всех нас, думаю, сейчас остались бы одни дымящиеся угольки.

   – Ой, да он струхнул, и еще как! – веселился Дункан. Он нацелил на Райленда объектив видеокамеры. – Классный кадр для сайта.

   Райленд, что-то сказав помощнику и Алексе, направился к Айрин.

   – Шоу начинается, – тихо объявила она и, сделав шаг навстречу сенатору, громко обратилась к нему: – Сенатор Уэбб, что вы можете сказать о своей последней поездке в Европу?

   – Не здесь. – Райленд, метнув бешеный взгляд на Люка, Аделин и Дункана, кивком головы указал в сторону коридора. – Поговорим в приватной обстановке.

   И, не дожидаясь ответа, двинулся через толпу. Айрин поспешила за ним, зная, что ее спутники, не отставая, следуют за ней. Она еще раз проверила диктофон, пришпиленный к ремню сумки, а Дункан поменял камеру.

   Райленд, быстро прошагав по коридору, завернул в маленький конференц-зал. Айрин, Люк, Аделин и Дункан толпой вошли за ним. Уэбб захлопнул дверь и резко обернулся к Айрин.

   – Какого черта вы делаете? – требовательно обратился он к ней, дрожащим от гнева голосом.

   – Сенатор Уэбб, в распоряжение «Гластон-Коув бикон» поступило несколько компьютерных файлов с некоторыми материалами, в том числе и видеозаписью, на которой запечатлено, как вы в европейском публичном доме насилуете малолетнюю девочку, – проговорила Айрин. – Вы можете это прокомментировать?

   – Ты, безмозглая сучка, да как ты смеешь предполагать подобное? Никогда ничего такого не было. – Райленд побагровел. – Если у вас видеозапись, то я гарантирую, что она фальшивка. И если вы ее обнародуете, я сам позабочусь о том, чтобы от вашей идиотской газеты камня на камне не осталось. Слышите? Я вас уничтожу. – Он посмотрел на остальных. – Вас всех, до одного.

   Айрин кивнула Люку:

   – Покажи ему, что у нас есть.

   Люк поставил компьютер на стол, открыл его и включил. Райленд наблюдал за происходящим с выражением нарастающего ужаса.

   – Вы не можете этого сделать, – сказал он. – Вы хоть понимаете, с чем вы имеете дело? Ведь я могу превратить ваши жизни в ад.

   Аделин лучезарно улыбнулась ему:

   – Обожаю угрозы. Из них выходят отличные цитаты. Твой диктофон пишет, Айрин?

   – Да, босс.

   Райленд оторопело уставился на маленькое приспособление, пристегнутое к ремню сумки Айрин. Лицо сенатора подергивалось от волнения.

   – Выключите его, немедленно выключите.

   – Кроме того, наша газета имеет в своем распоряжении видеокассету, сделанную вашей дочерью Памелой, – продолжала Айрин, что-то с бешеной скоростью строча в своем блокноте. – В видеозаписи она утверждает, что вы педофил и, когда она была маленькая, насиловали ее.

   – Это гнусная ложь. – Райленд сжал руки в кулаки и сделал шаг к Айрин. – Я же говорил, моя дочь страдала психическим расстройством. Если вы напечатаете всю эту чушь, клянусь, я…

   Люк теснее подвинулся к Айрин.

   – Только без угроз.

   – А вы, Даннер, последний дурак, что ввязались в это дело, – переключился на него Райленд.

   – Ввязался, и вовсе не оттого, что мне нечем было заняться, – ответил Люк.

   Айрин услышала, как зажужжала одна из камер Дункана, и, сделав еще несколько пометок у себя в блокноте, подняла голову.

   – Памела знала, что вы попытаетесь представить видеозаписи фальшивками, поэтому оставила мне также копии распечаток авиарейсов и выписок с кредитных карт, которые доказывают, что вы несколько раз ездили в город, где расположен данный детский публичный дом. Наша газета готова командировать меня в Европу для проведения журналистского расследования.

   Краем глаза Айрин видела, как Аделин, услышав столь безапелляционное заявление, удивленно заморгала.

   – Да я засужу вашу газету, – сказал Райленд. – Для поездок имелись законные основания. Вопросы, связанные с коммерцией. – Памела на экране заговорила, и Райленд, как загипнотизированный, замер на месте. – Выключите это. Слышите, что я говорю? Выключите!

   Аделин проследила за его взглядом на экран.

   – Имейте в виду, сенатор, мы сделали несколько копий этих файлов. Не хотели рисковать.

   Райленд повернулся к ней:

   – Мои адвокаты порвут вас на части.

   Видеокамера Дункана снова зажужжала, снимая то, что, Айрин знала, станет потрясающим кадром: Райленд с угрозой навис над крошечной Аделин.

   Сообразив, что происходит, Райленд отскочил в сторону.

   – А еще Памела заявляет о вашей причастности к смерти Хью и Элизабет Стенсон, погибших семнадцать лет назад, – продолжала Айрин. – Ваши комментарии?

   – Я не имею никакого отношения к их смерти. Все знают, что ваш отец был психом. Он убил вашу мать, а потом и сам застрелился. – Райленду удалось немного успокоиться. – И вы, мисс Стенсон, очевидно, такая же тронутая, как и он.

   – А что насчет недавнего убийства вашего помощника, Хойта Игана? – спросила Айрин. – Памела утверждает, что это именно он заснял на пленку то, как вы занимаетесь сексом с малолеткой в европейском публичном доме, а потом шантажировал вас этой записью. У вас есть комментарии?

   – Да, у меня есть комментарии, – натянуто проговорил Райленд. – Все это чистая инсинуация. Вы пытаетесь уничтожить меня, потому что считаете убийцей ваших родителей. Вы в состоянии бреда с помощью цифровой видеокамеры и компьютера состряпали это дерьмо. Но я вам не дамся. Вы слышите? Я не позволю уничтожить меня и все, чего я достиг. Я нужен этой стране.

   Дверь у него за спиной открылась. Алекса Дуглас вошла в комнату и остановилась.

   – Что здесь происходит?

   – Эти люди задумали уничтожить меня всеми доступными им средствами! – в бешенстве воскликнул Райленд. – Ты не должна верить той лжи, которую они грозятся опубликовать. Я должен немедленно связаться со своими адвокатами. Они положат этому конец.

   Однако Алекса, сбитая с толку, стояла, уставившись на экран.

   – Да это ты, Райленд, – сказала она. – Какого черта?

   – Это фальшивка, изготовленная с помощью цифровой техники, – сказал ей Райленд. – Не верь тому, что видишь.

   Райленд на экране взял предложенный ему напиток. В комнате появилась маленькая невеста. Райленд поднялся со своего места и взял ее за руку.

   Место действия переместилось в спальню. В кадре возник обнаженный Райленд.

   – Боже праведный! – шепотом воскликнула Алекса, совершенно потрясенная. – А я ей не поверила. Она пыталась рассказать мне, но я не поверила ей.

   Райленд взял ее за руку.

   – Памела лгала тебе, дорогая. Что бы она тебе обо мне ни говорила, все это ложь. Она была очень, очень больна. Ты сама знаешь.

   – Я не о Памеле. – Алекса выдернула свою кисть из его рук. – Я о моей дочери, Эмили. Она мне несколько недель назад сказала, что ты пытался, как она выразилась, нехорошо дотронуться до нее. Я думала, она нарочно это сочинила, потому что не хочет нового папу. А она, как оказывается, говорила правду.

   – Я собираюсь стать Эмили отцом, – сказал Райленд, и голос его теперь прозвучал серьезно и властно. – Нет ничего странного в том, что я хотел выразить свою любовь. Я пытаюсь наладить с ней связь.

   – Эмили, без сомнения, лучше меня понимает, что ты пытаешься сделать, – сказала совершенно убитая и ошеломленная Алекса. Она прижала руку к животу. – Мне плохо. Мне нужно выйти. Я должна найти Эмили. Я должна поговорить с ней, сказать, что я все понимаю и не позволю больше тебе прикасаться к ней. Как это я ничего не видела у себя под носом?

   Она рывком распахнула дверь и, не закрыв ее за собой, вылетела из помещения.

   Райленд снова повернулся лицом к Айрин. Его ярость сменилась ледяным гневом.

   – Вы заплатите за это, ручаюсь, – сказал он. – У вас нет веских доказательств. Ваши сфабрикованные фальшивки никто не примет в расчет.

   – А я думаю, что примут, но на всякий пожарный случай припасла кое-что еще, что вам, возможно, захочется посмотреть. – Айрин порылась в сумке и, вытащив оттуда пачку фотографий, которые Дункан сделал сегодня, рассыпала их по столу. – Памела стремилась к тому, чтобы мне хватило серьезных доказательств, чтобы ее обвинение оказалось обоснованным. Вдобавок к компьютерным файлам она оставила мне вот это миниатюрное подвенечное платьице, хранившееся в полиэтиленовом пакете. Ваши комментарии?

   Райленд бросил взгляд на фотографии. Поначалу его лицо выразило недоумение. Но потом он все понял. От потрясения у него буквально отвисла челюсть. Он побледнел.

   – Откуда у вас это платье? – спросил он севшим от ужаса и гнева голосом.

   – Его сохранила Памела, – ответила Айрин. – Она утверждает, что вы время от времени, когда она была маленькой, заставляли ее надевать этот наряд. Она говорит, вам нравилось ее в нем насиловать.

   – Вы ничего не докажете, слышите? – зарычал Райленд. – Ни черта не докажете!

   – А еще Памела в записи утверждает, что в любой более или менее профессиональной лаборатории на юбках этого платья найдут материалы для экспертизы ДНК. И потом, сенатор, имеется и старое видео – то, которое вы сами сняли много лет назад. Там вы насилуете свою дочь, одетую в это платье.

   Райленд пробормотал что-то нечленораздельное и бросился на Айрин.

   Она инстинктивно отшатнулась, смутно сознавая, что камера Дункана продолжает жужжать. Но одно она в тот момент четко видела – гневное лицо Райленда, мгновенно подскочившего к ней.

   Однако тут между ней и Райлендом возник Люк. Это произошло так быстро, что Айрин не успела даже сообразить, как это произошло, и уже в следующий момент увидела распластанного на полу Уэбба.

   Люк стоял над ним.

   – Я же предупреждал вас: никаких угроз.

   – Я требую адвоката, – проговорил Райленд, странным образом успокоившийся. – Я уничтожу вас всех.

Глава 45

   Два дня спустя Айрин с Люком сидели за огороженным столиком в кафе «Вентана». Напротив расположились Тесс с Филом. Перед ними еще оставались тарелки с недоеденными блинчиками.

   Айрин чувствовала нацеленные на них любопытные взгляды. Как только ее заметили, кафе заполнилось посетителями с поразительной скоростью.

   – Ты все же добилась своего, Айрин. – Тесс взяла в руки вчерашний номер «Гластон-Коув бикон», который Аделин прислала с ночной доставкой, и помахала им как знаменем. – Ты сокрушила сенатора Райленда Уэбба. Я слышала сегодня утром в новостях, будто к концу недели он официально снимет свою кандидатуру с выборов. Ты не только лишила его возможности попасть в Овальный кабинет, но и свела к нулю шансы быть переизбранным в сенат.

   Айрин посмотрела на заголовки, которыми был испещрен «Бикон». Она их уже видела в онлайновой версии газеты, но напечатанные на бумаге, они доставляли ей какое-то особенное удовлетворение.

   КОМПАНИЯ УЭББА НАТАЛКИВАЕТСЯ НА РИФ ОБВИНЕНИЯ В РАСТЛЕНИИ МАЛОЛЕТНИХ.

   Скандал набирал силу. Все крупные ежедневные издания штата, включая газеты Сан-Франциско, Лос-Анджелеса и Сан-Диего, ухватились за информацию, стремясь наверстать упущенное, но все равно плелись позади – это была уже вторичная информация. Две газеты объявили, что начинают свое собственное независимое расследование. Все радио– и телевизионные ток-шоу неистовствовали. Один за другим всплывали все новые и новые свидетельства темного прошлого Райленда Уэбба. Аделин звонила уже три раза, с торжеством сообщая количество все увеличивающихся посещений на сайте «Бикона».

   – Уж на этот раз верная подруга политика не станет защищать своего мужчину. – Тесс указала на сделанный Дунканом снимок Алексы Дуглас. Та была запечатлена перед элегантным особняком в Сан-Франциско, выходящей со своей дочерью из лимузина. Подпись под снимком гласила: «Алекса Дуглас разрывает помолвку с Уэббом».

   – Да, Уэббу конец, – сказал Фил. – И положила его на лопатки Айрин.

   Айрин посмотрела на сидящих за столом. От признательности и любви к ним в горле образовался комок. Она боялась расплакаться.

   – Без вашей помощи мне это не удалось бы. Прямо не знаю, как вас всех и благодарить.

   Люк улыбнулся:

   – Нас теперь тоже, наверное, можно назвать репортерами. Кто бы мог подумать, что у нас талант к этому делу! Переселившись сюда, я думал, что теперь всю оставшуюся жизнь обречен заниматься гостиницей.

   Айрин обхватила руками кружку кофе.

   – Жаль только, я не нашла способа заставить Райленда Уэбба признаться в убийствах. На его совести жизни четырех человек – моих родителей, Памелы и Хойта Игана. Это те, о которых мы знаем. И все сойдет ему с рук.

   – А может, еще и не сойдет, – сказал Люк. – Копам скорее всего не удастся доказать, что он убил твоих родителей и Памелу, но, возможно, удастся установить его причастность к смерти Хойта Игана. Ведь они знают, что у Уэбба был серьезный мотив.

   – Шантаж, – сказал Фил. – Да, пожалуй, это существенно. Теперь, когда известно, что искать, копы смогут нарыть какую-нибудь вескую улику.

   Тесс откинулась на спинку стула. Ее лицо помрачнело.

   – Одно, правда, так и осталось для меня непонятным.

   Люк подцепил вилкой кусочек недоеденного блинчика с тарелки Айрин.

   – Что же?

   – Почему Памела решила разоблачить отца, предать дело гласности только сейчас? – задала вопрос Тесс. – Она столько лет молчала.

   – Она находилась на лечении, – напомнил Фил. – Быть может, во время общения с врачом произошло нечто такое, что подтолкнуло ее к принятию этого решения.

   Айрин бросила взгляд на газету на столе. И вдруг ей все стало ясно.

   – Это было не лечение, – спокойно сказала она. Айрин указала на фото Алексы Дуглас с дочерью. – Вот причина – маленькая Эмили Дуглас. Памела осознала, что ее отец хочет заполучить себе следующую маленькую невесту. Она уже привыкла жить со своей бедой, но не могла допустить, чтобы ее история повторилась.

Глава 46

   Айрин бросила ручку на стол и еще раз проанализировала последний вариант схемы последовательности событий. Ее взяла досада. Как ни пыталась она соединить разрозненные точки головоломки, представить, каким образом Райленд Уэбб в день смерти Памелы мог оказаться возле Дансли, ей это не удавалось.

   Раньше Айрин была абсолютно уверена: стоит ей только сесть за стол и хорошенько поразмыслить над фактами, как она непременно обнаружит еще какую-нибудь зацепку, которая, будучи представлена полиции, докажет причастность Уэбба к убийству. Однако ее усилия до сих пор ни к чему не привели.

   Ну должна же быть какая-то связь, думала Айрин. Ну не могла Памела умереть из-за случайной передозировки!

   Поднявшись из-за стола, Айрин прошла в тесную опрятную кухоньку Люка, чтобы налить себе еще чаю. За последние четверть часа она вставала со стула уже четвертый раз, три раза расхаживала по кухне, дважды доливала в кружку чаю, один раз залезала в холодильник посмотреть, что нужно купить к ужину.

   С кружкой в руке она вышла за дверь черного хода и остановилась на крыльце, прислонившись бедром к перилам и устремив взгляд на безмятежную гладь озера. Вид из этого домика слегка отличался от того, что открывался из коттеджа номер пять. Отсюда озеро было лучше видно.

   Айрин пообещала Аделин еще один материал, сдобрив его местным колоритом. Им они намеревались заткнуть ненасытную пасть телеграфных агентств и стимулировать посещаемость веб-сайта газеты. Сроки поджимали, а она все никак не могла приняться за статью. Загадка смерти Памелы не шла у нее из головы. А что, если она действительно помешана на заговорах, а ее зацикленность на этом – нездоровая мания?

   По спине у Айрин пробежал холодок. Может, правы были лечившие ее все эти годы психиатры, когда утверждали, что ее навязчивая идея, будто все было не так, как это ей представляют, – результат ее неспособности принять реальность.

   «Не надо об этом, – приказала себе Айрин. – Ты репортер. Попытайся не отклоняться в сторону от точек, которые нужно соединить. А еще лучше – постарайся найти новые».

   На дорожке, ведущей к главному зданию гостиницы, затормозил старый разбитый пикап. Появившийся из него Такер Миллз, оживленный и буквально горевший энтузиазмом, вытащил из кузова грабли и метлу.

   Благодаря наплыву в Дансли журналистов, страждущих ознакомиться с предысторией разразившегося скандала, в «Восходе над озером» в мертвый сезон наступила горячая пора. Повергнутый в ужас перспективой такого количества нежданных постояльцев, Люк вообще перестал появляться у стойки рецепции, полностью переложив заботы на плечи Максин.

   Та, получив свободу действий, тут же с жаром принялась за работу, первым делом подняв цены в четыре раза. Когда все свободные номера были заселены, она вежливо, но твердо предложила Айрин переселиться в коттедж Люка, освободив таким образом дополнительное пространство. Час назад Максин откомандировала Люка в Дансли за пополнением запасов туалетной бумаги, кофе и пончиков. Тот же, Айрин знала, был только рад поводу исчезнуть.

   Шумиха в СМИ долго не продлится, рассуждала про себя Айрин, но, пока суд да дело, гостиница процветает.

   Она сделала еще глоток чаю, и ее мысли снова вернулись к так и не соединенным точкам. И тут вдруг блеснули в ее сознании какие-то обрывки одного из ее прошлых ночных кошмаров.

   И Айрин пришло в голову, что одна из таких точек – она сама.


   – Как жаль, что Айрин не приехала с вами, – посетовала Тесс. Она налила Люку в стакан только что приготовленного лимонаду и устроилась в одном из кресел гостиной. – У меня к ней тысяча вопросов.

   – Она работает над очередной статьей для «Бикона». – Люк с удовольствием одним махом осушил стакан, наслаждаясь насыщенным вкусом напитка. – Аделин требует от нее зарисовок из местной жизни. А история с Райлендом Уэббом с каждым часом обрастает все новыми и новыми подробностями.

   Тесс издала смешок.

   – Кто бы мог подумать, что из тихони Айрин когда-нибудь получится такой дотошный и энергичный журналист, способный на собственные расследования!

   – У нее задание, – сказал Люк. – У меня тоже. Я передал дела по управлению гостиницей Максин и добился того, что теперь я у нее на посылках. Вот отправила меня прочесывать местность в поисках туалетной бумаги. Я лично не понимаю, почему постояльцы сами не могут ее себе купить, но Максин думает иначе.

   Тесс рассмеялась.

   – Держу пари, она сейчас там, в гостинице, справляет именины сердца, наслаждается вовсю.

   – Зарабатывает деньги, это точно. Но я не об этом. По дороге в город мне пришло в голову, что вы можете помочь мне прояснить один важный вопрос.

   На смышленом лице Тесс появился интерес.

   – Что же вы хотите знать?

   – Имя человека, которому Памела доверилась в день смерти родителей Айрин.

   Энтузиазм Тесс сразу как рукой сняло.

   – Вы о человеке, который позвонил Райленду Уэббу и предупредил его о том, что сделала Памела?

   – У вас есть идеи на сей счет?

   Тесс вздохнула.

   – Мы с Филом обсуждали этот вопрос и пришли к определенному мнению, однако мы оба также полагаем, что не стоит ворошить прошлое. Человек, о котором мы думаем, я уверена, поступил так, как считал правильным, даже не догадываясь о возможных последствиях.

   – Как, черт возьми, донос Уэббу можно было счесть благим делом?

   Тесс с минуту что-то обдумывала, глядя в окно, затем повернулась к Люку. Тот по-прежнему твердо и спокойно смотрел на нее.

   – Для начала немного истории, – заявила она. – Мы с Филом родились и выросли в этом городе. Так или иначе три поколения Уэббов, живших здесь, повлияли на нашу жизнь.

   – Так.

   – Мне как-то мать однажды рассказала одну историю – о девочке по имени Милли, с которой она вместе училась в средней школе Дансли. Милли была настоящей красавицей. Летом после окончания школы Виктор Уэбб взял ее секретарем на телефоне в штаб-квартиру своей компании в Сан-Франциско. Она была в восторге. Полетела на яркие огни большого города, даже не оглянувшись назад, а моя мать с подругами страшно завидовали улыбнувшейся ей удаче.

   – Предчувствую печальный конец.

   – Предчувствия вас не обманывают. Через полтора года после ее отъезда из Дансли Милли вернулась с новорожденным мальчиком. Мать-одиночка, она так и осталась в маленьком городке, где вечно не хватает работы. И тем не менее они с сыном никогда не бедствовали, всегда были обеспечены хорошей крышей над головой, а также сыты, одеты и обуты.

   – Она работала?

   – Время от времени, но думаю, главным образом для того, чтобы было чем заняться. Она, как я уже говорила, ни в чем не нуждалась.

   – Откуда она брала деньги?

   Тесс потянулась за кувшином с лимонадом.

   – Милли всем говорила, будто у нее был роман с мужчиной, который погиб в автокатастрофе. Жениться он на ней не успел, но оставить – кое-что оставил по завещанию. И так она твердила эту историю до самой своей смерти, хотя никто, конечно, никогда в ее сказки не верил.

   – Милли умерла?

   Тесс кивнула:

   – Рак. Но сын до сих пор живет в этом городе. И если молва не врет, его отец – Виктор Уэбб.

   – А Райленд Уэбб, значит, его брат?

   – Вот именно.


   Дома в этом густо заросшем лесом районе были не самыми богатыми в городе, но соответствовали требованиям жилья для среднего класса. Машины на мощеных подъездных дорожках были хоть не и новых моделей, но в то же время вполне приличные и не такие уж старые. Люк заметил садики и лужайки, хотя крылец не было. Веранды и патио здесь находились позади домов.

   Люк оставил джип на углу и подошел к припаркованной перед закрытым гаражом полицейской патрульной машине. Стекло со стороны водителя – вот удача! – было опущено. Автоматический замок гаражной двери был прикреплен к солнцезащитному козырьку.

   Люк, просунув руку внутрь нажал кнопку, и дверь гаража с шумом открылась. Внутри стоял тяжелый серебристый джип.

   Люк подошел поближе, чтобы получше его разглядеть. Покрытие спереди в нескольких местах было испещрено царапинами и выбоинами. По лобовому стеклу во все стороны паутинкой разбегались мириады трещин.

   Послышался звук открываемой двери.

   – Дэннер, какого черта вы делаете у меня в гараже? – закричал Сэм Макферсон с верхней ступеньки.

   Люк остановился в дверях гаража.

   – Хотел понять, чего вы добивались, когда на днях преследовали Айрин по Лейкфрант-роуд, – пытались напугать ее до смерти или убить?

   Сэм спустился по лестнице.

   – Понятия не имею, о чем вы.

   – Этот джип выглядит так, будто побывал под сильным градом.

   Сэм нахмурился.

   – Его угоняли какие-то подростки. Катались. Никак не выберу время отогнать его в «Гараж Карпентера».

   – И давно вы оказываете услуги своему старшему брату, Сэм?

   Сэм словно получил удар в живот.

   – Что?

   – Нам нужно поговорить. Либо мы будем беседовать здесь, на виду у соседей, либо наедине. Выбор за вами.

   – С чего это мне с вами разговаривать?

   – Да потому, что я знаю: Райленд Уэбб – ваш сводный брат. И это вы, как я понимаю, семнадцать лет назад предупредили его по телефону о том, что Памела передала видеозапись Элизабет Стенсон. Ведь именно он попросил вас спалить дом Уэббов недавно ночью? Или приехал и все сделал сам?

   – Не понимаю, о чем вы, – проскрежетал Сэм в ответ, теряя самообладание. – Убирайтесь!

   – Наверное, нелегко вам было все эти годы наблюдать, как ваш брат пользуется преимуществами законного сына Уэбба. Ведь Райленд был «золотым мальчиком», не так ли? Местный наследный принц. Вы никогда никому не говорили, что в вас ровно столько же крови Уэбба, сколько и в нем. Почему, Сэм? Потому ли, что Виктор Уэбб платил вашей матери за молчание, а после ее смерти вы тоже сочли необходимым молчать?

   Сэм сжал кулаки.

   – Замолчите.

   – Вам, кажется, неплохо живется на зарплату начальника полиции. – Люк кивнул в сторону гаража. – Неплохая машина. Дом в хорошем районе.

   – Я не обязан выслушивать все эти бредни.

   – Обязаны, Сэм, обязаны. – Люк двинулся к нему навстречу. – Потому что, насколько я понимаю, вы являетесь соучастником последних трех, а может, и четырех убийств. Насчет Хойта Игана я еще не уверен. Последнее, не исключено, ваш брат совершил сам, без посторонней помощи.

   – У вас нет доказательств.

   – Именно это не устает повторять и ваш брат. Однако ему конец. Еще немного – и от него останется один пшик. Если вы ни в чем не замешаны, лучше подготовьте доказательства своей невиновности.

   – Ни черта я не собираюсь вам доказывать, – ответил Сэм.

   – Тут вы не правы. Вам же будет лучше, если вы убедите меня в том, что не пытались на днях сбросить Айрин с шоссе в озеро, иначе я порву вас на части.

   Лицо Сэма задергалось от волнения.

   – Господи, да не собирался я ее убивать! На кой мне черт это?

   – Вас попросил это сделать Райленд Уэбб?

   Взгляд Сэма отяжелел.

   – Никаких приказов от Райленда Уэбба, черт побери, я не получаю.

   – Памела вам доверяла, правда? Ведь вы, в конце концов, приходились ей дядей. А у нее было не так много близких, к которым она могла бы обратиться. В тот день, отдав видеозапись Элизабет Стенсон, она и с вами поделилась своим секретом. Рассказала, что долгие годы терпела надругательства Райленда и что эта тайна скоро откроется. Вы же вместо того, чтобы пожалеть свою племянницу, позвонили брату и предупредили его о том, что ему грозит.

   – Да нет же, черт возьми, не звонил я Райленду.

   – Скажите, Макферсон, вы сами их убили?

   – Нет! – Сэм словно захлебывался в море страданий. – Господи! Да я Памеле тогда не поверил. Думал, она все выдумала, думал, она хочет таким образом отомстить Райленду за то, что он отправил ее в интернат. Я не знал, что было на той пленке, которую она передала Элизабет Стенсон, и боялся, что Памела навлечет беду на себя и на всю семью. Вот я и сделал единственное, что тогда пришло мне в голову.

   Все точки соединились. В венах Люка образовался лед.

   – Так вы звонили не Райленду, – проговорил Люк. – Вы позвонили отцу, Виктору Уэббу.

Глава 47

   Она даже и предположить не могла, что от нее потребуется столько смелости, чтобы войти в эту жуткую кухню. Продираясь сквозь невидимую пелену давнего кошмара, Айрин почувствовала, как к горлу подступила тошнотворная волна ужаса, такая мощная, что пришлось уцепиться за стойку, чтобы устоять на ногах.

   Пытаясь совладать с приступом головокружения, Айрин опустила глаза в пол. Пол! О Боже… Его устилала все та же белая плитка, которую мама когда-то выбирала для первого этажа сама, чтобы пол легко было мыть. За все эти годы кухню не раз перекрашивали, а вот плитка осталась та же.

   «Чтобы пол легко было мыть.

   Не думай о крови. Ты выдержишь. Ты не потеряешь сознания. Ты пришла сюда за уликами. Это место преступления, где ты оказалась первая. К тому же ты журналист. Так что делай свою работу. Отступи назад и осмотрись еще раз».

   Айрин выпрямилась и оглядела залитую солнцем кухню. Она очень медленно отперла в своем сознании наглухо закрытую дверь склепа и выпустила оттуда на свет Божий свои кошмары.

   Достав из сумочки блокнот с ручкой, она заставила себя пройти через всю кухню и открыть дверь черного хода. Затем она вышла на небольшое крыльцо и, закрыв за собой дверь, на миг застыла на месте, собираясь с силами.

   План был прост. Она должна как можно точнее восстановить траекторию своих передвижений по кухне в ту страшную ночь, припомнить как можно больше ужасающих подробностей, чтобы выяснить, не могла ли она натолкнуться на какую-то деталь, которая послужила бы доказательством причастности Райленда Уэбба к убийству ее родителей. Даже самых незначительных воспоминаний могло оказаться достаточно, чтобы выжать из Уэбба признание.

   Сделав глубокий вдох, Айрин засекла на часах время и вновь открыла дверь. Очень медленно она снова вошла в кухню. В сознании пронеслись ужасающие картины прошлого, которые она все эти годы так упорно старалась схоронить в памяти.

   Айрин охватила паника. Душевная боль стала невыносимой. Невероятным усилием воли она подавила свои чувства. Надо же! А еще говорят, будто, если посмотреть своим страхам в глаза, они утратят силу, подумала Айрин.

   Она не стала спешить, дала себе время оживить в памяти как можно больше подробностей того вечера, начиная с той самой минуты, когда поняла, что дверь заблокирована изнутри чем-то тяжелым, и заканчивая моментом, когда наконец нашла в себе силы набрать номер телефона службы помощи в чрезвычайных обстоятельствах.

   В замешательстве и тревоге Айрин обнаружила, что запертых в склепе ее памяти картин случившегося, несмотря на их сокрушительную силу, оказалось мало.

   Ничего удивительного, подумала она. Из специальной литературы по психиатрии, в великом множестве прочитанной ею за все эти годы, Айрин знала, что, человек, оказавшись в ситуации травматического события, испытывает сильное потрясение, сопровождаемое выбросом адреналина, что значительно сужает поле его внимания. Таков механизм выживания, подумала Айрин. Организм не способен переварить все, что на него наваливается в подобной ситуации, поэтому от второстепенного отключаешься и сосредоточиваешь внимание лишь на том необходимом, что нужно для выживания.

   Однако, когда Айрин некоторое время спустя снова сверилась с часами, то с удивлением обнаружила, как мало времени прошло с того момента, как она увидела родителей мертвыми, до ее звонка в полицию, после чего вскоре в дверях возник Сэм Макферсон. Совсем немного, подумала она. Надо же! А тогда ей показалось, будто прошла вечность.

   Айрин уставилась на кухонные стойки, пытаясь припомнить, стояла ли на них посуда, когда она в ту ночь вошла в дом. Тогда ей показалось, что стойки были пусты. Следует ли из этого заключить, что убийца появился после ужина, когда посуду уже вымыли? Или он пришел до того, как мать начала готовить еду?

   Все это безнадежно пустая затея. Ничего она, стоя тут на кухне, не выяснит. Что еще она помнит о той ночи?

   Тогда в мыслях у нее была полная сумятица. Ей вспомнился ужас на лице Сэма, когда тот увидел трупы. Его всего трясло, когда он вызывал Боба Торнхилла.

   Но вот прибыл Торнхилл, и они с Сэмом вывели ее, совершенно бесчувственную, из дома и, усадив, как сверток, в одну из патрульных машин, накинули ей на плечи одеяло. Позже Торнхилл отвез ее к себе домой. Та ночь, по воспоминаниям Айрин, была ужасной.

   Она помнила, что до рассвета просидела, сжавшись в комок, на кровати в пустой спальне Торнхиллов под непрекращавшееся тихое шипение кислородного аппарата Глэдис Торнхилл.

   Как только небо над озером стало понемногу сереть, раздался телефонный звонок. Боб Торнхилл вышел из комнаты и устало спустился в прихожую к аппарату.

   Айрин потерла виски, силясь припомнить остальные детали. Она знала, что каждое слово из того разговора не вспомнит. К тому же некоторые врачи предупреждали ее о том, что она может вспомнить то, чего не было на самом деле. И все же хоть что-то из этих воспоминаний обязательно окажется правдой.

   «Старайся мыслить как профессиональный репортер, а не как перепуганный подросток».

   До сих пор Айрин не задумывалась над тем, что ей удалось услышать тогда из телефонного разговора вполголоса Боба Торнхилла с невидимым абонентом. В первый раз Айрин попыталась восстановить разговор как можно точнее.

   – …Да, сэр, она у нас. Как вы и предполагали, сэр. Она в шоке. Ни слова почти не сказала… Нет, я ее спрашивал, и можно с уверенностью сказать, что она пришла домой позже обычного, а потому, слава Богу, ничего не видела. Судя по состоянию тел, до того, как бедняжка вошла в дом через черный ход, прошло, на мой взгляд, по меньшей мере часа два, если не больше.

   Последовала длинная пауза – Торнхилл слушал человека на другом конце провода.

   – Сомнений в этом почти нет. Хью Стенсон обезумел, застрелил Элизабет и выстрелил в себя. Ужасная, ужасная трагедия.

   Снова пауза.

   – Да, сэр, – сказал Торнхилл. – Я позвонил тетке. Она будет здесь завтра.

   Еще несколько сказанных тихо слов – и Торнхилл повесил трубку, после чего вернулся по коридору к своей умирающей жене.

   – Кто звонил? – слабым голосом поинтересовалась Глэдис Торнхилл.

   – Уэбб.

   – Что ему нужно?

   – Тревожится о девочке. Звонил справиться, как она.

   – Это в полпятого утра-то? – удивилась Глэдис.

   – Он говорит, будто только что услышал о трагедии.

   – Чего он от тебя хотел, Боб?

   – Я же сказал тебе, переживает из-за девочки Стенсонов. Спрашивал, не может ли он чем-нибудь помочь.

   – Знаю я его. – В словах Глэдис сквозила горечь. – Рано или поздно он от тебя непременно чего-нибудь потребует. Однажды придет и заставит заплатить тебя за то, что он сейчас делает для меня, помяни мое слово.

   – Попытайся уснуть.


   Айрин вздрогнула. Теперь, когда ей уже многое открылось, она с уверенностью могла сказать: в ту ночь Уэбб звонил Бобу Торнхиллу убедиться, что дочь его жертв ничего не слышала и не видела из того, что могло бы бросить на него тень подозрения. Как знать, может, Торнхилл невольно спас ей жизнь, уверив Уэбба, что она появилась в доме по крайней мере спустя два часа после убийства, а сейчас пребывает в состоянии сильнейшего шока.

   Айрин вышла из кухни и спустилась к берегу озера. Она ступила на старую деревянную пристань, прошла вперед и встала у самого ее края, устремив взгляд на гладь озера, как это обычно делал ее отец, когда ему нужно было что-либо серьезно обдумать.

   «Знаю я его. Рано или поздно он от тебя непременно чего-нибудь потребует. Однажды придет и заставит заплатить тебя за то, что он сейчас делает для меня, помяни мое слово».

   В словах Глэдис об Уэббе Айрин не давала покоя некая интимность. Конечно, Глэдис всю свою жизнь прожила вДансли и, разумеется, знала Райленда Уэбба. Однако тот был на много лет младше Глэдис Торнхилл и принадлежал к другому поколению. Странно, что она говорила о нем с таким знанием дела и с таким возмущением и обидой, как о близком человеке.

   «Знаю я его».

   Айрин почувствовала, как холодная дрожь пробежала по ее телу. Она все поняла.

   В ту трагическую ночь она, будучи почти в бессознательном состоянии, предположила, что Торнхиллам звонил Райленд. И это казалось естественным: ведь он отец ее лучшей подруги. Он должен был справиться о ней. Но что, если звонил не он, а Виктор Уэбб?

   Глэдис и Виктор Уэбб были ровесниками, вместе учились в школе. Это потом Виктор уехал из Дансли и разбогател. Все в городе знали, что Виктор Уэбб оплачивал лечение Глэдис в последний год ее жизни.

   Точки соединялись так стремительно, что Айрин едва успевала следить за ними.

   Внезапно раздавшийся звонок сотового телефона вывел ее из оцепенения. Вздрогнув от неожиданности, она, чуть развернувшись, поспешно открыла сумку и в этот момент увидела его.

   Он вышел из тени, отбрасываемой домом. В руке он держал пистолет.

   – Не отвечайте, – приказал Виктор Уэбб. – Очень медленно достаньте телефон и бросьте его в воду.

   Айрин, в ее растерянном состоянии, первым делом пришло в голову, что он кажется абсолютно нормальным. В черной с рыжим рубашке, ветровке цвета хаки и светлых широких брюках он выглядел так, будто только что пришел с поля для гольфа.

   Подсознательно Айрин понимала, что должна его бояться, однако огненная и мощная волна гнева, которая поднялась в ней в этот момент, затопила все остальные эмоции.

   – Брось, я сказал, телефон в воду, мать твою! – рявкнул Виктор. – Сейчас же, безмозглая тварь! Ты такая же, как твои родители, тоже на рожон лезешь.

   Айрин медленно опустила руку в сумку и, вытащив оттуда трясущейся рукой телефон, перебросила его через перила пристани. Маленький всплеск – и телефон скрылся в воде.

   – Так это вы, – прошептала она срывающимся от ярости голосом. – Это вы убили их всех – моих родителей, Хойта Игана и Памелу. Как у вас рука поднялась на собственную внучку?

   Виктор фыркнул.

   – Вполне вероятно, она мне не внучка. Ее мать была шлюхой, путалась с каждым, кто носил штаны. Она женила на себе Райленда, едва парню исполнилось двадцать. Я вскоре смекнул, что эта женщина камнем повиснет у него на шее, и пытался уговорить его бросить ее.

   – Но он отказался, – сухо проговорила Айрин. – Из-за Памелы.

   – Он с самого начала был просто одержим этим ребенком. А я ничего не мог понять, пока не догадался, что у него пунктик насчет маленьких девочек.

   – Вы и мать Памелы тоже убили, я права? Все думают, это был несчастный случай, что она погибла, катаясь на катере по озеру, но я держу пари, это вы все подстроили. Что ж вы и от Памелы тогда не избавились?

   – Такая мысль приходила мне в голову, – признался Виктор. – Но Памеле к тому времени уже было почти пять лет. Райленд начинал свою первую кампанию, и ребенок великолепно смотрелся в пресс-релизах. Она нравилась журналистам и публике. После смерти ее матери избирателям очень полюбился образ Райленда – молодого, благородного, любящего отца, оплакивающего потерю любимой супруги и твердо намеренного самостоятельно воспитывать дочь.

   – Однако, когда Памела достигла подросткового возраста, она стала источником неприятностей и обузой, так? Райленд охладел к ней и упрятал ее в школу-интернат, где она и проводила большую часть времени.

   – Став подростком, Памела пристрастилась к наркотикам, – сказал Виктор с отвращением. – К тому же открыла, что из любого встретившегося у нее на пути мужчины может веревки вить. Правда, она почти все время жила в интернате, а потому мало появлялась на публике. Я опасался, что, окончив школу и покинув интернат, она может стать для нас большой проблемой. И начал обдумывать кое-какие планы.

   – Но она, окончив школу, снова оказалась полезной вам – во время избирательных кампаний Райленда.

   – Ну что тут сказать? – Виктор пожал плечами. – Она копия своей мамаши. Памела была шлюхой от природы, но она была нашей шлюхой и чертовски хорошо справлялась со своим делом. Она была готова лечь под каждого встречного и поперечного: она спала с конкурентами Райленда, с его врагами, с мужчинами и с женщинами, – словом, со всеми, кто обладал интересующей нас информацией. Она получала удовольствие от своей роли шпионки. То обстоятельство, что она является важной составляющей стратегии избирательной кампании и что Райленд зависел от нее, давало ей почувствовать свою силу. Думаю, она себя представляла этакой мстительницей и от этого получала удовлетворение. Глупое создание, она, верно, считала, что отец наконец-то у нее в руках. Но с самого начала балом правил я.

   – По вашему мнению, своим успехом Райленд обязан вам.

   – Да, мне. – Лицо Виктора исказила гримаса гнева. – Это я сделал своего сына тем, чем он стал.

   – То есть опозоренным педофилом, которого теперь не возьмут даже бродячих собак ловить?

   – Ты все испортила, – проговорил Виктор севшим от злости голосом. – Мой сын был на пути к Белому дому, пока ты не помешала ему. К Белому дому, черт тебя побери! Он должен был стать президентом. А мои внуки пошли бы по его стопам.

   – Что-то я не слышала о ваших внуках, – сказала Айрин. – Ведь Райленд предпочитает маленьких девочек, не правда ли?

   – Заткнись! Райленд обещал мне сыновей. Этот пункт значится в его добрачном контракте, который они подписали с Алексой Дуглас. Там черным по белому написано, что она в течение двух лет, если потребуется, с помощью искусственного оплодотворения, произведет на свет наследника мужского пола или в противном случае безоговорочно согласится на развод. Тот факт, что у нее уже есть ребенок, свидетельствует о том, что она способна к деторождению.

   – Для вас дочь Алексы Дуглас – доказательство ее способности к деторождению, но ваш сын-извращенец видел ее в качестве будущего объекта своих притязаний. Это Памела, а не я, нарушила ваши планы. Она сделала то, что должна была сделать, чтобы спасти дочь Алексы, и вы, желая заткнуть ей рот, убили ее.

   – Надо бы мне было избавиться от тебя семнадцать лет назад, – сказал Виктор. – Застал бы я тебя дома в ту ночь вместе с твоими родителями, прикончил бы. Но ты, ксожалению, когда я пришел, отсутствовала, а мне не хотелось рисковать, дожидаясь там тебя неизвестно сколько времени. Вот я и почел за благо уйти. Позже выяснилось, что ни о видеозаписи, ни о том, кто пристрелил твоих отца с матерью, ты ничего не знаешь, а потому я решил тебя не трогать. Сказать по правде, я за все эти годы почти забыл о твоем существовании. И это с моей стороны было ошибкой.

   – Откуда вы узнали, что Памела собиралась выступить с обвинениями против Райленда?

   Виктор невесело улыбнулся:

   – Она позвонила мне за день до встречи с тобой.

   – Ах да, конечно, – прошептала Айрин, вдруг обо всем догадавшись. – Она знала: ее поступок может уничтожить семью, и почувствовала себя обязанной предупредить вас как главу клана или, возможно, даже оправдаться перед вами.

   – Я пытался ее отговорить, но она ни в какую, твердо стояла на своем. И вот она приехала в Дансли, чтобы исполнить свой замысел.

   – Это она открыла вам дверь?

   Виктор фыркнул.

   – Нет, вообще-то я сам ее открыл – уже была поздняя ночь – и вошел в дом. Она спала в своей постели. Я сделал ей инъекцию со смертельной дозой одного препарата. Она проснулась и несколько секунд сопротивлялась, но наркотик быстро подействовал.

   – А потом вы инсценировали передозировку. Когда вы узнали о подвенечном платье?

   Лицо Виктора при воспоминании об этом задергалось от гнева.

   – Препарат слишком быстро подействовал. А она напоследок посмеялась надо мной. Она действительно, в прямом смысле этого слова рассмеялась. Она сказала мне, что подвенечного платья, которое Райленд заставлял ее надевать, я никогда не найду, что все заснято на видео и на платье полно доказательств в виде ДНК. Я в ту ночь его искал, да так и не нашел.

   – Позже, просмотрев видеозапись, вы осознали, что платье может стать огромной проблемой. Вам надо было во что бы то ни стало от него избавиться, а потому вы вернулись на следующую ночь и подожгли дом в надежде уничтожить вместе с ним и платье.

   – Мне никогда не приходило в голову, что Памела могла спрятать платье где-то в другом месте, – подтвердил Виктор.

   – А как вы узнали, что Хойт Иган шантажирует Райленда?

   Виктор пожал плечами:

   – Когда Памела позвонила мне, чтобы поставить в известность о своих намерениях, я поинтересовался, откуда у нее уверенность в том, что Райленд по-прежнему совращает девочек. Она ответила, что у нее имеются снимки, сделанные во время одной из его недавних заграничных поездок. И что их сделал Иган. Он сопровождал Райленда и в определенный момент догадался, чем Райленд занимается на стороне. В этом основная проблема с помощниками – постепенно их начинаешь подпускать слишком близко к себе. И Райленд потерял бдительность.

   – Как все было в ночь убийства моих родителей? Вы устроили засаду?

   – В некотором смысле. В ту ночь я, как и в случае с Памелой и с поджогом дома, тоже приплыл на лодке. Пришвартовался у причала за домом твоих родителей и вошел через черный ход. Твои тогда только что поужинали, сидели в гостиной, обсуждая видео, которое закончили смотреть.

   – Не понимаю. Они ведь были убиты на кухне.

   – Услышав стук в дверь черного хода, они вышли в кухню. Узнали меня и впустили. Я им сказал, что узнал о видеопленке, что, мол, испытал потрясение, открыв, что у Райленда есть эта маленькая проблемка.

   – Маленькая проблемка? – Айрин в недоумении воззрилась на Виктора. – Да ваш сын чудовище. И вы тоже, если уж на то пошло. Ничего не попишешь – наследственность.

   Не обращая внимания на ее слова, Виктор продолжал:

   – Я сказал твоим родителям, что собираюсь отправить Райленда в психиатрическую клинику на лечение. И попросил их ради всех некоторое время не поднимать шум. Но Хью, выглянув в окно, заприметил мою лодку у причала и заподозрил неладное. Я понял: он раздумывает, почему это я приплыл по озеру на моторной лодке. У меня в куртке был спрятан пистолет. Той же модели и марки, какой твой отец носил по долгу службы. Дома он с пистолетом, конечно же, не ходил. Поэтому я подошел к нему и выстрелил, он даже голову не успел повернуть. Твоя мать закричала и бросилась на меня, как дикое животное. Ну я и ее тоже пристрелил. Все произошло в считанные минуты.

   Айрин чувствовала, как в ней поднимается ярость. Ей, так же как и ее матери, страшно хотелось накинуться на Виктора Уэбба, разорвать его ногтями на части. Но она сознавала, что не успеет и шагу сделать, как он ее пристрелит.

   Айрин с отвращением посмотрела на оружие в его руке.

   – Вы что, действительно считаете, что, убив меня, все поправите? Карьеру Райленда уже ничем не спасти.

   – Думаешь, я этого не знаю? Я по твоей милости потерял одного сына. Но у меня есть еще один, и у меня есть план.

   – Стоять, Уэбб, не двигаться!

   Команда Люка была подобна вспышке молнии над ночным озером. Все и вся кругом, включая Виктора Уэбба, на миг замерли.

   Вынырнув из тени, Люк со смертоносной грацией матерого хищника, на счету у которого не одна жертва, двинулся к причалу.

   В его руке был пистолет.

   За ним, тоже с пистолетом в руке, следовал Сэм Макферсон.

   Наконец Уэбб вышел из столбняка и, обернувшись, увидел надвигавшихся на него двух мужчин.

   – Вы оба идиоты, – сказал он. – Выстрелите в меня и убьете Айрин.

   Он прав, подумала Айрин. Виктор стоял прямо перед ней на узком причале. Вылетевшие из стволов пули разве только чудом ее не заденут.

   – Сдавайтесь, Уэбб, – сказал Люк, медленно продвигаясь вперед к причалу. – Игра окончена. Мы все это понимаем.

   – Она будет окончена, когда я так решу, Даннер.

   Виктор внезапно метнулся к Айрин, стремясь схватить ее за руку. Она поняла, что он хочет использовать ее в качестве щита и заложницы.

   Она бросила сумку на доски пристани и шарахнулась в сторону. Последнее, что она видела, прежде чем очутилась в воде, был Виктор Уэбб, нацеливший дуло пистолета на Люка.

   Айрин с тяжелым всплеском упала в озеро и в одну секунду скрылась под водой. Холодные волны, заглушившие грохот выстрелов, сомкнулись у нее над головой.

   Ее первым побуждением было плыть прочь от причала. Она сколько могла плыла под водой, держась у линии берега. Отяжелевшие сапоги и пальто тянули ее вниз, грозя утащить на глубину.

   Когда не дышать уже не было сил, Айрин вынырнула на поверхность, жадно хватая ртом воздух, и обернулась назад. Люк, стоя на краю причала, искал ее глазами. За ним Сэм Макферсон сидел на корточках возле лежавшего на досках пристани в скрюченной позе Виктора Уэбба.

   Увидев Айрин, Люк поднял руку.

   – Ты в порядке? – прокричал он ей.

   – Да. – Айрин встала на ноги и побрела, спотыкаясь, по мелководью к берегу. Морозный воздух полоснул ее как ножом, облепив холодными одеждами.

   Люк двинулся к Айрин, на ходу снимая с себя ветровку. Приблизившись к ней, он сорвал с нее мокрое пальто и завернул ее в свою легкую куртку.

   – Ну и напугала ты меня, – пробормотал он, привлекая ее к груди. – Когда несколько минут назад ты не ответила на звонок, я чуть с ума не сошел.

   – Боже мой, Люк, никогда в жизни я еще не была так рада видеть кого-то. – Она прильнула к нему. – Уэбб мертв?

   – Пока нет. – Обняв Айрин, Люк повел ее назад, туда, где Сэм с помощью свой рубашки пытался перевязать истекающего кровью, с раной в животе, Уэбба.

   – Только что вызвали подмогу, – без выражения сказал Сэм.

   – Вы оба в порядке? – спросила Айрин, в свою очередь осматривая Люка с Сэмом.

   Прежде чем кто-либо из мужчин успел ответить, Виктор Уэбб застонал и открыл глаза. Щурясь, он посмотрел на Сэма, силясь сфокусировать на нем взгляд.

   – Сынок, – проговорил он свистящим шепотом.

   – Райленда здесь нет, – без малейших эмоций ответил Сэм.

   – Ты мой сын. Ты сам это знаешь. Послушай меня. То, что случилось здесь, как бы то ни было, обернется против них, все будут верить только нам. – Виктор бросил взгляд на Люка с Айрин, и лицо его сморщилось от боли и ненависти. – Они чужаки, ты здесь, в Дансли, представитель закона. А я – Виктор Уэбб. Местные поверят всему, что бы мы ни сказали.

   – Простите, но этого не будет, – ответил Сэм. Он медленно встал на ноги.

   – Ты же член нашей семьи, черт побери. – Виктор прервался, закашлявшись кровью. – В трудную минуту семья сама заботится о себе.

   – Я о себе позабочусь сам, – спокойно сказал Сэм. – Я арестую человека, убившего мою племянницу.

   – Памела была дешевой проституткой. Послушай меня, Сэм, у меня есть один план. Теперь ты займешь место Райленда. Начать придется, конечно, с малого. Сперва это будет государственная служба, но мы быстро выведем тебя в люди. Никто за пределами Дансли не знает, что ты Уэбб. Ты будешь героическим начальником полиции из маленького городка, который помог разоблачить сенатора США. Ты станешь любимцем избирателей. Но сначала ты должен помочь мне разгрести это дерьмо.

   – Что я должен, так это выполнить свои прямые обязанности. Если бы много лет назад Боб Торнхилл добросовестно подошел к своим, Памела сейчас была бы жива. – Сэм вытащил из заднего кармана брюк пластиковую карточку, с которой начал зачитывать «Предупреждение Миранды»: – «Вы имеете право молчать…»

   – Заткнись, ты, неблагодарный выродок! – пронзительно закричал Виктор. – Все будут верить только моему слову. Я – Виктор Уэбб.

   – Вы правы, мистер Уэбб. – Айрин подняла свою сумку и вытащила диктофон, который включила, когда притворялась, будто ищет в сумке телефон. – Ваше слово веское до такой степени, что хоть в местный банк относи.

   Она включила диктофон. Из него послышался безошибочно узнаваемый грубый, злобный голос Уэбба: «…Застал бы я тебя дома в ту ночь вместе с твоими родителями, прикончил бы…»

Глава 48

   В тот же вечер после позднего ужина они стояли на заднем крыльце коттеджа, глядя на озеро. Воздух был прохладен и чист. С неба на темную гладь воды струился белый лунный свет.

   Озябнув, Айрин подняла воротник пальто и прильнула к Люку, чтобы согреться. Он обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.

   – Когда вынут пулю из тела Виктора Уэбба, ведь установят, что она выпущена из твоего пистолета, правда? – спросила Айрин.

   – Да, – лаконично ответил Люк, закрывая тему.

   – А Сэм из своего оружия стрелял?

   – Нет. – Люк помолчал. – Должно быть, нелегко выстрелить в своего отца.

   – Даже если он подлый убийца?

   – Даже тогда, – согласился Люк.

   Айрин вздрогнула.

   – Я рада, что вы сегодня встретились с Сэмом, иначе меня сейчас, наверное, не было бы в живых.

   – Не думай о том, что могло бы случиться. Думай о том, что было на самом деле.

   Айрин обвила его руками за талию.

   – А было то, что ты спас мне жизнь.

   – Ты мне в этом очень помогла. – Люк наклонил голову и скользнул губами по ее лбу. – Если бы ты не спрыгнула с пристани в озеро…

   Айрин еще крепче обняла его.

   – Не думай, о том, что могло бы случиться.

   – Ладно, хватит о том, что было. – Люк повернул Айрин к себе лицом. – Ты не против, если мы поговорим о будущем?

   Сердце Айрин расцвело от счастья.

   – Не против.

   – Я подумываю о том, чтобы продать гостиницу.

   – И куда ты собрался теперь податься?

   – Я слышал, Гластон-Коув – милый городок. Там на удивление активный городской совет и замечательная газета.

   – К тому же он очень живописный. Расположен на высоком скалистом берегу маленькой чудесной бухточки. Если хочешь знать мое мнение, это место просто создано для писателя.

   Люк погладил ее по волосам.

   – Я же говорил, что полюбил тебя в то самое мгновение, как только ты вошла в вестибюль гостиницы и спросила, подают ли у нас еду в номер.

   – А я думала, что ты, увидев меня впервые, сразу же захотел заняться со мной сексом.

   – И это тоже.

   Айрин стало уютно и тепло – она чувствовала, что все идет как надо.

   – А ты, как помнится, в ответ заявил, что цель руководства гостиницы «Восход над озером» – создать постояльцам обстановку, максимально приближенную к условиям сельской жизни: ни еды в номер, ни телевизора, ни бассейна, ни спортзала.

   Люк остановил ее, легко коснувшись кончиками пальцев ее губ.

   – Но ты, однако, должна признать, что руководство гостиницы оказало тебе некоторые другие услуги, которые не получить даже в пятизвездочных отелях.

   Айрин с улыбкой чмокнула его в губы.

   – Это верно.

   – Руководство гостиницы выражает готовность продолжать оказывать тебе эти услуги.

   – Даже несмотря на то что руководство продает свое заведение?

   – Да.

   – И как долго, по твоим прикидкам, руководство будет оказывать мне эти услуги?

   – Всю жизнь, – тихо ответил Люк. В его словах слышалась твердая уверенность. – Я знаю, радость моя, что тороплю тебя, но у меня такое чувство, будто я уже давно, очень давно искал тебя. Я люблю тебя. И всегда буду любить. Никогда в жизни и ни в чем я еще не был так уверен. И не желаю терять ни минуты.

   – Не один ты искал свою любовь, – сказала Айрин. – Я тоже люблю тебя, Люк Даннер.

   Его губы – уверенные, верные и долгожданные – приблизились к ее губам.


   Они лежали в уютной постели. Айрин, зашевелившись, вдруг спросила:

   – Ты что, действительно собрался продавать гостиницу?

   – Да.

   – Найти покупателя на этот отель, думаю, будет непросто, тем более в это время года.

   – Я уже его нашел.

   – Правда? И кто же это?

   – Максин.

   – Это же прекрасная идея! Вот только я сомневаюсь, что она сможет купить ее.

   Люк повернулся на подушке и привлек Айрин к себе поближе.

   – Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Глава 49

   – Тогда, семнадцать лет назад, я потратил много времени, чтобы убедить себя, будто между тем моим проклятым телефонным звонком Виктору Уэббу и убийствами твоих, Айрин, родителей нет связи, – устало проговорил Сэм. – И у меня получилось.

   Люк, смотревший в окно его кабинета, в этот момент повернулся к Айрин, желая видеть ее реакцию на эти слова. Она не стала для него неожиданной: на лице Айрин отразились грусть и сочувствие.

   С тех пор, как Виктора Уэбба забрали в больницу, которую тот финансировал на протяжении долгих лет, и взяли под охрану, прошло два дня. За это время Айрин как-то изменилась. Она будто перестала смотреть на Дансли сквозь черные очки, думал Люк. Настороженность, с которой она относилась почти ко всем местным жителям, исчезла.

   Наверное, верна истина, что правда порождает свободу. А может, дело в том, что правда позволила Айрин окончательно распрощаться с прошлым.

   – Я все понимаю, Сэм, – мягко успокоила его она.

   Макферсон очень медленным движением сцепил руки на столе.

   – Позже, когда поползли слухи, будто у твоей мамы на стороне был роман с кем-то из местных, я сказал себе, что раз так, то этого могло оказаться вполне достаточно, чтобы твой отец сорвался. Я знал: ведь вы с Элизабет составляли самую важную часть его жизни.

   – Должно быть, эти слухи и распустил Виктор Уэбб, – предположила Айрин. – Для него, учитывая его связи здесь, не было ничего легче.

   Сэм кивнул:

   – А когда обнаружилось, что дело из архива пропало, мне пришлось, скажу я тебе, здорово поволноваться. Думаю, в глубине души я знал, что это дело рук Боба Торнхилла.

   – Он таким образом оказал услугу Виктору Уэббу, – сказала Айрин.

   – Это была не услуга. – Люк встал рядом и положил руки ей на плечи. – Он рассматривал это как оплату долга. Он, как и многие другие в городе, был обязан Виктору Уэббу: ведь тот оплачивал лечение его жены.

   Сэм тяжело вздохнул.

   – Черт! Даже если бы я, заступив на его место, попытался снова открыть дело, то никогда не заподозрил бы настоящего преступника: строя версии о том, кто мог стать убийцей Стенсонов, самым вероятным подозреваемым я всегда считал Райленда.

   – Но ты ведь в ту ночь позвонил Виктору, – напомнил ему Люк.

   – Да, но я никогда не думал, что он может оказаться убийцей. – Сэм, расцепив руки, развел их в стороны. Взгляд у него был безрадостный. – Хоть он меня никогда и не признавал своим сыном, все равно был моим отцом.

   – Да, – сказала Айрин.

   Сэм потер рукой лицо.

   – Я, конечно, допускал, что Виктор после моего звонка мог перезвонить Райленду, чтобы лично и без обиняков выяснить с ним вопрос об инцесте. Определенная логика в этом была: Райленд после этого кинулся в Дансли, намереваясь, пока не разразился скандал, избавиться от Стенсонов. Но дальше предположений дело у меня не пошло. Как я уже сказал, мне не хотелось лезть в это дело.

   Люк посмотрел на Сэма.

   – Готов поспорить, что Боб Торнхилл тоже таким желанием не горел.

   – Не горел, – подтвердил Сэм. – Он тогда стал моим новым начальником. У него был многолетний опыт за плечами, а мне в то время едва исполнилось двадцать три. Я впервые видел убийство собственными глазами. А потому, когда Торнхилл объявил, что это убийство и самоубийство, после чего закрыл дело, я только порадовался.

   – Торнхиллу в качестве нового начальника полиции ничего не стоило прекратить расследование, – сказала Айрин.

   – Похоже, никто в городе не собирался оспаривать его решение и предполагать, будто в Дансли орудует некий убийца, – подтвердил Сэм.

   Айрин пристально на него взглянула.

   – Ты позвонил Виктору, потому что не верил словам Памелы о надругательствах отца, верно?

   Сэм кивнул:

   – У меня это просто в голове не укладывалось. Я знал: Памела озлобилась на Райленда из-за того, что он отправил ее в этот интернат, и решил, что она просто наговаривает на него, пытаясь его наказать таким образом.

   – А как же видеозапись? Она и ее, по-твоему, придумала?

   – Мне неизвестно, что было на той кассете. Она отказалась рассказать о ее содержании, только одно твердила – что там какие-то гнусности. Тогда я подумал, может, она застала Райленда занимающимся сексом с кем-то из Дансли или что-то в этом духе. В то время я был еще совсем зеленый, наивный до невозможности, не мог поверить, что мой старший брат изнасиловал собственную дочь. Вот я и позвонил Виктору.

   – И что он тебе сказал? – поинтересовалась Айрин.

   – Он сказал, что обо всем позаботится. Он всегда так говорил, когда в семье возникала проблема. Напомнил мне, как он всегда заботился о моей матери. – Сэм на несколько секунд зажмурился. А потом посмотрел Айрин прямо в глаза. – В тот день он находился в своем офисе магазина в Сан-Франциско. Оттуда до нас всего пара часов езды.

   Воцарилось непродолжительное, тягостное молчание. Люк, желая как-то успокоить Айрин, сжал ее плечи и вернулся к окну.

   – Для убийства он приплывал в Дансли на надувной лодке с подвесным мотором, – тихо проговорил он. – Спускал ее на воду в каком-нибудь безлюдном месте, и никто не видел, как он приезжает и уезжает. Хотя, отправляясь к Хойту Игану, он скорее всего вообще не опасался быть замеченным. В том многоквартирном доме его все равно бы не узнали. А Хойт, наверное, сам открыл ему дверь.

   – Как Памела и мои родители, – заметила Айрин.

   – Держу пари, что для убийства матери Памелы много лет назад он использовал наркотики, – мрачно проговорил Сэм. – Решив избавиться от Памелы, он был вынужден действовать быстро. Должно быть, он заключил, что проще всего использовать ту же схему. В конце концов опыт у него уже был.

   Уверенность, прозвучавшая в голосе Сэма, заставила Люка обернуться.

   – Вы нашли какие-то улики?

   Сэм поджал губы.

   – Сегодня утром я нашел в бардачке своего джипа пустой шприц. И отправил его в лабораторию на экспертизу. Думаю, там обнаружат следы вещества, с помощью которого Виктор убил Памелу.

   Айрин приподняла брови.

   – А кстати, насчет джипа… Какой предлог Виктор использовал, чтобы взять его у тебя?

   – Такого, чтобы он постучался ко мне в дверь и попросил разрешения взять мою машину, не было, – ровным голосом ответил Сэм. – Он попросту угнал его, когда я сидел у себя в кабинете. Мне позвонил начальник полиции из Кирбивилла и сказал, что нашел машину брошенной возле старого поселка Вентана-Истейтс. Мы оба пришли к выводу, что его угнали покататься какие-то подростки.

   – Должно быть, его сильно поприжало, раз он решился воспользоваться твоей машиной, чтобы меня убрать, – сказала Айрин. – Ведь ему для этого пришлось идти на риск – тайком приехать в город и вывести из гаража твой джип.

   – Да он не рисковал. – Сэм пожал плечами. – Приехал, наверное, по старой дороге, где возят лес. Она проходит через лес за кварталом, в котором я живу. Не забывайте, он ведь всю жизнь охотился в этих краях и знает местность как свои пять пальцев.

   – Все-таки странно, что он поехал на твоем джипе, – не унималась Айрин. – Почему не на своей машине? Почему не взять автомобиль напрокат? И почему он оставил шприц у тебя в бардачке?

   – Да потому что он чувствовал приближение опасности, – спокойно сказал Люк. – Понял, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, и хотел иметь крайнего, на которого можно все свалить.

   На лице Айрин отразилось смятение. Она повернулась к Сэму.

   – То есть тебя, – прошептала она.

   – Меня, – кивнул Сэм. – Он собирался меня подставить. На всякий случай.

   Некоторое время все трое молчали. Наконец Сэм устало посмотрел на Айрин.

   – До твоего отца дошли слухи, что я сын Виктора Уэбба, и однажды у нас с ним состоялся разговор на эту тему.

   – Когда это было? – спросила Айрин.

   – Как-то вечером – это было сразу же после маминой смерти – он нашел меня за моим любимым занятием в «С бодуна у Гарри» – я набирался. Почти не стоял на ногах и плохо понимал, что происходит. Он бросил меня в свою патрульную машину и повозил немножко по округе, а по пути завел разговор.

   – И что же он тебе сказал? – снова спросила Айрин.

   – Он сказал, что это без разницы, кто твой отец, рано или поздно каждому придется нести ответственность за себя и потому необходимо определиться, кем ты хочешь стать, чего ты хочешь достичь в жизни. А через неделю он предложил мне работу в полицейском участке на том условии, что я никогда не появлюсь на службе нетрезвым и никогда не буду пить на дежурстве. И я обещал. Я знаю, Айрин, тебе это не очень-то важно, но все эти годы я держал слово.

   – Мне это важно. – Айрин, потянувшись через стол, коснулась его руки. – Раз для папы это было важно, значит, и для меня важно. – Она встала и повесила сумку на плечо. – Знаешь, я очень хорошо помню, как за ужином вечером папа сказал маме, что взял тебя на работу. Он сказал, что у тебя все данные для того, чтобы стать хорошим полицейским.

   Сэм нахмурился.

   – Хью Стенсон так сказал?

   – Да. – Айрин улыбнулась. – Мой отец, знаешь ли, великолепно разбирался в людях.

   Сэм посмотрел на Айрин, как смотрит на врача человек, которому объявили, что анализы у него хорошие.

   – Спасибо, – сказал он сипло. – Спасибо.

   Проводив Айрин с Люком, он долго сидел за столом. У него было такое ощущение, будто он всю свою жизнь провел в клетке, но вот пришла Айрин и открыла ее. Осталось только выйти наружу.

   Но как любое живое существо, которому внезапно улыбнулась судьба, он не решался, медлил, давая себе время свыкнуться с мыслью, что все вокруг теперь изменилось.

   Решив, что наконец готов, Сэм открыл ящик стола, вытащил оттуда тощий справочник с телефонами Дансли и пролистал страницы.

   Короткими, резкими движениями нажимая на кнопки, он набрал номер.

   Она ответила после первого же звонка.

   – Это Сэм, – сказал он в трубку. – Сэм Макферсон.

   – Ой, Сэм, привет! – Она, кажется, была удивлена, однако нельзя сказать, что не рада.

   – Я тут подумал, не согласишься ли ты как-нибудь вечерком на этой неделе поужинать со мной? – продолжил он, приготовившись к отказу. – Может, в Кирбивилл махнем? Ну, то есть если у тебя есть возможность отлучиться. Если ты не занята. Я ведь знаю: ты сейчас вся в делах.

   – Да нет, Сэм, я с удовольствием, – ответила Максин.

Глава 50

   – Я слышал, этот подлец Виктор Уэбб умер от послеоперационных осложнений, – сказал Хакетт.

   – Для меня не бог весть какая потеря. – Люк сидел в офисе Хакетта, развалившись в кресле, опершись локтями о подлокотники и соединив кончики пальцев. – Нам известно о пяти его хладнокровных убийствах. Не удивлюсь, если на его счету окажется еще одна жертва.

   – Кто?

   – Боб Торнхилл, человек, сменивший отца Айрин на посту начальника полиции и проработавший на этом месте всего несколько месяцев. Обстоятельства его смерти вызывают определенные подозрения. У меня такое чувство, что Уэбб, уверившись, что все улики и документы по делу Стенсонов уничтожены, убил его.

   – Использовал и избавился от него. – Хакетт покачал головой. – Виктор Уэбб, наверное, был настоящий психопат.

   – Слава Богу, он не сразу сообразил, что Айрин может создать ему такие проблемы. Она ведь находилась на волосок от гибели. Не скажи она Максин и Такеру Миллзу, куда едет в тот день, когда Уэбб выследил ее в доме на Пайн-лейн, и…

   – Но она, слава Богу, сказала, – спокойно перебил его Хакетт. – А ты ее спас. Не трать время на размышления о том, что было бы, если бы.

   Люк улыбнулся:

   – Дельный совет, кстати. Пожалуй, я к нему прислушаюсь. Спасибо.

   – Всегда пожалуйста. А теперь объясни, что это такое я слышал, будто ты продаешь гостиницу?

   – Завтра подписываю документы.

   Хакетт тревожно нахмурил брови.

   – Почему? Пойми меня правильно, никто в семье и не надеялся, что ты надолго задержишься в гостиничном бизнесе, однако твое решение кажется довольно неожиданным.

   – Мой очередной непредсказуемый вираж, хочешь сказать? – Люк кивнул. – Наверное, выглядит все именно так. На самом деле гостиница всегда являлась для меня лишь временной остановкой и не более того. Мне просто требовалось тихое место, где можно было бы несколько месяцев поработать над книгой.

   Хакетт, казалось, был сбит с толку.

   – Ты пишешь книгу?

   – Да, работаю над ней уже какое-то время. Еще месяц – и она будет закончена.

   Хакетт положил ладони на стол.

   – Так что ж ты до сих пор молчал?

   – Я говорил старику, что пописываю.

   – Ну знаешь, «пописываю» – это не то же самое, что пишу книгу.

   – Видишь ли, все в семье считают меня неспособным адаптироваться в реальном мире. Не обижайся, но я просто не хотел давать вам дополнительный повод думать, будто я превращаюсь уж совсем в какого-то чудака. – Люк пожал плечами. – Кроме того, я тогда еще не знал, смогу ли закончить свой труд. Хотя теперь конец уже виден.

   Хакетт вдруг заинтересовался.

   – А покупателя ты нашел?

   – Пока нет. Но у меня есть агент. Первые несколько глав ей понравились, и она считает, что, если будет вторая часть, она сможет книгу продать.

   Хакетт задумался.

   – Тогда почему ты уезжаешь из Дансли?

   – Кроме всего прочего, оказалось, что место это не такое тихое, как я ожидал. Поэтому я решил попробовать обосноваться в другом городе.

   – В каком же?

   – В Гластон-Коув.

   Глаза Хакетта озарились пониманием, и он улыбнулся.

   – Все дело в Айрин, я правильно понял?

   – Да, все дело в ней.

   – А знаешь, вы хорошая пара. Думаю, она как раз то, что тебе нужно.

   – Я того же мнения, – сказал Люк. – Кстати, раз уж мы с тобой заговорили о моих маленьких идиосинкразиях, я хотел бы объяснить, в чем заключается то серьезное недоразумение, которое случилось в уик-энд у нас с Кейти и которое ко мне так и приклеилось.

   Хакетт перестал улыбаться.

   – Кажется, тогда между вами ничего не произошло из-за твоей… э-э… проблемы.

   – Это не совсем так.

   – Не совсем? – Хакетт настороженно посмотрел на него.

   – Да, между нами ничего не было. Но истинная причина этого казуса заключается в том, что мы с Кейти тогда просто посмотрели правде в глаза и поняли, что, хоть и питаем друг к другу теплые чувства, никогда не полюбим друг друга.

   – Она в детстве была увлечена тобой.

   – Вот то-то и оно, что увлечена и не более того. И увлечение это продлилось от силы пять секунд, если мне память не изменяет. Черт! Да я ведь слишком стар для нее, а она для меня слишком молода.

   – Она согласилась выйти за тебя, – не меняя тона, заметил Хакетт.

   – Я тут ни при чем. Это твоя вина.

   – Моя?

   – Да, твоя, старика и всех остальных. Кейти согласилась обручиться, потому что ты со всеми остальными начал давить на нее. Ты ее убедил, что я конченый псих и, чтобы сломаться, мне нужно всего ничего, какой-нибудь ерунды хватит. Она пришла в ужас и решила, что, если откажет мне, я могу последовать примеру своей матери.

   Хакетт был потрясен.

   – Клянусь, мы ей никогда и не заикались, что, если ты выкинешь что-то в этом роде, ответственность за это ляжет на нее.

   – Да, внешне было именно так. Все это из разряда «ни одно доброе дело не останется безнаказанным».

   – Черт побери! – Хакетт, словно получив сокрушительный удар, слегка осел на своем месте. Но в следующий момент распрямился. – Так ты действительно не влюблен в Кейти?

   Люк, опершись о подлокотники кресла, встал на ноги.

   – Нет, не влюблен. А она, совершенно точно, не влюблена в меня.

   – Погоди-ка, погоди-ка. Если ты не был в нее влюблен, почему ты сделал ей предложение?

   Люк подошел к двери.

   – Женитьба являлась частью моей стратегии. Она была одним из намеченных мной для выполнения пунктов. Я думал, это необходимое условие для того, чтобы снова стать нормальным человеком. – Он открыл дверь.

   Хакетт, поднявшись, обошел стол.

   – Люк, постой.

   Люк, обернувшись, слабо улыбнулся:

   – Ничего страшного, Хак. Просто я преследовал ложную цель. Жить в реальности – это значит признавать, что все в жизни меняется и многое безвозвратно.

   Он вышел в устланный ковром коридор и закрыл за собой дверь.

   Несколько секунд Хакетт стоял неподвижно, прислушиваясь к своим чувствам: ему казалось, будто с него только что сняли тяготивший его последние несколько месяцев непомерный груз.

   Затем Хакетт метнулся к двери и, резко распахнув ее, стремительно бросился по коридору в отдел по связям с общественностью.

   Из-за угла показался Джейсон с недоеденным куском пиццы в руке.

   – Что стряслось?

   Хакетт не остановился.

   – Хочу попытаться назначить свидание. Пожелай мне удачи.

   Джейсон улыбнулся:

   – Кажется, ожидается веселье. Можно мне посмотреть?

   – Ешь лучше свою пиццу.

   Он стремительно вошел в раскрытую дверь отдела по связям с общественностью. Кейти сидела за своим столом и разговаривала по телефону. Но вот она увидела Хакетта, и ее глаза расширились.

   – Я вам перезвоню, мистер Перкинс, – поспешно сказала она в трубку и удивленно воззрилась на Хакетта. – Что еще стряслось?

   – Сегодня – ничего плохого. – Хакетт наклонился и поднял ее на ноги. – Сегодня прекрасный день.

   Кейти растерянно, но радостно рассмеялась.

   – Люк только что сообщил мне, что он в тебя не влюблен. Он сказал, что никогда не был влюблен в тебя, а ты в него и именно поэтому в тот злосчастный совместный уик-энд у вас так ничего и не вышло.

   Кейти замерла.

   – Он так сказал?

   – Да. Ты можешь это подтвердить?

   Кейти сглотнула.

   – Я могу подтвердить, что никогда не была в него влюблена.

   – Он также меня заверил, что вопреки опасениям старика и доктора Ван Дайк он никакого вреда себе не причинит. И я ему верю. Люк упрям и непредсказуем, с ним бывает тяжело, но он ни разу в жизни не лгал мне.

   – Дельное замечание, – сказал Джейсон с набитым пиццей ртом. – Наверное, нам стоило бы прислушаться к нему раньше, когда он твердил, что беспокоиться о нем нечего.

   Взгляд Кейти озарился надеждой.

   – Так что, значит, о Люке можно больше не беспокоиться?

   – Люк сам о себе в состоянии позаботиться, – сказал Хакетт. – Более того – если он попадет в беду, ему теперь есть на кого положиться.

   – Догадываюсь, что это Айрин, – предположил Джейсон.

   – Угадал. – Хакетт не сводил глаз с Кейти. Он знал, что его будущее висит на волоске. – Ты согласишься сегодня поужинать со мной? Где-нибудь в уединенном месте. Только ты да я.

   Кейти обвила его руками за шею. От ее улыбки все вокруг засияло.

   – Мне бы очень хотелось. У меня даже есть идея насчет того, куда можно пойти.

   – Я открыт для предложений.

   – Ко мне, – сказала Кейти.

   – Я же говорил, день сегодня просто чудесный.

   Хакетт привлек Кейти к себе и поцеловал.

   – Наконец-то кое-что проясняется, – сказал Джейсон. – Оказывается, у нас было существенное недопонимание между менеджментом и отделом по связям с общественностью. Хорошо, что теперь все проблемы решены. Если позволите, я, пожалуй, пойду съем еще кусочек пиццы.

   Хакетт не обратил на него никакого внимания. Кейти тоже.

Эпилог

   – А знаешь, – сказала Айрин, – мне кажется, твой отец в этом году в день своего рождения выглядит моложе, чем в прошлом.

   Она бросила взгляд через полный народа зал, где Джон с Вики и Гордоном беседовали с гостями. Люк с интересом проследил за ее взглядом.

   – Возможно, потому, что он перестал обо мне беспокоиться, – ответил он. – Я слышал, стресс старит.

   – Мне показалось, он был доволен, когда приезжал к нам на свадьбу, но сегодня он просто лучится от счастья.

   Люк улыбнулся:

   – Это потому, что он ждет появления своего первого внука. Наверное, уже строит планы относительно вовлечения ребенка в семейный бизнес.

   Айрин безотчетно коснулась рукой своего заметно округлившегося живота, слегка удивляясь тому, что сама не светится, как маленький фонарик.

   – Мне кажется, у Джона с Гордоном намечается не один внук. Кейти сказала, что они с Хакеттом намерены немедленно взяться за создание семьи.

   – Ну и ну! – воскликнул приблизившийся к ним Джейсон. – С такими темпами дети скоро так и будут шнырять у нас под ногами.

   – Дальше твоя очередь, братец, – сказал Люк.

   – Всему свое время, – ответил Джейсон, прожевывая канапе. – Жизнь прожить – это все равно что создать хорошее вино. Тут спешить нельзя, иначе не соблюдешь все нюансы.

   – О! – воскликнул Люк. – Да ты философ!

   Джейсон расплылся в улыбке.

   – Мне и самому понравилось, как я сказал. А кстати, о философии… Когда все-таки выходит твоя книга?

   – В следующем месяце, – опередила Люка Айрин, едва сдерживая радостное возбуждение. – Издатели говорят, что у них на нее полно предварительных заказов. Они считают, что книга «Стратегическое мышление. Уроки философии и войны» найдет свою аудиторию не только среди любителей военной и деловой литературы, но и у более широкого круга читателей.

   От толпы гостей отделились Хакетт с Кейти.

   – Хорошее начало, – сказал Хакетт. – Ты, кажется, нашел свою стезю.

   – Ну, того огонька, какой есть в гостиничном бизнесе, в этом деле, конечно, не хватает, – сказал Люк, – но, по мне, так, пожалуй, лучше. Главное преимущество этой работы – возможность трудиться дома.

   – И это хорошо, – сказала Айрин, – потому что из него получится отличный отец.

   Сделавшись абсолютно серьезным, Джейсон кивнул:

   – Ты, братец, надо думать, рад, что твоя проблемка с дисфункцией тебя больше не тревожит?

   – Знаешь, – сказал Люк задумчиво, но с угрозой в голосе, – судя по количеству ожидаемого потомства, ты в один прекрасный день запросто можешь оказаться на моем месте.

   Айрин с Кейти закатились от смеха. Люк, Хакетт и Джейсон обменялись улыбками.

   Джон, Гордон и Вики в противоположном конце зала повернули к ним головы. Айрин заметила, что и тот, и другой буквально светятся от удовольствия и гордости. Вики послала ей теплую, понимающую улыбку и, прежде чем снова обратиться к гостям, подмигнула.

   Айрин охватило ощущение безудержной радости и грядущего счастья. Люк привлек ее к себе и легко поцеловал в губы.

   – О чем ты думаешь? – очень тихо спросил он ее.

   – Я думаю, что именно так чувствуешь себя, имея семью.


Примичания

Примечания

1

   Ибэй (е-bay) – аукцион в Интернете.

2

   Люк, видимо, намекает на строку из песни Лидбелли «Доброй ночи, Айрин».

3

   Semper fi – Semper fidelis (лат.) – всегда верен (девиз морских пехотинцев США).

4

   В английском языке существительное «родственник» и прилагательное «относительно» обозначаются одним словом – relative.