Опасный маскарад

Вирджиния Браун

Аннотация

   Прекрасная Лоретта Аллен всей душой ненавидела алчных чиновников, душивших местных поселенцев непомерными податями – и была полна решимости жестоко отомстить обидчикам. Отважная девушка и не подозревала, что мужественный Кейд Колдуэлл, который с первого взгляда покорил ее сердце, в действительности – один из ее злейших врагов!

   Но – в силах ли Лора ненавидеть мужчину, принадлежать которому душой и телом втайне мечтает?

   И – в силах ли Кейд погубить женщину, ради которой готов пожертвовать собственной жизнью?..




Вирджиния Браун
Опасный маскарад

Пролог

   Новый Орлеан, штат Луизиана, 1835 год


   Стояло чудесное весеннее утро 1835 года. Лоретта Аллен, совсем недавно достигшая своего шестнадцатилетия, внезапно узнала, что в ее жизни грядут основательные перемены. Оказывается, ее отец Филипп Аллен решил в корне изменить свою жизнь. Голосом, не терпящим возражений, он уведомил ее о своем твердом намерении вновь жениться, тем самым положив конец своему вдовству, затянувшемуся почти на шестнадцать лет.

   Огорошенная такой новостью, Лоретта не сразу сумела справиться с охватившим ее душевным волнением и, лишь несколько успокоившись, запинаясь, переспросила:

   – Так вы действительно собираетесь жениться на Карлотте?

   Она приподняла подол модного атласного платья и сделала несколько шагов вперед, отчего фижмы заколыхались, словно волны от порыва ветра.

   – Вот уж не думала, что вы настолько увлечены ею, отец!

   Филипп Аллен чуть заметно улыбнулся, умиленно поджав и без того тонкие губы, и мягко заметил:

   – Душа моя, мужчина должен иметь супругу! Мой траур по твоей безвременно усопшей матери затянулся едва ли не на полтора десятилетия.

   – Но почему вы хотите жениться непременно на Карлотте? – воскликнула Лоретта, в отчаянии сжимая пальцами шуршащую ткань. – Вы с ней такие разные, папа! И вдобавок она плохо относится ко мне. Только не говорите, что вам это неизвестно!

   В огромных янтарных глазах девушки сверкнули слезы, ее верхняя губа предательски задрожала. Филипп поспешил обнять ее и успокаивающе погладил по белокурой головке.

   Его бедная прекрасная дочь пока еще ровным счетом ничего не понимала в потребностях мужчин, однако рано или поздно она должна прозреть. Филипп произнес мысленно молитву, пожелав ей встретить человека, способного не только любить ее, но и наставлять. Приподняв пальцем ее упрямый подбородок, он тихо произнес, глядя в ее глаза, переполненные слезами:

   – Ты сама не раз давала Карлотте повод выказывать неудовлетворение твоим поведением, Лора! Тебе не помешало бы поучиться у нее приличным манерам. Воспитанная в строгости, она была потрясена некоторыми твоими выходками! Я полагаю, что, будь ты более дисциплинированной девушкой…

   – О нет! – Лора гневно сверкнула тотчас же прояснившимися глазами. – Я не намерена уподобляться вашей святоше, прикидывающейся набожной простушкой. А от ее родственников, похожих на черных ворон в своих длинных темных платьях и вуалях, меня просто тошнит! Они и слышать не желают ни о моде, ни о других красивых вещах! Вы хотите, чтобы я стала похожа на них и загубила свою молодость, папа? Если так, тогда…

   – Лоретта! – резко одернул ее отец. – Не смей оскорблять свою будущую мачеху! Потрудись держать язычок за зубами и соблюдать правила приличия хотя бы в моем присутствии. Я не собираюсь потворствовать твоему безнравственному поведению!

   – Простите, отец! – потупившись, пролепетала девушка. – Я погорячилась.

   Она не осмелилась оторвать взгляда от ковра, до тех пор пока отец не закончил излагать ей свои планы относительно вступления в брак и требования к ее поведению.

   – И немедленно прекрати скакать верхом на лошади и брать уроки фехтования! – воскликнул в завершение своего монолога Филипп Аллен.

   Взглянув на дочь, он вновь увидел, как она упрямо вскинула белокурую головку, и мысленно приготовился к ее ответной гневной тираде, которая не замедлила последовать. Прищурив кошачьи глаза, обрамленные длинными ресницами, и сразу же став похожей на свою покойную мать Франсуазу, Лора заявила:

   – Что вы сказали, папа? Вы хотите, чтобы я отказалась от своих любимых занятий ради вашей излишне чувствительной притворщицы? Нет, этому не бывать! Да как вы можете требовать, чтобы я отказалась от верховой езды и фехтования ради Карлотты! Пусть я была и не права, когда позволила месье Жильберу Розьеру уговорить меня участвовать в турнире, переодевшись в мужское платье, однако это не означает, что…

   – Довольно, Лоретта! – прикрикнул на нее отец. – Ты должна отказаться от подобных рискованных авантюр! Если по городу поползут сплетни, что ты замешана в такого рода опасных забавах, твоей репутации будет нанесен непоправимый урон. До поры я проявлял определенную снисходительность к твоим мольбам. Ты взрослая девушка и должна вести себя достойно. Тем более теперь, когда я собираюсь жениться.

   Лора закусила нижнюю губу, с горечью подумав, что отец прав: ее счастливая жизнь, полная невинных игр, закончилась, и теперь все резко переменится. Тяжелый вздох невольно вырвался из ее груди, и по щеке побежала слеза.

   Тревожное предчувствие не обмануло Лоретту, вскоре все в их доме действительно круто изменилось. Всего в течение месяца Карлотта Санчес-и-Альварадо перестроила на свой лад весь их жизненный уклад. Свобода действий, которой ранее пользовалась Лоретта, теперь ограничивалась строгими рамками правил приличия. По мере приближения бракосочетания напряженность в их просторном особняке на улице Ройяль, куда начали съезжаться гости, заметно усиливалась.

   – Не понимаю, почему отец решил жениться на этой холодной рыбине! – в сердцах воскликнула в один из пасмурных дней Лора, глядя из окна своей спальни на мокрую мостовую. – Она такая высокомерная! Такая чопорная!

   – Ах, моя бедная крошка! – сочувственно промолвила грудным бархатистым голосом ее нянька Изабо Лотрек. – Ты настолько привыкла, что твой папа принадлежит одной тебе. Я уверена, ты встретила бы в штыки любую его избранницу.

   Лора резко обернулась, обожгла няньку гневным взглядом и проговорила, упрямо вскинув подбородок:

   – Неправда!

   Изабо мягко улыбнулась ей в ответ, ее доброе лицо цвета молочного шоколада оставалось невозмутимым. Знавшая свою воспитанницу с пеленок, она привыкла к ее вспышкам ярости и всплескам раздражительности. Теперь, когда Лоретта повзрослела, няня уже не реагировала на них столь же остро, как в пору ее детства. Разумеется, Лоретта больше не бросалась на пол и не сучила ножками в истерическом припадке, визжа так, что у всей прислуги звенело в ушах. Однако полностью владеть своими чувствами девушка так и не научилась, хотя Изабо непрестанно пыталась внушить ей, что свой гнев лучше выражать словами, а не дикими поступками вроде швыряния в стену зеркала или разбивания вазы об пол.

   – Впрочем, – промолвила Лора, слегка остыв, – в твоих словах, возможно, имеется толика истины.

   Изабо кивнула и продолжала просмотр платьев, висевших в большом гардеробе, время от времени бросая испытующие взгляды в сторону своей воспитанницы, которая то смотрела в окно, то принималась расхаживать по комнате, то останавливалась возле камина. Пламя лениво лизало потрескивающие поленья, дождь барабанил по стеклам, мудрая няня помалкивала, и в результате Лоретта утихомирилась и вымолвила, сев на диванчик:

   – Ради спокойствия своего дорогого папы я постараюсь вести себя с ней достойно. Однако я не намерена ее любить. Ведь я свободна в своих чувствах, верно?

   – Конечно, моя славная малышка! – согласилась Изабо. – Никто не вправе принудить тебя к этому.

   – Надеюсь, что ее родственники не задержатся здесь надолго, – с тяжелым вздохом выговорила Лора.

   – Я тоже так думаю, – подтвердила Изабо, взглянув на нее исподлобья. – Вскоре после свадьбы все они уберутся восвояси.

   Лора кивнула, подперла подбородок ладонью и со вздохом добавила:

   – Они так быстро тараторят между собой по-испански, что я с большим трудом улавливаю смысл их разговоров. И все они имеют скверную привычку таращить на меня свои черные глаза, словно бы у меня две головы, и совать свои длинные носы в мои дела. Да какое они имеют право делать мне замечания по поводу фасонов моих платьев! Не говоря уже о том, чтобы упрекать меня в чрезмерном увлечении румянами и помадой: дескать, красятся только дамы легкомысленного поведения!

   Лоретта возмущенно фыркнула и передернула плечами.

   Изабо, пряча улыбку, заметила:

   – Возможно, в Испании добропорядочным девицам и запрещается искусственно подчеркивать свою красоту, но здесь, в Новом Орлеане, насколько мне известно, порядки иные, поэтому многие креолки следуют веяниям моды.

   – Например, ты сама, Изабо! – расхохоталась Лора.

   – Тише! – остановила ее нянька и, погладив руками светло-зеленую парчу своего платья, не без самодовольства подтвердила: – Да, я понимаю толк в моде в отличие от некоторых светских дам, предпочитающих носить одежду из муслина и не желающих даже слышать о фижмах.

   Лора рассмеялась, злобно прищурившись:

   – Надеюсь, эти старые вороны не изменят своего представления о современных фасонах, побывав в Калифорнии.

   – Можешь не сомневаться, моя славная малышка, в такой дыре, как Калифорния, они наверняка ничего не узнают о новой моде, – заверила ее няня. – В этом штате живут ограниченные люди, далекие от новшеств цивилизованного общества.

   – И охота им тащиться в такую даль из-за какой-то свадьбы! – воскликнула Лоретта.

   Изабо сочла полезным напомнить ей, что родственники Карлотты совсем недавно предприняли еще более дальнее путешествие – в Испанию, на родину своих предков. Следовательно, они легки на подъем и не страшатся больших расстояний. Лора хмыкнула и вскинула брови, а ее смуглолицая нянька пожевала губами и добавила:

   – Осмелюсь также обратить твое внимание, деточка, что сеньорита Альварадо всю свою жизнь провела в Калифорнии, а в Новый Орлеан приехала, чтобы погостить у своего отца и получше узнать городские порядки и новые веяния. Однако в душе она так и осталась провинциалкой.

   – И надо же было ей привлечь к себе внимание моего папочки! – с горечью заключила Лоретта. – Какая досада, что она задержалась в нашем городе! Теперь я вынуждена терпеть неудобства…

   Вновь охваченная волнением, Лора вскочила с диванчика и подошла к окну, из которого открывался вид на перекресток улиц Дюмен и Ройяль, а также тенистый дворик, огороженный изящной чугунной балюстрадой. Ранней весной, когда появлялась зеленая листва на деревьях и расцветали декоративные растения на клумбах, воздух насыщался сладковатым ароматом, от которого у Лоретты трепетало сердце и кружилась голова. Она обожала этот коварный весенний запах, особенно явственно ощущавшийся после дождя, и сейчас ей вдруг захотелось впустить его в комнату. Она распахнула окно и с наслаждением подставила лицо сырому порывистому ветру. Но Изабо поспешно захлопнула оконные створки и недовольно пробурчала:

   – Тебе не терпится простудиться, моя глупенькая малышка? Соскучилась по насморку, лихорадке и кашлю? Хочешь слечь в постель и проболеть неделю, а то и месяц? Сколько раз я должна повторять, что сырость вредна и чрезмерно опасна для хрупких юных созданий? Да и мне, старухе, она тоже не нужна, ведь от нее одни только хвори!

   Лоретта отошла от окна к камину, потопталась возле него, пытаясь обуздать проснувшийся в душе бунтарский дух, повернулась лицом к няне и, пронзив ее своим дерзким взглядом, возвестила:

   – Пожалуй, я прогуляюсь до Биржевого проезда. Променад излечит меня от хандры.

   – Но ведь отец строго-настрого запретил тебе наведываться туда! – предупредила Изабо.

   – Неправда! Он запретил мне брать уроки фехтования, но не навещать месье Розьера!

   Пожав плечами, Изабо недовольно пробурчала:

   – Приличной девушке не подобает общаться с повесами из низших сословий, подобными твоему учителю фехтования. Не понимаю, почему твой отец такое допускает!

   – Хватит, няня! – поморщилась Лоретта. – Лучше помоги мне переодеться!

   Продолжая ворчать, служанка начала расшнуровывать ее корсет. Помогая своей воспитаннице облачиться в свежее платье, Изабо подумала, что дамские прелести Лоретты чересчур выразительны, чтобы их обладательница позволяла себе дразнить ими горячих молодых креолов, с которыми она по своему легкомыслию общалась. Красота быстро созревшей Лоры не могла не привлечь внимания городских повес: уж слишком соблазнительными были ее пухлые алые губки, лукавые глазки, румяные щечки и золотистые локоны! Любуясь ими, даже благовоспитанному юноше трудно совладать с греховными мыслями. А вдруг ее заприметит закоренелый негодяй? Тогда не миновать беды. Умелый обольститель в конце концов заманит ее в свои амурные сети, и репутация невинной Лоретты будет навсегда погублена.

   Изабо тяжело вздохнула, не осмеливаясь пойти дальше в своих предположениях о возможных печальных последствиях грехопадения своей воспитанницы, и подумала, что надзор со стороны строгой мачехи девчонке, может быть, и не помешает. Иначе вольнодумец Жильбер Розьер собьет ее с праведного пути. И почему только Филипп Аллен позволяет своей единственной дочери свободно прогуливаться по Новому Орлеану?

   – В последнее время папа стал чересчур рассеян, – пролепетала Лоретта, словно угадав мысли старой няньки.

   – Это не делает ему чести! – немедленно парировала Изабо, затягивая корсет у нее на спине. – Имея такую дочь, как ты, ему нужно постоянно быть начеку, иначе не миновать беды!

   – Мне кажется, что моя свобода закончится, как только здесь обоснуется Карлотта, вот тогда уж мне вряд ли удастся выйти в город одной. До свадьбы осталось уже совсем немного времени, и я намерена воспользоваться им сполна! – заявила Лора и так многозначительно посмотрела на Изабо, что та не решилась ей возражать. Однако доставая из гардероба тяжелый плащ, Изабо все-таки не выдержала и пробурчала:

   – И все же носиться по Новому Орлеану, словно дочка какого-нибудь портового грузчика, – занятие весьма недостойное. А вдруг тебя кто-нибудь случайно увидит? К примеру, твоя тетушка Аннетта?

   При упоминании горячо любимой ею сестры покойной матери Лоретта задумчиво наморщила лобик, однако тотчас же передернула по своему обыкновению плечиками и отозвалась:

   – Она решит, что я иду на базар, вот и все! Пожалуйста, не отвлекайся, Изабо, иначе я не застану месье Розьера. Если тебе нездоровится, я попрошу Гаспара проводить меня к нему.

   – От этого старого дурня проку что от его сивого мерина. Он же кучер, а не гувернер, – ответила Изабо и торопливо накинула плащ на плечи.

   Лора звонко рассмеялась и быстро направилась к дверям. Хорошее настроение уже не покидало ее на протяжении всей поездки в закрытом экипаже до Биржевого проезда, хотя за окнами и моросил дождь. По прибытии на место кучер Гаспар осторожно слез с козел и направился к парадному входу дома докладывать о прибытии своей госпожи. Вскоре он, однако, вернулся, помрачневший и явно чем-то озабоченный, и молча протянул Лоретте листок бумаги.

   – Что это? – спросила она и, пробежав текст записки, приколотой, очевидно, к двери булавкой, велела Гаспару везти ее в Дубовую рощу.

   – В Дубовую рощу? – испуганно переспросила Изабо. – Ты сошла с ума, деточка? Там ведь проклятое Богом место!

   – Я в своем уме. Живее, Гаспар! – повторила свой приказ Лора, и старый кучер, недовольно кряхтя, стал снова вскарабкиваться на козлы.

   Изабо обиженно поджала губы и нахмурилась, однако Лора делала вид, что не замечает ее осуждающего взгляда. В конце концов, ничего предосудительного в ее желании понаблюдать за поединком не было. Весь город знал, что в Дубовой роще проводятся наиболее впечатляющие дуэли, и раз Жильбер Розьер счел необходимым уведомить своих возможных гостей о намерении продемонстрировать им свое искусство фехтования в честном поединке, значит, она обязательно должна увидеть его своими глазами. В победе своего учителя она не сомневалась.

   Однако прибыв на место проведения дуэли, Лоретта быстро сообразила, что на сей раз Жильберу Розьеру попался достойный противник. Он держался очень хладнокровно и с легкостью парировал выпады Розьера, нанося ему опасные ответные удары. Из пореза на левой руке Розьера сочилась кровь, его лицо было сосредоточенным и мрачным. Мокрая земля осложняла поединок, но противник учителя фехтования двигался с ловкостью кошки, не обращая внимания на усиливающийся дождь.

   Нервно сжимая и разжимая ладони, обтянутые перчатками, Лора с волнением наблюдала удивительную схватку, проходившую под сенью раскидистых вековых дубов. Невысокий и жилистый, Жильбер Розьер проявлял завидное мужество и сноровку, пытаясь обмануть своего соперника и выбить рапиру у него из руки. Но тот умело уклонялся от острого клинка его шпаги и стремительно переходил в контратаку, передвигаясь по поляне с поразительной для своего высокого роста и крупного телосложения грациозностью. Его черные волосы прилипли ко лбу, рот исказился в злодейском оскале. Он явно издевался над соперником, время от времени насмешливо спрашивая:

   – Вы не устали, месье Розьер? Если желаете, мы можем сделать перерыв…

   – Изволите шутить? – кричал ему в ответ Жильбер, сверкая разъяренными глазами, и тотчас же делал опасный выпад. Но его противник уходил от жалящей шпаги с проворством пантеры и наносил месье Розьеру новое легкое ранение.

   Лоретта испуганно вскрикивала при этом, а Изабо крестилась и все сильнее мрачнела.

   – Может быть, закончим наш поединок? – предложил французу его противник.

   – Об этом не может быть и речи, месье! – ответил гордый Жильбер, вымучив улыбку. Однако подбежавшие к нему секунданты настояли на перерыве в дуэли и стали перевязывать ему раны.

   Противник Жильбера, очевидно, американец, с невозмутимым видом ожидал, пока француз даст ему знак возобновить поединок. Промокшая насквозь белая рубашка незнакомца прилипла к его мускулистому телу, в черных длинных волосах сверкали капли. Наконец Жильбер вышел на площадку и заявил, что он готов продолжить бой. Лора заметила, что его лицо сильно побледнело, а в глазах застыла боль. По спине девушки пробежала дрожь, она закусила нижнюю губу и впилась взглядом в дуэлянтов. Мужчины осторожно маневрировали по мокрой и скользкой поляне, не сводя друг с друга глаз. Едва не упав, они произвели обмен ударами и вновь начали двигаться по кругу. Увлеченная созерцанием захватывающего поединка, Лора даже не услышала, как Изабо отдала Гаспару приказ трогать экипаж с места.

   – Стой! – крикнула Лора, но кучер уже хлестнул лошадь.

   – Я не допущу, чтобы ты стала свидетелем нелепой гибели одного из этих глупцов! – воскликнула Изабо. – Ведь будет жуткий скандал!

   – Но мне нужно знать, кто из них победит! – воскликнула Лоретта. – Останови экипаж, Гаспар!

   Однако карета уже мчалась по дороге, унося свою неосмотрительную хозяйку все дальше и дальше от опасного места.


   Кейд Колдуэлл, все еще мокрый после дуэли под дождем, влетел в свой дом на улице Ройяль, проклиная непогоду и свою злосчастную судьбу, и, к своему глубочайшему разочарованию, обнаружил, что его дожидается там Сесиль. Воистину беда не приходит одна! Какого рожна ей от него надо? Мало ей тех неприятностей, которые она уже навлекла на него? И дернул же его черт завязать с ней любовную интрижку! Да знай он наперед, чем она для него обернется, он бы не подпустил ее к себе на пушечный выстрел! Вот к чему порой приводит мужчину неосмотрительность в выборе любовниц! Однако ж чертовка так хороша собой, что способна вогнать в грех любого добропорядочного джентльмена, подумал Кейд, скользнув взглядом по ее дамским прелестям, едва прикрытым тончайшим шелковым пеньюаром.

   – Что вам угодно? – с плохо скрытым раздражением спросил он хриплым голосом, швырнув на стол насквозь промокшую шляпу и подходя к зажженному камину. Одежда прилипла к его телу, и потому непроизвольная бурная реакция его молодого и сильного организма на коварную соблазнительницу тотчас же стала очевидна.

   Сесиль скользнула лукавым взглядом по его брюкам, заметно оттопырившимся в промежности, и промурлыкала:

   – Я дожидалась здесь вас, мой милый!

   С поразительным бесстыдством она подошла к нему почти вплотную и многозначительно посмотрела ему в глаза. Кейд не шелохнулся, продолжая согревать ладони над пламенем, пляшущим по малиновым угольям. Взгляд Сесиль переместился на кровавое пятно на его сорочке, и она испуганно охнула. Суровое лицо Кейда осталось невозмутимым. Дотронувшись до пятна кончиками пальцев, она попыталась снять с Кейда мокрую сорочку. Однако Кейд сжал своими сильными цепкими пальцами ее тонкое запястье и строго произнес:

   – Не надо!

   – Но я…

   – Не надо! Это всего лишь царапина! К тому же я не хочу, чтобы вы даже прикасались ко мне после всего, что случилось по вашей вине. Ведь нелепой дуэли вообще могло бы не быть, если бы вы не флиртовали с кем попало!

   Сесиль похлопала длинными ресницами и, облизнув розовым язычком аппетитные пухлые губки, воскликнула:

   – Мне просто захотелось вас немного позлить, мой дорогой! Я и не представляла, что вы такой ревнивец!

   – Ваш легкий флирт едва не закончился чьей-то смертью! Разумеется, вы не задумывались о возможных печальных последствиях своего легкомысленного поведения! – раздраженно бросил ей в ответ Кейд и отвернулся.

   – Кто бы мог подумать, что он настолько глуп, чтобы вызвать вас на дуэль, мой милый? – передернув плечиками, промолвила красотка.

   Кейд обернулся и, смерив ее разгневанным взглядом, прорычал:

   – Вам, кажется, безразлично, что могло бы случиться с ним из-за вас, Сесиль!

   – Он сам искал смерти, не правда ли? Так в чем же моя вина? – обиженно произнесла Сесиль и надула губки.

   Кейд порывисто расстегнул портупею, швырнул ее на стол, где лежала шляпа, повернулся и рывком привлек Сесиль к себе. Она прильнула к его мокрому жилистому телу и затрепетала, ощутив низом живота его окрепшее мужское естество. Пеньюар волшебным образом расстегнулся и соскользнул на пол. Нагловато улыбаясь, она обвила руками его могучие плечи.

   – Вам даже не любопытно, жив ли он? – спросил Кейд, чувствуя, как дрожит ее обольстительное тело, переполненное вожделением.

   – Для меня важно лишь то, что живы вы, мой милый! – прошептала она.

   Чаша его терпения переполнилась. Он подхватил ее на руки и понес прямиком в спальню, говоря на ходу:

   – Вы аморальная кокетка, Сесиль! У вас не осталось ни капли стыда и ни толики совести!

   Швырнув ее на кровать, он наклонился, чтобы поцеловать в соблазнительные губки, которые успели прошептать:

   – Именно поэтому-то вы и предпочитаете меня другим дамам, мой дорогой шалун! С порядочными женщинами вам было бы скучно! Они ведь не столь искусны в амурных играх, как я, не так ли, проказник?

   Кейд стал срывать с себя одежду, торопясь овладеть ею. В мгновение ока он вошел в нее со всей бесцеремонностью разгневанного мужчины, и комната огласилась ее сладострастными стонами.

   Когда музыка любовной страсти стихла, удовлетворенные любовники некоторое время лежали молча, восстанавливая дыхание под перестук капель дождя по оконным стеклам. Внезапно Кейд обнял свою пассию и привлек к себе. Обрадованная и удивленная, она прильнула к нему и прошептала:

   – Сегодня вы любили меня особенно страстно, милый!

   Кейд рассмеялся и, сжав рукой ее полную красивую грудь, ответил:

   – Ты разозлила меня сегодня сильнее, чем обычно, похотливая кошка!

   Его рука скользнула по ее плоскому животу к бедрам, а пальцы проникли в росистую расщелину. Сесиль взвизгнула и прижалась к нему еще плотнее. Он стал горячо целовать ее, она отвечала ему чувственными охами. Их лица раскраснелись, глаза заблестели еще ярче, дыхание вновь стало учащенным.

   – Признайтесь, что я вам нравлюсь не только в постели! – прошептала Сесиль. – Ведь иначе вы бы не стали драться из-за меня на дуэли!

   Кейд отстранился и рассмеялся:

   – Вы заблуждаетесь, Сесиль! Меня привлекают исключительно ваши дамские прелести и горячий темперамент.

   Она порывисто села, спустив с кровати ноги, и возмущенно встряхнула шелковистыми локонами:

   – Я вам не верю! Вам известно, что я могла бы стать вам прекрасной супругой! Зачем вы обманываете меня?

   Кейд разразился сардоническим хохотом и, вскочив с кровати, пробасил:

   – Моя дорогая Сесиль! Я дрался на дуэли, потому что мне бросили вызов. Не скрою, мне доставляют огромное удовольствие наши любовные забавы, однако в Дубовую рощу меня увлекла не ревность, а гордость. Я должен был отстоять свою честь в поединке, но жениться на вас я не собираюсь.

   Охваченная гневом, Сесиль де Маршан вскочила с кровати и закричала:

   – Да как вы смеете говорить мне такое! Вы, кажется, забыли, с кем имеете дело!

   Кейд невозмутимо ухмыльнулся:

   – Отчего же? Я помню, что вы – развратная племянница губернатора.

   Сесиль сжала руки в кулаки и заверещала:

   – А вот вы – жалкое ничтожество! Грубиян сомнительного происхождения и с подмоченной репутацией! Да как вы смеете отказываться жениться на мне после всего, что между нами было!

   – Я предупреждал вас, Сесиль, что не намерен связывать себя брачными узами с кем-либо, – парировал Кейд и, достав из шкафа сухую брючную пару, надел ее и стал застегивать пуговицы.

   – Да, – согласилась Сесиль. – Но я полагала, что ко мне ваши слова не относятся.

   – Послушайте, мне искренне жаль, что произошло недоразумение, однако такова истина. Ради Бога, не обижайтесь на меня, ведь я отвергаю вовсе не вас, моя милая, а саму идею вступления в брак. Она претит моей свободолюбивой натуре. Поймите же вы наконец, что превыше всего я ценю свободу!

   Сесиль вздернула свой аристократический носик и тихо промолвила:

   – Что ж, вы об этом еще пожалеете!

   Насторожившись, Кейд прищурился:

   – Вы, кажется, мне угрожаете? Как прикажете понимать ваши слова?

   Не удостоив его ответом, она покинула дом. А на другое утро к нему пожаловал взвод солдат во главе с сержантом, возвестившим, что он арестован за участие в дуэли.

   – Любопытная формулировка! – хохотнув, воскликнул Кейд и стал одеваться, чтобы последовать в тюрьму. – Вот уж не думал, что меня упекут за решетку за то, что я отстаивал свое доброе имя.

   В сырой камере, где он провел несколько дней, у него было достаточно времени, чтобы хорошенько поразмышлять над превратностями судьбы и несовершенством законов. Духота, сырость и скудный рацион отнюдь не лучшим образом отразились на его здоровье. Тем не менее он понял истинную причину своего ареста еще до того, как его доставили в кабинет, где за столом сидел смуглолицый офицер с каменным лицом. Он даже не взглянул на Кейда, когда того ввели в комнату, а лишь брезгливо поморщился, втянув ноздрями воздух, исходивший от арестованного, и недовольно промолвил:

   – Как скверно, однако, от вас пахнет, месье Колдуэлл!

   Он достал из кармана надушенный льняной платок и прикрыл им нос. Напыщенный жест офицера позабавил заключенного, он ухмыльнулся и ответил, вскинув бровь:

   – Представьте себе, сэр, что меня он совершенно не раздражает: я свыкся с ним за время своего заточения.

   Кейд звякнул кандалами, переступив с ноги на ногу, и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В животе у него бурчало от отвратительной пищи, которой его кормили, а голова чесалась от укусов обосновавшихся в волосах тюремных вшей.

   Офицер вперил в него тяжелый взгляд и приказал отступить на несколько шагов.

   – Послушайте, я же не напрашиваюсь к вам в гости, ваша честь! – парировал Кейд. – Если вам неприятно мое присутствие здесь, я с удовольствием избавлю вас от него. Только прикажите своим церберам отпустить меня!

   Охранник молча ударил его прикладом между лопаток, и Кейд упал на колени. Офицер встал из-за стола, прошелся по кабинету, пристально поглядел на арестованного и наконец проговорил:

   – Я буду краток, месье Колдуэлл. Вас арестовали за участие в запрещенной законом дуэли, свидетели которой могут дать на суде показания против вас. Исход судебного разбирательства предрешен, он будет не в вашу пользу. Но я могу подсказать вам, как избежать неприятностей. Вы согласны сотрудничать со мной?

   – Позвольте узнать, каковы условия сделки? – спросил, немного поразмыслив, Кейд.

   Офицер сел на край стола, взял со стоявшей на нем тарелки пирожок и принялся с аппетитом его есть. В животе у голодного узника заурчало, по его скулам заходили желваки: креол явно издевался над ним, медля с ответом. Наконец офицер доел пирожок, обтер платком сальные губы и пальцы, слез со стола и сказал:

   – Условия очень простые: вы женитесь на молодой леди, которую соблазнили, и все забывают о дуэли.

   – Понятно. А если я откажусь? – спросил Кейд.

   – Тогда вас повесят, – спокойно оповестил офицер.

   – Какая приятная альтернатива! – с кривой усмешкой воскликнул Кейд. – Жаль, что я не погиб на дуэли!

   Офицер расхохотался:

   – А вы, однако, шутник, месье! Я слышал, что дама – особа весьма привлекательная и богатая. Так что же вас смущает? Посудите сами, зачем вам умирать в расцвете лет? Иногда и в браке можно найти некоторые утешающие аспекты. В конце концов, вам всего двадцать четыре года! – Он подал знак охраннику, и тот рывком поднял узника с колен. – Уверен, что одной ночи вам с лихвой хватит на размышления. Завтра я распоряжусь привести вас ко мне, месье, чтобы услышать ответ.

   Однако в камере Кейду пришлось пробыть еще двое суток, страдая от оков и голода, прежде чем его вновь вызвал к себе креол. На сей раз офицер скорчил ужасную гримасу, как только Кейда ввели в кабинет, и вскричал:

   – Боже, теперь от вас воняет еще сильнее, месье! Просто ужасно! Фу! Ну, говорите скорее, согласны ли вы жениться?

   – Да, – ответил Кейд.

   Усмехнувшись, офицер отдал приказ, чтобы его немедленно освободили.


   – Говорят, что он не имеет себе равных в искусстве фехтования, – поведала Изабо Лоретте, расчесывая ее шелковистые волосы.

   – О ком ты говоришь? – спросила Лора, глядя на себя в зеркало. Лицо ее было бледным, под глазами залегли темные круги. Занятая своими мыслями, она слушала няньку рассеянно. Однако едва лишь та упомянула о каком-то мастере шпаги, она насторожилась.

   – О женихе Сесиль де Маршан, разумеется! Это ведь он тогда победил на дуэли вашего драгоценного учителя месье Розьера! – улыбнулась Изабо.

   Лоретта хитро прищурилась:

   – А что тебе еще о нем известно?

   – Молва утверждает, что недавно он вышел победителем еще в шести дуэлях, за которые и был посажен за решетку. Впрочем, злые языки говорят, что причина его заключения в другом – он не пожелал жениться на племяннице губернатора, – ответила Изабо.

   – Да разве можно верить сплетням! – сердито воскликнула Лоретта. – Что же касается Сесиль де Маршан, то я сомневаюсь, что кто-нибудь согласится на ней жениться. Она глупа, спесива и строптива! У нее на уме только одни мужчины, она постоянно о них говорит. Общение с ней для меня всегда подлинная мука. Она на два года старше меня, и ей давно пора поумнеть.

   – Однако же она в скором времени выйдет замуж, а ты – нет, – заметила Изабо, закалывая ей гребнем волосы.

   – Но ее жених предпочел супружеским узам тюремную камеру. Жаль, что у него не хватило мужества остаться непреклонным до конца! – в сердцах воскликнула Лора и вскочила со стула. – Любопытно, кто он?

   – Он не креол, – с сожалением промолвила Изабо, словно его происхождение объясняло досадную слабохарактерность жениха племянницы губернатора. – Его мать – испанка, отец – американец. Французской крови в его жилах нет.

   – Довольно об этом! – внезапно побледнела Лоретта. – Меня сейчас беспокоит женитьба моего папочки. – Она подошла к окну и уставилась на темную улицу. – Сердце подсказывает мне, что в моей жизни все скоро переменится, – вздохнула она.

   Изабо ничего ей не ответила, хотя и сочувствовала своей юной госпоже. Предчувствие не обманывало несчастную девушку. Филипп Аллен уступил требованию Карлотты и решил отправить свою дочь за границу учиться на долгих четыре года. Служанка случайно подслушала их разговор, но боялась рассказать о ней своей воспитаннице. Сам же Филипп намеревался поставить Лору в известность о своем решении лишь после своей свадьбы.

   Изабо неслышно подошла к Лоре и негромко промолвила:

   – Я уверена, моя малышка, что ты с честью преодолеешь все трудности, с которыми столкнешься в будущем, потому что знаю, какой у тебя твердый характер. Силы воли у тебя гораздо больше, чем у твоей покойной матери.

   Лора впилась в служанку пытливым взглядом:

   – А много ли вообще у нас с ней общих черт? Я знаю, что у меня такие же, как у нее, глаза и волосы, но чем еще я на нее похожа?

   Помолчав, Изабо ответила:

   – Франсуаза была такой же, как и ты, изящной и красивой, но ей не хватало твоего задора. Житейские невзгоды сломили ее хрупкую натуру, и в скором времени бедняжка скончалась, не выдержав очередного удара судьбы. В отличие от нее ты, Лора, хоть и согнешься от возможных бед, но не сломаешься и непременно снова распрямишься.

   – Значит, моя мама скончалась, потрясенная каким-то сильным горем? – спросила Лоретта.

   – Да, моя милая малышка, – кивнула Изабо. – До тебя она родила еще одного ребенка, мальчика, однако он вскоре умер. Его смерть так потрясла бедную Франсуазу, что она начала на глазах угасать, потеряв интерес к жизни. Здоровье ее настолько ослабело, что, родив тебя, она скончалась от нервного истощения.

   У Лоры мелькнула дерзкая мысль, что, будь у ее матери настоящая воля к жизни, она бы не умерла молодой. Лора упрямо поджала губы и вздернула подбородок, мысленно поклявшись не сдаваться столь же легко, как Франсуаза. И глядя на ее гордую осанку и непреклонный вид, Изабо поняла, что Лоретта сумеет выжить в любых условиях. От таких оптимистических мыслей на лице Изабо расцвела улыбка, а на душе стало хорошо и легко, хотя она и знала, что обстоятельства скоро разлучат ее со своей воспитанницей.

Глава 1

   Калифорния, 1840 год


   Ступив наконец-то на твердую землю после многонедельного морского путешествия, к концу которого ей стало казаться, что она всю свою жизнь провела на качающемся корабле, Лоретта Аллен окинула взглядом калифорнийское побережье и нахмурилась. Скрепя сердце, она была вынуждена признать, что живописный ландшафт прекрасен и потому не может вызывать у нее недовольство: белый песок пляжа безупречно чист, голубая вода бухты прозрачна, небо безоблачно. Цветущие поля, раскинувшиеся у подножия зеленых холмов, напоминали лоскуты красного, оранжевого, кремового и белого миткаля, расстеленные перед игрушечными побеленными домиками с бордовыми черепичными крышами.

   Тем не менее представшая перед ней почти идиллическая картина Лору почему-то не радовала. Возможно, настроение портила адская жара. Но скорее всего в уныние ее повергла дремотная атмосфера деревеньки, которую она созерцала: жилища аборигенов чем-то напоминали древние пещеры, которые она видела когда-то на севере Италии. И чем дольше она смотрела на них, тем тоскливее ей становилось.

   Да и не мудрено! Любому человеку, вкусившему плодов цивилизации, после Европы с ее роскошными многолюдными городами примитивный портовый поселок показался бы чертовой дырой, куда ссылают в наказание за тяжкие прегрешения. Единственное, что слегка приободряло Лору, – ожидание встречи с отцом, которого она не видела уже почти пять лет.

   Но радостный трепет, обусловленный предвкушением долгожданного свидания, омрачали сомнения. Что побудило Филиппа Аллена стать дипломатическим посредником в отношениях Соединенных Штатов и так называемой Испанской Калифорнии, являющейся противницей Мексики? Неужели покинуть великолепный Новый Орлеан его принудила многочисленная испанская родня его новой супруги? Лоре вдруг стало горько при мысли о том, что в ее замечательном старом городе, где она долго жила, у нее больше нет родного дома. Разумеется, там все еще живет тетушка Аннетта, и здание по-прежнему принадлежит их семье, но родовым гнездом оно быть перестало. Судьба занесла Лору в Игеру, крохотный калифорнийский городок, притулившийся к зеленым холмам на берегу Тихого океана.

   В центре городка располагался форт – маленькая крепость, обнесенная стеной и охраняемая горсткой солдат. Рядом под сенью фиговых деревьев находился городской базар, где торговали всякой всячиной полусонные торговцы в сомбреро и запыленных цветастых накидках до пят.

   – Сеньорита! – дернув ее за руку, обратился к Лоре чумазый смуглолицый подросток. – Если хотите, я перенесу ваши чемоданы в фургон! – Он кивнул на ее багаж, сваленный носильщиками на причал.

   – Да, пожалуй, – вздрогнув, ответила она и снова с тревогой огляделась по сторонам.

   Вокруг мелькали незнакомые лица: портовые рабочие и матросы деловито сновали по дощатому настилу пирса, далеко выдающегося в лазурную водную гладь; местные жители, одетые в пестрые наряды, поднимались по трапу парохода, чтобы взглянуть на доставленные им новые товары.

   Лора мельком видела прибывший на судне груз – дубовые бочонки с вином и бренди, тюки с кофе, чаем и специями, коробки сигар, ящики с изюмом, клети с посудой, скобяным товаром, бельем и обувью, а также огромные рулоны ткани. Трюм был забит всевозможной мебелью. Изобилие товаров заставляло Лору усомниться в том, что калифорнийцы хоть что-то производят сами.

   Чем дольше Лора топталась на пристани, тем острее ощущала смутное беспокойство. Встряхнув головой, она пыталась прогнать его и стала внушать себе, что взрослой девушке, достигшей двадцати одного года, не подобает волноваться из-за такого пустяка, как вынужденное ожидание.

   Но где-то в глубине подсознания шевелилась тревожная мысль, что о ней забыли. Может быть, отец еще не получил ее письма? Весьма сомнительно, поскольку отправлено оно было за несколько месяцев до ее отплытия из Европы. А точное время прибытия корабля в Игеру легко узнать, послав слугу справиться о нем у начальника порта. Капитан судна наверняка уведомил его во время захода в предыдущую бухту. Зря она не сошла с корабля в Сан-Диего и не проделала остаток пути в экипаже!

   Чувствуя себя потерявшимся ребенком, высматривающим в толпе знакомое лицо, она все больше изнывала от нарастающего недоумения. Почему ее никто не встретил? Куда ей теперь идти? Где искать себе жилье? Ах, как жаль, подумала Лора, что рядом с ней нет Изабо!

   Но ее любимая нянька уже никак не могла ей помочь: она скончалась от воспаления легких еще весной того года, когда Лору отправили во Францию, к родственникам ее покойной матушки. Изабо умерла внезапно, и ее смерть потрясла Лоретту, вызвав ощущение невероятной тоски, знакомое, пожалуй, только абсолютно одиноким людям. Со временем ей удалось научиться преодолевать гнетущее чувство душевной тревоги. Однако светлая грусть посещала девушку всякий раз, когда она вспоминала свою преданную няню.

   Ее напутствие и теперь звучало в сердце и помогало Лоре не только сохранять присутствие духа, но и принимать верное решение.

   – Донеси мой багаж до ближайшего трактира, – решительно приказала она мальчугану, вызвавшемуся помочь погрузить ее чемоданы в фургон. – Живо!

   Однако прежде чем она успела что-либо предпринять, на пристани появилась коляска, принадлежавшая ее отцу, с двумя приехавшими в ней слугами.

   – Вы сеньорита Аллен? – обратился к ней один из них. – Нас прислал за вами сеньор Аллен.

   – Почему вы задержались? – спросила Лоретта, усаживаясь на сиденье. – У вас что-то случилось по дороге?

   – Да, произошло маленькое недоразумение, сеньорита. Но, к счастью, все обошлось, – улыбнулся старший из лакеев, вертя в натруженных руках соломенную шляпу. – Не волнуйтесь, лошади мигом доставят нас до дома. Если, конечно, опять не остановят по пути солдаты.

   Второй слуга, помоложе, нервно хохотнул и торопливо добавил:

   – Томас имел в виду, что нам, возможно, придется подождать, пока солдаты уберут с дороги рухнувшее дерево. Пожалуй, будет лучше, если вы отправитесь в путь немедленно, не дожидаясь, пока ваш багаж погрузят в другую повозку. Домой вас доставит Томас, а я пригляжу за чемоданами.

   Вскоре Лора уже ехала в открытом экипаже по тихим улочкам, разглядывая неказистые грязные строения, тянувшиеся вдоль мостовой, и удивляясь несуразной планировке городка и его курьезной архитектуре. Переулки разбегались от главной улицы под самыми невероятными углами, дома стояли вкривь и вкось, одни – под соломенными крышами, другие – под черепичными, которые она заметила еще с борта корабля. От бессистемного нагромождения зданий у нее сложилось впечатление, что городок вот-вот соскользнет в океан, прохладное и солоноватое дыхание которого она постоянно ощущала. Щедрое июньское солнце, однако, быстро прогревало свежий морской воздух, и Лоре пришлось обмахиваться веером от жары, сожалея, что она оделась недостаточно легко.

   Местные женщины, со смуглыми лицами, как у ее мачехи, с заплетенными в косички или распущенными волосами, спасались от палящих лучей с помощью кружевных шалей, которыми они покрывали голову и плечи. Как отметила Лора, многие из них предпочитали носить платья без рукавов, сшитые из цветастого шелка, ситца, крепдешина. Корсетов местные модницы не носили, подол юбки едва прикрывал их щиколотки, блузки же у них были просторные, подпоясанные кушаком, а обувь из лайки или сафьяна. Все они без исключения красовались в бусах, ожерельях и серьгах, а также в ярких шейных шелковых платках. Глядя на них, Лора внезапно почувствовала себя белой вороной со своими золотистыми локонами и бледным лицом и смутилась.

   Женщины бесцеремонно разглядывали чужестранку и оживленно обсуждали по-испански, кто она такая и что ее сюда привело. Лора старалась избегать их взглядов и беспокойно ерзала на сиденье, склоняя голову всякий раз, когда мимо коляски проезжали верхом на лошадях мужчины, тоже бесстыдно таращившие на нее свои черные глаза.

   Наконец ей надоело ощущать себя гадким утенком, попавшим в курятник. Она горделиво вскинула подбородок и встряхнула волнистыми волосами, после чего отношение к ней мужчин, смотревших на нее с обеих сторон узкой улочки, изменилось. Они стали провожать ее коляску восхищенными взглядами и встревоженными возгласами.

   Лора украдкой поглядывала на них исподлобья, удивляясь их странной манере одеваться. Непременным атрибутом мужского костюма являлась широкополая темная шляпа с блестящей лентой вокруг тульи. Не менее характерной деталью был черный либо темно-синий плащ, украшенный позолоченной мишурой. Под ним многие местные мачо носили короткие куртки и белые рубахи с распахнутым воротом, заправленные в прямые брюки, сшитые из бархата либо сукна, и тоже белого цвета. Кое-кто из мужчин выглядел более причудливо – на них было некое подобие одеяла с отверстием для головы и плетеные кожаные сандалии. Бедняки вообще ходили босиком. Не поднимая головы, они торопливой походкой переходили улицу, неся в обеих руках по тяжелой корзине, и исчезали в переулках, по которым бегала пестро одетая детвора.

   Для свидания с отцом Лоретта надела утром свое лучшее платье, рассчитывая потрясти его своим нарядом, спускаясь по трапу на причал. Однако оценили ее роскошный вид лишь матросы и портовые грузчики. Теперь оставалось надеяться, что ее платье не промокнет насквозь от пота к тому времени, когда она доберется до дома отца. Предстать перед ним в мятой и влажной одежде Лоретте совершенно не хотелось.

   Она снова поймала себя на том, что волнуется перед встречей с отцом. В конце концов, подумала она, у нее имелись на то свои основания. Когда отец отослал ее в Европу вскоре после своей свадьбы, она поклялась, что больше никогда с ним не встретится. Горечь от его поступка усугубила смерть Изабо, Лоретта чуть не впала в черную ипохондрию. Но время исподволь излечило ее пошатнувшийся дух, и ей стало нравиться жить в Европе. Закончив учебу, она целый год путешествовала и развлекалась, а в Соединенные Штаты вернулась исключительно потому, что отец настоятельно просил ее в своих письмах приехать к нему. Естественно, Лора немного нервничала перед встречей с ним после долгой разлуки.

   Изменился ли он внешне? Узнает ли он ее, заметно повзрослевшую за минувшие пять лет и превратившуюся из диковатой девицы в красивую молодую женщину, одетую по последней европейской моде? Смогут ли они быстро найти общий язык? За годы, проведенные в Лондоне, Париже, Барселоне и Риме, Лора привыкла к свободе и независимости и превратилась в молодую светскую львицу. Очутившись снова в Америке, она обнаружила, что здесь, во всяком случае в Калифорнии, все шло по-старому. И наверняка, как ей подсказывала интуиция, здесь царили прежние ханжеские порядки.

   Едва коляска остановилась напротив неказистой глинобитной постройки, Лора увидела идущего к ней по садовой дорожке отца и радостно закричала:

   – Папа!

   – Моя милая Лоретта! Моя славная девочка! Наконец-то я заключу тебя в свои объятия! – воскликнул Филипп Аллен и ускорил шаг.

   Лоретта побежала ему навстречу, он обнял ее и расцеловал.

   – Да ты уже взрослая леди, дочка! И какая красивая! – окинул он ее с головы до ног восхищенным взглядом.

   Из дома вышла Карлотта. Лора приветливо улыбнулась ей.

   – Я привезла вам кучу подарков из Европы. Надеюсь, что Карлотте они понравятся.

   Отец взял ее под локоть и повел по дорожке к дому, весьма просторному и покрытому черепицей.

   – Конечно же, она обрадуется твоим подаркам, дочка, – сказал он достаточно громко, чтобы его услышала жена.

   Карлотта действительно пришла в восторг от разрисованных вееров и кружевной накидки, которые преподнесла ей с обворожительной улыбкой падчерица.

   – Спасибо, – поблагодарила она, обнажив в улыбке ровные белые зубы.

   Мачеха сразу же накинула на плечи подарок – кружевную накидку и стала обаятельной и привлекательной. Лоретта наконец-то поняла, как ей удалось женить на себе ее отца. Хотя Карлотта была самой обыкновенной испанской женщиной, не наделенной яркой красотой, но она обожала Филиппа Аллена и знала, как ему угодить.

   Вино подавалось ему всегда именно той температуры, которую он предпочитал, кресло – такое, в котором ему удобно сиделось, халат его всегда был безупречно отстиран, выглажен и надушен любимым одеколоном. Лоретта невольно задумалась над тем, уделяла ли столько внимания своему мужу ее мать Франсуаза.

   Не без труда прогнав прочь грустные мысли, Лора вымучила на лице любезную улыбку и попыталась сделать вид, что внимательно слушает, о чем говорит Карлотта. Но та смекнула, что девушка устала после долгой поездки, и предложила ей немного отдохнуть.

   – Серита проводит тебя в твою комнату, – сообщила она и трижды громко хлопнула в ладоши.

   Тотчас же появившаяся смуглолицая служанка с приветливой улыбкой на губах и блестящими черными волосами проводила Лоретту в спальню и осведомилась, не будет ли у сеньоры каких-либо указаний. Одетая в свободную блузку и ярко-желтую юбку, чудесно сочетавшуюся с оранжевым кушаком, и обутая в кожаные сандалии, юная девушка светилась молодым задором и любопытством. В конце концов она не выдержала и выпалила:

   – У вас такое роскошное платье, сеньорита! И вообще, вы такая красивая, что я вам даже чуточку завидую.

   Лора понимающе улыбнулась, сняла шляпку, швырнула ее на кровать и с наслаждением села в стоявшее рядом кресло.

   Словно устыдившись вырвавшихся слов, Серита принялась торопливо извлекать из чемоданов одежду Лоры и развешивать ее в стенном шкафу. С умилением понаблюдав за ее усердной работой, Лора в порыве щедрости и благородства предложила:

   – Если хочешь, я могу отдать тебе кое-какие платья, ставшие мне тесными. По-моему, они будут тебе впору…

   Живя во Франции, она привыкла к тому, что ее тетушка дарила свою старую одежду служанкам, и те всегда принимали ее подарки с благодарностью. Однако Серита, к ее немалому удивлению, покачала головой и воскликнула:

   – Благодарю вас, сеньорита, вы очень великодушны, но принять от вас я ничего не могу, это небезопасно…

   – Отчего же? – Лора расхохоталась. – Что за вздор! Взгляни-ка вот на то, к примеру, платье в цветочек. Оно будет тебе к лицу. Уверяю тебя, что никто не заподозрит, будто бы ты его у меня украла. Ну, примерь же его скорее!

   – Дело вовсе не в том, сеньора! – объяснила Серита. – Если меня увидит в нем какой-нибудь солдат, он подумает, что раз у меня появились деньги на наряды, то с меня можно что-то потребовать. Вы совершенно не знаете местных порядков!

   Лора слегка растерялась, и служанка поспешно покинула комнату. Пожав плечами и встав с кресла, Лора начала осматривать старинную испанскую мебель из темного дерева, щедро украшенную замысловатой резьбой, которая, вероятно, служила семье Карлотты многие десятилетия. Мебель великолепным образом гармонировала с кафельным полом просторных комнат дома, благодаря которому в них всегда сохранялась прохлада.

   Вскоре в спальню вновь вошла Серита и, не поднимая глаз, молча поставила на туалетный столик графин с водой. Вид у служанки был настолько подавленный, что Лоретта не стала задавать ей никаких вопросов, лишь поблагодарив ее молчаливым кивком. Девушка поспешно ушла, и только тогда Лоретта в полной мере ощутила усталость. Из окна, выходившего во внутренний дворик, веяло свежестью и ароматом цветов. Лора прилегла на кровать с мягким удобным матрасом и подумала, что напрасно терзалась недобрыми предчувствиями относительно своей дальнейшей жизни в провинциальном городишке. В конце концов, и над Калифорнией днем светит то же солнце, а ночью в небе появляется та же луна. Словно бы в подтверждение ее мыслей комната наполнилась мистическим серебристым светом. Лоретта улыбнулась и тотчас же уснула.

   Среди ночи, однако, ее разбудили чьи-то громкие голоса, доносившиеся со двора. Лора села, спустив ноги с кровати, и прислушалась. Мужчина и женщина, лиц которых она не видела, о чем-то жарко спорили.

   – Ты должна это сделать! – настоятельным тоном призывал мужчина.

   В ответ женщина тяжело вздохнула и с испугом возразила:

   – Но ведь это опасно, Хуан! Если об этом проведает наш алькальд[1], нас сурово накажут!

   Должно быть, мужчина больно сжал ее руку, и она, тихо вскрикнув, с неохотой добавила:

   – Хорошо, пусть будет по-твоему, но все-таки мы очень рискуем. Уж лучше голодать, чем скрывать свои доходы от сборщиков налогов…

   Лоре показалось, что голос принадлежал Серите. Спорившие покинули дворик, очевидно, опасаясь, что их могут случайно услышать. Лора нахмурилась, пытаясь понять, чего они так боялись. Ей было странно, что люди так напуганы алькальдом и сборщиками налогов. Решив выяснить все утром, расспросив отца, она снова легла и вскоре уснула.

   Когда наутро Филипп Аллен услышал ее вопрос, он помрачнел и долго молчал, потупившись, прежде чем ответить на него.

   – Не знаю, кто эти люди, дочка, но они правы: здешний алькальд очень суров и держит местных бедняков в постоянном страхе. Он вынуждает их платить чудовищные налоги… – объяснил отец.

   – Алькальд – сборщик податей, папа? – спросила Лора.

   – Нет, – покачав головой, ответил Филипп Аллен. – Игера – крохотный городок, и в нем властвуют два человека – начальник военного гарнизона и алькальд дон Луис. Его недавно назначило на этот пост правительство Мексики после внезапной кончины предшественника. Первым делом дон Луис обложил всех жителей города непомерными налогами.

   – И ты никак не можешь помочь даже тем из них, кто работает у тебя, папа?

   – Я посол, дочка, и должен соблюдать местные законы. Мне самому положено сообщать местным властям, сколько я плачу своим работникам. В моих силах лишь предоставить им бесплатный кров и питание, больше я им ничем помочь не могу.

   Доверительный разговор Лоры с отцом прервался появлением в столовой Карлотты.

   – Доброе утро, – с улыбкой поздоровалась Лора. – Надеюсь, что вы хорошо спали ночью?

   – Да, очень хорошо, спасибо, – слегка покраснев, ответила Карлотта и села за стол рядом с мужем.

   Некоторое время все молчали, испытывая легкую неловкость, возникшую оттого, что Лора как будто увидела отца со стороны, и он предстал перед ней привлекательным нестарым мужчиной, любящим свою супругу. За минувшие пять лет она многое узнала о плотской любви, хотя сама все еще и оставалась девственницей. В секреты амурных утех ее посвящали молодые замужние подруги.

   – Какое миленькое на тебе сегодня платье, – наконец промолвила Карлотта, слегка улыбнувшись.

   – Не кажется ли тебе, дочка, что оно несколько нескромное? – вскинул брови отец.

   – Нескромное? – Лоретта, искренне удивленная таким замечанием, покосилась на вырез платья, весьма умеренный по понятиям модниц Франции. Очевидно, такие фасоны пока не вошли в моду в Калифорнии. Карлотта, например, всегда носила шейный платок, заколотый изящной брошью.

   – Здесь, в Калифорнии, дамы одеваются несколько иначе, не так, как в Европе, – пояснил свою мысль Филипп.

   – Да, я уже успела заметить, – кивнула Лоретта. – Женщины здесь предпочитают скрывать свои прелести под накидками и обожают всевозможные бусы и броши.

   – Не желаешь ли отведать свежих фруктов, дочка? – спросил Филипп Аллен, решив поменять тему беседы. – Тебе наверняка понравится дыня.

   – Да, папа, я непременно отведаю кусочек, но пока полакомлюсь горячим шоколадом. Он здесь гораздо вкуснее, чем тот, который я пила во Франции.

   – Ты всегда слыла сладкоежкой! – улыбнулся отец. – Помнишь, как ты в детстве закатывала за столом сцены, если я запрещал тебе попробовать какое-то лакомство, не предназначенное для маленьких девочек?

   – Я все помню, папа! – подтвердила Лоретта. – Я и теперь все еще очень капризная девочка! И упрямая.

   – Ты по-прежнему увлекаешься верховой ездой? – спросила ее Карлотта. – Здесь все прекрасно ездят на лошади, даже дети.

   – Да, – ответила Лора.

   – У нас есть несколько чудесных лошадей, можешь выбрать себе любую. Тебя будет сопровождать наш слуга Пако, – заявила Карлотта.

   После завтрака женщины вместе отправились на пастбище. Лоретта снова была приятно поражена прекрасным местным пейзажем. А лошади привели ее в полный восторг.

   – Это кони из породы, выведенной моим отцом, – разъяснила Карлотта, прочитав восхищение в ее взгляде. – В отличие от традиции Нового Орлеана их не содержат в конюшне. Они живут на просторе, у подножия зеленых холмов, а потому всегда резвые и полны сил.

   – Но ведь их могут украсть! Или они сами могут ускакать отсюда в дебри! – возразила Лоретта.

   – Такое иногда случается, но их можно легко найти по особому клейму, – заметила Карлотта, ступая по тропинке, проложенной под развесистыми деревьями среди живописных высоких гор.

   Лора с наслаждением вдыхала свежий лесной воздух, чуть солоноватый от близости океана, и радовалась, что надела тонкое хлопчатобумажное платье с короткими пышными рукавами и глубоким вырезом на груди. Карлотта, однако, заметила спустя некоторое время:

   – Здесь незамужние женщины не носят подобных платьев!

   – Неужели? – Лора весело расхохоталась. – Но какой смысл их надевать, выйдя замуж? Разве симпатичный наряд не предназначен для привлечения кавалеров?

   – Ты не в Новом Орлеане, – уточнила Карлотта. – Здесь глухая провинция, и девушки носят скромную одежду. Твой отец попросил меня сказать тебе, Лора, что ты не должна вызывать раздражение у местных жителей ни своим внешним видом, ни поступками. Тебе следует вести себя скромно и прилично.

   – Это относится и к моей одежде?" – спросила Лора.

   – К сожалению, да! – вздохнула Карлотта.

   – Понимаю, – помолчав, промолвила Лоретта, внезапно ощутив стеснение в груди. – Может быть, мне следует носить темное платье до пят и платок на голове?

   – Пожалуй, было бы совсем неплохо, – выговорила Карлотта.

   Лоретте вдруг показалось, что окружающий мир сразу помрачнел. Она закусила губу и надолго умолкла.

   К обеду Лора вышла в том же платье, но уже в шейном платке, заколотом брошью, и в шали, накинутой на плечи.

   Отец был доволен, а Карлотта одобрительно кивнула ей и мягко улыбнулась. Настроение же самой Лоры значительно ухудшилось. А когда отец сообщил ей, что из дома она должна выходить только в сопровождении дуэньи, Лора поняла – ее свободе пришел конец.

   На следующий день, во время поездки в экипаже отца в город, она стала свидетельницей публичной жестокой порки солдатами бедняка, не уплатившего вовремя налоги.

   – Какое отвратительное зрелище! – в сердцах воскликнула она, отпрянув от окна кареты. – Как можно оставаться равнодушным к подобному зверству, папа?

   – Я не вправе вмешиваться в местные порядки, дочка! – помрачнев от огорчения, ответил Филипп. – Но от них меня тошнит. – Он приказал кучеру ехать быстрее.

   Внезапно Лора заметила в толпе Сериту. Лицо девушки было бледным, в ее широко раскрытых глазах застыла молчаливая мольба. Не обращая на нее внимания, солдаты продолжали хлестать кнутом мужчину, привязанного к позорному столбу.

   Вечером, встретив дома заплаканную служанку, Лоретта спросила у нее:

   – Почему ты не попросила денег у меня или моего папы?

   – Это ничего бы не изменило, донья Лора! – тяжело вздохнув, чуть слышно промолвила служанка. – В другой раз они бы потребовали с нас еще большую сумму. Моя семья уже не в состоянии выплачивать такие налоги. Я в отчаянии! Но прошу вас, донья Лора, не впутывайте сюда своего отца! Если дон Луис проведает, что я пожаловалась американскому послу, он распорядится запороть Хуана до смерти. У него повсюду свои люди. С появлением в нашем городке нового алькальда наша жизнь превратилась в сущий ад! Но ведь как-то жить все равно надо. Вы должны меня правильно понять.

   – Я тебя отлично понимаю, – вздохнула, глядя в ее испуганные карие глаза, Лоретта. – И если тебе потребуется моя помощь, то не стесняйся ко мне обратиться.

   – Чем же вы смогли бы мне помочь? – горько хохотнула служанка. – Разве что вам удастся вернуть нам наши деньги, отобрав их у солдат!

   Испугавшись своих дерзких слов, девушка прикрыла рот ладонью и убежала. Лора же еще долго стояла в коридоре, размышляя над услышанным.

Глава 2

   Проснувшись на другое утро, Лора некоторое время лежала неподвижно, уставившись в потолок и пытаясь понять, отчего в спальне так жарко. Наконец она спустила ноги с кровати на золотистую солнечную дорожку на полу, потянулась и, сообразив, что слишком долго спала, встала и подошла к окну.

   Внутренний дворик, залитый солнечным светом, наполнял густой запах жасмина и дурманил голову. Гибкие стебли зреющего винограда обвивали решетчатые ставни. Как нарочно, не было даже намека на живительный ветерок со стороны океана. С каждым мгновением жара набирала силу.

   Лора раздраженно передернула плечиками, отошла от окна, оделась и пошла в большую столовую завтракать. К своему величайшему удивлению, она обнаружила, придя туда, что за столом напротив Карлотты сидит пожилой седовласый господин аристократического вида, а за спиной у него стоит высокий дородный лакей. При появлении в комнате Лоры незнакомец немедленно встал и вежливо поклонился ей. Карлотта представила ему Лору как свою падчерицу.

   – Рад с вами познакомиться, сеньорита Аллен, – произнес он приятным баритоном.

   Лора невольно скользнула взглядом по его шелковому жакету, накрахмаленной манишке и тщательно отглаженным брюкам, нашла его костюм безупречным и ответила на беглом испанском:

   – А для меня знакомство с вами, сеньор Альварес, – большая честь. Мой отец отзывался о вас с огромным почтением.

   Дон Бенито Альварес улыбнулся:

   – Как приятно слышать столь изящный комплимент от прекрасной юной леди! Ваша речь выдает ваше европейское образование.

   Карлотта сдержанно улыбнулась, поздравляя себя с тем, что настояла на отправке Лоры в Европу на учебу, и спросила у гостя, не желает ли он отведать еще немного вина.

   – Благодарю вас, донья Карлотта, не откажусь. Расскажите мне, старику, какое впечатление произвела на вас Испания, – обратился дон Альварес к Лоре. – Ведь самому мне уже не доведется вновь съездить туда, в мои-то годы. Тем более что ко мне только что приехал мой внук.

   – Но почему бы ему не присмотреть за вашим имением, дон Бенито, пока вы будете путешествовать? – сделав лакею знак наполнить бокалы, спросила с любезной улыбкой Карлотта.

   Ее седовласый собеседник пожал плечами и с сожалением покачал головой:

   – Признаться, милейшая донья Карлотта, я сомневаюсь в его деловых качествах. Но поскольку ему рано или поздно придется управлять имением, постараюсь обучить его этому.

   Решив, что внук дона Бенито пока еще совсем юн, Лора заметила:

   – Легкомыслие свойственно всем молодым людям. Возможно, с годами ваш внук осознает, насколько важно уметь вести хозяйственные дела. Так что не теряйте надежды его образумить!

   Старик расхохотался, однако тотчас же принес ей свои извинения:

   – Простите, сеньорита, вам, естественно, неизвестно, что мой внук далеко не мальчик. Он просто-напросто сохранил в своем зрелом возрасте юношеское легкомыслие. Кстати, дорогая донья Карлотта, вы придете ко мне на торжество?

   – Разумеется, дон Бенито! – ответила Карлотта. – Мы непременно у вас будем.

   – В таком случае позвольте мне откланяться! – Старик встал, поцеловал Лоре руку и лично пригласил ее к себе на праздник. Как только он ушел, Лора спросила у Карлотты, что за торжество намечается у дона Бенито.

   – Прием будет грандиозный, с музыкой, танцами и, конечно же, с щедрым угощением. Возможно, придет и сам алькальд, не говоря уже о том, что обязательно соберутся все состоятельные люди Игеры.

   – А почему так странно ведет себя его внук? Зачем он огорчает дона Бенито? – спросила Лора.

   – Внук дона Бенито всегда был сумасбродом, – махнув рукой, ответила мачеха. – Еще будучи ребенком, он не раз проявлял свой буйный нрав. А уж после кончины его родителей он совершенно отбился от рук. Никола потерял отца в возрасте пяти лет, а вскоре после его гибели на войне с Англией скончалась и мать мальчика. Как ни старался дон Бенито приучить своего внука к дисциплине, мальчуган так и не образумился. И в конце концов дед отправил его учиться за границу на долгие годы. Недавно Никола вернулся в Игеру, однако не думаю, что он задержится здесь надолго. Наверняка вновь ввяжется в какую-нибудь опасную авантюру. Он пошел в своего папашу-американца.

   – Почему вы так считаете? – спросила Лора, весьма заинтригованная всем услышанным от Карлотты.

   Мачеха горестно вздохнула:

   – Никола воевал на стороне техасских бунтарей против Мексики! Дон Бенито был чрезвычайно огорчен, узнав об этом!

   – Я вас не совсем понимаю, – удивилась Лора. – Что дурного в том, что сын американца сражался на стороне техасских революционеров? Дону Бенито следовало бы гордиться таким внуком! Разве еще сосем недавно Мексика не сражалась за свою независимость с Испанией?

   – Дело совсем в другом, – нахмурила брови Карлотта. – Испанские традиции продолжают жить и в Мексике, и в Калифорнии. Старые люди, в чьих жилах течет испанская кровь, не хотят изменять свой привычный жизненный уклад и ревностно защищают испанскую культуру. К сожалению, в последнее время потомки испанских переселенцев все чаще вступают в брак с американцами и индейцами. Дон Бенито – один из тех упрямцев, которые свято чтут чистоту своего рода. Он очень огорчился, когда его дочь вышла замуж за американца, и очень расстроился, узнав, что его внук дрался с оружием в руках против милой его сердцу Мексики.

   – Уж не лишил ли он сгоряча Никола наследства? – спросила Лора.

   – Нет, поскольку Никола – его единственный наследник. Однако время от времени дон Бенито грозится отдать все свое состояние чужим людям, если внук не образумится.

   – Хотелось бы мне взглянуть на такого строптивца! – воскликнула Лора, обмахиваясь веером. – Когда состоится фиеста?

   – Умоляю тебя держаться от него подальше! – вскричала Карлотта, приходя в большое волнение. – Этот негодяй очень хорош собой и погубил репутацию не одной юной доверчивой девушки.

   Лора расхохоталась.

   – Не тревожьтесь за меня, Карлотта! – успокоила она мачеху. – За мной пытались приударить многие ловеласы, включая герцогов и принцев. Однако я сумела устоять перед их чарами. Так что ухаживания необузданного калифорнийца мне ничем не грозят.


   Поместье дона Бенито располагалось в нескольких милях от Игеры, поэтому гостям, приглашенным на торжество, пришлось проделать довольно утомительный путь в экипаже. Однако связанные с путешествием неудобства компенсировались сторицею. Гости были поражены обилием вин и яств. Столы ломились от множества аппетитных кушаний. Огромные воловьи туши обжаривались на вертелах. Пропитанный их ароматом воздух дрожал от звуков музыки. С каждым часом накал общего веселья усиливался.

   Для развлечения гостей устроили даже корриду, которая привела Лору в такой восторг, что она вместе с другими дамами хлопала в ладоши и подбадривала храброго тореадора одобрительными возгласами, пока он, дразня быка своим красным плащом, исполнял опасный танец перед его острыми рогами. Небывалое искусство продемонстрировали и наездники, разившие разъяренное животное пиками. Они также были вознаграждены аплодисментами зрителей.

   Музыканты без устали играли на гитарах, трубах и скрипках веселые мелодии в ритме харабе и хоты, а также европейские вальсы. Разодетые в позолоченные костюмы кавалеры то и дело приглашали Лору на танец. Донья Карлотта самодовольно улыбалась, а Филипп иронически усмехался, наблюдая, как растет популярность его дочери среди местных ловеласов.

   Один из них, высокий молодой брюнет с усами и бакенбардами, вызвался принести для нее бокал охлажденного вина. Воспользовавшись его отсутствием, она начала выглядывать в толпе Карлотту, однако вокруг видела только незнакомые лица. Тогда Лора, испытывавшая настоятельную потребность перевести дух и слегка остудиться после танцев, решила уединиться где-нибудь в укромном уголке. Извинившись перед назойливым ухажером, она протиснулась сквозь ряды танцующих и вышла на свежий воздух.

   Прогулявшись по садовой аллее, она почувствовала себя значительно бодрее. Ветерок приятно холодил ее разгоряченные вином и танцами лицо, тишина успокаивала нервы, вид ухоженного парка с каменными фонтанами и зелеными газонами ласкал ее взор. Она впервые очутилась в столь богатом и обширном поместье, превосходившем своими размерами самые шикарные усадьбы, которые она посещала в Луизиане. Отец сказал ей, что ранчо занимает площадь более восьмидесяти квадратных миль и простирается от гор до побережья океана. Обладая таким богатством, подумала Лора, дон Бенито наверняка обзавелся покровителями в высших сферах власти. Но тогда почему же он не положил конец хищнической деятельности алькальда? Или ему совершенно безразличны страдания бедных людей? Он ведь должен ощущать ответственность за тех, кто возделывает его угодья!

   По лицу Лоры пробежала легкая тень. Она закусила от досады нижнюю губу и ускорила шаг, направляясь к каменному мостику, ведущему в маленький дворик, окруженный пальмами. Сумерки быстро сгущались, зажглись фонари. Откуда-то издалека слышались тихие звуки гитары. В памяти ее вдруг возник разговор, состоявшийся между нею и Карлоттой во время выбора платья для предстоящего праздника. Лора хотела надеть красный наряд, чтобы выделяться среди приглашенных. Мачеха возражала, опасаясь, что он опасным образом воздействует на мужчин.

   – В Париже такие платья считаются вполне приличными для молодых дам! – парировала Лора. – Я не хочу походить на серую ворону! Ведь мы едем не на поминки, а на праздник!

   Однако в конце концов она смирила свой упрямый норов и накинула на голову и плечи мантию, все-таки оставшись в красном платье. Тем не менее золотистые локоны ее волос кокетливо выбивались из-под накидки, вызывая легкое волнение у молодых кавалеров, а кружева не могли полностью скрыть округлые полные груди, угадывавшиеся под тканью.

   Она остановилась на мостике, чтобы полюбоваться симпатичным прудом, устроенным под ним, и насладиться журчанием струй изящного фонтана. В пруду плескалась рыба и отражались яркие звезды. Переполняемая радостными чувствами, Лора тихонько рассмеялась. Внезапно она ощутила чьи-то крепкие объятия и испуганно охнула. Незнакомый мужчина запечатал ей уста жарким настойчивым поцелуем и стал умело расстегивать пуговицы на ее платье. Оцепенев от столь дерзкого и решительного натиска, Лора затрепетала, чувствуя, как его рука бесцеремонно ощупывает ее тело. Ей доводилось целоваться и раньше, но впервые она почувствовала, что не в силах сопротивляться: столь дико и страстно впивался своим ртом этот наглец в ее нежные губы, столь крепко сжимал ее в своих стальных объятиях, столь явственно ощущала она его мужественную мощь. И все вдруг завертелось у нее перед глазами.

   Она непроизвольно запрокинула голову и сделала судорожный вздох. Его язык проник ей в рот, и незнакомая дрожь пробежала по ее слабеющему телу. Сладострастный стон вырвался у нее из груди, она затрепетала еще сильнее, с ужасом сознавая, что делает нечто возмутительно непристойное.

   В темных влажных глазах незнакомца промелькнуло удовлетворение. Он ослабил объятия и тихо промолвил:

   – Так вы не Роза! Значит, я ошибся!

   Лора с негодованием его оттолкнула и замахнулась, чтобы влепить ему звонкую пощечину.

   Он крепко сжал пальцами ее запястье и, насмешливо ухмыльнувшись, произнес:

   – Что ж, считай, что тебе повезло, красотка!

   Не давая Лоре опомниться, нахал снова привлек ее к себе и целовал до тех пор, пока она не обмякла, утратив самоконтроль и волю к сопротивлению окончательно. В голове у нее все закружилось, колени подкашивались, а тело таяло, наполнившись необыкновенным жаром. Из последних сил она пролепетала:

   – Месье, отпустите меня! Умоляю вас!

   Он ответил ей на беглом французском, что не усматривает оснований для отказа себе и ей в маленьком удовольствии. Пальцы Лоры впились в его плечи, и она прильнула к нему всем своим горячим от страсти телом. Словно во сне она чувствовала, как его пальцы ласкают ее вздымающиеся полные груди, а мускулистое тело становится жарче. Ворот его рубахи распахнулся, и она увидела, что могучая грудь незнакомца покрыта курчавыми волосами.

   Лора попыталась оттолкнуть его, упершись в нее кулачками, но не сумела, потому что ее руки совершенно ослабели. Ей начало казаться, что все происходит с ней в дурном сне, а не наяву. Тихое журчание воды в фонтане, бледный свет фонарей и приглушенная музыка придавали происходящему мистический оттенок. А горячие поцелуи и прикосновения мужчины, обнимавшего ее на мосту, будили в ней какие-то фантастические ощущения.

   Ей внезапно вспомнилось, как однажды Пьер, ее кузен, сказал, что она когда-нибудь очутится в ситуации, выйти из которой ей не поможет ни ее острый язычок, ни живой ум. В таком случае, посоветовал он, нужно резко ударить наглеца по чреслам коленом. Однако в данный момент движения ее сковывали нижние юбки и фижмы, поэтому ей не оставалось ничего другого, как сносить поцелуи и непрошеные ласки незнакомца. И лишь когда его губы сомкнулись на ее соске, Лора пришла в себя, освободившись от странного и опасного оцепенения, и ловко высвободилась из объятий утратившего бдительность жгучего брюнета.

   Обретя свободу маневра, она влепила ему пощечину и замахнулась для нового яростного удара. Тогда незнакомец ухватил ее за запястье и, обняв другой рукой за талию, хрипло прорычал:

   – Довольно, красотка! Мне уже не нравятся твои грубые шутки. Я не привык к подобному обращению!

   – Я тоже! – ответила Лора. – Не кажется ли вам, сэр, что вы вышли из рамок дозволенного!

   Незнакомец оттолкнул ее от себя так, что она едва не упала с моста в пруд. Лора обожгла его испепеляющим взглядом и начала лихорадочно приводить себя в порядок.

   – Так, значит, вы даже не подружка Розы? – спросил он, отдышавшись.

   Лора вздернула подбородок, глубоко вздохнула, еще раз пригладила руками платье и лишь тогда холодно, как ей самой казалось, ответила:

   – Я не знаю ни вас, ни Розы, сэр! Однако мне ее искренне жаль. Вы себя ведете, как грубый мужик, а не как благородный джентльмен.

   Улыбнувшись, симпатичный озорник окинул Лору оценивающим взглядом и заявил, с трудом сдерживая смех:

   – Похоже, я действительно обознался, сеньорита! Приношу вам свои извинения!

   – Ваши извинения не принимаются, сэр! – выпалила она.

   – Как вам угодно, – передернул плечами охальник.

   – И что же мне теперь делать? – с негодованием воскликнула она. – Вы порвали мне платье, моя накидка плавает в пруду, а вас все лишь забавляет! Невиданная наглость!

   Лора скользнула разгневанным взглядом по его темным волосам, широкой мускулистой груди, обтягивающим штанам и сапогам. Он был одет не как простолюдин, однако его манеры чересчур грубы и бесцеремонны. Нет, он все-таки не джентльмен!

   – Ах, как мне стыдно! – ерническим тоном произнес незнакомец и, скрестив руки на груди, прислонился спиной к перилам моста. – Однако вы сами ввели меня в заблуждение своими соблазнительными формами и белокурыми локонами, кокетливо выглядывающими из-под мантильи. Я перепутал вас с моей подружкой Розой, не отличающейся скромным поведением, и не смог устоять перед искусом поцеловать вас в пухлые алые губки и заманчивый сосок.

   Зардевшись от стыда, Лора гордо подняла подбородок:

   – Я могла бы пожаловаться на вас дону Бенито, но не стану, чтобы не огорчать его рассказом о недостойной выходке одного из его гостей. Если вы сейчас же уйдете, то о ней никто не узнает. Обещаю вам, я буду молчать.

   Ее слова почему-то так позабавили негодяя, что он рассмеялся и вновь приблизился к ней, несомненно, намереваясь опять ее обнять и поцеловать.

   Лора попятилась, задыхаясь от страха и тараща испуганные глаза. Он снова рассмеялся, обнажив жемчужно-белые зубы, подчеркивающие смуглость его привлекательного лица. На мгновение Лоре почудилось, что перед ней сам Мефистофель, олицетворение порока и зла. Он подошел к ней почти вплотную, глядя прямо в ее золотистые глаза. И тогда она закричала:

   – Если вы дотронетесь до меня, я все расскажу дону Бенито!

   Он взял ее за подбородок и прищурил свои дьявольские глаза:

   – И что, по-твоему, со мной сделает дон Бенито? Прогонит?

   Ответ прозвучал, к их общему удивлению, незамедлительно из сумрака ночи:

   – Нет, он прикажет, чтобы тебя высекли, негодник! Сейчас же оставь девушку в покое!

   Незнакомец вздрогнул и, убрав руку от подбородка девушки, обернулся. Из тени на освещенное фонарем место вышел сам хозяин имения. В одной руке он сжимал серебряный набалдашник изящной бамбуковой трости.

   – Добрый вечер, дедушка, – отвесив ему шутливый поклон, поприветствовал его обидчик Лоры.

   Все тотчас же прояснилось: брюнет, дерзнувший поцеловать ее на мосту, оказался внуком дона Бенито, о котором ей рассказывала Карлотта. Так вот почему его так позабавила ее угроза! Естественно, Никола Альварес, известный авантюрист и ловелас, не испытывал перед своим дедом никакого страха.

   Дрожа от возмущения, благородный старый аристократ окинул своего наследника ледяным взглядом:

   – Мне стыдно за тебя, Никола! И долго еще ты намерен играть роль неуемного бычка? Мало тебе служанок, что ты начал домогаться достойных юных леди? Ты позоришь меня своим отвратительным поведением!

   Никола снова поклонился деду, на сей раз уже менее насмешливо, и пробормотал;

   – Произошло маленькое недоразумение, я спутал твою гостью со своей подружкой: они с ней так похожи, если смотреть со спины, особенно в красном платье!

   – Ах, вот оно что! Понимаю. Значит, алое дамское платье притягивает тебя, как плащ тореадора – быка? Сейчас же извинись перед юной леди и впредь больше не позорь меня. Буду ждать тебя завтра утром в своем кабинете, потрудись явиться. Иначе тебе придется горько пожалеть о своем непослушании, – добавил дон Бенито.

   Никола театрально поклонился Лоре и с сарказмом произнес:

   – Не сердитесь на меня, прекрасная блондинка! Обещаю впредь быть паинькой.

   Дон Бенито метнул па него гневный взгляд, улыбнулся Лоре и мягко сказал:

   – Позвольте мне проводить вас до дома, сеньорита, окольным путем. Служанка мигом приведет ваше платье в порядок. И примите мои искренние сожаления по поводу недостойного домогательства моего беспутного внука.

   Лора грациозно кивнула и, взяв его под руку, пошла по дорожке к особняку, вздернув голову и волоча за собой длинный подол платья. На дерзкого брюнета с пронзительным взглядом темных глаз по имени Никола Альварес она даже не взглянула, опасаясь увидеть еще раз его саркастическую ухмылку, вызванную ее непроизвольной реакцией на его страстный поцелуй. О том, что он умудрился коснуться своими губами ее груди, Лора боялась даже вспоминать.

   Когда ее платье починили, Лора возвратилась в бальную залу, где все еще продолжалось веселье, и подошла к мачехе. Та тепло улыбнулась ей:

   – Тебя так долго не было. Я уже начала волноваться, моя дорогая! Куда ты запропастилась?

   – Я решила освежиться и вышла в сад. Там я обнаружила, что на платье порвана одна штрипка. К счастью, дон Бенито оказал мне любезность и распорядился, чтобы ее зашили, – выпалила Лора, надеясь, что мачеха ей поверит. Ведь отчасти она сказала правду, умолчав лишь о некоторых сопутствующих обстоятельствах.

   Карлотта понимающе посмотрела на Лору, кивнув в сторону танцующих, и назвала некоторые имена, очевидно, полагая, что ей следует их знать.

   – Вон та миловидная молодая дама – племянница алькальда Линда Консепсьон Гонсалес-и-Наварро. Она весьма дружелюбна и приятна во всех отношениях в отличие от своего дядюшки, которого многие недолюбливают. – Карлотта выдержала многозначительную паузу и продолжала: – А вот та госпожа – супруга моряка, ставшего после женитьбы на ней скотоводом. Ее зовут Тереза Моралес-и-Эванс. Она тоже очень славная женщина. А вон там…

   Лора вежливо делала вид, что с интересом слушает, однако ей трудно было запомнить имена многочисленных молодых людей, которые теперь перечисляла мачеха. Со многими из них она танцевала и нашла их довольно скучными и легкомысленными, хотя и вполне приятными кавалерами. Заинтересовал ее лишь один мужчина, пригласивший ее на танец, – импозантный и вежливый американец. Наибольшее же впечатление на нее произвел другой человек, однако о продолжении знакомства с ним не могло быть и речи! Настоящий дьявол во плоти, искуситель, попирающий все нормы морали и правила хорошего тона, он поразил и испугал ее. При встрече с ним Лора решила делать вид, что она так его презирает, что не желает с ним даже разговаривать.

   Однако когда Никола Альварес внезапно возник перед ней и заявил, обращаясь к Карлотте, что дон Бенито просил его пригласить ее падчерицу на танец, Лора стушевалась и не смогла отказать протянувшему ей свою руку нахалу. И лишь когда он закружил ее в стремительном вальсе, она дрожащим голосом спросила:

   – Ваш дедушка действительно попросил вас потанцевать со мной?

   Он рассмеялся и, прижав ее к себе во время очередного па, хрипловато произнес:

   – Он подал мне эту идею, очевидно, надеясь, что таким образом я сумею смягчить ваше сердце и загладить свою вину.

   Лора с негодованием оттолкнула его:

   – Джентльмены так себя с леди не ведут!

   – А кто внушил вам, что я джентльмен? – с улыбкой закоренелого повесы спросил он, ощупывая рукой ее талию.

   – Да, теперь я в этом уже не сомневаюсь! – ответила она.

   – Вы слишком проницательны для молодой леди, одетой в столь смелое платье, – съязвил он, и Лора от досады чуть не топнула ножкой об пол.

   – Возможно, в вашей провинциальной глухомани мой наряд и выглядит чересчур вызывающим, однако во Франции… – пролепетала она, поборов желание вырваться и убежать.

   Но Никола перебил ее, насмешливо возразив:

   – О да! Порядочные испанские девицы никогда не осмелятся нарумянить себе губки и щечки, не говоря уже о том, чтобы рискнуть надушить свои интимные части тела. Для француженок подобные вольности – привычное дело!

   – Отпустите меня! – выдохнула Лора, шокированная таким циничным замечанием.

   От смущения ее лицо стало пунцовым. Она попыталась его оттолкнуть, более не заботясь о том, что о ней могут подумать окружающие. Однако Никола крепче сжал ее хрупкую талию и пророкотал:

   – Я обещаю вам впредь не говорить ничего неприятного. Но умоляю вас завершить танец, иначе мой дед разгневается и велит меня застрелить.

   – Будь я на его месте, я бы приказала сделать это много лет назад! – в гневе выпалила Лора, продолжая танец.

   – Клянусь, что не скажу более ни одного обидного для вас слова, пока мы с вами не закончим вальс, – бархатистым баритоном произнес Никола.

   Лора заколебалась, заметив краем глаза, что за ними с тревогой наблюдает Карлотта. В случае скандала мачеха наверняка упрекнула бы ее в том, что она надела красное платье, тем самым спровоцировав кавалеров на фамильярность. И в будущем ей будут позволять выходить из дому только в длинной черной мантилье и в платье с едва заметным вырезом. Рассудив таким образом, Лора неохотно согласилась:

   – Хорошо, будь по-вашему!

   – Чрезвычайно вам признателен, сеньорита! – живо ответил ее партнер. – И все же мне досадно, что я вызываю у вас раздражение.

   Ответить ей не удалось, поскольку он прижал ее к себе так крепко, что слова застряли у нее в горле от возмущения. Но еще более возмутительны были невольные воспоминания о недавней восхитительно-постыдной сцене на мосту с его жаркими поцелуями. Щеки Лоры стали алыми, как кораллы, ноздри затрепетали, а дыхание участилось. Заметив, что она вся пылает, Никола прошептал:

   – Я вижу, что вы не забыли прекрасные мгновения нашего знакомства. Признаюсь вам, что я тоже их помню!

   Лора поджала губы, не желая развивать опасную тему и моля Бога, чтобы танец закончился как можно скорее. И как только музыка смолкла, она с поразительной резвостью вернулась к своей мачехе, чтобы уговорить ее сейчас же ехать домой. Словно сквозь вату Лора слышала, как Никола вежливо благодарит Карлотту за оказанную ему честь танцевать с ее падчерицей и как она говорит ему в ответ:

   – Однако, сеньор Колдуэлл, вы с ней вальсировали слишком долго. – Лицо ее при этом сохраняло несколько напряженное выражение.

   Когда Никола наконец отошел, Лора спросила, почему она так его назвала, ведь его фамилия – Альварес!

   – Ты права, – улыбнулась Карлотта, – но по существующей у испанцев традиции к человеку можно обратиться как по фамилии его отца, так и по фамилии матери.

   Лора нахмурилась, пытаясь вспомнить, где она слышала фамилию Колдуэлл раньше. Карлотта пришла ей на помощь:

   – Ты могла знать его по Новому Орлеану!

   Лора вспомнила дуэль в Дубовой роще между суровым и мрачным незнакомцем и Жильбером Розьером, ее учителем фехтования. Тогда победил Никола, скандалист и жуир, соблазнивший племянницу губернатора и убежавший от нее прямо во время обряда бракосочетания. Так вот с каким мерзавцем ее свел злой рок – с буйным бретером и бессовестным донжуаном, наверняка имеющим с полдюжины внебрачных детей.

   Но его обманутую невесту Сесиль Лоре совершенно не было жаль. Высокомерная и избалованная, она всегда вызывала у нее отвращение. Лора подавила улыбку и стала высматривать в толпе Никола-Кейда Колдуэлла – мужчину, который странным образом овладел ее мыслями до конца бала.

   Он же вел себя так, словно забыл о ее существовании: беззаботно танцевал с другими симпатичными юными дамами, шутил и что-то нашептывал им на ушко, заставляя краснеть и заливаться звонким смехом. К величайшей досаде Лоры, он ни разу не взглянул в ее сторону, тем самым все больше убеждая ее во мнении, что судьба столкнула ее с редкостным негодяем.

   Наконец Филипп заявил, что пора возвращаться домой, и Лора вздохнула с облегчением. Фиеста, похоже, затягивалась до утра, однако она покидала ее без всякого сожаления. Всю дорогу до усадьбы отца Лора молча смотрела в окно кареты на темные окрестности, посеребренные лунным светом. Карлотта пару раз покосилась на нее, однако воздержалась от вопросов.

   Уже лежа в кровати, Лора пришла к выводу, что Кейд ее заинтриговал только своей порочной славой. И еще – благодаря его возмутительному свойству совершенно не заботиться о том, что о нем думают другие. Исключение он делал, пожалуй, только для себя.

   Впрочем, с тяжелым вздохом решила Лора, для нее он не имеет никакого значения, поскольку вряд ли они с ним увидятся снова в скором времени. Разве что случайно на каком-нибудь общественном собрании. Да и тогда она постарается показать ему свое презрение, поскольку обижена его бесчувственностью и высокомерием.

   Вспомнив о поведении Кейда на балу, она от злости даже стукнула кулаком по одеялу, которым накрылась. Нет, такой холодный расчетливый тип, который привык всегда получать то, к чему стремится, никак не мог стать ее героем. И тем не менее ему удалось разжечь в ней потаенную страсть, от которой ей самой становилось жутковато.

   Лора плотнее укуталась в одеяло и вскоре уснула.

Глава 3

   Разговор Никола Альвареса-и-Колдуэлла с его дедом нельзя было назвать приятным. Старый дон метал громы и молнии, с каждой минутой все сильнее возмущаясь. Он то принимался энергично расхаживать по кабинету, то останавливался перед резным письменным столом, то подходил к своему беспутному внуку и кричал, тряся указательным пальцем у него перед носом:

   – Да как ты посмел оскорбить дочь моего друга! О чем ты думал, приглашая на торжество одну из своих путан!

   – Двух путан, – поправил его обнаглевший внук. – Розу и ее подружку.

   – Не сметь мне дерзить! – взвизгнул старик, стиснув пальцами рукоять кнутовища, и вытаращил на негодника покрасневшие от гнева глаза.

   Кейд невозмутимо выдержал испепеляющий взгляд деда и с печальной ухмылкой заметил:

   – Но ведь ничего страшного не случилось, дедушка!

   Дон Бенито выпятил грудь, прокашлялся и, глубоко вздохнув, с прежним пылом заорал:

   – Нет, случилось! Ты оскорбил своим легкомысленным поведением честь нашего дома! Ты опозорил своим беспутством память о наших доблестных предках! А чего стоят все прочие твои выходки во время многолетнего отсутствия! Я наслышан о некоторых из твоих «подвигов», Никола, и должен тебе сказать, что меня от них тошнит!

   Кейд присел на дубовый письменный стол и скрестил руки на груди. Подобные сцены были не единичными. Дед тщетно пытался приучить его к дисциплине с юных лет. Но ни бесчисленные нотации, ни порка, ни отправка непокорного внука на учебу за границу не смогли изменить его в лучшую сторону. Он вырос, но остался все таким же неисправимым негодником. Дед, однако, не мог смириться с ужасным поведением внука. Он все еще надеялся наставить его на путь истинный.

   – Я видел, как ты флиртовал с племянницей алькальда, – рявкнул дон Бенито. – Как такое могло прийти тебе в голову?

   – А что мне оставалось делать, если она сама не отпускала меня от себя ни на шаг? – пожал плечами Никола.

   Ответ внука переполнил чашу терпения. Дед в сердцах хлестнул кнутом по столу и закричал:

   – Ты понимаешь, чем это для тебя чревато? Или ты думаешь, что алькальду неизвестно, кто обхаживает его племянницу? Может быть, ты считаешь его дураком, который молча стерпит, что сеньорита Наварро спит в твоей постели?

   Кейд опять передернул плечами.

   – А кто говорит, что она моя любовница? Я и не думал затаскивать ее в свою постель! Мы с Линдой всего лишь совершили вместе верховую прогулку, от скуки. Ей тоже осточертело жить в такой дыре, она хочет сбежать отсюда.

   – Хорошо бы ей прихватить с собой и своего дядюшку! – выпалил старый дон, покраснев от ярости. – Без них нам всем жилось бы здесь гораздо спокойнее.

   – Так думают и многие другие жители города, – с улыбкой добавил его внук.

   – Жаль, что им не приходит в голову ускорить отъезд дьявольской парочки, прибегнув к оружию, – прошипел старик. – А ты, Никола, к моему глубокому сожалению, берешься за шпагу не ради правого дела, а в интересах какого-то сомнительного сброда!

   – Вы подразумеваете мою службу в армии техасских повстанцев? – прищурившись, уточнил Кейд.

   – Да, разумеется! Зачем тебе понадобилось воевать на стороне этой банды фермеров? – вскричал дон Бенито.

   – Все они отважные и достойные люди, сражавшиеся за правое дело, – возразил ему, сохраняя невозмутимость, Кейд. – Я горжусь, что дрался в их рядах за свободу Техаса!

   – А вот мне стыдно, что мой внук участвовал в позорном и кровавом фарсе! – вновь ударив кнутом по столу, крикнул дон Бенито. – Ты навлек позор на всю семью Альварес и город Игера!

   – А разве наш безумный алькальд, чьи руки по локоть перепачканы кровью сотен невинных людей, казненных им, не позор для правительства Мексики? – парировал Кейд. – Жаль, что здесь до сих пор не нашлось храбрых мужчин, способных освободить Игеру от его гнета! Остались одни трусы и подхалимы!

   – Не тебе судить, сопляк! – взвизгнул оскорбленный его намеком старик. – Не слишком ли много ты на себя берешь? Взгляни, на кого ты похож, с пистолетами на портупее вместо благородной шпаги! Ты выглядишь и ведешь себя как бесчестный американский бандит, а не как благородный джентльмен!

   – Похоже, что вы презираете и ненавидите всех американцев, дедушка! – осведомился не без иронии Кейд.

   – Если бы я действительно ненавидел всех американцев, я бы не позволил своей обожаемой дочери выйти за твоего отца! – возразил дон Бенито. – Я презираю только бесчестных людей, какой бы национальности они ни были.

   Кейд вздохнул, снова пожалев о том, что вернулся в Калифорнию. Он знал, что старик будет постоянно демонстрировать ему свое превосходство и досаждать упреками, а потому всячески оттягивал свое возвращение. Но теперь он стоял в кабинете своего деда и ждал окончания очередного нагоняя.

   Дон Бенито приблизился к внуку и рявкнул, дрожа от гнева:

   – Я требую, чтобы ты наконец объяснил, что за гнусная история произошла по твоей вине пять лет тому назад в Новом Орлеане! Я имею в виду твой странный брак!

   Кейд пожевал губами и хмыкнул:

   – Ничего особенного и не произошло, дедушка. Вы заблуждаетесь. Все это досужие сплетни и сущие пустяки.

   – Ничего особенного? Сплетни? Ты женился на девушке из хорошей семьи и теперь говоришь, что все пустяк, не стоящий того, чтобы о нем вспоминать? Негодяй! – Дон Бенито, не сдержавшись, ударил внука кнутом по груди, и под прозрачной тканью сорочки тотчас же вздулся красный рубец. Однако Кейд лишь поморщился: гордость не позволяла ему выказывать слабость.

   – Отвечай, мерзавец, забеременела от тебя эта женщина или нет? – в бешенстве прокричал старик.

   – Откуда мне знать? – ответил Кейд. – Я же не виделся с ней со времени нашего бракосочетания! Прямо из церкви я отправился в Техас воевать на стороне повстанцев.

   – Какой же ты после этого мужчина? – с гримасой отвращения воскликнул дон Бенито, и Кейд побелел как мел: слова деда задели его за живое. Он закусил губу и с ненавистью уставился на старика, сверкая разъяренными глазами.

   За спиной у Кейда раздалось многозначительное покашливание. Он обернулся и увидел верного слугу дона Бенито по имени Панчо: очевидно, тот неслышно вошел в кабинет, когда бушевавшие страсти накалились добела, прихватив с собой на всякий случай винтовку. Кейд поборол желание расхохотаться и холодно произнес:

   – Мне обидно слышать такие слова от родного деда.

   – Наконец-то ты вспомнил о нашем родстве, – со вздохом промолвил дон Бенито. – Значит, мои слова пока еще кое-что для тебя значат.

   Он покачал головой и сразу весь как-то обмяк, утратив кураж и желание приструнить внука. Всегда подтянутый, бодрый, с гордо вскинутым подбородком, этот потомок переселенцев из Кастилии, прослывших отважными воинами и смелыми путешественниками, моментально превратился в слабого старика, предчувствующего свою скорую кончину. Горестно пожевав губами, дон Бенито взял со стола графин с крепким бренди, наполнил два бокала и, протянув один из них внуку, произнес:

   – Ты должен еще раз извиниться перед той симпатичной белокурой сеньоритой и ее родными.

   – Хорошо, дедушка, – согласился Кейд. – Но по-моему, она бы предпочла, чтобы я утопился у нее на глазах в океане.

   – Если так, тогда ее уму может позавидовать любая молодая леди, – проговорил дон Бенито.

   – Надеюсь, что вы смените гнев на милость, дедушка, когда я принесу этой ночью юной особе свои извинения? – спросил Кейд, отхлебнув для храбрости из бокала.

   Уловив насмешливые нотки в его голосе, старик окинул своего задиристого внука изучающим взглядом и тяжело вздохнул. Бесшабашность еще можно было простить ему в его юные годы, когда он прикрывал ею свою неуверенность и неопытность, подумал старик. Но теперь, когда он вошел в пору зрелости и должен заботиться о своей репутации, пренебрежение семейными традициями и моральными правилами вызывает лишь досаду и сожаление. Дед вздохнул.

   – Мы вернемся к разговору о твоей супруге в другой раз, – наконец вымолвил дон Бенито. – Я должен хорошенько обдумать создавшуюся ситуацию, прежде чем вынести какое-то решение. А пока поторопись извиниться перед моим другом сеньором Алленом и его дочерью. Она происходит из знатного старинного испанского рода, и если ее родственники узнают, что ты оскорбил ее, то не миновать кровной мести.

   – Вы полагаете, дедушка, что эта девица до сих пор им ничего не рассказала о случившемся? – насмешливо прищурившись, спросил Кейд.

   – Да, я так думаю, – кивнул старик. – Она произвела на меня впечатление поразительно мудрой девушки.

   Кейд благоразумно умолчал о том, что белокурая дочь Филиппа Аллена своими глазами и повадками весьма напоминает кошку. Хотя она и возражала на словах против его бесцеремонного поведения, на деле же отвечала на его поцелуи с неподдельным пылом и страстью. Кейд невольно вздохнул, живо вспомнив все детали того происшествия. Перед его мысленным взором словно наяву возникли необыкновенно красивое лицо Лоры, обрамленное золотистыми волосами, округлая тугая грудь с розовыми отвердевшими сосками, длинная шея и покатые плечи, бархатистая кремовая кожа. По его спине пробежала дрожь, он явственно ощутил восхитительные волны сладострастия, которые испытал в тот волшебный миг, когда обнимал сеньориту Лоретту Аллен. Нет, впредь ему лучше держаться подальше от такой опасной особы, иначе не миновать новой беды. Довольно с него урока, полученного от коварной обольстительницы по имени Сесиль Маршан.

   Кейд снова отхлебнул из бокала и притворился, что внимательно слушает рассуждения деда, как ему следует вести дела на ранчо. Голова у него была сейчас занята куда более серьезными проблемами. С тех пор как алькальдом Игеры стал дон Луис Хорхе Баптисте-и-Наварро, горожане потеряли покой. Еще находясь в Новом Орлеане, Кейд получил от своего деда письмо, в котором он, поведав о свалившейся на город напасти, просил его поскорее приехать. Кейд решил попытаться уговорить высокопоставленных мексиканских чиновников отозвать дона Луиса с его поста и отправился в Мексику.

   Но там его ожидал далеко не радушный прием. Принявший его сановник узнал в нем сторонника техасских повстанцев и едва не упек за решетку. Возможно, Кейд и теперь томился бы в одной из тюрем столицы Мексики, если бы ему не помогла бежать в Испанию одна прекрасная сеньорита, с которой он познакомился в Мехико.

   Однако даже солнечная Испания и ласки его замечательной спутницы не смогли заставить Кейда забыть о просьбе деда приехать в Игеру. Он доверил заботу о милой Кармелите своему приятелю дону Франциско и отправился наконец-то в Игеру. Кейд криво усмехнулся, вспомнив тот период своей непростой жизни, и подумал, что теперь эти двое наверняка поженились и обзавелись потомством.

   Самому же Кейду пока было не до прелестей спокойной семейной жизни. Его возмущало ужасное положение игерийской бедноты. Многие годы население городка изо дня в день боролось за свое выживание, влача нищенское существование. Красивые женщины здесь не осмеливались поднять от земли глаза, одевались в лохмотья и ходили босиком. А сильные мужчины вынуждены были батрачить за гроши на горстку богачей, поскольку не являлись хозяевами своей плодородной земли и боялись солдат и алькальда. А ведь когда-то крестьяне жили здесь зажиточно, возделывая свои сады и виноградники, и выглядели довольными и сытыми. Теперь же, исхудалые и поникшие, они почти никогда не улыбались. Такая ситуация возмущала Кейда.

   Дон Бенито относился к своим работникам иначе, он был с ними добр, хорошо их кормил и справедливо оплачивал их труд. Но уже в нескольких милях от его имения в маленьких деревнях и крохотных фермах царили голод и уныние. Кейд твердо решил как можно скорее покончить с тиранией дона Луиса.

   Но сначала ему предстояло вернуть доброе расположение доньи Карлотты и ее строптивой и темпераментной падчерицы. Вспомнив, как бурно она отреагировала на его поцелуй, Кейд едва не расхохотался. Любопытно, подумал он, как она поведет себя, когда вновь увидит его. Какие чувства отразятся на ее прекрасном личике? Он улыбнулся и стал обдумывать план действий.

Глава 4

   Когда на другой день служанка доложила Лоре, что к ней пожаловал с визитом какой-то господин, она совершенно не удивилась, поскольку несколько молодых людей, танцевавших с ней на балу у дона Альвареса, обещали в скором времени непременно ее навестить. Однако обнаружив, что посетитель – Кейд Колдуэлл, она испытала легкий шок.

   Поборов волнение, Лора с гневом спросила, прищурив свои золотистые кошачьи глаза:

   – Чем я обязана сомнительному удовольствию вновь видеть вас, сэр? Что привело вас сюда?

   – Я прибыл по настоянию своего дедушки, – невозмутимо ответил Кейд и взглянул на нее столь вызывающе-бесстыдно, что она не могла подавить улыбку.

   – Тогда все понятно, – промолвила она. – Мне следовало самой догадаться, что вряд ли вы осмелились бы пожаловать сюда по своей воле.

   – Да, пожалуй, вы правы, – согласился он и шагнул к ней с таким самоуверенным видом, что она невольно попятилась.

   – Очевидно, вы намерены вновь извиниться за свое неприличное поведение в тот вечер, сэр? – отойдя к окну, спросила она, испытывая легкое головокружение.

   Кейд тихо рассмеялся и ответил:

   – И вновь вы угадали! Дедушка опасается, что мой неловкий поступок омрачит его добрые отношения с вашей семьей.

   – Что ж, будем считать, что вы исправили свою оплошность, сэр, – холодно произнесла Лора, раздосадованная его смехом. – А теперь прошу вас немедленно удалиться!

   – Вы даже не угостите меня холодным вином, сеньорита? – нарочито обиженным тоном спросил Кейд. – Боюсь, что вашей доброй репутации будет нанесен ущерб, если слухи о вашем негостеприимстве просочатся в город…

   На щеках Лоры проступил румянец. Мысленно проклиная незваного гостя, она дернула за шнурок звонка, чтобы вызвать служанку. Тотчас же явилась Серита, и Лора велела подать во внутренний дворик закуски и вино. Кейд ухмыльнулся, довольный таким поворотом дела, но не произнес ни слова до тех пор, пока не накрыли стол.

   Лору подмывало смутить его вопросом о его супруге и детях, однако она так и не решилась спросить. Кейд же, усевшись напротив нее в кресло, бархатным голосом заметил:

   – Ваши золотистые локоны кажутся особенно прекрасными в лучах солнца, сеньорита!

   – Вы так считаете? Благодарю за комплимент, – пролепетала она. – А вы, сэр, при дневном освещении еще сильнее напоминаете мне дьявола!

   – Рад слышать, сеньорита! Вы мне польстили, – отозвался Кейд. – Вы с каждой минутой все больше поражаете меня своим редкостным тактом и неповторимыми манерами.

   Выронив из рук чашку, Лора возмутилась:

   – Прекратите паясничать! И не стройте из себя джентльмена. Я помню, как вы вели себя в тот вечер в саду, но не собираюсь никому рассказывать о вашем позорном поведении! Можете сказать своему дедушке, пусть он не тревожится о чести своей фамилии. Однако я уверена, что вы найдете способ нанести ей урон и без моей помощи.

   Кейд помрачнел и, подавшись вперед, с угрозой прошептал:

   – На вашем месте, моя милая маленькая притворщица, я бы обуздал свое высокомерие! Я тоже прекрасно помню, как пылко ответили вы на мой поцелуй. Так что еще неизвестно, кому из нас следует позаботиться о своей репутации, мне или вам!

   Ответить ему достойным образом Лоре помешало внезапное появление во внутреннем дворике Карлотты. Окинув обоих изумленным взглядом, она подошла к столу и произнесла:

   – Служанка сказала мне, что вы почтили нас своим визитом, сеньор Колдуэлл. И я поспешила сюда, чтобы поприветствовать вас.

   Кейд встал с кресла, почтительно поцеловал ей руку и ответил:

   – Рад вас видеть, донья Карлотта. К сожалению, я вынужден откланяться, поскольку мой дедушка дал мне множество поручений, не терпящих отлагательства. До свидания, сеньорита, – добавил он, поклонившись Лоре. – Было приятно с вами побеседовать.

   – До свидания, – в один голос ответили по-испански обе дамы, с трудом скрывая свою радость по поводу его ухода.

   Карлотта заметила, что падчерица чем-то раздосадована, однако не успела расспросить ее о причине внезапного визита Кейда Колдуэлла, потому что служанка доложила о прибытии нового посетителя. Им оказался привлекательный молодой человек Фелипе Эррера, с которым Лора познакомилась на приеме в усадьбе дона Бенито. Он явно был ею очарован и приехал с большим букетом чудесных ароматных цветов.

   – Благодарю вас! – радостно воскликнула Лоретта, принимая его, и с наслаждением вдохнула сладковатый головокружительный запах цветов. – Присаживайтесь к столу, сеньор! Угощайтесь! Серита, принеси чистые приборы и поставь букет в вазу, живо!

   На лице юноши отобразился щенячий восторг. Фелипе был облачен в обтягивающие темные брюки и коротенький жакет. Он рассыпался в слащавых комплиментах по адресу Лоры, восхваляя на все лады ее золотистые волосы, глаза, розовые губки и шелковистую кожу. С замирающим сердцем она ждала, когда он заговорит стихами, вспомнив, как читал ей стихи один ее знакомый француз в Париже. К счастью, Фелипе не стал утомлять ее избитыми поэтическими строчками, а только пригласил на совместную верховую прогулку по живописным окрестностям.

   Притворно потупив глаза и чувствуя себя обманщицей, Лора ответила, что составит ему компанию лишь с согласия своей мачехи и в сопровождении гувернантки. Если бы ее услышали парижские приятели, они бы покатились со смеху. Как-то раз ее подруга Мишель Деверо заметила, что лишь Лоретта способна отправиться на прогулку в компании самого беспутного герцога в Европе и вернуться с нее, удачно избежав скандала. Разумеется, она преувеличивала, однако Лора действительно позволяла себе время от времени весьма смелые поступки. Теперь ей очень недоставало прежней свободы, но, имея дело с назойливыми кавалерами, подобными сеньору Эррере, она с легким сердцем укрывалась за рамками строгой общественной морали.

   Поклонники досаждали ей еще на протяжении трех дней, однако Кейд Колдуэлл так и не дерзнул вновь ее потревожить. Лора не только не ждала его, но даже поклялась, что никогда не станет искать с ним встречи. Он держался слишком заносчиво и глядел на нее чересчур многозначительно – так, словно бы видел ее насквозь. От его взгляда ей становилось неуютно, и яркие воспоминания о жарких поцелуях на мосту сами собой оживали в ее сердце, заставляя его тревожно колотиться в груди. Да как он посмел намекать ей на то, что она спровоцировала его тогда на смелые ласки! Вот уж чего она ему никогда не простит – бесстыдного навета на нее!

   Порой мысли о нем посещали Лору в самые неподходящие моменты, например, когда к ним в гости приходили родственницы Карлотты, суровые дамы с каменными лицами, по-прежнему смотревшие на Лору свысока. Лора не осмеливалась поднять глаза от вязанья, пока гости не ушли, и еще долго молча сидела после их ухода. Карлотта догадывалась о причине ее подавленного настроения и в качестве лекарства предоставляла ей свободу действий, разумеется, весьма условную.

   Лора воспользовалась ее поблажками, чтобы совершить верховую прогулку с некоторыми своими кавалерами – доном Фелипе Эррерой, Хуаном Батистой, капитаном Хосе Гарсиа, служившим в личной охране алькальда, а также с неким американцем из Лос-Анджелеса по имени Пол Андерсон.

   Последний производил на нее наиболее благоприятное впечатление. Высокий улыбчивый блондин приятной наружности, он смотрел на нее без тени насмешки, но с искренним обожанием. Пол делал ей маленькие подарки и всячески подчеркивал свое уважение к ней. Карлотта заметила его внимание и как-то раз сказала, беседуя с падчерицей, вернувшейся домой после очередной прогулки в горы:

   – Мне кажется, что тебе симпатичен сеньор Андерсон.

   – Да, ты права, – ответила Лора. – А где папа? Дома?

   – Нет, он поехал в деревню, выяснить причину вспыхнувших там беспорядков, – известила Карлотта.

   – Вероятно, что-то серьезное? – в свою очередь, спросила Лора, перестав размышлять о том, какое платье ей лучше надеть на завтрашнее свидание с Полом, пригласившим ее на пикник.

   – Алькальд велел наказать одного батрака за неуплату налогов, и солдаты его убили, – помрачнев, объяснила Карлотта. – Вот вся деревня и взбунтовалась.

   – Какой ужас! – Лора всплеснула руками. – Человека убили за то, что он не сумел уплатить налоги? Неслыханная жестокость! Неужели и теперь алькальду все сойдет с рук?

   Карлотта кивнула и, склонившись над вязаньем, пояснила:

   – До прибытия сюда дона Луиса ничего подобного никогда не случалось. Местные землевладельцы пытались жаловаться на него в Мехико, но безрезультатно. Алькальд же, узнав о жалобах, занес имена недовольных в черный список. Поговаривают, что он собирается с ними расправиться.

   – Он не вправе чинить самосуд! – возмутилась Лора.

   – Тише! Здесь даже у стен есть уши! – испуганно прошептала мачеха, с опаской оглядываясь по сторонам.

   – Вы полагаете, что в нашем доме могут быть его осведомители? – спросила Лора, снизив свой голос до шепота.

   – Среди старых, проверенных слуг – нет. Но вот недавно принятых мною на работу людей, которых настоятельно порекомендовал мне нанять сам дон Луис, нужно опасаться, – ответила Карлотта.

   Обе женщины надолго умолкли, размышляя о сложившейся ситуации. Лоре вспомнилась экзекуция на базарной площади, случайной свидетельницей которой она стала. Мужчина, которого избивали кнутом солдаты, едва не отдал Богу душу и выжил только благодаря молитвам Сериты. Лоре внезапно стало стыдно за свое легкомысленное времяпрепровождение. Алькальда – виновника всех бед местного крестьянства – она видела только однажды, и он вовсе не показался ей злодеем. Теперь она поняла, что жестоко заблуждалась. Прежде она всегда с жаром отстаивала в диспутах с друзьями принципы справедливости и свободы и даже прослыла среди студентов яростной сторонницей радикализма. Теперь же, возвратившись из Европы, она странным образом забыла о своих прежних воззрениях и увлекалась суетными бытовыми проблемами. Как она изменилась!

   Лора раздосадованно наморщила лоб и постучала кнутом по мыску своего сапога. Если алькальд посмел публично казнить человека за неуплату каких-то грошей, от него можно ожидать самых диких выходок и свирепых расправ со своими противниками. Неудивительно, что отец и другие богатые горожане встревожены таким положением вещей!

   – Неужели с этим извергом ничего нельзя поделать? – вслух спросила она.

   – На открытое противоборство с ним решится лишь отчаянный храбрец, – ответила Карлотта. – Кому хочется рисковать своим благосостоянием и жизнью? Разве что в округе объявятся таинственные неуловимые мстители в масках.

   Лора тихо рассмеялась:

   – Мстители в масках? Но что они могли бы изменить?

   – Конечно, я лишь фантазирую, – с улыбкой ответила мачеха, – но, по-моему, они могли бы напугать алькальда и вернуть беднякам отобранные у них солдатами деньги. Хотя едва ли и после этого алькальд прекратит свои бессовестные поборы!

   – А ведь неплохая идея! – подумав, проговорила Лора. – Но вот найдется ли смельчак, который отважится перевоплотиться в народного мстителя?

   – Не надо воспринимать мои слова чересчур серьезно! – предостерегла Карлотта. – Разумеется, в Игере таких отважных людей нет. Все панически боятся алькальда и его солдат.

   – И все-таки ты подала очень хорошую идею! – задумчиво произнесла Лора. – Любопытно, приходило ли нечто подобное в голову еще кому-то из здешних жителей?

   – Не советую обсуждать такую тему с посторонними, Лора, – понизила голос мачеха, пронзив ее пытливым взглядом. – Как я тебе уже говорила, в городе много доносчиков!

   Лора приняла ее совет к сведению и решила держать язык за зубами.

   К немалому ее изумлению, оказалось, что те же мысли тревожат и Кейда Колдуэлла. Во время очередной верховой прогулки Лоры в компании Пола Андерсона между ними завязался интересный разговор. Увидев их, Кейд сардонически улыбнулся и окинул обоих изучающим взглядом, затем с легким поклоном поприветствовал их по-испански:

   – Добрый день!

   Его огромный черный конь нервно стукнул о землю копытом, фыркнул и встряхнул головой, косясь на кобылу Лоры, приветствующую его, в свою очередь, громким ржанием.

   – Какой, однако, у вас прекрасный скакун, – заметил Пол Андерсон.

   – Благодарю вас. В нашей семье всегда держали породистых лошадей, – самодовольно произнес Кейд.

   – Наши лошади тоже хороших кровей, – отозвалась Лора. – Или вы придерживаетесь другого мнения?

   – Ну что вы, сеньорита! Ничего дурного у меня и в мыслях не было! – заверил ее Кейд.

   – Кстати, раз уж речь зашла о лошадях, вам обоим будет полезно знать, что дон Луис распорядился составить реестр всех лошадей Игеры. Полагаю, что таким образом он надеется упростить сбор податей, – сообщил Пол Андерсон.

   – Алькальд просто стремится получить от горожан как можно больше денег, – с раздражением проворчала Лора. – Думаю, что скоро он велит пересчитать и всех кошек и собак!

   Кейд усмехнулся:

   – Вы, кажется, не одобряете служебного рвения нашего достопочтенного алькальда, сеньорита? За такие высказывания вас могут обвинить в государственной измене!

   – Подобное рвение вряд ли по нутру даже моей кобыле, – неблагоразумно парировала Лора и тотчас же прикусила язык, внезапно подумав, что ее собеседник, возможно, один из тайных осведомителей алькальда.

   Но Кейд от всей души расхохотался, развеяв все ее сомнения:

   – Пожалуй, так, однако она об этом помалкивает.

   – Надеюсь, что все сказанное здесь останется между нами, – покраснела Лора, чем вызвала новый приступ хохота Кейда.

   – Рад слышать, что вы мне доверяете, сеньорита, – отдышавшись, заключил он. – После нашей первой встречи мне показалось, что вы сомневаетесь в моем искреннем расположении к вам.

   Пол Андерсон вопросительно взглянул на Лору. Она потупила взгляд:

   – Мы с господином Колдуэллом уже обменивались мнениями об алькальде и несколько разошлись во взглядах.

   – Так почему бы нам не продолжить разговор? – подыгрывая ей, предложил Кейд. – Согласитесь, мисс Аллен, что ситуация с непомерными налогами стремительно ухудшается. Что, на ваш взгляд, следовало бы в связи с ней предпринять? Своим бездействием мы потворствуем алькальду и косвенно способствуем ухудшению тяжелого положения батраков. А ведь угроза нависла уже не только над их благосостоянием, но и над самой их жизнью! Солдаты свирепствуют, жестоко избивают должников и даже убивают их! Разве можно с подобным мириться?

   – Однако мне еще не доводилось встретить в Игере храбреца, осмелившегося открыто выступить в их защиту! – тряхнув головой, с жаром воскликнула Лора. – Большинство мужчин, известных мне, боятся алькальда и предпочитают демонстрировать свою смелость, домогаясь беззащитных девиц.

   – На кого вы намекаете? – обиженно спросил Кейд.

   – На тех, кто храбр только на словах, – иронически прищурив желтые кошачьи глаза, ответила Лора.

   – Женщинам легко рассуждать о смелости, когда она защищена высоким забором и влиятельными покровителями, – едко парировал собеседник.

   – Так вы считаете, что женщина не способна совершить отважный поступок? – пылко спросила Лора. – Я готова доказать обратное, продемонстрировав алькальду, что в городе есть люди, не намеренные молча сносить его притеснения! И уверена, что мужчинам станет после моего поступка стыдно…

   – Не слишком ли вы расхрабрились, мисс Аллен? – перебил ее Кейд. – Сомневаюсь, что вы готовы обнажить шпагу и бросить открытый вызов алькальду. Вам, как мне показалось, милее спокойные прогулки по живописным окрестностям в обществе джентльмена.

   – Не забывайте, что вы беседуете с юной леди, а не с мужланом, – вступил в спор Андерсон.

   Кейд саркастически расхохотался, взглянув на Лору, облаченную в облегающий костюм для верховой езды и модную шляпку.

   – Я, разумеется, отдаю себе отчет в том, что прекрасным молодым дамам свойственно давать волю своим фантазиям. Однако и в них следует соблюдать меру. Дон Луис очень жестокий человек, обладающий огромной властью. Его солдаты подавят любой открытый мятеж. Местные землевладельцы пишут прошения в Мехико, надеясь, что мексиканское правительство отзовет этого сатрапа с его поста. Но если их мирная инициатива не возымеет действия, ими будут предприняты меры иного рода. Можете не сомневаться, – заверил Кейд.

   – А по-моему, мистер Колдуэлл, вы просто трусите, – насмешливо бросила Лора, готовая хоть сейчас продемонстрировать ему свое умение владеть шпагой и тем самым доказать, что она не бросает слов на ветер.

   Но Кейд уже тронул своего коня с места, обронив напоследок:

   – Но кое в чем я с вами согласен, мисс Аллен. Острый женский язычок способен жалить не менее смертельно, чем гадюка. До встречи!

   Проводив его ироническим взглядом, Лора обернулась к Полу:

   – Мои справедливые слова явно задели его за живое. Не правда ли, мистер Андерсон?

   – Вы правы, мисс Аллен. Однако и вам не удалось сдержать эмоции, – ответил он.

   – Я не переношу самонадеянных трусов! – покраснела Лора. – Будет лучше, если впредь вы не станете при мне упоминать его имя! Я устала и хочу поскорее вернуться домой.

   Пол вызвался проводить ее, однако она всю обратную дорогу угрюмо молчала и простилась с ним весьма холодно. Едва войдя в свою спальню, Лора бросилась ничком на кровать и, сжав голову ладонями, послала мысленное проклятие Кейду Колдуэллу, испортившему ей так чудесно начавшуюся прогулку.

Глава 5

   Хмурые крестьяне столпились на базарной площади в центре поселка, чтобы выслушать очередной указ алькальда об уплате налогов. Облаченные в униформу солдаты, пешие и конные, окружали их со всех сторон, готовые в любой момент открыть огонь по толпе, если она взбунтуется.

   Однако поденщики пока помалкивали и по одному подходили к столу, за которым сидел сборщик налогов, чтобы отдать ему свои последние гроши. Сделав пометку в своем журнале, мытарь клал монеты в ларец. Кое-кто из налогоплательщиков пытался оспаривать сумму поборов и умолял бессердечного чиновника проявить милосердие к его голодающей семье, но все просьбы оставались втуне. Бедняге приходилось расставаться с деньгами, заработанными тяжелым трудом, ничего не оставляя себе.

   – Следующий! – выкрикивал сборщик налогов, когда крестьянин отходил от стола и вытирал вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Было дьявольски жарко, очередь продвигалась медленно. Солдаты начинали скучать от бездействия и позевывать, глядя, как пополняется обитый кожей ларец. Одетые в просторные штаны, застиранные рубахи и грязноватые накидки крестьяне старались не смотреть на них и покорно протягивали мытарю монеты.

   Внезапно томительную тишину нарушил громкий стук лошадиных копыт. В толпе раздались испуганные возгласы. Одетый во все черное всадник, лицо которого скрывала полумаска, лихо преодолел невысокую каменную стену и, выхватив шпагу, направил своего скакуна прямо к столу оцепеневшего сборщика податей. Смелый наездник ловко подхватил наполненный монетами ларец и ускакал с добычей прочь.

   Все произошло настолько быстро, что охранники не успели ничего предпринять, а пораженные произошедшим пеоны лишь молча переглядывались и выжидающе посматривали на солдат. Наконец один из них произнес, ошалело хлопая глазами:

   – Что это было, разрази меня гром?

   – Незнакомец похитил у нас все деньги, – ответил ему сборщик налогов. – Что теперь я скажу алькальду?

   Ярость дона Луиса Хорхе Баптисте-и-Наварро была столь велика, что доложивший ему о случившемся начальник гарнизона Труильо побледнел как мел. Алькальд кричал, что понизит его в звании, если преступник не будет схвачен до вечера.

   – Но негодяй действовал столь стремительно, что мои люди не успели даже опомниться, как его и след простыл, – пролепетал с дрожью в голосе Труильо.

   – Очевидно, пора заменить командира, – многозначительно произнес дон Луис и, подойдя к столу, стоявшему посередине комнаты, устланной толстым турецким ковром, налил себе изрядную порцию бренди и залпом выпил.

   Команданте Труильо сглотнул ком и перевел дух, надеясь, что алкоголь смягчит гнев алькальда. Тот вновь обжег его злобным взглядом и спросил:

   – И сколько же денег мы потеряли?

   – Почти три тысячи песо, – потупившись, ответил офицер. – Не так уж много, ваше превосходительство! Обычно мы собираем гораздо большую сумму.

   Алькальд заложил руки за спину и принялся расхаживать по кабинету, недовольно тряся головой и все сильнее багровея от бешенства. Сжимая и разжимая пальцы, командир гарнизона исподлобья наблюдал, как дрожат его толстые отвислые щеки и трепещут ноздри. Дон Луис заметно сдал в последнее время, неумеренность в еде и употребление алкоголя, равно как и плотские утехи, пагубно сказывались на его здоровье.

   Наконец он остановился и прорычал, обратившись к Труильо, чтобы тот отправился на поиски бандита. Начальник гарнизона лишь кивнул и поспешно удалился, радуясь в душе, что легко отделался.

   Оставшись один в своем кабинете, дон Луис схватил шпагу и принялся крушить ею мебель, свечи и портьеры. Выпустив пар, он дернул за шнур звонка и приказал лакею подать ему еще бренди и фруктов.

   – Мои деньги! Они очутились в руках грабителя! – бормотал он. – Я отомщу негодяю за его дерзость! Я прикажу размазать его по стенам домов!

   Слышавший угрозы лакей выскочил из кабинета словно ошпаренный и сообщил остальным слугам, что их господина обуял дьявол. Несчастные слуги перекрестились и стали молиться за свое спасение.

   Жалкие остатки собранных налогов алькальд приказал доставить под охраной в банк Лос-Анджелеса и положить на его личный счет. Однако по пути на эскорт было совершено новое дерзкое нападение. Как только карета, в которой охранники везли деньги, очутилась в лесистой местности, на нее напал человек в маске и, размахивая шпагой, завладел саквояжем с деньгами и ранил курьера. Как рассказывали потом испуганные солдаты, они видели настоящего дьявола, облаченного во все черное и верхом на коне, из ноздрей которого вырывались языки пламени, а из-под копыт разлетались огненные искры.

   На доклад к алькальду начальник гарнизона шел, словно на собственную казнь. Молча выслушав его рапорт, дон Луис сказал тихим голосом, что велит отрубить незадачливым охранникам головы, если через два дня не получит все похищенные у него деньги обратно.

   – Хорошо, ваше превосходительство, – отрапортовал Труильо и немедленно ретировался, мысленно благодаря своего ангела-хранителя за спасение.

   В течение двух следующих суток все солдаты и осведомители усиленно искали дерзкого грабителя, прозванного крестьянами Мстителем. Однако хитрый дьявол в черной маске словно бы знал заранее все планы начальника гарнизона и не попадался в раскинутые им повсюду сети. Он продолжал совершать неожиданные нападения на кареты, в которых везли деньги, и всякий раз похищал ларцы, с поразительным умением и ловкостью орудуя своей шпагой. Он появлялся и исчезал, как призрак, бесшумно и быстро, и лишь стук копыт его жеребца свидетельствовал, что все происходит наяву, а не в кошмарном сне. Солдаты потом еще долго не могли прийти в себя, а оправившись от потрясения, истово крестились. Команданте Труильо впал в отчаяние.

   Он распорядился расклеить по всему городу объявления, сулившие награду за содействие в аресте неуловимого бандита. Однако кто-то срывал их со стен домов или резал на кусочки острием шпаги. На некоторых плакатах злоумышленник оставлял метку – заглавную букву «М», в знак того, что Мститель побывал там и таинственным образом исчез, никем не замеченный.

   Однажды небольшому отряду солдат удалось-таки окружить злодея, но он сумел вырваться из их кольца, лишний раз посрамив нерасторопных ловцов, после чего Труильо впал в ипохондрию, а местные священнослужители – в оторопь. Причиной их растерянности являлось заметное пополнение ящиков для пожертвований в церкви, предназначенных для оказания помощи бедным и неимущим. Несчастный отец Хуан сперва отказывался верить в происходящее, а потом, воздав Всевышнему благодарственную молитву, решил попридержать язык за зубами и раздать деньги нуждающимся прихожанам втайне.

   Слух о таинственном благодетеле-мстителе вскоре распространился по всему городу. Карлотта пришла в совершенный восторг и воскликнула, обращаясь к Лоре:

   – Ну разве не чудо? Значит, так угодно Богу!

   – Да, воистину щедрость нашего Господа не знает предела! – согласилась с ней падчерица. – Однако любопытно, кто этот дерзкий налетчик?

   – Я даже представить себе не могу, – ответила Карлотта, качая головой. – Но согласись, моя дорогая, что он в равной мере наделен отвагой и безрассудством.

   Филипп Аллен в отличие от своей благоверной был настроен скептически и не одобрял выходки Мстителя, о чем и заявил дочери.

   – Но почему вы осуждаете его, папа? – спросила Лора. – Ведь он по крайней мере действует, в то время как все другие только ожидают чуда. Разве я не права?

   – Мститель лишь разозлит алькальда, но не избавит всех нас от его самодурства, – резонно ответил отец. – А ведь общеизвестно, что не следует дразнить ядовитую змею. Впрочем, храбрец действует, несомненно, из благородных побуждений.

   – Мне думается, что богатые землевладельцы могли бы уже давно убедить правительство Мексики отозвать дона Луиса с его поста, если бы они действительно заботились о своих крестьянах, – в сердцах возразила Лора.

   – Уверяю тебя, доченька, они делают все, что в их силах, – терпеливо объяснил ей отец.

   – Значит, они действуют недостаточно решительно! – воскликнула девушка. – Нужно не просить, а требовать! Почему бы им не отправить в Мексику своего делегата, чтобы тот встретился и поговорил с кем-нибудь из влиятельных чиновников? Я уверена, что можно добиться аудиенции и у самого президента, если сильно захотеть! И вот тогда…

   Отец перебил ее, горестно покачав головой:

   – Боюсь, дочь моя, что у президента достаточно собственных проблем: он опасается, что его сместят с поста, так что вряд ли он будет заступаться за бедняков Игеры. Скорее он станет искать себе сторонников среди таких богачей, как дон Бенито.

   – Но и дон Бенито недоволен политикой алькальда! – возразила Карлотта, хлопая испуганными глазами. – Он сам говорил мне об этом.

   – Однако пока что его петиции правительству не возымели какого-либо действия! – заметила Лора. – А решительные поступки неуловимого Мстителя принесли беднякам конкретные результаты. Лично я одобряю такие неординарные меры.

   – Ты высказывала свои взгляды капитану Гарсиа? – с улыбкой спросила у нее Карлотта.

   Слегка покраснев от смущения, Лора ответила:

   – Мне приятно его общество, не скрою. Он очень мил и обаятелен, однако мы с ним редко беседуем о политике либо о Мстителе.

   Филипп поглядел на дочь с легким недоумением:

   – Я полагал, что ты предпочитаешь общество Пола Андерсона!

   Карлотта вставила нитку в игольное ушко и заметила, вернувшись к вышиванию:

   – У Лоры много поклонников, так что нам вряд ли следует ожидать от нее привязанности к кому-то одному из них. Ведь она еще так молода!

   Филипп наклонился, чтобы прикурить от свечи, и недовольно пробормотал:

   – Подобная ветреность не делает ей чести. Между прочим, в Калифорнии порядочные девушки выходят замуж уже в шестнадцать лет, а Лоре уже двадцать один год. Пора подумать о своей репутации! Что станут говорить люди, если она и впредь будет легкомысленно флиртовать с ухажерами?

   Лора вскочила из-за стола, недовольно посмотрев на отца:

   – Мне не нравится такой разговор, папа! И не надо сравнивать меня с необразованными провинциальными девушками, у которых на уме только одно как бы им поскорее выскочить замуж!

   Обеспокоенная таким нежелательным поворотом разговора, Карлотта сочла необходимым вмешаться:

   – Уверяю тебя, Филипп, что никто из моих знакомых не осуждает поведения Лоры! Ухаживания многих молодых людей вовсе не вредят ее репутации. Все прекрасно понимают, что она скоро выйдет замуж за одного из них. Именно этим и объясняется их стремление добиться ее благоволения. Кроме того, всем известно, что Лора совсем недавно возвратилась из-за границы и ей необходимо осмотреться и привыкнуть к новым условиям жизни. Будь же к ней снисходителен, Филипп!

   – Пожалуй, ты права, дорогая, – согласился супруг. – Право же, я не хотел никого обидеть…

   – Однако ты умудрился сделать оскорбительный выпад в адрес собственной дочери, папочка! – в сердцах выпалила Лора, обиженная упреками отца. Ей было чрезвычайно грустно узнать, что он ставит мнение о ней посторонних выше ее собственных чувств и мыслей. А ведь ей так хотелось ему угодить!

   Не совладав с охватившим ее отчаянием, Лора покинула комнату, срывающимся голосом пожелав Карлотте и Филиппу спокойной ночи.

   – Ты обидел ее, – тихо промолвила Карлотта, когда она закрыла за собой дверь.

   – Я плохой дипломат, – с горечью констатировал Филипп.

   Карлотта отложила в сторону свою работу и, подсев к нему поближе, потерлась щекой о его плечо:

   – Трудно быть дипломатом, когда дело касается кого-то из близких. Зайди к ней завтра утром и успокой ее.

   Филипп погладил супругу по руке и с улыбкой ответил:

   – Так я и поступлю, милая! Непременно поговорю с ней завтра утром.

   Ночью Мститель совершил еще одну дерзкую акцию – напал на личный экипаж алькальда. Внезапное появление из темноты человека в маске и верхом на огромном коне сильно напугало кучера. Он испытал такой шок, что не оказывал нападавшему никакого сопротивления. Мститель рывком открыл дверь кареты, строго поглядел на перепуганного пассажира, отобрал у него шпагу и потребовал, чтобы он отдал свой кошелек.

   Дон Луис неохотно извлек из-под плаща увесистый мешочек, косясь на приставленную к его груди шпагу, и прошипел сквозь зубы:

   – Тебе придется заплатить за это своей жизнью, негодяй! Я прикажу тебя четвертовать, когда мои солдаты тебя схватят!

   Мститель забрал у него кошелек и гортанно расхохотался.

   Оцепеневший дон Луис утратил дар речи и мог лишь жечь наглеца сверлящим испуганным взглядом, в котором таилась ненависть. Мститель ловко рассек острием шпаги обивку кареты, вырезав на ней букву «М», и растворился во мраке ночи.

   Когда топот копыт его коня стих, дон Луис пришел в себя и хрипло приказал кучеру ехать дальше. Возница стегнул лошадей, и те, сорвавшись с места, понеслись во весь опор. Узнав о происшествии, Труильо воскликнул:

   – Уж не собирался ли негодяй убить вас, ваше превосходительство?

   – Разумеется, он хотел лишить меня жизни. Я готов был постоять за себя, но ему удалось отобрать у меня шпагу и отшвырнуть ее в кусты.

   – Так что же помешало ему осуществить свое намерение? – спросил начальник гарнизона крепости.

   – Во всяком случае, не своевременное появление ваших солдат, – побагровев от злости, выпалил алькальд. – Где, хотел бы я знать, находятся эти бездельники? Я не могу уже спокойно путешествовать по окрестностям вверенного мне правительством Мексики города! Неужели все ваши солдаты трусы, не способные меня защитить от одного разбойника?

   – Я искренне сожалею о случившемся с вами, ваше превосходительство, – дрожащим голосом произнес Труильо. – Но прийти вам на помощь отряду солдат помешало одно непредвиденное обстоятельство.

   – И какое же именно? – спросил алькальд, дрожа от гнева.

   – Упавшее на дорогу дерево, – пряча глаза, ответил Труильо. – К тому времени, когда моим солдатам удалось наконец убрать преграду со своего пути, бандит бесследно исчез.

   – Вместе с моими деньгами, – добавил с сожалением дон Луис. – Вы должны вернуть все похищенные у меня бандитом деньги. Иначе я посажу всех жителей Игеры под арест! Вам ясно, команданте Труильо? Если негодяя в ближайшее время не поймают, я устрою всем горожанам допрос с пристрастием! Ступайте и выполняйте мой приказ!

   Побледнев, Труильо молча кивнул и поспешно удалился, чувствуя, что покрылся холодным потом. Он не возлагал более особых надежд на своих подчиненных, до сих пор так и не сумевших схватить бандита. Мститель умудрялся совершать неожиданные набеги на кареты под покровом ночи и волшебным образом скрываться от погони. Пора поменять тактику его поимки. Труильо решил устроить возмутителю спокойствия западню, из которой ему вряд ли удастся выбраться.

Глава 6

   Стояло жаркое раннее утро. Лора сидела в плетеном кресле, стоявшем во внутреннем дворике под сенью листвы винограда, обвившего беседку, и обмахивалась веером из пальмовых листьев, подаренным ей Карлоттой. Из дома вышел Филипп Аллен.

   – Я не помешал тебе? – обратился он к дочери.

   Лора покачала головой, и отец сел напротив, глядя на нее испытующим взглядом. Она зевнула и заерзала на сиденье.

   – Тебе нездоровится, дочка? – спросил Филипп.

   – Я не выспалась, папа, – ответила Лора и многозначительно посмотрела на него.

   – Извини меня за мою вчерашнюю несдержанность, – прокашлявшись, сказал он. – Я не хотел тебя обидеть.

   Она вымучила улыбку и вздохнула:

   – Я знаю, папа. Мне тоже не следовало так реагировать на твои советы.

   Наступила небольшая пауза, во время которой лакей подал Филиппу бокал охлажденного фруктового сока и тонкий гренок. Когда он ушел, Филипп продолжал:

   – Я никак не могу привыкнуть к тому, что ты стала привлекательной юной леди. Мне кажется, что ты все еще дерзкая девчонка, нуждающаяся в моей опеке.

   Лора рассмеялась и погрозила ему пальчиком:

   – Иногда и взрослые леди ведут себя опрометчиво, папа. Поэтому дельный совет мне не помешает.

   – Я горжусь тобой, моя девочка, – удовлетворенно улыбнулся Филипп.

   – В самом деле? – спросила Лора.

   – Да. Ведь ты стала такой умной и красивой молодой дамой! Порой мне даже не верится, что ты моя дочь. Вернее, я не верю своему счастью!

   Глядя на ее миловидное лицо, Филипп отметил, что она и внешностью и живым умом очень похожа на свою мать.

   – Давай больше никогда не ссориться! – подняла свой бокал с соком Лора.

   – За мир! – поднял свой бокал Филипп.

   Они чокнулись и рассмеялись.

   – О чем вы здесь воркуете? – раздался голос Карлотты.

   Она села за столик рядом с супругом, и он ответил, украдкой подмигнув дочери:

   – Я поинтересовался у Лоры, собирается ли она сегодня совершить верховую прогулку с капитаном Гарсиа.

   – И что же она ответила? – спросила Карлотта.

   – Я сказала, что пока еще не решила, – подхватила игру отца Лора.

   – Между прочим, ночью был ограблен сам дон Луис, – возвестила Карлотта. – Так что будь очень осторожной, если все-таки решишься немного прогуляться верхом.

   – Боже мой, какой ужас! – воскликнула Лора. – Надеюсь, что алькальд остался жив?

   – Да, и слава Богу, – сказал Филипп. – Если бы он погиб, отношения между Мексикой и Соединенными Штатами могли бы ухудшиться, а я наверняка бы потерял свой пост.

   – Но почему, папа? – удивленно спросила Лора. – Насколько мне известно, многие калифорнийцы ненавидят дона Луиса. Так что вряд ли тень подозрения пала бы на дипломатического представителя Соединенных Штатов. Во всяком случае, в моих глазах ты не выглядишь неуловимым Мстителем! – Лора звонко расхохоталась.

   Однако Филипп нахмурился, потому что ему стало не до шуток.

   – Я не хотел вам рассказывать, – наконец произнес он. – Однако в сложившейся ситуации вам будет полезно, как мне представляется, знать, что недавно между мной и алькальдом возникли разногласия в связи с некоторыми финансовыми проблемами. Не стану обременять вас подробностями, скажу лишь, что дон Луис пригрозил мне высылкой из Калифорнии. Наш разговор получил огласку. Вот почему я и предположил, что меня могли бы вполне заподозрить в организации его убийства.

   – Право же, папа, ты сгущаешь краски, – успокоила его Лора, перестав, однако, смеяться. – Ну кому придет в голову, что дипломатический представитель Соединенных Штатов по ночам разъезжает верхом по окрестностям Игеры, переодевшись в костюм разбойника!

   – Если уж быть до конца честным, дочка, то порой такая мысль посещает меня. Я бы с удовольствием взял в руки шпагу и отомстил негодяю алькальду за все его самодурство. Увы, я очень слабо фехтую, – с усмешкой произнес Филипп. – В отличие от тебя, Лора. Ты всегда прекрасно владела холодным оружием, что дает мне лишний повод тобой гордиться.

   – Да, это правда, – кивнула она не без самодовольства.

   – Кстати, Лора, капитан Гарсиа тобой явно очарован, – оповестила Карлотта. – Он постоянно вертится возле нашего дома.

   – Я тоже заметила, – снисходительно улыбнулась Лора. – Как я уже говорила, его общество меня совершенно не обременяет. Он достаточно воспитан и очень мил.

   – Следует ли мне понимать, что он тебе небезразличен? – пристально посмотрела на падчерицу Карлотта.

   Лора растерянно похлопала ресницами и пробормотала, отведя взгляд:

   – Конечно, он мне симпатичен. Иначе я не стала бы ездить вместе с ним на прогулки!

   Однако ответ прозвучал не слишком убедительно, и это насторожило Филиппа. Поймав на себе его изучающий взгляд, Лора покраснела. Ей показалось, отец догадывается, что она терпит общество капитана исключительно из-за царящей в Игере скуки, а на самом деле все ее помыслы занимает лишь один человек – таинственный отважный Мститель, чье поведение всколыхнуло однообразную жизнь обитателей городка.

   Однако ее настроение существенно переменилось, когда она вспомнила, как однажды Хосе Гарсиа обмолвился в разговоре с ней о жестоком наказании, ожидающем преступника в случае его поимки. Жуя травинку, капитан спокойно говорил:

   – Дон Луис поклялся, что с него сперва медленно, по кусочкам снимут всю кожу, а потом повесят его на базарной площади в назидание всем, кто вынашивает бунтарские планы. Команданте Труильо сейчас занят более важными, чем его поимка, вопросами, поэтому ответственным за поиски бандита назначен я. И заверяю вас, любезная сеньорита Лора, что преступник будет схвачен.

   Он разгладил свои усы и покосился на спутницу, желая убедиться, что она должным образом оценила его новое назначение. Но Лора притворилась, что думает о чем-то своем, и только натянуто улыбнулась, чем огорчила капитана Гарсиа. До конца прогулки он больше не сказал ни слова.

   И вот сегодня ей вновь предстояло отправиться на верховую прогулку вместе с ним и выслушивать его невыносимую похвальбу о том, как он поймает неуловимого Мстителя и засадит его в темницу, после чего негодяя казнят. Лора решила задать мыслям капитана иное направление, задумав немного пококетничать с ним.

   Она припудрила носик и темные круги под глазами, надела светло-зеленый наряд наездницы и шляпу с перьями, чудесно сочетавшуюся с ее золотистыми волосами, умело заплетенными в косицы и уложенными кольцами, заставила себя улыбнуться и в таком виде предстала перед своим кавалером.

   – Доброе утро, капитан! – приветствовала она его по-испански, сверкая янтарными глазами.

   Молодой офицер окинул ее восхищенным взглядом, в котором читалось плохо скрытое вожделение, и пророкотал густым баритоном:

   – Доброе утро, сеньорита Лора! Позвольте мне помочь вам сесть на вашего прекрасного скакуна!

   Лора согласилась.

   – У вас сегодня другая лошадь, но тоже чистых кровей! Мне казалось, что вы предпочитаете ездить верхом на каком-то одном, любимом коне! – заметил он.

   – Мой любимец повредил переднюю ногу, и я решила дать ему отдых, – ответила Лора, поудобнее усаживаясь в седле.

   – Хорошо, что у вас имеется большой выбор лошадей, – скривил рот в ухмылке капитан. – Конюшня доньи Аллен всегда славилась породистыми скакунами.

   – Вы абсолютно правы! – с безмятежной улыбкой согласилась Лора и покосилась на свою дуэнью, которая с огромным трудом взгромоздилась на старую растолстевшую кобылу. – Однако давайте наконец выберемся со двора на зеленые просторы. Наши лошади здесь застоялись.

   Капитан Гарсиа легко вскочил в седло, расправил усы и тронул коня с места, посматривая на свою очаровательную спутницу с откровенной похотью. Прогулки с Лорой доставляли ему огромное удовольствие. Кровь начинала бурлить в его жилах, когда она скакала с ним рядом по долине и лесным тропинкам. Его воображение часто рисовало ему сцену ее грехопадения в его пылких объятиях. Он был уверен, что она отдастся ему, как только они останутся одни, без ее дуэньи. И тогда он породнится с ее семьей и станет наконец богатым и уважаемым человеком.

   Он вновь украдкой покосился на предмет своего вожделения и, сглотнув слюну, шумно втянул носом освежающий воздух прерий, насыщенный ароматом цветущих трав. Его ноздри чувственно затрепетали, в чреслах возникло томление. Лора невероятно свежа и хороша собой, при одном лишь взгляде на нее у капитана начинала кружиться голова. Ее живые золотистые глазки, прямой носик, алые пухленькие губки, жемчужно-белые зубки и восхитительные формы стройного тела сводили его с ума. Капитана Гарсиа так и подмывало поцеловать красотку и разбудить в ней скрытую пламенную страсть.

   Ах, как ему хотелось почувствовать у себя во рту ее розовый влажный язычок, от одного лишь вида которого он едва не терял сознание. Лишь солдатская закалка помогала ему в такие мгновения собрать в кулак свою волю и преодолеть охватившие чувства. Капитан Гарсиа понимал, что ему нужно набраться терпения и ждать, тем более он заметил, что сегодня Лора наконец-то решила обратить на него свое внимание. Об этом свидетельствовала не только ее доброжелательная улыбка, но и заинтересованность, читавшаяся в ее лучистых глазах, когда она окидывала одобрительным взглядом его фигуру, облаченную в новый мундир.

   Капитан Гарсиа приосанился, ощутив себя важной персоной, и устремил свой взгляд на лесистые холмы, возвышающиеся над Игерой. Если сегодня они заедут в лес, подумалось ему, можно будет оторваться от полусонной дуэньи, трясущейся на полудохлой кляче, и оказаться с Лорой наедине, наконец-то заключив ее в свои объятия. И тогда она наверняка позволит ему не только поцеловать ее в губы, но и более смелые ласки. Капитан проглотил комок, подступивший к горлу, и с отвращением покосился на дуэнью.

   – Сегодня мне хочется заехать в деревню, – внезапно произнесла Лора тихим голосом. – Вы не возражаете, мой капитан?

   – Разумеется, нет, моя сеньорита! – с трудом скрыв свое разочарование, проговорил Гарсиа. – Для меня огромная честь сопровождать вас повсюду!

   Он поперхнулся дорожной пылью и раскашлялся. Лора звонко рассмеялась и, пришпорив коня, поскакала по проселочной дороге, туда, где виднелись соломенные крыши маленьких домиков. Соленый влажный ветер с океана трепал ее золотистые локоны, выбившиеся из-под шляпы, и приятно охлаждал разгоряченное лицо. Где-то вдалеке раздавался звон колоколов, она подумала, что звонят в церкви. Но догнавший ее Гарсиа сказал, словно угадав ее мысли, что звонят вовсе не к обедне, а по приказу алькальда.

   – Теперь звонить будут ежедневно в одно и то же время, – добавил Гарсиа.

   – Но для чего? – спросила Лора.

   – Чтобы устрашить Мстителя и его пособников, – пожал плечами капитан. – Дон Луис объявил во всеуслышание, что всякому, кого уличат в присвоении похищенных Мстителем денег, отрубят по кисть правую руку. Самого же злодея публично высекут, перед тем как казнить. – Гарсиа выдержал мелодраматическую паузу и, понизив голос до шепота, доверительно добавил: – Его повесят, причем в ближайшие сутки.

   По спине Лоры пробежали мурашки, на затылке зашевелились волосы, но она вымучила улыбку и невинным голосом поинтересовалась:

   – Так, значит, вам известно, кто скрывается под черной маской?

   Гарсиа ответил весьма уклончиво:

   – Вам знаком дон Бенито Альварес? Так вот, одним из подозреваемых является его внук.

   – Неужели? – Лора в изумлении подняла брови. – Какой кошмар. А на вид он вполне приличный молодой джентльмен.

   – Вы его знаете? – оживился капитан.

   – Я видела его однажды, да и то мельком, – ответила Лора, проклиная себя за невыдержанность.

   – Внешность обманчива, – ухмыльнулся Гарсиа. – Этот молодой повеса родился здесь, в Игере, и еще в детстве стал позором дома своей матери. Повзрослев, он обрел дурную славу ловеласа и бретера. Говорят, что дед не раз собирался лишить его наследства за неблаговидное поведение. А где вы с ним встречались? – Он пронзил ее испытующим взглядом.

   – На балу у дона Бенито, – невозмутимо произнесла Лора, покосившись на своего спутника.

   – Я слышал, что алькальд уже допрашивал его, – продолжал капитан Гарсиа, распираемый желанием продемонстрировать свою осведомленность. – Но пока он решил его не арестовывать.

   Лора облегченно вздохнула и задумчиво уставилась куда-то прямо перед собой, закусив белыми зубками нижнюю губу.

   Капитан Гарсиа немного помолчал и хвастливо заявил, что у него уже готов хитроумный план поимки Мстителя. Но Лора никак не отреагировала на его замечание. Она не только не выразила восхищения его умом, но и нахмурилась, словно выражая недовольство темой их беседы. Капитан решил, что перестарался и напугал чувствительную юную особу своими жуткими рассказами. Он стал лихорадочно соображать, как лучше поднять ей настроение.

   И вдруг на рыночной площади, как назло, им встретился Кейд Колдуэлл. Лора даже изменилась в лице, увидев его. Колдуэлл, отвесив шутливый поклон, громко засвидетельствовал ей свое глубочайшее почтение. Лора чуть заметно кивнула ему в ответ, стараясь не выдать охватившего ее волнения.

   Кейд сверлил ее ироническим взглядом темных глаз, и Лора, не выдержав, потупилась, еще больше покраснев и сжав поводья длинными тонкими пальцами в лайковых перчатках. Капитан Гарсиа терпеливо ожидал, как будут развиваться события.

   – Капитан, – подчеркнуто любезно обратился к нему Кейд, – я заметил, что сегодня в городе царит удивительный порядок. Никаких волнений, никакого недовольства среди нищего сброда. Как вы подобное объясните? Затишье перед бурей?

   – Солдаты алькальда умеют усмирять недовольных, – холодно ответил капитан Гарсиа, на дух не переносивший этого отщепенца, не умевшего ценить свое положение в обществе и богатство, доставшееся ему без всякого труда.

   – О да! Особенно они преуспели в порке бесправных пеонов! – насмешливо произнес Кейд. – Неужели они не способны найти себе другое развлечение?

   – Не будь я в обществе леди, сеньор, я бы заставил вас взять ваши дерзкие слова обратно! – прорычал взбешенный капитан, сжав рукоять шпаги.

   Кейд презрительно рассмеялся:

   – Однажды я имел удовольствие наблюдать, как вы владеете шпагой, капитан. И должен вам сказать, что зрелище было одновременно забавное и печальное.

   Скривив рот, Гарсиа подался корпусом вперед, и Лора испуганно остановила его:

   – О нет! Пожалуйста, не ссорьтесь, господа! Я не переношу насилия!

   Испуг ее был столь очевиден, что капитан Гарсиа тотчас же опомнился и пожалел о своей неуравновешенности, чуть не ставшей причиной обморока чувствительной и нежной леди. Обернувшись к Лоре, он продолжил:

   – Я провожу вас до вашего дома, сеньорита!

   Она позволила капитану взять за узду ее лошадь и увести с площади. Лора не удостоила Кейда Колдуэлла прощальным взглядом, однако странным образом чувствовала, что ему передались ее мысли и настроение. Встреча с ним повергла ее в смятение и выбила из душевного равновесия окончательно.

   День был испорчен, домой она вернулась мрачной. Но молодой офицер, сопровождавший ее, не пал духом. Он покинул особняк четы Аллен с утешительной мыслью, что не только избежал серьезной беды, но и достиг определенного успеха.

   Прощаясь с Лорой, капитан Гарсиа дерзнул обнять и поцеловать обессиленную девушку. Очутившись в его крепких объятиях, она неожиданно для самой себя разомлела и прижалась к нему всем своим трепещущим юным телом. И лишь явные признаки пробуждения у капитана иных, более смелых желаний вывели ее из полуобморочного состояния. Она решительно отстранилась и взглядом дала ему понять, что пора остановиться. Капитан неохотно подчинился, лелея надежду, что возьмет реванш в следующий раз. Он уже совершенно не сомневался, что Лора к нему неравнодушна.

   Лора же, опомнившись от внезапного наваждения, почувствовала желание поскорее умыться и прополоскать рот. Поцелуи капитана Гарсиа были ей неприятны в отличие от поцелуев Пола Андерсона и кавалеров, с которыми ей доводилось целоваться в Европе. Она вдруг вспомнила, что и поцелуи Кейда Колдуэлла тоже не доставляли ей особого удовольствия. Более того, они вызывали в ней странное беспокойство. Возможно, они пробуждали какие-то глубинные, неизведанные ощущения и желания, поэтому она не пресекала жаркие ласки. Не исключено, что ее парализовывал животный страх, возникавший вследствие чересчур грубого мужского натиска. Так или иначе, но следовало признать, что прикосновения к ней Кейда навсегда запечатлелись в ее памяти. Избавиться от них Лора не могла. Сцена у пруда возникала у нее перед глазами по ночам, когда ее терзала бессонница. Сладкая истома наполняла в такие минуты ее грудь, а в голове возникал вопрос: целовал бы Кейд с той же страстью, что и ту, другую женщину, ее, Лору? И чем бы закончился для него тот вечер, окажись тогда на мосту не Лора, а та, другая?

   От подобных размышлений в теле Лоры возникали пугающие темные стремления, и ей вспоминались истории, рассказанные ей по секрету школьными подружками. Порядки в женской монастырской школе, где она училась, были строгие, но некоторые отчаянные ученицы умудрялись тайком встречаться с мужчинами.

   Впечатлениями о своих рандеву они делились с близкими подругами, вызывая в них ужас, зависть и беспокоящее их волнение. Шалуньи смаковали мельчайшие подробности своего грехопадения, отчего у девственниц, включая Лору, не только возникало головокружение, но порой даже случались легкие обмороки. Отдельные же детали постыдных эпизодов так потрясли в юности впечатлительную Лору, что она до сих пор не могла вспоминать их без содрогания.

   Вот и теперь, представив себе, что с ней станет вытворять кто-то из ее кавалеров, если дать ему волю, Лора вздрагивала от ужаса. Нет, решила она, такому не бывать! Поцеловать себя кому-то из галантных джентльменов она, возможно, еще и позволит и даже примет от него маленький подарок, наградив улыбкой, однако этим все и ограничится.

   Вот только как ей быть с нахалом Кейдом Колдуэллом, не признающим неписаных правил легкого светского флирта? Ведь он даже не спросил у нее разрешения поцеловать ее тогда, у пруда, а грубо и бесцеремонно стиснул в своих стальных объятиях и зацеловал едва ли не до смерти. Мало того, он посмел еще намекнуть ей, что она получила удовольствие от его грубых ласк! Нет, с ним следует всегда быть начеку, тем более что он обладает дьявольской проницательностью. Ведь ей действительно понравилось, как он целовал ее, пусть и очень короткое время. Как, однако, досадно, что тот нелепый эпизод стал для нее настоящим наваждением!

Глава 7

   Лесную дорогу, по которой ночью должны были доставить в Игеру жалованье для солдат, окутала непроглядная мгла. Нападения на кареты продолжались на протяжении всего минувшего месяца, поэтому вполне логично предположить, что Мститель попытается ограбить курьера и на этот раз. Однако, как ни странно, повозку сопровождали только несколько охранников.

   Столь явную уловку раскусил бы даже ребенок, но алькальд надеялся, что разбойник не устоит перед соблазном сорвать крупный куш и рискнет. Сегодня он обязательно должен попасть в уготованный для него капкан: внутри повозки прятались, накрывшись мешковиной, вооруженные до зубов солдаты, получившие приказ доставить негодяя в крепость живым или мертвым.

   Но затея алькальда провалилась: хитрый разбойник напал не на гарнизонного казначея, а на карету, в которой ехали избалованная племянница дона Луиса, его дородная супруга, и две его сестры. Все дамы имели на себе золотые украшения и бриллианты. Забирая у рыдающих обладательниц их сокровища, Мститель насмешливо хмыкал и пристально смотрел в глаза каждой.

   Закончив свое дело, всадник в черной маске и капюшоне ускакал, разбив напоследок своей шпагой каретные фонари. Наступившая кромешная тьма и удаляющийся стук копыт повергли ограбленных женщин в истерику. Когда к ним на помощь подоспели солдаты, Мстителя уже и след простыл.

   – Этот дьявол исчез в облачке черного дыма! – заявила одна из родственниц алькальда и рухнула, лишившись чувств, на руки начальника гарнизона, возглавлявшего начатое расследование.

   – Займитесь ею! – крикнул он своим подчиненным. – Я же попытаюсь догнать негодяя! Он не мог далеко уйти.

   Дорога, пролегавшая вдоль берега океана, здесь огибала холм. Как утверждала другая жертва ограбления, разбойник направил своего огромного черного жеребца прямо на его крутой склон и вскоре растворился в темноте. Труильо отказывался верить ее словам, ни один наездник не сумел бы одолеть такой трудный подъем, тем более ночью. Но иного пути у Мстителя не было – дорогу перекрывали с обеих сторон солдаты. Начальник гарнизона был близок к отчаянию.

   Пока он метался у подножия лесистого холма, размахивая кулаками и выкрикивая проклятия, затаившийся в чаще Мститель с ухмылкой наблюдал занятную сцену, слегка зажав одной рукой ноздри своего коня, чтобы тот не фыркал и не ржал. Но его умный четвероногий друг молчал и только шумно дышал, раздувая бока после тяжелого и стремительного подъема в гору. Вряд ли ему удалось бы столь успешно совершить его, если бы он не проделал тот же маршрут раньше, в дневное время. Полная луна скрылась за облаками, так что конь мог полагаться на свое чутье и навыки, обретенные на тренировках.

   Наконец серебристый лунный свет пробился сквозь тучи и осветил окрестности. Только тогда Мститель понял, что рядом с ним под развесистыми деревьями затаился кто-то еще, чье лицо скрывалось под капюшоном темного плаща. Мститель выхватил шпагу и нанес по неизвестному удар. Но тот ловко парировал его, подставив свой клинок. Завязался жестокий молчаливый бой. Тишину нарушали только шумные вздохи дерущихся и звуки, издаваемые их скрещиваемыми шпагами.

   Вскоре Мститель понял, что ему попался достойный противник. Высокий, стройный и гибкий, этот человек дрался безжалостно и ожесточенно. Неожиданно Мститель споткнулся о корень и упал на колено. Противник моментально воспользовался своим преимуществом и ранил ему руку. Издав сдавленный крик, Мститель выронил шпагу и зажал рану ладонью, пытаясь остановить кровь. Его победитель окончил бой и вышел из темноты на освещенное место. Мститель взглянул на него и узнал – перед ним стоял Кейд Колдуэлл – и тут же рухнул на землю, лишившись чувств.

   – Какого дьявола! – пробормотал Колдуэлл и, наклонившись, сдернул с его головы капюшон. Вздох изумления вырвался у него из груди. Ошеломленный, он сел на корточки и после недолгого колебания протянул к лицу человека, потерявшего сознание, руку и снял с него черную маску.

   Обрамленное рассыпавшимися по траве золотистыми волосами, лицо Лоры Аллен было мертвенно-бледным.

   – Чтоб мне провалиться! – прошептал Кейд. – Вот так встреча!

   Впервые в жизни он растерялся, оказавшись наедине с распростертой на земле прекрасной юной леди.

Глава 8

   – Не прикасайтесь ко мне! – воскликнула Лора, очнувшись и приняв сидячее положение. – Отпустите мою руку!

   – Не будьте дурой! – ответил ей Кейд Колдуэлл. – Нужно немедленно обработать вашу рану.

   – Обойдусь без вашей помощи! – Лора с трудом встала. Ее слегка покачивало, но она не упала.

   – Так, значит, вы и есть неуловимый Мститель! – спокойно произнес Кейд, отступив от нее на шаг.

   – И что же вы намерены сделать? Отдадите меня алькальду?

   – Вы полагаете, что именно так мне следует поступить?

   – Я не собираюсь решать за вас, что вам делать!

   – Вы первая женщина, устоявшая перед соблазном дать мне рекомендацию, – ответил Кейд шутливым тоном.

   Лора немного постояла на месте, пытаясь сообразить, как остановить кровотечение. Кейд понял, что она в шоке, и начал действовать: разорвал на ней блузу и перевязал шелковой тканью рану, оказавшуюся, к счастью, неглубокой и неопасной.

   – Как вы тут очутились? – спросила у него Лора, слегка успокоившись. – Выслеживали меня?

   Она покосилась на своего коня, прикидывая, удастся ли ей вскочить в седло и умчаться прочь.

   – Даже не мечтайте скрыться, – прочитал Кейд ее мысли. – Вокруг полно солдат. Так вот, я не собирался выслеживать вас, сеньорита Лора. Я поджидал здесь карету, на которую вы внезапно напали. Сеньора Наварро назначила мне тайное свидание. Я должен был сесть в ее экипаж, но вы мне помешали.

   Лора хмыкнула и передернула плечами. Ответ известного ловеласа не удивил, но раздосадовал ее: неужели ему так необходимо волочиться за каждой юбкой в Игере?

   – Где вы научились искусству владения шпагой? – спросил Кейд.

   – Вам это очень важно знать? – с вызовом спросила Лора, встряхнув гривой золотистых волос.

   Кейд ощутил острый приступ желания, увидев, как они рассыпаются по ее плечам. Блеск в его глазах подсказал ей, что он возбужден сильнее, чем в ту памятную им обоим ночь их первой встречи на фиесте. Нетрудно догадаться и о причине его возбуждения: в обтягивающих брючках, подчеркивающих крутизну ее бедер и стройность длинных ног, и в разорванной блузке, остатки которой едва прикрывали грудь, Лора выглядела дьявольски соблазнительно.

   – Вы не хотите отвечать на мой вопрос? – спросил Кейд.

   – Меня обучил искусству фехтования один мой старый друг, – уклончиво ответила она, не желая посвящать его в подробности своей личной жизни.

   – Он был опытным мастером, – заметил Кейд, упорно пытаясь оторвать взгляд от ее груди.

   Но Лору в данный момент интересовали не его манеры, а совсем другое – ушли ли из-под холма солдаты.

   – Кажется, внизу все уже спокойно, – сказала она, всматриваясь в темноту. – Думаю, что все уехали в гарнизон.

   – Спуститесь вниз, и вы поймете, что глубоко заблуждаетесь, – насмешливо произнес Кейд. – Не будьте глупой, не торопитесь. – Он повернул ее к себе лицом и добавил: – Если, конечно, вы не желаете очутиться в лапах алькальда и тем самым лишить пеонов их последней надежды!

   – С чего вы взяли, что я хочу умереть? – удивилась Лора, стараясь не думать о том, что ее соски твердеют, соприкасаясь с его могучей грудью, а в ногах возникает дрожь.

   – Тогда будьте благоразумны и слушайте меня! – сверкнул глазами Кейд.

   Лора перевела взгляд на его плотно сжатые губы и вспомнила, как жарко он целовал ее в ночь знакомства. Ей вдруг стало стыдно за свои несвоевременные греховные мысли, и она потупилась, словно школьница, не выдержавшая строгого взгляда своего преподавателя. Но уже в следующую секунду ее смущение сменилось досадой. Она подумала, что не должна так легко соглашаться идти у него на поводу, и заявила, гордо подняв голову:

   – Я сама позабочусь о себе, мистер Колдуэлл!

   – Вы уверены? – прищурившись, надменно произнес он и выразительно посмотрел на ее полуобнаженную грудь. – Что ж, в таком случае вам понадобится шпага. Вот, возьмите ее! – Кейд наклонился, поднял оружие и протянул ей.

   Едва лишь Лора сжала в руке рукоять, как в ране снова возникла боль. Она поморщилась и слабым голосом пролепетала:

   – Хорошо, вы меня убедили, я пока не стану спускаться на дорогу с холма. Но оставаться здесь с вами я тоже не хочу!

   – Вы так меня боитесь? – вкрадчиво спросил Кейд.

   – Я вас? – Лора расхохоталась. – Никогда!

   – Что ж, посмотрим, – предупредил Кейд. – Следуйте за мной.

   Он подошел к ее лошади и взял в руку удила.

   – На вершине холма есть укромное местечко, где можно отсидеться, пока солдаты не уйдут. Я прекрасно знаю окрестности, можете на меня положиться.

   – Вам ли не знать все укромные местечки в окрестностях, сеньор! – насмешливо заметила Лора, пытаясь замаскировать сарказмом свой страх и нарастающую боль в руке.

   – Вам бы тоже не помешало позаботиться об убежище, прежде чем пускаться в рискованную авантюру! – парировал, обернувшись, Кейд. – Или вы не задумывались над тем, что вас могут выследить и поймать?

   – Честно говоря, всю опасность затеянного дела я в полной мере осознала лишь сейчас, – призналась она, чем вызвала его смех. Лора тревожно обернулась, предположив, что их могут услышать и начать преследовать. Судя по звукам, доносившимся снизу, и треску сучьев, солдаты продолжали поиски беглеца.

   – Я рад видеть, что вы начинаете проявлять разумную осторожность, – не преминул съязвить Кейд, ведя на поводу ее коня. – Потерпите еще немного, и мы будем в надежном укрытии.

   – Не могли бы вы немного помолчать, сэр! – резко оборвала его Лора. – У меня разболелась голова.

   – Что ж, вполне естественно после ранения. Будем надеяться, что обойдется без осложнения на мозги, – невозмутимо добавил он. – Они у вас и без того слабоваты. Будь вы поумнее, сеньорита, вы бы не стали изображать из себя народного мстителя и подвергаться смертельному риску.

   После таких слов Лора застыла на месте, вытаращив глаза и раскрыв рот. Кейд молчал, явно наслаждаясь ее растерянностью.

   – Я вижу, что попал в самое яблочко, раз вы так ошеломлены моим справедливым замечанием, – проворчал он. – Впрочем, вас охватила оторопь уже во время нашей первой встречи. Тем более поразительно, что вы отважились в одиночку противостоять алькальду и его солдатам. Грабителю нужно соображать быстро и действовать решительно!

   – Это я-то оторопела? – возмутилась Лора, уязвленная его шутками. – Позвольте вам напомнить, как оцепенели вы, сообразив, что ошибочно приняли меня за одну из своих подружек!

   – Роза мне вовсе не подружка, она просто одаренная путана, – поправил ее Кейд, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. – Должен признаться, я не пожалел о своей оплошности. Вы проявили не менее пылкий темперамент.

   – Да как вы смеете! – воскликнула Лора. – За такие слова я должна была бы порубить вас на мелкие кусочки! И не будь я сейчас ранена, я бы…

   – Тише! Вы хотите, чтобы сюда прибежали солдаты? – перебил ее Кейд. – Не забывайте, что у вас одна жизнь, сеньорита Лора!

   Позабыв о своей ране, Лора подбоченилась, выпятив грудь, и, встряхнув своими чудными волнистыми волосами, закричала:

   – Я ненавижу вас, Кейд Колдуэлл! И прошу сейчас же убраться восвояси. Иначе я за себя не ручаюсь!

   Она понимала, что ведет себя, как безмозглая девчонка. Но столь велико было в ней желание заставить наглеца замолчать и прекратить ухмыляться, что она не выдержала.

   Однако он невозмутимо продолжал нахально изучать ее обнаженный бюст. Лора инстинктивно прикрыла его руками. Кейд бросил поводья и подошел к ней:

   – Давайте поговорим спокойно и серьезно, сеньорита Лора. Вы ввязались в смертельно опасную игру. Вероятно, вы надеетесь, что дон Луис окажет вам снисхождение как женщине. Вы жестоко ошибаетесь! Он жаждет крови своего обидчика, и ему безразлично, кто выступил в роли мстителя – женщина или мужчина. И еще: не рассчитывайте, что крестьяне или землевладельцы придут к вам на помощь, если вас схватят.

   – Вы так говорите, потому что завидуете мне! Вам стыдно, что защитником пеонов стала я, а не вы. Признайтесь лучше, что вам не хватило смелости выступить в одиночку против алькальда с оружием в руках, – выпалила Лора в сердцах, надеясь скрыть таким образом свою слабость перед ним и заглушить свое желание снова ощутить на губах его поцелуй.

   – Какая глупость! Как можно завидовать чьему-то идиотскому поступку? – прищурившись, воскликнул Кейд. – Только законченный придурок способен столь бессмысленно рисковать своей драгоценной жизнью.

   – Вы просто невыносимы! – отчаялась Лора и прикусила язык, боясь, что ляпнула еще какую-нибудь глупость.

   – Что же вы замолчали, сеньорита? Продолжайте награждать меня лестными эпитетами! Они ласкают мой слух, как волшебная музыка. Впрочем, вы можете ничего не говорить, это сделают без слов ваши выразительные глаза.

   Потеряв самообладание, Лора откровенно заявила:

   – Да, я действительно оторопела, столкнувшись с такой невиданной наглостью! До встречи с вами, мистер Колдуэлл, я не видела такого невоспитанного и беспринципного мужлана. И хочу вам сказать, господин дикарь, что ваши грубые ласки меня не только не обрадовали, но даже разочаровали.

   Он сжал руками ее плечи и с угрозой произнес, холодно глядя ей в глаза:

   – Значит, мои ласки вам не понравились? Что ж, поглядим, какое они произведут на вас впечатление теперь!

   – Нет! Я имела в виду совсем не то! – возразила Лора.

   Но было уже поздно: Кейд крепко прижал ее к себе и жарко поцеловал, просунув язык ей в рот. Столь стремительный напор потряс ее, и она оторопела от страха и необъяснимого восторга одновременно. Когда его руки начали бесстыдно ласкать ее грудь, она не стала сопротивляться. Все поплыло у нее перед глазами.

   Назвать его действия «ласками» можно было лишь условно, более уместно употребить иное слово – «натиск». Кейд бесцеремонно тискал ее ослабевшее тело и насиловал ртом, ритмично и глубоко просовывая свой язык между ее пухлых губ и жемчужных зубов. Легкий трепет Лоры быстро перерос в крупную дрожь, сердце начало биться громко и гулко, а в ушах зашумело от взбурлившей в жилах крови. Странный жар, растекшийся по всему телу, окончательно лишил ее способности сопротивляться.

   Сама того не желая, Лора обвила руками шею Кейда и тоже просунула свой язык в его рот. Рука Кейда скользнула по спине Лоры сперва вниз, коснулась ягодиц, а затем взлетела снова вверх и, поласкав ей шею, легла на затылок. Легкий стон сорвался с ее алых губ, и дрожь пробежала между лопаток, когда его язык начал прикасаться к чувствительным местечкам у нее за ушком.

   – Ах, Лора! – прохрипел Кейд, и она совершенно сомлела, не в силах даже сказать ни слова в ответ. Внизу живота вспыхнуло пламя и распространилось по бедрам и груди.

   Она знала, что не должна позволять ему вытворять с ней подобные вольности, понимала, что нужно немедленно положить его действиям конец, но могла только сладострастно постанывать и шумно дышать.

   – Как ты прекрасна! – воскликнул он, покусывая ее набухшие соски и покрывая поцелуями живот и пупок.

   Лора выгнулась дугой, запрокинув голову и устремив помутившийся взор в темное небо. Возникшее в теле напряжение с каждым мгновением все сильнее мучило и возбуждало ее, но она не знала, как избавиться от томительного ощущения. Его агрессивное мужское естество подрагивало, упираясь в ее податливую женскую плоть, а мускулистые бедра все плотнее и плотнее прижимались к ее ногам. В голове у нее неожиданно возникли воспоминания о доверительных ночных разговорах с подружками по монастырской школе. Интуиция подсказывала ей, что все они вертелись вокруг ситуаций, схожих с той, в которой она теперь очутилась. В ее помутившемся сознании мелькнула мысль, что нужно постараться припомнить, как именно поступали бывалые одноклассницы, стараясь унять свое неконтролируемое стремление уступить мужчине. Однако сосредоточиться ей мешали горячие поцелуи Кейда и близость его сильного тела, которое все плотнее прижимало ее к усыпанной сосновыми иголками земле.

   На беззвездном ночном небе сгущались грозные тучи, сырая земля у Лоры под спиной мало походила на пуховую перину, но это ее не тревожило. Она могла думать исключительно о Кейде.

   Внезапно где-то неподалеку раздался чей-то крик, а вслед за ним затрещали кусты на склоне холма и послышались приглушенные мужские голоса. Кейд чертыхнулся и прислушался. Лора протестующе застонала, давая понять, что надо срочно положить конец ее плотским мучениям. Но он зажал ей рот ладонью и строго произнес:

   – Поднимайся, нам пора уносить отсюда ноги!

   Пелена возбуждения моментально спала с ее глаз. Она пришла в себя и, к своему удивлению, увидела, что Кейд лихорадочно натягивает и застегивает штаны. Охваченная стыдом, Лора прикрыла руками свою голую грудь, ясно осознав, как близко она была к грехопадению. Кейд швырнул ей плащ и прошептал:

   – Поторапливайся, если, конечно, не хочешь повторить эту сцену вместе с несколькими разгоряченными погоней солдатами. Сомневаюсь, что твоя смелость простирается столь далеко, красотка!

   Его насмешливый и грубый тон окончательно отрезвил Лору. Она прижала плащ к груди и резко вскочила на ноги.

   – Мне, пожалуй, повезло, – буднично обронил Кейд, беря в руки лошадиные удила. – С такими любознательными девственницами, как ты, Лора, одна морока.

   – Не сомневаюсь, что тебе, Кейд Колдуэлл, привычно иметь дело с искушенными в любви дамами! – выпалила она, дрожа от обиды и гнева, и накинула на плечи влажный плащ.

   – Да, я предпочитаю опытных в любовных утехах женщин, которые знают, что им нужно делать, и не тратят времени на пустые разговоры, – резко парировал Кейд. – Но теперь не время болтать о пустяках! Я не хочу, чтобы солдаты дона Луиса застали меня в обществе смелого Мстителя.

   Сверкнув глазами, Кейд потянул коня за узду и повел его за собой в направлении вершины холма, чтобы оттуда спуститься тайной тропой в долину по другому склону.

   Глотая слезы, струившиеся по щекам, и кусая губы, Лора молча следовала за ним, удивляясь, как быстро охватила ее злость и ненависть к этому ужасному мужчине.

Глава 9

   К дому семьи Аллен они подошли, когда небосклон стал уже пурпурно-лиловым. Кейд взглянул на еще не проснувшийся особняк, вздохнул и, обернувшись к Лоре, спросил:

   – Ну и как же ты надеешься проникнуть в дом никем не замеченной?

   Лора передернула плечами и покраснела:

   – Не знаю. Обычно мне это удавалось, правда, ночью.

   – Но сейчас уже почти рассвет, так что тебя трудно не разглядеть, красотка! – Кейд иронически окинул ее удручающий вид: всклокоченные волосы и рваную блузку, выглядывающую из-под плаща. – Ну и видок же у тебя, однако!

   – Все по твоей милости, грубиян! – невольно улыбнувшись, произнесла Лора, и они оба тихо рассмеялись.

   – Позволь тебе напомнить, что и ты тоже принимала в этом некоторое участие, причем с удовольствием. Так что не жалуйся! – заметил Кейд.

   Его слова опять взбесили Лору.

   – Теперь я понимаю, почему ты предпочитаешь иметь дело с порочными девицами! Ведь ни одна приличная дама не позволит тебе даже приблизиться к ней!

   – Если ты судишь о степени порядочности по своим меркам, красотка, то я позволю себе усомниться в том, что между путанами и светскими дамами столь уж большая разница, – возразил он.

   Лора оцепенела и, подавив желание проткнуть его насквозь клинком, хрипло прошипела:

   – Я тебя ненавижу!

   – Послушай, красотка, только не нужно срывать на мне свою злость, я не виноват, что не успел удовлетворить твое разыгравшееся женское любопытство. И не пытайся притворяться, что ты испытываешь ко мне столь же сильное влечение, что и я к тебе! Продажные девицы по крайней мере не скрывают свои низменные желания в отличие от лицемерных «достойных дам», способных свести с ума любого мужчину, давшего им слабинку.

   Лицо Кейда потемнело от гнева, а глаза стали ледяными.

   – Упаси меня Бог иметь дело с «приличными женщинами»! – в сердцах рявкнул он.

   – Похоже, что одна из них тебе сильно насолила, – вспомнив о Сесиль, язвительно промолвила Лора. – Сдается мне, что она стала твоей женой.

   Лицо Кейда перекосило от злости. Лора в страхе отпрянула, опасаясь, что он убьет ее за такие слова.

   – Откуда тебе о ней известно? – прорычал он.

   – Я когда-то жила в Новом Орлеане, а не так давно о ней случайно обмолвилась моя мачеха. Кстати, мы с Сесиль вместе учились в школе, – добавила она с натянутой улыбкой.

   – Все понятно. Оставим глупый разговор, – вздохнул Кейд, но его бледное лицо и сверкающие глаза подсказывали Лоре, что он пока еще не успокоился.

   Совершенно не ко времени она отметила, что в гневе он особенно привлекателен. Ей на мгновение захотелось прочитать его мысли, но уже в следующую секунду она решила, что для нее будет лучше их не знать, поскольку его взгляд выражал далеко не благородные помыслы.

   – Пожалуй, мне лучше побыстрее вернуться домой, – нарушила она затянувшееся молчание. – Передай мне, пожалуйста, поводья!

   Лора протянула руку, и Кейд молча вложил в нее кожаные удила ее жеребца. Их взгляды встретились, он прищурился, словно ослепленный золотым свечением ее глаз, отвернулся и, вскочив на своего скакуна, стремительно умчался прочь.

   Только эхо копыт его коня напоминало Лоре об удивительных событиях минувшей ночи. Медленно подъехав к своему дому, она никого не встретила. Ей сопутствовала удача: никто не видел, как она въехала во двор, распрягла коня и, напоив его, пробралась через веранду в свою комнату. Стоило ей лишь коснуться головой подушки, как она провалилась в сон.

   Разбудившая ее днем служанка Серита заметила, что молодая сеньорита бледна, и с тревогой спросила:

   – Уж не заболели ли вы, донья Лора? Может быть, позвать донью Карлотту? Послать за доктором?

   – Нет, Серита, не надо! Просто у меня месячные, так что не беспокойся, – с мягкой улыбкой объяснила Лора.

   – Понимаю! – кивнула девушка. – Тогда я принесу вам снадобье, оно моментально избавит вас от боли.

   Лора улыбнулась в знак согласия, служанка выбежала из комнаты и вскоре вернулась с какой-то противной микстурой. Лора с отвращением проглотила ее, морщась от горького вкуса и тошнотворного запаха, и обрадованная Серита убедительно кивнула:

   – Теперь вам полегчает!

   – Спасибо, Серита! – осевшим голосом сказала Лора. – Пожалуй, мне будет полезно еще немного вздремнуть.

   Серита закрыла ставни на окнах и на цыпочках покинула спальню. Лора уставилась в потолок и стала размышлять о Кейде Колдуэлле. Как ни странно, он волновал ее больше, чем раскрытие им ее инкогнито и изобличение ее как грабителя, доставившего немало хлопот алькальду. Прикосновения Кейда так действовали на нее, что она задумалась, почему это происходит. Если возбуждение, которое она испытала, и есть та самая пресловутая страсть, о которой постоянно рассуждали ее школьные подруги, то почему в таком случае она не почувствовала вожделения? Ведь вожделение вовсе не то же самое, что так настойчиво жгло ее изнутри, когда она, ощущая головокружение и беспокойство, трепетала в стальных объятиях Кейда! Ибо вожделение девушка может испытывать лишь к мужчине, которого любит. А Кейда Колдуэлла она не только не любила, но даже ненавидела! Он был чересчур надменен и свиреп, словно кровожадный индеец – охотник за скальпами белых колонистов, одиозный отрицательный персонаж романов и газетных публикаций, которые Лора читала до своего приезда в Калифорнию.

   Но стоило ей только подумать о местных индейцах, которых она здесь видела, как ее охватили сомнения: изможденные голодранцы больше походили не на жестоких и беспощадных дикарей, а на голодных рабов. И хотя ей доводилось слышать об их нападениях на форты в северных районах страны, Игера ни разу не подвергалась такой атаке за все время, пока она там жила. Получалось, что единственный опасный дикарь в городке – Кейд.

   Мысли начали путаться в ее голове, и, уже засыпая, Лора вспомнила, что именно Кейд победил Жильбера Розьера на дуэли. Так вот почему он без труда одержал над ней верх в яростной схватке на склоне холма! Что ж, она найдет способ отомстить ему за причиненное ей унижение! Лора послала Кейду мысленное проклятие и забылась сном.

   Знай она, что в то же самое время ее проклинает Кейд, Лора, вероятно, ощутила бы определенное удовлетворение. Особенно порадовало бы ее то, что мысли о ней не давали ему уснуть. Ему чудилось, что он чувствует привкус ее губ и сжимает ее в объятиях. После Цицилии еще ни одной женщине пока не удавалось пленить его так, как Лоре. Только она смогла заворожить его взглядом своих кошачьих глаз. Пытаясь избавиться от наваждения, Кейд то и дело тряс головой и чертыхался.

   С него было достаточно уроков, которые ему преподала Сесиль де Маршан. Впредь он не намерен позволять коварным красоткам играть с ним в кошки-мышки. Все они сделаны из одного теста, так что не стоит удивляться, что Лора знает Сесиль. Лучше вообще о ней не думать.

   Утешившись таким решением, Кейд начал искать выход из трудного положения, в котором очутился по милости легкомысленной мстительницы. Из-за ее необдуманных действий весь его хитроумный план смещения алькальда с его поста рухнул. Ухаживая за любвеобильной доньей Линдой Наварро, племянницей дона Луиса, Кейд исподволь выпытывал у нее необходимые ему сведения и заручался ее покровительством. Теперь же все его старания пошли насмарку. Более того, он попал в число подозреваемых лиц, игравших роль Мстителя, и очутился под угрозой ареста.

   Кейд вытянул ноги и, поудобнее устроившись на диванчике, стоявшем во внутреннем дворике, затянулся своей любимой тонкой сигарой. Однако насладиться ароматом табака и покоем ему помешало внезапное появление дона Бенито.

   – Мой обожаемый внук опять истязает себя непосильной умственной работой? – произнес старик, постукивая себя кнутом по голенищу сапога. – До меня дошли слухи, что ты повздорил с неким капитаном из охраны алькальда. Потрудись объяснить, что случилось?

   – Всего лишь маленькое недоразумение, дедушка! К тому же оно произошло два дня тому назад, – объяснил ему Кейд. – Мы с Хосе Гарсиа всегда испытывали друг к другу неприязнь. Так что наша очередная стычка не должна вас удивлять.

   – Тебе пора образумиться и прекратить дразнить гусей! – строго предупредил дон Бенито. – Иначе ты наживешь себе опасного врага!

   – Пусть бравый капитан сам боится меня! – с вызовом ответил Кейд.

   – Дело не только в нем, – с досадой пробурчал старик. – Ты можешь обозлить самого алькальда!

   – Боюсь, что это уже случилось, дедушка, – передернул плечами Кейд. – Прекрасная Линда сообщила мне о подозрениях своего дяди, который решил, что я и есть опасный разбойник по прозвищу Мститель.

   – Пресвятая Мадонна! – воскликнул дон Бенито. – Так он прав в своих подозрениях?

   Ответом ему стал громкий смех.

   – Вы полагаете, что я способен так глупо рисковать? – вопросом на вопрос ответил Кейд.

   – Неужели жизнь так изменила тебя, Никола, что судьба слабых и невезучих перестала тебя беспокоить? А ведь в юности ты всегда выступал на защиту обездоленных! – удивленно произнес его дед.

   – Став взрослее, мой дорогой дедушка, я обнаружил, что люди не ценят заботы о них посторонних. В награду за все свои хлопоты их защитники получают лишь насмешки и упреки.

   – Ты стал циником, Никола! Жизнь обозлила тебя, – покачал головой старик.

   – Что верно, то верно, – согласился Кейд. – Но она еще и сделала меня мудрее.

   – А вот в этом я не уверен, – произнес дон Бенито, садясь рядом с внуком в плетеное кресло.

   Некоторое время оба молча глядели на лесистые холмы на горизонте. Наконец старик нарушил молчание:

   – Я полагаю, что вскоре Калифорния станет частью Америки. И тогда испанские и мексиканские традиции здесь ослабнут. А потом наступит время, когда никто даже не вспомнит о когда-то могущественной и влиятельной семье Альварес. Это очень огорчает меня, мой дорогой внук.

   Кейд ему ничего не ответил. Его сейчас не волновало, что станет с землями Альварес и будут ли потомки вспоминать о былом величии фамилии. В данный момент ему представлялось более важным совсем другое – довести до победы борьбу за свободу Техаса. Его тянуло обратно в стан мятежников, среди которых он пробыл не один месяц, сражаясь за независимость так называемой Республики Одинокой Звезды.

   Его манило туда желание бороться с несправедливостью, а не безрассудное стремление участвовать в опасной авантюре. Он хотел вложить свою лепту в борьбу за правое дело, против деспотов и самодуров, подобных алькальду. Такое же чувство, очевидно, обуревало и Лору Аллен, дерзнувшую в одиночку выступить против местного сатрапа. После неожиданной встречи с ней минувшей ночью Кейд изменил о ней свое мнение.

   Ему было приятно обнаружить в ее характере такие качества, как отвага, готовность встать на защиту слабых и стремление к справедливости. А ведь раньше она казалась ему вздорной, избалованной девчонкой, заботящейся лишь о себе. Кейд невольно улыбнулся, вспомнив, как ловко она управлялась со шпагой. Ей, вероятно, лестно узнать, что во время той схватки Кейд вовсе не был уверен в ее исходе. Лора сражалась с ловкостью и яростью дикой кошки. Один из ее ударов все-таки оставил на руке Кейда след – большую царапину, о которой он предпочел умолчать, чтобы не поощрять свою опасную противницу в ее стремлении взять над ним реванш.

   Кейд поймал себя на том, что опять размышляет об этой женщине, и резко встал с диванчика, заявив дедушке, что намерен уехать на несколько дней в горы.

   Дон Бенито окинул его изучающим взглядом:

   – Я знаю, что в последнее время ты частенько совершаешь по ночам верховые прогулки и возвращаешься только на рассвете. Любопытно, что побуждает тебя покинуть дом на этот раз – желание убежать от кого-то или же, напротив, стремление с кем-то встретиться?

   – Ни то, ни другое, – пожав плечами, ответил Кейд. – Мне хочется побыть в одиночестве и поразмышлять о своей дальнейшей жизни.

   – Право же, твой ответ меня удивляет, – заключил старик. – Раньше я не замечал за тобой стремления к уединению! Надеюсь, что к пятнице ты вернешься. К этому времени солдаты перепьются и будут не в силах продолжать поиски неуловимого разбойника.

   – Я тоже так думаю, дедушка. Мне бы не хотелось попасть алькальду под горячую руку, – сказал Кейд и удалился.

   Дон Бенито проводил его задумчивым взглядом и погрузился в печальные раздумья: странное поведение внука вызывало у него серьезные опасения.

Глава 10

   Всю следующую неделю Лора тоже вела себя весьма странно: она то веселилась без видимой причины, то надолго впадала в грусть. В конце концов Карлотта посоветовала ей показаться врачу.

   – Ерунда! – воспротивилась Лора. – Я просто слегка переутомилась. Кроме того, я не привыкла к скучной и однообразной жизни в провинции. Здесь ведь нельзя сходить в оперу или на веселую вечеринку. Нет, я не хочу сказать, что это вредно для моего здоровья! Просто мне потребуется время, чтобы привыкнуть к здешнему укладу.

   Карлотта потеребила пальцами подол своего темного платья и вздохнула:

   – Сейчас не то время, чтобы беззаботно развлекаться и веселиться, Лора! В Игере сложилась трудная и опасная ситуация. Если хочешь, мы можем совершить путешествие в Лос-Анджелес, там совершенно иная атмосфера. Раньше я часто ездила туда со своими родителями, мы ходили по фешенебельным магазинам, где продаются французские товары, посещали интересные места. Нужно лишь уговорить твоего отца отпустить нас.

   – Было бы просто превосходно! – с восторгом поддержала предложение мачехи Лора, растроганная до глубины души и впервые испытывая к ней искреннее, сердечное расположение.

   Карлотта заговорщически подмигнула ей и доверительно добавила:

   – Думаю, что нам удастся его уговорить, если мы постараемся.

   Они рассмеялись и начали обсуждать план своего путешествия.

   Уговорить Филиппа Аллена отпустить их в Лос-Анджелес оказалось весьма непросто: он долго отговаривал их от затеи, опасаясь, что по дороге они подвергнутся нападению неуловимого Мстителя, однако в конце концов сдался. Решающую роль сыграли два веских довода его супруги: назревшая необходимость сделать кое-какие хозяйственные покупки и не выполненное Филиппом обещание отвезти ее к родственникам. Карлотта с милой улыбкой заметила, что грех упускать возможность убить одним выстрелом двух зайцев сразу и совместить полезное с приятным.

   Филипп нанял для их сопровождения шестерых охранников.

   Серита начала собирать для Лоры чемоданы.

   – По-моему, в такой вещице вы будете смотреться великолепно на любом торжестве, донья Лора, – обратила внимание служанка на темно-зеленое платье Лоры с глубоким вырезом на груди и пышными ажурными рукавами. – Нужно лишь добавить к нему шейный платок, ради приличия.

   Лора наморщила носик:

   – Платок испортит все впечатление, Серита! Однако мне придется его надеть, раз того требуют неписаные правила хорошего тона. Все-таки мы живем не в Париже! Впрочем, даже в Новом Орлеане женщинам дозволено демонстрировать свою бархатистую кожу. Увы, в Лос-Анджелесе такая вольность пока еще недопустима.

   Серита положила платье в саквояж и с отвращением уставилась на корсет, который считала орудием пытки.

   – Зачем вам нужно так сильно затягиваться этой жуткой штуковиной, донья Лора? – с тяжелым вздохом спросила она. – Ведь вы и без нее слишком изящны! Не понимаю, как вам удается в ней дышать? Какому здравомыслящему кавалеру понравится сеньорита, не способная дышать полной грудью? Вряд ли мой Хуан пришел бы в восторг, если бы я разговаривала с ним шепотом и задыхалась, поднимаясь на холм!

   Лора расхохоталась и, окинув взглядом свой гардероб, с грустью заметила:

   – Если я не надену корсет, я не сумею надеть ни одно свое платье. Так что боюсь, что мне придется продолжать носить его, пока я не куплю себе новые наряды.

   – Но у доньи Карлотты в сундуке полно разнообразной ткани, кружев и шелковых лент, равно как и кожи на новые туфли! И до вашего отъезда Тереза вполне могла бы успеть сшить вам новое платье, в котором вам было бы легко дышать! – предложила Серита.

   Идея пришлась Лоре по душе, и в течение оставшихся до отъезда трех дней домашние портнихи с утра до позднего вечера шили новые наряды не только для нее, но и для Карлотты. Больше других Лоре понравилось темно-бордовое вечернее платье с пышными рукавами и узкой талией. Серита его тоже одобрила, Карлотта нашла такой фасон чересчур смелым, а Филиппу платье вообще не показали, чтобы не шокировать его глубоким декольте, которое можно было прикрыть кружевными шалями, носившими в Калифорнии.

   Лора уже предвкушала удовольствие от предстоящего вояжа и радовалась, что какое-то время не будет видеться с Кейдом Колдуэллом, который выводил ее из душевного равновесия даже сильнее, чем царившая в Игере скука.

   Однако случай свел их с Кейдом еще до ее отъезда в Лос-Анджелес. Встреча произошла на проводившемся в городе состязании в искусстве верховой езды, куда Карлотта попросила Лору проводить ее.

   – В нем участвует мой кузен Альфредо, ты не пожалеешь, что поедешь со мной, – заверила она Лору.

   Когда они приехали на место соревнования, там уже собралась толпа зрителей. Карлотта представила падчерицу своим друзьям и знакомым. Имен большинства из них Лора не запомнила, но от натянутых улыбок и вежливых приветствий у нее вскоре свело скулы. Вокруг царила праздничная атмосфера, и даже присутствие на турнире солдат не могло испортить собравшимся настроение. Стоило Лоре заметить в толпе Кейда Колдуэлла, как у нее участилось дыхание и екнуло сердце. Она притворилась, что не видит его, и отвернулась. Восседая на своем арабском жеребце, он сам подъехал к Лоре и Карлотте и самым любезным образом их приветствовал, сняв с головы широкополую шляпу:

   – Рад вас снова видеть, милые дамы! Зрелище обещает быть занимательным! Вы останетесь здесь до конца состязания?

   Карлотта нервно расправила свои юбки, обильно украшенные оборками, и опустила глаза:

   – Нет, дон Никола, мы пробудем здесь не слишком долго.

   – Однако осмелюсь просить вас позволить мне быть вашим сопровождающим, чтобы оградить от назойливого внимания невоспитанных кавалеров, – предложил Кейд.

   Карлотта кивнула, Лора же досадливо фыркнула и пожала плечами. Почуяв жеребца, ее кобыла беспокойно заржала и затрясла головой.

   – По-моему, моя лошадь раздосадована вынужденным соседством с вашим конем, – съязвила Лора. – Надеюсь, вы сможете держать его под контролем, сеньор Колдуэлл.

   – Вы сомневаетесь в моем умении управлять лошадью? – спросил Кейд. – Здесь, в Калифорнии, мы учимся ездить верхом, еще не начав ходить! Но если вам угодно, я поеду впереди. – Он легонько сдавил бока своего коня каблуками сапог и, оттеснив кобылу Лоры, выехал вперед. Жеребец радостно заржал и помахал хвостом. Дамы покраснели и отвели взгляды от его зада. Кейд самодовольно усмехнулся, удовлетворенный, что сумел смутить Лору Аллен. Пусть эта строптивая девица немного позлится, злорадно думал он. Теперь, когда она потеряла душевное равновесие, ему следует прибегнуть к другому испытанному приему: притвориться равнодушным к ее несомненным дамским прелестям. Такая уловка всегда срабатывала и помогала быстрее покорить женское сердце. Так он вел себя с Сесиль и со многими другими своими жертвами.

   – Вы тоже участвуете в соревнованиях, дон Никола? – догнав его, спросила Карлотта.

   – Нет, я всего лишь зритель. Правда, что в соревновании участвует ваш племянник Альфредо?

   – Да, он вышел победителем в трех предыдущих турнирах, и моя сестра Анита очень гордится им, хотя и боится, что он ушибется.

   – Разве такие состязания настолько опасны? – поинтересовалась Лора.

   – Не волнуйтесь, сеньорита, сегодня обойдется без кровопролития, – обернулся к ней Кейд. – Вас, вероятно, тошнит от одного только вида пролитой крови. Ничего не поделаешь, Калифорния – край жестоких нравов! Здесь обитают опасные разбойники, нападающие на солдат, и злые дикари, далекие от морали цивилизованного общества.

   Лора изобразила на лице извиняющуюся улыбку, говорившую, что она действительно не переносит вида крови.

   – Особенно собственной, как я подозреваю, – заметил Кейд. – Но сегодня опасность угрожает только петуху. Так что можете успокоиться.

   Лора попыталась унять расшалившиеся нервы, но ей мешало назойливое присутствие рядом с ней нахального Кейда. К тому же Карлотта снова нахмурилась, очевидно, недоумевая, почему они с Кейдом постоянно ссорятся.

   – А который из участников турнира ваш племянник Альфредо? – спросила Лора, чтобы смягчить возникшую напряженность.

   – Вон тот высокий молодой человек, который стоит рядом с гнедым скакуном, – ответила мачеха. – Взгляните, он, похоже, сейчас включится в состязания.

   И действительно, Лора увидела, как Альфредо вскочил в седло и, развернув своего коня, понесся на нем во весь опор по пляжу. Суть соревнований заключалась в том, чтобы на скаку суметь извлечь из песка зарытого по шею петуха целым и невредимым, что сделать очень трудно, почти невозможно. Наездник должен низко наклониться, рискуя угодить под копыта, и ухватить бедную птицу так, чтобы не свернуть ей хрупкую шею. Частенько во время таких турниров их участники становились калеками.

   Лора порой задумывалась, почему она симпатизирует не людям, стремящимся продемонстрировать свою ловкость, а беззащитным животным. Сейчас ей стало искренне жаль петуха, а когда она смотрела в Испании корриду, то переживала не за матадора, а за быка. Ее раздражало бессмысленное убийство живого существа, и в решающий миг схватки она отворачивалась либо закрывала глаза.

   Однако к вегетарианцам она не относилась и к виду бычьих туш, поджаривавшихся на вертелах, относилась спокойно. Не вызывали недовольства у нее и бычьи шкуры, валявшиеся на солнце после первичной обработки. Заготовка мяса и шкур в Калифорнии длилась с июля по октябрь, и Лора считала это нормальным и естественным занятием. Немного нервировал ее лишь характерный неприятный запах, стоявший в порту, когда там хранились в складах бычьи шкуры, предназначенные для экспорта. Матросы называли их «калифорнийскими банкнотами» – шкуры служили своеобразной местной валютой наравне с серебром. Их продавали в Соединенные Штаты по цене от одного до двух долларов за штуку.

   Порыв ветра донес до ноздрей Лоры хорошо знакомый ей «аромат», и она непроизвольно поморщилась.

   – Местные благовония не вызывают у вас восторга, – едко пошутил Кейд. – Разумеется, им далеко до французских духов, но мы, коренные калифорнийцы, к ним привыкли. Со временем и вас они перестанут раздражать, сеньорита Лора.

   – Вы очень проницательны, сеньор Колдуэлл, – оценила она. – Как вы угадали мои ощущения?

   – Вас выдало ваше лицо, особенно выражение глаз, – ответил Кейд. – Вы чрезвычайно эмоциональны.

   Лора обожгла его взглядом и густо покраснела.

   – То же самое мне уже говорил мой отец. – Лора покрепче стянула концы своего головного платка, сожалея, что обделена способностью читать чужие мысли.

   Кейд отвернулся, явно довольный, что вновь смутил ее, и Лора украдкой окинула взглядом его ладную фигуру, облаченную в национальный костюм. Ее взгляд невольно задержался на распахнутом вороте белой рубахи, перехваченной в талии алым кушаком, и переместился на серебряную рукоять шпаги, подвешенной к поясу облегающих брюк с красными лампасами и причудливым золотым шитьем. Сердце Лоры внезапно затрепетало. Ей подумалось, что Кейд слишком хорош собой, чтобы она могла чувствовать себя спокойно рядом с ним, а поэтому лучше держаться от него подальше. Некоторое облегчение она почувствовала, лишь когда Кейд простился с ними, проводив до ворот усадьбы Альварадо.

   Каждая новая встреча с этим роковым мужчиной повергала Лору в смятение. И как ни старалась она найти логическое объяснение такому феномену, ей не удавалось. Снова и снова она мучилась вопросом, почему ей небезразлично, что он о ней подумает и думает ли он о ней вообще. Впрочем, решила в тот вечер она, сейчас ее терзания уже не имеют никакого значения, поскольку утром они с мачехой уедут в Лос-Анджелес. Там, вдали от Кейда Колдуэлла, она наконец-то обретет желанное душевное равновесие, потому что долго не будет его видеть. Вот только отчего ей вдруг стало так грустно?


   Лос-Анджелес произвел на Лору приятное впечатление, и она повеселела. Сердце ее наполнилось предчувствием новых впечатлений и радостных событий. Разумеется, Лос-Анджелес выглядел скромнее, чем Париж или Барселона. Многие его улочки даже не были вымощены булыжником, а дома казались весьма неказистыми. Улицы деловой части города, расположенной вдоль побережья, заполняли грубые матросы и вооруженные люди с лицами разбойников. Поэтому Карлотта строго-настрого запретила Лоре выходить из дома одной, без охраны.

   Родственники Карлотты, которых в городе оказалось немало, радовались встрече с ней и ее падчерицей. Вскоре Лора обзавелась новыми знакомыми и почувствовала себя так, словно бы вновь очутилась в своем любимом Новом Орлеане. Не смущало ее даже то, что почти все ее ровесницы оказались замужем, а на незамужних молодых женщин, в число которых входила она, окружающие смотрели с сожалением как на старых дев.

   Особенно близко Лора сошлась с одной из многочисленных юных кузин Карлотты по имени Консепсьон, или просто Конча. Веселая хохотушка, она постоянно делала ей комплименты и рассказывала все последние местные сплетни.

   – Какие у тебя великолепные волосы! – восхитилась она однажды, глядя на Лору с искренним обожанием. – Мне редко доводилось видеть такой красивый золотой оттенок. А как чудесно он сочетается с цветом твоих кошачьих глаз! Ты определенно похожа на тигрицу! Уверяю тебя, что на вечеринке, которую устраивает семья Рамирес в субботу, ты будешь пользоваться огромным успехом у кавалеров. Ты непременно должна там быть, туда приедут все лучшие люди города.

   – Я обязательно приду, – обрадовалась Лора.

   Фиеста, устроенная Рамиресами, превзошла своей пышностью все ее ожидания. Лора странно волновалась, отправляясь туда в своем лучшем наряде. Ехали они в открытом экипаже вместе с Карлоттой, Кончей и ее мамой сеньорой Портолой. Коляска то и дело подскакивала на ухабах, и Лора нервно расправляла складки своего атласного платья темно-вишневого цвета, прекрасно гармонировавшего с ее нежно-кремовой кожей, белокурыми волосами и золотистыми глазами. Глубокое декольте и пышные укороченные рукава наряда выгодно подчеркивали заманчивые формы ее тела и свидетельствовали о ее отменном вкусе.

   – Как я завидую твоей осиной талии, – восторгалась пухленькая Конча.

   Она тоже смотрелась очень аппетитно. Брюнетка с темными глазами и смуглым лицом, Конча была одета в платье насыщенного розового цвета.

   – Вы обе выглядите замечательно, девушки! – отметила сеньора Портола. – Особенно когда сидите рядом. Вот увидите, кавалеры сегодня не оставят вас в покое ни на минуту.

   Она словно в воду глядела: молодые люди окружили девушек вниманием, едва лишь те появились на торжестве. Среди них были не только испанцы, но и французы, американцы и даже русские. Лос-Анджелес приветливо относился к деловым людям со всего света, а семья Рамиресов славилась своим гостеприимством и всегда оказывала им самый радушный прием. Лора пребывала в прекрасном настроении и не скупилась на улыбки ухажерам.

   Внезапно взгляд ее упал на одного из гостей, она испуганно охнула и оцепенела, переменившись в лице. Стоявшая рядом с ней Карлотта тоже раскрыла рот от изумления и захлопала глазами. Причиной неожиданной оторопи обеих прекрасных дам стал их общий старинный знакомый – Кейд Колдуэлл, увидеть которого здесь они совершенно не ожидали. Он беседовал с господином крупного телосложения и с багровым от выпитого бренди лицом, делая вид, что не замечает Лору.

   – Нет ничего удивительного в том, что Никола тоже пригласили на фиесту, – с горестным видом промолвила Карлотта, чем повергла падчерицу в недоумение. Лора не понимала, что так опечалило мачеху. Ведь она не знала, что они с Кейдом провели наедине почти целую ночь!

   Наивная девушка не подозревала, что Карлотта давно заметила пылкие взгляды своей падчерицы, которые она украдкой бросала на Кейда. Еще во время бала в усадьбе дона Бенито мачеха прочитала в глазах падчерицы неподдельный интерес к этому ловеласу. С тех пор она внимательно следила за выражением ее лица при каждой их новой встрече.

   Лора принялась флиртовать с окружавшими их молодыми людьми и с радостью танцевала с ними, притворяясь, что не видит Кейда. Вскоре она так раскраснелась от танцев, что ощутила потребность выйти освежиться на веранду. Ее кавалер, привлекательный светловолосый француз, долгое время проживший в Париже, вызвался принести для нее туда бокал охлажденного вермута.

   – Вы очень любезны, – мило улыбнулась она ему.

   – А ваша красота просто не поддается описанию, – севшим от избытка чувств голосом ответил он и заключил ее в объятия, чтобы поцеловать.

   Опьянев от вина и чувствуя легкое головокружение после вальса, Лора подставила губы для поцелуя, запрокинув голову и закрыв глаза. К счастью, Карлотта не видела такую смелость падчерицы, которая повергла бы ее в отчаяние.

   Жак Пуарье – так звали целовавшего Лору молодого человека – крепко сжал ее руки и пошел за шампанским, бросив на ходу:

   – Я быстро вернусь. Надеюсь, что вы меня дождетесь?

   – Разумеется, я вас здесь подожду, – ответила Лора, слегка разочарованная робостью своего кавалера.

   Щеки ее стали пунцовыми, сердцебиение участилось. Галантность француза ее немного раздражала, а то обстоятельство, что он был виконтом, не вызывало особенного восторга. Живя во Франции, она знавала нескольких виконтов, и все они оказались эгоистами и скучными снобами, относящимися к окружающим с нескрываемым высокомерием.

   В ожидании возвращения виконта де Пуарье Лора прогуливалась по веранде вдоль невысокой каменной балюстрады, увитой плющом и виноградом. Внезапно она услышала знакомый голос за спиной:

   – Теперь вы похищаете чужие сердца вместо бриллиантов?

   Лора вздрогнула и, резко обернувшись, уставилась на ухмыляющегося Кейда Колдуэлла.

   – Что вам нужно? – сердито произнесла она и попятилась. – И как вы здесь очутились?

   – Меня сюда пригласили, – ответил Кейд и, сорвав душистый цветок, протянул его Лоре.

   Она скользнула оценивающим взглядом по его фигуре, облаченной в рубашку со стоячим воротничком и щегольской жакет, из-под которого виднелся широкий алый пояс, и отметила, что выглядит он весьма элегантно, как настоящий джентльмен. Лишь его порочная ухмылка и блеск темных глаз могли навести даму на мысль, что этот мужчина довольно опасен.

   – Что же вы замолчали? Проглотили язык? – тихо спросил Кейд, подойдя к Лоре поближе. – Или обдумываете очередную колкость?

   И она вдруг улыбнулась и так же мягко спросила:

   – А ничего иного вы от меня даже не ожидаете?

   Неожиданно ей расхотелось ему дерзить, а сердце заколотилось у нее в груди так часто, что, казалось, готово было разорваться. Впервые Лоре пришло в голову, что обуздать этого дикаря легче ласковым взглядом и вежливыми словами, чем откровенно вызывающим обращением.

   – Однажды я сказал вам, Лора Аллен, чего я от вас ожидаю, – лениво проговорил он, явно намекая на ту памятную для них обоих ночную встречу.

   По спине Лоры пробежала дрожь, ей живо вспомнились детали того свидания – и откровенный разговор, и жаркие, безумные объятия, и непонятное оцепенение, охватившее ее тогда от его настойчивых прикосновений. И хотя позже, когда она вернулась домой, ей стало мучительно стыдно за свое поведение, сейчас, в полумраке веранды, она вновь захотела прижаться к Кейду всем своим телом, погладить его по темным волосам и ощутить губами его губы.

   Он порывисто привлек ее к себе и молча засунул цветок в ложбинку между холмиками ее грудей. Лора охнула и задрожала.

   – Следуй за мной, – позвал он и увлек за собой по лестнице в сад.

   – С Карлоттой случится истерика. Мне бы не хотелось ее расстраивать, – пролепетала Лора, когда они очутились на аллее, под кронами высоких деревьев.

   Кейд замер и, повернувшись к ней, пристально посмотрел ей в глаза. В темноте Лора не сумела разглядеть выражение его лица, но в его голосе она уловила дрожь и необычное волнение.

   – Если ты действительно так обеспокоена мнением о тебе твоей мачехи, Лора Аллен, тогда зачем же ты пришла со мной в укромный уголок сада? Ведь мы здесь одни и поблизости нет ни души.

   Лора не сразу сообразила, что ответить, в горле у нее застрял ком. Объяснить свой безрассудный поступок она не могла, как не могла и честно признаться в том, что действовала под влиянием какого-то сильного чувства.

   – Я наблюдал за тобой весь вечер, – хрипловатым голосом продолжал Кейд. – Ты флиртовала со всеми кавалерами.

   – За исключением тебя, – заметила она, рассмеявшись.

   – Верно. Ведь тебе известно, что я не люблю играть в подобные светские игры.

   – Да, я знаю, – подтвердила она, все больше смелея.

   Он будто бы чего-то ждал, пытливо изучая ее. Наконец схватил за руку и молча повел по аллее. Лора не стала сопротивляться. Доведя ее до беседки, Кейд вошел в нее, обернулся и взглянул на Лору так пристально, что она невольно тоже вошла в беседку. Где-то запел соловей, соперничая с музыкой, доносившейся из бального зала. Лора спросила, пытаясь говорить бодро и насмешливо:

   – Ты привел меня сюда, чтобы потанцевать?

   – Нет, красотка, я не любитель флиртовать при свете луны, – без обиняков ответил Кейд. – Я намерен заняться с тобой кое-чем посерьезнее. И если ты хочешь остаться девственницей, советую тебе бежать в дом. Потому что одними поцелуями наша встреча не закончится.

   Потрясенная столь циничной откровенностью, Лора оцепенела. Мысли ее смешались, ноги приросли к полу, в ушах возник шум.

   Кейд подхватил ее на руки и отнес к широкой скамейке. Тело Лоры обмякло, она закрыла глаза. Однако Кейд опустил ее на ноги и начал целовать. Лору затрясло, голова ее наполнилась туманом, колени подкашивались. Кейд шепнул ей на ухо какие-то ласковые слова, она прижалась к нему всем телом, ища опоры, и он стал гладить ее по обнаженным плечам.

   – Тебе холодно? – тихо спросил он.

   – Нет, – чуть слышно ответила она.

   – Взгляни на меня, – приказал он ей и приподнял указательным пальцем ее подбородок. – Не надо меня бояться, я не причиню тебе боли.

   Лора вздохнула с облегчением и перестала дрожать, словно кролик. Кейд наконец уложил ее на скамью и начал покрывать лицо и плечи поцелуями. Лора вдруг подумала, что и ей нужно что-то предпринять. Однако у нее не было никакого опыта в таких делах, оставалось только положиться во всем на Кейда. Словно бы угадав ее мысли, он успокоил ее:

   – Не волнуйся, глупенькая, доверься мне.

   Его руки стали еще горячее, а поцелуи – жарче. Лора позволила ему снять с нее платье, а затем – и все остальное. Он проделал все с поразительной быстротой и ловкостью, приговаривая:

   – Не тревожься, сюда никто не заглянет ночью.

   Для нее его слова были слабым утешением, и она зажмурилась, внезапно устыдившись всего происходящего. Кейд стал ласкать ее едва ли не с яростью. Она отвечала ему с не меньшим пылом, испытывая головокружение от натиска его сильного мужского тела. Кейд стал целовать ее грудь, она застонала, замотала головой, изнемогая от внутреннего жара, затем он начал посасывать ее тугие розовые соски.

   – Кейд! – выдохнула она. – Я вся горю…

   Он взял ее за руку и прижал ладонью к своему мускулистому животу, хрипло шепча:

   – Не волнуйся, любимая, все будет хорошо!

   Охваченная дрожью, Лора думала лишь об одном – сумеет ли он унять ее необъяснимое волнение, прежде чем ее сердце лопнет. Кейд слегка приподнялся, раздвинул ее стройные ноги коленом и приговаривал:

   – Расслабься, дорогая!

   Рука его легла на низ ее живота, и Лора замерла, широко раскрыв глаза. Он улыбнулся, и она погладила его по щеке. Кейд поцеловал ее пальцы, прикоснулся своим мужским естеством к ее лону. Лора ахнула и закрыла глаза. В следующий миг резкая боль пронзила ее тело. Она закусила губу и обхватила руками его плечи. Кейд замер, давая ей время привыкнуть к новым ощущениям. Лора на мгновение обмякла и тотчас же почувствовала, что он вошел в нее до упора. Все потемнело у нее в глазах от нового приступа сладкой боли. Она прохрипела:

   – Довольно, Кейд! Мне больно…

   – Не беспокойся, милая, больно тебе уже не будет, – ответил он и вновь поцеловал ее в губы.

   Она вздохнула:

   – Я слышала много разных историй о том, как это бывает, но все-таки не верила, что когда-нибудь такое произойдет и со мной.

   Кейд рассмеялся, чмокнув ее в кончик носа:

   – Теперь ты будешь получать от этого удовольствие.

   Кейд вновь начал действовать энергично и напористо. Вскоре внутри ее исчезло ощущение легкого жжения и на смену ему пришло чувство неописуемого восторга. Ее дыхание стало отрывистым, сопровождаемым легкими стонами. Неожиданно все скопившееся в ней напряжение завершилось самым невероятным образом: ослепительная молния пронзила ее с головы до кончиков пальцев, она забилась в экстазе и на миг отключилась от реальности.

   Когда туман в ее голове рассеялся, Лора почувствовала странную легкость и слабость. Кейд погладил ее ладонью по щеке и спросил:

   – По-моему, все произошло не так уж и плохо, верно, красавица?

   Он лег с ней рядом и положил ногу на ее ноги. Так они лежали молча довольно долго, прислушиваясь к отзвукам фиесты. Им обоим не хотелось уходить из беседки, но они понимали, что в дом вернуться придется. Мачеха Лоры наверняка заметила ее отсутствие и начала поиски. К тому же всех мог переполошить и виконт, не обнаружив Лору на веранде.

   Лора уткнулась лицом в плечо Кейда и глубоко вздохнула, он обнял ее и поцеловал в макушку. Лора успокоилась и тихо рассмеялась. Кейд отстранился и, сжав ее лицо ладонями, снова начал целовать в губы. Лора тотчас же позабыла о своих опасениях, и он опять овладел ею с удвоенным жаром. Их тела двигались в одном ритме, до тех пор пока новый экстаз не вознес ее к звездам. «Так вот как все бывает!» – думала она, паря, словно птица, над воображаемыми розовыми облаками. С настоящего момента, перевернувшего все ее прежние представления о жизни, ей уже не надо было терзаться вопросами об интимных отношениях мужчин и женщин. Она раскрыла их тайну и сама стала женщиной.

   Кейд помог ей одеться, поскольку ее руки дрожали, и даже заколол волосы. Ей хотелось спросить, что же с ними будет дальше, однако она так и не осмелилась ничего сказать. Кейд окинул ее оценивающим взглядом и, помрачнев, произнес:

   – У тебя распухли от поцелуев губы, а поволока в глазах выдает тебя с головой. Тебе нельзя возвращаться на бал, нужно ехать домой. Иначе не избежать скандала.

   – Тогда скажи, пожалуйста, Конче, что мне стало дурно и я вернулась домой, – пролепетала Лора. – Ты можешь вызвать мой экипаж?

   – Карлотта сразу же смекнет, что между нами произошло, – возразил Кейд. – Она ведь не дура, знает меня с детства.

   – Следовательно, ей известно, что ты частенько проделывал такое с другими девушками, – догадалась Лора.

   – Не надо сгущать краски, – проговорил Кейд. – Не такой уж я законченный негодяй! Поступим вот как: я попрошу кого-нибудь из своих друзей передать твоей кузине, что ты заболела и решила вернуться домой. Мы скоро снова увидимся, – добавил он, прочитав в ее глазах вопрос. – А сейчас я посажу тебя в наемный экипаж и велю извозчику доставить тебя в особняк сеньоры Портолы.

   Так они и сделали. На прощание он поцеловал ее в губы и захлопнул дверцу кареты. Лора всю дорогу до дома мучилась вопросом, почему он не сказал, что любит ее.

Глава 11

   – Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – спросила вот уже в десятый раз у нее Конча, озабоченно наморщив лоб и сверля ее пытливым взглядом.

   – Да, вполне! – с натянутой улыбкой заверила ее Лора. – Просто мне не следовало увлекаться танцами и пуншем с шампанским.

   – Я не знала, что мне думать, когда Консуэла сказала, что ты уехала с фиесты в наемном экипаже, – передернув плечами, воскликнула Конча. – А Карлотта страшно заволновалась, узнав об этом, и настояла на том, чтобы мы тоже немедленно поехали домой. А мне так не хотелось уезжать с бала! Полагаю, что нам следует ждать посетителей.

   Лора побледнела, не испытывая желания ни с кем встречаться, кроме, естественно, Кейда.

   Как и говорила Конча, к ним в дом в тот вечер пожаловало множество поклонников. Но Лора отказывалась принимать их, сославшись на плохое самочувствие. Придя к ней вечером в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи, Конча сообщила, что особенно расстроен был один французский виконт, приехавший с огромным букетом цветов.

   Лора с раздражением взглянула на букет рядом с ее кроватью и с горечью подумала, что Кейд не удосужился даже прислать записку. Цветок, который он ей подарил в беседке, увял, но она сохранила его, осторожно расправив лепестки и положив его между страницами книги.

   Не появился Кейд в их доме и на другой день, чем поверг Лору в уныние. А когда он не навестил ее и на следующий день, она ощутила себя отвергнутой и потеряла покой и сон. Ночью Лора плакала, уткнувшись в подушку лицом, и кусала губы, стараясь не думать, что он бросил ее, обесчестив, как многих доверчивых девушек до нее. И почему она не прислушалась к предостережениям мачехи?

   Карлотта заметила, что Лора заболела, и заявила о возвращении в Игеру.

   – Нет, я не хочу возвращаться туда, мне уже гораздо лучше, – воспротивилась Лора. – Признаться, мне не терпится побывать на балу в имении Сантана. Уверена, что там будет очень весело.

   Ей хотелось вытеснить из головы мысли о коварном Кейде, забыть о его поцелуях и ласках. Она запрещала себе думать о том, что они поженятся, и внушала себе, что никогда не променяет свою свободу на узы супружества. И хотя ей трудно не вспоминать о случившемся в беседке той ночью, нет ничего страшного в том, что Кейд не удосужился пообещать ей развестись с женой и жениться на ней, убеждала себя Лора. В конце концов, почему она должна принадлежать одному ему, подобно любому другому имуществу. Куда как приятнее флиртовать со многими мужчинами, наслаждаться их глупыми знаками внимания и заставлять их дарить цветы и подарки! Лучше пусть они соревнуются за право пригласить ее на танец или принести для нее бокал шампанского!

   С таким настроением Лора отправилась на очередной пышный бал в имение Сантана и там очаровала всех мужчин. Даже Конча, не считавшая Лору серьезной соперницей, выразила ей свою обеспокоенность ее легкомысленными поступками.

   – Ты рискуешь, подавая надежду всем кавалерам без разбора, – прошептала она ей на ухо. – Хуана Лопес раздосадована твоим заигрыванием с ее недавним поклонником. Он ходит за тобой словно тень и совершенно не обращает на нее внимания.

   – Разве я виновата в том, что она не может удержать понравившегося ей мужчину? – передернула плечами Лора.

   – Не понимаю, что с тобой происходит! – обиженно ответила Конча. – Ты так переменилась! По-моему, ты все еще не совсем здорова. Еще несколько дней тому назад ты была совершенно другой.

   – Что ты хочешь этим сказать? – холодно спросила Лора.

   – Я пока и сама не знаю, но чувствую, что ты теперь совсем иная, совсем не такая, – продолжала озабоченно хмуриться Конча.

   Их разговор прервал молодой человек, предложивший Лоре отведать холодного пунша. Лора одарила его милой улыбкой и завязала с ним светский разговор. Молодой человек острил и делал ей комплименты. Лора притворялась, что он ей симпатичен, и весело смеялась над его шутками и забавными историями.

   Ее совершенно не волновали ненавидящие взгляды Хуаны Лопес, она вошла в роль самой красивой дамы бала и упивалась своим успехом. Такое поведение помогло ей не думать о Кейде Колдуэлле, внезапно появившемся на фиесте и наблюдавшем за ней издалека. Всякий раз, когда Лора ловила его язвительный взгляд, она чувствовала озноб и живо вспоминала их встречу в беседке.

   Кейд отвернулся и стал разговаривать со стоявшими рядом с ним женщинами. Лора заметила, что и многие другие молодые прекрасные дамы поглядывают на него с вожделением, о чем-то перешептываются с подругами и хихикают, прикрыв лицо веером. В отместку Лора начала громко смеяться и всем своим видом демонстрировать, что она не задета его невниманием к ней. Откуда же она могла знать, что за его напускной холодностью скрывается страсть, не дававшая ему покоя все минувшие дни и ночи? Он намеренно избегал ее после происшедшего между ними, опасаясь, что станет рабом своего влечения к ней и окончательно разрушит ее репутацию. Ведь все знали, что он женат, пусть и на женщине, которую не видел со времени свадьбы. Его пребывание вблизи Лоры могло вызвать опасные пересуды в свете. А он слишком любил Лору, чтобы подвергнуть ее такому риску. К тому же ему не хотелось окончательно разбивать ее сердце, заронив в нем надежду на продолжение их мимолетного романа. Уж лучше сразу дать ей понять, что между ними все кончено, чем терзать ее и себя ложными иллюзиями.

   Однако стоило Кейду бросить украдкой взгляд в ее сторону, как в нем вновь вспыхивало желание. От одного лишь вида ее золотистых волос и соблазнительных форм кровь вскипала в его жилах, и он проклинал ее за дьявольскую красоту, а себя – за то, что потерял самообладание.

   Когда же им пришлось сойтись в общем танце, Кейд пожалел, что не может провалиться сквозь землю. Лицо Лоры пылало от гнева, она смотрела в сторону, избегая взгляда его темных глаз и стремясь скрыть свою душевную боль. Да как он дерзнул появиться на балу, после того как игнорировал ее все последние дни! Как он смеет делать вид, что ничего не случилось! И почему, черт его побери, он не падает перед ней на колени и не клянется в вечной любви?

   Наконец ее терпение лопнуло, и она обратилась к Кейду со словами:

   – Давненько, однако, вас не было видно, сеньор Колдуэлл! Вы занимались какими-то неотложными делами? Я даже подумала, что вы вернулись в Игеру. И очень удивилась, увидев вас здесь!

   – Неужели? – скривился в улыбке Кейд и ловко заставил ее совершить круговой поворот, держа ее одной рукой за пальчики и придерживая другой за талию.

   Когда же Лора снова взглянула на его безмятежное лицо, то его украшала любезная белозубая улыбка.

   – Я действительно был занят, – проговорил он.

   К своему удивлению, Лора уловила в его голосе легкое раздражение. Интересно, подумала она, зачем он притворяется спокойным? Уж не хочет ли он скрыть свое недовольство обилием окружающих ее сегодня кавалеров?

   Лора сделала шаг вперед и произнесла:

   – У меня тоже не было ни минуты свободного времени. Поклонники завалили мою спальню цветами и подарками. Впервые в жизни я видела столько интересных и обаятельных джентльменов.

   Рука Кейда стиснула ее пальцы, и она почувствовала удовлетворение оттого, что сумела уязвить его самолюбие.

   Он быстро справился с приступом ревности и мягко произнес:

   – Как, однако, дешево ценят себя нынче женщины! Достаточно лишь подарить ей безделушку или букет цветов, чтобы овладеть ею…

   Лора ахнула от негодования и, сверкнув глазами, вырвала из его цепких пальцев свои руки.

   – Вам не хватило бы никаких денег, чтобы купить меня, грубиян! – выпалила она, легкомысленно проигнорировав то обстоятельство, что отдала ему в беседке свою невинность даром, даже не заручившись никаким обещанием.

   – Тогда можно сказать, что мне очень повезло с вами, сеньорита Лора! Вы проявили редкую щедрость, – поддразнил ее Кейд.

   Если бы музыканты не перестали играть, она бы набросилась на него с кулаками, однако сдержала себя, заметив, что на них уже с интересом смотрят.

   – Ты невоспитанный мужлан и неотесанный хам, Кейд Колдуэлл, – тихо сказала она с любезной улыбкой на лице. – Клянусь, что заставлю тебя заплатить за твой непристойный намек! Ты горько пожалеешь, что сравнил меня с девицами легкого поведения.

   Она отвесила ему поклон, собираясь вернуться к своей мачехе, и услышала, как Кейд прошептал:

   – Буду с нетерпением ожидать вашей мести, сеньорита!

   Его слова переполнили чашу ее терпения, она резко повернулась к нему спиной и удалилась. Кейд проводил ее ледяным взглядом и в очередной раз проклял себя за то, что связался с такой злобной похотливой кошкой, использовавшей его, чтобы дать волю своим низменным желаниям. Она уже давно созрела для грехопадения, с досадой думал он, и лишь искала дурака, который выпустит на волю дремавшего в ней беса. Точно так же заманила его в свои сети Сесиль. Что ж, очевидно, тот урок не пошел ему впрок, женщина в очередной раз обвела его вокруг пальца.

   В тот вечер очаровательная Лора смеялась громче и чаще, чем обычно, и покорила всех кавалеров своими тонкими шутками и многозначительными репликами. Но никто из них не заметил и тени страшной душевной боли, которую она искусно скрывала.

Глава 12

   Лора не могла успокоиться, даже вернувшись в Игеру. В любой момент ярость и досада могли выплеснуться наружу, и поэтому она сторонилась людей и предпочитала уединение. Такое поведение дочери серьезно встревожило отца, но он не решался поговорить с ней откровенно и лишь делился своими опасениями с Карлоттой. Но и она была обескуражена резкой переменой характера падчерицы и только огорченно вздыхала и пожимала плечами. Лора видела, что они озабочены ее пасмурным настроением, однако не желала говорить им правду. Занятая своими невеселыми размышлениями, она не способна была думать о тревогах окружающих людей. Однажды вечером она вдруг заявила отцу, что хочет вернуться в Новый Орлеан.

   – Почему, дочка? – удивленно спросил Филипп Аллен.

   – Мне здесь плохо, – ответила она, мрачно глядя на него исподлобья.

   Филипп Аллен обомлел и на какое-то время погрузился в молчание. Лора потупилась, не желая давать ему никаких объяснений. Не могла же она признаться, что не в силах оставаться более в одном городе с Кейдом Колдуэллом!

   – Послушай, Лора, ну зачем тебе уезжать от нас с Карлоттой? – наконец огорченно проговорил отец. – Разве мы тебя чем-то обидели? Мне казалось, что вы с Карлоттой стали подругами.

   – Дело вовсе не в ней, папа! – раздраженно воскликнула Лора. – Я просто чувствую себя здесь несчастной.

   Филипп Аллен тяжело вздохнул и робко предложил:

   – Может быть, ты повременишь с отъездом, Лора? Ведь ты прожила здесь сравнительно недолго. Попробуй все-таки приноровиться к новым для тебя жизненным обстоятельствам!

   – Хорошо, папа, – неохотно согласилась она, пожалев отца.

   Однако беспокойство, завладевшее ею, не исчезало, как она ни старалась от него избавиться. Все вокруг напоминало о Кейде и лишало ее покоя. Он повсюду мерещился ей – и дома, и вне его. Память о встречах с ним оживала всякий раз, когда Лора отправлялась на прогулку либо на рынок. Его образ возникал перед ее мысленным взором и в спальне, и на вершине холма, и днем, и ночью, лишая ее душевного равновесия и сна, вселяя в нее смутные темные желания. Словно наяву Лора ощущала его прикосновения, поцелуи и пылкие мужские ласки. К утру она почти сходила с ума, изнемогая от неутоленного вожделения.

   Доведенная до крайности своими терзаниями, Лора решила дать выход скопившейся в ней энергии и в последний раз сыграть роль Мстителя. Задача представлялась ей легкой, поскольку в последний месяц неуловимый наездник в черном плаще и маске не совершал набегов на экипажи, и дон Луис ослабил свою бдительность.

   Хосе Гарсиа подтвердил ее предположения, хвастливо заявив при последней встрече, что его солдаты нагнали на негодяя страху во время очередной облавы. Дескать, разбойник сообразил, что скоро его поймают, и благоразумно исчез.

   Разговор происходил во внутреннем дворике, где они сидели в плетеных креслах под навесом и надзором дуэньи, которая теперь не покидала ее ни на минуту. После подозрительно долгого отсутствия Лоры на балу у Рамиресов мачеха распорядилась, чтобы старая служанка не спускала с ее падчерицы глаз.

   – Если бы разбойник не исчез, – понизил голос болтливый Хосе Гарсиа, – дон Луис мог начать казнить всех батраков, заподозренных в связи с негодяем.

   – Не кажется ли вам, что такая мера чересчур жестока? – спросила Лора, выведенная из терпения бахвальством капитана.

   – А как, по-вашему, иначе мог бы дон Луис сохранить свои деньги? – с удивлением спросил дон Хосе Гарсиа.

   – Ему не помешало бы умерить свои аппетиты! Он обирает бедных пеонов! – возразила Лора. – Если бы он обладал хотя бы толикой благоразумия своих предшественников, то не стал бы облагать их непомерными налогами, а обеспечил бы им нормальные жизненные условия, вместо того чтобы выжимать из них последние соки. Так стоит ли удивляться, что они симпатизируют Мстителю?

   – Вы говорите так, словно бы сами симпатизируете ему, – заметил Хосе, на что Лора ответила:

   – А вы говорите, как глупец!

   Хосе оцепенел, оскорбленный до глубины души, а дуэнья тихо охнула от ужаса.

   Лора понимала, что вышла за рамки приличия, но извиняться не собиралась – настолько он ей опостылел. Его постоянные попытки как бы случайно коснуться ее груди или поцеловать ее, когда дуэнья отвернется, вызывали в ней омерзение. От него постоянно пахло потом, и губы всегда были мокрыми. А когда он, словно бы ненароком, прижимался к Лоре бедром, ей хотелось влепить ему пощечину.

   Капитан, однако, поборол свой гнев и виновато извинился:

   – Простите, если я вас обидел, сеньорита.

   Лоре стало чуточку стыдно, и она отвела взгляд, сожалея, что не сдержалась и выпалила дерзкую правду. Куда разумнее вежливо сказать капитану, что он ей наскучил и ему лучше оставить ее в покое. Именно так и поступают в Европе, где нравы и порядки давно уже стали свободнее и мягче. Здесь же, в Игере, все еще царили отжившие строгие общественные традиции и насквозь фальшивые правила поведения. Говорить человеку в лицо то, что ты о нем думаешь, считалось верхом неосмотрительности и грубости, пусть даже в вежливой или шутливой форме.

   К сожалению, Лора обязана была считаться с неписаными местными законами, чтобы не огорчать отца и Карлотту. Допустив оплошность, она сообразила, что дуэнья обязательно сообщит о ее поступке Карлотте, и попыталась исправить ситуацию, извинившись, в свою очередь, перед капитаном.

   – Не сердитесь на меня, Хосе, – любезно кивнула она. – Порой я бываю вспыльчива и не слежу за своими словами.

   Капитан Гарсиа холодно посмотрел на нее, взял ее за руку и спросил, поглаживая своим средним пальцем тыльную сторону ее ладони:

   – Надеюсь, что вы не откажете мне в удовольствии сопровождать вас завтра во время утренней верховой прогулки?

   Лора была вынуждена ответить согласием.

   Гарсиа запечатлел на ее руке свой слюнявый поцелуй, от которого по ее спине пробежали мурашки, и растянул губы в самодовольной улыбке, очевидно, возомнив, что она дрожит от страсти. Затем расправил пальцем усы и хрипло произнес:

   – Буду с нетерпением ждать свидания с вами, моя дорогая!

   От ответа Лору спас внезапный звук чьих-то шагов, за которым последовало легкое покашливание. Она обернулась, и радостная улыбка сползла с ее губ: во дворик вошел Кейд Колдуэлл.

   – Кажется, я пришел в неподходящий момент, сеньорита, – насмешливо и озорно сверкнул он глазами. – Прошу меня извинить. Я зашел к вам по делу.

   – Вам лучше удалиться, сеньор, – самоуверенно заявил капитан Гарсиа и встал, сжав кулаки. – Вы выбрали не лучшее время для делового визита. Говорите, что вам нужно от сеньориты, и немедленно уходите.

   – Я пришел сюда, чтобы сообщить сеньоре Аллен, что мой дедушка желает подарить ей бочонок отличного вина в знак своей признательности за то, что в прошлом году она великодушно отправила своих пеонов помочь ему убрать урожай винограда. Сеньорите Аллен же я лишь хотел засвидетельствовать свое почтение, – нарочито вежливо закончил свою речь Кейд.

   – Вы стали мальчиком на побегушках у своего деда? – насмешливо спросил Хосе Гарсиа.

   – Уж лучше быть посыльным у своего дедушки, чем служить убийцей у алькальда, – парировал Кейд.

   – Вы напрашиваетесь на неприятности, сеньор Колдуэлл, – сжав рукоять шпаги, прорычал капитан. – Или вам не терпится проверить, как я владею оружием?

   – С удовольствием избавил бы в честном поединке с вами мир от идиота, – промолвил Кейд, тоже поглаживая эфес своей шпаги.

   – Прекратите ссориться, господа! – остановила их Лора, содрогнувшись от мысли, что они устроят дуэль прямо здесь, во внутреннем дворике. – Если вам так хочется выяснить отношения, то лучше покиньте этот дом! Я не допущу, чтобы здесь пролилась чья-то кровь!

   – Хорошо, я уйду, – поклонился Кейд. – Передайте мое сообщение сеньоре Аллен. До новой встречи, капитан! – С этими словами он покинул двор.

   Спустя минуту-другую ушел и капитан Гарсиа. На глаза Лоры навернулись слезы, ей стало горько и обидно, что неожиданная встреча с Кейдом закончилась так нелепо. На другой день служанка нашла в кактусах возле дома засохший букет цветов, брошенный в сердцах Кейдом. Узнав о цветах, Лора слегла в постель, не вынеся нервного перенапряжения. Серите пришлось вновь лечить ее своими снадобьями.

   Оправившись от недуга, Лора решила все-таки снова осуществить свое перевоплощение в Мстителя. Под покровом ночи она тайно покинула дом и, одетая в черный плащ с капюшоном и маску, оседлала своего любимого жеребца. От капитана Гарсиа ей стало известно, что сегодня прибудет экипаж с жалованьем для солдат. Лора надеялась взять богатую добычу. Деньги она рассчитывала передать бедным пеонам, как и раньше, через церковь. Слава Богу, дон Луис еще не разнюхал об этом!

   Налет на карету с деньгами должен был стать последним. Лора наконец-то осознала, что от ее дерзких вылазок мало толку, ведь они не могли продолжаться бесконечно. Но ей хотелось добиться смещения дона Луиса с его должности или по крайней мере вынудить его помягче обращаться с пеонами. К сожалению, до сих пор ее романтические надежды так и не увенчались успехом, и она была полна решимости кардинально изменить ситуацию, хотя и понимала, что стать новым Робин Гудом ей не удастся.

   О легендарном английском разбойнике она читала еще в юности, и он покорил ее воображение своими подвигами. Выводя безлунной ночью своего коня из конюшни, Лора с сожалением подумала, что повторить прочитанное в реальности весьма непросто, тем более в одиночку.

   Засаду она устроила в безлюдном месте, перегородив лесную дорогу упавшим деревом. Она хотела напасть на карету, когда та остановится. Залогом ее успеха всегда была внезапность. В некоторой мере ей помогало и то, что многие суеверные солдаты считали Мстителя призраком, а не человеком.

   Мысленно подготавливаясь к атаке, Лора несколько раз взмахнула шпагой и со свистом разрубила ночную мглу. Еще совсем недавно она брала в руки оружие только на уроках фехтования, даже не помышляя о том, чтобы обернуть его против своих врагов в настоящем бою. Ее первая стычка с прислужниками алькальда вселила в нее уверенность в своем мастерстве и способность победить мужчину. Выбив из рук одного солдата шпагу и обратив в бегство остальных охранников ценного груза, она преисполнилась гордостью, какой прежде еще никогда не испытывала. Успех возвысил ее в собственных глазах и стал стимулом для продолжения рискованной игры с доном Луисом, в которой ей дьявольски хотелось выиграть. Однако однажды, в ту ночь, когда она случайно столкнулась на холме с Кейдом Колдуэллом, Лора поняла, что зашла чересчур далеко, и с тех пор не забывала об осторожности. Напомнила она себе о ней и теперь, поджидая экипаж.

   Умный конь под ней осторожно переступал ногами и тихо дышал, навострив уши. Лора вдруг почувствовала смутную тревогу и еще раз проверила, хорошо ли заколола волосы, спрятанные под капюшоном плаща. Убедившись, что все нормально, она перевела дух и затаилась.

   Но в эту ночь фортуна от нее отвернулась: Лора допустила фатальный промах. Она замешкалась и выскочила из засады на миг позже, чем следовало, когда охранники почти освободили дорогу от завала. Лора одним искусным ударом выбила шпагу из руки солдата, однако остальные не дрогнули и оказали ей сопротивление. Опытные гвардейцы действовали слаженно и смело.

   Нанося удары шпагой налево и направо, Лора умудрилась проскочить через цепь охранников и завладеть мешком с серебром. Потом она пришпорила своего коня и во весь опор помчалась прочь, сожалея о плохом знании местности в отличие от Кейда Колдуэлла. Ему были известны все тайные тропы и укромные уголки. Она же полагалась больше на удачу и выносливость своего жеребца.

   Стук ее сердца, как ей теперь казалось, заглушал топот лошадиных копыт. Расстояние между ней и погоней быстро сокращалось. Лора прильнула к шее своего любимца, молясь за собственное спасение. Если бы ей удалось оторваться от преследователей и скрыться из виду, растворившись в темноте, солдаты скорее всего не стали бы ее преследовать. Но пока их крики становились все громче и громче, и Лору охватил ужас. Она внезапно поняла, что не сможет дать им вооруженный отпор, потому что не готова убить человека.

   Впереди она заметила просвет между деревьями и, сообразив, что там дорога перекрещивается с какой-то другой, не задумываясь свернула на неизвестную тропу. Как выяснилось уже спустя непродолжительное время, дорога вела во владения дона Бенито. Лора возликовала: холмистый район она отлично знала, еще немного – и она очутится вне поля зрения своих преследователей и скроется за холмом.

   Внезапно откуда-то сбоку выскочил всадник. Лора взглянула на него и не без труда разглядела знакомые черты его лица – Кейд Колдуэлл.

   – За мной гонятся солдаты алькальда! – крикнула она. – Выручи меня, умоляю!

   – Следуй за мной! – крикнул Кейд. – И сними с себя капюшон и маску.

   Лора на скаку сорвала с головы маску и отшвырнула в кусты. Ликующие вопли гвардейцев алькальда с каждым мгновением становились все более отчетливыми. Кейд чертыхнулся, сообразив, что их вот-вот догонят и схватят, и крикнул Лоре:

   – Придется изменить тактику, делай то же, что и я, но только держи язык за зубами.

   Лора кивнула, и золотистые волосы, рассыпавшись, упали ей на лоб и лицо. Очевидно, снимая маску, она случайно вытянула из них и несколько заколок.

   – Поворачивай направо и переходи на галоп, – скомандовал Кейд. – Попытаемся их обмануть.

   Повернув своих черных скакунов на тропу, ведущую в лощину, они поскакали по ней, надеясь, что солдаты проскочат мимо. Однако те не попались на их уловку и перекрыли беглецам выход из оврага. Кейд придержал своего коня, Лора последовала его примеру, с ужасом гадая, что ее ждет – мучительная казнь или пожизненное заключение. Во рту у нее пересохло от страха, сердце готово было выскочить из груди. Она посмотрела на Кейда и увидела, что он сжимает в руке рукоять шпаги.

   – Кейд! – остановила она его. – Это гвардейцы, а не рекруты из пеонов. Они умеют драться.

   – Тогда над нами обоими нависла реальная угроза, дорогая, – мрачно ответил Кейд. – Но сдаваться им без боя я не собираюсь.

   В завязавшейся яростной схватке Кейда окружили и стащили с лошади. Лора же упорно сопротивлялась, размахивая шпагой, пока один из солдат не стянул ее с седла, дернув за ногу.

   – Пресвятая Мадонна! – крикнул он. – Благодарю тебя за удачу. Мне попалась аппетитная голубка! Сюда, ребята!

   Лора ожесточенно отбивалась ногами и кулачками, крича:

   – Не смейте прикасаться ко мне, мерзавцы! Я американка! Дочь дипломата! Если с моей головы упадет хоть один волосок, у вас будут крупные неприятности.

   Предупреждение Лоры охладило пыл солдат. Между Мексикой и Америкой недавно было заключено мирное соглашение. Окружив Лору и с явным интересом разглядывая ее фигуру, они начали совещаться, как им поступить. Пришедший в себя Кейд сплюнул кровь и хрипло произнес:

   – Мы совершали ночную прогулку. Почему вы на нас напали?

   Офицер, стоявший с ним рядом, рассмеялся:

   – Тогда объясните, зачем вы пытались от нас ускакать? Вы разбойники, нападающие на экипажи. Сейчас мы проводим вас в крепость и там допросим. За поимку бандита по прозвищу Мститель алькальд обещал награду. Уверен, что нам удастся найти брошенные вами черные маски.

   – Что ж, попытайтесь, если вы думаете, что один из нас разбойник, наводящий ужас на солдат местного гарнизона. Однако хочу заметить, что на мне нет ни маски, ни капюшона, а моя спутница и вовсе не похожа на Мстителя. Не лучше ли вам навести справки у моего дедушки дона Бенито, в чьих владениях мы теперь находимся? Или спросить, знают ли меня и эту прекрасную сеньориту жители Игеры.

   Слова Кейда отрезвили офицера, да и внешность задержанного свидетельствовала о его принадлежности к аристократам. Однако все дело испортило внезапное появление капитана Хосе Гарсиа.

   – Не отпускайте этого человека! – крикнул он офицеру. – Он уже давно у меня на подозрении как Мститель.

   Гарсиа заметил наконец Лору и задрожал от гнева. Так вот с кем прогуливается по ночам капризная недотрога! Теперь понятно, почему она так холодна с ним в последнее время. Безусловно, у нее роман с внуком дона Бенито! И как же он не понял раньше? Как глупо с его стороны ждать, что она сама упадет в его объятия!

   – Проводите сеньориту до дома, а я лично отведу этого типа к алькальду, – приказал Хосе офицеру.

   – Нет! – закричала Лора. – Не смейте! Он вовсе не Мститель, капитан лжет! Если вы отдадите его алькальду, его обязательно казнят.

   – Уведите наконец отсюда эту женщину, она не ведает, что говорит. А негодяя нужно бросить в темницу, – подтвердил свои приказания капитан.

   И визжащую Лору силой усадили на лошадь, доставив в дом ее отца. Филипп Аллен побелел как мел, когда офицер сообщил ему, что его дочь задержана вместе с разбойником по прозвищу Мститель, однако сдержанно поблагодарил:

   – Благодарю вас, офицер. Уверяю вас, что впредь за ней будут постоянно присматривать.

   – Отец! – воскликнула в отчаянии Лора. – Здесь недоразумение, я пыталась им все объяснить, но они мне не поверили!

   Стоявшая рядом с ней Карлотта ахнула и с мольбой в глазах взглянула на своего супруга, не спешившего встать на защиту своей дочери. Офицер внес ясность в ситуацию:

   – Сеньор, ваша дочь пыталась уверить меня в том, что она и есть тот самый разбойник по прозвищу Мститель. Согласитесь, что ее слова просто нелепы и смешны.

   – Да, пожалуй, – пробормотал Филипп, с недоумением посмотрев на Лору.

   – Мститель одолел в бою на шпагах наших лучших солдат, поэтому заверения вашей дочери вызвали смех у моих подчиненных, – добавил, разведя руками, офицер.

   – Дайте мне шпагу, сеньор офицер, и я докажу вам, что не солгала, утверждая, что Мститель – я! – сверкнула глазами Лора.

   – Шпага – штука опасная, доверять ее девушкам страшновато, они могут пораниться, – со смехом заметил один из солдат.

   – Лора! С меня довольно твоих фокусов! – резко предостерег отец девушки, видя, что она готова ударить насмешника. – Сейчас же ступай в свою комнату! И не смей мне перечить!

   Лора сжалась под его взглядом, повернулась и вышла из гостиной, чувствуя, как плотоядный взгляд солдат жжет через одежду ее аппетитный зад.

   Спустя минуту-другую к ней зашел отец.

   – Я не желаю больше слушать твой бред! И не смей впутывать нашу семью в сомнительную историю с Мстителем. Помни, что я – дипломат, – с порога заявил он ей.

   Лора скрестила на груди руки и гордо подняла голову.

   – Означает ли это, папа, что вы позволите им казнить невинного человека? Как они определили, кто из нас двоих разбойник? Мы оба были на черных лошадях и в черной одежде!

   – Для меня главное – сохранить нормальные отношения Соединенных Штатов с Мексикой, – ответил Филипп. – Я даже не хочу вникать в суть скандального происшествия. Что же касается судьбы Кейда Колдуэлла, то уверяю тебя, дочка, что его дед, дон Бенито, имеет весьма влиятельных друзей в Мексике. Они похлопочут за его беспутного внука, и того вскоре отпустят. А теперь, Лора, будь хорошей девочкой и ложись спать. Продолжим разговор утром. На сегодня с меня довольно.

   Когда Филипп ушел, Лора с удивлением услышала, что он запер ее дверь на ключ. Лора села на край кровати и задумалась. Оставаться здесь, в Игере, у нее уже не было сил, промедление с отъездом чревато для нее безумием. Отец перестал ей доверять, Кейд по ее вине очутился в тюрьме, Карлотта получила нервное потрясение. Пора бежать из этого ужасного города в Новый Орлеан, а еще лучше – в Европу. Там в привычной для нее среде ей сразу же станет лучше. А здесь, в провинциальной дыре, она зачахнет от безделья и скуки.

   Лора упала лицом на подушку и заплакала, подумав, что никогда еще не чувствовала себя такой несчастной. Все беды начались после того, как она познакомилась с Кейдом Колдуэллом. А как легко и хорошо было у нее на душе раньше, в пору ее проживания в Париже, где она обожала кататься на лодке с юными кавалерами, или в Новом Орлеане, где так чудесно она прогуливалась вечером по улицам, вдыхая восхитительные запахи цветов! И вот в ее жизнь ворвался Кейд и превратил ее в хаос. Уж лучше бы она не поддавалась чарам этого обаятельного дикаря! И зачем только она отдалась ему! Как глупо с ее стороны было полагать, что утрата девственности – пустяк, прелюдия к новой, лучшей жизни. Ее первый мужчина сделал ее существование невыносимым. Он обрек ее на душевные страдания, даже не произнеся ни слова о любви, не поклявшись ей в преданности до гроба. Он цинично заявил, что она сама понимает, что ему от нее нужно, и добился своего.

   И как легко она ему это позволила! Он скорее всего потом смеялся над ее доверчивостью и поражался ее глупости.

   Однако все ее логические доводы рассыпались, едва лишь Лора вспоминала, какими сладкими ей казались его поцелуи, как нежны были его ласки и насколько упоительным ей показалось то облегчение, которое она испытала после интимной близости с ним. А когда внутренний голос нашептал ей, что она к нему несправедлива, что не нужно сбрасывать со счетов его помощь и самопожертвование, она слегка успокоилась и забылась сном, рассудив, что Кейд все-таки ее немножко любит.

Глава 13

   Солдаты провели Кейда через залитый солнцем двор, пинками заставили его подняться по широким каменным ступеням и втолкнули в коридор резиденции алькальда. Не успели его глаза привыкнуть к царившему там полумраку, как охранник приказал ему идти дальше. Руки пленника за спиной были скованы наручниками, в душе поселилось тревожное предчувствие. Но он утешал себя мыслью, что страдает ради прекрасной Лоры Аллен, удивительной златовласой красотки с очаровательной фигуркой и бархатистой кожей, легкомысленно подарившей ему свою невинность.

   Именно память о сладких минутах интимной близости в садовой беседке с таким волшебным созданием и толкнула его на безрассудный поступок, за который ему, вероятно, придется поплатиться жизнью. Ее нежная, словно лепесток цветка розы, кожа и похожие на золотые нити чудесные волосы определенно лишили его рассудка. А пухлые алые губки и тугие груди с розовыми сосками заставили позабыть о своей клятве никогда не терять голову из-за женской юбки. И вот теперь он очутился в руках солдат алькальда. Словно бы в подтверждение его печального умозаключения охранник ударил его прикладом ружья в спину и с издевкой спросил:

   – Ну что, Мститель, оробел, когда на тебя надели наручники? Сейчас я отведу тебя к самому алькальду, и тогда ты поймешь, что напрасно строил из себя героя.

   Кейд не удостоил его ответом. Охранник распахнул наконец дверь и втолкнул его в просторное помещение, громко и злорадно объявив, что доставил его превосходительству главного злодея Игеры.

   Дон Луис встал из-за стола, окинул арестованного, закованного в цепи, насмешливым взглядом и промолвил:

   – Значит, вот кто терроризировал моих солдат и похищал мои деньги?

   – Ваши деньги? – Кейд насмешливо взглянул на него. – Мне казалось, что эти деньги вами отняты у беззащитных пеонов…

   Удар прикладом в спину прервал его иронический монолог.

   – Пусть он продолжает, – снисходительно бросил охраннику дон Луис. – Мне любопытно узнать, почему он защищает нищих бездельников и лентяев.

   – Вы неверно истолковали смысл моих слов, – сморщился от боли Кейд. – Я не столько защищаю батраков, сколько недоумеваю по поводу присвоения вами налогов. Ведь собранные деньги следовало бы передать мексиканскому правительству, а не прикарманивать их!

   – Молчать! – вскрикнул разъяренный дон Луис, гневно сверкая глазами. Он велел охраннику выйти из кабинета и, когда тот затворил за собой дверь, тихо спросил у Кейда: – Какие у вас имеются основания так говорить, сеньор Альварес?

   – Рад слышать, что вы больше не называете меня Мстителем, – отозвался Кейд. – О том, что вы присваиваете казенные деньги, известно всему городу.

   – Но вы не отрицаете, что являетесь Мстителем? – прищурившись, спросил алькальд.

   – Как я могу отрицать то, чего никогда не утверждал? – пожал плечами Кейд.

   – Да, я слышал, что им хвастливо назвалась молодая дама, задержанная вместе с вами ночью, – проговорил дон Луис. – Она даже вызвалась продемонстрировать моим солдатам свое умение обращаться со шпагой. Вероятно, надеялась, что я буду более снисходителен к ней, чем к вам. В таком случае она заблуждалась. Или это вы уговорили ее оговорить себя?

   – Не лучше ли вам спросить ее об этом лично? – предложил Кейд.

   – Она уже была подвергнута допросу, сеньор, – не моргнув глазом заверил алькальд. – И заявила, что вы принудили ее наговорить о себе кучу глупостей. Мне искренне жаль несчастную сеньориту, попавшую под ваше дурное влияние. Горькие слезы раскаяния пошли на пользу ее милому личику.

   Кейду внезапно вспомнилось, как однажды Лора поклялась, что отплатит ему за оскорбление, нанесенное им ей, и он поверил лживым словам дона Луиса.

   В следующий момент в кабинет ввели по распоряжению алькальда Лору и Филиппа Аллена. У Лоры было какое-то странное, отсутствующее выражение лица и блуждающий взгляд. Она отвечала на поставленные ей вопросы запинаясь и не глядя на Кейда. Слушая ее ответы, он лихорадочно соображал, как ей так ловко удалось заманить его в ловушку. Откуда она узнала маршрут его ночной прогулки? Кто ей его подсказал? Будь прокляты ее золотистые волосы и глаза, которым он поверил! Теперь он расплачивается за свою самонадеянность, стоя перед ней в кандалах. Она же лжет, опираясь на руку своего влиятельного отца-дипломата, и даже не смотрит в сторону того, кого бессовестно оклеветала! Какое низкое коварство!

   Кейд не был бы столь суров к Лоре в своих суждениях, если бы знал, что она не отдает себе отчета в словах и даже не осознает смысл задаваемых ей вопросов. Более того, она не узнала Кейда в закованном в цепи арестованном человеке. У нее болела голова, а перед глазами все плыло, после того как она отведала кофе со сливками, который приготовила для нее Серита. Теперь она лишь с недоумением осматривалась по сторонам, пытаясь понять, зачем ее доставили в чужой дом и чего от нее хотят. Успокаивало только то, что рядом с ней находился отец.

   Вероятно, решила Лора, они куда-то отправились на пароходе. Потому-то у нее и возникло ощущение постоянной качки – что-то вроде морской болезни. Лора крепче вцепилась в руку отца, скользнула невинным взглядом по незнакомцу, задававшему ей вопросы, и попросила:

   – Позвольте мне прилечь, мне дурно. Я согласна со всем, что вы тут говорили.

   Филипп Аллен обнял дочь за плечи и увел из кабинета, нашептывая ей на ухо утешительные слова и обещая, что она скоро ляжет в свою постель и отдохнет.

   Едва лишь дверь за американским посланником и его дочерью закрылась, дон Луис продолжал свой допрос:

   – Надеюсь, что теперь вы не станете отпираться, дон Никола? Я предвидел, что вы не сразу сознаетесь в преступлениях, которые совершили под маской Мстителя, и заранее пригласил сюда сеньора Аллена с его дочерью, чтобы устроить вам с ней очную ставку.

   – Как предусмотрительно с вашей стороны, – съязвил Кейд. – И сейчас я, по-вашему, брошусь к вашим ногам и буду умолять меня пощадить?

   – Разумеется, – уверил его алькальд. – Впрочем, ничто не поможет, исход предопределен. – В глазах дона Луиса вспыхнули дьявольские огоньки, он развел руками и подкупающим тоном добавил: – Вероломство женщин порой изумляет, не правда ли, дон Никола? Я вижу по выражению вашего лица, что слова прекрасной сеньориты Аллен повергли вас в уныние. Вам надлежит подписать признание. И тогда, возможно, я проявлю к вам снисхождение.

   – Вы хотите сказать, что, если я оговорю себя, меня не повесят, а расстреляют? – иронически спросил Кейд. – Так вот, повторяю: я не Мститель! Вы заблуждаетесь, дон Луис.

   – Видимо, вам требуется время на размышление, сеньор Колдуэлл. Надеюсь, что мои люди сумеют помочь вам улучшить свою память, – продолжал алькальд. – К сожалению, условия содержания арестованных у нас пока оставляют желать лучшего. А манеры стражников далеки от светских и порой даже удручающе грубы. Однако я искренне надеюсь, что вы проявите благоразумие и не станете провоцировать их на грубость.

   – Разумеется, нет, ваше превосходительство, – с иронической улыбкой ответил Кейд. – Но чутье подсказывает мне, что мое хорошее поведение ничего не изменит.

   – Вы продолжаете поражать меня своей проницательностью, – подтвердил алькальд и, подойдя к двери, крикнул капитану Гарсиа: – Отведите нашего гостя в камеру! И окружите его своим вниманием. Как только он изъявит желание покаяться, немедленно дайте мне знать.

   Зловеще сверкнув глазами, капитан Гарсиа четко произнес:

   – Слушаюсь, ваше превосходительство! – Он дважды хлопнул в ладоши. – Стража! Взять его!

   В последующие дни Кейд узнал, что капитан очень изобретателен. Хосе Гарсиа же имел возможность убедиться в редком упрямстве своего пленника. Кейд упорно хранил высокомерное молчание и стойко терпел побои и пытки. Сколько бы его ни били кнутом и ни держали, привязав к столбу под палящим солнцем, он лишь скрипел зубами и мрачно ухмылялся, выражая тем самым свое презрение к мастерам заплечных дел.

   И чем яростнее охаживал его кнутом Гарсиа, отчего на спине арестанта вздувались кровавые рубцы, тем пронзительнее становился его презрительный взгляд, ранивший самолюбие Хосе. Истязая выходца из богатой аристократической семьи, капитан вымешал на нем всю свою ненависть и зависть, брал своеобразный реванш за унижения, которые испытывал в детстве от богатых землевладельцев. Сын бедняка, Хосе люто возненавидел праздных бездельников, тративших только на одну пышную фиесту сумму, превышающую годовой заработок двадцати батраков. В юности он задался целью разбогатеть любым путем и, обретя относительно высокое общественное положение, стал смотреть на крестьян свысока. Занимая должность капитана личной охраны алькальда, Хосе Гарсиа внушал простым смертным страх и трепет, а потому не мог терпеть презрения, с которым относился к нему пленник.

   – Ты подпишешь признание, мерзавец, – орал он, избивая Кейда, – в противном же случае я лоскутами спущу с тебя всю кожу!

   Соленый пот катил градом с истерзанного арестованного, усугубляя его страдания. Однако он, превозмогая боль, презрительно отвечал:

   – Рано или поздно ты попадешься мне в каком-нибудь укромном местечке, Хосе, и я проткну тебя насквозь своей шпагой.

   От его хриплых угроз по спине капитана бежали мурашки, и он покрывался от страха липким потом. И лишь взглянув на кандалы своего пленника, успокаивался и цедил сквозь зубы:

   – Сказано довольно смело для кандидата в покойники. Жаль, что дон Луис не разрешил мне забить тебя до смерти. Но если ты будешь продолжать упорствовать, он изменит свое решение.

   Кейду были безразличны слова капитана. Он решил держаться до конца и умереть, не раскрыв тайну Лоры. Ее образ постоянно возникал перед его мысленным взором. Она представала перед ним то скачущей верхом на жеребце, то лежащей в постели с разметавшимися по подушке золотистыми волосами, то стоявшей в кабинете алькальда со странным блуждающим взглядом. Придет ли она посмотреть на его казнь? Захочет ли удостовериться, что он унес ее секрет в могилу?

   Кейд решил, что она скорее всего придет на место экзекуции. Но мысль о ее предательстве, как ни удивительно, лишь придавала ему сил. Он представлял себе Лору на скамейке в беседке и мысленно ее душил, сдавливая пальцами нежную шею девушки. Почему-то лицо ее в момент агонии становилось похожим на лицо Сесиль, что приносило ему особое удовлетворение.

   Как, должно быть, ликуют сейчас обе коварные красотки, думал Кейд по ночам в своей холодной камере.

   Шесть дней подряд капитан Гарсиа выбивал из него признательные показания, но в конце концов был вынужден доложить алькальду, что упрямый заключенный скорее умрет, чем сознается. И тогда коварный дон Луис решил устроить над арестованным показательный судебный процесс с участием судьи-испанца.

   – Суд над негодяем должен стать наглядным уроком для нищего сброда! – сделал заключение дон Луис. – Чтобы впредь пеоны не помышляли о новом герое вроде Мстителя. Нельзя допустить, чтобы они чтили его память как своего защитника и великомученика. Посмотрим, останется ли в нем хоть капля его былой бравады, когда его поставят к стенке перед расстрельной командой.

   – Вы совершенно правы, ваше превосходительство, – согласился капитан Гарсиа. Но в душе он чувствовал, что Кейд уже не боится смерти и что он вообще предпочел бы умереть, прежде чем узнать о предательстве Лоры Аллен.

   В том, что они были любовниками, Хосе не сомневался: ему молчаливо поведали об их отношениях грустные глаза Лоры во время дополнительного допроса. Забудет ли она со временем своего возлюбленного? Сумеет ли он тогда овладеть ею с той же легкостью, с которой это сделал арестованный?

   – Сожалею, что не успел проверить на деле, насколько искусно ты владеешь шпагой, – сообщая о предстоящем Кейду публичном суде, уведомил его Хосе.

   – Подобное обстоятельство легко исправить, – возразил с ухмылкой Кейд. – Освободите меня сейчас же от цепей и дайте шпагу.

   – Это не в моей власти. Тебя будут судить и расстреляют, – отрезал Хосе.

   Кейд презрительно передернул плечами, преодолев боль в своих бесчисленных ранах. Капитан Гарсиа лишь заскрипел от ярости зубами. С тем же надменным видом Кейд явился на фарс, устроенный алькальдом, и сохранял холодное безразличие на протяжении всего судилища. Столь же невозмутимо он наблюдал, как отвечает на вопросы судье Лора, чуть слышно произнося слова, которые нашептывал ей на ухо стоявший с нею рядом Хосе Гарсиа. Так же отрешенно выслушал он заявление своего деда о том, что он стыдится поступка своего внука.

   – Пусть его судьбу решит суд, – напыщенно промолвил дон Бенито с холодностью истинного аристократа.

   Слова родного деда шокировали Кейда, но он не подал виду, хотя до последнего момента надеялся, что он заступится за него, своего единственного наследника. Дон Бенито старался не смотреть на подсудимого, чтобы не видеть его глаз. Если бы он взглянул в них, то наверняка дал бы волю своим чувствам и загубил бы весь свой хитроумный план. Из-за недостатка времени старику не удалось связаться со своими влиятельными родственниками и знакомыми в Мехико, поэтому теперь ему приходилось рассчитывать только на свои местные связи и подкуп жадных и трусливых чиновников.

   Алькальд, вынужденный выполнять все предусмотренные законом формальности, распорядился, чтобы протокол судебного заседания отправили в мексиканский военный трибунал. Обычно дела местного значения решал он сам, однако для данного дела его полномочий оказалось недостаточно, поскольку оно касалось похищения казенных денег, поступивших в Игеру из Мехико. Даже начальник местного военного гарнизона был не вправе решить судьбу преступника. Впрочем, если бы даже данный вопрос находился в его юрисдикции, он бы вынес приговор, угодный алькальду, поскольку панически его боялся.

   Дон Бенито уже послал в столицу Мексики своих доверенных людей, поручив им добиться пересмотра дела своего внука в суде высшей инстанции. Но пока тянулась бумажная канитель, он использовал все свое влияние, чтобы довести до сведения судьи, привыкшего пользоваться карманами дона Луиса как собственными, что вынесение смертного приговора Никола Альваресу чревато для него серьезными последствиями. Дон Бенито не преминул оговориться, что его вполне устраивает тюремное заключение для его внука – безответственному повесе не повредит такой урок! В следующий раз он дважды подумает, прежде чем сделать легкомысленный шаг. Однако особо подчеркивалось, что хлопоты за него деда должны остаться втайне. У судьи хватило ума понять намек.

   Лору Аллен старик не осуждал, поскольку было очевидно, что она дала показания под воздействием какого-то дурмана и постороннего внушения. Конечно, можно только сожалеть о том, что отец девушки использовал столь отвратительный трюк. Но дон Бенито отчасти понимал дипломата, который вынужден был принести репутацию собственной дочери в жертву высшей цели – избежания международного скандала, разразившегося, если бы девушку арестовали за совершение уголовных преступлений. Филипп Аллен выбрал из двух зол меньшее и скрепя сердце принудил Лору объявить во всеуслышание о своей любовной связи с Мстителем. Окажись дон Бенито на месте посланника, он, вероятно, поступил бы так же, поскольку ставил свой общественный долг превыше всего.

   Но пока основной заботой старика оставалась судьба его глупого внука. Из Мексики пришло известие о том, что с тамошними чиновниками удалось договориться: они обещали выхлопотать для дона Никола Альвареса помилование. Правда, в ожидании его незадачливому оболтусу предстояло еще посидеть в мексиканской тюрьме. Подобные хлопоты требовали не только огромных денег, но и времени. И все-таки дон Бенито не был до конца уверен в благополучном исходе своей затеи. Но в случае успеха Никола получил бы полную свободу.

   Дон Луис пришел в бешенство, когда судья огласил свой приговор: признать подсудимого разбойником по прозвищу Мститель и под конвоем отправить в Мексику для окончательного решения его судьбы высшим военным трибуналом.

   – Я хотел использовать суд в качестве примера для других вольнодумцев и потенциальных бунтовщиков! – воскликнул он, оставшись с судьей вдвоем в своем кабинете. – Да как вы смели сохранить негодяю жизнь!

   Алькальд принялся крушить своей шпагой свечи и портьеры, топая ногами так, что сотрясались стены и пол.

   – Ваше превосходительство! – дрожа от страха, пролепетал судья. – Если бы я приговорил внука влиятельного землевладельца к расстрелу, не имея его признания, тем самым я поставил бы вас под угрозу. А вдруг дон Бенито обжаловал бы мой приговор в суде Мехико? Расследование могло бы вскрыть массу неприятных вещей…

   Дон Луис понял намек и оцепенел, уронив руку, державшую шпагу. Поразмышляв над услышанным, он наконец упавшим голосом произнес:

   – Но я надеялся продемонстрировать всем пеонам, что будет с любым из них, кто осмелится выступить против властей!

   – Не беспокойтесь, они и так это узнают, – заверил его хитрый судья. – Для острастки мы прикажем провести его по улицам города, закованного в кандалы. Любой дурак поймет, что длительное тюремное заключение, ожидающее народного защитника, хуже моментальной смерти от пули.

   Дон Луис вынужденно согласился с таким доводом. Ведь быстрая смерть сделала бы Мстителя идолом батраков, окружила бы его ореолом мученика. Обреченный же на медленное умирание в тюрьме, он утрачивал свой былой авторитет, не сумев спасти даже самого себя. Алькальд удовлетворенно улыбнулся, придя к такому умозаключению, и судья смог наконец вздохнуть с облегчением.

Глава 14

   Сознание Лоры, отравленное дурманным снадобьем, прояснялось очень медленно. В течение недели она жила словно в непонятном сне, плохо сознавая, что происходит вокруг. Образы возникали перед ней, подобно призракам, и вновь исчезали, как облака. Один из них, однако, постоянно к ней возвращался – образ Кейда. Его темные глаза жгли Лору, словно факелы, искривленные злостью губы дрожали. Она чувствовала, что он враждебно к ней настроен, но не могла понять почему. У нее кружилась и болела голова, ее клонило в сон. Но где-то в глубине подсознания застрял какой-то очень важный вопрос, лишавший ее покоя. А в душе шевелилось тягостное ощущение, что ей нужно сказать или сделать нечто чрезвычайно важное, отчего становилось тревожно и грустно.

   – Лора, – словно сквозь вату, донесся до нее чей-то голос. – Она нахмурилась, подняв голову, и увидела Карлотту. – Лора, я принесла тебе ужин, поешь немного. А потом выпей лекарство, оно поможет тебе уснуть.

   Однако Лора твердо отвечала, что не станет пить лекарство, потому что оно ей мешает собраться с мыслями.

   Она снова потеряла нить своих размышлений и наморщила лобик, тщетно пытаясь припомнить, откуда у нее появилось такое настороженное отношение к лекарству, горький вкус которого она отлично запомнила. Наконец ей удалось вспомнить, что впервые она выпила его тогда, когда солдаты доставили ее домой, и поначалу оно принесло ей облегчение, но напрочь отбило память.

   – Ты должна принять лекарство, – настаивала Карлотта.

   – Нет, я не буду больше пить эту мерзость! – отказалась Лора и посмотрела на мачеху впервые за всю минувшую неделю вполне осмысленно. – И не вздумай подмешать эту дрянь мне в пищу!

   Она решительно встала со стула и направилась к выходу во двор. Распахнув двери и увидев охранника, она внезапно осознала, почему ее держат так долго взаперти, словно заключенную. Эпизоды всего случившегося с ней волшебным образом склеились в ее памяти в одно целое, как осколки стекла, и она, содрогнувшись от душевной боли, обратилась к мачехе с вопросом:

   – Карлотта, что они с ним сделали?

   – С кем? – переспросила мачеха.

   – Не притворяйся, будто бы ты меня не понимаешь! Разумеется, с Кейдом Колдуэллом, или с Никола Альваресом! Что они с ним сделали, говори!

   Карлотта тяжело вздохнула и, потупившись, ответила:

   – Его сочли разбойником по прозвищу Мститель и отправили в тюрьму в Мексику.

   Лора побледнела и, ухватившись за спинку стула, чтобы не упасть, шепотом спросила:

   – И вы им позволили?

   На глазах у Карлотты выступили слезы.

   – Ты же понимаешь, что лично я ничего не могла поделать. А твой отец так беспокоился, что с тобой может случиться беда, что…

   – Уж не хотите ли вы сказать, – перебила ее Лора, – что он опасался за свою репутацию и карьеру? Мне все понятно! Он скрыл от суда правду и позволил, чтобы осудили невинного человека. И за это я должна его благодарить?

   – Нет, дочка, – раздался голос вошедшего в комнату Филиппа Аллена. – Однако тебе нужно понять, почему я так поступил.

   – Я никогда тебя не пойму! – со слезами на глазах закричала Лора. Лекарство, которое она принимала длительное время, продолжало действовать на ее нервную систему, и ей было трудно совладать со своими эмоциями. – Вероятно, вы считаете меня трусихой, боявшейся сурового наказания за содеянное? Неужели вы всерьез надеетесь, что я спрячусь за чужую спину?

   – Все обстоит совсем не так, дочка! – Филипп подошел к ней поближе, умоляя ее взглядом понять его. – Мне доверили ответственный государственный пост, принимая который я поклялся, что буду с честью выполнять свою работу. Главная моя обязанность как дипломатического посланника Соединенных Штатов Америки – любой ценой предотвращать международные скандалы.

   – Даже ценой доброго имени собственной дочери? – резко спросила у него Лора и по болезненной гримасе, исказившей лицо отца, поняла, что пущенная ею стрела попала в цель.

   – Да, даже ценой ее репутации, – осевшим голосом ответил Филипп. – Я надеялся, что этим все и ограничится. Но теперь я вижу, что ты готова потерять все.

   – Мне легче было бы видеть упрек на лицах окружающих меня людей, чем с отвращением смотреть на себя в зеркало, папа! – ответила Лора, побелев как мел. И по ее ясному взгляду отец понял, что она отдает себе отчет в своих словах. Значит, он навсегда ее потерял.

   – Я уезжаю в Новый Орлеан. Может быть, я уеду в Париж! Но в Калифорнии я больше не останусь, – сказала она.

   – Хорошо, – покорно кивнул Филипп, не ожидавший ничего другого. – Я отдам слугам соответствующие распоряжения.

   – Не беспокойся, я сделаю все сама, – ответила Лора, вцепившись пальцами в стул так, что побелели костяшки. Силы могли покинуть ее в любой момент, и она мысленно молилась, чтобы отец ушел, прежде чем она потеряет сознание и рухнет на пол. – А теперь я хотела бы побыть немного одна, – чуть слышно добавила она. – Пожалуйста, оставьте меня!

   Когда Филипп и Карлотта вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, Лора села на кровать и закрыла глаза. Образ Кейда снова возник у нее перед мысленным взором, и она содрогнулась под его осуждающим взглядом. Ей стало страшно даже представить, что он о ней теперь думает. Неужели он так и не догадался, что она давала показания против него под воздействием дурманного снадобья? А какого теперь о ней мнения его дедушка, дон Бенито?

   Лора почувствовала, что вот-вот лишится рассудка от нарастающей в ее душе паники. Лихорадочно сжимая и разжимая пальцы рук, она стала думать, как можно помочь Кейду. Не в силах более сидеть спокойно, Лора вскочила с кровати и принялась расхаживать по комнате. И когда она наконец-то нашла выход из положения, то залилась громким и звонким счастливым смехом, словно умалишенная.

   Решение оказалось на удивление простым – обратиться к дону Бенито. Уж он-то наверняка знает, как помочь своему внуку, остается лишь уговорить его. Ей вспомнилось, как чопорно старик держался в суде, произнося слова осуждения в адрес Кейда, и подумалось, что он говорил не от чистого сердца, а лишь для вида.

   На другое утро Лора оседлала коня, чтобы отправиться к старику с визитом. Никаких препятствий уже для нее не делали, поскольку необходимость в этом отпала: репутация ее была разрушена, а Кейд отправлен под конвоем в Мексику. Уволена была и ее дуэнья, так как развратница, прославившаяся своей бесстыдной связью с разбойником, не нуждалась в присмотре. И даже от назойливого внимания Хосе Гарсиа Лоре удалось избавиться, бросив ему в лицо:

   – Даже не мечтайте, капитан, что вы сможете заменить мне Никола Альвареса! Вы не стоите его мизинца!

   Он тотчас же убрался, дрожа от ярости, однако пригрозив ей страшной местью и обозвав публичной девкой, строящей из себя недотрогу.

   К счастью, дон Бенито не стал осуждать ее, а лишь сухо заметил, что удивлен ее появлением в его доме.

   – Я хочу добиться справедливости, – спокойно начала Лора. – Нужно выручить Кейда.

   Дон Бенито по достоинству оценил ее выдержку и предложил все обсудить за бокалом вина во дворике. Сев напротив старика за столиком в плетеное кресло, Лора терпеливо позволила ему изучить ее своим пытливым взглядом. Только ее руки, которые она положила на колени, сцепив пальцы, выдавали ее волнение. Глядя на нее, старик думал, что ему уже давно не доводилось видеть такой прекрасной молодой женщины, янтарные глаза которой излучали поразительный свет, свидетельствовавший о чистоте ее помыслов, а плотно сжатые пухленькие алые губки говорили о ее решительности. Дон Бенито улыбнулся:

   – На самом деле все не так плохо, как вы думаете. В Мексике у меня много влиятельных друзей, и, как только моего беспутного упрямого внука доставят в столицу, он волшебным образом окажется на свободе.

   Лора выдержала паузу, обдумывая услышанное, и проговорила:

   – Мне приятно это слышать. Однако он вряд ли скоро сюда вернется, не так ли?

   – Вы угадали, сеньорита, – с насмешливыми искорками в мудрых глазах подтвердил старик, обрадованный ее сообразительностью.

   – И вам известно, куда он отправится? – спросила она после продолжительного молчания.

   – Вы намерены разыскать его, сеньорита? – с удивлением спросил дон Бенито. – Не кажется ли вам, что не стоит спешить. Ведь Никола не знает, что вы свидетельствовали против него на суде, находясь в одурманенном состоянии. Боюсь, что он вам не обрадуется.

   Гордо подняв голову, Лора сказала, что попытается убедить его в своей преданности.

   Дон Бенито, пожевав губами, вздохнул и кивнул:

   – В таком случае моему внуку очень повезло, сеньорита Лора. Когда вы встретитесь с ним, непременно передайте ему эти мои слова и искренние поздравления.

   – Я обязательно так и сделаю! – с улыбкой ответила Лора.

Глава 15

   Прибыв в Тихуану, где должен был содержаться в тюрьме Кейд, Лора узнала, что ситуация коренным образом изменилась. Хитроумный план дона Бенито, в соответствии с которым его внука собирались в конце концов освободить, неожиданно рухнул, потому что кто-то умудрился устроить Кейду побег.

   Он исчез во время его перевозки в местный военный гарнизон. Конвоировавшие арестованного солдаты подверглись нападению хорошо вооруженных разбойников. Завязался яростный бой, в ходе которого многих охранников серьезно ранили, а их подчиненный под шумок сбежал.

   Ошарашенная неожиданным известием, Лора терялась в догадках относительно устроителей побега и с горечью размышляла о том, что теперь Кейд не узнает о ее приезде сюда, чтобы встретиться с ним. Видя ее отчаяние, разговаривавший с ней офицер – благовоспитанный человек испанского происхождения – проникся к ней сочувствием и вызвался проводить ее в местный трактир, где она могла бы отдохнуть и прийти в себя от потрясения, прежде чем отправиться в обратный путь.

   – Не волнуйтесь, сеньора Альварес, – утешал ее капитан, – беглеца непременно поймают, и вы с ним встретитесь. Правда, он будет наказан за свой дерзкий побег и на какое-то время лишится права видеться с родственниками. Так что вам придется немного потерпеть. Полагаю, что лучше всего вам пока вернуться в Игеру и ожидать от нас известий там.

   Лора молча кивнула.

   – Благодарю вас, капитан! Думаю, что его родственники вскоре свяжутся с вами.

   – Осмелюсь предположить, что все они будут пребывать в тревоге, пока его судьба не прояснится. И больше других будете волноваться, разумеется, вы, его замечательная супруга.

   Лора вновь кивнула. Мысль представиться женой Кейда ей подал дон Бенито, рассудив, что так она быстрее получит разрешение на свидание с Кейдом, при котором она сумеет смягчить его возможный гнев. Лора даже не могла себе представить, что ей теперь делать. Уезжая из Игеры, она твердо сказала отцу, что не вернется в его дом. Оставалось одно – временно обосноваться в Сан-Диего, крупном океанском порту, находящемся всего в нескольких милях от Тихуаны, где и дожидаться парохода, направляющегося в Новый Орлеан. Там среди своих многочисленных знакомых Лора надеялась обрести утраченное душевное равновесие. В Новом Орлеане никто не назовет ее распутницей и сожительницей бандита. А дорогая тетушка Аннетта наверняка даст ей приют, поскольку всегда любила ее, словно родную дочь. Да, вновь подумала Лора, пора вернуться из диковатого края, населенного грубыми людьми, в привычный ей цивилизованный мир, где она заживет весело и беззаботно.

   Приехав в Сан-Диего, Лора встретилась со своим старым знакомым Полом Андерсоном, молодым американцем, занимающимся торговыми операциями. Их случайная встреча произошла в гостиной трактира, где Лора остановилась.

   Пол Андерсон сам подошел к ней и вежливо приветствовал ее. Она смутилась и, отвернувшись, тихо спросила:

   – Ну и что же теперь вы обо мне думаете?

   – Я думаю, что вы привлекательная молодая дама с необузданным темпераментом, – ответил он.

   Лора вздрогнула и взглянула в его ярко-синие насмешливые глаза. Пол мягко улыбнулся:

   – Я вам искренне сочувствую, так как понимаю, что побудило вас вести себя таким образом.

   Лора пригладила ладонями локоны, которые растрепал ворвавшийся в окно ветерок, и спросила:

   – Что вы подразумеваете под своими словами?

   – Только то, что вами руководила пылкая любовь или страсть, – невозмутимо ответил американец. – Давайте присядем!

   Он указал рукой на свободный стул, и Лора кивнула.

   – Так что же мною все-таки движет – любовь или страсть, мистер Андерсон? – спросила она, когда они сели.

   – Пожалуйста, называйте меня, как прежде, просто Полом! – с лучистой улыбкой попросил он.

   Однако Лоре его предложение не понравилось, и она холодно промолвила:

   – Если вы думаете, что после всего случившегося со мной в Игере я позволю вам фамильярничать, то вы глубоко заблуждаетесь, мистер Андерсон!

   – Вы меня неправильно поняли, – поспешил успокоить ее Пол. – Я лишь хотел придать нашей беседе более непринужденный характер. Не принимайте мои слова близко к сердцу, умоляю вас!

   Лора побарабанила пальчиками по подлокотнику и вздохнула:

   – Хорошо, будем считать, что я сейчас излишне ранима и чересчур остро реагирую на каждый пустяк. Вся история в Игере совершенно истрепала мои нервы. Вам, вероятно, известно, какие сплетни ходили обо мне по городу…

   Пол Андерсон накрыл ее руку своей ладонью и тихо произнес:

   – Но я не намерен вас обсуждать! Я лишь надеялся приятно скоротать с вами время в ожидании прибытия парохода.

   – А куда вы собираетесь отправиться на нем, Пол? – спросила она, успокоившись. – В свой родной Бостон?

   – В Сан-Франциско за очередной партией обуви, изготовленной из калифорнийской кожи, – ответил он, – Как видите, после долгого путешествия шкуры тамошних быков все-таки возвращаются домой, пусть и в ином виде. Я делаю на этом большие деньги, такие прибыли мне в Бостоне даже не снились! К тому же не очутись я в Калифорнии, я бы не познакомился с вами.

   – Вы полагаете, что знакомство со мной делает вам честь?

   Пол улыбнулся, и она впервые обратила внимание, какая подкупающая у него улыбка, да и сам он выглядел загорелым высоким джентльменом в прекрасном костюме. Он был очень симпатичен ей. Но только один Кейд вселял беспокойство в ее сердце и заставлял вскипать ее кровь. Прикосновение пальцев Пола не вызывало у Лоры никаких эмоций, поэтому она подумала, что бессмысленно возобновлять их прежние отношения, все равно они не перерастут ни во что серьезное.

   Поболтав с американцем, Лора сказала, что ей нужно отдохнуть.

   – Может быть, увидимся завтра? – с надеждой спросил Пол.

   – Право же, не обещаю. Я очень устала после всех передряг, случившихся со мной в последнее время, мне хочется скорее очутиться дома. Вы меня понимаете?

   – Конечно! Но согласитесь, прогулки лишь помогут вам избавиться от мигрени и хандры! Если не хотите погулять со мной по набережной завтра, я подожду до послезавтра. Я готов ждать вас хоть до конца своих дней, мисс Аллен! – пылко воскликнул Пол.

   Смущенная таким признанием, Лора потупила глаза и, пробормотав нечто маловразумительное, поспешно ушла в свой номер. Ее сердце бешено стучало в груди, щеки от волнения и быстрой ходьбы стали пунцовыми, над верхней губой выступили капельки испарины. Она припала к двери комнаты спиной и уставилась в потолок, тщетно пытаясь не думать хотя бы сейчас о Кейде Колдуэлле.

   Несколько дней она упорно уклонялась от прогулок и бесед с Полом Андерсоном, и наконец он покинул Сан-Диего, заявив на прощание, что никогда в жизни не забудет ее.

   Его искренние слова, произнесенные в тенистом дворике трактира, так тронули сердце Лоры, что она позволила ему обнять и поцеловать ее, сперва в губы, а потом в лоб. При этом она не проронила ни слова, и Пол, натянуто улыбнувшись, повернулся и ушел. Когда его корабль отошел от пристани, на глаза Лоры навернулись слезы.

   После отъезда Пола она почти не покидала своей комнаты, мучаясь щемящим ощущением одиночества. Ей вдруг стало жаль покидать Калифорнию, где она встретила и полюбила Кейда. В том, что она любила его, у нее больше не оставалось сомнений. Более того, она осознала, что влюбилась в него еще во время их первой встречи, в ту ночь, когда он, приняв ее по ошибке за одну из своих легкомысленных подружек, бесцеремонно обнял, бесшумно подкравшись к ней сзади, и страстно поцеловал в губы. В грубых неожиданных мужских ласках заключалось столько подкупающего и волнующего чувства, что Кейду легко удалось заинтриговать ее. Она никогда бы не призналась в любви к нему даже себе самой, если бы не думала, что им с Кейдом уже не суждено больше встретиться.

   Утешалась она только тем, что он сейчас на свободе. Его образ возникал в ее голове особенно часто по ночам, и она беспокойно ворочалась в постели, представляя себе, что он обнимает и целует ее, поглаживая рукой по волосам.

   Знай Лора, что Кейд тоже вспоминал ее, но испытывал совершенно иные желания, далекие от ее сентиментального настроения, она бы вообще лишилась сна. Кейд проклинал ее кошачьи глаза и от всей души желал ей очутиться в адском пекле, куда он с радостью проводил бы ее лично.

   – Стоит ли вообще думать о ней, мой милый? – однажды спросила у него Линда Наварро, племянница алькальда, угадав его мысли по выражению злобно прищуренных глаз. – Просто забудь о ней навсегда и не терзай своего сердца.

   – Я вспоминаю ее нежную белую шею и представляю, как свернул бы ее своими руками, – недобро ухмыляясь, отвечал ей Кейд.

   – Зачем же думать о ней, когда рядом с тобой я? – не без ревности спрашивала Линда, подставляя ему свои губы для поцелуя.

   Он смотрел в ее темные глаза и жарко обнимал, не смея отказать в ласке устроительнице его побега. Племянница алькальда обставила его так ловко, что никто до сих пор ничего не заподозрил. Пока солдаты разыскивали беглеца в Тихуане, он преспокойно предавался любовным забавам с Линдой на уединенной вилле Сан-Диего на побережье океана. Кейд собирался выждать еще несколько дней и покинуть Калифорнию на корабле. Линда уговаривала его уехать вместе с ней в Испанию, но у него были иные планы.

   Кейд намеревался отправиться в Техас и принять участие в строительстве там новой, независимой республики. Узнав об этом, Линда пришла в ярость:

   – Глупец! Мысли о женщине, предавшей тебя, совершенно лишили тебя рассудка! Одумайся, пока еще не поздно, и спустись с облаков на землю!

   Но Кейд не желал ничего слушать и упорно стоял на своем. Всякий раз, когда Линда пыталась переубедить его, он мрачнел и вынуждал ее замолчать одним своим угрюмым взглядом. Лора крепко засела не только у него в голове, но и в печенках, и забыть о ней ему не удавалось. Более того, он вовсе не был уверен, что ему хочется этого. Вот Сесиль, о которой он тоже помнил, он забыл бы с радостью, с Лорой Аллен все обстояло совсем иначе, возможно, потому, что он ненавидел ее всей душой.

   Кейд порывисто встал и принялся беспокойно расхаживать по комнате, взбешенный новым приступом терзавшего его наваждения. Образ Лоры, то и дело возникавший перед его мысленным взором, пробуждал в нем противоречивые желания. Ему то хотелось убить коварную предательницу, то вдруг мечталось о близости с ней. Порой ему мнилось, что он ощущает аромат ее духов и гладит ее по золотистым волосам. Кейд чувствовал, что медленно сходит с ума и что ему необходимо что-то срочно предпринять. Вилла, в которой он обрел временное укрытие, начала казаться ему тюрьмой, а племянница алькальда – надзирательницей.

   И в один из жарких дней, когда Линда, разморенная любовной игрой и духотой, задремала, Кейд решил прогуляться по набережной и посидеть в открытом кафе, попивая в одиночестве какой-нибудь прохладительный напиток и любуясь живописной гаванью. Там, сидя за угловым столиком, он и увидел Лору, задумчиво прогуливающуюся неподалеку от пляжа. И сразу же все его прежние сомнения рассеялись, он понял, что ему нужно делать, едва лишь узнал ее.


   Уже стемнело, и вода в гавани, на которую выходили окна комнаты Лоры, обрела мистический серебристый оттенок. Луна, выглянувшая из-за облаков, залила таинственным светом пирсы и причалы. Легкие волны, набегая на берег, шлепались о камни и с тихим шуршанием откатывались, пробуждая в сердце Лоры, наблюдавшей ночную картину, тревогу и грусть.

   Ей не лежалось спокойно в постели, она вся горела, несмотря на прохладный бриз, проникавший в ее спальню через распахнутое окно. При каждом его порыве марлевая занавеска колыхалась, напоминая ей пенистые гребни волн, которыми она любовалась, прогуливаясь по песчаному пляжу днем.

   Лора улыбнулась, вспомнив, как заворожила ее картина прилива и с каким удовольствием подставляла она лицо соленому ветру и солнечным лучам. Прогулка вдоль пляжа взбодрила и освежила ее, вид сверкающего синего океана расшевелил ее мысли и чувства. Она так увлеклась созерцанием морского пейзажа, что даже не заметила, как ее золотистые волосы выбились из-под накидки и рассыпались по плечам. Запрокинув голову и прикрыв ладонью от яркого света глаза, Лора долго смотрела на лазурное небо, совсем по-детски радуясь морскому запаху и горячему белому песку под ногами. Воздух, насыщенный ароматом соли и водорослей, нагрел песок так, что он жег ступни даже сквозь подошвы сандалий. Юбки то развевались, то обвивали ее стройные ноги, привлекая посторонние взоры. И лишь когда ветер сорвал мантию с ее плеч, Лора спохватилась и, ловко поймав накидку, снова накрыла ею голову.

   Оглядевшись по сторонам, она увидела, что за ней с интересом наблюдает какой-то мужчина, сидящий в одиночестве за столиком в открытом кафе, сердито хмыкнула и, вздернув носик, быстрым шагом удалилась в направлении трактира. Ей претила сама мысль о возможном флирте с незнакомцем в чужом городе, хотелось побыстрее очутиться в своем временном скромном пристанище и затаиться.

   И вот теперь, когда все вокруг окуталось ночной мглой, она потеряла сон и покой, постоянно переворачиваясь с одного бока на другой и гадая, когда же наконец отплывет из гавани ее пароход. Его выход из порта задержался сначала на два, а потом еще на три дня по какой-то совершенно пустяковой причине, выяснить которую ей так и не удалось. Терпение Лоры иссякало, она хотела поскорее покинуть Сан-Диего и избавиться от всех воспоминаний, связанных с Калифорнией. В конце концов ее все-таки сморил сон.

   Однако он был вскоре прерван самым неожиданным образом: чья-то рука зажала ей рот, и сердитый голос произнес у нее над ухом:

   – Наслаждаетесь свободой, сеньорита?

   Она моментально узнала Кейда и покрылась липким потом.

   Как он ее здесь нашел? И что он делает в Сан-Диего? Даст ли он ей шанс все ему объяснить или задушит, не позволив ей даже пикнуть? Она не видела его лица в темноте, но ощущала его горячее учащенное дыхание и чувствовала, что он взволнован не меньше, чем она, их встречей.

   Луна снова скрылась за тучей.

   Кейд склонился над Лорой, упершись коленом в матрац, просевший под ним, обвил рукой ее шею и взял ее другой за подбородок. Она затаила дыхание, почувствовав исходившую от него угрозу, и затрепетала, ощутив на себе его взгляд.

   – Что, испугалась? – насмешливо спросил он хриплым голосом. – Еще бы тебе не дрожать со страху! Я бы мог легко вытрясти из тебя твою подлую душонку, сдавив пальцами твою хрупкую тонкую шейку вот так… – Он слегка сомкнул пальцы на ее горле, и Лора захрипела, задыхаясь. – Поняла? Пожалуй, я бы сделал всему миру большое одолжение, избавив его от такой мерзкой твари. Наверное, ты получила огромное удовольствие, наблюдая, как меня судят за твои преступления, верно? Не кажется ли тебе, что ты зашла в своих дурацких детских забавах чересчур далеко? Ведь я чуть не поплатился за них жизнью!

   Он разжал пальцы, и она, сделав судорожный вдох, попыталась произнести его имя. Но в горле и во рту у нее так пересохло, что ей это не удалось. Кейд продолжал жечь ее взглядом и ухмыляться. Ей стало настолько жутко, что у нее полезли на лоб глаза. А что, если он действительно хочет убить ее? По спине Лоры пробежал озноб. Неужели она умрет, не успев ему объяснить, как все обстояло на самом деле? Неужели он лишит ее жизни, уверенный, что казнит предательницу? Лора выгнулась дугой и замотала головой, пытаясь высвободиться. Но Кейд держал ее крепко.

   Убивать ее или нет? Этот вопрос не давал Кейду покоя с того момента, когда он очутился в сырой и вонючей тюремной камере, из которой его регулярно выводили на допросы к садисту Хосе Гарсиа, пытавшемуся пытками выбить у него признания. В ту пору одна только мысль, что когда-нибудь он возьмет Лору за горло, являлась для Кейда утешением. И вот наконец долгожданный миг отмщения наступил, предательница оказалась в его власти.

   Придушить ее сразу или после того, как он вволю позабавится с ней? Кейд осклабился, заметив неподдельный страх в ее вытаращенных глазах. Золотистые волосы разметались по подушкам и казались при свете коварной луны серебристыми. Кейд вздохнул, наслаждаясь таким зрелищем и все еще не веря, что ему так повезло.

   Его взгляд переместился на бюст Лоры, о котором он тоже частенько вспоминал, даже во время близости с Линдой. Проницательная брюнетка угадала, что он думает вовсе не о ней, овладевая снова и снова ее похотливым телом, и все время упрекала его:

   – Ты все еще мечтаешь о ней, негодяй!

   – А почему бы и нет? – возразил Кейд, усиливая свой натиск. – Любой нормальный мужчина не смог бы забыть такую привлекательную красотку, как Лора Аллен!

   Кейд и теперь ее хотел. Она догадалась об этом по едва заметным признакам охватившего его вожделения и томно застонала, закрыв глаза. Она больше не могла сдерживать желание почувствовать в себе его могучее мужское естество, желание, которое не покидало ее на протяжении многих недель разлуки. Без лишних слов Кейд бесцеремонно задрал ей на голову подол ночной рубахи и, в мгновение ока раздевшись сам, стремительно овладел ею. Его живость и страсть моментально передались Лоре, и она стала двигаться в одном ритме с ним, искренне наслаждаясь гармонией слияния их тел и чувств.

   Любопытная луна снова выглянула из-за облаков и залила комнату серебристым светом.

   Спелая красота Лоры, ее золотистые волосы, чувственные пухлые губы и миндалевидные глаза моментально довели Кейда до экстаза. Он стал нашептывать ей по-французски и по-испански какие-то нежные слова и без устали сотрясать своими мощными ударами низ ее живота. В отличие от предыдущего раза, когда сладостное облегчение пришло к Лоре не сразу, а только после медленного нарастания в ней желания, теперь пламя вожделения вспыхнуло в ней, словно порох, как только лоно заполнилось его плотью. Взрыв неописуемых ощущений потряс ее.

   Лора впилась ноготками в его спину, обвила его торс ногами и вдруг осознала, что больше совершенно его не боится. Их исступленная скачка продолжалась, как ей показалось, целую вечность. Наконец оба они издали протяжный ликующий крик. Потом долго лежали молча на влажной простыне, не в силах разжать объятия, и словно во сне Лора услышала, как он сказал:

   – Мне следовало бы прикончить тебя до нашей близости.

   Сделав глубокий вдох, она спросила:

   – И что же тебя остановило?

   – Похоже, что мне слишком сильно хотелось овладеть тобой еще раз, – ответил Кейд.

   – Что ж, ты получил то, чего хотел. И что ты намерен делать дальше? – спросила она чуть слышно.

   – Тебе не следовало задавать таких вопросов, Лора, – хрипло проговорил Кейд и, оттолкнув ее, сел и спустил с кровати ноги. – Кажется, ты не понимаешь, что балансируешь на очень тонкой жердочке, перекинутой через пропасть.

   Его изможденное лицо с высокими заостренными скулами стало суровым, а взгляд – колючим. Внутренний голос умолял Лору быть осторожнее в выборе слов, однако она не могла сдержаться:

   – Пока ты ходишь по лезвию бритвы, я не могу думать о собственном благополучии. Сейчас мне на все наплевать!

   Кейд смерил ее удивленным взглядом и спросил:

   – С каких пор ты стала альтруисткой? По-моему, ты заботилась всегда лишь о себе самой.

   – Кейд, нам нужно объясниться! – предложила Лора с мольбой в золотистых глазах.

   – О нет! Я и без того вижу тебя насквозь! – покачал он головой. – Однажды тебе удалось ввести меня в заблуждение своими рассуждениями о несправедливом отношении алькальда к пеонам, умением владеть шпагой и переодеванием в мужской костюм. Сейчас я понимаю, что ты просто-напросто развлекалась, устроив небольшой маскарад.

   – Неправда! Мне далеко не безразлична участь пеонов! – возмутилась Лора. – Поверь мне, Кейд.

   – Поверить тебе? Лгунье, оклеветавшей меня на суде? Оговорившей меня на допросе в кабинете алькальда? Не надо делать из меня идиота, Лора Аллен! – с горечью ответил Кейд.

   Она болезненно поморщилась, словно от пощечины, и, протянув руку к его окаменевшему лицу, провела пальцем по скуле и подбородку. Но Кейд и бровью не повел, а только вперил в нее свой угрюмый взгляд. Проклиная себя за то, что она не может вспомнить сейчас все те нужные слова, которые подбирала для встречи с ним по пути в Тихуану, Лора пролепетала:

   – Я пыталась разыскать тебя!

   – Не надо! – покачал он головой.

   – Я говорю правду!

   – Не важно.

   И Лора поняла, что ей не удастся смягчить его гнев словесными объяснениями. Быть может, позже он прислушается к ним, но теперь у нее оставался лишь один выход – ублажать его своими ласками. Она обхватила его голову руками и начала страстно целовать в губы.

   – Ты думаешь, что твой трюк сработает? – спросил он, когда она прервала поцелуй, чтобы передохнуть.

   Лора не смутилась и снова начала покрывать его лицо поцелуями. Кейд не только не оттолкнул ее, а сам порывисто обнял ее и впился в ее губы своими. Их обоих охватила невероятная страсть, заставившая снова слиться в одно целое в пылкой любовной пляске. Они предавались ей самозабвенно, до полного изнеможения, а выбившись из сил, долго не могли ничего сказать друг другу, только молча лежали рядом, осмысливая случившееся.

   На рассвете Кейд спросил, насмешливо прищурившись:

   – Итак, сеньора Альварес, соблаговолите напомнить мне, когда вы стали моей супругой?

   Щеки Лоры порозовели от смущения, однако она спокойно произнесла:

   – Как только я прибыла в Тихуану.

   – Значит, я стал двоеженцем? – чисто риторически воскликнул Кейд и, обняв Лору, стал целовать ее грудь. Она охнула и вцепилась пальцами в его волосы. Внезапно он оторвался от ее набухшего соска и лукаво взглянул на нее. – Любопытно, жива ли еще моя первая жена? Может быть, ты меня от нее уже избавила?

   – Я назвалась твоей супругой лишь для того, чтобы получить свидание с тобой, – выдохнула Лора.

   Кейд вкрадчиво побарабанил кончиками пальцев по ее самому чувствительному местечку:

   – Это правда? А я тешился надеждой, что ты мечтаешь стать моей невестой. – Он вновь впился жадным ртом в ее сосок. На какое-то время разговор прервался.

   – Кейд… Умоляю, выслушай меня… – пролепетала она, трепеща от страсти.

   – Нет, я по горло сыт твоими лживыми словами! – отпрянул от нее Кейд и сел на кровати. – И помню все, что ты говорила алькальду и судье. Тебе не удастся больше заморочить мне голову своими баснями, Лора. Я тебе не верю!

   Охваченная праведным гневом, она тоже рывком села и закричала, не заботясь о последствиях своего поступка:

   – Ты думаешь, что ты самый умный! На самом деле ты просто тупой упрямец! Будь в твоей голове хотя бы толика рассудка, ты бы дал мне возможность объяснить все до конца. Подумай же наконец, Кейд, разве приехала бы я сюда, если бы действительно была перед тобой виновата!

   Но он снова не пожелал внять ее словам. Зажав ей рот ладонью, он прорычал:

   – Я много думал, Лора! Так много, что сейчас мне стоит огромных усилий сдерживать желание задушить тебя!

   Она посмотрела в его потемневшие от слепой ярости глаза и судорожно сглотнула ком, сообразив, что ее жизнь действительно висит на волоске.

   – Прости меня, Кейд, – тихо произнесла она, и этого оказалось достаточно, чтобы смирить его гнев.

   Дьявольский огонь в его глазах угас, он обмяк и, помолчав, произнес, не глядя на нее:

   – Попросить прощения совсем не сложно.

   – Ты прав, – кивнула она. – Но я сказала от чистого сердца.

   Кейд встал и, повернувшись к ней спиной, подошел к окну, за которым набирал силу рассвет. Она окинула взглядом его мускулистую фигуру и закусила губу, заметив глубокие царапины от своих ногтей у него на спине, под которыми темнели рубцы от ударов кнутом. Ничего не говоря, она подошла к нему и, взяв его под руку, встала с ним рядом. Они долго молча глядели на волнорезы, о которые разбивались водяные волны. Наконец Кейд повернулся к Лоре и холодно приказал:

   – Ты поедешь со мной.

   Она взглянула в его пустые глаза и усомнилась, что ей нужно радоваться его приказу.

Глава 16

   Стоя рядом с Кейдом на раскаленной солнцем пристани, Лора с опаской озиралась по сторонам, высматривая в толпе солдат или агентов полиции. Посадка пассажиров на корабль затягивалась, и с каждой минутой волнение Лоры усиливалось. Ведь Никола Альварес считался беглым преступником и находился в розыске. А вдруг его здесь кто-то случайно узнает?

   Лицо Кейда тоже было напряжено, хотя он и старался не выдавать своего волнения. Лора знала, что он прячет под пальто пистолет, но это было для нее слабым утешением. Она вымучила улыбку, пытаясь ободрить его, но Кейд лишь прищурился и скользнул по ней холодным взглядом, от которого по спине у нее побежали мурашки.

   Она прикусила губу и потупилась, желая скрыть охватившее ее беспокойство. После бурно проведенной ночи все ее тело ныло, а колени дрожали. Доведенная исступленными ласками Кейда до умопомрачения, она действовала словно сомнамбула, совершенно утратив чувство времени и места, и послушно выполняла все его команды.

   Он видел ее состояние и постоянно держал ее за руку. Бледное лицо Кейда с бегающими по острым скулам желваками и запавшими темными глазами вызывало у Лоры неосознанный страх, который проникал в каждую клеточку ее тела, и она не решалась ни о чем его спрашивать. Внутренний голос нашептывал ей, что паниковать не следует, однако на сей раз эмоции взяли верх над разумом.

   Лора снова скользнула взглядом по причалу, посмотрела на покачивающийся на волнах корабль и бескрайнюю лазурную даль, туда, где парили в воздушных потоках над океаном чайки, высматривающие в воде рыбу. Птицы камнем падали на свою добычу и столь же быстро опять взмывали в небо, вцепившись в жертву когтями. Лора вздохнула, с горечью подумав, что они в отличие от нее совершенно свободны. На мгновение ей вспомнились отец и Карлотта, но она прогнала прочь непрошеные воспоминания и попыталась сосредоточиться на насущных проблемах. Однако суровый взгляд, брошенный на нее Кейдом, опять вогнал ее в оцепенение. Его бесстрастное лицо все сильнее вызывало у Лоры сомнение в том, что он в нее влюблен и забирает ее с собой в дальние края, потому что не может без нее жить.

   Им предстояло доплыть до Панамы, пересечь там узкий перешеек и затем сесть на другое судно. О конечном пункте их путешествия Лора даже не спросила, чтобы не спровоцировать Кейда на новый поток обвинений и упреков. Ей достаточно и немого укора, который она читала в его ледяном взгляде. Сейчас ей хотелось одного – поскорее очутиться на борту корабля и отдохнуть в своей каюте.

   Наконец с борта на причал спустили трап, и свисток возвестил о начале посадки пассажиров. Кейд обернулся, сделал носильщику знак заносить на борт их багаж и уже намеревался шагнуть к трапу, когда раздался громкий оклик:

   – Никола!

   Лора вздрогнула и резко обернулась.

   – Спокойно, любовь моя, не вздумай скандалить, это не в твоих интересах, – сжав ей пальцами запястье, произнес с угрозой Кейд. – Впрочем, избежать маленького спектакля нам все равно не удастся, – пробормотал он, глядя на пышно одетую разъяренную молодую даму, стремительно приближающуюся к нему по причалу.

   Поначалу Лора ее не узнала, поскольку лицо ее скрывала вуаль, но, приглядевшись к ней получше, остолбенела: сеньорита Линда Наварро собственной персоной! Остановившись в двух шагах от Кейда, она спросила, задыхаясь от возмущения:

   – Как понимать твое поведение, Никола?

   – Не надо привлекать к нам внимания других пассажиров, Линда! – с опаской озираясь по сторонам, негромко ответил Кейд.

   Линда надменно посмотрела на Лору и громко воскликнула:

   – Вот как ты отплатил мне за добро, негодяй! Бежишь от меня с кокеткой, обрекшей тебя на страдания за решеткой и позорную высылку из страны? Не думала, что ты так коварен и подл, Никола!

   По щеке сеньориты Наварро потекли слезы.

   Лора открыла рот, чтобы достойно ответить на брошенный ей вызов, но Кейд стиснул пальцами ее кисть и сам попытался урезонить Линду.

   – Ну как ты не понимаешь, – энергично прошипел он, – что меня разыскивает полиция! Я не могу тобой рисковать! Поверь, что для всех лучше, если меня будет сопровождать до Калифорнии она.

   – А что потом? – спросила Линда. – Как ты намерен поступить с ней, добравшись до Калифорнии?

   С изумлением всматриваясь в ее мокрое от слез лицо, скрытое вуалью, Лора с трудом сдерживала нараставшую в сердце злость. Да как смеет эта надменная особа обсуждать ее так, словно бы она предмет домашнего обихода? Выходит, Кейд просто использовал ее! Какая же она дура, что поверила ему!

   Поймав на себе ее укоризненный взгляд, Кейд, передернув плечами, пояснил:

   – Своей свободе я обязан Линде, ведь именно она помогла мне бежать.

   – Значит, после побега ты скрывался у нее? – запинаясь от гнева, спросила Лора.

   – Да, – кивнул он. – Она оказалась самой верной мне из всех женщин, которых я знавал.

   Уязвленная его намеком, Лора тяжело вздохнула и потупилась. Линда выразительно фыркнула, попятилась, словно бы опасаясь, что соперница наступит на подол ее платья, и воскликнула:

   – Эта бесстыдница недостойна того, чтобы ты тратил на нее свое время, Никола! Зря ты вознамерился взять ее с собой! Есть куда более достойная женщина – я! Возьми лучше меня в заложницы, тем более что я – племянница алькальда…

   – Именно поэтому ты и не годишься! – возразил ей Кейд. – Ты ведь не хочешь, чтобы меня начали искать все солдаты Калифорнии и Мексики?

   Поняв, что он прав, Линда залилась от отчаяния слезами. Продолжая сжимать руку Лоры, Кейд приподнял у Линды вуаль и, нежно поцеловав ее в губы, что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула, резко повернулась и быстро пошла прочь по причалу. Кейд проводил ее грустным взглядом и обернулся. Лора молча влепила ему звонкую пощечину. Наблюдавшие за ними матросы громко рассмеялись, приветствуя ее решительный поступок. Разыгравшийся на причале маленький спектакль явно доставил им удовольствие.

   – Негодяй! – воскликнула Лора и замахнулась, чтобы влепить ему вторую оплеуху.

   Кейд остановил ее, крепко схватив за локоть. Но разъяренная Лора не обращала внимания ни на боль, причиняемую ей его цепкими пальцами, ни на смеющихся матросов. Она кипела от злости. Как он только посмел оскорбить и унизить ее на глазах у толпы?! Ведь минувшей ночью она призналась ему в любви! Как он, должно быть, смеялся над ней в душе, негодяй!

   – Успокойся, – прошипел Кейд.

   – Продажный мерзавец! – вскричала она, собираясь двинуть ему ногой в пах. Матросы разразились хохотом, предвкушая второй акт забавного представления.

   – Ты хочешь привлечь ко мне внимание солдат? – сквозь зубы спросил Кейд.

   – Да, черт бы тебя побрал! – в сердцах крикнула она. – Пусть они схватят и расстреляют тебя, коварный изменник!

   Боль и обида затмили ей рассудок, и она уже не отдавала отчета в своих словах.

   Кейд рывком привлек ее к себе и рявкнул:

   – Сумасшедшая стерва! Не зли меня! Я за себя не ручаюсь!

   Но Лора не слушала его, переполненная обидой и жаждой отмщения. Она выдохнула, сверкая кошачьими глазами:

   – Я буду кричать до тех пор, пока сюда не сбегутся солдаты со всего Сан-Диего!

   Кейд крикнул одному из таращившихся на них матросов, чтобы тот отнес их багаж на корабль, потому что самому ему нужно успокоить свою разбушевавшуюся жену.

   Лора, пораженная его словами, с хохотом спросила:

   – Жену? Значит, я уже стала твоей супругой? В таком случае ты двоеженец и тебя снова следует судить! Вот что я тебе скажу, Кейд Колдуэлл: катись-ка ты к чертям!

   – Лора, – подозрительно спокойно произнес он, – возьми себя в руки! Иначе мне придется тебя утихомирить.

   Она разрыдалась, почувствовав себя беспомощной и беззащитной, и тихо всхлипнула:

   – Да, я знаю, что ты способен ударить меня, мужлан!

   – Я вынужден буду применить грубую силу, – подтвердил ее опасения Кейд и, не дожидаясь ответа, крепко стиснул своими пальцами ее запястье, взглянув ей в глаза так, что по спине у нее побежали мурашки.

   Судорожно вздохнув, она поджала губы и попыталась высвободиться, но не смогла.

   Кейд потащил ее по трапу на корабль, к удовольствию матросов. Один из них крикнул:

   – Отлупи ее хорошенько, приятель! Жену следует время от времени колотить, иначе она перестанет уважать тебя!

   – Да выбери для трепки подходящие розги, такие, чтобы не сломались об ее упругий зад! – хрипло добавил другой. Вся команда расхохоталась, вогнав тем самым Лору в краску. Она изловчилась и двинула-таки ногой Кейду в пах. Он чертыхнулся, поморщился от боли и влепил ей пощечину. Лора немедленно пришла в себя и умолкла, вытаращив испуганные глаза.

   – Я тебя предупреждал! – холодно заявил Кейд. – А теперь успокойся и ступай за мной.

   Видимо, он не был уверен, что она последует его совету, а потому взял ее за руку и потащил за собой по палубе.

   – Отпусти меня! – воскликнула она, когда они стали спускаться по крутой лестнице на нижнюю палубу.

   Он обернулся, стиснул руками ее талию и понес по узкому темному коридору, говоря на ходу:

   – Нам с тобой придется провести вместе несколько дней, так что веди себя смирно и вежливо, чтобы внезапно не оказаться темной ночью за бортом.

   Охваченная ужасом, Лора обмерла. Кейд остановился и, прижав ее к стенке всем своим могучим телом, зловеще добавил:

   – И не вздумай кричать! После того отвратительного фарса, который ты устроила на пристани, ни один матрос не придет к тебе на помощь. Ты моя заложница, мой билет на свободу, и тебе не удастся от меня убежать. Поняла? Или объяснить еще раз?

   Лора жалобно пискнула:

   – Кажется, поняла.

   – Вот и прекрасно, – удовлетворенно пробурчал он. – А теперь помолчи, пожалуйста, до тех пор, пока мы не очутимся в каюте. Я устал от твоей болтовни!

   Лора стиснула зубы, чтобы они не стучали, и зябко повела плечами, удивляясь, откуда взялся у нее озноб.

   Кейд втолкнул ее в каюту и запер за собой дверь.

   – Ну вот, теперь тебе не удастся убежать! Однако на всякий случай я приму дополнительные меры, чтобы исключить возможность твоего побега: привяжу тебя веревкой к кровати.

   – Ты не имеешь права держать меня на привязи! – воспротивилась Лора, но Кейд молча сделал то, что обещал, и ушел, оставив ее в каюте одну.

   Лора долго смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как ее охватывает усталость. После всего пережитого за минувшие сутки глаза ее слипались, а голова кружилась. Она чувствовала себя совершенно обессиленной и с трудом сдерживала желание дать волю слезам. Ей было чрезвычайно обидно узнать, что она нужна Кейду не как любовница, а в качестве гарантии его свободы. Положение заложницы казалось ей унизительным, но еще обиднее был его обман прошлой ночью. Она горько усмехнулась, представив, насколько велико сейчас его ликование. Ведь ему удалось не только легко обвести ее вокруг пальца, но вдобавок еще и опозорить перед родственницей алькальда на глазах у всей корабельной команды!

   Лора тяжело вздохнула и огляделась. Каюта оказалась маленькой и скудно обставленной, в дальнем ее углу стояли саквояжи, в другом – столик и два стула. К одной из стен прикреплена раковина для умывания, на полочке стоял ночной горшок. Койка, на которой она лежала, была узковата для двоих. Лора легла поудобнее и задремала, надеясь, что сон принесет ей желанное успокоение.

   Разбудил ее звук захлопнувшейся двери. Она вздрогнула, открыла глаза и увидела Кейда: он стоял перед ней с подносом в руках и нахально ухмылялся.

   – Надеюсь, тебе сладко спалось? – спросил он.

   – Меня мучили кошмары, ты слишком крепко меня связал, – ответила она. – Нельзя так жестоко обращаться со своей пленницей!

   Кейд поставил поднос на столик, приблизился к ней и язвительно произнес:

   – Будь моя пленница покладистее, мне бы не пришлось ее связывать.

   – А по-моему, у моего тюремщика маловато извилин в мозгах. Даже морская чайка наверняка бы сообразила, что мне некуда бежать посередине океана! Или ты считаешь меня самоубийцей?

   В темных глазах Кейда промелькнуло удовлетворение.

   – Во-первых, корабль идет вдоль берега, – объяснил он, улыбаясь, – а во-вторых, красивой молодой даме могут помочь убежать матросы.

   – Уж не хочешь ли ты сказать, что я прибегну к своим женским чарам, чтобы обольстить кого-то из тех отвратительных уродов, которых я видела во время посадки на корабль? – холодно спросила Лора. – Неужели ты искренне полагаешь, что я могу столь низко пасть?

   – Ты не перестаешь меня удивлять, – улыбнулся Кейд, освобождая ее от пут. – Разве мог бы я когда-нибудь подумать, что ты попытаешься соблазнить капитана Гарсиа? Так что давай не будем ссориться.

   Не удостоив его ответом, Лора стала растирать свои затекшие от веревки запястья. Кейд продолжал сверлить ее изучающим взглядом, подперев кулаками бока и ухмыляясь. Наконец он проговорил:

   – Ты, наверное, проголодалась? Я принес тебе ужин.

   – Может быть, ты ждешь от меня слов благодарности? – резко спросила она, не глядя на него. – Так вот, есть мне совершенно не хочется.

   – Лора, я не намерен играть с тобой в такую игру! – сурово предостерег Кейд. – Тебе необходимо подкрепиться, и не вынуждай меня кормить тебя против твоей воли.

   Лора обожгла его рассерженным взглядом, однако он снова строго посмотрел на нее и кивком указал на стол. Она решила, что глупо снова затевать ссору, и нехотя села. Еда, предложенная ей, походила на какое-то малоаппетитное месиво, и Лора спросила:

   – Как эта дрянь называется?

   Ответа не последовало, и она, благоразумно воздержавшись от дальнейших вопросов, заставила себя проглотить несколько ложек тошнотворного варева. Отодвинув от себя миску, она задумчиво вымолвила:

   – Я бы не сказала, что пассажиров здесь балуют деликатесами.

   Бурчание в животе подтвердило справедливость такого умозаключения, и Лора покосилась на стоявший на полке ночной горшок. Угадав ход ее мыслей, Кейд без обиняков сказал:

   – Не стесняйся, ответь на зов природы, я отвернусь.

   Лора поморщилась, однако без лишних слов сняла эмалированную ночную вазу с полки и справила нужду.

   – Выставь горшок за дверь в коридор, стюард его заберет, – заметил Кейд.

   – Теперь я понимаю, почему весь корабль пропитан миазмами, – догадалась Лора, вернувшись из коридора. Ей было противно даже глядеть на Кейда, но его взгляд постоянно жег ей кожу.

   – Боже правый, Лора! – воскликнул он. – Тебе стыдно при мне удовлетворять свои физиологические потребности, однако же ты не постыдилась соблазнить капитана Гарсиа. Впрочем, я полагаю, что, общаясь с ним, ты испытывала приблизительно те же ощущения, что и минуту назад.

   – Ты животное, Кейд! Тупая скотина! – в ярости крикнула она, однако Кейд пресек ее монолог.

   – Поосторожнее с выбором слов! – холодно поглядел ей в глаза Кейд. – На твоем месте я бы не стал ерепениться.

   – Ты заблуждаешься, Кейд! Я не была близка с капитаном, – слабым голосом возразила Лора.

   – Ты неисправимая лгунья, – с гневом ответил он. – Однако меня тебе обмануть не удастся. Сейчас я снова свяжу тебе веревкой руки. Подойди ко мне!

   Словно во сне Лора приблизилась к нему и покорно позволила связать себе запястья, после чего он велел ей лечь на койку, и она исполнила приказ, парализованная его ледяным взглядом. Кейд сел на стул, откупорил бутылку бренди и, наполнив бокал, залпом его выпил. Запах алкоголя заполнил каюту. Лора повернулась к нему спиной и уставилась в стенку.

   Кейд потушил лампу, и крохотное помещение погрузилось в полумрак. Лишь лунный свет, проникавший в каюту через иллюминатор, избавлял Лору от жуткого ощущения, что ее заживо замуровали в склепе. Кейд долго угрюмо молчал, улегшись рядом с ней, потом положил ей на плечо свою тяжелую руку. Она попыталась отодвинуться, и тогда он положил на нее ногу, занимая позицию для штурма ее торса. Лора стала сопротивляться, однако вскоре утомилась и замерла. Кейд насмешливо хохотнул и прошептал, согревая своим горячим дыханием ее шею:

   – Условия нашего теперешнего сосуществования ограничивают выбор интимных позиций, глупышка. Так что лучше не капризничай и лежи смирно.

   Лора не удостоила его ответом, а лишь уткнулась лицом в подушку и зажмурилась, приготовившись к самому неожиданному повороту событий.

   – Вот и умница, – насмешливо похвалил ее Кейд, и у Лоры екнуло сердце. Она снова упрекнула себя за наивность и доверчивость. И как ей могло прийти в голову, что такой закоренелый развратник способен испытывать искренние, чистые чувства? Он и в слово «любовь» вкладывает иное, банальное значение, далекое от романтизма.

   Ощущая себя абсолютно беззащитной от такого варвара, Лора обмякла. Кейд мог сделать с ней все, что ему вздумается, и никто на корабле за нее бы не заступился. Ведь все считали, что они супруги! Вспомнив, что она разрешила ему ввести команду в заблуждение из самых лучших побуждений, желая спасти его от ареста, Лора не знала, куда деваться от возмущения. Теперь неблагородный негодяй волен измываться над ней, сколько ему захочется, давая волю своим самым темным фантазиям и не спрашивая у нее на то разрешения. Что ж, со вздохом подумала она, видимо, такова уж ее судьба – быть игрушкой в руках коварного любовника.

   Но, к ее огромному удивлению, дыхание Кейда стало тихим и ровным, и она поняла, что он уснул, взбесив тем самым Лору сильнее, чем предположение о вероятных мучениях, ожидающих ее. Да как он посмел заснуть, лишив ее сна? И зачем в таком случае он связал ее, словно непокорную ослицу?

   Лишь под утро Лора забылась сном.

   Потянулась череда скучных, одинаково блеклых дней. Лора смирилась со своим унизительным положением и еще сильнее возненавидела себя за недальновидность. Лишь однажды Кейд уступил ее мольбе и неохотно вывел на палубу. После душной каюты свежий морской воздух вскружил ей голову, словно крепкое вино. Он оставлял солоноватый привкус на ее губах, трепал подол ее платья и волосы, рвал ее шелковые ленточки и воскрешал воспоминания о чудесных морских прогулках в юности. Солнечные блики на пенистых волнах заставляли Лору щуриться, однако ей все же удалось разглядеть вдали берег полуострова Калифорния, отделяющего Мексику от Тихого океана. Кейд сказал, что скоро они достигнут Панамы, маленькой страны на стыке Северной и Южной Америки, откуда по суше доберутся до побережья Мексиканского залива и сядут там на другой корабль.

   Но впереди у них все равно оставалось немало томительных дней, что повергало Лору в уныние. Думать о будущем у нее уже не было сил, поэтому она лениво размышляла о настоящем, уставившись на темное пятно земли и упершись локтями в поручни.

   Наблюдая за ней, Кейд внезапно почувствовал приступ вожделения. Он окинул взглядом ее растрепавшиеся золотистые волосы, соблазнительную фигуру, обтянутую тканью платья, и непроизвольно сглотнул слюну, вспомнив, как хороша ее полная молодая грудь с розовыми сосками и как стройны длинные ноги. Сейчас все ее прелести ласкали ветер и солнце, и Кейду захотелось погладить Лору по тугим выпуклым ягодицам и крутым бедрам. Он глубоко вздохнул и с трудом воздержался от соблазна потешить свою похоть прилюдно. Но не только он любовался Лорой. Помимо нескольких матросов, бросавших в ее сторону плотоядные взгляды, к Лоре присматривался еще один пассажир, стоявший в десяти шагах от нее в носовой части палубы. Звали его Кристофер Мартин. Он был высок ростом, белокур и хорош собой, однако не решался познакомиться с девушкой, поскольку не имел опыта в таких делах. Улыбающаяся незнакомка так пленила его воображение, что он не обратил внимания на стоявшего рядом с ней хмурого небритого брюнета.

   Наконец молодой человек не выдержал и, собравшись с духом, подошел к Лоре. Заслышав его шаги, она обернулась.

   – Извините, сеньора, – запинаясь, произнес Кристофер. – Мне подумалось, что вам скучно одной, и я решил составить вам компанию.

   Свирепый косой взгляд Кейда пробудил в Лоре бунтарский дух, и она решила бросить своему тюремщику вызов. Похлопав длинными ресницами, напоминающими шелковистые крылышки диковинной бабочки, она ему мило улыбнулась.

   – Я всегда рада приятному обществу, – произнесла она.

   Кейд не проронил ни слова, но еще больше помрачнел.

   Лора начала постигать искусство флирта еще ребенком и быстро научилась смущать и обольщать мужчин. Она также понимала, что Кейд Колдуэлл без труда раскусит ее трюки и придет от ее дерзости в бешенство.

   Обрадованный ответом Лоры, Кристофер улыбнулся и мысленно поздравил себя с успешным началом их знакомства. Пухлые губки ее блестели, в золотистых глазах прыгали озорные чертики, а соблазнительное тело, как ему показалось, было уже готово к его ласкам.

   – Меня зовут Кристофер Мартин, – представился он, и на ее лице снова расцвела милая улыбка.

   – А меня – Лора Аллен, – ответила она с легким кивком, и золотистые волосы, обрамлявшие ее божественное лицо, словно бы засветились на солнце неземным светом.

   – Куда вы направляетесь? – спросил Кристофер, сообразив, что нельзя долго молча пялиться на даму.

   – В Панаму, – рассмеялась Лора.

   – И откуда же вы держите путь? – продолжал задавать вопросы молодой человек, млея от подаренной ему многообещающей улыбки.

   – Из Нового Орлеана, я там живу, – поморгала глазами Лора, подумав, что с радостью очутилась бы сейчас в своем любимом городе.

   – В самом деле? Вот так совпадение! – воскликнул Кристофер. – Именно туда я и направляюсь.

   – Неужели? Как чудесно! – От восторга Лора даже захлопала в ладоши. – Вы не представляете, как я по нему соскучилась! Как мне хочется отведать теплых булочек с горячим кофе, которые подаются там на базаре, постоять на чугунном балконе и полюбоваться знакомыми видами, пусть даже под дождем… – Охваченная волной ностальгии, она едва не расплакалась.

   – Ах, как бы мне хотелось оказаться рядом с вами! – тихо произнес Кристофер, и Лора вздрогнула, пораженная проникновенностью его голоса.

   В ее голове тотчас же зародился дерзкий план. Сам Бог послал ей этого восторженного юношу с открытым серьезным лицом. Однако Кейд не собирался молча терпеть их воркование, он отошел от поручней и невозмутимо обратился к Лоре:

   – Привет, любовь моя! Не хочешь ли представить меня своему новому знакомому?

   По-свойски обняв ее за талию и выразительно окинув Кристофера ледяным взглядом удава, он наклонился к Лоре и заглянул ей в глаза. Щеки Лоры стали пунцовыми, она пролепетала:

   – Знакомься, господин Мартин.

   Она лихорадочно соображала, как ей лучше использовать влюбленного в нее молодого человека в своих интересах. Может быть, сказать ему, что Кейд держит ее в заложницах? Нет, тотчас же подумала она, дикарь Кейд его убьет, а потом – и ее тоже, если она сделает такой необдуманный шаг. Пожалуй, будет разумнее сообщить Кристоферу, что она хочет убежать от своего жестокого супруга, воззвать к его врожденному инстинкту брать слабых под защиту и уговорить его помочь ей добраться до ее любимой тетушки в Новом Орлеане.

   – Кейд Колдуэлл, – представился Никола, протягивая молодому человеку руку.

   – Очень приятно, – осевшим голосом произнес Кристофер, ощутив его стальную хватку, и с недоумением покосился на Лору. – Мы с вашей супругой разговаривали о Новом Орлеане, ее родном городе. Я как раз туда сейчас направляюсь по своим торговым делам.

   – Я сказала господину Мартину, что соскучилась по Новому Орлеану. – Лора с немой мольбой глядела на обескураженного Кристофера. Лицо Кейда окаменело.

   – Однако у нас с женой другие планы, – отрезал он ледяным тоном и насупил свои густые темные брови.

   Почувствовав исходящую от него угрозу, молодой человек оцепенел.

   Такого поворота событий он не предвидел. Однако чутье подсказывало ему, что здесь что-то нечисто. В глазах девушки сверкнули слезы, губы ее задрожали.

   – Мне показалось, что мисс Аллен и вы тоже направляетесь в Новый Орлеан, – нерешительно предположил он.

   – Она неверно выразилась, – ответил Кейд и погладил Лору по спине.

   Лора вздрогнула, что не осталось не замеченным Кристофером.

   Парочка показалась ему весьма странной. Молодую даму звали Лора Аллен, а имя ее мужа было Кейд Колдуэлл. И тем не менее он называл ее своей женой. Быть может, она стала таковой лишь на время вояжа? Вот только по своей ли воле? Уж не попала ли она в беду по неосторожности или в силу иных обстоятельств? В сердце Кристофера шевельнулась тревога.

   Беседа не клеилась, и вскоре он попрощался со своими новыми знакомыми и ушел в свою каюту. Кейд прищурился, проводив его внимательным взглядом:

   – Тебе не следовало разговаривать с незнакомым человеком, такая глупость может мне дорого стоить.

   Лора высвободила руку и с дрожью в голосе спросила:

   – Что ж, по-твоему, мне следовало убежать от него?

   – Пожалуй, было бы разумнее. Или ты соскучилась по глупому флирту с влюбчивыми юнцами, подобными господину Мартину? – парировал Кейд.

   – Уж не угроза ли это в его адрес? – сверкнула глазами Лора.

   – Можешь поступать, как тебе вздумается, милочка, – выдавил после выразительной паузы Кейд, сжав ей двумя пальцами подбородок. – Только помни, что я в розыске. И не задумываясь пойду на любой решительный шаг, чтобы остаться на свободе.

   Лора хотела сказать, что дон Бенито выхлопотал для него помилование, однако промолчала, смекнув, что побег Кейда из-под стражи, отягченный гибелью конвойных, перечеркнул все усилия его деда по освобождению неразумного внука.

   Кейд провел указательным пальцем по ее губам, но его фамильярный жест вовсе не показался ей возбуждающим, так как в его глазах светилась угроза.

   – Не знаю, понимаешь ты или нет, моя дорогая, – с нарочитым спокойствием продолжал он, – однако теперь ты тоже вне закона, поскольку стала моей сообщницей.

   – Нет! – воскликнула Лора, отшатнувшись. – Бежать тебе помогла не я, а Линда!

   – Ты думаешь, что кто-то этому поверит? – с ухмылкой возразил Кейд. – Племянница алькальда, человека, пытавшегося меня казнить, помогает мне бежать? Звучит нелепо. Нет, моя славная бунтарка, отныне мы с тобой в одной упряжке.

   Кейд зловеще расхохотался.

   В его словах она почувствовала правду и заколотила кулачками по его груди, выкрикивая срывающимся пронзительным голосом:

   – Нет! Нет, негодяй! Тебе не удастся втянуть меня в это дело!

   – Лора! – резко прервал ее Кейд. – Прекрати истерику! Иначе я влеплю тебе пощечину.

   Он схватил ее за руки и повернул к океану лицом. Ветер разметал по плечам ее волосы. Она задыхалась от ветра и сопротивлялась, крича:

   – Ненавижу тебя!

   Слова достигли ушей капитана, стоявшего на верхней палубе, и он насторожился. Мартин тоже услышал истошный крик Лоры и поспешил ей на помощь, следом бежали капитан и несколько матросов. Топот их ног по палубе гулко разносился по всему кораблю. Мартин имел неосторожность дернуть Кейда за локоть. Тот резко обернулся, и молодой человек похолодел, увидев в его руке пистолет.

   – Отпустите ее немедленно! – срывающимся голосом произнес Кристофер.

   – Не лезь не в свое дело, щенок! – прорычал Кейд.

   – Успокойтесь, господа! Уберите оружие, сеньор! – пробасил вовремя подоспевший капитан. – Не делайте из мухи слона! Давайте решим все полюбовно.

   – Пусть этот сопляк не встревает в наши семейные дела! – огрызнулся Кейд, засовывая пистолет за пояс и запахивая полы своего длинного плаща. Лора попыталась убежать, но он удержал ее, схватив за запястье.

   – Он оскорбляет ее, хотя она ему вовсе не супруга! – прокричал Мартин, охваченный желанием защитить хрупкую женщину.

   – Вас это не касается, она путешествует вместе со мной, – отрезал Кейд, и даже капитан не посмел ему возразить.

   Дородный седой мужчина с мясистым морщинистым лицом и крупным багровым носом, он окинул испытующим взглядом нарушителей спокойствия на его корабле и пробасил:

   – Он прав, господин Мартин. Прошу вас впредь избегать общения с ними, чтобы не волновать остальных пассажиров.

   – Как вы можете допускать подобное безобразие на борту своего судна! – возмутился Кристофер Мартин, поглядев на потупившуюся Лору. Бедняжка дрожала от страха и была белее мела. – Мужчина не имеет права бить слабую женщину! Даже если она и путешествует вместе с ним.

   Капитан огорченно вздохнул и посмотрел на Лору:

   – Мадам, если вам действительно угрожает опасность, то сообщите мне, и я приму надлежащие меры. Если же нет, то я прошу вас больше не устраивать скандальных сцен.

   Лора не рискнула воспользоваться единственным шансом и встать под защиту капитана, понимая, что Кейд не колеблясь исполнит свою угрозу и застрелит и ее, и наивного Кристофера Мартина. Не поднимая глаз, она ответила:

   – Мне ничего не угрожает, сэр!

   Вполне удовлетворенный таким ответом, капитан увел удрученного Мартина на верхнюю палубу, где прочел ему лекцию о правилах поведения пассажиров и недопустимости вмешательства в частную жизнь.

   Лора старалась не глядеть на Кейда. Он молча взял ее за руку и потащил в каюту. Она безропотно последовала за ним, чувствуя, как крепчает ветер.

   – Иногда ты поражаешь меня своими глупыми выходками. – Он запер за собой дверь, затем снял плащ и портупею и повесил их на крюк.

   Лора смотрела в иллюминатор, за которым на голубом небе начинали сгущаться тучи.

   – Что плохого в том, что я сделала? Да ты просто приревновал меня к молодому человеку и повел себя неразумно. Так что не надо перекладывать на меня свою вину!

   – Не прикидывайся невинной овечкой! – подошел он к ней и грубо стиснул ее в своих объятиях. Лора почувствовала, как напряжено его тело, и задрожала.

   – Ведь ты хотела соблазнить подошедшего к тебе юнца и уговорить его помочь тебе бежать с ним в Новый Орлеан! Признайся, что лишь в последний момент ты одумалась, испугавшись, что я тебя застрелю. Выходит, я не так уж и ошибался, предполагая, что ради осуществления своего коварного плана ты даже готова отдаться матросу.

   Его пальцы начали массировать ей спину.

   – Оказывается, ты совсем не стыдливая, любовь моя. Сначала соблазнила капитана Гарсиа, теперь положила глаз на двадцатилетнего молодца!

   Лора оттолкнула его.

   – Я никого не соблазняла, негодяй! Это ты лишил меня невинности! Но не воображай, что ты будешь моим единственным мужчиной!

   Кейд стиснул зубы и посмотрел на нее так, что у нее сжалось сердце. Охваченная ледяным ужасом, она прошептала:

   – Не прикасайся ко мне!

   – Отчего же? Раньше ты не возражала, так почему же мне не овладеть тобою теперь? Тебе, конечно же, не терпится завести себе нового любовника, но лишняя близость со старым тебя не обременит, – цинично констатировал он.

   Не дожидаясь ответа, Кейд схватил ее за руку и швырнул на койку. Лора упала на нее и прижалась спиной к переборке, испуганно вытаращив глаза. Он окинул ее похотливым взглядом, растрепанную и бледную от страха, представил, как овладевал ею капитан Гарсиа, и приказал:

   – Раздевайся!

   Лора не шелохнулась. Он стал лихорадочно расстегивать пуговицы сорочки и ремень на брюках. Лора даже не шевельнулась. Он скинул сапоги и с угрозой спросил:

   – Ты что, оглохла? Раздевайся, я сказал!

   Взгляд Лоры упал на пистолет в кобуре, висевший на крюке. Она вскочила и, выхватив его, направила на Кейда:

   – Я не стану раздеваться! Ты сдохнешь, негодяй, если попытаешься вновь меня унизить!

   Но стрелять из пистолета ей никогда раньше не доводилось, поэтому руки ее тряслись. Кейд ловко выхватил у нее оружие и повалил на койку. Падая, Лора стукнулась головой о стенку и оцепенела. Кейд положил пистолет на стол и спокойно произнес:

   – Впредь не рекомендую бороться со мной, глупышка!

   Наклонившись над ней, он стал ее раздевать.

   Раскачивающийся у них над головой фонарь отбрасывал на стены зловещие тени. Прыгая по лицу Кейда, они придавали ему неземной, мистический оттенок. Лору охватил ужас, она не смогла сопротивляться, а лишь прикрыла свою наготу одеялом. Кейд злодейски таращил глаза:

   – Ты меня стесняешься? – Он рывком сорвал с нее одеяло.

   Словно завороженная Лора смотрела в его темные глаза, предчувствуя нечто ужасное, но неминуемое. Он стал гладить ее по волосам, груди, животу и бедрам, хрипло приговаривая:

   – Твое тело создано для любовных утех, крошка! Возможно, мне не следует быть эгоистом и лучше позволить другим воспользоваться им. – Он наклонился и начал сосать ее сосок. Лора застонала пронизанная внутренним жаром. – Вот что я тебе скажу: сейчас я овладею тобой, а потом отведу к матросам. Может быть, именно их тебе не хватает, моя радость?

   – Мерзавец! Скотина! Негодяй! Лучше бы я вообще тебя не встречала! И за что только Бог послал мне такое наказание?

   Она попыталась его отпихнуть, но Кейд раздвинул ей коленом ноги, завел одной рукой за голову ее руки и навалился всем своим могучим телом. Лора поняла, что сопротивляться бессмысленно, и уступила, укоряя себя за податливость, а его – за грубость и бесцеремонность. Лоно жадно стиснуло своими бархатистыми стенками незваного гостя, по которому давно втайне истосковалось, и по спине Лоры пробежала сладкая дрожь.

   Изогнувшись дугой, она издала томный стон:

   – Не надо, Кейд! Пожалуйста!

   Однако он оставил ее просьбу без внимания, слишком занятый утолением своей животной страсти. Вскоре их тела начали двигаться в одном ритме, и Кейд стал хрипло шептать ей ласковые слова по-испански, по-французски и по-английски, все крепче прижимая ее к себе. Охваченная пламенем сладострастия, она сомлела в его горячих объятиях и больше не думала ни о чем другом, кроме как о быстрейшем освобождении от странного беспокойства, усиливающегося с каждым мгновением. Вертясь и извиваясь, Лора визжала и стонала, выкрикивая слова, которые никогда бы не произнесла в иной ситуации, и все плотнее прижималась к его чреслам расплавленным низом своего живота. Тяжесть и приятная боль в нем наконец достигли своего предела, и Лора, издав громкий вздох, ощутила желанное умиротворение, после чего впала в забытье. Сердце в груди билось гулко и часто, вторя ударам сердца Никола. Ей внезапно стало пронзительно стыдно за свое похотливое тело, которое то и дело предавало ее в самые неподходящие мгновения, и она расплакалась.

   – Ради Бога, только не это! – прищурился мучитель с нескрываемым отвращением. Он сел и насмешливо поинтересовался: – Ты чем-то недовольна, неуемная кошка?

   Лора оторвала голову от мокрой подушки:

   – Ничего другого от тебя я не ожидала услышать.

   Кейд оцепенел и взглянул на нее так, словно бы испытывал желание свернуть ее хрупкую шею. Лора вытерла свое заплаканное лицо тыльной стороной ладони, села, спустив с койки ноги, и с мольбой посмотрела на него:

   – Отпусти меня, пожалуйста! Ведь сейчас ты уже свободен, от меня тебе все равно не будет никакой пользы! Я хочу вернуться домой и готова поклясться, что никому ничего о тебе не скажу.

   – К сожалению, я тебе не верю, – после долгого молчания хрипло произнес Кейд, – А рисковать я не намерен. Во всяком случае, не теперь. Как только все устроится, я тебя отпущу. Но пока тебе придется побыть моей заложницей.

   – И как долго мне еще сидеть здесь взаперти? – с дрожью в осевшем голосе спросила она.

   – Я лишь хотел сказать, глупышка, что время пролетит незаметно, если мы с тобой будем почаще заниматься любовной игрой, – осклабился Кейд.

   – Не смей путать меня со своими распутными девками! – Она уперлась ладонями в его грудь с твердым намерением проявить на этот раз благоразумие и побороть зов предательской плоти.

   Кейд обнял ее одной рукой за гибкую талию и без труда повалил на измятую простыню, приговаривая;

   – Тебе далеко до них, крошка! Даже самая неумелая из доступных красоток превзойдет тебя в пылкости и ловкости, оказавшись в моих объятиях.

   Лора от возмущения раскрыла рот, и он запечатал его своим жарким поцелуем. Она обмякла, и он овладел ею вновь столь стремительно и мощно, что она не смогла сдержать рыдания. Кейд не внимал им, озабоченный лишь собственной звериной похотью.

Глава 17

   Громадные волны, по которым скользил их корабль, то возносили его к облакам, то коварно швыряли в пенистую бездну. Измученная качкой, Лора судорожно икала и морщилась, закрывая глаза. Но стихия не унималась, и судно продолжало нестись по коварным волнам, вынуждая Лору крепче держаться за край койки побелевшими пальцами.

   Она сидела в крохотной каюте одна и уже на другом корабле, на котором им с Кейдом предстояло добраться до конечного пункта их долгого изнурительного путешествия. Большинство пассажиров составляли беженцы, Лора видела бедно одетых изможденных людей, когда они толпой поднимались на борт судна. Бледные лица исхудалых женщин иногда являлись ей в ночных кошмарах, и, проснувшись, она потом долго думала о том, как тяжело сложилась их судьба.

   На палубу Кейд ее по-прежнему не выпускал, опасаясь ее неожиданных выходок, однако она не роптала и смиренно терпела все неудобства заключительного этапа их путешествия. Как ни мала была каюта, в которой она теперь обитала, в ней все же спокойнее, чем на палубе, среди неопрятных и угрюмых людей, один лишь внешний вид которых повергал ее в уныние.

   Глядя на них, она невольно проникалась опасением, что и сама станет такой же и завершит свой жизненный путь в одиночестве и бедности, сломленная бесчисленными ударами злого рока. Однако Лора всякий раз находила в себе силы собраться с духом и прогнать непрошеные страшные мысли. Упрямо вскинув подбородок, она клялась себе, что никогда не уподобится этим изгоям и преодолеет все испытания, которые выпадут ей на долю.

   Лора старалась избегать ссор с Кейдом, он же, напротив, все чаще зло подшучивал над ней и всячески издевался. Она объясняла его поведение усталостью и нервным переутомлением и никак не отвечала на его колкости и провокации. Силы она черпала в надежде, что по прибытии в Соединенные Штаты она станет наконец свободной. В своих молитвах Лора просила Бога лишь об одном – дать ей терпение вынести все злоключения и дождаться желанного дня.

   Озабоченное лицо Кейда подсказывало ей, что он обдумывает свои дальнейшие шаги. Во время путешествия по Панамскому перешейку он случайно познакомился с офицером мексиканской армии и без особого труда выпытал у него, как обстоят теперь дела в Республике Техас. За минувшие годы там произошли значительные перемены, все обстояло уже не так, как в ту пору, когда там воевал Кейд. Он с жадностью впитывал слова своего нового знакомого, и Лора замечала, как порой вспыхивают его темные глаза. Но с ней он свои планы не обсуждал и вообще старался не оставаться наедине, стыдясь немого укора ее золотистых глаз, напоминающего ему о том насилии, которому она подверглась во время их последней интимной близости.

   Униженная и оскорбленная, Лора отгородилась от него невидимой стеной отчуждения. Кейд признавал свою неправоту и мирился с ее поведением. И даже по ночам, когда он вынуждал ее к близости, Лора оставалась холодной и молчаливой, не допуская Кейда к своему сердцу и мыслям. Его угнетало и повергало в отчаяние ее недоброе отношение к нему. Он с каждым днем все острее сознавал свою вину и укреплялся в намерении вернуть ее былое расположение.

   Однако Лора оказалась более крепким орешком, чем он предполагал. Она не сдавалась и продолжала игнорировать его, находя отдохновение в чтении стихов английских поэтов. Их творения поднимали ей настроение и не давали сойти с ума, пока корабль, качаясь на волнах, милю за милей преодолевал оставшееся расстояние до порта, в котором Лору ждала свобода.

   Порой ей наскучивало чтение, и тогда она принималась размышлять о побеге. Ей хотелось поскорее скрыться от Кейда и забыть о нем до конца своих дней. За многие недели путешествия Лора так изменилась внешне, что даже не узнавала собственного лица, глядя в зеркало. Ее глаза впали, скулы заострились, губы сжались, а волосы спутались. Она была уже не прежняя молодая и веселая Лора, а новая женщина, испытавшая много мук и лишений.

   Незнакомка, смотревшая на Лору из зеркала, пугала ее и вынуждала задумываться, как могла произойти с ней такая чудовищная метаморфоза. Во всех своих несчастьях Лора винила Кейда: он растоптал ее гордость и выставил на всеобщее посмешище, он уничтожил ее светлые надежды и обрек на страдания. Простить его Лора не могла и мечтала об отмщении. Обида жгла ее сердце, словно тлеющие уголья, и заставляла плакать от нестерпимой душевной боли.

   Из неприятных размышлений Лору вывело неожиданное возвращение Кейда в каюту.

   – Привет, малышка! – застыл он в дверном проеме. – Похоже, ты мне не рада.

   – Я так надеялась, что ты упадешь за борт, – в сердцах крикнула Лора, спуская ноги с койки.

   – Как я могу позволить себе оставить тебя одну, – ответил Кейд, входя в каюту. – Во всяком случае, теперь.

   – Жаль, – пробормотала она, поджав ноги к подбородку и обхватив колени руками.

   Кейд погладил ее по волосам и окинул долгим мрачным взглядом. По спине Лоры поползли мурашки.

   – Завтра мы будем в порту, – сказал он и посмотрел на нее.

   В ее глазах он прочитал ненависть и укор. Скривив тонкие губы, он спросил:

   – Наверное, надеешься обрести там долгожданную свободу, крошка? Увы, я должен тебя огорчить: мы сойдем на берег не в Новом Орлеане, а в Галвестоне, вместе с другими переселенцами в Техас.

   У Лоры заныло сердце. Она с ненавистью посмотрела на него:

   – Но почему ты не хочешь дать мне там свободу? Как далеко от этого порта до Нового Орлеана? И вообще, что ты намерен делать в Галвестоне?

   Кейд не удостоил ее ответом. Он молча плеснул из кожаной фляжки виски в стакан, осушил его и стал разглядывать Лору так, словно увидел ее впервые. Как такой упрямой девчонке с большими янтарными, как у кошки, глазами удалось пленить его сердце? Почему черты именно ее раскрасневшегося от обиды исхудалого лица стали для него милее всех других женских лиц на белом свете? Отчего его завораживает ее диковатый взгляд и манят к себе шелковистые волосы?

   – Ты похожа на дикую кошку, готовую броситься на свою добычу, крошка, – наконец отозвался он. – Может, ты соскучилась по моим ласкам?

   – Нет, – ответила Лора и предупредила: – Даже не думай ко мне прикасаться! И не надоело тебе надо мной издеваться?

   – Так вот как ты расцениваешь мое доброе отношение к тебе! – насмешливо заявил Кейд. – Какая черная неблагодарность!

   – Какой благодарности ты ждал от пленницы? Да как у тебя язык поворачивается говорить подобные слова! Впрочем, не надейся, что они что-то значат для меня, я тебе совершенно не верю.

   – Успокойся, любовь моя! – усмехнулся Кейд и, пересев со стула на койку, погладил ее ладонью по щеке.

   – Не смей так меня называть, я твоя невольница! – в бешенстве закричала она. – И даже не пытайся умаслить меня столь примитивным образом! Я не поддамся на твой дешевый обман!

   – Куда уж мне тягаться с тобой в искусстве притворства, малышка Лора! Тебе ведь без труда удалось соблазнить своими ласковыми речами не только бывалого капитана Гарсиа, но и наивного Мартина! Он едва не погиб из-за тебя! Тебе нравится наблюдать, как легковерные мужчины, соблазненные твоими медовыми речами, убивают друг друга, подобно необузданным дикарям. – Он стиснул пальцами ее подбородок, но Лора даже не поморщилась и лишила его удовольствия увидеть, что ей больно.

   – Убери свои грязные руки, пьяный мужлан! – с презрением выдохнула она.

   – Да, я пьян! – подтвердил Кейд. – Но только не от виски, а от огромного желания вновь овладеть тобой!

   – Я ненавижу тебя, Кейд Колдуэлл! – прошипела она, отшатнувшись. – Оставь меня в покое!

   – Ты повторяешься и становишься скучной, крошка! – рассмеявшись, он сильнее сжал пальцами ее щеки. – Что ж, раз ты утверждаешь, что я тебе отвратителен, позволь мне в этом убедиться.

   Кейд подхватил ее под мышки и рывком поднял с койки. Ошеломленная Лора позволила ему прижать ее к груди и с ужасом почувствовала, что он перевозбужден и готов немедленно перейти к решительным действиям. Она сжала кулачки и приготовилась к худшему. Кейд не впервые затевал с ней игру в кошки-мышки, исход которой ей хорошо был известен. Она решила во что бы то ни стало сопротивляться до конца, ответив ему ледяным презрением.

   – Я вижу, что ты настроена достаточно миролюбиво, – издевательски пробормотал он и впился ртом в ее сжатые губы. – Будь со мной помягче, любимая, – промурлыкал он, заключая ее в стальные объятия.

   Лора продолжала хранить холодное молчание, зная, что от ласковых слов он может моментально перейти к угрозам и оскорблениям. Однако многоопытный Кейд умел вынудить ее стать податливой. Он стал творить чудеса своими длинными пальцами и возбуждать ее языком. И как ни пыталась она уклониться от его настойчивых ласк, ей ничего не удавалось сделать.

   Ощутив головокружение, Лора прильнула к нему и впилась пальцами в его предплечья. Кейд истолковал ее движение как проявление страсти и возликовал. Дрожа в его медвежьих объятиях, Лора со страхом гадала, как он поведет себя дальше. Будет ли он груб и бесцеремонен, как дикарь, или нежен и ласков, как в ту ночь, когда она лишилась невинности?

   – Ты помнишь, как впервые я тебе отдалась? – прошептала она, решив прибегнуть к хитрости. Для пущей убедительности она плотнее прижалась бедрами и низом живота к его чреслам и потерлась о них, чувствуя, как твердеет его мужское естество. Руки Кейда сжали ее грудь, и хриплым, чувственным голосом Лора пояснила: – Я не могу забыть ту волшебную ночь! Ты был восхитителен, милый!

   Кейд не промолвил ни слова, продолжая деловито расшнуровывать ее корсаж, и Лоре стало страшно. Отчего он молчит? Что у него на уме? Неужели ее слова не затронули его тайные струны?

   Лора изобразила соблазнительную улыбку, но тотчас же поняла, что совершила ошибку. Кейд больно сжал ей запястье, не позволив дотронуться ей до его волосатой груди, и с угрозой произнес:

   – Не строй из себя кокетку! Я уважаю твое негодование, но не стану прощать твою неловкую попытку притвориться соблазнительницей!

   Он оттолкнул ее, и Лора плюхнулась на кровать, раскрасневшаяся и злая. Но молчать она не собиралась.

   – Реши же наконец, что тебе от меня надо! – воскликнула она, готовая вцепиться ногтями ему в физиономию. – Ты говорил, что я нужна тебе лишь в качестве заложницы, однако все время принуждал меня к унизительной, постыдной акции! Почему бы тебе просто не признать, что ты получаешь удовольствие, грубо насилуя меня? Скажи честно, что ты мне мстишь!

   – Насилую? – холодно переспросил Кейд. – О нет! Возможно, я склоняю тебя к совокуплению, но насилием это назвать нельзя, поскольку ты быстро и охотно включаешься в предложенную мной любовную игру. Даже если допустить, что я совершаю своеобразное отмщение, то и тогда я не вижу причины для извинений. Подумай сама, Лора, разве ты не заслужила наказания за свое предательство?

   – Предательство? – переспросила Лора и громко расхохоталась, словно безумная. – Ты до сих пор не можешь понять, как все в действительности обстояло! Ты не желаешь внять моим правдивым словам, самовлюбленный упрямец. И не пытайся убедить меня в том, что я одна виновата во всех свалившихся на тебя напастях. Во многом ты и сам повинен в своих злоключениях, а не только роковое стечение обстоятельств. Не забывай, что не одному тебе пришлось страдать в минувшие несколько месяцев, я тоже испытала немало мук и унижений.

   Тонкие губы Кейда побледнели от охватившего его гнева, глаза потемнели. Он окинул Лору презрительным взглядом:

   – Разве тебя арестовывали за то, чего ты не совершала? Разве ты пыталась выручить из беды упрямую персону, не способную понять, что она ввязалась в бессмысленную опасную игру? Я уже почти собрал доказательства виновности алькальда, необходимые для смещения его с должности! Мне потребовалось немало времени, чтобы проследить все его преступные связи и опросить свидетелей его злодеяний. А ты разрушила весь мой план, затеяв свой дурацкий маскарад! Из-за тебя подвергся смертельному риску не только я, но и многие батраки, согласившиеся сотрудничать со мной ради торжества справедливости. Твоему глупому поступку нет оправдания!

   – Но почему же ты ничего мне не рассказал? – спросила Лора, осознав весь ужас содеянного ею и устыдившись своих необдуманных поступков.

   – Я не мог рисковать жизнью доверившихся мне людей, ведь ты не умеешь держать язык за зубами и не способна шевелить своими слабыми мозгами! Ты предпочитаешь играть в детские игры, возомнив себя неуловимым мстителем! Все было бы смешно и забавно, если бы не закончилось большой бедой. – Кейд схватил ее за руку и рывком поднял с койки. – Вспомни-ка, разве я не предупреждал тебя, что твоя затея плохо кончится? Но ты продолжала вести себя легкомысленно. И когда ты попала, как я предсказывал, в опасную ситуацию, я не задумываясь пришел тебе на помощь. Сейчас я жалею, что помешал тогда солдатам схватить тебя. Какой же я наивный глупец! Мне и в голову не приходило, что капитан Гарсиа допущен к твоим нижним юбкам. Я отдал себя в руки прислужников алькальда, желая спасти тебя от казни. А в награду за свои мучения получил только оскорбления и обвинение в насилии! Ты помнишь, как выглядит моя спина, исполосованная кнутом? Как, по-твоему, образовались эти страшные рубцы? Жаль, что ты не испытала таких страданий на собственной шкуре. Тогда бы ты не осмелилась укорять меня за скверное обращение с тобой. – Он грубо толкнул ее на койку и добавил: – Иного обхождения ты и не заслуживаешь! – Он повернулся и вышел из каюты, хлопнув дверью.

   Лора закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Теперь у нее не оставалось сомнений в том, что только она во всем виновата. Если бы она тогда послушала Кейда, ничего дурного с ним не случилось бы. Но ей хотелось доказать всем, что Мститель неуловим, и в результате их судьбы оказались сломаны…

   Однако сказать о своих мыслях Кейду Лора пока еще не готова. Да и Кейд явно не расположен выслушивать ее покаяние. Вот почему она проплакала весь вечер, лежа на койке лицом к стене. Кейд вернулся в каюту вдрызг пьяный, упал с ней рядом и захрапел. Лора вздохнула с облегчением: еще одной сцены ее нервы, натянутые до предела, не выдержали бы.

   Столь же покорно она сошла на следующее утро с корабля на берег в Галвестоне, где царили жара и духота, и молча села в повозку, нанятую Кейдом, чтобы добраться до гостиницы. Они не проронили ни слова на протяжении всей поездки, не желая ссориться. Лора остро чувствовала настроение Кейда: он был напряжен, резко отдавал вознице распоряжения и время от времени окидывал свою спутницу ледяным взглядом. Лора закусывала губу и отворачивалась, сожалея, что не может отодвинуться от него, чтобы не ощущать прикосновений его ноги к ее бедру и локтя – к ее ребрам.

   – Приехали! – наконец возвестил Кейд.

   Экипаж остановился, и Лора увидела двухэтажное оштукатуренное строение, на фасаде которого черной краской было выведено: «Отель».

   – Отнеси наш багаж к стойке, – приказал извозчику Кейд и, расплатившись, помог Лоре выйти из повозки.

   – Не тревожься, – поймал он ее вопросительный взгляд, – мы пробудем здесь недолго.

   – Полагаю, что спрашивать, куда мы направимся потом, бессмысленно? – съязвила она.

   – Ты угадала, – самодовольно пробурчал он и, ухмыльнувшись, спросил: – Тебя все еще подмывает пустить в меня пулю, крошка?

   – Именно так, – прошипела Лора, дрожа от злости и сверкая глазами.

   – Возможно, когда-нибудь тебе представится такая возможность, – успокоил ее Кейд и, взяв под руку, повел в отель.

   Выцветшие бархатные портьеры на окнах холла и потертые ковровые дорожки на полу не украшали убогое помещение, а лишь придавали ему еще более жалкий вид. Из соседнего зала тянуло дымом дешевых сигар и доносились звон монет и женский смех, – очевидно, там был игровой салон. Из комнат, расположенных в полутемном коридоре справа от портье, слышались звуки, не оставлявшие у Лоры сомнения в том, что репутация гостиницы оставляет желать лучшего. Она досадливо поморщилась, услышав очередной женский визг, и с дрожью в голосе спросила:

   – Неужели в городе нет отеля поприличнее?

   Кейд хмыкнул и потащил ее за руку к стойке.

   Портье с бледным испитым лицом скользнул по ним равнодушным взглядом и, велев расписаться в журнале регистрации постояльцев, протянул Кейду ключи от номера со словами:

   – Ваша комната справа в конце коридора, сэр! Курить в номере, валяться в грязных ботинках на кровати и стрелять из револьвера по стенам у нас запрещено. Желаю вам приятно провести здесь время!

   Лора криво усмехнулась и последовала за Кейдом. Он отпер дверь номера и распахнул ее. Интерьер комнаты оказался столь же убог, как и весь отель в целом: провисшая кровать, перекошенный умывальник с треснутой раковиной и поцарапанный платяной шкаф с мутным зеркалом, в котором Лора с трудом рассмотрела свое отражение.

   Словно не замечая бедного убранства, Кейд захлопнул дверь и, подойдя к окну, взглянул на свинцовые волны Мексиканского залива. Штормило.

   – Советую тебе немного поспать, – предложил он после долгого молчания, сложив руки на груди. – Мы уедем отсюда на рассвете.

   – Как тебя понимать? – удивилась Лора, сев на кровать. – Почему так скоро? И куда мы отправимся?

   Матрац под ней просел, панцирная сетка жалобно скрипнула.

   – Не надо задавать мне столько глупых вопросов! – обернулся к ней Кейд.

   Терпение Лоры истощилось. Забыв об осторожности, она с вызовом возразила:

   – Разве я не имею права знать, куда ты собираешься меня увезти?

   – Ты нравишься мне больше, когда молчишь, – ответил Кейд. – Или ты опять хочешь поругаться?

   Смахнув с лица упавшую прядь волос, Лора недовольно передернула плечами:

   – Я думала, что ты отпустишь меня, как только окажешься в безопасности. Теперь мы в свободном Техасе, так почему бы тебе наконец не оставить меня в покое?

   Кейд прищурился, и Лоре стало зябко от пронзительного взгляда его холодных глаз. Она передернула плечами, а Кейд ухмыльнулся:

   – Я пока еще не готов расстаться с тобой. Лучше не торопи меня, иначе я заткну твой маленький ротик кляпом.

   Судорожно вздохнув, Лора благоразумно умолкла. Кейд вызвал горничную и приказал приготовить горячую ванну и принести завтрак. Вскоре в номер доставили поднос с едой, медную лохань и несколько ведер с кипятком. Лора созерцала все происходящее в полном молчании.

   – Примешь ванну или сначала поешь? – спросил Кейд.

   Она не мылась по-настоящему уже целую вечность, и ей дьявольски хотелось почувствовать себя наконец чистой. Однако от блюд исходил чересчур соблазнительный аромат, поэтому ей потребовалось некоторое время, чтобы сделать выбор.

   – Сначала приму ванну, – решила она и встала, надеясь, что Кейд выйдет.

   Плохо же она его знала!

   – Замечательно. – Он швырнул ей полотенце и кусок мыла. – А я тем временем заморю червячка. Только мойся побыстрее, я не хочу окунаться в остывшую воду. Ну, что же ты замерла! Если передумала, давай я вымоюсь первым.

   Лора покосилась на небольшую ширму в углу комнаты, но та показалась ей недостаточно высокой, чтобы чувствовать себя за ней комфортно, и робко спросила:

   – Может, ты выйдешь?

   – Даже и не думай! – с улыбкой ответил Кейд. – Я помогу тебе раздеться и потру спинку.

   Не дожидаясь ее согласия и не обращая внимания на ее возмущенные вопли, он раздел ее и, наполнив лохань водой, бесцеремонно принялся тереть мочалкой се нежную кожу. К концу процедуры Лора чувствовала себя ошпаренным и ощипанным цыпленком. Но Кейд не успокоился, он принялся мыть ей голову. Лора едва не захлебнулась водой, которую он лил не переставая, мыло разъело ей глаза, однако Кейд лишь гнусно хохотал и продолжал ее терзать. Обтерев лицо влажной салфеткой, Лора обрушила на него поток изощренной брани. Кейд прервал ее тем, что вынудил погрузиться с головой в воду, и, подхватив под мышки, вытащил из лохани со словами:

   – Я слыхал выражения и похлеще!

   Закутав ее в большое полотенце, он добавил:

   – Вытрешься сама, а я пока переведу дух. Между прочим, из-за тебя мне придется есть холодную пищу и мыться в остывшей воде. Так что лучше не зли меня и веди себя прилично.

   Лора готова была выцарапать его бесстыжие глаза, но Кейд осмотрительно держался настороже. Лора почувствовала, как его рука сжимает ее грудь, и пробормотала сквозь зубы:

   – Прекрати меня тискать! Тебе еще не надоело?

   – Не притворяйся, что мои ласки тебе неприятны, – возразил он, засовывая свою лапу под край мокрого полотенца и теребя ее сосок. Лора обреченно зажмурилась и уткнулась лбом ему в грудь. Кейд погладил ее по животу и дотронулся до чувствительного места на лобке. Лора тихо застонала.

   Совершенно обнаглев, Кейд дал рукам полную волю, и ей не осталось ничего другого, кроме как скрежетать зубами и стараться думать о чем-то еще, чтобы отвлечься от происходящего с ней. Она представила себе солнечный пляж Калифорнии, пенистые гребни волн, лижущих белый песок, лазурное небо и огромные красные маки, цветущие у подножия изумрудных холмов.

   Кейд размотал полотенце, упавшее на пол, и услышал стук в дверь. Кейд досадливо хмыкнул и на миг оставил Лору в покое.

   Лора нырнула за ширму, схватив со спинки стула свой халат и подняв с пола полотенце. Надев на влажное тело халат, она почувствовала себя увереннее. Кейд закончил разговор с горничной, захлопнул дверь и, подойдя к столу, на котором лежал его пистолет в кожаной кобуре, с сожалением произнес:

   – Какая досада, что я не могу завершить начатое. Однако ничего, займусь тобой несколько позже, если ты будешь паинькой. – Он надел портупею и добавил, насмешливо глядя на Лору: – Только не пытайся дать отсюда деру, прелесть моя! Уверен, что тебе не понравятся последствия твоего опрометчивого поступка.

   Лора облизнула пересохшие от волнения губы, но промолчала. Кейд вышел из номера, тихо закрыл за собой дверь, и в замке щелкнул ключ. Лора села на кровать, посмотрела на лужу, образовавшуюся на полу рядом с лоханью, перевела взгляд на поднос с едой, вздохнула и пересела за столик, чтобы поесть.

   Подняв крышку кастрюли, она обнаружила в ней горку вареных креветок, устриц и речных моллюсков. В другой кастрюльке находился ароматный соус, а на отдельной тарелочке лежал гарнир, состоящий из острой овощной смеси. Горка булочек с хрустящей корочкой была накрыта белой салфеткой. В ведерке со льдом стояла бутылочка белого вина. Немного поколебавшись, Лора наполнила бокал.

   Не рассчитав, она сделала чересчур большой глоток и поперхнулась. Отдышавшись, она стала пить вино маленькими глотками, наслаждаясь его восхитительным букетом. Ей вспомнились Франция, такое же прекрасное вино, милые беседы за изысканным ужином со своей дорогой кузиной Миньон. Любопытно, подумала Лора, как теперь она поживает, эта темпераментная и миловидная брюнетка с многообещающими глазками и пухлыми губками? По ночам, лежа на одной большой кровати, они с ней делились своими сокровенными мыслями и мечтали о мужчинах, которых когда-нибудь полюбят. В ту пору Лора даже представить себе не могла, что влюбится в человека, подобного Кейду Колдуэллу. Боже, что сказала бы Миньон, если бы узнала о ее выборе!

   Лора принялась расхаживать по комнате, держа в одной руке початую бутылку вина, а в другой – наполненный бокал. Ей потребовалось немного времени, чтобы осознать в полной мере, в каком трудном положении она оказалась. Лора не сомневалась, что лишь мечтой о большой любви можно оправдать ее неразумные поступки. Любовь ее больше походила на ненависть. Лора осушила бокал, вновь наполнила его и, прикладываясь к нему на ходу, продолжала свои размышления.

   Ей не удавалось оставаться безразличной к жарким поцелуям и нежным, хотя и настойчивым, ласкам Кейда. Любопытно, в чем же тут дело? Неужели ее разум и тело настолько не в ладах между собой? Без доброй порции вина разобраться было трудно, поэтому она снова наполнила свой бокал.

   Шагнув к окну, она едва не упала, наступив на подол халата, и, с трудом сохранив равновесие, дернула на себя ручку оконной рамы. Как она и предполагала, окно оказалось намертво приколоченным к наличникам гвоздями. Лора со злостью потянула за шнур пыльной портьеры и с тяжелым вздохом уставилась на пляж, начинавшийся прямо за улицей. Свобода находилась совсем рядом, но оставалась для нее пока недостижимой. Может быть, ей устроить в номере шум, на который прибежит портье, и выйти через отпертую им дверь? Нет, бесполезная затея, Кейд наверняка предвидел подобное и принял меры.

   На всякий случай Лора подергала за шнурок звонка вызова горничной, но та не пришла. Не принес желанного результата и ее настойчивый стук в дверь, из-за которой доносились гомон в игровом салоне, развратный женский смех и гул мужских голосов. Лора вернулась к окну и стала пить вино из горлышка бутылки.

   Между тем раскаленный солнечный шар уже клонился к горизонту, намереваясь нырнуть в океан. Пронизанные его лучами волны жадно лизали ослепительно белый песок пляжа. Лора сделала очередной глоток и, к своему удивлению, обнаружила, что опустошила бутылку. Перед глазами все плыло, она повернулась и неверной походкой направилась к кровати, чтобы немного вздремнуть. Пол покачивался под ногами, как палуба корабля. Лора снова споткнулась, запутавшись в полах халата, и расхохоталась, вспомнив, как смешно однажды качался на Рождество ее дядюшка Жан-Клод из Нового Орлеана. Тетушка Аннетта делала вид, что сердита на него, однако втайне улыбалась. Отец Лоры сперва смеялся над дядей Жан-Клодом, но позже тоже стал таким же неуклюжим. Какое же было славное время!

   Лора никогда еще не пила так много вина, за исключением той ночи, когда безрассудно пошла с Кейдом в беседку в темном парке и там отдалась ему на скамейке. Воспоминания об этом согнали улыбку с ее лица, губы предательски задрожали, и по щекам потекли слезы. Лора взвыла, уткнувшись лицом в подушку, обхватив ее руками, и попыталась понять, почему все так скверно обернулось. Но от мыслей у нее моментально разболелась голова, и она повернулась на спину и уставилась в потолок, обливаясь потом и задыхаясь от духоты. Свежий воздух проникал в комнатушку сквозь щель приоткрытой фрамуги, но тонкой струйки было явно недостаточно.

   Пустая бутылка выпала из пальцев Лоры на пол и покатилась по дырявому коврику к ширме в углу. Кровать вдруг начала вертеться с такой немыслимой скоростью, что Лора вцепилась в покрывало, чтобы не упасть. Удивляло, что после выпитой бутылки вина ей не стало веселее. Напротив, ее охватила такая невыносимая тоска, что она снова расплакалась. Слезы разъедали ей глаза и жгли щеки. Лора свернулась калачиком, подложив руки под щеку, тяжело вздохнула и погрузилась в глубокий сон.

   Именно такой, лежащей на кровати в расстегнутом халате и с заплаканным лицом, застал ее вернувшийся Кейд. Он пришел сильно пьяный и с трудом держался на ногах, разглядывая при лунном свете свою спящую мертвым сном пленницу. Сегодня он провел вечер в компании своего старинного друга Джима Тайлера, с которым они вместе сражались за свободу Республики Техас. Приятелям нужно было многое обсудить без свидетелей, однако сосредоточиться Кейду мешали назойливые воспоминания о Лоре, ожидающей его в номере гостиницы. В конце концов он не выдержал и заявил Джиму, что устал и хочет уйти из бара. Приятель принялся уговаривать его остаться, но Кейд был неумолим.

   – Тебе тоже хватит пить, старина, – посоветовал он Тайлеру. – Не забывай, что нам завтра вставать ни свет ни заря.

   – Я помню, – пробурчал Джим. – Пожалуй, ты прав, на сегодня с меня достаточно. Успеем поболтать в другой раз.

   Глядя теперь на Лору, Кейд криво усмехнулся, представив ее самочувствие после пробуждения. Взгляд его упал на пустую бутылку на полу, закатившуюся под груду мокрых тряпок возле медной лохани. Ему вспомнилось, как он тер мочалкой нежную кожу Лоры и поглаживал ладонями ее интимные места. Однако он прогнал свои мысли прочь, рассудив, что сейчас уже поздно и ему лучше поспать, хотя потом у него вряд ли скоро появится шанс потешить свою похоть: ведь узнав, куда он ее затащил, Лора наверняка рассвирепеет и станет опасна. Кейд улегся рядом с ней на кровати и подумал, что лучше отпустить ее с миром восвояси, пока она сгоряча ему что-нибудь не откусила. Но тут Лора прижалась во сне к нему ягодицами, и мысль о ее освобождении показалась Кейду преждевременной. Он положил руку ей на бедро и тотчас же уснул, убедившись, что пока еще не готов с ней расстаться.

   Проснувшись, она даже не сразу сообразила, где находится и кто так громко храпит ей в ухо. Во сне она побывала в своем детстве, в той счастливой поре, когда по утрам ее будила Изабо – милая няня с улыбкой на смуглом лице и любовью в больших и мудрых глазах, которой Лоре теперь так не хватало. Липкий туман дремоты наконец рассеялся, и она поняла, что лежит вовсе не в своей кровати в Новом Орлеане, а Изабо больше уже никогда не разбудит ее рано утром. Бедро Лоры онемело, придавленное тяжелой ногой Кейда Колдуэлла, а воздух в комнате перенасытился зловонным перегаром и мужским потом.

   В голове Лоры гудело, во рту ощущался привкус ваты, в горле саднило, а в животе подозрительно урчало. Самым же неприятным было то, что она не могла пошевелиться, не рискуя разбудить Кейда. Лора тяжело вздохнула и тупо уставилась в стену, освещенную бледным светом зари. Ладонь Кейда скользнула по ее бедру, она вздрогнула, поняв, что он проснулся, и хрипло воспротивилась:

   – Нет! Даже не мечтай об этом!

   – Всегда только «нет», моя прелесть, – пробурчал он. – Когда же ты скажешь мне «да»?

   Не дождавшись ответа, он сжал руками ее грудь и прижался к ней своими чреслами. Сопротивляться было бессмысленно, и она пошла на хитрость, заявив, что у нее начались месячные. Он слегка отодвинулся и переспросил:

   – В самом деле?

   Лора кивнула, устыдившись собственной наивной лжи. Еще несколько месяцев тому назад ей бы и в голову не пришло сказать такое мужчине, а теперь она преспокойно говорит с ним о таких пикантных вещах. Как быстро, однако, произошло ее падение! Как низко она опустилась!

   В сумраке рассвета раздавшийся голос Кейда прозвучал особенно зловеще и насмешливо:

   – Мне бы тоже стало стыдно, если бы я прибег к такому глупому обману. Могла бы придумать что-нибудь поумнее!

   Щеки Лоры вспыхнули, а на глаза навернулись слезы. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Кейд хмыкнул, встал и начал умываться, чтобы переодеться в чистую одежду. Лора тоже молча переоделась, стараясь не глядеть на него, и стала укладывать свои вещи в саквояж.

   – Мы отправимся в Остин налегке, так что возьми только самое необходимое, – наконец нарушил молчание Кейд.

   – Куда? – спросила Лора, мучительно пытаясь припомнить, где находится названный городок и как далеко от него Новый Орлеан. – Почему бы тебе не отпустить меня сегодня же? – добавила она с мольбой во взгляде.

   – Потерпи еще немного, прелесть моя! – с улыбкой ответил Кейд. – И постарайся быть со мной более приветливой.

   – И что мне лучше взять с собой в эту чертову дыру под названием Остин? – дрожащим голосом спросила Лора.

   – Во-первых, Остин вовсе не дыра, а новая столица Техаса, – поправил ее Кейд. – Прежде город носил название Ватерлоо, но недавно его переименовали в честь Стивена Остина, доблестного героя и одного из основателей свободного Техаса. Можешь взять с собой несколько платьев и других необходимых предметов туалета. Нам предстоит проделать нелегкое и опасное путешествие через территорию, населенную недружелюбными индейцами. Поэтому лучше не брать с собой весь багаж.

   – Как мило с твоей стороны подвергать мою жизнь риску! – побледнела Лора.

   – Не будем терять время на пустые разговоры, нам лучше поторопиться, малышка, – посуровел Кейд. – И не вздумай кричать и сопротивляться! Я сегодня не в духе и могу расквасить твой милый носик.

   Лора закусила губу, пошвыряла вещи в кожаную сумку и молча вышла из номера, готовая к худшему.

Глава 18

   Унылый ландшафт, постоянная жара и красная пыль, пропитавшая не только одежду, но и кожу Лоры, в скором времени вызвали у нее стойкое отвращение к Техасу. Напрасно она пыталась разглядеть на горизонте зеленую рощицу или хотя бы одинокий кустик. Повсюду были только растрескавшаяся под солнцем сухая земля да голые камни. Казалось, что их путешествию по пустыне не будет конца и до самой смерти ей суждено любоваться лишь задом мерина Кейда.

   Их сопровождали двое суровых сухопарых мужчин, время от времени бросавших в сторону Лоры изучающие взгляды. Очевидно, они удивлялись странным отношениям парочки между собой и гадали, по своей ли воле она разделяет с ним все тяготы изнурительного перехода. Лора предполагала, что ее наряд из одеяла, угрюмое молчание и редкие язвительные замечания наводили их на подозрение, что она вовсе не любовница Кейда, а его пленница. Но обратиться к кому-то из них с просьбой помочь ей добраться до Нового Орлеана она не решалась.

   Кусая пересохшие губы, Лора обдумывала план побега. Она чувствовала, что не перенесет всех невзгод, на которые обрел ее Кейд, и с каждым часом ненавидела его все сильнее. Всякий раз, когда она окидывала тоскливым взглядом окружающее пространство, у нее возникал вопрос: за что он полюбил Техас? Что хорошего он нашел в нем, населенном грубыми и надменными людьми? Быть может, этот край потому и мил его черствому сердцу, что он ощущает здесь себя своим среди бунтарей и авантюристов? Лора презирала населяющий его подлый сброд и втайне усмехалась, слушая по ночам разговоры своих спутников. Ей не верилось, что Техас когда-нибудь войдет в Соединенные Штаты Америки, и не хотелось даже думать о новой кровавой войне с Мексикой. Однажды она не выдержала и выразила свое мнение вслух. Кейд обернулся и живо спросил:

   – Неужели? И ты можешь обосновать свои суждения?

   Уверенная в своей правоте, Лора не задумываясь ответила:

   – Разумеется, могу! Во-первых, общеизвестно, что во время битвы при Сан-Хасинто в отряде мексиканского генерала Санта-Ана насчитывалось значительно больше бойцов, чем в подразделениях техасцев. Поэтому я не верю слухам о том, что республиканцы одержали тогда решающую победу. А во-вторых, говорят, что защитникам крепости Аламо была предоставлена возможность сдаться, но они ею не воспользовались. Так что они сами виноваты в своей гибели. Обвинения мексиканцев в жестокости беспочвенны.

   Кейд поджал губы и поинтересовался, сверля ее пронзительным взглядом прищуренных глаз:

   – Откуда у тебя такие сведения?

   – Из газет. А кроме того, мне кое-что рассказывал мой дядя, у которого в американском посольстве много друзей.

   – Где ты находилась в 1836 году, Лора? – спросил Тайлер, обменявшись с Кейдом выразительными взглядами.

   – Я жила тогда во Франции, – покраснев, ответила она.

   – И ты берешься делать безапелляционные заявления о событиях в этой стране, хотя сама в то время не была здесь? – Кейд хрипло рассмеялся. – Я готов поспорить с тобой о любом другом предмете, моя прелесть, но никогда не суди о том, в чем ты не осведомлена лучше, чем я и мои друзья, – понизив голос до угрожающего шепота, добавил он.

   Лора обиженно потупилась и замолчала, чувствуя себя незаслуженно оскорбленной и одинокой рядом с продолжавшими свой разговор мужчинами. Усевшись в стороне, она взглянула на черное небо, усыпанное яркими звездами, и поежилась от тоскливого воя койотов, доносившегося из пугающей темноты. Ей вдруг захотелось тоже завыть от тоски вместе с тварями, рыскавшими по ночам по дикой пустыне в поисках жертвы, какого-нибудь слабого существа, такого же беззащитного, как и она. И вновь в ее голове возник вопрос: за что полюбил такой жуткий край Кейд Колдуэлл? Что особенного он здесь нашел?

   Техас казался Лоре настолько необжитым и примитивным местом, что по сравнению с ним даже Калифорния выглядела столь же привлекательной и цивилизованной, как Париж. Лора усмехнулась, вспомнив, как однажды в разговоре со своей мачехой она в шутку заявила, что не знает более неразвитой и скучной страны, чем Калифорния. Может быть, Бог наказал ее за упрямство и невежество, и она расплачивается теперь за свое высокомерие и нежелание объективно воспринимать окружающий мир? Лора напрягла память, пытаясь вспомнить какую-нибудь подходящую к случаю молитву, но, к своему ужасу и досаде, обнаружила, что ничего толкового ей не приходило на ум.

   В отчаянии она закрыла глаза и, сосредоточившись, стала шептать единственную легкую молитву, заученную еще в раннем детстве. Молитва чудесным образом помогла ей успокоиться и даже задремать.

   Разбудил ее бесшумно подошедший Тайлер.

   Лора вздрогнула и с испугом спросила:

   – Что вам угодно?

   – Извините, я не хотел вас напугать, – с теплой улыбкой проговорил Тайлер, держа свою шляпу в руках. – Мне показалось, что вы грустите. Вам не по душе Техас? Возможно, мне и не следовало бы вмешиваться не в свое дело, но, по-моему, вы, мадам, оказались здесь не по собственной воле. Я прав?

   – Это Кейд вам сказал? – спросила, в свою очередь, Лора, смущенная подозрительной прозорливостью малознакомого ей человека.

   – Нет, мадам, он не любит посвящать других в свои дела, – ответил Тайлер. – Тем не менее можете быть уверены, что мы, ваши спутники, не допустим, чтобы вы попали в беду. Так что ничего не бойтесь.

   Почувствовав его искреннее душевное расположение, Лора уже собралась попросить его помочь ей сбежать, но внезапно появился Колдуэлл.

   – Заигрываешь с моей женой, дружище?

   Уловив ледяные нотки недовольства в его голосе, Тайлер поспешно покачал головой:

   – Как ты мог так подумать, старина? Я всего лишь заверил леди, что ей не следует волноваться, потому что мы позаботимся о ней.

   – Ну, тогда извини, – скользнул Кейд по лицу Лоры пытливым взглядом.

   Тайлер что-то промямлил и удалился.

   Кейд шагнул к Лоре, и она в испуге отпрянула, поцарапавшись об острый край камня, на котором сидела.

   – Я вижу тебя насквозь, негодница, – зловеще произнес Кейд. – Выбрось все свои глупые замыслы из головы! И не пытайся флиртовать ни с Тайлером, ни с Дэвисом, они могут неправильно тебя понять и решить, что ты хочешь изменить мне с ними.

   – Ты спятил! – гневно сверкнула глазами Лора.

   – Возможно, однако не настолько, чтобы допустить твой побег. Позволь мне напомнить тебе, крошка, что теперь ты тоже по самые уши в дерьме. Ведь после того, как ты пыталась взять мою вину на себя, жители Калифорнии легко поверят, что именно ты устроила мне побег. Я не намерен более терпеть твои фокусы, Лора! Оставь моих приятелей в покое!

   Он схватил ее за руку и рывком поднял с камня. Она раскрыла рот, решив завизжать, но он шепнул ей на ухо:

   – Побереги свои голосовые связки, крошка, мои друзья не станут тебя от меня защищать.

   И действительно, они даже не обернулись, когда он бесцеремонно потащил ее от костра в темноту, не обращая внимания на ее протестующие возгласы, и остановился, лишь наткнувшись на заросли колючих кактусов.

   – Ну, и что ты намерен со мной сделать? – с вызовом спросила Лора. – Убить и оставить мое бездыханное тело на растерзание диким зверям?

   Вместо ответа он привлек ее к себе и спросил:

   – Ты слышала что-нибудь о клеймении? Видела когда-нибудь тавро на коже быков и лошадей?

   – Разумеется, я знаю, что такое клеймо. Почему ты задаешь мне такие глупые вопросы? – спросила Лора, и у нее появился легкий озноб от недобрых предчувствий.

   – Значит, ты знаешь, что клеймо выжигают каленым железом, – пояснил Кейд.

   – К чему ты клонишь? Я не понимаю, почему ты затеял такой нелепый разговор о скоте. При чем здесь я? – Лора попыталась от него освободиться.

   Кейд крепче сдавил пальцами ее запястье и, обняв другой рукой за талию, жарко поцеловал в губы. Все случилось так неожиданно, что Лора растерялась. Кейд проворно раздел ее и повалил на землю, собираясь овладеть ею прямо в грязи и пыли, совсем по-скотски.

   – Отпусти меня! – воскликнула она, пытаясь отползти от него на четвереньках. – Негодяй! Я тебя ненавижу! Дикарь! Нет, ты не посмеешь! На помощь!

   – Зря кричишь, ни Дэвис, ни Тайлер не поспешат к тебе на выручку, крошка, – прохрипел Кейд, стаскивая с себя одежду. – Тебе некуда бежать, ты целиком в моей власти. И я буду делать с тобой все, что захочу, пока ты мне не надоешь, малышка!

   – Пожалуйста, Кейд, пощади меня! – прошептала Лора и разрыдалась.

   – Нет, я заклеймлю тебя, чтобы ты никому больше не досталась, – прорычал Кейд, тиская ее груди и ощупывая бедра.

   – Ненавижу! – выдохнула Лора. – Отпусти меня, мерзавец!

   – Не могу, Лора! – ответил Кейд, сжав руками ее талию. – Ты крепко засела у меня в печенках и сводишь меня с ума.

   Он бесцеремонно овладел ею, и она содрогнулась от его первого мощного удара по ее лону. Громко вскрикнув, она запрокинула голову и уставилась вытаращенными глазами на звезды. Он снова пронзил ее тело, она охнула, почувствовав, что в ней вспыхнул огонь сладострастия. Вскоре бедра обоих любовников задвигались в одном темпе. Все смешалось у Лоры в голове, она уже не думала ни о чем, кроме как о быстрейшем удовлетворении своего вожделения.

   – Похотливая стерва! – прохрипел Кейд, впиваясь ногтями в ее нежную кожу и усиливая свой дикарский натиск. – Даже не мечтай о других мужчинах, отныне ты будешь только моей!

   – Мы с тобой скованы одной цепью порока, – чуть слышно отозвалась Лора и, охнув, впала в исступление.

   Она еще долго не могла прийти в себя, молчала, тщетно пытаясь восстановить ровное дыхание. Словно в тумане, она услышала, как Кейд скомандовал:

   – Вставай и одевайся! Похоже, к нам пожаловали незваные гости.

   Он бросил ей скомканную одежду, и Лора стала лихорадочно натягивать ее на свое разгоряченное тело.

   – По-моему, слышны только звериные крики и вой ветра, – возразила она, приглаживая свои спутанные волосы.

   Кейд помог ей подняться и прошептал:

   – Поторапливайся, милая, иначе твои чудесные золотистые локоны могут отделиться от твоей головы вместе с кожей. Это индейцы!

   По спине Лоры пробежал холодок. Кейд схватил ее за руку и потащил к лагерю. Костер был уже затушен, поэтому Тайлер и Дэвис не могли заметить румянец на ее щеках и то, что она неопрятно одета. Кейд велел ей присесть на корточки за грудой камней, а сам тихо спросил у Дэвиса:

   – Кто они и сколько их всего, по-твоему?

   – По-моему, команчи. Мне кажется, человек десять, – прошептал Тайлер.

   У Лоры похолодело на сердце при мысли, что свирепые индейцы видели, как они с Кейдом предавались удовлетворению своей страсти под зарослями кактусов.

   – Я бы заметил, как они подкрадывались, не будь я слишком занят другим, – пробормотал Кейд, словно бы угадав ее мысли.

   – Я так и понял, – ухмыльнулся Тайлер.

   Щеки Лоры вспыхнули от стыда, на глаза навернулись слезы. Она молча проглотила подкативший к горлу ком и не проронила ни слова. От одной лишь мысли о нависшей над ней угрозе у нее стыла кровь в жилах. Затаившиеся в темноте команчи представлялись ей кровожадными дикарями, и оказаться у них в плену ей бы не хотелось даже в кошмарном сне. Наконец она собралась с духом и сдавленным голосом спросила:

   – Чего же они от нас хотят?

   – Наших лошадей, разумеется, и наших скальпов, – пожав плечами, тихо ответил Кейд.

   – Так отдайте им лошадей и пусть убираются! – посоветовала она, сжав кулаки.

   – Ты полагаешь, что они этим удовлетворятся? – насмешливо заметил Кейд. – Прикажешь мне вывести к ним наших коней и поблагодарить за визит, пожав им руки на прощание? Нет, милая Лора, так здесь не бывает, в техасских степях другие варварские порядки.

   Зловещую ночную тишину нарушали только вой койотов, свист ветра да лязг заряженных ружей. Мужчины готовили к бою свое оружие, и успокоить Лору было некому. Между тем ее трясло от страха все сильнее, умирать молодой ей не хотелось. Сложившееся положение отличалось от тех опасностей, которым она уже подвергалась. И даже последняя стычка с солдатами алькальда не шла ни в какое сравнение с тем, что ей предстояло теперь.

   Тогда она контролировала схватку, теперь же в роли жертвы выступала она сама. Привычки и повадки солдат она хорошо изучила, от команчей же ждала любой неожиданности. Воображение рисовало ей суровые лица дикарей с бронзовой кожей, глазами, пылающими от ненависти к людям белой расы, и бесчувственными сердцами, переполняемыми желанием заполучить их скальпы в качестве боевого трофея. Как только ее угораздило очутиться в проклятых Богом местах? Почему именно ей, Лоре Аллен, выпало закончить свою короткую жизнь на чужой и неприветливой земле, где даже растения колются, а ландшафт пугает?

   – Сдается мне, что команчи жаждут нашей крови, – произнес Дэвис, словно бы прочитав ее мысли.

   Лора облизнула пересохшие губы и, нервно потерев вспотевшие ладони, поинтересовалась, почему он так уверен в своих словах.

   – Потому что они затаили на жителей Сан-Антонио обиду, – передернув плечами, ответил Дэвис. – В марте представители индейцев – старейшины и уважаемые воины пришли в форт, чтобы обсудить условия освобождения двух плененных ими мексиканцев – юноши и девушки. Но когда техасцы увидели, в каком удрученном состоянии находятся измученные пленники, они пришли в ярость и напали на команчей. Завязался бой, и в результате большая часть делегатов погибла.

   – И теперь они хотят отомстить за них, – кивнула Лора.

   – Именно так, – подтвердил Дэвис. – Команчи не привыкли к неуважительному обращению с ними. Они считают себя хозяевами пустыни, отвоеванной ими у других индейских племен. Вот почему вступать с ними в мирные переговоры бессмысленно.

   Лора посмотрела в сторону двух других своих спутников – те невозмутимо готовили ружья и пистолеты к бою. Кейд почувствовал ее тревожное настроение и протянул ей ружье.

   – Но я не умею с ним обращаться, – пролепетала Лора. – Я владею только шпагой.

   – Придется овладеть и огнестрельным оружием, если не хочешь оказаться в руках озверевших индейских воинов. Эта штуковина прекрасно остужает их пыл. – Кейд стал ей показывать, как нужно заряжать ружье. Сам он предпочел оставить себе револьвер, сконструированный Сэмюэлем Кольтом, очень популярный среди техасцев, пользовавшихся им как на охоте, так и для самообороны.

   Атака команчей ожидалась на рассвете, и всю ночь путешественники не сомкнули глаз. Лора заряжала и разряжала ружье, пока Кейд не убедился, что она освоила его. Однако смелости ей такая процедура не прибавила, и она продолжала дрожать от страха.

   – Пора! – произнес Кейд, как только занялась заря, и, взяв у Лоры заряженное ружье, произвел первый выстрел. Лора вздрогнула от грохота, Кейд чертыхнулся и, сунув ей ружье в руки, крикнул: – Не сыпь так много пороха!

   Раздался пронзительный боевой клич нападающих команчей. Защищающиеся открыли по ним пальбу из пистолетов и карабинов, и Лора целиком отдалась порученной ей работе. Не ожидавшие столь решительного отпора индейцы вынуждены были отступить под градом пуль.

   – Теперь они начнут совещаться, – промолвил Кейд, обтирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

   Лора взглянула на его перепачканное пороховой копотью суровое лицо и, заметив на щеке струйку крови, протянула руку, чтобы стереть ее. Но Кейд нахмурился и покачал головой, давая понять, что отвлекать его сейчас не следует. И действительно, спустя мгновение раздались новые леденящие кровь вопли команчей. Спутники Лоры открыли по ним беспорядочный огонь. Лора едва успевала перезаряжать ружья. Внезапно из-за холма выскочили всадники, их боевая раскраска и дикие крики повергли Лору в оцепенение. Один из воинов сумел преодолеть груду камней, за которыми прятались техасцы, и очутился на площадке, где сидела Лора. Вытаращив на него глаза, она мысленно приготовилась к гибели. Но индеец лишь скользнул по ней презрительным взглядом и замахнулся пикой на Дэвиса.

   Ни Кейд, ни Тайлер не могли прийти ему на помощь, а патроны в барабане его шестизарядного револьвера закончились. Индеец пронзил Дэвиса копьем, и он рухнул на землю, обливаясь хлынувшей из раны кровью. Рассмеявшись, дикарь наклонился, схватил Лору за руку, чтобы усадить ее на лошадь и ускакать прочь.

   Лора извернулась и ударила индейца прикладом. Он отшатнулся, и тогда она схватила с земли шпагу Кейда и взмахнула ею в воздухе.

   Не ожидавший отпора индеец издал удивленный вопль, и в следующий миг клинок Лоры до кости рассек ему бедро.

   Не медля ни секунды, она отступила, приготовившись нанести новый разящий удар, но на этот раз воин увернулся, и шпага лишь со свистом рассекла воздух. Размахивая ею, осмелевшая Лора ринулась в атаку, позабыв о благоразумии. Вид вражеской крови затмил ей рассудок, ее охватило желание уничтожить противника, внушавшего ей смертельный ужас. Догнав индейца, она ударила его шпагой по спине. Он завизжал, и кровь брызнула из раны фонтаном. Лошадь под ним встала на дыбы, и раненый команчи едва не упал с нее на землю.

   – Отправляйся в ад! – воскликнула Лора, взмахнув шпагой.

   Кто-то дотронулся до ее руки. Она резко повернулась и ударила, не разглядев лица подошедшего. Кейд выругался, обхватил Лору двумя руками за талию и повалил на землю, придавив своим телом. Она услышала свист стрелы над головой и поняла, что он спас ее от смерти.

   – Если бы я не знал тебя как облупленную, подумал бы, что ты ранила меня умышленно, – произнес Кейд.

   – Прости меня! – извинилась Лора. – Все вышло случайно.

   – Я знаю, иначе бы ты была уже мертва, – ответил он и, поморщившись от боли, встал и кивком подал ей знак скрыться за валунами, где прятались Тайлер и Дэвис.

   Низко пригнувшись, Лора поползла туда, проклиная злой рок, по воле которого она очутилась в такой переделке. А ведь еще несколько месяцев назад она находилась во Франции и беззаботно болтала со своими кузинами. Теперь же уши ее словно бы заложило ватой от грохота выстрелов, а в ноздрях стоял запах пороховой гари.

   Царапая ладони, обожженные раскаленными стволами, об острые камни, Лора доползла до безопасного места и принялась помогать мужчинам. Кейд не спускал глаз с коварного противника и успевал не только метко стрелять сам, но и вовремя предупреждать о грозящей опасности Тайлера.

   Внезапно на площадку, где на корточках сидела Лора, спрыгнул один из индейских воинов. Кейд в этот момент боролся с другими индейцами, которые пытались всадить ему в живот кинжал. Тайлер и Дэвис отстреливались и что-то кричали, выручить Лору из беды было некому. Она выстрелила в индейца из карабина, и тот замертво упал к ее ногам.

   – О Боже! – воскликнула Лора и, оцепенев от охватившего ее ужаса, словно в кошмарном сне стала смотреть, как полуобнаженный дикарь с кинжалом в руке наступает на окровавленного Кейда. Тот ловко уклонялся от ударов, прищурив глаза и стиснув зубы.

   От страха Лора начала задыхаться. Противники сцепились в рукопашной схватке и покатились по земле. Индеец сделал неожиданный выпад, но Кейд был начеку: резко отпрянув, он ударил ребром ладони по кости индейца, и тот выронил кинжал. Кейд двинул ему ногой в пах, наклонился и, подхватив кинжал, ударил им индейца в сердце. Тот раскрыл рот, вытаращил глаза, что-то пробормотал и повалился замертво на землю.

   Лора подбежала к Кейду, чтобы перевязать ему рану, но он оттолкнул ее и велел получше спрятаться. Она благоразумно подчинилась и оставалась в укрытии, пока не стихла ружейная пальба. Забрав своих убитых, команчи убрались восвояси. Над местом кровавой схватки закружились стервятники. Кейд подошел к Лоре и велел ей выбираться из укрытия. Она же настолько обессилела, что не могла сдвинуться с места, только глядела на него испуганными глазами и дрожала. Кейд погладил ее по голове и тихо отозвался:

   – Все кончено, Лора, опасность миновала. Нам нужно продолжать свой путь, Дэвису требуется срочная медицинская помощь. Надеюсь, что нам удастся доставить его к врачу живым.

   – Позволь мне взглянуть на его рану, – попросила Лора.

   Рана оказалась ужасной, запекшаяся кровь смешалась с грязью и клочьями волос. Лора взяла острый нож и аккуратно выскребла лезвием наиболее загрязненные участки.

   – Только не снимайте с меня скальп! – слабым голосом попросил раненый. – Он еще мне самому пригодится.

   Закончив процедуру, Лора обернулась и спросила у Кейда:

   – Сколько же миль до ближайшего населенного пункта?

   – Понятия не имею, но думаю, что нам следует поторопиться, – уклончиво ответил он.

   Лора воздержалась от других глупых вопросов.

Глава 19

   Рана, нанесенная ею Кейду, оказалась не такой уж опасной, как ей почудилось поначалу. И все-таки Лора перебинтовала ее с величайшей осторожностью. Кейд стоически терпел боль, заверяя Лору, что ему доводилось получать ранения и похуже, однако все равно умудрился выжить.

   – Так или иначе, крошка, я не мог позволить себе умереть в расцвете сил, ради того чтобы доставить тебе удовольствие, – пошутил он, и Лора так сильно стянула узел на повязке, что отбила у него охоту продолжать над ней издеваться.

   Гораздо серьезнее оказалось повреждение его ребер, по которым полоснул ножом индеец. Кровь из раны насквозь пропитала рубаху и верхнюю часть штанов. Лоре пришлось изрядно повозиться, забинтовывая ему торс. Когда же она закончила, Кейд с доброй улыбкой произнес:

   – Оказывается, ты способна не только защитить себя, но и оказать первую помощь другому. Приятно узнать, что у моей любовницы столько тайных добродетелей.

   – И для меня стала настоящим открытием твоя способность защитить меня, – ровным голосом ответила Лора, вытирая руки чистой тряпкой. – В конце концов, я обязана тебе жизнью.

   – Рад, что ты говоришь искренне, – ответил Кейд. – Жаль только, что я не услышал теплых нот в твоем голосе и не увидел радости на лице. По-моему, ты чересчур сурова со мной, Лора!

   – Неужели? А тебе хотелось бы, чтобы я прыгала и светилась от счастья, после того как ты принудил меня тащиться вместе с тобой на корабле в этот ужасный Техас? – парировала она. – Как бы не так!

   – И все же ты продолжаешь меня удивлять, – задумчиво покачал Кейд головой.

   «И ты меня тоже», – подумала она, однако промолчала. Раньше ей и в голову не приходило, что избалованный аристократ, каким она его считала, способен одолеть в яростной рукопашной схватке вооруженного кинжалом индейца. А как искусно он, оказывается, владеет револьвером и винтовкой! Каким опасным оружием становится в его руках шпага! Скрытые таланты Кейда не могли не вызвать у Лоры уважения к нему.

   – Предлагаю заключить временное перемирие, – неожиданно заявил Кейд. – Согласна? Ну же, Лора, не надо хмуриться, давай пожмем друг другу руки и простим все мелкие обиды. У нас есть масса других серьезных проблем, над которыми нам надо задуматься. И если ты будешь более терпеливой и начнешь мне доверять, все закончится благополучно. Завтра вечером мы будем в Сан-Антонио, и оттуда ты сможешь отправиться в свой любимый Новый Орлеан.

   – Ты говоришь серьезно? – с недоверием взглянув на него, спросила Лора.

   – Разумеется, моя дорогая! – улыбнулся Кейд.

   – Значит, ты хочешь бросить меня одну в незнакомом городе? Решил, что со мной много хлопот и лучше от меня избавиться? – сверкнула она глазами.

   – Ну вот, снова ты недовольна! – тяжело вздохнул Кейд. – Что же мне сделать, чтобы угодить тебе, крошка?

   – Доставь меня живой и невредимой в Новый Орлеан! – решительно выпалила Лора. – Но не оставляй на произвол судьбы в чужой стране.

   Кейд помрачнел и, отвернувшись, стал помогать Тайлеру седлать лошадей. Лоре не оставалось ничего другого, как сесть на свою кобылу и, уставившись на горизонт, утешаться мыслью о том, что терпеть общество грубияна Кейда ей предстоит недолго. Пройдет еще немного времени, и она обретет свободу и сможет ходить на базар со своей тетушкой, спокойно спать в своей шикарной кровати, не опасаясь, что ее бесцеремонно разбудят и начнут целовать и ласкать. Вот только как отнесутся к ее путешествию с Кейдом Колдуэллом ее родственники? Неужели в Новом Орлеане она тоже прослывет падшей женщиной? А вдруг отец написал туда письмо? Вдруг он поведал всем ее родственникам о ее грехопадении и позоре?

   Что ж, решила Лора, кусая дрожащие губы, тогда ей придется уехать за границу, например в Париж, к своим родственникам. Они достаточно цивилизованные и культурные люди, чтобы правильно оценить ситуацию и не травмировать ее насмешливыми взглядами и колкими замечаниями. Пыль, поднятая копытами коня Кейда, попала ей в нос, и она чихнула, с досадой подумав о том, что ей пока приходится терпеть выходки похитившего ее мужлана. Слава Богу, скоро этому придет конец! В Сан-Антонио она распрощается с надоевшим ей деспотом и станет вольна в своих поступках. Но по какой-то необъяснимой причине и такая перспектива вовсе не радовала ее.

   В Сан-Антонио путники прибыли, когда над городом опустилась ночь. Совершенно обессиленная, Лора не стала приглядываться к окружающей обстановке, а молча спешилась и пошла в дом – двухэтажную неказистую постройку, во внутреннем дворике которой рос развесистый дуб. Войдя внутрь, она сообразила, что очутилась в трактире, и повеселела. Ей захотелось поскорее принять ванну и, сытно поужинав, лечь в мягкую постель. Лора стала быстро подниматься в свой номер по лестнице, но тут ее догнал Кейд.

   – Оставь меня в покое! – раздраженно воскликнула она, когда он попытался взять ее под руку. – Я страшно устала и хочу побыть одна.

   – Послушай, принцесса! – иронически обратился он к ней. – Я был бы тебе чрезвычайно признателен, если бы ты перестала вести себя, как последняя стерва. Я ведь тоже устал и не желаю выслушивать твои ядовитые реплики.

   – Тогда держись от меня подальше, – обернувшись, ответила она чуть не плача. – Прекрати следовать за мной повсюду, словно тень! Ведь ты же обещал, что в Сан-Антонио даруешь мне свободу. И вот теперь, когда изнурительное долгое путешествие, которое я проделала не по своей воле, наконец-то закончилось, ты снова треплешь мне нервы! Или ты не хозяин своему слову?

   Лора повернулась к остолбеневшему Кейду спиной и направилась по коридору в номер. Кейд пошел следом, зная, что ей все равно от него не отделаться, так как ключ у него. Лора терпеливо дожидалась, пока он отпер дверь, и с гордо поднятой головой первая вошла в комнату. К своему величайшему удивлению, она услышала, что Кейд захлопнул дверь и удалился. Некоторое время она молча смотрела на дверь, осмысливая случившееся, потом губы ее предательски задрожали, и она едва не разрыдалась, почувствовав себя обманутой и преданной. Глубоко вздохнув, Лора задалась резонным вопросом: а что, собственно говоря, произошло? Разве минуту назад она не просила его оставить ее в покое? Ведь не влюблена же она в этого негодяя! Не такая уж она дура, чтобы тешить себя столь абсурдной мыслью! Пусть какое-то время подобная блажь и была у нее в голове, но теперь она прозрела и отдает себе отчет, что Кейд не намерен жениться на ней, поскольку он уже женат на Сесиль де Маршан. От такого умозаключения ей стало совсем скверно, и она дала-таки волю слезам.

   Ни горячая ванна, ни вкусный ужин, ни мягкая постель не улучшили ей настроение. Она уснула, накрывшись с головой одеялом и чувствуя себя несчастнейшей женщиной на свете.

   Смутная тоска не покинула ее и на следующее утро, когда она завтракала в одиночестве на балконе, глядя на залитый солнцем и усаженный цветами дворик. За десертом у нее возник вопрос: где и с кем провел ночь Кейд? Пытаясь отделаться от дурацкой мысли, Лора стала смотреть на прогуливающихся внизу людей. Техасское солнце уже не казалось ей таким уж немилосердным, а легкий ветерок, дувший со стороны реки, не шел ни в какое сравнение с пыльным суховеем, мучившим ее на протяжении всего путешествия.

   Солнечные зайчики отсвечивали и играли на фарфоровой и хрустальной посуде, словно пытаясь ее развеселить. Она с досадой прикрыла глаза ладонью и отвернулась. Горничная подала ей на серебряном подносе чашку с горячим шоколадом и вазу с фруктами, поклонилась и ушла. Лора провела ладонью по мягкой ткани цветастого халата, который обнаружила на стуле возле кровати, когда проснулась, и невольно улыбнулась: значит, она небезразлична Кейду, если он сделал ей такой сюрприз! И все-таки странно, что самого его до сих пор нет…

   Лора поставила чашку с недопитым шоколадом на столик, встала и вернулась в комнату, где принялась нервно расхаживать из угла в угол, не замечая ни чудесных стульев, обитых плюшем, ни роскошной ширмы, ни восхитительного зеркала в позолоченной раме. Рой тревожных мыслей в ее голове с каждой минутой все больше лишал ее душевного покоя.

   Неужели Кейд бросил ее здесь, словно надоевшую ему кошку? Неужели ей в самом деле предстоит добираться до Нового Орлеана одной? Лора торопливо переоделась в платье и дернула за ручку двери. Оказалось, что та вовсе не заперта, как Лора предполагала, и Кейд не поджидает ее в коридоре, чтобы схватить в охапку и затащить обратно в номер. Лора спустилась по лестнице в холл, обставленный корзинами и горшками с цветами, и, подойдя к стойке, спросила у портье, не видал ли он сеньора Колдуэлла.

   Портье любезно ответил, что сеньор Колдуэлл ушел куда-то по делам и попросил ее подождать его за столиком у окна. Лора села в кресло и стала смотреть на улицу, которую она не удосужилась хорошенько разглядеть накануне вечером, поскольку было уже слишком темно. Люди, неторопливо проходившие мимо трактира, имели вполне цивилизованный вид, да и сама улица тоже выглядела вполне нормальной и ухоженной. Наконец в холл вошел Кейд, он был не один, а в компании очень высокого мужчины.

   Увидев Лору, Кейд что-то сказал своему спутнику, и они оба направились к столику.

   – Генерал, позвольте мне познакомить вас со своей подругой Лорой Аллен, – представил ее Кейд. – Лора, я хочу познакомить тебя с генералом Хьюстоном.

   – Очень приятно, – любезно улыбнулась Лора, вновь окинув стоявшего перед ней могучего рыжеволосого мужчину изучающим взглядом. Генерал ей понравился, особенно его подкупающая улыбка и прямой честный взгляд. Он говорил громко и отрывисто, чуть хрипловатым голосом человека, привыкшего командовать и не сомневающегося в своей правоте.

   – Вы оказались правы, Колдуэлл, – пробасил он. – Она настоящая красавица, почти столь же очаровательна, как моя любимая супруга Маргарет.

   – Спасибо за комплимент, генерал, – поблагодарила Лора. – Вы чрезвычайно любезны.

   – Я всегда говорю правду, это может вам подтвердить моя жена. – Генерал повернулся к Кейду и, протянув ему руку для прощального рукопожатия, добавил: – Я рассчитываю на вашу помощь, Колдуэлл. Считаю, что мне очень повезло с такими сторонниками, как вы. До встречи!

   Улыбнувшись еще раз Лоре, генерал удалился. Лора вопросительно посмотрела на Кейда, ожидая от него объяснений. Он сказал, что некоторых вещей ей знать не следует, и насупил брови.

   – Но я подумала, не обнаружив утром тебя в номере, что ты меня бросил! – обиженно протянула Лора. – Джентльмены не поступают так с дамами. Я страшно разволновалась.

   – Я был вынужден уйти очень рано, когда ты сладко спала, – сказал Кейд с приторной улыбкой. – Мне было жаль будить тебя, моя дорогая. Ты по мне скучала?

   – Вот еще, стану я по тебе скучать! – рассердилась Лора. – Я на тебя разозлилась, подумав, что ты оставил меня здесь одну и совсем без средств.

   – Как видишь, я оказался порядочным мужчиной, – пробурчал Кейд, приняв ее слова за чистую монету. – Но знай я тогда, что ты снова будешь вести себя, как последняя стерва, я бы не вернулся. Зря, выходит, я надеялся, что крепкий продолжительный сон вернет тебе хорошее настроение.

   Лора сообразила, что чересчур вошла в роль, и попыталась исправить свою ошибку:

   – Ты прав, утром я почувствовала себя гораздо лучше. Но потом, когда я обнаружила, что…

   – Это я уже слышал! – с досадой прервал ее Кейд. – Разве я не говорил, что позабочусь о тебе?

   – Мало ли что ты мне говорил! И не всегда только приятные вещи!

   – Но и ты наговорила мне массу гадостей! – Он взъерошил волосы и добавил: – Не волнуйся, я позабочусь, чтобы ты благополучно добралась до Нового Орлеана и наконец получила полную свободу. Честно говоря, мне надоело опекать тебя, как ребенка.

   Оба замолчали. Лора потупилась, но украдкой бросала на Кейда пытливые взгляды из-под ресниц, пытаясь угадать ход его мыслей. Он продолжал молчать. Она не выдержала первая:

   – Ну и что же ты намерен предпринять?

   – Раз генерал Хьюстон сам прибыл в Сан-Антонио, необходимость ехать в Остин у меня отпала, – пожал плечами Кейд. – Следовательно, я смогу быстрее отправить тебя в Новый Орлеан.

   Помолчав, Лора опять спросила:

   – А зачем сюда приехал генерал?

   – Чтобы отправить в Новый Орлеан свою любимую супругу, – предположил Кейд. – Думаю, что нужно воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств и познакомить вас. Вам будет веселее путешествовать вместе.

   Лора покраснела, усомнившись, что супруга генерала Хьюстона обрадуется знакомству с легкомысленной особой, не постеснявшейся стать любовницей женатого мужчины. Кейд угадал причину ее румянца и, пожевав губами, глубокомысленно уточнил:

   – Впрочем, возможно, это опрометчивый шаг. Ведь жена генерала, как я слышал, очень набожная дама и может не одобрить… – Тут он осекся, не зная, какое лучше употребить слово в столь щекотливой ситуации.

   – Мое бесстыдство, не так ли? Но кто сделал меня падшей женщиной? – потеряла самообладание Лора.

   – Тебе снова захотелось поссориться, моя прелесть? – осведомился Кейд подчеркнуто спокойным тоном. Он откинулся на спинку стула и, перекинув ногу через колено, негромко добавил: – Тогда позволь тебе напомнить, что в ту памятную нам обоим ночь в беседке ты не слишком-то упрямилась. Напротив, ты всячески выражала свое нетерпение…

   – Ты воспользовался моей наивностью и неопытностью! – оправдывалась Лора.

   – Ах, ради всего святого, избавь меня от подобных упреков! – Поморщившись, он махнул рукой. – Ты знала, на что идешь, и сама хотела поскорее избавиться от девственности. А позже, в Сан-Диего, разве не ты сама разыскивала меня? Ты заурядная похотливая кошка, Лора, и не пытайся меня убедить в обратном. Вини лучше во всем свой необузданный темперамент.

   – Я хотела тебе помочь! – возразила она чуть не плача. – Уж лучше бы солдаты застрелили тебя! Тогда бы мне…

   – Не будем терять время! – оборвал ее Кейд. – Мне сегодня еще нужно встретиться с Хьюстоном и Тайлером. А тебе лучше начать собираться в дорогу. Я уже договорился с надежными людьми о доставке тебя в Галвестон. Оттуда ты отправишься в Новый Орлеан или в любой другой город. – Он встал и, заметив слезы на ее бледном лице, раздраженно спросил: – Черт бы тебя побрал, Лора, ты снова хочешь испортить мне настроение? Неужели даже сегодня мы не можем побыть друзьями?

   Лора вымучила улыбку пролепетала:

   – Ты прав. Ведь вряд ли мы когда-нибудь увидимся вновь!

   – Да, – флегматично подтвердил Кейд.

   Вечером он пригласил ее на прощальный ужин. Их столик располагался рядом с фонтаном в углу внутреннего дворика таверны, под высокой пальмой, шелестевшей от ветра. Мелодичная испанская музыка и мягкий свет фонарей создавали здесь особый уют и воскрешали в памяти Лоры воспоминания о Калифорнии. Блеск звезд, отраженных в воде реки Сан-Антонио, настраивал ее на лирический лад. Она вздохнула и прошептала:

   – Как здесь мило!

   – Рад слышать, что хоть что-то порадовало тебя в Техасе, – насмешливо прищурил глаза Кейд. – Тебе к лицу твое чудесное платье. А цветок в твоих прекрасных золотистых волосах просто восхитителен!

   – Да, – согласилась Лора, поглаживая ладонью тонкую светлую шаль, наброшенную на плечи. – И в Техасе есть приятные местечки. – Она пристально посмотрела ему в глаза, стараясь понять, что он сейчас чувствует. Ее сердце вдруг застучало в груди громче и быстрее, чем обычно, а в глазах Кейда вспыхнуло желание.

   – Позволь мне пригласить тебя на вальс, – неожиданно протянул он ей руку.

   Лора грациозно кивнула и вышла вместе с ним на площадку перед музыкантами.

   – Наверное, мы шокируем публику своим поведением, – шепнула она Кейду, кружась в танце.

   – Не обращай ни на кого внимания, – призвал он, согревая ей шею своим дыханием. – Просто в Сан-Антонио вальс пока еще не вошел в моду. Тебе не холодно?

   – Нет, – чуть слышно ответила она, дрожа от охватившей ее страсти.

   Ветерок трепал ее волосы и поднимал подол платья, но с каждой минутой ее тело становилось все горячее. Сладостная дрожь растекалась по ее животу и бедрам, она прижалась пылающим лицом к плечу Кейда и ощутила слабость в коленях. На ее удачу, вальс закончился, музыканты заиграли быстрый народный танец. Кейд рассмеялся:

   – Пожалуй, под такую музыку мы танцевать не станем.

   – Да, ты прав, – выдохнула она, чуть не упав.

   Ни слова не говоря, он взял ее за руку и увлек по лестнице в номер. Лора трепетала в предвкушении его ласк и едва ли не бежала. Как только дверь за ними захлопнулась, она скинула платье и стала снимать белье и чулки. Кейд с восторгом наблюдал за ее движениями и, когда она предстала перед ним обнаженной, начал обнимать ее и целовать в губы, грудь и живот. Лора вцепилась пальцами ему в волосы и, судорожно вздохнув, произнесла:

   – Позволь мне тебя раздеть!

   Он позволил снять с него рубаху и брюки и улегся рядом с ней на кровать. Лора закрыла глаза, он обнял ее и, сжав рукой ее грудь, впился ртом в ее губы. Окружавший Лору мир тотчас же окрасился во все цвета радуги, а сверху на нее посыпался серебристый дождь из лунного света и звездной пыли. Она отдалась ему с небывалой страстью, желая запечатлеть в своей памяти их последнюю ночь, и громко выкрикнула его имя.

   – Я никогда не смогу тебя забыть, – прошептала Лора, стыдясь своих слов.

   – Возможно, тебе и не придется этого делать, – прошептал он и, не вдаваясь в подробности, вновь вознес ее в рай.

Глава 20

   Выйдя из таверны, Кейд огляделся по сторонам и быстрым шагом пошел по безлюдной улочке к берегу реки, держа путь в кабачок, где его ждал генерал Сэмюэл Хьюстон. Дойдя до входа в злачное заведение, Кейд снова огляделся и, убедившись, что поблизости нет ни одной живой души, толкнул входную дверь. Скрипнув ржавыми петлями, она подалась и впустила его в прокуренный зал, из дальнего угла которого раздался знакомый ему хрипловатый бас:

   – Проходите, Колдуэлл! Приятно иметь дело с обязательным и пунктуальным джентльменом.

   Вот-вот должен был забрезжить рассвет, и Кейд изо всех сил боролся со сном. Лора не дала ему сомкнуть глаз и даже не хотела его отпускать, поэтому чашечку черного кофе, предложенную ему проницательным генералом, он принял с благодарностью.

   – Итак, сэр, о каком важном деле вы хотели поговорить со мной? – произнес он, взбодрившись. – Я весь внимание!

   Хьюстон смерил его пристальным взглядом, наморщил высокий лоб и, побарабанив по стулу пальцами, сказал:

   – Речь пойдет о чрезвычайно важном и секретном деле, от которого во многом зависит будущее Республики Техас. Полагаю, что вы в курсе происходящего здесь?

   Он вопросительно взглянул на собеседника, Кейд утвердительно кивнул, и генерал продолжал:

   – Дела идут из рук вон плохо, поэтому мои соратники по борьбе обратились ко мне с просьбой снова стать президентом республики. К сожалению, Мирабо Бонапарт Ламар не оправдал надежд ее граждан и навредил Техасу так, как не сумел бы сделать даже генерал Санта-Ана. Он идет на поводу у своего безмозглого помощника вице-президента Бернета. А тот умудрился за короткий срок увеличить государственный долг на несколько миллионов. В результате за техасскую валютную единицу теперь дают менее двадцати американских центов, а кредитов нам никто предоставлять уже не хочет. Если так пойдет дальше, то очень скоро страна, за свободу которой мы проливали свою кровь, перестанет существовать. Я не могу этого допустить! – Генерал с силой опустил сжатые кулаки на стол.

   – И чем же я могу вам помочь? – спросил Кейд.

   – Поезжайте в Новый Орлеан и встретьтесь там с неким Уильямом Фишером. Он служил полковником в мексиканской армии и посвящен в планы Санта-Аны. Насколько мне известно, он все еще мечтает взять реванш за свое поражение при Сан-Хасинто. Кажется, вы тоже участвовали в этой битве? Тогда я могу на вас положиться, вы не позволите мексиканцам повернуть колесо истории вспять.

   Генерал Хьюстон уставился на огонек свечи, стоявшей в середине стола, помолчал и продолжал:

   – Да, мы не должны забывать, что победа досталась нам очень большой ценой. А президент Ламар, как мне стало известно, вынашивает дурацкий план уступить огромную территорию Техаса одной французской компании. Этому не бывать! Пока я жив, подобные проекты, пагубные для Республики Техас, не пройдут!

   – Не думаю, что конгресс утвердит такой безумный проект, – потерев кулаком подбородок, подтвердил Кейд. – А какой выход из создавшейся ситуации видите вы, генерал?

   – Я хочу добиться, чтобы Техас стал частью Соединенных Штатов. И уверен, что это пойдет на благо его народу. Полагаю, что со временем то же самое произойдет и с Калифорнией. А что думаете вы, Колдуэлл?

   – Я вижу признаки надвигающихся перемен, – заметил Кейд. – Нынешний правитель терроризирует население. Я лично подвергся из-за него гонениям. Все попытки моего дела и его единомышленников добиться смещения алькальда заканчивались неудачей. Меня же самого его солдаты упрятали в тюрьму, мстя за то, что я служил в армии Техаса. Но я намерен продолжать свою борьбу и сделать все возможное, чтобы освободить народ Калифорнии от гнета.

   – У вас уже имеется конкретный план? – с улыбкой спросил генерал.

   – У меня был отличный план, но его осуществлению помешало вмешательство одной легкомысленной молодой дамы, – ответил Кейд. – Сейчас я занят ее отправлением в Новый Орлеан.

   – Значит, вы не станете возражать против моего предложения?

   – Разумеется, нет, ведь я все равно направляюсь в этот город, – ответил Кейд. – Моя подопечная нуждается в постоянном присмотре. Но должен вас предупредить, что далеко не все будут рады снова видеть меня там. Лет пять тому назад у меня произошел в Новом Орлеане небольшой скандал из-за племянницы губернатора. Я был вынужден ее спешно покинуть, сразу же после нашей первой брачной ночи…

   Стены таверны потряс гомерический хохот, на глазах у Хьюстона даже выступили слезы. Отдышавшись, он сказал:

   – Я наслышан о вашей истории, мой дорогой друг. Хочу признаться, что в молодые годы и сам порой был недостаточно учтив с дамами. Но все должно остаться строго между нами! Не дай Бог, об этом узнает моя жена! Подозреваю, что вас волнует, как оскорбленная вами молодая особа воспримет ваше новое появление в Новом Орлеане в компании прекрасной мисс Аллен. Я угадал?

   – Вы очень проницательны, генерал. Честно говоря, я собирался отправить туда Лору одну. Но теперь я, конечно же, изменю свои планы, – заверил Кейд.

   – Да, отправляйтесь вместе с ними, мой дорогой друг! – кивнул Хьюстон. – Им обеим будет спокойнее в вашем обществе. Договорились?

   – Конечно, генерал. Вот только я сомневаюсь, что такой поворот событий обрадует мисс Аллен. Если она появится в Новом Орлеане вместе со мной, то ее репутация будет навсегда испорчена.

   – Что ж, мой дорогой Колдуэлл, я могу лишь вам посочувствовать. Не унывайте прежде времени, смело исполняйте свой долг и не думайте много о возможных последствиях. В конце концов, вам пора решить свои проблемы с женщинами, с двумя женами у вас будет больше хлопот, чем с одной. Говорю вам по собственному горькому опыту, по секрету, разумеется!

   Генерала вновь сотряс дикий хохот. Наслышанный о его былых амурных приключениях, Кейд понимающе кивнул и, подавив смешок, откинулся на спинку стула. Он сомневался, что генерал Хьюстон стал бы смеяться до упаду, если бы имел несчастье жениться на избалованной и самолюбивой красотке Сесиль либо неосмотрительно закрутил роман с сумасшедшей Лорой Аллен. Кейд живо представил, чем может закончиться для него встреча двух его дам в Новом Орлеане, и беспокойно заерзал на стуле: участвовать в неизбежном грандиозном скандале ему совершенно не хотелось.

   Кейд покинул маленькую харчевню на берегу реки Сан-Антонио, когда солнце уже окрасило горизонт в пурпур. Устав после бессонной ночи, он едва волочил ноги, однако не мог не думать о том, как отреагирует Лора, узнав, что он будет сопровождать ее до Нового Орлеана. Ведь она надеялась, что он оставит ее в покое и даст ей возможность прийти в себя за время вояжа. Кейд понимал, что не вправе осуждать ее, после того как вынудил проделать морское путешествие от Сан-Диего до Галвестона, подверг опасности в диком Техасе и вот теперь приготовил ей новый неприятный сюрприз.

   Кейд тяжело вздохнул, проклиная себя за то, что втянул Лору в свои злоключения. Лучше бы он отпустил ее на все четыре стороны в Галвестоне! Но странно, подумалось ему, как ей удалось лишить его рассудка! Ведь иногда она так бесила его своими выходками, что он был готов ее задушить! Еще более удивительно, что одной лишь Лоре удавалось возбуждать его так, что ему не хотелось выпускать ее из своих объятий. Порой у него возникало желание целиком проникнуть в ее медовую потайную пещеру и остаться в ней навеки. Ничем хорошим такое наваждение закончиться не могло. Определенно увлечение взбалмошной Лорой Аллен должно когда-нибудь обернуться для него серьезными неприятностями. Она была непредсказуема и могла моментально превратиться из нежной и ласковой кошечки в кровожадную тигрицу. Кейду даже трудно представить себе, какими последствиями чревато его появление с ней в Новом Орлеане.

   Мысленно чертыхнувшись, он поймал себя на мысли, что и Лоре будет трудно объяснить своим родственникам, почему она приехала в сопровождении столь одиозной личности, как Кейд Колдуэлл. Впрочем, будь что будет, решил он, отчаявшись найти логическое объяснение. Лучше не ломать себе голову и положиться на счастливый случай.


   Предчувствие его не обмануло: неожиданное изменение всех его планов пришлось Лоре не по вкусу, и сотрудничать с ним она наотрез отказалась.

   – Я не согласна! – возмутилась она. – Ты обещал, что я сегодня буду совершенно свободна! А теперь идешь на попятную! Ты не хозяин своему слову! Я тебя презираю!

   – Но я сдержал свое обещание отправить тебя в Новый Орлеан, – резонно возразил ей Кейд. – Просто я подумал, что будет лучше, если я лично доставлю тебя туда. Мало ли что может произойти в пути?

   – Если в Новом Орлеане нас увидят вместе, меня закидают камнями! Или ты забыл, что там живет твоя законная женушка? – не без ехидства напомнила Лора. – Одно дело – не скрываясь прогуливаться с тобой по Калифорнии и даже Техасу, и совсем другое – показаться на людях рядом с одиозным скандалистом и вдобавок женатым в Новом Орлеане с его строгой общественной моралью. Я сыта по горло всем случившимся в Калифорнии и не хочу окончательно губить свое доброе имя. В Новом Орлеане у меня полно родственников и знакомых, и там я не допущу о себе никаких сплетен. Так что выкинь свою бредовую идею из головы, Кейд. Вместе с тобой я туда не вернусь.

   – Но, Лора, будь же наконец благоразумна! Пойми, что у тебя нет выбора! – убеждал ее Кейд.

   – Что ты хочешь сказать? – удивилась она.

   – Если ты не станешь сотрудничать со мной, я буду вынужден прибегнуть к силе, – предупредил он, сверля ее холодным взглядом прищуренных темных глаз, в которых читалась угроза.

   – Так, мне все ясно! – вздохнула Лора. – Я все еще твоя заложница, и всем твоим красивым словам, произнесенным ночью, грош цена. – Сверкнув своими кошачьими глазами, она подняла вверх голову с упрямо сжатыми губами. – Ты жалкий лгун, Кейд Колдуэлл.

   – Лишний раз я убедился, что обсуждать с тобой что-либо мирно бессмысленно, а терять время и трепать себе нервы я не намерен. Поэтому я ухожу, – процедил сквозь зубы Кейд.

   – Ты можешь дать мне слово, что притворишься, будто мы не знакомы, когда мы будем в Новом Орлеане? – с неохотой спросила Лора, когда он дошел до двери.

   – С радостью! – остановившись и обернувшись, воскликнул Кейд.

   – В таком случае я согласна. Но ты должен соблюдать осторожность на протяжении всего путешествия. Если слухи о моем неблаговидном поведении на корабле дойдут до моей тетушки, она будет чрезвычайно огорчена.

   – Думаю, что со своей тетушкой ты как-нибудь разберешься сама! – бросил Кейд и вышел, хлопнув дверью.

   – Бесчувственный негодяй! – Лора плюхнулась на кровать. – Бессердечный эгоист! Если нас увидят вместе в Новом Орлеане, я уже никогда не смогу смотреть людям в глаза.

   Она закусила нижнюю губу, задумавшись, почему ей неприятно вспоминать, что Кейд женат на Сесиль де Маршан. Будто бы ей самой хочется стать его женой! Какая блажь! Видит Бог, она мечтает лишь о том, как поскорее от него избавиться! Впрочем, он все равно на ней не женится, раз женат на другой.

   Лора поджала губы, раздосадованная таким умозаключением, но утешилась надеждой, что скоро ей вообще не придется размышлять о Кейде, поскольку он оставит ее в покое. Разве что иногда, поправила она себя, он будет являться к ней в ее неприятных воспоминаниях или ночных кошмарах.

   Небольшая группа всадников покинула городок Сан-Антонио на рассвете, когда базарная площадь уже начала просыпаться. Бродячие собаки провожали маленькую кавалькаду заливистым лаем, куры испуганно разбегались из-под лошадиных копыт, возничих повозок, груженных разнообразным товаром, натягивали вожжи, придерживая своих кляч, а овцы, которых гнали на продажу, возмущенно блеяли. Повсюду сновала неуемная чумазая детвора, из пекарен вкусно пахло свежеиспеченными пирожками.

   Лора проглотила слюнки и капризно заявила, что голодна.

   – Нужно было позавтракать перед выездом, – недовольно пробурчал Кейд.

   – Ты так торопил меня, что я не успела съесть даже яблоко! – возмутилась Лора.

   – Хорошо, давай остановимся возле харчевни и перекусим. – Кейд направил коня к неказистой постройке в конце мясного ряда.

   Кукурузная лепешка с кусочками жареного мяса показалась голодной Лоре настоящим райским угощением, а простая холодная вода – божественным нектаром. Утолив голод, Лора улыбнулась и сказала, что готова продолжать путь.

   Требовать горячего шоколада она не стала, не желая выглядеть вздорной глупой девицей в глазах Маргарет Хьюстон, не проронившей пока ни одного слова и тихо ехавшей верхом с ней рядом. Ее грустное лицо свидетельствовало, что она огорчена вынужденной разлукой с мужем. Наблюдая сцену их расставания, Лора почему-то ощутила зависть. Она подумала, что завидовать замужней женщине не стоит, лучше наслаждаться собственной свободой и предвкушать скорую встречу с друзьями и родственниками. Ей так надоели споры и стычки с Кейдом! Она так устала от дурацких сцен с ним!

   На лице Лоры засияла радостная улыбка, но сейчас же погасла от мысли, что уже не будет ни минут упоения сладострастием, ни мгновений сладкого самообмана, в которых ей чудилось, что Кейд искренне нежен с ней.

   Лора тряхнула головой и перевела взгляд на дорогу, по которой, поднимая клубы пыли, катилась повозка с багажом и съестными припасами. О Кейде она решила больше не думать и воспринимать его лишь в качестве сопровождающего. Она покосилась на него и невольно поежилась: суровый и отчужденный, он вновь перевоплотился в опасного преступника, вооруженного револьвером, ножом и шпагой. Будь Лора на месте генерала Хьюстона, она бы не доверила такому головорезу свою супругу.

   Помимо Кейда, дам охраняли Тайлер, Дэвис и еще несколько вооруженных мужчин. Под их защитой Лора и Маргарет чувствовали себя достаточно спокойно и вскоре разговорились и подружились. Лора была приятно удивлена живым умом супруги генерала Хьюстона и ее доброжелательным отношением к ней. Путь до Галвестона показался ей уже не таким утомительным, как путешествие, проделанное ею в противоположном направлении, возможно, потому, что теперь она знала, чего от него можно ожидать. Дни стояли жаркие и долгие, ночи – безоблачные и холодные. Порой поднималась буря, и тогда путники прятались в любом подходящем укрытии и пережидали ненастье, сопровождавшееся резкими порывами ветра и ливнем. Как только тучи рассеивались и на небе снова появлялось солнце, караван продолжал свое движение, торопясь наверстать упущенное время.

   Омытые каплями дождя, растения обретали яркость и свежесть, а зверушки, обитавшие в прериях, сновали в траве энергичнее и быстрее. Пополнив запасы пресной воды, путешественники увереннее двигались к своей конечной цели. Им сопутствовала удача – до Галвестона караван добрался без особых приключений, ни команчи, ни другие воинственно настроенные индейцы их ни разу не побеспокоили.

   В городе Лора и Маргарет распрощались, договорившись переписываться. Когда экипаж, увозивший супругу генерала к ее друзьям, скрылся из виду, Кейд язвительно заметил:

   – И не стыдно тебе вводить миссис Хьюстон в заблуждение? Ведь ты же не собираешься ей писать, маленькая лгунья!

   – А ты неотесанный грубиян, – сердито парировала Лора. – Что же, по-твоему, мне ей следовало сказать на прощание? Что я о ней моментально позабуду?

   Гневно фыркнув и подобрав подол юбок, она села в нанятую Кейдом карету.

   – Воспитанные люди стараются произвести на своих знакомых благоприятное впечатление и говорят им только то, что те хотят от них услышать.

   – Ты неисправимая лицемерка! – обнял ее Кейд за талию. – Значит, этим правилом ты и руководствовалась, давая против меня показания в суде?

   Лора вздрогнула и тихо ответила, уставившись в окно:

   – В Калифорнии произошло досадное недоразумение, и моей вины тут нет. Я пыталась тебе все объяснить, но ты даже не захотел меня выслушать, потому что ты упрям, как осел.

   – В самом деле? – спросил Кейд и, подойдя к ней, повернул ее лицо к себе.

   Лора захлопала ресницами и отвела взгляд, но он заметил слезы в ее глазах и, решив сменить тему, сообщил:

   – Итак, предстоящая ночь станет последней, которую мы с тобой проведем вместе!

   – И слава Богу! – воскликнула она и добавила: – Я хочу сказать тебе, Кейд, что ни о чем не жалею и желаю тебе успеха.

   Он улыбнулся и откинулся на спинку сиденья.

   – Спасибо, Лора. Я тоже желаю тебе всего хорошего.

   На какое-то мгновение им обоим показалось, что они достигли взаимного понимания, но повозка тронулась с места, и чудесное очарование момента растаяло, оставив на память о себе в их сердцах легкую щемящую грусть.


   Порт Нового Орлеана встретил их пронзительным пароходным гудком и резким криком чаек, высматривающих добычу в пенистых волнах возле пирса. Вцепившись руками в поручни палубы, Лора с замирающим сердцем смотрела на причал, едва сдерживая слезы радости, выступившие у нее на глазах, как только она снова увидела свой любимый город, по которому ужасно соскучилась за время своего долгого отсутствия. Ей даже не верилось, что сбылась ее заветная мечта когда-нибудь вернуться сюда.

   – Ты рада? – тихо спросил Кейд.

   – Я на седьмом небе от счастья! – ответила она, стараясь не замечать, что он обнимает ее за талию. – Наконец-то я увижу свою любимую тетушку! Вот уж кто удивится нашей встрече!

   – Думаю, она получила твое письмо, – вымолвил Кейд, втайне любуясь ее светящимся от счастья лицом, обрамленным золотистыми локонами. Глаза Лоры сверкали, щечки раскраснелись от волнения, по губам блуждала улыбка. Он уже давно не видел ее такой веселой.

   Пароход неспешно причалил к пристани, и с него спустили сходни. Едва не пританцовывая от перевозбуждения, Лора спросила:

   – Ты наймешь для меня экипаж? Позаботишься, чтобы мой багаж доставили в дом тетушки Аннетты?

   – Разумеется, мисс Аллен, все будет исполнено! – усмехнулся Кейд.

   – Даже в такой момент ты не можешь не строить из себя шута! – укорила она его. – Но хотя ты и негодяй, мне все равно чуточку грустно расставаться с тобой.

   – Мне почему-то кажется, что ты говоришь это из вежливости, – отозвался Кейд.

   – Ты неисправимый циник! – констатировала она.

   – Возможно, на то у меня имеются причины, – возразил он.

   Улыбка сползла с лица Лоры, она остро почувствовала, что ей действительно жаль с ним расставаться, и пробормотала:

   – Да, похоже, что ты прав.

   – Наконец-то ты хоть в чем-то со мной согласна, – рассмеялся Кейд. – Позволь мне помочь тебе спуститься по трапу!

   Толпа пассажиров, хлынувшая на причал, безжалостно сдавила их со всех сторон, угрожая сбить с ног и растоптать.

   – Давай посторонимся, пока они не столкнули нас в воду, – предложил Кейд Лоре и увлек ее на безопасное место.

   – Вот уж действительно горячий прием! – пошутила она, переведя дух.

   – Ничего удивительного, – в тон ей произнес Кейд. – В своем платье ты похожа на оперную певицу.

   – А ты со всем своим оружием – на беглого разбойника, – парировала Лора. – Из-за тебя на нас уже обращают внимание.

   – Потерпи немного, скоро ажиотаж спадет, и тогда мы найдем карету, – успокоил ее Кейд.

   Он оказался прав: спустя несколько минут толпа рассеялась, и они смогли спокойно выйти на площадь.

   Кейд обнял Лору и, прижав к своей груди, взволнованно спросил:

   – Я могу рассчитывать на прощальный поцелуй?

   Она взглянула в его бездонные темные глаза и неожиданно для себя ответила:

   – Да, пожалуй, я позволю себе это маленькое сумасбродство!

   Приподнявшись на цыпочки, она собралась чмокнуть его в небритую щеку, но Кейд страстно обнял ее и поцеловал в губы. У нее перехватило дух и задрожали колени.

   – Что ж, – осевшим голосом прошептала она. – Возможно, теперь тебе уже не удастся быстро забыть меня.

   Лора резко повернулась и едва не столкнулась с невесть откуда взявшимся Пьером Дюбуа, своим старшим двоюродным братом.

   – Признаться, я не надеялся так быстро разыскать тебя в толпе, – окинул он ее ироническим взглядом. – Меня послала встретить тебя матушка… Но она не сказала, что ты будешь не одна. Кто с тобой? – Он кивнул на Кейда, фамильярно обнимающего Лору за талию.

   – Видишь ли, мой дорогой Пьер, мы столкнулись здесь совершенно случайно, в толпе прибывших и встречающих. Меня чуть не затолкали, и он помог мне выбраться из сутолоки… – сбивчиво залепетала Лора, высвободившись из объятий Кейда.

   Пьер Дюбуа, высокий темпераментный брюнет с проницательным взглядом, многозначительно прищурился:

   – По-моему, мы с этим господином уже встречались раньше. Не так ли, месье? Если мне не изменяет память, в одном игорном заведении.

   Кейд отвесил ему шутливый поклон:

   – Именно так, сэр. Но с тех пор прошло более пяти лет, и сам я вряд ли бы узнал вас при встрече. Приятно, что вы меня не забыли.

   – Как я мог забыть человека, нанесшего оскорбление моей семье и вдобавок устроившего грандиозный скандал, перед тем как надолго исчезнуть! – вознегодовал Пьер. – Потрудись объяснить мне, Лора, как ты оказалась в объятиях этого господина! Близкое знакомство с ним не делает тебе чести. Моя матушка огорчится, узнав об этом.

   – Я же сказала, что мистер Колдуэлл помог мне выбраться из толпы! – пожав плечами, повторила Лора.

   – Значит, то, что я о тебе слышал, верно, – помрачнел кузен. – Выходит, напрасно я надеялся, что сплетни о твоем недостойном поведении беспочвенны! Молва о твоих «подвигах» в Калифорнии уже достигла Нового Орлеана, моя милая сестричка.

   Лора похолодела, уловив в его словах презрительные нотки, однако собралась с духом и спросила:

   – И что же по этому поводу сказала тетушка Аннетта?

   – Она не читает газет и не верит слухам. Я пока не беседовал с ней об этом, так как сам не был уверен, что слухи правдивы, – с легкой грустью ответил Пьер. – Как могла ты столь легкомысленно загубить свою репутацию, Лора? Что скажет свет, узнав, что ты прибыла в Новый Орлеан в обществе мужчины, сбежавшего от своей жены? Право, я в замешательстве и даже не знаю, как появлюсь среди приличных людей и смогу ли посмотреть им в глаза!

   – Решай свои проблемы сам, братец, – резко заявила Лора. – Меня они совершенно не волнуют, поступай как знаешь! И можешь говорить тете Аннетте все, что тебе вздумается. Я сумею о себе позаботиться и не стану обузой для вашей семьи. Прощай!

   Она отвернулась, Пьер потоптался на месте, пожал плечами и быстро удалился. Лора гневно взглянула на Кейда и спросила:

   – Ну и что мне теперь делать? Кто же мог подумать, что слухи о случившемся в Калифорнии так быстро достигнут Нового Орлеана!

   – Медленно распространяются только добрые вести, – попытался успокоить ее Кейд.

   Лора поборола волнение:

   – Что ж, нельзя падать духом. Я сниму комнату в какой-нибудь маленькой гостинице на окраине города, где меня не знают… – Слезы покатились по ее щекам, она умолкла.

   – По-моему, разумнее переложить хлопоты о твоем временном жилье на мои плечи, Лора, – деловито предложил Кейд. – Перестань хныкать, я все устрою. – Он помахал рукой вознице наемного экипажа. – Не нужно так панически бояться злых языков, этим ты лишь потворствуешь их злорадству. Выше нос, крошка, иначе я в тебе разочаруюсь.

   – Как ты смеешь говорить мне такое! – возмутилась Лора. – Ты во всем виноват! Уж лучше бы ты остался в Техасе!

   – Только избавь меня от истерик и упреков! – остановил ее Кейд. – Жизнь – постоянная борьба, нельзя распускать нюни и сетовать на злую судьбу, нужно стойко переносить все испытания. Да, мы ошиблись, но мир от этого не рухнул!

   – Тебе легко так рассуждать, – заскулила Лора, уткнувшись мокрым от слез лицом ему в грудь. – А для меня наступил конец света! Я потеряла свое доброе имя, мне некуда идти…

   – Случившееся не означает, что нужно впадать в отчаяние! Что с тобой происходит, Лоретта Аллен? Я не узнаю ту отважную девушку, которая когда-то смело бросалась на солдат со шпагой в руке. Возьми себя в руки! – воскликнул Кейд с легкой досадой.

   Лора обиженно отпрянула и спросила, глядя ему в глаза:

   – И что ты предлагаешь? Что посоветуешь сделать в такой ситуации?

   – Какое-то время ты сможешь пожить у моих друзей, – ответил Кейд. – А потом я что-нибудь придумаю.

   Он обнял ее одной рукой за талию и помог сесть в карету. Лора забилась в уголок и погрузилась в мысли о своей печальной участи. Кейд быстро управился с багажом и назвал вознице адрес. Заморосил дождь, и вскоре булыжная мостовая, по которой тряслась карета, стала мокрой и скользкой. Лора с тоской глядела в окошко на знакомые улочки. Кейд о чем-то сосредоточенно думал, морща лоб. И Лоре оставалось лишь гадать, сожалеет он о том, что вызвался ей помочь, или злорадно вспоминает, как она заявляла, что мечтает поскорее избавиться от него.

   Наконец Кейд велел вознице остановиться, и Лора увидела, что они находятся на улице Ройяль, в одном из фешенебельных районов Нового Орлеана, напротив дома номер 84, в котором, однако, ей бывать никогда не доводилось. Дождь все еще продолжал накрапывать, когда они, выйдя из экипажа, подошли к парадной двери. Кейд постучался в дверь, и она тотчас же распахнулась. Из нее выскочила эффектная брюнетка и, повиснув на шее Кейда, закричала:

   – Дорогой, как я рада тебя видеть! Мы получили твое письмо только сегодня утром. Где ты пропадал?

   Бросив на Лору самодовольный взгляд, Кейд высвободился из ее нежных объятий и, стерев ладонью с губ ее красную помаду, проговорил:

   – Дорогая Памела, позволь мне представить тебе свою спутницу.

   – Как? Разве ты не один? – спросила брюнетка и обожгла Лору враждебным взглядом.

   Кейд пропустил ее вопрос мимо ушей и продолжал, взяв Лору за руку:

   – Зовут ее Лореттой Аллен, она какое-то время поживет здесь вместе со мной. Лора, это Памела Гофф.

   – Здравствуйте, – холодно произнесла Лора.

   Воцарилась напряженная тишина, обе дамы явно были не в восторге от знакомства. К счастью, в прихожую вышел высокий здоровяк и с радостной улыбкой проговорил:

   – Наконец-то ты объявился, Колдуэлл! Памела, не держи гостей на пороге, пригласи их в дом. На улице дождь, они, наверное, промокли и продрогли!

   Войдя в гостиную, Лора сразу же поняла, что хозяева дома не принадлежат к высшему обществу. В комнате стояла аляповатая мебель, крикливые безделушки свидетельствовали об отсутствии вкуса у живущих здесь людей. Сами же они гордились нелепым интерьером своего жилища и старались обратить внимание на его оформление.

   – Ну и как тебе нравится моя новая обстановка, Кейд? – спросила Памела. – Мы с Джоном покупаем исключительно стильные вещи. Взгляни, например, на эту восхитительную статуэтку. Ну разве не шедевр! – Она потащила Кейда к резному круглому столику, на котором красовалась статуэтка в виде двух совокупляющихся любовников, и расплылась в умиленной улыбке. Лора вздрогнула и отвернулась, охваченная негодованием.

   Как посмел Кейд привести ее в такой вертеп! Здесь явно жили нувориши, разбогатевшие на сомнительных спекулятивных сделках с хлопком и землей. Ее предположение подтвердилось во время чаепития, когда Памела Гофф начала перемывать косточки своим знакомым и пыталась соблазнить Кейда. Добродушный здоровяк Джон оказался ее братом. Он назойливо обхаживал Лору и задавал ей множество нескромных вопросов, пытаясь выяснить, откуда она родом и как познакомилась с Кейдом. Лора уклонялась от прямых ответов и с трудом сдерживала нараставшую злость. Посвящать малознакомых людей в свою личную жизнь ей совершенно не хотелось.

   Вертлявая сестрица Джона выложила наконец на стол свой основной козырь, очевидно, надеясь сразить им Лору наповал. Подавшись вперед и сложив губки бантиком, она с заговорщическим видом проворковала:

   – Недавно мне попалась на глаза одна занимательная статейка в газете «Светские сплетни». В ней речь шла о вас, мисс Аллен. Оказывается, вы снискали себе скандальную славу сожительницы разбойника, ограбившего мэра маленького калифорнийского городка! А когда злодея поймали, вы пытались взять его вину на себя. Я была потрясена, узнав, что молодая дама из Нового Орлеана способна столь низко пасть!

   Лора поставила чашку с блюдцем на стол и с холодной улыбкой ответила, глядя в маленькие карие глазки интриганки:

   – Советую вам не верить бульварным газетам, мисс Гофф, они вечно извращают подлинные факты. И не ждите от меня никаких объяснений, моя личная жизнь вас абсолютно не касается. Если же вас тяготит мое присутствие в вашем доме, то я с радостью его покину, поскольку не привыкла к подобному бесцеремонному отношению к себе со стороны хозяйки.

   – Немедленно извинись перед мисс Аллен, Памела! – прорычал ее брат.

   – Я не стану перед ней извиняться, потому что сказала правду. Ведь и ты тоже читал заметку, Джон!

   Кейд встал из-за стола и хмуро взглянул на брюнетку:

   – Не тебе, Памела, рассуждать о порядочности и осуждать других. Или тебе приятно, что наконец-то опубликовали статейку не о твоих, а о чужих грехах? Не будь лицемеркой!

   Лицо брюнетки покрылось красными пятнами. Она потупилась и неохотно пробурчала:

   – Хорошо, я приношу мисс Аллен свои извинения за необдуманные слова.

   Лора оцепенела, готовая провалиться сквозь землю. Запоздалые извинения Памелы уже не могли исправить ее испорченного настроения. Она поднялась из-за стола и заявила, что уходит.

   – И куда же, любопытно, ты отправишься в столь поздний час? – поинтересовался у нее Кейд.

   – Да куда глаза глядят! – срывающимся голосом крикнула она. – Лишь бы не слышать оскорблений и насмешек, которых я не заслужила! Пожалуйста, вели принести мой багаж, я найму карету и поеду в гостиницу.

   – Ты полагаешь, что твое проживание там не вызовет никаких сплетен? – рявкнул Кейд. – К твоему сведению, этот дом вовсе не принадлежит Памеле, она и Джон только присматривают за ним по моей просьбе.

   Вопреки ожиданиям его новость не успокоила Лору, а, наоборот, привела в ярость.

   – Ах вот как! Очень мило! – побледнела она. – Теперь мне понятно, почему она так расстроилась, узнав, что я буду здесь жить. Любопытно, что бы сказала твоя женушка, узнай она, что ты поселил в своем доме одновременно двух своих любовниц?

   – Что бы ты ни говорила, я не могу тебя отпустить, – покачал головой Кейд. – Переночуй здесь, а утром я подыщу для тебя другую квартиру.

   – Уж не собираешься ли ты поселить меня вместе со своей женой? – поинтересовалась Лора. – Проводи меня в мою комнату и оставь в покое!

   – Тебя проводит Джон, – известил Кейд. – А мне надо решить одно неотложное дело.

   – Как тебе будет угодно, – ответила Лора. – Мистер Гофф, пожалуйста, проводите меня в мою спальню!

   – С удовольствием, прекрасная леди! – взглянув на Кейда, произнес Джон. – Надеюсь, что комната вам понравится.

   – Благодарю вас, мистер Гофф. – Лора проследовала за ним к лестнице, ведущей в комнаты на втором этаже.

   К ее удивлению, единственным предметом мебели в ее спальне оказалась огромная кровать. Джон Гофф натянуто улыбнулся и кивнул на другую дверь, завешенную портьерой:

   – Там находится небольшая гостиная с черным ходом, ведущим во внутренний дворик. Желаю вам спокойной ночи!

   Вознаградив добродушного толстяка улыбкой, Лора попрощалась с ним и, как только он ушел, прошла в соседнюю комнату, где обнаружила медную ванну, наполненную горячей водой, и предметы личного туалета. Явившаяся вскоре темнокожая служанка Люси помогла ей раздеться и вымыть голову.

   – Какие чудесные у вас волосы, мисс! – приговаривала она с восторгом, расчесывая влажные пряди Лоры гребнем. – Они похожи на расплавленное золото и мягкие, как шелк, что продают на рынке.

   Разомлевшую после ванны Лору клонило в сон, ее глаза начали слипаться, и вскоре она задремала, убаюканная нежным прикосновением пальцев Люси. Проснулась Лора, почувствовав на своем обнаженном плече чью-то тяжелую руку. Открыв глаза, она увидела в зеркале отражение Кейда. Служанка ушла, так что в комнате они оставались одни.

   – Что тебе надо? – спросила она.

   – Я пришел сказать, что сегодня не буду тревожить тебя, – с улыбкой уведомил он, сложив руки на груди.

   Лора встала с кровати и, подойдя к окну, выходящему на мокрый от дождя двор, раздраженно осведомилась:

   – По-твоему, ты меня обрадовал?

   – А разве нет?

   Лора обернулась и обожгла его презрительным взглядом:

   – Как я догадываюсь, тебе не терпится возобновить отношения со своей старой любовницей мисс Гофф! Мерзавец! Ах, как я тебя ненавижу, подлец! Вон отсюда!

   Кейд помрачнел и, отвесив ей шутливый полупоклон, молча вышел из комнаты через черный ход. Лора сжала от отчаяния кулаки и, прижав их к глазам, глухо разрыдалась, почувствовав себя чужой и одинокой в своем любимом городе.

Глава 21

   Проснувшись утром одна в огромной кровати, она окинула сонным взглядом комнату, залитую ярким солнечным светом, глубоко вздохнула и радостно улыбнулась, ощутив аромат густого кофе и свежеиспеченных булочек. Она села и, обернувшись, увидела служанку Люси, которая неслышно вошла в спальню, держа в руках большой серебряный поднос с завтраком.

   – Доброе утро, мисс. Пора подкрепиться!

   – Спасибо!

   Подав ей поднос, Люси начала болтать о всяких пустяках – о превосходных платьях Лоры, которые она уже развесила в гардеробе, предварительно почистив и выгладив их, о капризах погоды и пользе солнечных ванн. Лора наслаждалась крепким кофе и молча глядела в окно, медленно обретая бодрость и ясность ума.

   – Между прочим, вас собирается проведать мистер Кейд, – наконец сообщила ей Люси. – Он выглядит свежим, как только что снесенное яйцо!

   – Прекрасно! – Лора откинула одеяло и спустила ноги на пол. – Помоги мне одеться, Люси, только побыстрее.

   Едва она успела надеть розовый муслиновый пеньюар, как в спальню без стука вошел Кейд. Он игриво подмигнул служанке, закалывающей Лоре волосы, и широко улыбнулся:

   – Ты смотришься юной и красивой, как весенний цветок.

   Одет он был уже в элегантный сюртук, жилет и галстук.

   – Надеюсь, тебе хорошо спалось? – спросил он, сев в кресло и закинув ногу на ногу.

   – Люси, пожалуйста, оставь нас одних, – попросила служанку Лора. – Сегодня мне спалось лучше, чем в предыдущие дни, – ответила она наконец на его вопрос. – Хотя я и предпочла бы провести ночь в своем доме. Каковы твои планы? Ты намерен предоставить мне полную свободу?

   – По-моему, еще вчера твой кузен ясно дал тебе понять, что ты абсолютно свободна. – Кейд встал. – Но я пришел сюда вовсе не для того, чтобы обмениваться с тобой колкостями. Я хотел сообщить тебе, что успел навестить твою тетушку.

   – Что? – вытаращила Лора свои кошачьи глаза.

   – Я был у твоей тети, – с улыбкой повторил он.

   – Да как ты посмел! О Боже, теперь я окончательно погибла, – в отчаянии она закрыла лицо руками. – Ты разрушил всю мою жизнь!

   – Не спеши делать выводы, радость моя, – прищурился он. – Лучше приведи себя в порядок, скоро твоя тетя приедет сюда, чтобы забрать тебя домой.

   – Сюда? – совершенно растерявшись, переспросила Лора.

   – Да, так что собирай саквояжи, – подтвердил Кейд.

   – Но что же я ей скажу? Как я объясню мою связь с тобой?

   – Тебе ничего не придется объяснять, она пребывает в блаженном неведении и склонна тебе доверять. Я сказал, что мы случайно оказались на одном корабле, поэтому я вызвался тебя проводить.

   – Что ж, спасибо, – покраснела Лора.

   – Право же, пустяки, можешь меня не благодарить, – иронически заметил Кейд. – Ведь я не мог поступить иначе с девушкой из благородной семьи.

   – Ты просто хотел поскорее от меня отделаться, – выпалила Лора. – И добился своего довольно-таки ловко.

   – Приятно услышать похвалу из твоих уст, – почесал подбородок Кейд. – Обычно ты не скупишься на менее приятные слова по моему адресу. Что ж, не буду больше тебя смущать своим присутствием, принцесса, тем более что меня ждут срочные дела. Береги себя, Лоретта!

   И ушел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Лоре вдруг стало тоскливо.


   Однако пребывать в меланхолии ей пришлось недолго. Первая же фраза, произнесенная приехавшей за ней тетушкой, не только приятно удивила ее, но и вернула прекрасное расположение духа.

   – Моя несчастная, неразумная племянница, – вымолвила Аннетта, глядя на Лору с умилением, – даже твой опрометчивый выбор сопровождающего тебя кавалера не может служить основанием для того, чтобы я отказала тебе в приеме. Поэтому я настаиваю на твоем немедленном переезде в мой дом. Разумеется, о визитах туда господина Колдуэлла не может быть и речи! Его репутация весьма серьезно подпорчена не только из-за дуэли, но и вследствие его не совсем понятных отношений с некой молодой дамой.

   – Вы имеете в виду его супругу? – без обиняков спросила Лора, покраснев. – Мне известно, что он женат, однако это не мешало нашему общению в Калифорнии.

   По выражению лица своей племянницы мадам Дюбуа внезапно догадалась, что она связана с месье Колдуэллом куда более серьезными отношениями, чем те, о которых поведал ей Пьер. Разумеется, рассказ сына не стал для нее новостью, она и раньше слышала о легкомысленном поведении Лоры, однако никогда не позволяла никому плохо говорить о ней в своем присутствии. Теперь же подозрительный румянец на ее лице навел Аннетту на предположение, что разбойник из Калифорнии и Кейд Колдуэлл, имеющий испанские корни, – одно лицо.

   – Месье Колдуэлл, похоже, вскружил тебе голову, мое бедное дитя! – огорченно покачала она головой. – Ты явно в него влюблена. Это печально, поскольку он женат.

   – Вы заблуждаетесь, тетушка! – отрицала Лора. – Я вовсе не влюблена в него, хотя и испытываю к нему некоторую привязанность, поскольку нам выпало совместно претерпеть немало страданий и лишений. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?

   – Да, моя бедная малышка, я все понимаю, – вздохнула мадам Дюбуа, сочувственно пожимая племяннице руку. – Но поймут ли другие? Сомневаюсь. Так что лучше выброси его из головы.

   – Пожалуй, вы правы, – согласилась Лора, потупившись.

   Сомнения тетушки, к огорчению Лоры, вскоре подтвердились: по Новому Орлеану распространились новые сплетни о позорной связи Лоретты Аллен со скандально известным господином Колдуэллом. И хотя никто из судачивших о ней горожан не осмеливался повторить грязные наветы вслух при ней или Аннетте, она догадывалась по косым взглядам людей и их многозначительным вздохам при ее появлений, что они перемывали косточки именно ей. Лора притворялась, что ничего не замечает, и держалась так, словно по-прежнему была любимицей Нового Орлеана. Каких душевных мук ей стоила подобная бравада, знала лишь одна мадам Дюбуа. Она всячески успокаивала племянницу и убеждала, что скоро слухи улягутся и жизнь вновь пойдет своим чередом.

   – Так что не лей попусту слезы, деточка, – добавляла с доброй улыбкой Аннетта. – Красивой девушке нужно быть веселой и смелой.

   – Вы правы, – соглашалась Лора, вытирая платком глаза. – Но всякий раз, когда я ловлю насмешливые взгляды или слышу чей-то осуждающий шепот у меня за спиной, мне становится не по себе. Мужество покидает меня, и я чувствую себя дурой и белой вороной.

   Первоисточником сплетен и пересудов оказалась скандальная статейка Уоррена Хьюса, опубликованная в одной популярной бульварной газетке. В ней автор не только красочно описывал арест Никола Альвареса, внука богатого испанского гранда, но и довольно прозрачно намекал, что злодей имел тайный роман с дочерью американского дипломата. Иначе, вопрошал он, как объяснить ее нелепую попытку выгородить преступника, взяв вину на себя?

   Прочитав заметку, Лора с негодованием швырнула газету на пол и воскликнула, обернувшись к Аннетте:

   – Он превратил меня в героиню дешевой мелодрамы! Теперь я понимаю, почему все смотрят на меня как на круглую идиотку!

   – Не говори так, деточка! Ты ни в чем не виновата. Всякому здравомыслящему человеку понятно, что месье Хьюс бессовестно ввел общественность города в заблуждение.

   Переубеждать ее Лора не осмелилась, а мадам Дюбуа притворилась, что пребывает в неведении.

   Месье Жильбер Розьер, когда-то обучавший Лору приемам владения шпагой, заподозрив, что автор нашумевшей газетной статейки не так уж далек от истины, решил ее посетить. Аннетта не стала возражать против его визита, поскольку Розьер происходил из хорошей французской семьи.

   Когда гость и его бывшая ученица остались в гостиной одни, Розьер взял Лору за руку и с улыбкой поглядел ей в глаза:

   – До меня дошли слухи, что вы удачно воспользовались своими навыками фехтования, мадемуазель.

   – Месье Розьер! – невинно захлопала ресницами Лора. – Как могли вы представить, что я решусь на такую дерзость!

   – Мне ли, вашему учителю, не знать, на что вы способны, – хитро сверкнул глазами француз.

   Лора рассыпчато рассмеялась и доверительно прошептала:

   – Жаль, что вы не научили меня нанизывать на клинок журналистов, повсюду сующих свои любопытные носы!

   – Никогда не поздно исправить положение, – многозначительно изрек Розьер, скользнув по собеседнице плотоядным взглядом.

   Лора заметно повзрослела и похорошела за прошедшие годы. Из капризной шестнадцатилетней девушки она превратилась в зрелую молодую красавицу, наделенную не только привлекательными женскими прелестями, но и осанкой знающей себе цену светской дамы. В сочетании с редкой силой духа такие качества ее натуры делали Лору личностью не только незаурядной, но даже уникальной. Месье Розьер поймал себя на мысли, что и сам не прочь к ней посвататься, но тотчас же прогнал свою идею прочь, подумав, что семья Лоры не допустит такого мезальянса, даже в ее теперешнем конфузном положении.

   Он криво усмехнулся, вспомнив, какой переполох начался в связи со скандальной историей Лоры среди холостяков Нового Орлеана. Уже нашлись горячие головы, готовые рискнуть своей репутацией ради одного только ее пламенного взгляда или воздушного поцелуя. Ее несравненные глазки и очаровательные пухленькие губки могли затмить рассудок самому благоразумному мужчине. Ах, вздохнул месье Розьер, попрощавшись со своей бывшей ученицей, как приятно, однако, даже побеседовать с таким божественным созданием!

   Постепенно высшее общество Нового Орлеана стало относиться к Лоре более терпимо. Мужчины уже не скрывали своего восхищения ею, дамы, однако, держались подчеркнуто настороженно, хотя и учтиво. Женская интуиция подсказывала им, что прошлое такой очаровательной и благовоспитанной красавицы таит в себе какую-то темную тайну. В облике Лоретты Аллен угадывалось нечто загадочное и волнующе порочное, и даже самым преданным ее друзьям и пылким поклонникам иногда казалось, что она действительно была любовницей опасного бунтаря.

   К счастью, мало кому приходило в голову, что Кейд Колдуэлл и Никола Альварес – одно и то же лицо. Если бы в Новом Орлеане узнали, что она подруга разбойника, известного под прозвищем Мститель, ее бы с позором изгнали из благородного общества и навеки прокляли. Понимая ситуацию, Лора держала язык за зубами и никому не рассказывала своего секрета, хотя в глубине души и хранила горькую обиду на лицемерный высший свет, смотревший сквозь пальцы на недостойные поступки мужчин и подвергавший остракизму женщин за их малейшее отступление от неписаных моральных правил.

   Особенно бесило ее, что репутация закоренелого повесы нисколько не мешает Кейду Колдуэллу вращаться в тех же кругах общества, которыми он некогда был отвергнут. Более того, слухи о его возвращении в Новый Орлеан вместе с Лорой прибавили ему популярности среди прекрасных дам. Лора решительно не понимала, как они осмеливались искать знакомства с человеком, сбежавшим от своей невесты едва ли не из церкви.

   По ночам, ворочаясь в своей кровати с боку на бок, она гадала, не вернулся ли он к своей жене. Спросить ей о нем было не у кого, и с каждым днем ее предположения все больше ранили ей сердце. Комкая влажную от слез подушку, Лора в бессильной ярости проклинала коварного изменника. Как он посмел исчезнуть на целый месяц, как мог он так быстро забыть ее? Она сильно осунулась и побледнела, стала задумчивой и молчаливой, чем вызывала серьезные опасения у своей наблюдательной тетушки.

   На самом деле виновник ее недуга Кейд Колдуэлл ее вовсе не забыл и даже не помышлял о возвращении к своей жене. Он занимался исполнением поручения генерала Хьюстона – обхаживал Уильяма Фишера, отставного полковника мексиканской армии, чтобы добиться его расположения и выудить у него нужные сведения о планах Санта-Аны. Кейд познакомился с Уильямом Фишером якобы случайно, во время карточной игры, и быстро вошел к нему в доверие, проиграв незначительную сумму денег. Окрыленный легким успехом, позволившим ему заплатить за квартиру, которую он снимал в ветхом холодном доме, отставной мексиканский полковник зачастил в игорный дом «Монро», ища новых встреч с Кейдом.

   – Мне симпатичны люди, умеющие достойно проигрывать, – уведомил однажды Фишер своего нового приятеля, попыхивая толстой сигарой.

   – Так выпьем же за достойных джентльменов! – тотчас же предложил Кейд и наполнил бокалы.

   Уильям рассмеялся и, выпив бренди, с довольным видом поудобнее устроился в кресле.

   – Я слышал, что вы долго служили в Мексике, – продолжил разговор Кейд. – Наверное, успели соскучиться по Новому Орлеану? Согласитесь, что и климат, и нравы здесь значительно мягче.

   – Вы совершенно правы, сэр! – ответил отставной полковник. – Именно поэтому я и вернулся домой. Чутье подсказывает мне, что здесь я сумею найти своим знаниям и навыкам лучшее применение, чем в мексиканской армии.

   Кейд удивленно взглянул на него и, повертев в руке бокал с янтарной жидкостью, спросил:

   – И как же вы пришли к такому выводу?

   Фишер взял колоду карт и начал их тасовать:

   – Исключительно благодаря анализу политической ситуации в Мексике, мой друг! Видите ли, дорогой Кейд, мое служебное положение там было довольно шатким, что вынуждало меня задумываться о своем будущем и решать, на чьей стороне мне лучше воевать в грядущих военных конфликтах. Сперва мне казалось, что вот-вот начнется война с Англией. Но потом, обратив внимание на стремительный рост армии генерала Санта-Аны, я смекнул, что мои знания скорее пригодятся в Техасе. Надеюсь, что командование республиканской армии по достоинству оценит мой опыт боевого офицера.

   – Право же, вы меня удивили, полковник! – улыбнулся Кейд. – Насколько мне известно, о сколько-нибудь заметном увеличении численности армии Санта-Аны в Техасе даже не подозревают!

   Фишер самодовольно усмехнулся, плеснул новую порцию бренди в свой бокал и сделал изрядный глоток:

   – Подобная акция делается в строжайшей тайне! Санта-Ана намерен нанести по Техасу сокрушительный удар внезапно и тем самым взять реванш за свое позорное поражение. Его армия дислоцируется в местечке под названием Сан-Луис-Потоси.

   – И на чьей же стороне, по-вашему, сейчас военное преимущество? – прищурился Кейд. – У кого больше шансов одержать победу в назревающей битве?

   – Будь я не уверен в победе техасцев, сэр, я бы здесь не находился, – ответил Фишер. – К вашему сведению, я могу в короткое время собрать отряд в шесть сотен бойцов и сражаться на стороне республиканцев.

   – Вы кому-то уже предлагали свои услуги?

   – Пока еще нет, но собираюсь в ближайшее время встретиться с генералом Хьюстоном. Вернее, написать ему письмо.

   – Что ж, я желаю вам удачи, полковник, – произнес Кейд, догадавшись, что собеседник стеснен в средствах. – Не сыграть ли нам еще разок перед уходом?

   Его предложение было принято, и они провели за ломберным столом еще несколько часов, распрощавшись только незадолго до полуночи. Фишер ушел очень довольный, унося в кармане небольшую сумму денег, выигранных у своего обаятельного партнера. Кейд же был удовлетворен встречей с полковником, пожалуй, даже более, чем тот. Информация, полученная им, подтверждала опасения генерала Хьюстона, и ее требовалось срочно довести до его сведения.

   Немного пройдясь по улице, Кейд поймал экипаж и, велев извозчику отвезти его в оперу, откинулся на мягкую спинку сиденья. После напряженной карточной игры и разговоров о политике ему хотелось немного развлечься. Ночная жизнь Нового Орлеана только начиналась, и сливки высшего общества собрались в оперном театре. Скорее всего там находилась и Сесиль, приславшая ему несколько высокомерных посланий с требованием встретиться и объясниться. Так почему бы ему не удовлетворить ее нетерпение, внезапно представ перед ней в общественном месте? Вряд ли она осмелится устроить бурную сцену на глазах у сотен людей. Кейд расправил кружева на своей рубашке и, велев кучеру его дождаться, пружинисто спрыгнул на брусчатку тротуара перед ярко освещенным подъездом.

Глава 22

   Неожиданная встреча с Лореттой Аллен в опере так потрясла Уоррена Хьюса, что на минуту он впал в оцепенение.

   – Теперь я понимаю, почему вас хотел похитить мексиканский разбойник, – с трудом взял он себя в руки. – Позвольте поцеловать вашу ручку, прекрасная сеньорита!

   Лора окинула его высокомерным взглядом и протянула руку для поцелуя:

   – Извините меня, сэр, но я не смогу уделить вам сколько-нибудь времени для беседы, меня ждет моя тетушка.

   Она повернулась и вошла в ложу Дюбуа, чувствуя, как Уоррен Хьюс сверлит взглядом ее спину. Придав лицу непроницаемое выражение, она села рядом со своей тетей и стала нервно обмахиваться веером.

   – Ты чем-то взволнована, деточка? – спросила Аннетта. – Уж не представили ли тебя этому негоднику месье Хьюсу, с которым я встретилась в фойе?

   – Вы угадали, – густо покраснела Лора.

   – Какая досада! И что же тебе этот пакостник наговорил?

   – Я не сочла нужным с ним беседовать. Если я и найду возможным обсудить с ним его статейку, то очень не скоро.

   – Учти, моя дорогая, что он очень опасен, – предупредила ее Аннетта, нахмурившись.

   – Я знаю, – кивнула Лора и поморщилась, вспомнив пристальный взгляд водянистых глаз журналиста и его редкие усики. – Но порой я тоже показываю зубки и коготки, – тихо добавила она.

   Сидевший за ней в той же ложе кузен Пьер сердито хмыкнул и недовольно насупился, раздраженный запоздалой похвальбой своей младшей двоюродной сестрицы. Ей следовало бы высказать все, что она думает об Уоррене Хьюсе, прямо ему в лицо, а не позволять слюнявить ручку и бормотать сомнительные комплименты. Пьер сам не мог безразлично смотреть на дамские прелести Лоретты. Сплетня в бульварной газете взбесила его настолько, что он занес ее автора в список своих личных врагов. Пьер не мог смириться с мыслью, что предмет его любви и восхищения – юная девственница Лоретта самым постыдным образом утратила свою невинность, став любовницей какого-то разбойника. Но безобразная сцена, свидетелем которой он стал в порту, застав свою кузину в объятиях завзятого ловеласа Кейда Колдуэлла, рассеяла все его надежды и сомнения и подтвердила самые худшие его предположения. И все-таки он не сумел устоять перед соблазном вновь оказаться рядом с Лорой и втайне любоваться ею.

   Она прекрасно понимала, что испытывает ее кузен, и потому чувствовала себя рядом с ним неловко. Ей было откровенно жаль, что низменные страсти мешают ей наслаждаться обществом людей, на дружбу и поддержку которых она наивно рассчитывала. Порой ей в голову приходила мысль о возвращении во Францию, где она не чувствовала себя изгоем и не переживала бы из-за дурацких светских сплетен, как в Новом Орлеане. Останавливало ее лишь одно – там она уже никогда больше не встретится с Кейдом.

   Лора с досадой передернула плечиками, отгоняя воспоминания о Колдуэлле, и в очередной раз задалась вопросом, отчего ей не удается забыть этого несносного человека, принесшего ей столько неприятностей.

   И лишь только она так подумала, как взгляд ее переместился со сцены на ложу слева от партера, и глаза у нее от изумления полезли на лоб. Кейд Колдуэлл собственной персоной стоял рядом с привлекательной дамой, сидевшей в кресле, и что-то ей говорил. Кровь вскипела в жилах Лоры и ударила ей в голову. Да как он посмел заявиться сюда и не засвидетельствовать ей своего почтения! Ведь они с ним не виделись уже более месяца! Дрожащими пальцами она взяла бинокль и поднесла его к глазам.

   Кейд уже сидел рядом с дамой и вид имел, как всегда, уверенный и самодовольный. Его не смущало даже то, что он одет не вполне подобающим случаю образом. Лора напрягла зрение и охнула: в даме, сидевшей с ним рядом, она узнала Сесиль де Маршан! Так, значит, законные супруги снова вместе! И слухи, дошедшие до тетушки Аннетты, вполне оправданны! Кейд что-то сказал Сесиль, наклонившись к ней так, что чуть не уткнулся носом в ее соблазнительные груди, выпирающие из декольте, и Сесиль просияла.

   Лора вскочила с места и направилась к выходу из ложи, не заботясь, что своим поступком может вызвать новый шквал светских пересудов. Пьер грубо схватил ее за локоть и рявкнул:

   – Лоретта! Ты хочешь сделать из нашей семьи посмешище? Или ты надеешься, что все вокруг ослепли? Подумай, какими последствиями чревато твое необдуманное поведение! Все заподозрят, что между тобой и Кейдом было нечто большее, чем ты утверждаешь! Сейчас же сядь на место! И возьми себя в руки, не показывай окружающим свои интимные чувства!

   Поняв справедливость слов брата, Лора натянуто улыбнулась:

   – Хорошо, Пьер, я останусь.

   Однако скрыть свое беспокойство оказалось далеко не просто. Даже внимание множества кавалеров, навестивших Лору в ее ложе во время перерыва, не помогло ей отвлечься, и она то и дело поглядывала в сторону Кейда и Сесиль, сидевших в ложе губернатора.

   Он, разумеется, заметил оживление, возникшее вокруг нее, и не мог не услышать ее нарочито веселого смеха. Лора кокетничала со своими поклонниками, энергично обмахиваясь веером, и то и дело поправляла свою пышную прическу. Перехватив его заинтересованный взгляд, устремленный на Лоретту Аллен, Сесиль пришла в ярость и злобно прошипела:

   – Прекрати таращиться на эту смазливую кокетку! Я жду от тебя объяснений по поводу твоего внезапного исчезновения в день нашей свадьбы! Ты обрек меня на позор и одиночество, теперь надо мной смеется весь город! Я хочу знать, муж ты еще мне или нет!

   – Я женился на тебе не по своей воле, – криво усмехнулся Кейд. – И говори, пожалуйста, потише, на нас уже и так смотрят. Ты дашь мне послушать оперу или нет?

   Он притворился, что сосредоточенно внимает пению пышногрудой певицы, исполнявшей свою главную арию.

   Сесиль выдержала паузу и медовым голоском проворковала:

   – Я решила все тебе простить, чтобы мы смогли начать наши отношения заново. Что ты на это скажешь, милый?

   – Скажу, что ты не можешь рассчитывать на мою любовь, после того как упрятала меня в тюрьму, дорогая, – язвительно ответил Кейд, мысленно отметив, что бюст певицы чрезвычайно аппетитен.

   Сесиль принялась обмахиваться веером, ощутив внезапный прилив жара. Не без труда поборов ярость, она высказала предположение:

   – Вряд ли бы ты посмел сказать мне подобную дерзость, если бы здесь находился мой дядя!

   – Если бы здесь находился губернатор, я бы сюда не пришел, – с нахальной усмешкой ответил Кейд и начал изучать бедра оперной дивы.

   Сесиль надолго умолкла, обескураженная его тоном и поведением. После побега Кейда в их первую брачную ночь она уехала в Европу, где не отказывала себе ни в чем, стараясь не вспоминать о случившемся. Вернувшись в Новый Орлеан, она снова окунулась в атмосферу сплетен и кривотолков относительно себя и Кейда и все минувшие годы потратила на то, чтобы забыть изменника. И только сейчас, очутившись с ним рядом, она поняла, почему ей это не удавалось.

   Кейд Колдуэлл, нанесший ей неслыханное оскорбление, был единственным мужчиной, оставшимся для нее загадкой. Всеми другими своими любовниками, а их у Сесиль было немало, она с легкостью манипулировала. И только Кейд остался неподвластен ее чарам и не позволял ей вертеть им, как тряпичной куклой. Он словно бы нарочно бросал ей дерзкий вызов. Закоренелый сердцеед и знаток женских душ привлекал своей независимостью. Сесиль вдруг ощутила неописуемое влечение к нему и, томно вздохнув, грудным голосом произнесла:

   – Нам пора объясниться. Жду тебя завтра у себя, поговорим спокойно, оставаться ли нам и дальше супругами или же развестись.

   Кейд вопреки ее ожиданиям не клюнул на ее удочку. Он лишь тихо рассмеялся и пробасил:

   – Ты все еще считаешь, что я прибегу к тебе по первому же твоему повелению, Сесиль? Завтра я занят и не смогу приехать к тебе. Но обещаю, что дам тебе знать, как только выберу подходящее время.

   – А ты не боишься, что тогда будет уже поздно? – рассерженно спросила она, встряхнув своими черными локонами. – Вдруг я не захочу принять тебя?

   – Нет, не боюсь, моя дорогая, – лениво процедил, не глядя на нее, Кейд. – И не строй из себя покинутую и оскорбленную женушку. Мне известно, что ты не отказывала себе в плотских утехах в мое отсутствие.

   – Ба! Уж не ревнуешь ли ты меня, муженек? О какой супружеской верности может идти речь, если ты пренебрегал своими супружескими обязанностями на протяжении нескольких лет! – воскликнула Сесиль, густо покраснев.

Глава 23

   На другое утро в Лорину спальню вошла без стука ее младшая кузина Мэри.

   – Ты не спишь, Лоретта? – мелодичным голосом спросила она.

   Лора встряхнула головой, потянулась и села.

   – Проходи, садись, – сонным голосом пригласила она, постучав ладонью по матрацу. – Я вчера поздно легла.

   Мэри понимающе улыбнулась, пересекла комнату и присела рядом:

   – Я пришла с приятным известием. Матушка просила передать тебе, что сегодня вечером ты приглашена на бал. Так что скорее вставай и начинай приводить себя в порядок.

   Лора досадливо нахмурилась: после скандального происшествия, случившегося минувшей ночью в оперном театре, ей не хотелось появляться на публике. Но, подумала она, ее отсутствие будет расценено всеми как признание своей вины и трусость. Такого она допустить не могла.

   – Передай тетушке Аннетте, что я непременно буду.

   – Я в тебе не сомневалась! – захлебнулась от восторга девушка и захлопала в ладоши. – А мамочка опасалась, что ты не решишься поехать.

   – Значит, она поручила тебе уговорить меня? – шутливо насупила брови Лора.

   Кузина Мэри захихикала и с таинственным видом прошептала:

   – Она готовит для тебя сюрприз! Только мне строжайше запрещено рассказывать о нем раньше времени.

   – Неужели ты хочешь оставить меня в томительном неведении? Я на тебя обижусь, – заявила Лора.

   – Так и быть, – вздохнула Мэри. – Но только смотри не выдай меня! Мамочка хочет подарить тебе роскошное бальное платье. Увидев тебя в нем, все дамы позеленеют от зависти, а кавалеры падут к твоим ногам. – Она снова звонко рассмеялась.

   Несколько позже, когда тетушка Аннетта лично продемонстрировала ей новый наряд, Лора убедилась, что платье действительно было чудесным. Но Лоре показалось несколько странным, что тетя вдруг решила побаловать ее таким неординарным образом. Словно бы угадав ее мысли, Аннетта пояснила:

   – Ты должна поразить сегодня всю публику своей красотой, деточка. Глядя на тебя, каждый из гостей должен подумать, что только глупец мог тебя отвергнуть.

   – Ты намекаешь на господина Колдуэлла? Меня абсолютно не волнует, что подумает общество о наших отношениях, – передернула плечами Лора.

   – Однако вчера ты сама дала всем повод думать иначе, – возразила ей тетушка Аннетта. – Ты так и не научилась скрывать свои чувства. Впрочем, все поправимо, деточка. Довольно пустых разговоров, лучше примерь-ка платье!

   – Хорошо, – кивнула Лора. Но с примеркой ей пришлось повременить: вошедший дворецкий сказал, что к ней пожаловал посетитель. Спустившись в гостиную, она увидела господина Уоррена Хьюса, греющего ладони над камином.

   – Мистер Хьюс? – удивленно спросила она. – Признаться, я не ожидала так скоро вас снова увидеть. Присаживайтесь!

   – Отчего же, мисс Аллен? – усмехнувшись, спросил журналист. – Мне давно не терпится узнать ваше мнение о моей статье. Надеюсь, вы не станете отрицать, что она достаточно правдива. Или вы готовы опровергнуть слухи, окружающие ваше имя? – Он вперил в нее иронический взгляд.

   – Значит, вы признаете, что ваша статейка основана не на проверенных фактах, а на сплетнях? – в свою очередь, задала вопрос Лора, садясь напротив гостя в кресло. – Вы поступаете непрофессионально! Кстати, не желаете ли портвейна?

   Обескураженный неожиданным поворотом разговора, гость смущенно пробормотал:

   – К сожалению, я не имел счастья быть знакомым с вами лично, когда писал свою статью. Уверяю вас, мисс Аллен, что готов написать опровержение или принести вам свои публичные извинения, если вы представите мне факты, свидетельствующие, что вы и та безответственная юная леди из Калифорнии – не одно и то же лицо. – Он жадно отпил из бокала с портвейном, поданного ему лакеем, и торопливо добавил: – Признаться, теперь мне самому трудно поверить в подобное. Я поражен и очарован вашей грациозностью и красотой. Между прочим, портвейн великолепный.

   – Благодарю за комплимент, – встала с кресла Лора.

   Она принялась расхаживать по комнате, обмахиваясь веером. Завороженный ее легкой походкой и провокационным шуршанием атласной ткани пышного платья в зеленую полоску, Уоррен Хьюс затаил дыхание. Наконец Лора остановилась и, повернувшись к нему лицом, подкупающе улыбнулась:

   – Увы, таких доказательств у меня нет, сэр. А вы производите впечатление человека, не привыкшего верить кому-либо на слово.

   – К этому меня обязывает моя ответственность перед редактором и читателями, мисс Аллен. – Журналист снова поднес бокал с портвейном к губам.

   – А как насчет ответственности за свои слова перед теми, о ком вы пишете, мистер Хьюс? – с досадой спросила Лора, – Или тираж газеты для вас важнее, чем репутация людей, которых вы, возможно, оклеветали? Вам не приходило в голову, что герои ваших статей могут на самом деле оказаться невиновными? Подумайте, что станет с их семьями! Как скажется ваша писанина на их будущем!

   Хьюс поставил бокал на столик и, вскочив с кресла, приблизился к Лоре:

   – Допускаю, что я поторопился с выводами и был не совсем объективен, мисс Аллен, однако согласитесь, что на моем месте любой журналист мог допустить некоторое преувеличение, узнав, что некая сумасбродная девица, похожая на вас, настойчиво утверждает, будто она, а вовсе не злодей Никола Альварес, нападала со шпагой в руке на кареты, охраняемые солдатами, и всякий раз ускользала от погони, прихватив изрядную сумму казенных денег. Я не мог упустить такой сенсационный материал! Будьте же ко мне снисходительны по крайней мере.

   – Мне трудно это сделать, поскольку из-за вашей статейки я стала предметом злобных сплетен, сэр, – холодно ответила Лора, отступая к камину.

   Хьюс схватил ее за руку и с дрожью в голосе проговорил:

   – Умоляю вас меня простить! Подарите мне только одну вашу улыбку, мисс Аллен, и я буду знать, что вы на меня больше не сердитесь!

   Лора высвободила свою руку и, отступив на пару шагов, сухо произнесла:

   – Мистер Хьюс! Боюсь, что мы с вами можем остаться только знакомыми. Поэтому прошу вас воздержаться от излишней фамильярности, ни к чему хорошему она не приведет.

   Глаза журналиста тотчас же стали колючими и холодными, он коротко кивнул ей:

   – Что ж, теперь я понял, что вы за штучка, мисс Аллен. Прощайте! Ноги моей больше не будет в этом доме.

   Уоррен Хьюс вышел из гостиной с видом человека, оскорбленного в своих лучших чувствах. Разговор с ним оставил в душе Лоры неприятный осадок. У нее возникло смутное ощущение, что от него можно ожидать серьезных неприятностей. Очевидно, тетушка Аннетта права, предупреждая, что с ним нужно держаться начеку. Получив решительный отпор, он станет ей мстить за то, что она его отвергла. Но что конкретно он может предпринять?

   Размышлять о малоприятных вещах ей совершенно не хотелось. И без того голова у нее шла кругом от накопившихся проблем. Вдобавок ей предстояло отправиться на бал, где надо будет притворяться весь вечер, что она бодра, беззаботна и весела. Лора чертыхнулась:

   – Нет, это уже чересчур!

   – О чем ты, деточка? – спросил ее дядя Жан-Клод, входя в гостиную, и так забавно вытаращил глаза, что Лора рассмеялась и, подбежав к нему, чмокнула его в щеку.

   – О расходах тети Аннетты на новое платье для меня! По-моему, я не заслужила такого чудесного и дорогого подарка.

   – Ерунда, деточка! Ты достойна только всего лучшего, – неуклюже похлопал ее по плечу Жан-Клод. – Запомни, прелесть моя, что тебе не подобает соглашаться на нечто меньшее.

   – Непременно, мой милый дядюшка! Спасибо за добрый совет! – проворковала Лора и, рассмеявшись, вспорхнула по лестнице в свою спальню. О противном Уоррене Хьюсе она решила больше не вспоминать, чтобы не портить себе настроение перед балом.

   Платье, в котором она туда отправилась, выглядело настолько шикарным, что, едва появившись на балу, Лора сразу привлекла внимание всех присутствующих. Черная шелковая ткань отлично подчеркивала нежную белизну кожи Лоры и придавала яркость ее золотистым локонам, искусно завитым и уложенным кольцами на ее головке. Даже худоба пошла ей на пользу: ее скулы обострились, и лицо обрело хищное выражение, свойственное дикой кошке с огромными желтыми глазами, вышедшей на ночную охоту. Глядя на себя в зеркало, Лора подумала, что смотрится весьма привлекательно и даже немного вызывающе.

   – Бог мой, – прошептала тетушка Аннетта, увидев племянницу в новом наряде. – Ты стала настоящей светской львицей, моя деточка! Уверена, в таком платье ты произведешь фурор.

   – По-моему, я смахиваю на падшую женщину, – криво усмехнулась Лора. – Что ж, очевидно, такова уж моя нынешняя роль! В конце концов, он женат на Сесиль и, похоже, предпочел возвратиться в свой супружеский рай.

   Уловив горечь в ее голосе, Аннетта поспешила произнести успокаивающие слова:

   – Нужно иметь мужество смириться с обстоятельствами, изменить которые не в твоей власти, Лоретта. К сожалению, твоя бедная мама так и не сумела усвоить это жизненное правило и предпочла перебраться в иной мир. Так будь же сильной духом, моя деточка, и стойко терпи удары судьбы.

   Когда-то точно такие же слова говорила Лоре и ее няня Изабо. Вспомнив о ней, она кивнула и гордо подняла голову, преисполненная решимости следовать совету любящих ее людей.

   Доброе напутствие тетушки Аннетты звучало в ее голове и в тот момент, когда она входила в огромный сверкающий танцевальный зал в особняке семейства Дюмон. Там собрался весь высший свет Нового Орлеана. Дамы и господа щеголяли в изысканных нарядах и безумно дорогих ювелирных украшениях.

   Сопровождавший Лору Пьер сумел удачно миновать фланировавших по вестибюлю сплетников и занять выгодное место в бальном зале. Оглядевшись по сторонам, Лора тихо произнесла:

   – Вероятно, все ждут, когда произойдет что-то необыкновенное. Ты обратил внимание, какое загадочное лицо у мадам Реми?

   – И не у нее одной, так что лучше не обращай ни на что внимания, – отозвался кузен. – Давай лучше потанцуем!

   – С удовольствием, – ответила Лоретта. – Я обожаю кадриль!

   Выполняя знакомые па, она слегка успокоилась, а когда ее пригласил на танец другой кавалер, окончательно забыла о предназначенной ей роли падшей женщины, ставшей мишенью для лицемерных блюстителей неписаных великосветских правил.

   Пьера радовало беззаботное настроение его кузины, ему не хотелось видеть ее грустной. Он все еще не терял надежды, что она станет более благосклонной к нему. Но ускорить процесс их сближения ему мешали другие ее поклонники, обступившие предмет своей симпатии плотной стеной.

   Среди прочих несчастных кавалеров выделялся темпераментный молодой французский виконт Жак Пуарье, знавший Лору еще по Калифорнии и сгоравший от желания потанцевать с ней.

   – Лоретта так внезапно исчезла во время нашей первой встречи, что я очень был огорчен. Позже я узнал, что она почувствовала себя плохо, пока я ходил за пуншем, и уехала домой. Вы не представляете, как я счастлив видеть ее вновь! – поведал он Пьеру, пытаясь подойти к Лоре поближе.

   Пьер пробурчал что-то себе под нос, однако не подал виду, что ревнует пылкого виконта к своей кузине. Жак Пуарье извинился перед ним и стал с решительным видом протискиваться сквозь толпу гостей, не сводя страстного взгляда с Лоретты. Она совершенно пленила его своей зрелой красотой, особенно явственной в смелом черном платье с глубоким декольте. Бриллианты, сверкавшие в ее ушах, и большой гранат, обрамленный мелкими алмазами, висевший на шее, служили чудесным дополнением к блеску красивых глаз и белизне бархатистой кожи. Перехватив ее взгляд, Жак галантно поклонился:

   – Сегодня вы просто ослепительны, мадемуазель!

   Лора наконец-то вспомнила его и вздрогнула, сообразив, что именно в ту роковую ночь в Лос-Анджелесе она и лишилась девственности, отдавшись Кейду на скамье в садовой беседке. Кровь ударила ей в голову, по спине побежали мурашки, и, утратив самоконтроль, она разразилась истерическим смехом. Приняв его за выражение бурного восторга по поводу их неожиданной встречи, виконт возликовал и перешел в атаку. Спохватившись, что она повела себя несколько странно, Лора попыталась исправить ситуацию и стала кокетливо упрекать Жака за то, что он оставил ее тогда одну на балконе и исчез, даже не попрощавшись.

   – Я хотел вас навестить, но мне сказали, что вы больны и никого не принимаете, – возразил француз, не отрывая горящих глаз от ее великолепного бюста, выпирающего из выреза платья.

   – Вам не следовало так быстро сдаваться, месье! – жеманно проворковала Лора. – Я на вас рассердилась и почти решила больше не разговаривать с вами. Не огорчайтесь, виконт, я шучу, я искренне рада нашей новой встрече в Новом Орлеане! Уж теперь я не позволю вам убежать, не простившись!

   – Давайте выпьем пунша с шампанским за нашу встречу! – предложил ей Жак и увлек ее к буфету.

   Лора пила один бокал за другим и никак не могла утолить жажду. Вскоре ее смех стал звучать чересчур громко, а на щеках заалел румянец. Но ни она, ни Жак Пуарье не замечали посторонних осуждающих взглядов и не слышали многозначительного шушуканья за своей спиной. Ослепленный ее красотой, француз утонул в кураже, и Лора вместе с ним. Его не смущала ее неестественная игривость и не настораживала худоба лица. Бесстыдный флирт Лоры он счел искренним выражением ее расположения к нему, а нездоровый блеск глаз и впалость щек – пикантным дополнением к ее многообещающим пухленьким губкам. Виконт был просто не в силах оторвать от Лоретты Аллен восторженного взгляда, а потому и не увидел, что за ней пристально наблюдает Уоррен Хьюс.

   Приглашенный лично хозяином дома, наблюдательный журналист с любопытством рассматривал виконта, приехавшего из знойной Калифорнии, рассеянно слушал явно неуместные пояснения Пьера относительно обстоятельств их с Лорой знакомства и с каждой минутой все больше мрачнел. Червь слепой ревности и уязвленное мужское самолюбие лишали его покоя и настоятельно требовали отмщения за испытываемое им унижение. Коварная кокетка Лоретта должна была ответить за то, что поступила с ним так бессердечно и не оценила порыва его чувств. Ее нынешнее поведение свидетельствовало, что она уже давно утратила наивные иллюзии юности и знает цену своей ослепительной красоте. Так почему же она не пожелала договориться с ним и отвергла его столь холодно и резко? Чем он хуже, к примеру, этого француза, с которым она теперь беззаботно флиртует, звонко хохоча над его шутками и беспечно пьянея от пунша? Хьюс снова скользнул сладострастным взглядом по ее стройной фигуре, обтянутой черным шелком, и едва не заскрежетал от ярости зубами.

   Облик Лоры стоял перед его мысленным взором, с тех пор как он покинул ее дом. Пытаясь унять охватившую его похоть, он отправился к одной своей гостеприимной знакомой и провел с ней всю ночь. Но случайная связь не утолила, а еще пуще распалила проснувшуюся в нем болезненную страсть к Лоретте Аллен, и он уже не мог больше думать ни о чем другом, как о мести. Его изощренный ум профессионального пасквилянта живо откликнулся на томление плоти и принялся плести из разрозненных слухов хитроумную интригу. Как нельзя кстати, случай свел его с мисс Гофф, которая поведала ему массу новых сочных подробностей о порочном альянсе Кейда Колдуэлла и Лоры. В свете новых сведений все прежние сплетни обретали особую пикантность и наводили Уоррена на любопытные размышления. Однако, как ни удручающи были выводы, они не охладили пылких чувств господина Хьюса к Лоре. Он задавался вопросом, действительно ли она всерьез увлечена смазливым французским виконтом или искусно притворяется.

   Разумеется, Лора только ловко играла роль взбалмошной красавицы, очарованной своим галантным ухажером. Шампанское все сильнее разогревало вселившегося в нее беса, и вскоре даже присутствие опасного для нее Уоррена Хьюса стало ей безразлично.

   Один лишь Кейд Колдуэлл не оставлял ее равнодушной, и стоило ей взглянуть в его сторону, как она ощущала прилив бурных эмоций и требовала у своего кавалера нового бокала холодного шампанского. Наконец даже у Жака Пуарье возникли сомнения в таком пристрастии к алкоголю, и он робко спросил:

   – Может быть, вам уже достаточно, мадемуазель? Вы и так слишком раскраснелись от выпитого пунша.

   – Месье, – сделала Лора оскорбленное лицо, – если вам трудно подать бокал, я легко найду вам замену! Итак, долго мне еще ждать?

   – Вы не успеете и глазом моргнуть, как я вам его подам! – поспешил успокоить ее Жак, – Просто мне вспомнилось, что в прошлый раз вы надолго слегли, увлекшись на балу крюшоном. А ведь он значительно слабее пунша!

   Лора вздрогнула, явственно вспомнив ту бурную ночь, и на мгновение подумала, что ей действительно пора остановиться. Но как только она увидела, что Кейд Колдуэлл отделился от толпы и встал в сторонке один, прислонившись спиной к колонне, она заявила:

   – Я чувствую себя великолепно, но меня почему-то мучает жажда.

   Виконт помчался за очередным бокалом пунша с шампанским, и Лора снова посмотрела на Кейда.

   Одетый в облегающие белые панталоны, голубой шелковый жилет, белоснежный галстук и алый камербанд, он рассеянно оглядывал зал, делая вид, что не замечает Лору. На самом деле он уже давно украдкой наблюдал за ней и догадался, что она пьяна. Внезапно к нему подошла Сесиль де Маршан.

   – Ты так и не заехал сегодня ко мне, проказник! А я так тебя ждала! – укорила она мужа.

   Весь ее облик свидетельствовал, что она намерена закатить ему скандал.

   – Но ведь я предупреждал, что не приеду, – вежливо улыбнувшись, сдержанно ответил Кейд. – Можешь приказывать своей комнатной собачке, но не мне!

   – Значит, у тебя нет свободного времени для своей законной жены! – гневно сверкнула глазами Сесиль, умышленно повысив голос, чтобы ее услышали окружающие.

   – Фактически мы никогда с тобой не были супругами, – возразил ей Кейд. – И тебе хорошо известно, что я не считаю тебя своей женой. Так что не надейся заманить меня в свою спальню.

   – Конечно, коль скоро ты обзавелся милой подружкой! – проворчала Сесиль. – Тебе вполне хватает ее ласк!

   – Кого именно ты имеешь в виду? – насмешливо спросил Кейд.

   – Не делай из меня дуру! – покраснела от злости Сесиль. – Всему Новому Орлеану известно, что ты привез любовницу из Техаса! И не пытайся переубедить меня, мой дядя уже навел о ней справки.

   – Как? Только теперь? Странно! Ведь я уже целый месяц живу в Новом Орлеане! – продолжал насмехаться над ней Кейд. – Твои сплетни давно устарели.

   – Возможно, меня просто не хотели огорчать, – пробормотала Сесиль. – Значит, ты вернулся сюда только из-за нее?

   – Здесь шумно и душно, – поморщился Кейд, заметив, что вокруг них уже собралась толпа любопытных. – Почему бы нам не продолжить наш разговор на свежем воздухе?

   Он взял ее под руку и вышел на веранду.

   Проводив их встревоженным взглядом, Лора помрачнела. Кейд в своем обычном репертуаре, он не мог пропустить ни одной смазливой женщины. Тогда на балу у своего дедушки он назначил в саду свидание с девицей легкого поведения по имени Роза, позже закрутил интрижку с любвеобильной племянницей алькальда Линдой Наварро, здесь начал крутить шашни с Памелой Гофф и вот теперь уединился в укромном уголке с Сесиль де Маршан. Будет ли конец веренице его любовниц? Неужели ей всегда придется испытывать неловкость при встрече с ним? Не разумнее ли послать его ко всем чертям?

   Мысли о Кейде и проснувшиеся в ней темные устремления совершенно выбили Лору из колеи. Вернувшийся к ней с бокалом шампанского Жак был удивлен ее необычайной веселостью. Однако, выпив игристое вино до капли, Лора внезапно решила уйти с бала. Обескураженный виконт не смог вымолвить в ответ ни слова. Не менее поразилась ее желанию и тетушка Аннетта.

   – Ты собираешься уехать? Но почему? Ведь бал в самом разгаре!

   – Я устала, – сообщила Лора. – И хочу домой. Пьер или виконт меня проводят.

   Жак не преминул воспользоваться ситуацией и предложил ей свои услуги. Тетушка Аннетта с явной неохотой согласилась. И окажись Жак чуточку проворнее, он бы увлек опьяневшую Лору в свою карету. Но внезапно к ним подошел Кейд Колдуэлл. Отвесив мадам Дюбуа галантный поклон, он попросил у нее разрешения поговорить наедине с ее племянницей.

   – С Лореттой? Однако, сэр, я, право же, не уверена, что…

   – Я задержу ее всего лишь на минуту, – перебил ее Кейд и взял Лору за локоть, намереваясь отвести ее в сторону.

   – Простите, месье, – ледяным тоном проговорил Жак, – но вы забыли поинтересоваться, желает ли разговаривать с вами сама юная леди. К тому же я еще не имел чести быть вам представленным.

   – Виконт Жак Пуарье – мистер Колдуэлл, – поспешила познакомить их Аннетта Дюбуа, желая избежать скандала.

   – Что ж, очень приятно, – холодно изрек Кейд. – Надеюсь, вы не рассердитесь на меня за то, что я на минуту уведу от вас мисс Аллен? Мне надо сказать ей пару слов наедине, или тет-а-тет, как говорят у вас на родине, месье.

   Не дожидаясь ответа, он потащил Лору за руку за собой, не обращая внимания на изумленные взгляды окружающих.

   – По-моему, они недолюбливают друг друга, хотя и знакомы, – только и промолвила тетушка Аннетта, покачав головой. Французский виконт промолчал, насупив брови. Как назло, ни Пьера, ни Жан-Клода поблизости не оказалось, так что вырвать бедную Лору из рук злодея было некому.

   Однако сама Лора не собиралась уподобляться покорной безмолвной овечке, позволяющей вести себя на заклание. Поборов оторопь, она с вызовом предостерегла:

   – Что ты себе позволяешь, Кейд Колдуэлл? На нас смотрит весь зал! Ты хочешь, чтобы твоя жена устроила мне скандал?

   – На твоем месте я бы говорил потише, – спокойно вымолвил Кейд. – Или тебе самой не терпится позабавить публику?

   Найдя его замечание вполне резонным, она прикусила язык и разрешила ему завести ее на ту же веранду, что и Сесиль. Дрожа от смутного предчувствия, Лора застыла там в дальнем углу. На темном небе царствовала луна, ее холодный свет придавал суровому лицу Кейда злодейское выражение. Он как-то странно взглянул на нее:

   – Я не займу у тебя много времени и быстро отпущу к твоему французу и тетушке.

   Лора похлопала глазами, пытливо посмотрела на него и, не найдя в его пронзительном взгляде ни малейшей подсказки, выпалила первое, что ей пришло на ум:

   – А вдруг нас застанет здесь твоя дорогая жена? Она уже и так наверняка волнуется, недоумевая, зачем ты привел меня сюда.

   – Забудь о Сесиль, – поморщился он, как от зубной боли. – Она нам не помеха. Лучше подумай о собственном недостойном поведении в общественном месте. Зачем ты напиваешься у всех на глазах и напропалую флиртуешь со всеми мужчинами? Хочешь загубить остатки своей и без того подмоченной репутации?

   От его слов Лору затрясло, кровь ударила ей в голову, и она закричала, размахивая руками:

   – Да как ты смеешь осуждать мое поведение, двуличный негодяй! Кто дал тебе право заботиться о моей репутации? Не ты ли, подлец, опозорил меня в Калифорнии? Не ты ли дал своими необдуманными поступками повод для новых сплетен обо мне в Новом Орлеане?

   – Не ори, дура! – рявкнул Кейд, сжав ей запястье. – Все сплетни почти уже улеглись, так не давай же повода для появления новых слухов! Попридержи язык!

   Лора презрительно усмехнулась и возразила:

   – Ты сам вытащил меня на веранду на глазах у всего зала!

   – Я надеялся, что сумею хоть что-то тебе объяснить. Но теперь вижу, что бесполезно потратил время, ты слишком пьяна. Продолжай в том же духе, ступай, не стану тебя задерживать, – с горечью добавил Кейд и отпустил ее руку.

   От обиды из глаз Лоры брызнули слезы.

   – Что ж, я так и поступлю, Кейд Колдуэлл! А ты катись ко всем чертям! Скатертью дорожка!

   Внезапно она услышала чей-то вкрадчивый голос у себя за спиной:

   – Вы позволите мне процитировать вас в своей следующей статье, мисс Аллен?

   Резко обернувшись, Лора увидела ухмыляющегося Уоррена Хьюса, и на мгновение в глазах у нее потемнело. Порыв холодного ветра привел ее в чувство, и она произнесла первые же пришедшие на ум слова:

   – Вы напугали меня своим неожиданным появлением. Что вам угодно, месье? Уж не шпионите ли вы за мной?

   – Да, в определенном смысле шпионю. Точнее, собираю доказательства, которых вы у меня столь настойчиво требовали, мадемуазель Аллен. Ну, теперь вы удовлетворены? Ваш разговор с господином Колдуэллом, свидетелем которого я случайно стал, помог мне прояснить некоторые неясные моменты.

   – Вы не посмеете опорочить меня в своем очередном скандальном пасквиле! – крикнула в отчаянии Лора.

   Но господин Хьюс лишь цинично хохотнул ей в ответ:

   – Отчего же? Теперь я уже не сомневаюсь, что юная леди, изображая из себя святую невинность, на самом деле вытворяет бог знает какие чудеса. Все слухи о вашем вызывающем поведении подтвердились. И я с легким сердцем расскажу своим читателям о вас всю правду! Ха-ха-ха!

   Молчавший до этого Кейд наконец-то вмешался в их пикировку. Прищурив потемневшие от гнева глаза, он с угрозой произнес:

   – Рекомендую вам хорошенько подумать о возможных последствиях такого шага, мистер Хьюс! Ведь они могут оказаться печальными не только для юной леди, но и для вас.

   Хьюс склонил голову набок и спросил:

   – Уж не угрожаете ли вы мне, сэр? Как вас понимать?

   – А так, я вызову вас на дуэль, если мне не понравится ваша новая статейка, – прорычал Кейд.

   Наслышанный о скандальной славе своего собеседника как опасного дуэлянта, мастерски владеющего шпагой и пистолетом, журналист побледнел и пролепетал:

   – Но дуэли запрещены законом!

   Ответом ему стал демонический хохот, напомнивший Хьюсу, за что Кейда посадили в тюрьму пять лет назад. Журналист попятился к дверям, Кейд подошел к нему вплотную и вкрадчиво объяснил:

   – Не волнуйтесь, мистер Хьюс, я обставлю все так, что комар носа не подточит.

   – Пожалуй, я прислушаюсь к вашим рекомендациям, сэр, – дрожащим голосом ответил журналист. – Возможно, я напишу статью о чем-то другом. Мало ли на свете других любопытных сюжетов!

   – Я слышу слова не мальчика, но мужа, – продекламировал Кейд. – Однако помните, что я в любой момент готов с вами встретиться в Дубовой роще.

   Хьюс поспешил ретироваться, напоследок метнув в Лору испепеляющий взгляд. Кейд обернулся к ней:

   – При случае он припомнит нам подслушанный им разговор. Теперь, когда он понял, что Никола Альварес и Кейд Колдуэлл – один и тот же человек, он стал опасен для нас вдвойне.

   Кусая от отчаяния губы, Лора прошептала:

   – Я понимаю.

   Какое-то время они оба молчали. Полная луна выглянула из-за туч. Ветер усиливался, Лора зябко повела плечами.

   – Ты продрогла, дорогая, – заботливо проговорил Кейд. – Возвращайся к тетушке, я придумаю, как уладить дело.

   Но его слова не успокоили Лору. Она была уверена, что такой мерзавец, как Уоррен Хьюс, не уймется, пока не отомстит за перенесенное им унижение и не раззвонит на весь свет то, что стало ему случайно известно. Впрочем, рано или поздно правда все равно должна выплыть наружу.

   Совершенно подавленная и разбитая, Лора топталась на месте, не в силах сообразить, как ей все объяснить своей несчастной тете Аннетте. Ах, со вздохом подумала она, скорее бы очутиться в своей постели и забыться сном!

Глава 24

   – Так как же нам быть, Кейд? – пролепетала наконец она.

   – О чем ты? Я же сказал, что все улажу. Ступай, твоя тетушка тебя уже заждалась! – нетерпеливо пожал он плечами.

   – Хьюс все ей разболтает!

   – И не только ей одной, – усмехнулся он. – И тут ничего нельзя поделать! Тебе следовало бы раньше задуматься о возможных печальных последствиях своего сумасбродства, дорогая. Люди злопамятны! Но сейчас не время и не место для запоздалого раскаяния. Так что давай лучше прекратим пустой разговор.

   Лора взглянула в его холодные и насмешливые глаза и прочла в них злорадство. Значит, напрасно надеялась она найти в нем союзника или на худой конец утешителя. Побледнев от своей удручающей мысли, она кивнула:

   – Извини, что отнимаю у тебя время. Я забыла, что тебя не волнуют чужие проблемы.

   – А почему они должны меня волновать? – с недоумением спросил Кейд. – Моя репутация давным-давно погублена. Я попытаюсь убедить Хьюса не опубликовывать позорящие тебя сведения, но вряд ли сумею навесить замки на рты всех злопыхателей Нового Орлеана! Так что готовься дать правдоподобные объяснения новым сплетням, которые вскоре появятся в городе.

   – Ты бессердечный эгоист! – разрыдалась Лора. – Я тебе совершенно безразлична!

   – Пожалуйста, избавь меня от истерики! – поморщился Кейд. – А наши отношения давай лучше выясним в другой раз.

   – Ах вот как! Что ж, тогда я найду себе другого защитника, такого, который не станет винить одну меня во всех моих несчастьях! – срывающимся голосом прокричала Лора. – Желающих море – и Жак, и Жильбер, и Пол, и Жан! Да всех не перечислить! Так что обойдусь без тебя!

   – Ну что ж! – отреагировал Кейд. – Тогда и мне вряд ли стоит встречаться с дамой, доступной для многих мужчин. – Он грубо схватил ее за талию и, прижав к себе, прохрипел: – Тогда я не буду страдать, наблюдая, как ты флиртуешь с очередным ухажером, представляя себе, как он тебя ласкает.

   Лора изумленно посмотрела на него и раскрыла рот, чтобы ответить. Но Кейд закрыл ее уста поцелуем, и она обмякла, утратив желание спорить и сопротивляться. Блаженное тепло наполнило ее озябшее тело, Перед глазами все поплыло и завертелось, и ей захотелось слиться с ним в одно целое. Но он оттолкнул ее, так что она едва не упала:

   – Возвращайся к своей тетушке, Лора! И держись от меня подальше, пока для нас обоих еще не все потеряно. Избавь меня от своих кошачьих глаз!

   Покачиваясь от неожиданных потрясений, пережитых ею всего за несколько минут, она добрела до Аннетты и Жака и пробормотала, что немедленно уезжает домой.

   – Я поеду вместе с тобой, моя бедная деточка! – обмахиваясь веером, отозвалась Аннетта. – Боже мой, какой позор! На нас смотрит весь зал! Настоящий кошмар!

   Лора молча кивнула, соглашаясь со своей тетей. Негодяй Кейд даже не вызвался проводить их до кареты. Он пошел прямо к Сесиль де Маршан, которая при его появлении расплылась в самодовольной улыбке. Лора ненавидела их обоих в данный момент и не колеблясь позволила французскому виконту проводить ее до дома.

   В благодарность Лора пригласила его на чашечку кофе и рюмку коньяка, Аннетта сразу же ушла в свою комнату, сославшись на жуткую мигрень, и в гостиной молодые люди остались вдвоем.

   – Вы не боитесь ядовитых сплетен, виконт? – спросила у француза Лора, сев на изящный диванчик.

   – Я похож на труса?

   – Я имела в виду вовсе не это! – уточнила Лора. – Просто у всех мужчин, с которыми я общаюсь, потом возникают какие-то неприятности.

   Жак вперил в нее изучающий взгляд своих васильковых глаз, помолчал и задал вопрос:

   – Вы, наверное, хотите мне что-то сообщить в связи со слухами о ваших отношениях с месье Колдуэллом?

   Лора вскочила с диванчика как ужаленная, подошла к мраморному камину, в котором потрескивали малиновые уголья, и, резко обернувшись, так что зашуршали ее шелковые юбки, с поразительной прямотой ответила:

   – Да, о нас говорят самые невероятные вещи! Будто бы мы с ним совершали морское путешествие из Техаса, в то время как формально он женат на Сесиль де Маршан, племяннице губернатора Нового Орлеана.

   – Неужели правда? – сделал большие глаза Жак.

   – Да, чистая правда! – Лора потеребила руками шелковую юбку – шуршание материала успокаивало ее.

   – Вы намекаете на то, что я встал между вами и мистером Колдуэллом? – вкрадчиво прошептал француз.

   – Нет, я просто сочла необходимым поставить вас в известность о подлинном положении вещей, – объяснила Лора.

   – Но зачем? – Жак пожал плечами, залпом выпил рюмку коньяка, встал и подошел к Лоре поближе. – Какое мне дело до чьих-то досужих домыслов? Мне гораздо важнее то, что говорите вы. Прикажете мне уйти – я уйду! Но коль попросите остаться – останусь.

   – И не станете упрекать меня моим прошлым? Не побоитесь злых языков? – Лора пытливо поглядела ему в глаза.

   – Мне важно знать, что действительно вы испытываете к этому человеку. Вы его любите?

   – Нет! – закричала она, и глаза ее потемнели. – Я его ненавижу!

   – А вот мне почему-то кажется, что вы обманываете и меня, и себя, – тихо сказал виконт, прищурившись.

   – Это ваше личное дело! – выпалила она, потупившись. – Впрочем, не обижайтесь на меня, Жак! Я сама не знаю, что говорю. Сегодня все было так скверно, что я, похоже, заболела…

   Он нежно взял ее за руку, поцеловал в лоб, словно маленькую девочку, и посоветовал:

   – Вам нужно отдохнуть, вы устали, мисс Аллен. Могу я навестить вас завтра?

   Она кивнула и чуть слышно, с трудом ворочая языком, пробормотала, чувствуя непреодолимое желание поскорее лечь в постель и уснуть:

   – Да, я буду вас ждать.

   Жак галантно поцеловал ей руку, вздохнул и попрощался:

   – Спокойной ночи, мадемуазель Аллен!

   Лора поднялась в свою спальню и вызвала служанку, чтобы та помогла ей раздеться и расчесать волосы перед Сном. Доротея стала вынимать заколки из ее замысловатой укладки, а Лора вдруг представила себе, что Кейд сейчас возлежит на своем супружеском ложе с Сесиль де Маршан. А та, конечно же, с восторгом принимает его ласки, наплевав на все сплетни о его недавних амурных похождениях. Сесиль отличалась особым бесстыдством еще в юности и всегда ставила себя выше законов морали, ее никогда не волновало, что о ней думают окружающие. Лора тяжело вздохнула и посмотрела на каминные часы: стрелки показывали полночь. Доротея закончила расчесывание ее волос и, пожелав спокойной ночи, тихо ушла. Раздался мелодичный звон – часы стали отбивать двенадцать ударов. Необыкновенно трудный день истек, оставив неприятные воспоминания.

   Лора закрыла ладонями лицо, словно бы пытаясь защититься от ярких образов, возникших у нее перед глазами. Мысли о Кейде жгли ей мозг, порождая боль в ее истерзанном сердце. Губы Лоры предательски задрожали, на глаза навернулись слезы. К своему невыносимому стыду, она поймала себя на страстном желании почувствовать в себе горячую плоть Кейда и растаять от его ласк. Неужели она больше никогда его не увидит? Неужели он уже никогда не заключит ее в свои объятия?

   Лора закусила губу и горько усмехнулась, вспомнив, как еще совсем недавно наивно пыталась забыть его. Хотелось ли ей этого на самом деле? Может быть, и Кейд думал так же, когда весь вечер исподволь наблюдал за ней. Что прочитал он в ее глазах? Удалось ли ей скрыть волнение? Ответа она не находила.

   Что же ей делать? Как заставить его поверить, что она не предательница? Может быть, ей следовало признаться ему в любви, пойти на осознанное самоунижение? Нет, попрать собственную гордость было выше ее душевных сил. Ведь ему нет дела до ее сердца, он лишь использовал ее тело, а когда пресытился им, тотчас же отверг ее на глазах у всего высшего света Нового Орлеана. Вспомнив о своем сегодняшнем позоре, Лора глухо разрыдалась.

   Несколько утешало ее лишь то, что Кейд не притворялся влюбленным и не морочил ей голову лживыми обещаниями. Впрочем, как и она сама, мысленно добавила Лора и улыбнулась, гордая своей силой воли, спасшей ее от окончательного падения в пропасть всеобщего презрения. Ободренная таким умозаключением, она привела новый довод в свою защиту: в конце концов, она стала спутницей Кейда не по своей воле. По его вине ее мучила теперь бессонница: горячий поцелуй, запечатленный им на веранде на ее губах, до сих пор не остыл.

   Лора вскочила с кровати и, подбежав к окну, посмотрела на улицу. Полная луна посеребрила все вокруг своим таинственным светом, прутья чугунной ограды отбрасывали на мостовую зловещие тени. Облокотившись на подоконник, она мысленно перенеслась в другую такую же ночь, когда они с Кейдом яростно усмиряли свою похоть под колючими кактусами на растресканной земле Техаса. Может быть, их отношения и сводились только к удовлетворению плотских желаний, и никакой любви между ними не существовало?

   Лора вздохнула и села на стул. Кейд опять вернулся к Сесиль и вряд ли расстанется с ней в обозримом будущем. Что ж, возможно, так даже лучше для всех. Ведь двум сильным личностям легче договориться. Он предпочел остаться со своей женой, такой же беспринципной и эгоистичной, как и он сам. Видимо, слабая, любящая его женщина ему не нужна… Так что же ей теперь делать?

   Она порывисто вскочила со стула и принялась нервно расхаживать вдоль окна, ища выход из создавшейся тупиковой ситуации. Молва о ее недостойном поведении, почти заглохшая на некоторое время, теперь, после сегодняшнего конфуза на балу, наверняка вспыхнула с новой силой. А если еще и Уоррен Хьюс подольет масла в огонь светских пересудов, от ее репутации не останется даже пепла.

   Она принялась грызть костяшки пальцев. По логике вещей единственным выходом из тупика мог стать лишь полный разрыв с Кейдом Колдуэллом. Но как ей убедить сделать такой шаг свое сердце? Станет ли ей легче, если она уедет за многие тысячи миль отсюда? Остудит ли разлука ее безрассудное влечение к женатому мужчине, поможет ли ей разобраться в своих чувствах? Ведь пока еще непонятно, любит ли она его или ненавидит. Так не лучше ли смирить гордыню и удовлетвориться ролью его тайной любовницы?

   Лора безвольно уронила руки и прижалась лбом к холодному стеклу. Все-таки выход у нее только один – поскорее уехать из Нового Орлеана, навсегда покинуть Соединенные Штаты и возвратиться во Францию. Но прежде нужно непременно заехать в Калифорнию, чтобы окончательно избавиться от навязчивых воспоминаний и помириться с отцом и Карлоттой. А потом с легким сердцем прямиком в Европу. Ведь здесь ее уже ничто не удерживает, ничто не согревает ее душу и не веселит сердце. Только продолжительный вояж и новая встреча с легкомысленным Парижем избавят ее от тоски.

   С такими мыслями Лора вскоре уснула.

   Утром служанка Доротея робко доложила ей, что ее желает видеть молодая дама, не пожелавшая назвать свое имя. Лора недоуменно пожала плечами, но, не ожидая подвоха, спустилась к незваной посетительнице. Войдя в гостиную, она сначала испытала легкое потрясение, а потом пришла в ярость: возле камина нервно прохаживалась Сесиль де Маршан. Гостья предстала перед ней в малиновом платье по последней моде и пелерине, отделанной горностаем, белый мех которого выгодно подчеркивал блеск ее темных глаз и черные волосы. Лора вынуждена была признать, что подруга ее юности заметно похорошела за минувшие годы. Так и не решив, как лучше к ней обратиться – мадам Колдуэлл или же мадемуазель де Маршан, она спросила:

   – Что вам угодно? – Лора непроизвольно подняла подбородок и сверкнула янтарными глазами.

   – У меня к вам конфиденциальный разговор, – сухо ответила Сесиль. – Отпустите лакея, мне не нужны лишние сплетни. Полагаю, и вам тоже.

   – Поставь поднос с угощением на стол, Гаспар, и ступай к себе. Я позвоню, если ты мне понадобишься, – приказала пожилому слуге Лора с доброжелательной улыбкой.

   – Слушаюсь, мадемуазель, – поклонился Гаспар и немедленно ушел, прикрыв дверь.

   Как только дверь за ним закрылась, Сесиль подошла к окну и впилась в Лору испытующим взглядом.

   – Итак, что же привело вас ко мне? – надменно задала вопрос Лора.

   – Я пришла, чтобы подсказать вам, как исправить дурацкую ситуацию, которую вы сами создали вчера на балу, – предложила гостья.

   – Что вы имеете в виду? – притворилась Лора непонимающей простушкой.

   – Ах, бросьте! – передернула плечами Сесиль. – Вы сами знаете, что вчера выставили себя полной дурой! Всему Новому Орлеану известно, что вы приехали сюда в обществе моего супруга. Более того, ни для кого уже давно не секрет, что он пользовался вашим расположением в Калифорнии. Мистер Хьюс заверил меня, что вы состояли с моим супругом в интимной связи. Не сомневаюсь, что вечером об этом будет говорить уже весь город. Ну, и что вы скажете?

   – Я не намерена комментировать ваши злобные и нелепые предположения, – с невозмутимым видом выговорила Лора. – Потрудитесь объяснить, какое у вас ко мне дело?

   – Неужели непонятно? – всплеснула руками Сесиль. – Я пришла, чтобы помочь вам сохранить лицо в такой непростой ситуации. – Она села на диванчик и вызывающе усмехнулась. – А также избавить от лишних хлопот своего мужа, чувствующего некоторую ответственность за вчерашнее происшествие.

   – Еще бы ему не испытывать чувство вины за случившееся! – рассердилась Лора. – Кстати, вы постоянно называете Кейда Колдуэлла своим супругом. Однако, насколько я знаю, он сбежал от вас в первую же брачную ночь и пять лет не показывался в Новом Орлеане. Так что еще неизвестно, кому из нас нужно спасать свое лицо!

   – Ты и в детстве была упрямой, как ослица! – забыв о правилах хорошего тона, констатировала Сесиль. – Зря я сюда пришла!

   – Ты права, – холодно подтвердила Лора. – Я не нуждаюсь ни в чьих советах! Подозреваю, что ты собиралась порекомендовать мне уехать из города…

   – Да! Исключительно ради сохранения твоего доброго имени! – заерзала на диванчике Сесиль.

   – И для своего успокоения, разумеется, – язвительно добавила Лора. – Чтобы не гадать, с кем проводит ночь твой муженек. Так вот, можешь не волноваться, я вскоре уеду отсюда, думаю, что навсегда. Но вовсе не ради тебя, а потому что не хочу, чтобы молва связывала меня с Кейдом Колдуэллом. И тогда он наконец-то окажется целиком в твоем распоряжении.

   Вопреки ожиданиям слова Лоры не произвели на Сесиль особого впечатления. В ее глазах читалось недоверие, а также недоумение. Получалось, что у Кейда есть кто-то еще, помимо Лоры, некая таинственная пассия, о которой она даже не догадывалась! Не видя смысла в продолжении разговора, Сесиль де Маршан поспешно ретировалась, даже не притронувшись к предложенному ей угощению. Лора проводила ее насмешливым взглядом.

   Глядя из окна, как она, подобрав подол платья, торопливо сбегает по лестнице и садится в карету, Лора злорадно усмехнулась, испытывая некоторое удовлетворение от мысли, что Кейд морочит голову не ей одной, но и своей супруге.

   Сесиль едва ли не скрежетала от злости зубами. После встречи с Лорой ситуация не только не прояснилась, но стала казаться еще более туманной. Так где же все-таки ночует ее коварный муженек? Яростно стукнув себя кулачком по коленям, Сесиль крикнула кучеру, чтобы тот гнал лошадей во весь опор, иначе она начнет хлестать кнутом по спине его самого. Экипаж покатил по брусчатой мостовой значительно быстрее. Сесиль откинулась на бархатные подушки и стала восстанавливать в памяти свой последний разговор с Кейдом.

   Она требовала от своего законного супруга объяснений по поводу слухов о его романе с ее бывшей одноклассницей. Кейд со свойственным ему холодным высокомерием порекомендовал ей не совать свой нос в чужие дела. Чтоб ему провалиться в адское пекло вместе с белобрысой вертихвосткой Лореттой, строящей из себя неприступную благородную девицу! Да как посмела она так надменно и холодно с ней разговаривать! Где она набралась такой самоуверенности, граничащей с наглостью! Не иначе как в Париже – средоточии распутства и вольнодумства.

   Сесиль высунулась из окошка кареты и крикнула кучеру, чтобы он отвез ее в дом номер 84 по улице Ройяль, да поживее. Ей не терпелось выплеснуть на Кейда все свое возмущение и получить от него ясные ответы на все возникшие у нее вопросы.

   Едва войдя в дом, она разразилась длинной гневной тирадой по адресу Лоры Аллен и обвинением самого Кейда в коварстве. Он с видимым удовольствием выслушал все ее словесные упражнения и, дождавшись паузы, с ухмылкой вставил:

   – Но ведь все это ты знала и раньше, моя дорогая Сесиль! С чего же ты вдруг решила, что визит к ней принесет тебе какую-то пользу? Может быть, ты просто не выспалась или встала не с той ноги?

   Сесиль вытаращила на него полубезумные глаза и закричала:

   – Я надеялась внушить этой дуре, что ей нужно срочно уехать из Нового Орлеана.

   Ухмылка сползла с физиономии Кейда, он вскочил с кресла и, подойдя к Сесиль, прорычал, тряся ее за плечи:

   – Заруби себе на носу, что Лоре никуда уезжать не надо. В Новом Орлеане она у себя дома. И уж если кому и полезно отсюда убраться на некоторое время, так не ей, а тебе, умница.

   – Да что ты себе позволяешь! – Сесиль еле сдерживала себя, чтобы не разразиться ругательствами.

   – Молчи и не перебивай меня, – с мрачным видом прервал ее Кейд. – Мне надоели твои выходки! Оставь Лору Аллен в покое и постарайся предотвратить быстрое распространение вредных слухов. Пойми же наконец, что они порочат не только ее, но и тебя.

   – Разве я путешествовала с тобой на корабле из Техаса? Разве по моей вине произошел грандиозный скандал в Калифорнии? – возразила Сесиль, продолжая таращить глаза.

   – Не рассуждай о том, чего ты толком не знаешь, – поморщился с досадой Кейд. – К твоему сведению, виновником всех ее бед был я, она же пострадала в силу неудачного стечения обстоятельств. Я принудил ее поступать против ее воли, я завлек ее обманом и угрозами на корабль и сделал своей заложницей. Ну, теперь тебе полегчало?

   – Абсолютно нет! – отрезала Сесиль. – Сказанное тобой ровным счетом ничего не меняет. Ее репутация замарана, ей никогда не удастся избавиться от дурной славы падшей женщины. Ваш вояж совершенно не похож на романтическое путешествие! Потому что ты женат на мне, а не на ней, черт бы тебя подрал!

   – Поразительно, что ты упомянула о женитьбе, Сесиль! В последнее время я часто размышлял о подобном факте и пришел к выводу, что нам пора расторгнуть наш брак, – глубокомысленно изрек Кейд.

   – Я не дам согласия на развод! – отрезвела Сесиль.

   Кейд скривил в усмешке рот и намотал на палец ее черный локон, упавший ей на лоб.

   – Уверен, что ты станешь более покладистой, если я сообщу твоему дяде о твоих шалостях с месье Реми, виконтом Салиньи и многими другими ловеласами. Но стоит ли огорчать губернатора?

   – Хорошо! – прошипела Сесиль, злобно сверкнув глазами. – Обсудим проблему о браке позже. А сейчас я устала и хочу отдохнуть. Пропусти меня!

   – Нет, милочка! Мы решим все сейчас, – с угрозой предупредил Кейд. – А также условимся о том, что впредь ты будешь уверять всех, что твоя школьная подруга Лора Аллен решительно отвергла мои непристойные предложения и сумела отстоять свою честь. Тебе все понятно?

   – Нет! Я не понимаю, зачем тебе все это надо? – спросила Сесиль.

   – Честно говоря, и я тоже. Но мне вскоре придется уехать из Нового Орлеана, и я хочу уладить все свои проблемы до отъезда. Теперь слушай меня внимательно!


   – Я никак не могу взять в толк, зачем тебе возвращаться в такие дикие края, деточка! – горестно покачивая головой, промолвила Аннетта Дюбуа, стоя на пристани в ожидании начала посадки пассажиров на пароход «Диринг».

   – Я согласна, страна действительно варварская, – с грустью подтвердила Лора, – но я должна туда поехать. Тем более что из последнего письма отца следует, что меня не винят в побеге Кейда. Не надо печалиться, ведь мы наверняка снова встретимся, моя милая тетушка.

   – У меня такое предчувствие, деточка, что ты уже никогда не вернешься сюда, – со слезами на глазах пролепетала Аннетта.

   – Уверяю тебя, что я не задержусь в Калифорнии надолго! Ведь оттуда я собираюсь уехать во Францию, – известила Лора. – Я уже отправила письмо своей кузине Миньон, в котором оповестила ее, что надеюсь встретиться с ней в Кале.

   – Пожалуй, ты права, – согласилась Аннетта. – В Новом Орлеане тебе не место, особенно после того, как пакостник месье Хьюс распространил по городу порочащие тебя слухи. Теперь все знают, что Кейд Колдуэлл и калифорнийский разбойник Никола Альварес – одно и то же лицо.

   – Месье Хьюс снискал репутацию болтуна и труса! И теперь сам скрывается от Кейда, который вызвал его на дуэль, – с хмурым лицом сообщила Лора. – Выходит, я была права, выставив тогда его за дверь.

   – Абсолютно права, моя деточка! – рассмеялась Аннетта. – Говорят, что он спешно покинул Новый Орлеан, потому что его вызвали на дуэль сразу несколько джентльменов, в их числе – Пьер, Жак Пуарье и даже некий Джон Гофф! Правда, последний господин разозлился на него за то, что он неуважительно отозвался о его сестре мисс Гофф.

   – Давайте обнимемся на прощание, тетушка, – озабоченно оглянулась по сторонам Лора. – Было уже два гудка, мне пора идти. – Она заморгала, пытаясь остановить выступившие у нее на глазах слезы.

   – Непременно пиши мне, деточка! – попросила Аннетта, прикладывая к носу кружевной платок.

   Лора поднялась по трапу, обернулась и помахала ей рукой. Пароход отошел от пристани и стал медленно удаляться. Аннетта провожала его взглядом, пока он не слился со свинцовыми водами пролива.

   На сердце у нее скребли кошки, наводнившие город слухи лишили ее покоя. Слава Богу, что Лора наконец-то покинула Новый Орлеан, иначе ее существование здесь превратилось бы в кошмар. Ее репутация была совершенно загублена, несмотря на то что на защиту своей школьной подруги неожиданно встала Сесиль де Маршан, клятвенно заверявшая всех в невиновности Лоры. Тем не менее народная молва успела сделать свое черное дело: высший свет рассудил, что дыма без огня не бывает, и отвернулся от ее несчастной племянницы. Аннетта обиженно поджала губы и, забравшись в поджидавший ее экипаж, велела кучеру трогать.

   Невеселые мысли о нелепой кутерьме, поднявшейся в благородном обществе Нового Орлеана благодаря злопыхателю Уоррену Хьюсу, не покидали ее на всем протяжении пути от порта до дома. Неуемные попытки Сесиль исправить положение возымели обратный эффект, поскольку ей никто не поверил. Хорош был и Кейд Колдуэлл со всеми своими наигранными светскими манерами. Он один довел бедную Лору до ипохондрии и вынудил ее вернуться к отцу в забытую Богом дыру под названием Калифорния! Уж лучше бы несчастная деточка сразу направилась во Францию, минуя толпы нищего сброда, мужланов, землевладельцев и солдатни.

   Приехав домой, Аннетта потребовала к себе в комнату для серьезного разговора своего сына Пьера, намереваясь упрекнуть его в том, что он не отговорил свою легкомысленную кузину от опрометчивого шага.

   – Увы, маман, я оказался бессилен, – выслушав материнские упреки, сказал Пьер. – Лора не желала слушать ничьих советов, она упрямо стояла на своем.

   – Нужно было отвлечь ее от неприятных мыслей, развеселить, познакомить с каким-нибудь благородным джентльменом, на худой конец – не препятствовать Жаку Пуарье ухаживать за ней.

   – Вряд ли ей все это помогло бы! Ее сердце отдано другому и заменить его никто бы не смог!

   – Как? – Аннетта изумленно уставилась на сына. – Она все еще без ума от этого вертопраха? Разве ей непонятно, что он всего лишь жуир и авантюрист? Ах, как все печально!

   – И тем не менее факт, маман! Лора все еще влюблена в этого человека, он стал для нее подлинным наваждением. Ни о ком другом она и слышать не желает, – с грустным вздохом подтвердил Пьер.

   – Ну и дура, – в сердцах выпалила Аннетта, а Пьер пожал плечами: дескать, уж в ее выборе я точно не виноват.

   Но в душе они оба понимали, что Лора просто-напросто влюблена.

   Если бы она слышала их разговор, то наверняка согласилась бы с мнением Аннетты, хотя и добавила бы, что в Калифорнию ее влечет вовсе не желание укрыться от сплетен и не стремление посетить памятные ей места тайных встреч с Кейдом, а чувство вины перед своими родными и знакомыми.

   Ей оказалось дьявольски трудно расстаться с Новым Орлеаном, гораздо труднее, чем она предполагала. Покидая любимый ею город, Лора испытывала такое чувство, словно оставила в нем частицу самой себя. Ведь здесь прошло ее детство, беззаботная и счастливая пора, и навсегда распроститься с этой частью своей жизни было очень непросто. Однако теперь она стала взрослой женщиной и должна делать то, чего ни за что не сделала бы, будучи капризной девчонкой.

   А ведь еще сравнительно недавно ей казалось, что Новый Орлеан залечит все ее душевные раны и станет местом ее преображения. Как рьяно доказывала она Кейду, что только в ее родном городе ей удастся забыть все дурное и начать жить заново. Оказалось, что она заблуждалась, а циничный Кейд словно в воду смотрел: светское общество Нового Орлеана бессердечно отвергло нарушительницу его неписаных законов и вынудило ее искать себе новое пристанище.

   Узнав о намерении Лоры уехать из Нового Орлеана, Жак Пуарье чрезвычайно огорчился и попытался ее отговорить. Он примчался к ней в день ее отъезда, расстроенный и бледный, и воскликнул:

   – Как вы могли поступить со мной столь жестоко! Неужели вы так и не поняли, что этот человек недостоин вашей жертвы! Мне не верится, что слепая любовь к нему лишила вас рассудка, Лора! А ведь я надеялся, что вы поймете, кто питает к вам подлинно чистые чувства! Вы же продолжаете встречаться с ним и не способны думать ни о ком другом.

   В отчаянии он запустил пальцы в свои белокурые волосы и взъерошил их так, что стал похож на испуганного ежика.

   Лора сдержала неуместный смешок и честно ответила:

   – Вы заблуждаетесь, Жак! Мы с ним не встречались после скандала на балу.

   Слезы навернулись ей на глаза, виконт упал на колени и стал целовать ей руки, умоляя ее не делать глупостей и не уезжать в Калифорнию. Лора сжалилась над ним и пообещала, что непременно встретится там с ним, когда он туда приедет. Простившись с Жаком, она почувствовала невероятную опустошенность и усталость, однако своего решения не изменила.

   К вечеру первого дня ее морского путешествия разыгрался шторм. Пронзительный холодный ветер швырял о борт судна тяжелые волны, похожие на свинцовые чушки, морская пучина бурлила, грозя разбить корабль в щепки. Лору мутило и тошнило, однако она стоически выдержала тяжелое испытание и нашла в себе силы пересечь Панамский перешеек – край кровожадных комаров, жары и опасных болезней – и затем снова сесть на пароход до Игеры.

   И лишь спустя еще две изнурительные недели, когда ее взору наконец-то предстал знакомый калифорнийский пейзаж – песочный пляж, высокие пальмы и домики под красными черепичными крышами, она с облегчением вздохнула и позволила себе расслабиться. Все ее мытарства, начавшиеся в этом порту девять месяцев назад, закончились, и впереди у нее была долгожданная встреча с отцом и друзьями, отдых и покой. Лора потуже стянула под подбородком концы кружевной мантильи и приготовилась сойти на причал.

Глава 25

   В Южной Калифорнии наконец-то установилась теплая ясная погода, и Лора не преминула воспользоваться ею, чтобы позагорать во внутреннем дворике. Карлотта умоляла ее не увлекаться лежанием в шезлонге под палящими лучами, чтобы не пересушить свою нежную кожу. Но Лора не желала прислушиваться к совету мачехи, истосковавшись по ласкам солнца и чуть влажного ветерка, пропитанного запахом океана. После холодных дождей и пронзительного ветра ее тело нуждалось в естественном прогревании, а надломленный испытаниями дух – в умиротворении.

   В доме отца жизнь Лоры текла спокойно и размеренно, и постепенно воспоминания о недавних потрясениях, выпавших на ее долю, блекли и таяли. Блаженное безделье ее не утомляло, а исцеляло, как бальзам. Карлотта всегда была готова разделить с ней досуг, а Филипп Аллен старался относиться к дочери снисходительно и терпимо.

   У Лоры пробудился интерес к чтению, и она подолгу просиживала в отцовской библиотеке, куда еще год назад даже не заглядывала, занятая делами и проблемами совершенно иного свойства. Теперь же она проглатывала одну книгу за другой, как целебное лекарство для своего ума, расстроенного свалившимися на нее несчастьями.

   Но однажды ее невинное занятие преподнесло ей неожиданный сюрприз, нарушивший спокойное течение ее дней. Перелистывая страницы романа, Лора обнаружила между ними засохший цветок и разрыдалась. Эту розу подарил ей в ночь ее грехопадения Кейд. Когда-то ароматная и свежая, она сморщилась и увяла, подобно ее девичьим мечтам и надеждам. Ее сухие лепестки воскресили в сердце Лоры все, что произошло между ней и Кейдом, и вызвали бурный поток слез.

   Успокоившись и приведя себя в порядок, Лора спустилась в гостиную, чтобы засвидетельствовать свое почтение Карлотте. Мачеха предложила ей бокал портвейна и, когда Лора села в кресло у камина, мягко спросила, чем она так взволнована.

   – В последние дни я много размышляла о политике, – ответила Лора, сделав глоток вина. – Как ты думаешь, может Калифорния присоединиться к Соединенным Штатам?

   Завязать разговор о Кейде Колдуэлле Лора не решилась, а потому начала издалека, надеясь, что мачеха сама вспомнит о нем в ходе дискуссии. Карлотта отложила на столик вязанье и посмотрела на падчерицу с легким изумлением:

   – По-моему, пока дело не продвинулось дальше кривотолков. Слухи о присоединении – только отголоски событий в Техасе. Поговаривают, что он вот-вот станет новым американским штатом.

   При упоминании о Техасе Лора вздрогнула и поморщилась, словно съела целый лимон. Изнуренный жарой и войной, дикий край ассоциировался в ее сознании с кровожадными индейцами, колючими кактусами, растресканной землей, покрытой толстым слоем красной пыли, и снятыми скальпами. Там она впервые ощутила смертельный ужас и поняла, что сама способна убить человека, спасая свою жизнь.

   – Я думаю, что все так и будет, – подтвердила Лора.

   – Откуда у тебя такая уверенность? – вперила в нее Карлотта испытующий взгляд.

   – Из моих логических умозаключений, – пожала плечами Лора. – А следом за Техасом в Соединенные Штаты вступит и Калифорния. Сюда приезжает все больше американцев, поэтому она отойдет от Мексики. До меня дошли слухи, что некий швейцарец по фамилии Саттер купил у русских землю неподалеку от Монтерейя и теперь разводит там скот. Еще живя в Новом Орлеане, я слышала, что ему нужны рабочие руки. Поток переселенцев, вне всякого сомнения, скоро усилится, что вызовет недовольство мексиканского правительства. Короче говоря, я уверена, что вот-вот начнется война.

   При ее словах Карлотта едва не поперхнулась портвейном. Она поставила бокал на столик и сделала большие глаза:

   – Ты не преувеличиваешь, Лоретта?

   Насладившись впечатлением, которое произвел на мачеху ее политический прогноз, Лора пожала плечами:

   – Поговори с папой. Ему-то все точно известно, ведь он черпает сведения из надежных источников. К примеру, что ему сообщает сеньор Марьяно Валлехо из Сакраменто? Я знаю, что они по-прежнему переписываются, как добрые друзья и свойственники.

   – Сеньор Валлехо, как ты знаешь, доводится дядей губернатору Хуану Батиста Альварадо, который, в свою очередь, тоже является моим дальним родственником. Поэтому он не только далек от проамериканских настроений, но и выступает за упрочение позиций Мексики в Калифорнии и скорейшую отправку сюда дополнительных войск для защиты наших ранчо от набегов свирепых индейцев, – взволнованно объяснила Карлотта и сделала большой глоток портвейна, чтобы успокоиться.

   – Не надо так волноваться из-за скота, – улыбнулась Лора. – Будем надеяться, что все устроится. Возможно, наши тревожные опасения несколько преувеличены. Поживем – увидим. А не сыграть ли нам партию в шахматы? – предложила она, поняв по испуганным глазам мачехи и ее поведению, что та обеспокоена всерьез: война неминуемо нанесла бы их семейным владениям большой урон, а в случае ошибки в выборе союзника они могли бы вообще разориться.

   Минул еще месяц, и как-то вечером служанка Серита пожаловалась Лоре на новые притеснения со стороны алькальда.

   – Если так будет продолжаться и дальше, то мой жених Хуан никогда не сможет на мне жениться. Ему приходится батрачить за гроши от рассвета до заката, а львиная доля его заработка уходит на уплату налогов, – чуть не плача посетовала несчастная девушка.

   – Значит, дон Луис не извлек для себя полезного урока из истории с Мстителем? – с негодованием воскликнула Лора. – Или он успокоился, отправив Кейда в Мексику, и совершенно обнаглел? Что говорят о нем люди?

   – С тех пор как Мститель прекратил свои ночные вылазки, простые люди пали духом и смиренно терпят самодурство алькальда, – уныло ответила Серита. – Видно, не суждено мне стать женой Хуана. Ему никогда не скопить денег на свадьбу.

   – Да, вы могли бы пожениться, если бы алькальд умерил свои аппетиты и понизил налоги, – заметила Лора, желая хоть как-то ее утешить.

   – Да, конечно, – согласилась служанка.

   – Не надо унывать, Серита! – подбодрила ее Лора. – Жизнь не стоит на месте, все течет, все меняется. Когда-нибудь и вам с Хуаном улыбнется счастье.

   Серита поставила пустую чашку на поднос и с вялой улыбкой кивнула:

   – Я не верю, но помечтать все-таки приятно. Вряд ли кому-то удастся сместить алькальда с его поста.

   – Ты полагаешь, что в случае его отставки жизнь в Игере станет чуточку легче? – спросила Лора.

   – Мне хочется в это верить, сеньорита! – отозвалась служанка. – Ведь раньше, до дона Луиса, мы жили дружно и весело. Повсюду звучал смех, детвора свободно играла и резвилась на улицах, все были сыты и одеты, а в конце трудового дня любой труженик мог позволить себе выпить бутылочку вина. Естественно, работать всем приходилось до седьмого пота, однако и оплата труда была справедливой, денег хватало и на питание, и на одежду, и на подарки детям, и на угощение друзьям. Ох, видно, не судьба мне дожить до возвращения прежних добрых порядков…

   – Говорю же тебе, Серита, не впадай в уныние, это самый тяжкий грех! – сердито предупредила ее Лора. – Вот увидишь, очень скоро здесь все пойдет, как было раньше. Нужно только убедить влиятельных чиновников в Мехико, что дон Луис излишне жесток и чрезмерно жаден. Тогда его отстранят от должности, а на его место пришлют другого мудрого и справедливого правителя.

   – Будем надеяться, – тяжело вздохнула Серита. – Хорошо бы и нам дожить до того счастливого времени!

   Она собрала со стола на поднос остатки грязной посуды и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Лора задернула занавески на окнах, подошла к платяному шкафу, извлекла из него штаны и блузку свободного покроя и, ухмыльнувшись, быстренько переоделась. В новом наряде она очень походила на Мстителя, не хватало только маски и темного плаща с капюшоном. Если бы Лору увидел сейчас ее отец, он пришел бы в ярость и надолго запретил бы ей покидать дом. А уж если бы Филипп Аллен узнал, что его дочь по ночам достает из тайника шпагу и практикуется в нанесении ударов по воображаемому врагу, он бы вообще запер ее в спальне на ключ. Однако долгое безделье наскучило Лоре, и проснувшийся в ней бунтарский дух требовал активных действий. Вот почему она каждый вечер тренировалась в фехтовании, стоя напротив большого зеркала. Порой Лора так распалялась, что устраивала в своей комнате настоящее побоище, со свистом разрубая шпагой воздух и круша клинком свечи.

   Вот и сегодня она впала в кураж и принялась отрабатывать приемы нападения и защиты: делать резкие выпады, наносить удары справа и слева, припадать на одно колено, приседать, отпрыгивать и отшатываться, пританцовывать на месте и высоко подскакивать. Затем она ловко оседлала сиденье стула и несколькими молниеносными ударами искромсала толстую свечу, представляя себе, что это алькальд. Разделавшись со своим главным врагом, Лора перескочила на кровать и начала рубить шпагой все свечи подряд, вообразив, что сносит головы гвардейцам алькальда. В заключение импровизированного домашнего спектакля она вновь оседлала стул, словно своего любимого жеребца, и умчалась на нем с поля битвы прочь, разумеется, в своем воображении.

   Убиравшая наутро спальню Серита была удивлена отсутствием свеч в комнате и обилием кусочков воска, прилипшим к стенам и ковру. Однако она никому не выдала маленькую тайну Лоретты и поставила в подсвечники новые свечи, надеясь в душе, что когда-нибудь ночные безумства сеньориты прекратятся.

   Между тем ненависть Лоры к алькальду и подспудное чувство вины перед Кейдом породили в ее голове опасную и нелепую идею – доказать всем, что на самом деле Мститель вовсе не Кейд, а она, Лоретта Аллен, дочь посла Соединенных Штатов в Калифорнии. В случае успешного осуществления ее замысла все обвинения с Кейда будут сняты, а ее совесть успокоится. О печальных последствиях затеи для нее самой Лора поначалу даже не задумывалась.

   Но однажды ночью, когда она, обливаясь потом, в изнеможении рухнула на кровать, отбросив шпагу в угол комнаты, на нее снизошло просветление, и удручающий результат дерзкого плана отчетливо возник в ее сознании. Алькальд не простит ей такого оскорбительного для него розыгрыша и жестоко накажет в назидание всем другим заговорщикам. Потрясенная таким выводом, Лора задалась новым вопросом: а хватит ли ей духу решиться на такой отчаянный шаг? И почему эта безумная идея вообще пришла ей в голову? Что движет ею – любовь или желание отомстить? А может быть, прав Кейд, назвав ее странную забаву сумасбродством.

   Так и не найдя ответов на свои вопросы, Лора решила отказаться от пришедшего ей в голову плана. Однако ее авантюрный зуд упорно не желал уняться, вследствие чего новым объектом ее мстительных замыслов стал хвастливый капитан Хосе Гарсиа. Он сам дал ей повод для размышлений, как лучше свести с ним счеты, когда позволил себе фамильярность, случайно встретившись с ней однажды на главной улице.

   Лора ехала в открытом экипаже на рынок, капитан – навстречу ей верхом на коне, во главе взвода солдат. Завидев Лору, он приказал ее кучеру остановиться и, подъехав к ней поближе, нахально ухмыльнулся:

   – Рад вас снова видеть, сеньорита! До меня дошли слухи о вашем возвращении в Игеру, но я им не верил.

   – Ну и что же вы намерены сделать, удостоверившись, что я действительно вернулась сюда, капитан? – холодно спросила она. – Арестовать меня?

   – Арестовать вас, сеньорита Аллен? За что же? Как плохо, однако, вы обо мне думаете, – укоризненно покачал головой Хосе. – Вы разбиваете мое сердце!

   – По вашей самодовольной физиономии что-то незаметно, – сердито скользнула взглядом по его щегольским усикам и выбритому до синевы подбородку Лора. – Если вам нечего больше мне сказать, сеньор Гарсиа, то я поеду по своим делам.

   – Не стану вас задерживать, сеньорита. Но обязательно скоро навещу вас. Нам необходимо обсудить одно незаконченное дельце, – скользнув по ней плотоядным взглядом, игриво поклонился капитан и подал кучеру знак трогать с места.

   Лора возмущенно фыркнула, а Хосе громко расхохотался. Эхо его нахального смеха еще долго звучало в ее ушах, и она мысленно послала ему страшные проклятия, смекнув, какое незаконченное дельце он имел в виду: конечно же, любовное рандеву. Очевидно, он решил, что она позволит ему заменить ей Кейда в постели. Какая досада, что при ней не оказалось шпаги! Вот уж перепугался бы самодовольный солдафон, увидев в ее руке грозный клинок. Представив себе такую сцену, она звонко рассмеялась.

   Но не прошло и минуты, как ее миловидное лицо снова стало хмурым и озабоченным. Ей вспомнилось, как однажды Серита рассказывала ей о невероятной жестокости капитана Гарсиа и его склонности к изуверским пыткам. Да и Кейд как-то раз мимоходом обмолвился, что Хосе не церемонился с ним на допросах. Перед ее мысленным взором явственно встали ужасные рубцы на его теле, и, несмотря на теплую погоду, она зябко повела плечами. Сердце ее сжалось от ощущения вины перед Кейдом за его страдания в тюрьме, и слезы раскаяния покатились по ее щекам. Знай она, где он сейчас находится, чем занимается, а главное – вспоминает ли ее, Лора наверняка воспрянула бы духом и улыбнулась. Однако ей было неведомо, где он, а потому она нахмурилась и укуталась в кружевную шаль…

   А между тем Кейд Колдуэлл пребывал в приподнятом настроении и думал именно о ней. Поручение генерала Хьюстона он успешно выполнил, доставил ему в Остин важную информацию и теперь намеревался отбыть в Калифорнию. Генерал уговаривал его остаться в Техасе, где назревали важные события. Но Кейд рвался в родные края, чтобы быть рядом со своим дедом в неминуемой будущей войне. В разговоре с ним Хьюстон поинтересовался, где теперь находится Лора.

   – Она, наверное, истосковалась по тебе? – с улыбкой спросил он, дружески похлопав его по плечу. – Кто за ней присматривает в твое отсутствие?

   – Ее любимая тетушка из Нового Орлеана. И еще – один французский аристократ, то ли граф, то ли виконт, – с усмешкой ответил Кейд.

   Генерал хмыкнул, удивленный таким ответом, и, помолчав, добавил:

   – Мне показалось, что белокурая малышка тебе небезразлична. Да и она тоже к тебе неравнодушна.

   – По-моему, она пока сама не знает, кто ей милее, – пробурчал Кейд и перевел разговор на другую тему.

   Смекнув, что он случайно насыпал соли на его рану, генерал Хьюстон прикусил язык.

   – В Калифорнии назревает гроза, – помолчав, промолвил Кейд. – Я обязан быть там, среди революционеров.

   – Береги себя, дружище! И да сопутствует тебе удача! Но не забывай, что революция – очень рискованное дело. – Хьюстон крепко пожал руку Кейду на прощание.

   Ночью в голове Кейда снова возник образ Лоры, напоминающий ангельский, и он опять вспомнил ту незабываемую ночь в прерии Техаса, колючие кактусы, бурные амурные ласки и кровожадных индейцев, затаившихся во мраке перед атакой. Тяжело вздохнув, Кейд упрекнул себя за мягкотелость и попытался изгнать Лору из своих дум. Ангельский лик ее тотчас же магическим образом преобразился в кошачий, она сердито зашипела, махнув хвостом. Очевидно, Лора все еще таила на него обиду за унизительный для нее разговор на балу, когда он отверг ее на глазах у всего изумленного благородного общества и надолго исчез, даже не объяснив ей мотивы своего поступка.

   Он до сих пор не мог себе простить, что незаслуженно обидел своего ангелочка с янтарными глазками. Бледное лицо Лоры, искаженное душевной болью, постоянно возникало перед его мысленным взором, вытесняя почти готовые планы вооруженного восстания в Калифорнии. Лишь колоссальным усилием воли ему удавалось заставить себя успокоиться и направить мысли в правильное русло. Именно так он и поступил в критическую минуту расставания с ней на балу, отправив ее под крыло тетушки Аннетты, и молча ушел, не раскрыв ей секрета, оставив в смятении и недоумении. Размышляя о том, что стало с ней потом, Кейд утешался тем, что она сумела выжить: ведь кошки всегда ухитряются приземляться на все четыре лапы, случайно упав с большой высоты. Нет, убеждал он себя, красотка Лора не могла пропасть, с ее-то золотистыми волосами и миндалевидными янтарными глазами! Скорее всего утешил ее французский виконт Жак Пуарье. А может быть, он и женился на ней. С какой стати она должна ждать женатого любовника? Тем более что он ей ничего не обещал и никогда не признавался в любви.

   И дай Бог ей счастья в семейной жизни, она его заслужила. А он уедет от нее подальше, в Калифорнию, и постарается не вспоминать о ней, с головой уйдя в подготовку революции. Возможно, он даже возглавит восстание притесненных крестьян против тирана и ускорит присоединение страны к Соединенным Штатам. Политика – дело, достойное настоящего мужчины! Довольно размениваться на суетные проблемы и терзаться воспоминаниями о неудачном романе с взбалмошной смазливой блондинкой. Нет, пора ему отринуть все сомнения и целиком отдаться борьбе за социальную справедливость.

   С таким настроением Кейд и сел на пароход, державший курс на Игеру.


   Устав от бесплодных попыток распутать клубок неразрешимых проблем, связанных с Кейдом, Лора попыталась обрести душевное равновесие в общении с многочисленной родней Карлотты, навещавшей ее в Игере. Она устраивала для гостей пикники, организовывала для них продолжительные прогулки в горы, водила по магазинам, показывала им порт.

   Посещение порта включало в себя и покупку доставленных в Игеру морским путем товаров. Родственницы мачехи Лоры приходили в восторг от их разнообразия и возможности купить приглянувшуюся им вещицу дешевле, чем на базаре. Уезжали они счастливые и довольные и всегда непременно дарили Лоре подарки.

   – Раньше я не понимала, как выгодно иметь много родственников, – сообщила однажды Лора Карлотте, показывая отрез на платье, подаренный ей сестрой Карменситой.

   – Розовый цвет тебе к лицу, – с улыбкой сказала мачеха, щупая мягкую шелковую ткань. – Но все же должна заметить, что прием гостей – всегда хлопотное дело. Впрочем, радость от встреч с родными с лихвой компенсирует маленькие неудобства, связанные с их проживанием в нашем доме.

   – Я понимаю, как вы скучали по своим родным, живя в Новом Орлеане, – посочувствовала Лора, и Карлотта кивнула:

   – А как я радовалась, узнав, что твоего папу назначили послом в Игеру! Произошло воплощение моей заветной мечты в жизнь! – Ее темные глаза даже увлажнились от приятных воспоминаний.

   – Вы счастливы в браке с моим отцом, не так ли? – тихо спросила Лора.

   – Да, очень! – подтвердила Карлотта и пытливо взглянула на падчерицу, не решаясь задать вопрос, который давно вертелся у нее на языке. Лора вздохнула и потупилась, и мачеха догадалась, что для их разговора по душам еще не настало время.

   – Я рада за вас, – вымучила улыбку Лора. – Я помню, как тяжело было отцу после смерти мамы. Он, очевидно, чувствовал себя виноватым перед ней.

   – Почему ты так считаешь? – удивленно спросила Карлотта.

   – Так сказала мне моя няня Изабо, царство ей небесное! – ответила Лора. – В ту пору, когда вы с папой только собирались пожениться, я однажды рассердилась на папу, а Изабо успокоила меня и объяснила, как тяжело переживал отец смерть моей мамы, как он корил себя за то, что не поддержал ее, когда после смерти ее первого ребенка ей самой расхотелось жить.

   – Боже мой! – всплеснув руками, воскликнула Карлотта. – Я впервые об этом слышу! Бедный Филипп!

   – Пожалуйста, не напоминайте ему те времена, – попросила Лора. – Зачем бередить старую рану? Ведь с тех пор прошло почти шестнадцать лет!

   – Да, разумеется, – согласилась Карлотта, – однако позволь мне задать тебе еще один вопрос: ведь ты тоже мучилась от ощущения своей вины перед ней?

   – Да, вы угадали, – призналась Лора, пораженная проницательностью мачехи. – Но в большей мере я старалась не отступать перед жизненными невзгодами и никогда не отчаиваться.

   – Правильно! – воскликнула Карлотта. – Правда, иногда ты бываешь слишком упряма, стремишься добиться поставленной цели любой ценой, однако меня всегда поражает твое редкое жизнелюбие. Порой мне кажется, что трудности лишь закаляют твою волю и делают еще сильнее.

   После разговора с мачехой Лора так разволновалась, что почувствовала желание совершить верховую прогулку. Пока конюх седлал для нее лошадь, она быстренько переоделась в костюм наездницы, сказала мачехе, что скоро вернется, и вышла во двор. День стоял ясный, но ветреный, в любую минуту мог начаться шторм. В марте такое случалось довольно часто, однако Лора, привыкшая к капризам погоды, не боялась бури. Правда, иногда океан приходил в неистовство и обрушивал на прибрежные холмы громадные водяные валы, ломая крыши рыбацких хижин и с корнем вырывая пальмы. Но такое случалось очень редко, поэтому Лора уверенно села на любимого жеребца и легким галопом помчалась в направлении гор.

   Быстрая езда не успокоила, а еще больше взбудоражила ее, и она целиком отдалась приятному процессу верховой езды, не замечая, что крепнущий ветер норовит сорвать с ее головы шляпу. Охваченная порывом радости, Лора громко хохотала и пришпоривала коня. Все ее неприятные мысли развеялись, осталось ощущение легкости и свободы. Такое же чувство она испытывала, когда перевоплощалась по ночам в Мстителя и пускалась в опасные приключения.

   Все дальше и дальше от дома уносил ее резвый скакун, непостижимым образом почувствовав желание наездницы поскорее забыть обо всех ограничениях, которым она подвергалась ежедневно, живя в семье. Сердце Лоры стучало все быстрее, глаза ее задорно сверкали, подол юбки задрался выше колен, она прильнула к лошадиной шее и блаженно зажмурилась. Ветер трепал ее золотистые волосы, дождь хлестал по лицу, но Лора не обращала внимания на это и не задумывалась о том, что скажет Карлотта, когда она вернется с прогулки промокшей до нитки. Сейчас она жила только ощущениями и радовалась тому, что вновь способна наслаждаться и, следовательно, жива, а не мертва, как ей еще недавно казалось.

   Наконец конь замедлил бег и тревожно заржал: впереди был отвесный обрыв, а где-то внизу ревел разбушевавшийся океан. Стайка ласточек взмыла в небо и полетела над песчаным берегом, растянувшимся на многие мили. Лора остановила скакуна и с удовольствием вдохнула солоноватый сырой воздух. Огромная пенистая волна с шумом разбилась о скалу и неохотно откатилась назад, уступая место новому мощному водяному валу. Наблюдая вечный поединок воды и суши, Лора пронзительно отчетливо осознала скоротечность человеческой жизни и бессмысленность мирской суеты.

   Дождь усиливался, и его хлесткие удары по лицу наездницы с каждой минутой становились все более неприятными и болезненными. Лошадь начала фыркать и нервно пританцовывать, и Лора развернула ее и поскакала вниз по склону к роще, где стоял заброшенный домик с провалившейся крышей. В нем она пыталась найти сухой уголок и переждать грозу.

   Привязав коня к развесистому дереву, Лора забралась в хижину и села передохнуть на большую перевернутую корзину. Промокшая насквозь одежда прилипла к ее озябшему телу, мокрые пряди волос покрыли ей спину и плечи. Лора встряхнула головой и попыталась уложить волосы в пучок. Завывающий ветер доносил до нее со стороны океана грохот и рев, удары грома то и дело сотрясали ветхие стены.

   Лоре вдруг стало страшно и одиноко, она пожалела о своем легкомысленном поступке и в который раз подумала, что напрасно не прислушивается к добрым советам отца и мачехи.

   Сверкнула молния, распоров мглистый небесный покров, и на гребне холма отчетливо обозначилась фигура одинокого всадника. Лора обхватила руками плечи и напряглась, охваченная безотчетной тревогой. Всадник направил коня к хижине, очевидно, намереваясь переждать в ней бурю, и Лора затаила дыхание. Вскоре незнакомец привязал коня к тому же дереву, под которым стояла ее лошадь, и вошел в полутемную хибару.

   – Не подходи! – взвизгнула Лора. – Я буду кричать и звать на помощь! Лучше держись от меня подальше, иначе я пущу в ход палку! Не советую со мной связываться, покалечу!

   – Браво! Узнаю отважную фехтовальщицу! – пророкотал в ответ знакомый насмешливый и слегка хрипловатый голос.

   – Кейд? – не поверив своим ушам, обрадовалась Лора, чувствуя неожиданную слабость и головокружение. Сердце ее бешено заколотилось, в ушах возник страшный звон. Неужели действительно он?

   – А ты подумала, что твой дружок Гарсиа? Послушай, Лоретта, каким ветром тебя сюда занесло в такую непогоду? И вообще, почему ты в Игере, а не в Новом Орлеане?

   Она попыталась встать, но не сумела, раскрыла рот, чтобы ответить, но язык вдруг онемел. Ошалело хлопая глазами, она с недоверием вглядывалась в очертания мужской фигуры, застывшей в нескольких шагах от нее, и не могла прийти в себя.

   – А ты как здесь очутился? – спросила она. – Я думала, что ты живешь с женой в Новом Орлеане!

   – Любопытное совпадение! Ведь и я был уверен, что ты преспокойно обитаешь в доме своей тетушки Аннетты, – насмешливо произнес Кейд.

   Он вперил в нее иронический взгляд прищуренных глаз и скрестил на груди руки. Теперь Лора уже не сомневалась, что перед ней стоит, широко расставив обутые в сапоги ноги, именно тот мужчина, который лишил ее невинности, а потом три месяца возил с собой, вызывая в ней то безумную любовь, то смертельную ненависть, и в конце концов бросил, опозорил на весь свет, бесследно исчезнув.

   Новый раскат грома привел ее в чувство: она вскочила с корзины и повисла у Кейда на шее. Он крепко обнял ее и прижал к себе. Некоторое время они оба молчали. Затем она, к своему удивлению и ужасу, ощутила, как стремительно нарастает в нем вожделение, и отшатнулась:

   – Не прикасайся ко мне, Кейд Колдуэлл! Я буду звать на помощь! Расцарапаю ногтями твою ухмыляющуюся физиономию!

   Но едва лишь она произнесла свои слова, как поняла, что дрожит не столько от озноба и страха, сколько от охватившей ее страсти.

   – Кричи сколько угодно, тебя все равно никто не услышит, – отозвался Кейд.

   Новый раскат грома потряс стены хижины, и Лора невольно взвизгнула и подпрыгнула со страху на месте.

   – Не бойся, глупышка, – снисходительно заявил Кейд. – Я тебя не трону, хотя мне и следовало бы хорошенько тебя проучить.

   – Интересно, с какой стати? Что плохого я тебе сделала? – горделиво вскинула подбородок Лора.

   Кейд выразительно взглянул на нее, и она неохотно добавила:

   – Во всяком случае, в последнее время.

   – Я рад, что ты все-таки понимаешь, о чем я говорю, – с ухмылкой произнес он и стал снимать с себя мокрую рубашку, чтобы отжать ее.

   Лора на всякий случай отступила от него еще на шаг, сердце ее затрепетало при виде его мускулистого торса.

   – Ты, как я вижу, дрожишь от холода, – посочувствовал Кейд. – Сейчас я разожгу костер, а ты пока сними с себя мокрое платье.

   – Даже не мечтай об этом, Кейд Колдуэлл! – ответила Лора, чувствуя, как стремительно охватывает ее пламя желания.

   – Как хочешь, можешь оставаться мокрой. Только имей в виду, что гроза стихнет еще не скоро, и ты рискуешь простудиться, если не согреешься и не высушишь одежду.

   Он прав, оспаривать его слова было глупо, поэтому она стала расстегивать пуговицы на платье. Кейд пришел ей на помощь и, стянув его с ее влажного трепещущего тела, вручил ей шерстяной плед, который предусмотрительно прихватил с собой. Она обмоталась им и стала отжимать руками свои мокрые пряди. Кейд быстро сложил в углублении посередине дома костер и разжег его. Густой едкий дым щекотал Лоре ноздри и щипал глаза, но она стоически терпела подобное неудобство и пыталась согреться, встав возле огня на колени и протянув к нему озябшие руки.

   – Что привело тебя в Калифорнию? – спросила она, стуча зубами. – Ты не боишься, что тебя схватят солдаты алькальда?

   Кейд ответил не сразу. Его осунувшееся и хмурое лицо показалось ей особенно привлекательным, впрочем, как и его стройная жилистая фигура. На память почему-то пришли яркие звезды на темно-синем небе Техаса, под которыми она отдавалась ему с невероятным самозабвением. А вот вспоминал ли он прекрасные для нее мгновения? Скучал ли он по ней?

   – Я вернулся сюда, чтобы помочь своему дедушке, – наконец глухо промолвил Кейд, глядя на потрескивающие в огне сырые поленья. – Меня пока еще никто не видел, за исключением твоей мачехи, с которой мы столкнулись сегодня совершенно случайно.

   – Как? Ты виделся с Карлоттой? – удивилась Лора. – И что же ты ей сказал? Она была, наверное, удивлена?

   – Мы обменялись приветствиями и разошлись. Надеюсь, у нее хватит благоразумия не выдать меня властям, – проговорил Кейд.

   – Так вот почему ты противился моему возвращению в Игеру! – осенила Лору неожиданная догадка. – Ты просто не хотел меня видеть! Ведь уже тогда ты надумал вернуться сюда!

   – Ты не права! – тряхнул мокрой головой Кейд.

   – Мне казалось, что тебе не место в таком захолустье. Благородное общество, опера, театры – вот подлинная среда твоего обитания. Такой необыкновенной женщине, как ты, не место в провинциальной Калифорнии. А кроме того, и Калифорния должна перевести дух от твоих фокусов. Твой неуловимый Мститель надолго запомнится сонным обитателям Игеры. Кто может поручиться, что ты снова не перевернешь здесь все вверх дном?

   – Признайся лучше честно, что тебе хотелось поскорее меня забыть. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон! – с жаром воскликнула Лора. – Ну разве я не права?

   – Да, это так, – признался он.

   Лора отчаянно заморгала, пытаясь скрыть слезы, навернувшиеся на глаза. Она вдруг отчетливо поняла, что не желает его забывать и не может допустить, чтобы он забыл ее и тем самым обрек на безрадостное одиночество. Но ей не хватило духа признаться ему в своих чувствах, ее грызло опасение, что он останется равнодушным к ее словам. И тогда она закричала, защищая свою истерзанную душу от новых ран:

   – Проваливай! Убирайся!

   – Как? Прямо сейчас, в грозу? Ты чересчур жестока! – насмешливо прищурил глаза Кейд. – Где же твое милосердие, Лора?

   – Я не склонна проявлять его к тебе, Кейд Колдуэлл! Ты сам обошелся со мной слишком сурово, – воскликнула она и невольно попятилась, потому что он лениво встал и скользнул взглядом по ее фигуре. – Не прикасайся ко мне! – прошептала она, хотя желала совсем иного – его ласк и поцелуев.

   – Ты вся дрожишь, глупышка, – провел Кейд ладонью по ее влажным волосам, – Неужели ты меня боишься? Разве я когда-нибудь причинял тебе боль?

   – Все, что ты со мной делал, причиняло мне боль и страдания! – выпалила она, но он подошел к ней вплотную, так близко, что она ощущала жар его тела.

   – Не правда, Лора. Как ты можешь так говорить!

   Не выдержав его пылкого взгляда, от которого по ее телу расползалось приятное тепло, она прошептала, пряча глаза;

   – Не заговаривай мне зубы!

   – И не надоело тебе спорить со мной? Ты вечно находишь повод для ссоры! Отчасти именно поэтому я и уехал из Нового Орлеана. Что же касается твоего необдуманного возвращения в Игеру, то я его не одобряю. Здесь слишком накаленная обстановка, а теперь, когда сюда вернулся я, она вообще станет взрывоопасной.

   Но Лора была не в состоянии вникать в смысл его слов: кровь ударила ей в голову, дрожь пробежала по спине, зубы предательски застучали, а перед глазами возник розовый туман. Тая от его прикосновения к ее руке, она пролепетала:

   – Это ты постоянно злишь меня и вызываешь на спор!

   – Продолжаешь упорствовать? Предпочитаешь во всем обвинять одного меня? – обиженно воскликнул он и отступил от нее на пару шагов. – У тебя ужасный характер, Лора Аллен! С тобой невозможно договориться!

   Лора хотела возразить, но тут сверкнула ослепительная молния, и страшный громовой удар сотряс их ветхое пристанище. Раздался громкий треск поваленного грозой дерева, конское ржание и топот копыт. Кейд метнулся к выходу и растворился во мраке. Лора тоже подбежала к дверному проему, но очередная вспышка в мглистом небе заставила ее зажмуриться и отшатнуться.

   – Кейд! Где ты! – пронзительно закричала она, когда очнулась. – Я тебя не вижу. Куда подевались лошади?

   Спустя минуту Кейд вернулся, промокший до нитки и мрачный.

   – Кони ускакали, – тяжело вздохнул он. – Скорее всего нам придется добираться до дома пешком.

   Лора повисла у него на шее и подставила ему лицо для поцелуев. Он крепко обнял ее и впился жадным ртом в ее податливые губы, Потом они радостно рассмеялись и принялись целовать друг друга – в шею, в щеки, в уши.

   – Лора! Дорогая! – хрипел он, страстно лаская ее плечи и поглаживая ладонью бедра.

   – Кейд! Мой милый Кейд! Я так по тебе истосковалась! Умоляю, никогда не бросай меня, я этого не вынесу… – шептала она, млея от его поцелуев.

   Он подхватил ее на руки и отнес поближе к огню, на сухое и ровное место, Все помутилось у нее в голове, она вцепилась пальцами в его мокрую сорочку и начала срывать ее с мускулистого тела. Кейд же начал стаскивать с нее влажное нижнее белье, одновременно умудряясь раздеваться сам. Шерстяной плед заменил им любовное ложе.

   Испепеляемая пламенем сладострастия, Лора бесстыдно ощупывала чресла Кейда, пробуждая в нем вожделение, соответствующее всем ее неутоленным желаниям. Под барабанную дрожь дождя по провалившейся крыше хибары и оглашающие раскаты грома Кейд овладел ею с такой первобытной мощью, что она утробно взвыла и выгнулась дугой, выкрикивая его имя и царапая своими ноготками ему спину.

   – Ты распутная ведьма, – хрипло пробормотал он, усиливая натиск своего мужского естества на оплот ее женских чар. – Ты околдовала меня и свела с ума…

   – Я просто люблю тебя, – выдохнула она, крепче обхватив его ногами и руками.

   Он замер, войдя в нее до упора, посмотрел ей в глаза и глухо выдохнул:

   – И я люблю тебя, Лора!

   На мгновение в хижине воцарилась тишина, нарушаемая лишь громким стуком их сердец, бившихся в унисон, и перестуком капель. Слезы выступили у нее на глазах, и она прошептала:

   – Я бы умерла, если бы ты ответил иначе.

   Их губы слились в долгом поцелуе, а тела сплавились в одно целое. Бушевавшая снаружи гроза не шла ни в какое сравнение с бурей эмоций, разыгравшейся внутри заброшенного полусгнившего домика. Вся скопившаяся в сердцах влюбленных энергия выплеснулась наружу, сломав оковы ложного стыда и предубеждений. Ветхие стены хижины дрожали от истошных криков Лоры и дикарских воплей Кейда. Он овладевал ею снова и снова, но ей все казалось мало. Ее шаловливые пальчики проникали во все его укромные местечки, не позволяя остыть его пылу. Он же был не в силах умерить свой разыгравшийся аппетит и, поедая глазами ее дамские прелести, с удовольствием вкушал плоды ее восхитительной непосредственности.

   Когда же Кейд угомонился и рухнул с ней рядом на плед, шумно и тяжело дыша, она выждала, пока он перевел дух, и, приподняв голову, игриво спросила:

   – Все? Ты насытился мною?

   Кейд положил ей ладонь на грудь:

   – Пока еще нет. Впрочем, возможно, когда-нибудь ты мне и надоешь… Лет эдак через сто.

   Лора с облегчением вздохнула и погладила его мужское достоинство. Других вопросов ей сейчас задавать не хотелось, она мечтала лишь об одном: снова и снова ощущать его в себе и впадать в нирвану.

   Словно бы прочитав ее мысли, Кейд поцеловал ее в губы и немедленно вошел в нее опять со всей страстностью мужчины, окрыленного волшебными словами своей возлюбленной. Ему показалось странным, что раньше он, случалось, ненавидел такое ангелоподобное создание и наивно полагал, что сможет прожить без нее. Лора наконец-то открыла ему свою сокровенную тайну и отдала все свои заветные сокровища. Ее необыкновенно гибкое молодое тело теперь принадлежало одному ему, и Кейд не собирался им ни с кем делиться. Охваченный восторгом, он самозабвенно отдавался бесхитростной любовной игре, не переставая поражаться выносливости и пылу своей избранницы. Несомненно, между ними существовало нечто большее, чем страсть, и ему давно уже следовало над этим задуматься…

Глава 26

   – И почему мы не можем остаться здесь навсегда! – с грустью воскликнула Лора, когда Кейд оделся.

   Он расхохотался:

   – Навсегда? Ты забыла, глупышка, что очень скоро мы проголодаемся.

   – Я вполне сыта, – с лукавой улыбкой возразила Лора и, захлопав ресницами, добавила: – Как только мы уйдем отсюда, все волшебство этого места исчезнет, и мы снова поссоримся.

   Кейд присел рядом с ней на корточки и вкрадчиво поглядел в ее глаза, похожие на золотые монеты.

   – Лора, пойми, мы не можем убежать от реальности в царство грез. Подумай, почему я вернулся в Калифорнию, зная, что за мою голову обещана награда? Да потому, любовь моя, что я не хочу всю жизнь оглядываться. Я буду бороться!

   – Ты уверен, что возвратился сюда не из-за красотки Линды? – прищурилась Лора.

   – Ты все еще ревнуешь меня к ней? – провел рукой по волосам Кейд. – Успокойся, на прошлой неделе она уехала в Испанию. Мне это известно от верных друзей. Клянусь, что совсем скоро мы с тобой непременно снова встретимся!

   На глазах у Лоры выступили слезы, Кейд порывисто обнял ее и привлек к себе. Она оттолкнула его, понимая, что поцелуй может затянуться надолго, и прошептала:

   – Я постараюсь поверить твоим словам, Кейд. А куда ты отправишься? В имение своего дедушки? Но ведь там тебя могут схватить солдаты и опять посадить в тюрьму!

   – Не беспокойся за меня, глупышка, – успокоил ее Кейд. – Встречи с дедом мне все равно не избежать, а потом я что-нибудь придумаю. Ну, довольно говорить обо мне, лучше скажи, как себя ведет капитан Гарсиа. Он по-прежнему пытается тебя соблазнить?

   – А с чего ты вдруг завел о нем разговор? – с подозрением поинтересовалась Лора.

   – Он может оказаться нам полезен. Так что подумай, как лучше заморочить ему голову. Раньше тебе это хорошо удавалось!

   – Верно, но ведь раньше все обстояло иначе, не так, как теперь, – возразила Лора.

   – Мне необходимо узнать, что происходит в имении алькальда, какие он вынашивает планы, и вообще я должен постоянно быть в курсе всех его дел!

   – Уж не собираешься ли ты стать новым Мстителем?

   – А почему бы и нет? Ведь меня все равно приняли за него и даже осудили за преступления, которых я не совершал!

   – Нет, Кейд! Все слишком опасно! Я сама долго обдумывала эту идею и в конце концов отказалась от нее. Бороться с алькальдом в одиночку бессмысленно.

   Кейд помрачнел и встал.

   – Ты меня недооцениваешь. Впрочем, прекратим несвоевременный спор, уже поздно, нам пора возвращаться домой. Пошли, я тебя провожу. Надеюсь, что нам никто не встретится.

   – А вдруг кто-то видел твоего коня? – с тревогой спросила Лора. – Или поймал его и увел в свою конюшню?

   – Мой скакун наверняка уже в своем стойле, он знает туда дорогу. А поймать его никому не удастся, он подпускает к себе только меня и дедушку. Ну, пошли же! Солнце уже садится.

   После проливного дождя тропинки и дороги стали грязными и скользкими, поэтому Лора и Кейд пошли по траве. Некоторое время они оба молчали, потом Лора нерешительно спросила:

   – Скажи, Кейд, ты останешься в Калифорнии, если дона Луиса не удастся отстранить от его должности?

   – Не будем загадывать, ведь перемены могут произойти здесь совершенно неожиданно, – ответил Кейд.

   Лора с наслаждением вдохнула теплый влажный воздух, насыщенный запахом леса и океана, и мечтательно прошептала:

   – Честно говоря, мне бы не хотелось уезжать из Калифорнии. Это такой чудесный край!

   – Он станет подлинным раем, когда освободится от гнета тирана, – вздохнул Кейд. – Грядут большие перемены, Лора, и я намерен быть в гуще грандиозных событий!

   От его слов ей почему-то стало зябко. Она боялась потерять Кейда, а вместе с ним и смысл жизни.

   Вскоре впереди показались крыши домиков и имение Альварадо, Кейд обнял Лору и нежно поцеловал ее:

   – Делай все так, как мы договорились, любовь моя. И не верь никаким слухам. Обещай, что ты все исполнишь!

   – Обещаю, любимый! – с трудом сдерживала она слезы.

   – Все будет хорошо. Вспомни, как ты храбро сражалась с индейцами! Тебе ли бояться солдат алькальда? – улыбнулся он. – И пожалуйста, будь поласковее с Гарсиа.

   – А вот этого я тебе не обещаю, – заверила Лора. – Береги себя, Кейд!

   – За меня не тревожься, дорогая! – ответил он. – Ну, прощай, твой отец, наверное, уже волнуется. И попытайся все-таки выведать у капитана Гарсиа планы алькальда.

   И Кейд исчез в тени деревьев.

   Дома Лору ожидал неприятный разговор с отцом.

   – Что опять с тобой происходит? Где тебя весь день носили черти? – гневно воскликнул Филипп Аллен, влетев без стука в ее спальню.

   Лора отмалчивалась, продолжая вышивать причудливый узор на салфетке.

   – Посмотри мне в глаза, Лоретта! Я жду от тебя объяснений! – повысил голос отец. – С каких пор ты увлекаешься вышиванием?

   – Вы хотели спросить меня именно об этом, папа? Хорошо, я больше не буду вышивать, – покорно ответила она и отложила салфетку на столик. – Не надо так нервничать из-за пустяков.

   – Ты отлично знаешь, почему я разволновался, Лора! Изволь ответить, почему ты разрешаешь приходить сюда капитану Гарсиа! Он приезжал к нам в твое отсутствие и был очень удивлен, не застав тебя дома в непогоду. Ты снова хочешь влипнуть в скверную историю? Зачем ты флиртуешь с этим солдафоном? Или ты забыла, как он грубо вел себя в тот раз? – кричал Филипп Аллен. – Я не желаю его видеть!

   – Папа, позволь мне напомнить тебе, что я давно уже взрослая женщина и не нуждаюсь в родительской опеке, – возразила Лора. – И вообще, я его сюда не приглашала! Так что прошу тебя не кричать на меня!

   Филипп Аллен смутился и, замолчав, принялся нервно расхаживать по комнате. Капитан Гарсиа был первым кавалером, дерзнувшим нанести визит его дочери после ее внезапного возвращения из Нового Орлеана. Приглашений на светские рауты Лора не получала и вела жизнь затворницы. Филипп пожевал губами.

   – Право же, доченька, я и сам не понимаю, что на меня вдруг нашло. Мы с Карлоттой очень переживаем за тебя. Так дальше продолжаться не может. Тебе нужно начать появляться в обществе. Однако капитан Гарсиа тебе не пара.

   – Не волнуйся, папочка! Мне уже двадцать один год, и я сама о себе позабочусь. Если я предпочитаю сидеть дома, значит, мне нравится быть дома. А женихи всегда найдутся.

   – Возможно, ты права, доченька, – погладил ее по голове Филипп. – Очевидно, я переутомился. Поверь, я далеко не в восторге от своей роли посредника между алькальдом и американскими купцами. В последнее время дон Луис значительно повысил пошлины, и торговцы не хотят завозить в Игеру свои товары. Теперь их суда минуют наш порт и разгружаются в других местах, из-за чего жизнь простых людей города стала еще тяжелее. У меня уже голова идет кругом от бесконечных проблем, которые создает алькальд. Уж скорее бы дона Луиса отозвали отсюда! Дон Бенито засыпал мексиканское правительство петициями, но тамошние бюрократы не спешат принять надлежащие меры. А тем временем алькальд продолжает притеснять и грабить местное население. Атмосфера здесь с каждым днем накаляется все сильнее.

   – Ты совершенно прав, дорогой Филипп, – взволнованно подтвердила его супруга, внезапно вошедшая в комнату. – Дон Луис бессердечно грабит пеонов, а за долги сажает их в темницу. Не далее как сегодня днем солдаты арестовали нашу служанку Сериту и увезли ее в гарнизон. Нужно срочно ее выручать!

   – Но как? Что мы можем предпринять? – воскликнул Филипп Аллен. – Бедняжка Серита! От таких мужланов можно ожидать чего угодно…

   – Им все равно не удастся лишить честных людей Игеры их гордости и чувства собственного достоинства! – Карлотта в отчаянии принялась расхаживать по комнате, кусая костяшки пальцев.

   – Все обстоит просто ужасно! – побледнела Лора. – У меня, кажется, начинается мигрень, мне срочно нужно подышать свежим воздухом и успокоиться.

   Она метнулась к двери, но отец преградил ей путь и, замахав руками, вскричал:

   – Уже стемнело, Лора! Останься дома, на улице сейчас небезопасно!

   – Пусть со мной пойдет кто-нибудь из слуг, вот хотя бы Хулио. Он молод и силен, с ним мне будет нечего опасаться, – попросила Лора. – Прошу тебя, папа, позволь мне прогуляться! Обещаю, что не наделаю никаких глупостей.

   – Хорошо, ступай, доченька, но только вместе с Хулио, – неохотно уступил Филипп Аллен.

   Вскоре Лора и ее сопровождающий уже были возле дома дона Бенито. Велев слуге подождать ее возле калитки, Лора взбежала на крыльцо и постучалась. Отворивший дверь дворецкий пригласил ее войти и пошел докладывать своему хозяину.

   Спустя несколько минут старик вышел в гостиную, опираясь на трость с серебряным набалдашником, и негромко поприветствовал Лору:

   – Добрый вечер, сеньорита Аллен. Что привело вас ко мне в столь поздний час?

   – У меня к вам срочное дело, – ответила Лора.

   – Обсудим его во внутреннем дворике, здесь немного душно, – хитро подмигнул гостье мудрый старик и шепотом добавил: – С тех пор как я начал отправлять в столицу Мексики одно прошение за другим, у стен выросли уши. Следуйте за мной, сеньорита!

   Он взял с письменного стола чернильный прибор и несколько листов бумаги и повел Лору во дворик, увитый виноградом и освещенный разноцветными фонариками и свечами.

   – А здесь очень мило, – оглядываясь по сторонам, проворковала Лора, когда они очутились в безопасном месте.

   – Присаживайтесь, сеньорита! Так вам будет удобнее излагать ваше дело, – протянул ей чернильный прибор с пером и бумагой дон Бенито.

   Лора стала что-то быстро писать, громко приговаривая:

   – Мачеха попросила меня обратиться к вам с просьбой отослать нескольких своих работников на наш виноградник. Урожай выдался на редкость богатым, и наши слуги одни не управляются.

   Она протянула дону Бенито записку. Он прочитал ее и кивком ответил:

   – Я всегда рад помочь своим добрым соседям! Пусть донья Карлотта не волнуется, я завтра же отошлю к ней своих лучших работников.

   При этом он успел написать ответ на записку Лоры. Лора пробежала текст, и старик сжег листок бумаги, поднеся его к пламени свечи. Улыбнувшись друг другу, хозяин и гостья раскланялись и расстались.

   Возвращаясь домой, Лора мысленно молилась за успех задуманного ею плана спасения несчастной служанки, арестованной бессердечными солдатами за какую-то незначительную провинность. У Кейда наверняка имелись надежные помощники, способные выручить девушку из беды.

   На другое утро Лора отправилась на верховую прогулку в компании капитана Гарсиа. Хосе приятно удивился неожиданной перемене в ее настроении и предвкушал скорую окончательную победу над ней. Лора же вела себя игриво и любезно, хотя и смеялась над ним в душе.

   – Я так скучала по Калифорнии, – с улыбкой ласкала она взглядом своего спутника.

   – В самом деле, сеньорита Лора? – подкрутив ус, пробасил Гарсиа и выпятил грудь. – Однако вы были излишне строги со мной во время нашей предыдущей встречи! Вероятно, вас утомило долгое морское путешествие. Как вы переносите качку?

   – Дело вовсе не в качке, капитан, – рассмеявшись, проворковала Лора, догадываясь, к чему он клонит. – Мне показалось, что вы держались чересчур самоуверенно, словно ждали, что я сама брошусь вам на шею.

   – Осмелюсь заметить, мадемуазель, я всегда полагал, что вы предпочитаете прямых и смелых мужчин. Ведь не случайно же вас покорил лихой разбойник Никола Альварес!

   – Уверяю вас, он для меня всего лишь девичий каприз. Вам ли не знать, какими сумасбродными мы, женщины, иногда бываем. Он пленил меня своей напускной отвагой, но позже я в нем совершенно разочаровалась. Ведь настоящий герой – мужчина, исполняющий свой долг, ежедневно рискующий своей жизнью ради других людей. Такой, как вы, капитан. Разве не так?

   Гарсиа посмотрел на нее с плохо скрытым недоверием:

   – Вы совершенно правы, сеньорита, нам, гвардейцам алькальда, храбрости не занимать. Рад слышать, что вы наконец-то начали понимать, кто ваш истинный защитник.

   Лора успешно морочила ему голову на протяжении всей прогулки и даже позволила ему поцеловать ее на прощание. Успех так вскружил Хосе голову, что он положил руку ей на колено и многозначительно хмыкнул. Ей стоило огромного усилия воли принудить себя мило улыбнуться и проворковать, грозя ему пальчиком:

   – Какой же вы, однако, шалун, Хосе! Надо держаться скромнее.

   – Вам не следует ожидать от меня излишней скромности, донья Лора, – возразил капитан, поедая ее глазами. – Ведь вы уже давно не девственница, а многоопытная дама. Должен заметить, что я всегда бываю щедр со своими женщинами.

   Лора что-то пробормотала в ответ и потупилась, притворившись смущенной. К счастью, из дома вышел лакей. Хосе убрал с ее колена руку и негромко добавил:

   – А вы, оказывается, еще совсем скромная голубка, донья Лора! Что ж, мне это нравится, как, впрочем, и все остальное в вас. Буду с нетерпением ждать нового свидания с вами!

   Умело скрыв свое негодование, Лора спросила:

   – Вы куда-то торопитесь? Не желаете ли выпить чашечку чая? Или вы, как истинный гвардеец, предпочитаете бренди?

   – Днем я предпочитаю пить херес, – ответил капитан Хосе, спрыгнув с лошади, и подал ей руку, когда Лора слезла с коня.

   – Могу угостить вас отменной мадерой! – предложила Лора, войдя в дом. – Хулио, принеси нам вина и закуски.

   Они прошли в гостиную и уселись напротив друг друга в креслах. Лакей поставил на стол поднос с яствами и напитками и удалился, закрыв за собой дверь.

   Капитан Гарсиа снова подкрутил ус и громко хмыкнул.

   Лора предложила тост за здоровье алькальда. Хосе с удовольствием осушил бокал, крякнул и отправил в рот маслину.

   – Что новенького слышно в свете? – спросила Лора. – Я уже давно не показывалась в обществе.

   – В самом деле? – удивился Хосе. – На этой неделе состоится грандиозная фиеста, меня пригласил на нее сам алькальд. Вам обязательно нужно присутствовать! Я вас приглашаю, донья Лора.

   – И где же будет проходить бал? – спросила она.

   – В усадьбе дона Луиса, разумеется! Ну, вы согласны? – нетерпеливо воскликнул капитан.

   – Да, конечно. Вот только будет ли мне рад хозяин дома? Может быть, он все еще сердится на меня за ту нелепую историю с Мстителем, – пролепетала она, опустив глаза.

   – Мы не станем напоминать ему о ней, а он, конечно же, будет рад видеть в своем доме такую красавицу, как вы, донья Лора. Уверяю вас, дон Луис очень великодушен. Я заеду за вами в своем экипаже, – с горящими от вожделения глазами проговорил капитан.

   Выпив еще бокал вина, он галантно поблагодарил ее за угощение и, поцеловав ей руку, удалился.

   Вечером Лора встретилась в укромном уголке ранчо Альварадо с Кейдом и обо всем ему рассказала.

   – Ты задумала чересчур опасную затею, – сказал он после продолжительного молчания. – Я не могу позволить тебе так рисковать!

   Она взглянула на луну, зависшую в темном небе, словно огромный фонарь, вздохнула и промолвила:

   – Я не могу оставить бедную Сериту в беде. Мы должны освободить ее как можно быстрее.

   – Как бы тебе самой не угодить в тюрьму! – схватил ее за плечи Кейд. – Будь же наконец благоразумна, доверься мне!

   Лора уперлась лбом ему в грудь и тихо ответила:

   – Я не хочу подвергать тебя риску! Ты можешь поплатиться за малейший промах головой.

   Кейд погладил ее по голове и укоризненно произнес:

   – Ты все еще мнишь себя Мстителем? Да пойми же ты наконец, что одной тебе все равно не удастся спасти Сериту. У меня же имеются верные помощники…

   – Кто они? – спросила она. – Почему ты в них так уверен?

   – Этого я сказать тебе пока не могу. Но они не раз проверены мною в деле, – ответил Кейд.

   – Если с тобой что-нибудь произойдет, я умру! – Лора прижалась к нему всем своим горячим телом.

   – Не беспокойся, глупышка, все будет хорошо. Ты лишь разузнай все, что нам нужно для успешного проведения операции. Итак, слушай меня внимательно…

   Они проговорили до рассвета, и в свою спальню Лора проскользнула, когда горизонт уже заалел. Губы ее распухли от поцелуев, под глазами после бессонной ночи залегли темные круги. Но она чувствовала себя умиротворенной, а главное – полностью уверенной в успехе рискованного дела, которое они с Кейдом затеяли.

   После завтрака, прошедшего в молчании, Филипп уехал на службу, а Карлотта спросила у Лоры, не желает ли она сыграть партию в шахматы.

   – Честно говоря, сегодня мне совершенно не до них, – ответила Лора. – Я бы предпочла немного прогуляться.

   – Что ж, как тебе угодно. – Мачеха встала из-за стола и неожиданно вымолвила: – Знаешь, у меня из головы не выходит Серита. Ума не приложу, как ей помочь! И бедный Филипп тоже подавлен ее отсутствием. Остается лишь уповать на чудо!

   – Может быть, нужно помолиться за ее избавление в церкви? – предложила Лора. – Поставить свечку, говорят, помогает.

   Карлотта с подозрением покосилась на нее и, помолчав, проговорила:

   – Алькальд устраивает в своем имении большое торжество. Мы получили приглашение.

   – Как? – ахнула от удивления Лора. – И вы пойдете?

   – Честно говоря, ни мне, ни Филиппу не хочется, – вздохнула мачеха.

   – Я тоже приглашена на фиесту, – уведомила Лора. – За мной заедет в своем экипаже капитан Хосе Гарсиа.

   – Вот так новость! – удивилась Карлотта. – И ты согласилась?

   – Как я могла огорчить своим отказом самого начальника охраны дона Луиса! – потупила взор Лора.

   – Довольно притворяться, – неожиданно резко прервала ее мачеха. – Я недавно случайно видела Никола Альвареса. Уверена, что ты с ним втайне встречаешься. Что ты снова замышляешь, Лора?

   – Мне странно слышать такие слова, – тихо ответила Лора. – Вам же известно, что в последнее время я почти не выхожу из дома. О каких тайных свиданиях с беглым бунтарем вы говорите!

   – Прекрати морочить мне голову! – потеряла самообладание Карлотта. – Алькальд велел застрелить Никола, если кто увидит его в городе! И тебе тоже не поздоровится. Не подвергай же себя и всех нас неоправданному риску.

   – Я постараюсь, – успокоила ее Лора. – И не нужно так волноваться! Пока еще ничего не произошло. Все обойдется.

   – Не будь такой наивной, деточка! – тяжело вздохнула Карлотта. – Игера наводнена агентами алькальда, повсюду шпионы и доносчики. Людей арестовывают за малейшую провинность. Если так будет продолжаться и дальше, горожане перестанут улыбаться. Впрочем, уже сейчас я вижу вокруг одни хмурые и подозрительные лица.

   – Будем молиться, чтобы нас не оставило мужество, – выдохнула Лора. – Сходи в церковь и помолись там за всех нас!

   – Я непременно так и поступлю, – решительно произнесла Карлотта. – Зажгу самую большую свечу и буду умолять Всевышнего отвести от нашего дома несчастье и беду. И еще я помолюсь о том, чтобы твой отец не узнал о твоей новой рискованной затее. Чует мое сердце, что ты не уймешься, пока не добьешься своего.

   – Кто-то ведь должен рисковать ради счастья других людей. – С ободряющей улыбкой Лора высоко вскинула голову.

   – Как это делал Мститель? – спросила Карлотта, пытливо глядя ей в глаза. – Думаешь, вскоре о нем опять заговорят?

   – Возможно, – уклончиво ответила Лора.

   Карлотта перекрестилась и натянуто улыбнулась:

   – Что ж, да поможет ему Господь!

Глава 27

   В этот вечер дон Луис играл роль радушного хозяина. Он и бровью не повел, когда капитан Гарсиа представил ему свою очаровательную юную спутницу, и с любезной улыбкой осведомился о здоровье ее отца.

   – К сожалению, сегодня утром ему занедужилось, ваше превосходительство, – вежливо ответила Лора. – Поэтому он не сможет присутствовать на торжестве. Однако он просил вас принять от него подарок, отправленный вам с посыльным.

   – Я пока еще его не видел, но уверен, что он мне понравится, – ответил алькальд. – Жаль, что я лишился удовольствия лично видеть посла Аллена с супругой, однако передайте ему, что я очень ему признателен за то, что он позволил приехать сюда своей прекрасной дочери. Чувствуйте себя здесь как дома, сеньорита Аллен!

   Лора сделала реверанс, а капитан Гарсиа широко улыбнулся и самодовольно выпятил грудь, польщенный оказанным ему и его спутнице приемом. Как только они с Лорой отошли в сторонку, капитан прошептал ей на ухо:

   – Вот видите, его превосходительство действительно бывает очень милым со своими друзьями.

   Он даже готов задушить их в своих объятиях, как удав, подумала Лора, но благоразумно промолчала и кивнула в знак согласия.

   Капитан Гарсиа воспринял ее кивок как верный признак установившейся между ними гармонии и просиял.

   Лора окинула взглядом шатер, в котором стояли сдвинутые столы, уставленные блюдами с великолепными яствами, бутылками изысканного вина и разнообразными фруктами, и выразила желание совершить маленькую прогулку по имению.

   – Для лучшего аппетита, – пояснила свою просьбу она.

   Они неторопливо двинулись по дорожке, освещенной разноцветными фонариками, к лужайке, на которой расположились индейцы-музыканты, исполнявшие для гостей хоту, контрданс, крестьянские танцы и вальс. Официанты с подносами в руках сновали между группами приглашенных, угощая их шампанским. Под раскидистым дубом повар жарил на вертеле тушу быка. На вершине невысокого холма заканчивались приготовления к пикнику для любителей плотно поесть на свежем воздухе. Гости съезжались со всей округи, одетые в пышные наряды и излучающие уверенность и самодовольство.

   Лора то и дело ловила на себе восхищенные взгляды мужчин, однако умело притворялась, что не замечает их, так как ее внимание целиком отдано ее кавалеру. На фоне ее золотистого атласного платья капитан Гарсиа, облаченный в парадный сине-красный мундир, походил на боевого петуха, и Лора лелеяла в душе надежду, что ей все-таки удастся от него улизнуть под каким-нибудь благовидным предлогом.

   – Не желаете ли взглянуть, как я гарцую на лошади? – спросил у нее Хосе. – Я слышал, что в программе праздника – турнир по верховой езде. А я первоклассный наездник.

   – Я бы с большим удовольствием посмотрела на вас в соревновании ловцов быка за хвост, – с милой улыбкой проворковала Лора. – Уверена, что победа осталась бы за вами. Ведь вы преуспели во многих искусствах!

   – Уверяю вас, мадемуазель, что вы еще многого обо мне не знаете! – промолвил в ответ капитан Гарсиа, обнимая ее за талию. – Но очень скоро я вас приятно удивлю!

   – Не торопите события, шалунишка! – игриво остановила его Лора и легонько стукнула сложенным веером по руке. – На нас уже обращают внимание. Прошу вас, ведите себя скромнее!

   – Вы слишком требовательны ко мне, донья Лора! Но я с радостью вам подчинюсь. Если вас так смущают посторонние взоры, то почему бы нам не уединиться в тени старого дуба?

   Не дожидаясь, пока его спутница придет в себя от столь нескромного предложения, Хосе подхватил ее под руку и увел в укромный уголок. Лора дрожала, ее щеки стали от возмущения пунцовыми. Но Хосе принял их цвет за признак страстности и окинул ее соблазнительную фигуру похотливым взглядом. В отличие от деревенских красоток, с которыми он привык забавляться на досуге, Лора, воспитанная на французской культуре и моде, сочла излишним стыдливо прикрывать ажурной шалью свой восхитительный бюст. Подобно спелым дыням, ее налитые жизненным соком груди вызывающе выпирали из декольте, напрашиваясь на поцелуй, а золотистая ткань, облегающая крутые бедра и тонкую талию, так и притягивала к себе его пальцы. Терпение капитана иссякло, хотя внутренний голос подсказывал ему, что момент для решительного штурма еще не наступил. Лора держалась скованно и несколько отстраненно, не выказывая явного желания пасть в его жаркие объятия. Разумеется, это только уловка, хитрый маневр, игра в кошки-мышки, обусловленная стремлением еще сильнее распалить его, перед тем как отдаться. Но так или иначе, решил он, ночью ей придется сдаться.

   Лора нетерпеливо переступала с ноги на ногу, почувствовав исходящую от Хосе угрозу, и, передернув плечами, капризно протянула:

   – Здесь прохладно, капитан! Я продрогну и заболею! Если вам нужно мне что-то сказать, то говорите скорее!

   – Я хотел сообщить вам по секрету одну радостную новость, донья Лора, – приосанился Хосе. – Сегодня вечером будет оглашен указ алькальда о назначении меня командиром гарнизона вместо Труильо, не оправдавшего его надежд. Вы рады за меня?

   – Разумеется, мой дорогой капитан! Поздравляю вас! – Лора привстала на цыпочки и чмокнула его в щеку. Хосе тотчас же обнял ее и впился ртом в ее губки. Лора почувствовала, что задыхается и теряет сознание. Неохотно выпустив ее из своих объятий, капитан Гарсиа прохрипел:

   – А не пойти ли нам в мой будущий рабочий кабинет? Там нам будет гораздо уютнее. Никого из моих сослуживцев сейчас в канцелярии нет, поэтому нам нечего опасаться.

   – Что ж, замечательное предложение, – согласилась Лора, подумав, что глупо отказываться. Ведь из кабинета начальника охраны администрации наверняка легко попасть в помещение, где содержат арестованных.

   Вскоре они очутились у входа в мрачноватое здание, возле которого в небрежных позах стояли, о чем-то оживленно разговаривая, двое солдат. Гарсиа погрозил им пальцем и рявкнул:

   – Что за разговорчики во время дежурства? Совсем разболтались, ленивые собаки! Благодарите Бога, что я с дамой, иначе бы спустил с вас три шкуры. Разбаловал вас Труильо! Ну ничего, я вас заставлю уважать устав!

   Часовые вытянулись по стойке смирно. Капитан галантно распахнул перед дамой дверь и, пропустив ее вперед, еще раз погрозил солдатам пальцем. Но едва дверь за ним захлопнулась, как солдаты опять дружно расхохотались. В теплый весенний вечер ничто не предвещало опасности, и молодые парни, недавно плотно поужинавшие, не желали напрягаться.

   В вестибюле было прохладно и тихо, осторожные шаги Лоры по мраморным плитам отдавались гулким эхом в длинном темном коридоре. Зябко передернув плечами, она спросила у капитана Гарсиа:

   – Здесь всегда стоит жутковатая тишина?

   – О нет, любезная сеньорита! – с улыбкой ответил Хосе. – Обычно здесь очень шумно, стадо просителей, собирающееся в приемной почти ежедневно, устраивает страшный гвалт. Они вечно что-то выклянчивают и сетуют на нищету. Была бы моя воля, я бы их всех регулярно порол хлыстом для острастки, чтобы не беспокоили серьезных людей по всяким пустякам.

   – За что вы так ненавидите бедных крестьян? – спросила Лора. – Им ведь как-то нужно разрешать свои бытовые проблемы! К кому же им обращаться, как не к чиновникам?

   – Им нужно усердно трудиться, а не выклянчивать поблажки! Грязные попрошайки понимают лишь язык кнута и палки. Ничего, у меня этот сброд быстро станет покладистым. Я живо наведу порядок!

   Лора покосилась на его искаженное ненавистью и злобой лицо и пробормотала:

   – Я не сомневаюсь, у вас большой опыт, капитан.

   – Вы им сочувствуете, сеньорита? – удивился Хосе. – Я уловил иронию в вашем замечании. Или вы не уверены в том, что мне удастся обуздать всех явных и тайных смутьянов?

   – Напротив, мой дорогой Хосе! Я выразила уверенность в ваших успехах, – поспешила успокоить его Лора. – Ваше служебное рвение общеизвестно и заслуживает всяческих похвал. Итак, куда мне теперь идти? Признаться, я немного устала.

   – Пожалуйте сюда, – толкнул массивную дубовую дверь капитан. – Здесь ведет прием мировой судья, он же разрешает всяческие гражданские споры.

   Лора окинула взглядом зал с окнами, забранными решетками, несколькими рядами скамеек и большим столом в углу, брезгливо поморщилась от спертого воздуха и с равнодушным видом поинтересовалась:

   – А где же содержат и судят опасных преступников? Ведь их тоже доставляют сюда, в канцелярию алькальда! Кстати, по какому обвинению людей могут поместить в тюрьму? Мне казалось, в таком маленьком и тихом городке, как Игера, главными нарушителями закона являются крестьяне, не сумевшие вовремя заплатить налог, да мелкие воришки.

   Капитан Гарсиа зловеще осклабился и покачал головой:

   – Вы заблуждаетесь, донья Лора! В городе немало заговорщиков и бунтарей, выступающих против правительства!

   – Трудно поверить! – Лора сделала большие глаза. – Право же, капитан, вы, наверное, шутите. Ну какие здесь могут быть заговорщики? Откуда в городе взяться бунтарям? Разве что кто-то из неграмотных индейцев случайно может нарушить закон, да и то по своему невежеству. Простите меня, Хосе, но я вам не поверю, пока не увижу какого-нибудь опасного злодея своими глазами.

   – Ловлю вас на слове, донья Лора! – хохотнул Хосе. – Сейчас я покажу вам настоящих негодяев, пойманных недавно. Не бойтесь, я не допущу, чтобы они внезапно набросились на вас, – добавил он, кладя руку на эфес шпаги.

   – Да, мой капитан, – дрожащим от рвущегося наружу смеха голоском произнесла Лора, – с вами мне и сам черт не страшен.

   – Тогда пошли, – пригласил Хосе.

   Он подвел ее к двери в нише, которую она сразу даже не разглядела, и вставил в замочную скважину ключ. Лицо его стало угрюмым и зловещим. Он распахнул потайную дверь и отступил в сторону.

   – Прошу! Сейчас вы увидите нечто весьма любопытное.

   Сделав успокаивающий глубокий вдох, Лора решительно переступила порог и увидела круто уходящие в подземелье ступени. Отступать было поздно, и она начала осторожно спускаться, задыхаясь от спертого сырого воздуха и с ужасом представляя себе, какого страха натерпелась несчастная Серита, когда тюремщики вели ее таким же потайным ходом в темницу. Видимо, здесь содержался и Кейд…

   Наконец она очутилась в мрачном подземелье, освещенном несколькими факелами, и услышала приглушенные стоны и тяжелые вздохи, доносившиеся из камер, расположенных по обеим сторонам коридора. Именно так, должно быть, и выглядит ад, подумала она и, оглянувшись, спросила у Хосе:

   – Кто эти заключенные? За что их сюда поместили?

   – Все они – самонадеянные недоумки, дерзнувшие вступить в спор с алькальдом или же отказавшиеся уплатить налог. Есть и воры, укравшие хлеб на рынке либо стащившие ботинки у башмачника. Им еще повезло, что дон Луис находился в хорошем расположении духа. Когда у него скверное настроение, он велит охранникам расправиться с преступником на месте: запороть его до смерти кнутом или же повесить на дереве.

   Лора, дрожа от негодования, спросила:

   – Значит, среди заключенных нет ни убийц, ни смутьянов? Наверное, женщин среди них тоже нет, что лишний раз подтверждает врожденную склонность к грехам мужчин. Не правда ли, забавно, мой капитан?

   – И снова вы заблуждаетесь, моя наивная голубка, – схватил ее за руку Хосе и увлек за собой дальше по проходу, туда, откуда доносились особенно пронзительные крики, надрывный плач, утробные стоны и густой тошнотворный смрад.

   Наконец он остановился, достал из кармана связку ключей и отпер дверь камеры. Лора застыла в оцепенении на пороге, не осмелившись шагнуть в жуткое помещение, где содержались арестованные женщины. Несчастные создания, одетые в грязные лохмотья, лежали, стояли и сидели на грязном полу камеры, у некоторых из них были на руках дети. Лица заключенных свидетельствовали об их страшных муках.

   – Ну, теперь вы убедились, что в Игере преступные наклонности имеются не только у мужской части населения? – спросил капитан Гарсиа, позвякивая ключами.

   С трудом поборов желание выхватить у него шпагу и, проткнув его клинком насквозь, освободить всех обитателей подземелья, Лора скользнула по камере взглядом и увидела в дальнем углу Сериту. Уставившись остекленелыми от горя глазами в потолок, девушка сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Лора собрала остатки сил и нарочито громко произнесла, так, чтобы ее услышала служанка:

   – Слава Богу, капитан, что все злоумышленники теперь за решеткой! Мне даже страшно представить, сколько бед они могли бы принести законопослушным гражданам Игеры, если бы вы их не арестовали. Зато теперь, побывав здесь, я смогу спать спокойно.

   Серита чуть заметно повела головой, узнав ее голос, но продолжала сидеть с каменным лицом. И только блеск, появившийся в ее глазах, подсказал Лоре, что она смекнула о неслучайном появлении в тюрьме молодой хозяйки.

   – К счастью, никого из заключенных здесь людей я не знаю, – торопливо сообщила Лора, чтобы Серита не вступила с ней в разговор. – Меня, кажется, сейчас стошнит от вони, мне срочно нужен глоток свежего воздуха. Выведите меня отсюда, мой капитан!

   Как только Хосе повернулся к заключенным спиной, Лора заговорщически подмигнула служанке, давая ей понять, что друзья не забыли о ней и пытаются вызволить ее из темницы.

   Серита с трудом верила в свое чудесное освобождение.

   Выйдя из здания, Лора глубоко вздохнула, но тут подувший со стороны залива холодный ветер донес миазмы портового хранилища воловьих шкур.

   – Фу, какой кошмар! – наморщила она носик.

   Хосе подумал, что она возмущена расслабленными позами часовых, и вновь стал их распекать:

   – Кретины! Сколько раз я должен вам повторять, что на посту следует стоять по стойке смирно и помалкивать! Немедленно отправляйтесь к дежурному сержанту и сообщите ему о своем проступке. Передайте ему, что я приказал посадить вас до утра на гауптвахту. Завтра я сам займусь вами!

   – Хосе, – капризно перебила его Лора. – Не пора ли нам вернуться на фиесту? Веселье там, наверное, уже в разгаре.

   – А на кого же мы оставим пост? – недоуменно спросил один из солдат, с укором взглянув на Лору. Бедняга, вероятно, решил, что капитан разбушевался, желая возвыситься в ее глазах.

   Его вопрос повис в воздухе: Хосе любезно улыбнулся своей очаровательной спутнице и, взяв ее под локоток, повел к воротам. Окажись на месте Лоры красотка из низшего сословия, он бы не стал с ней церемониться и затащил бы в заросли жасмина. Но Лора была настоящей леди, дочерью дипломата, поэтому он стоически терпел ее жеманство, утешаясь надеждой, что к концу торжества будет сторицею вознагражден.

   К немалому разочарованию Лоры, когда они с Гарсиа вернулись в шумную толпу гостей, собравшуюся возле поля для спортивных соревнований, турнир отважных ловцов быка за хвост уже закончился. Но у капитана оставался шанс поразить ее своей ловкостью в состязании наездников. Лора раззадорила его, намекнув, что кавалер, подвязавшийся перед стартом ее кружевной шалью, будет обязательно щедро вознагражден. Хосе тотчас же выразил желание стать ее рыцарем и с умилением принял из ее рук талисман, еще теплый от ее тела.

   – Я не только стану победителем этого турнира, но и докажу вам после ужина, что способен на многие другие подвиги ради вашего поцелуя, моя голубка! – прошептал он ей на ушко.

   – Ах, скорее бы наступил этот восхитительный миг! – театрально воздев к небу глаза, воскликнула Лора, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

   – Клянусь, что не заставлю вас долго ждать! – ответил капитан и, поцеловав ей руку, отправился на конюшню.

   Но не успела Лора с облегчением вздохнуть, как у нее за спиной раздался мужской голос:

   – Сеньорита Аллен? Я сержант Рамирес. Капитан Гарсиа поручил мне опекать вас до окончания турнира.

   С трудом скрыв свое огорчение, Лора вымучила любезную улыбку:

   – Как мило с его стороны! Благодарю вас, сержант Рамирес. И где же мы с вами будем дожидаться победы нашего дорогого капитана Гарсиа? Может быть, прогуляемся немного по аллее?

   – Как вам будет угодно, сеньорита Аллен, – кивнув, ответил молодой сержант, но от внимательного взгляда Лоры не укрылась тень разочарования, промелькнувшая на его физиономии. Несомненно, ему хотелось посмотреть состязание.

   – Вы знаете кого-нибудь еще из участников? – замедлила она шаг.

   – Да, сеньорита, в турнире участвует мой брат Хуан.

   – Как вы считаете, у него есть шанс победить капитана?

   – Я полагаю, сеньорита, что Хуан обязательно станет чемпионом. Даже капитану Гарсиа не удастся его обогнать.

   – В самом деле? – удивилась Лора.

   Сержант испуганно поправился:

   – Впрочем, вполне возможно, что сегодня фортуна повернется к моему брату спиной.

   – Что ж, скоро мы все узнаем, – миролюбиво проговорила Лора, не желая огорчать и без того расстроенного сержанта.

   – Послушайте, Рамирес, – помолчав, обратилась она к нему, – мне нужно отлучиться, чтобы припудрить носик. Надеюсь, вы никуда не уйдете отсюда, пока я не вернусь?

   – Разумеется, сеньорита, я вас обязательно дождусь, – покраснев от смущения до корней волос, ответил сержант.

   – Вы очень любезны, – поспешно ретировалась Лора, помахав на прощание молодому человеку рукой.

   Как только она выбралась из густой толпы зрителей, ее лицо обрело озабоченное выражение, а поступь ускорилась. Сумерки быстро сгущались, Кейд уже должен ждать ее в условленном месте. К счастью, по пути ей встретились всего несколько ее знакомых и никому из них не пришло в голову вступить с ней в долгую беседу. Наконец она миновала высокие ворота и свернула в темную аллею, замедлив шаг.

   Внезапно в нескольких ярдах от нее промелькнула чья-то тень. Лора подобрала подол своего шуршащего платья и нырнула в кусты, где затаилась. Никто не позвал ее по имени и не вышел на аллею. По спине Лоры пробежали мурашки. Чью же тень она заметила минуту назад? А вдруг поблизости прячутся солдаты? Зашуршала листва, послышался звук чьих-то осторожных шагов, и возле столба ворот появился сгорбленный старик, одетый в крестьянскую одежду и ветхое сомбреро. Лора с облегчением перевела дух и выбралась из укрытия.

   – Назад! – сдавленным шепотом приказал ей старик. – И не шуми, глупышка, это ведь я, Кейд! Ты не узнала меня в маскарадном наряде?

   Он проворно подбежал к ней и, схватив за запястье, увлек в спасительные заросли жасмина.

   – Как ты меня напугал! – прошептала Лора.

   Он обнял ее одной рукой за талию, стянул с головы свой нелепый головной убор и шутливо произнес:

   – Вот и прекрасно! Мне нравится пугать тебя до полусмерти, крошка! Может быть, мой поцелуй приведет тебя в чувства.

   – Слава Богу, что ты пока целуешься, как молодой, а не как дряхлый старец, наряд которого ты на себя напялил. Однако пахнет от тебя, мой друг, как от индейца, не мывшегося целую вечность, – добавила она, сморщившись. – Фу, как тебе не стыдно!

   – А у тебя все такой же острый язычок, малышка. Не обессудь за мой малоприятный запашок, мне пришлось изрядно побегать. Ну, хватит болтать о пустом, перейдем лучше к делу. Итак, я тебя внимательно слушаю, – быстро сказал Кейд.

   – Сегодня капитан Гарсиа показал мне канцелярию и тюрьму, – понизив голос до шепота, поведала Лора. – Сериту держат в камере в самом конце коридора в подземелье вместе с другими женщинами. Там есть одно маленькое окошко, почти под потолком.

   – Опиши мне тюрьму поподробнее, – попросил Кейд.

   – Разве ты уже забыл, как она устроена? – удивилась Лора.

   – Меня содержали в отдельном отсеке, с наиболее опасными преступниками, и водили на допросы, завязав глаза темной повязкой, – объяснил Кейд.

   Лора подробно изложила ему план расположения камер, в деталях описала, как она спускалась по потайной лестнице и потом долго шла по разным коридорам, а под конец рассказа добавила:

   – Самое главное, что сегодня вход в канцелярию охраняют только два разгильдяя. Да и то одного из них капитан Гарсиа отстранил от дежурства за нерадивость. Думаю, что и второй часовой тоже отлучился с поста, чтобы посмотреть турнир. Да, и вот еще что – Гарсиа по секрету сообщил мне, что ночью он станет комендантом крепости вместо Труильо!

   – Значит, Труильо об этом пока неизвестно? Очень интересно! – пробормотал Кейд, прищурившись. – Уверен, что он щедро вознаградит человека, который предупредит его об интриге капитана. Грешно терять такой удачный случай! У меня возникла одна любопытная идея. Ты хочешь сообщить мне что-нибудь еще, Лора?

   – Нет. Ступай, ведь скоро совсем стемнеет! Я буду за тебя молиться!

   – Только так, чтобы твоего волнения не заметил Гарсиа, – предупредил Кейд и, поцеловав ее на прощание, снова нахлобучил рваное сомбреро. – Возвращайся к нему, а когда возникнет паника, постарайся ускользнуть и отправляйся домой. Ты все поняла? Я могу за тебя не беспокоиться?

   – Да, любимый! – уверила его Лора. – И да поможет тебе Бог!

   Он опять жарко поцеловал ее в губы и моментально растворился во мраке ночи. Лора выбралась из кустов на аллею и быстро пошла туда, где ее дожидался сержант Рамирес.

Глава 28

   Ей повезло, сержант настолько увлекся соревнованиями, что, похоже, утратил ощущение времени. Капитан же Гарсиа продолжал гарцевать на своем скакуне, демонстрируя завидную сноровку и ловкость. Так, он на полном скаку умудрился поднять с пыльной дороги золотую монету, вызвав всеобщее ликование и шквал аплодисментов. Вынужденная признать его мастерство в верховой езде, Лора утешилась надеждой, что он пока не достиг таких же высот в искусстве фехтования. Интуиция подсказывала ей, что рано или поздно капитан и Кейд скрестят свои шпаги в смертельном поединке, и могло статься, что уже сегодня. Ей стало обидно, что она, победившая в бою не одного солдата в свою бытность Мстителем, не сможет принять в схватке непосредственное участие. А как здорово было бы снова взять в руки оружие и, надев рубаху и штаны, разрубить ненавистного ей Гарсиа на куски! Увы, обстоятельства вынуждали ее продолжать играть отведенную ей роль и терпеливо сносить ухаживания похотливого Хосе с его мерзкими усиками и вечно влажными губами. Но как, однако, собирается Кейд освободить из заключения Сериту?

   Между тем уже зажглись фонари, отбрасывавшие на дорожки причудливые тени, во дворике заиграл оркестр, и гости оживились, предвкушая легкий флирт во время танцев, столь необходимых им для улучшения пищеварения. Завороженная виртуозной игрой скрипача и гитариста, Лора даже не обернулась, когда к ней подошел Хосе. Но он не придал ее реакции особого значения, так как его вниманием овладела стройная молодая танцовщица необыкновенной красоты, одетая в шелковую красную блузку и длинную желтую юбку. Глядя на темпераментную жгучую брюнетку, чьи шелковистые волосы были заколоты гребнем из слоновой кости, Лора почувствовала зависть и ревность к ее несомненному успеху у зрителей. Подняв гибкие руки над головой и ритмично прищелкивая кастаньетами, красотка грациозно исполняла испанский танец, исподволь заражая всех окружающих своей чувственностью и темпераментом.

   – Какая чудная сегодня, однако, ночь! Какие яркие сверкают на небе звезды, – промурлыкал на ушко Лоре разгоряченный капитан Гарсиа, сжав своей потной ладонью ее локоть. – Право же, сеньорита, грех не прогуляться немного по аллеям сада и не насладиться его божественными ночными ароматами. Вы обещали мне награду за победу в турнире!

   – Вы получите ее, но только чуточку позже, – прошептала в ответ Лора. – Мне хочется полюбоваться такой замечательной танцовщицей. Взгляните, как изящно она двигается, как умело владеет своим телом! Она не просто танцует, а рассказывает зрителям своими телодвижениями и жестами захватывающую любовную историю!

   Гарсиа взглянул плотоядным взглядом на извивающуюся фигурку брюнетки, уже слегка вспотевшей от энергичных па, облизнулся и негромко поведал:

   – Я знаю эту девушку, ее зовут Лолита, она родом из моей деревни.

   – Она испанка? – спросила Лора, любуясь пухлыми полуоткрытыми алыми губами танцовщицы, с каждой минутой все больше впадающей в экстаз.

   Скрипка зарыдала еще надрывнее, душещипательные аккорды гитары стали громче и проникновеннее, и в середину площадки выбежал танцор – молодой красавец, одетый в красную рубаху и черные брюки, отделанные золотым шитьем. Движения Лолиты стали более резкими и выразительными, она словно бы дразнила своего партнера, то приближаясь к нему, то внезапно удаляясь. Ее блестящие волосы рассыпались по плечам, глаза задорно сверкали, а гибкий стан сулил райское наслаждение мужчине, который сумеет пленить ее сердце.

   – Нет, она мексиканка, – наконец ответил капитан Гарсиа. – А точнее, индианка из племени чихуаха.

   – Она танцует со своим мужем?

   – Понятия не имею. – Хосе передернул плечами. – Какая разница? Главное, что у них хорошо получается.

   Он снова впился масляным взглядом в соблазнительный бюст Лолиты, выглядывавший из выреза платья, а Лора повнимательнее присмотрелась к зрителям. Каково же было ее удивление, когда в одном из них она узнала своего отца, одетого в костюм лакея, со смуглым гримом на лице и волосами, покрашенными в темный цвет! Поймав на себе изумленный взгляд своей дочери, Филипп Аллен попятился и сделал вид, что собирает грязную посуду.

   Какого дьявола ему тут надо? Что за нелепый маскарад? Лора взглянула в другую сторону и удивилась еще сильнее, узнав в переодетом слугой алькальда человеке Хулио. Неподалеку от него стоял и старый Томас, кучер Карлотты, встречавший ее в порту в день ее возвращения в Игеру. Здесь явно какой-то заговор! Так вот кого вовлек в свою опасную операцию Кейд! Самого дипломатического посланника Соединенных Штатов вместе со всеми его слугами! Значит, он затеял какую-то крупную игру.

   Сердце Лоры затрепетало, в голове завертелся рой предположений. Неужели дон Луис наконец-то будет свергнут? А вдруг мятеж подавят верные ему охранники под командованием Хосе Гарсиа? Лора повернулась к капитану и осевшим голосом вымолвила:

   – Мой дорогой друг, мне что-то нездоровится. Не проведете ли вы меня домой?

   Капитан оторвал плотоядный взгляд от ее груди, затем посмотрел на танцовщицу и подозрительно нахмурился:

   – Может быть, вам полегчает, если вы подкрепитесь? Уверен, что глоток доброго бренди вас моментально взбодрит. На меня этот божественный напиток всегда оказывает целебное воздействие. Вот сегодня, к примеру, я уже успел выпить целый графинчик, естественно, плотно закусив. Давайте я провожу вас к столу, сеньорита Лора, право же, мне жаль рано уходить с такого чудесного праздника!

   – Нет, капитан, у меня внезапно пропал аппетит. Прошу вас, проводите меня до дома. Может быть, там мне полегчает, и тогда мы с вами выпьем по рюмочке коньяка и чашечке кофе…

   Капитан просиял и радостно воскликнул:

   – Ну конечно же, моя скромная голубка! Я сразу даже и не понял, что вам не терпится остаться со мной наедине! Мы сейчас же отсюда уходим. – Он подкрутил ус и взял Лору под локоток.

   Во рту у нее от волнения пересохло, пальцы рук затряслись, а в ушах возник звон. Точно такое же возбуждение она испытывала, переодеваясь в костюм Мстителя. Только теперь перед ней стояла иная задача – хитростью заманить Хосе к себе, затем избавиться от него, сказавшись совершенно разбитой мигренью, быстренько надеть мужской костюм, взять шпагу и присоединиться к Кейду. Оставаться в стороне от таких грандиозных событий, как свержение алькальда и освобождение заключенных, она, конечно же, не могла.

   Они уже подошли к воротам, когда раздался чей-то испуганный вопль. Капитан Гарсиа, нашептывавший Лоре на ухо банальные комплименты, вздрогнул, остановился и спросил:

   – Что за вопль?

   – Не знаю, – пожала плечами Лора. – Наверное, кто-то перепил хереса и свалился в бассейн.

   Хосе рассмеялся и успокоился:

   – Вероятно, так оно и есть. Похоже это круглый болван и пьяница Мендоса: он имеет обыкновение напиваться вдруг к концу банкета и падать под стол. Сегодня же он, очевидно, решил внести в свою программу некоторое новшество. Ха-ха-ха!

   Однако новый пронзительный крик омрачил веселое настроение капитана и заставил его насторожиться. Лора побледнела и оцепенела, Вспыхнула беспорядочная револьверная пальба, истерически завизжали дамы, благородная публика начала разбегаться.

   – Стойте здесь! – приказал Лоре капитан и, обнажив шпагу, побежал во внутренний дворик усадьбы алькальда, где, судя по всему, и заварилась каша.

   Картина, открывшаяся ее взору спустя минуту, подействовала на нее отрезвляюще, и она остановилась, спрятавшись в тени раскидистого дерева. Благоразумный поступок спас ее, так как толпа обезумевших со страху женщин, убегающих с места ужасных событий, наверняка сбила бы ее с ног и растоптала. В воротах образовалась давка, имение огласилось истошными криками раненых и мольбами напуганных о помощи. А в особняке и вокруг него бились насмерть охранники дона Луиса и взбунтовавшиеся пеоны. Сообразив, что без оружия ей здесь нечего делать, Лора стала пробираться сквозь кусты к административному флигелю.

   На ее удачу, вход в него никем не охранялся, должно быть, все солдаты побежали на помощь охранникам алькальда. Волосы Лоры рассыпались по плечам, платье треснуло сзади по шву, по лицу струился пот. Но чутье подсказывало ей, что останавливаться нельзя, нужно как можно скорее пробраться в подземелье и освободить Сериту. Пинком открыв массивную входную дверь, она стремительно миновала длинный полутемный коридор, сняла с крючка в приемной суда связку ключей, отперла одним из них дверь потайного хода и, помолившись, начала спускаться в подземелье, освещенное чадящими факелами.

   Ноги ее скользили по влажным ступеням, ключи предательски позвякивали в дрожащей руке, в любой момент она могла запутаться в подоле своего длинного золотистого платья, потерять равновесие и покалечиться. Но ангел-хранитель уберег ее от беды, и, благополучно достигнув тоннеля, Лора побежала по нему в глубь темницы, где находились камеры для женщин. Наконец она отыскала нужную ей дверь и, подобрав ключ, отперла ее. Навстречу ей устремились изможденные женщины-заключенные. Одна из них спросила:

   – Вы пришли, чтобы нас освободить, добрая сеньорита?

   – Да, поскорее выходите отсюда. А где Серита? – спросила Лора.

   – Я здесь! – откликнулась служанка.

   – Быстрее выходите в коридор! Нам нужно уносить отсюда ноги. Ты знаешь, где находится выход?

   – Конечно, донья Лора!

   – Тогда не медли! Я догоню тебя, как только выпущу из камер мужчин.

   – Я пойду с вами! Я вас здесь не брошу!

   – Ладно, так и быть, – неохотно согласилась Лора.

   Они стали отпирать мужские камеры. Ошалевшие от радости заключенные рванулись к выходу. Но внезапно на их пути возник капитан Хосе Гарсиа. Широко расставив ноги, он мрачно ухмылялся, положив руку на рукоять шпаги. У него за спиной стояли вооруженные ружьями солдаты.

   – Так вот почему вы изъявили желание осмотреть тюрьму! – сверлил он Лору ненавидящим взглядом. – Я считал вас наивной простушкой, ангелом во плоти, а вы оказались коварной интриганкой! Что ж, вам придется заплатить за нанесенное мне оскорбление, сеньорита Аллен. Я не люблю, когда из меня делают дурака.

   – Это совсем не трудно, капитан, – язвительно ответила она, гордо вскинув подбородок. – Вы просто созданы для такой роли!

   Гневно сверкнув глазами, Гарсиа рявкнул:

   – Вы пожалеете о своих дерзких словах, сеньорита Лора!

   – Нет, капитан! Я не стану о них жалеть, потому что говорю правду. Вы круглый болван от рождения!

   Хосе пришел в ярость и сделал шаг вперед, желая пронзить свою обидчицу шпагой. Лора даже не шелохнулась и обожгла его презрительным взглядом.

   – Что ж, убейте меня! – произнесла она. – Ваши подчиненные по достоинству оценят такой подвиг! Ведь не всякий гвардеец сразит клинком безоружную женщину.

   – Вы злоупотребляете моим терпением! – предостерег Гарсиа, однако заколебался, опасаясь за свою репутацию. Применить оружие он так и не решился, но влепил Лоре звонкую пощечину. – Будешь знать, как оскорблять офицера, путана! – закричал он.

   От удара Лора пошатнулась и упала на руки Серите. Хосе злорадно рассмеялся и приказал солдатам проводить ее в его кабинет.

   – А я тем временем загоню взбесившееся стадо в клетки, – добавил он, помахивая шпагой.

   Но тут прогремел выстрел, и солдат, стоявший на верхней ступени, упал и покатился вниз. Гарсиа склонился над ним.

   – Он убит! Занять оборону! Быстрее, кретины! Иначе нас всех перебьют! – крикнул он.

   – Слишком поздно спохватился, Гарсиа, – раздался хорошо знакомый Лоре хрипловатый насмешливый голос, и взорам ошеломленных солдат и перепутанных заключенных предстал Кейд, облаченный в черный плащ и черную маску. В одной руке он сжимал дымящийся револьвер, а в другой – обнаженную шпагу. Один из стражников истошно завопил:

   – Это Мститель! Нам всем настал конец! Он бессмертен!

   – Замолчи, дебил! – рявкнул капитан Гарсиа. – Он простой смертный, сейчас же схватите его, жалкие трусы!

   Один из солдат взмахнул шпагой, но Кейд проворно подставил под удар свой клинок и ловким приемом выбил из руки нападавшего оружие. Остальные солдаты в ужасе отпрянули и, побросав ружья, побежали вниз по лестнице, расталкивая стоявших за спиной Лоры заключенных. Один только Хосе не дрогнул, он еще сильнее разозлился и стал оказывать Кейду яростное сопротивление. Лоре вспомнилось, что она предчувствовала их смертельный поединок, и Кейд словно угадал ее мысли:

   – Наконец-то мы скрестили шпаги, Гарсиа! Долго же я ждал решающего момента!

   Заклятые враги принялись остервенело размахивать сверкающими клинками, звон и скрежет металла перемежался с их отборной руганью и громкими возгласами. С замирающим от страха за Кейда сердцем Лора медленно пятилась вдоль стенки подальше от места схватки, сжимая руку Сериты, которая едва дышала от ужаса. Из распахнутой двери тем временем доносились отзвуки побоища, продолжавшегося во дворце. В любую минуту бой мог переместиться и в подземелье. Кейд внезапно поскользнулся, и Гарсиа задел клинком его руку. Кейд болезненно охнул и закусил губу. На рукаве у него выступила кровь.

   – Пречистая дева Мария! – испуганно пробормотала Серита.

   Лора поняла, что медлить больше нельзя, и, наклонившись над убитым солдатом, схватила его шпагу.

   – Пресвятая Божья угодница! – прошептала служанка. – Значит, вы действительно владеете оружием, госпожа?

   Не теряя времени на ответ, Лора схватила ее за руку и потянула по коридору.

   – Куда вы меня тащите, сеньорита? – стуча зубами, спросила ошалевшая Серита. – Ведь там снаружи нас схватят солдаты!

   – Ты должна бежать! – Лора подтолкнула ее к двери. Но обессилевшая Серита вцепилась ей в плечи, умоляя бежать вместе с ней. – Не задерживай меня! – прикрикнула на служанку Лора. Но та словно бы приросла к полу и не желала внять ее уговорам.

   – Будь ты проклят, Альварес! – пронзительно вскричал капитан Гарсиа.

   Лора обернулась и увидела, что клинок Кейда достиг цели и поразил Хосе в предплечье. Вдохновленный успехом, Кейд стал сражаться с еще большей яростью. Гарсиа умело защищался, медленно отступая под градом его ударов. Истекая кровью, он, однако, постепенно слабел и все чаще ошибался. Кейд злорадно усмехнулся и в очередном выпаде пронзил клинком его грудь. Струя алой крови хлынула из раны, Гарсиа изумленно вытаращил глаза, чертыхнулся и рухнул на сырой каменный пол. Кейд удовлетворенно хмыкнул, взглянул на Лору и Сериту и крикнул:

   – Бегите к потайному ходу!

   В последний раз посмотрев на лежащего на полу бездыханного капитана, Лора подхватила служанку под руку и устремилась по тоннелю к выходу из подземелья. Дверь оказалась распахнутой настежь. Серита, улыбнувшись, начала подниматься вверх по крутой лестнице, наконец-то поверив, что скоро очутится на свободе. В пустом зале канцелярии беглецам никто не встретился, но во дворе дорогу им преградил запыхавшийся солдат с перепачканным грязью и пороховой гарью лицом и окровавленной шпагой, которую он сжимал в руке. Очевидно, он намеревался спрятаться от повстанцев в доме. Неожиданная встреча с вооруженной решительной дамой в разорванном золотистом платье и странным мужчиной в маске и черном плаще пробудили в нем решимость бороться за свою жизнь до конца. Отступать ему было некуда, за спиной у него шел ожесточенный бой. Поэтому он без лишних слов бросился в атаку.

   Лора хладнокровно парировала его удар и, перейдя в стремительную контратаку, поразила обескураженного противника точно в сердце. Пронзив грудь, клинок вышел у него из спины. Лора оцепенела, потрясенная содеянным, Серита завизжала и упала на землю, лишившись чувств. Кейд стянул мертвеца со шпаги, пнул его сапогом в грудь, обнял Лору за талию и помог ей устоять на ногах.

   – Дыши глубже, это успокаивает, – бросил он ей и, обернувшись, сердито крикнул: – Вставай, Серита! Иначе не доживешь до свадьбы. Нам нужно выбраться целыми и невредимыми из этой заварушки.

   Серита встрепенулась и живо вскочила на ноги.

   – За мной, не отставать! – скомандовал Кейд и первым побежал мимо толпы дерущихся мужчин к садовой дорожке, ведущей в увитую плющом беседку на бугорке. К счастью, она оказалась пустой, ее деревянный пол был сплошь усыпан черепками цветочных горшков и землей. – Оставайтесь здесь, – приказал он обеим женщинам. – Я скоро вернусь.

   Все еще трепеща от страха, Серита и Лора молча кивнули. Кейд перевел дух и куда-то убежал. Серита начала хныкать, впав в истерику. Лора прислонилась к стене беседки спиной и прошептала:

   – Я убила человека… Как ужасно!

   Она, вероятно, тоже потеряла бы самообладание и разрыдалась, если бы внезапно во дворе не раздался чей-то крик:

   – Глядите, это же Мститель! Спасайся, кто может!

   Солдаты начали разбегаться, бросая на землю оружие.

   Вооруженные вилами и косами индейцы-крестьяне окружили замешкавшихся вояк и взяли их в плен. Вскоре кровавая битва прекратилась. Двор огласился ликующими криками счастливых победителей. Серита очнулась и спросила:

   – А где сеньор Альварес? Надеюсь, он жив?

   Лора подошла к перилам беседки и взглянула на площадку перед дверями канцелярии: на ней стоял с перекошенным от злобы и исцарапанным лицом дон Луис. Руки его были крепко связаны за спиной. Чуть поодаль от него стоял Кейд.

   – Прошу внимания! – громко призвал Кейд всех к тишине. – Наш алькальд желает вам что-то сказать.

   Лишь теперь Лора разглядела клинок, упершийся в спину дона Луиса. Кейд знал, как заставить упрямого тирана уважать простой народ. Стоявшие во дворе пеоны и солдаты притихли.

   – Милостивые господа! – прокашлявшись, начал алькальд. – Добрые горожане Игеры! Объявляю вам, что я слагаю с себя свои полномочия и передаю их… – Он запнулся и покосился на Кейда. – Так кому же я должен уступить свой пост? Вам?

   – Нет, дон Луис, не мне, а дону Бенито Альваресу. Все в городе знают, что он добропорядочный человек и не станет угнетать людей, как вы, сеньор, – ответил ему Кейд.

   Дон Луис кивнул и громко воскликнул:

   – Приветствуйте же своего нового алькальда – дона Бенито Альвареса! Пожелаем ему успехов во всех его делах. – Он обернулся и тихо спросил у Кейда: – Ну а теперь вы меня, наверное, убьете?

   Лора ахнула и затаила дыхание, заметив, как вспыхнули в глазах Кейда искры ненависти. Однако он взял себя в руки и спокойно ответил:

   – Боюсь, что вам не удастся так легко отделаться. Вам предстоит отправиться под конвоем в Мехико и держать ответ за все свои неблаговидные деяния перед судом. Доказательства ваших преступлений уже собраны и в скором времени будут представлены мексиканскому правительству.

   – Но ведь меня там повесят! – побледнел дон Луис.

   – Вашу судьбу решит суд, – провозгласил Кейд.

   Передав свергнутого диктатора и казнокрада конвоирам, которыми командовал Филипп Аллен, Кейд вместе с новым алькальдом доном Бенито пришел к женщинам в беседку.

   – Первым же своим указом я помилую своего внука, – с улыбкой сказал раскрасневшийся от волнения старик. – Твой план был великолепен, Никола! Но объясни мне, почему ты сделал алькальдом именно меня? Ведь народ наверняка предпочел бы видеть на этом посту Мстителя! Признаться, мне долго не верилось, что неуловимый герой – ты. Если помнишь, я даже упрекал тебя в трусости и утверждал, что ты не желаешь помочь своим соотечественникам. Почему ты не доверял своему дедушке, Никола? Я бы никогда не выдал Мстителя властям.

   Кейд улыбнулся. Подтолкнув к нему Лору, он заявил:

   – Ты заблуждаешься, мой дорогой дедушка! Я скрывал от тебя вовсе не свою тайну. Дело в том, что Мститель не я, а совсем другой человек.

   – Что? Не ты? – вытаращив глаза, спросил удивленный старик, – Но почему тогда на тебе его плащ?

   – Я надел его лишь для того, чтобы запугать солдат и воодушевить повстанцев, – пояснил Кейд. – Появление легендарного героя в разгар битвы придало крестьянам сил и сломило дух прислужников. Ради победы народа стоило поступиться своей гордостью.

   – Но кто же все-таки Мститель? – спросила Серита, наморщив лоб.

   Кейд не успел ей ответить, потому что его опередила Лора.

   – Пусть это останется пока тайной, – улыбнулась она. – А вдруг его помощь снова кому-нибудь понадобится?

   Кейд обнял ее и нежно поцеловал. Глаза дона Бенито увлажнились от умиления, а Серита покачала головой:

   – Сдается мне, что Мститель здесь уже вряд ли когда-нибудь объявится.

Эпилог

   – Ты не задумываешься над тем, что с тобой могло бы случиться, упрямая женщина, если бы я вовремя не пришел к тебе на помощь? – шутливо нахмурив брови, спросил у Лоры Кейд. – Мне страшно даже представить, как поступил бы с тобой Гарсиа.

   – Но у него же ничего не вышло! – с улыбкой возразила Лора. – И давай не будем говорить о грустном!

   Они лежали обнявшись на большой кровати в просторном гостиничном номере с видом на океан. Из открытого окна веяло прохладой. Слова Кейда воскресили в памяти Лоры изумленное лицо Карлотты, когда он деловито сообщил ей, что развелся с Сесиль и хочет жениться на дочери Филиппа Аллена, ее падчерице.

   – Смелый поступок, – с улыбкой произнес Филипп. – Он требует мужества, ведь моя дочь не склонна кому-либо подчиняться и прислушиваться к чьим-то добрым советам.

   Так она стала супругой лежащего с ней рядом красивого и дерзкого мужчины, который не только придумал хитроумный план свержения дона Луиса, но и успешно осуществил его, возглавив восстание. Тирана и расхитителя казенных денег отправили на корабле в Мексику под охраной взвода солдат, которыми командовал жених Сериты Хуан Гонсалес.

   – Так ты уже не сердишься на меня, что я пыталась в одиночку освободить Сериту? – спросила Лора.

   Кейд лениво потянулся и погладил ее ладонью по голове:

   – Вообще-то мне следовало бы тебя поколотить за необдуманный поступок. Взять кнут, окунуть его в соленую воду и хорошенько тебя проучить, как упрямую ослицу.

   – Но ведь ты так не сделаешь? – прошептала Лора.

   Глаза Кейда лукаво прищурились, и в них заплясали хорошо знакомые ей чертики. Он выдержал паузу и, улыбнувшись, ответил:

   – Во всяком случае, не сейчас. Сперва я намерен заняться чем-то более приятным…

   Лора обвила руками его шею и, с нежностью прильнув к нему, подумала, что у них все будет хорошо. И ни годы, ни расстояния, ни война, назревающая между Калифорнией и Мексикой, их не разлучат. Кейд, конечно же, не останется в стороне во время конфликта, но потом он обязательно вернется домой живым и невредимым, и они еще долго будут жить в мире, любви и согласии.

   Влажные губы Кейда коснулись ложбинки на ее груди, и Лора томно вздохнула, предвкушая новые ласки. Все несвоевременные мысли исчезли из ее головы, испепеленные жаром его поцелуя. Он стал ее нежно поглаживать, нашептывая ей на ухо слова любви, столь милые ее сердцу. И Лора радостно воскликнула:

   – Я люблю тебя, Кейд! О Боже, как же я счастлива!


Примичания

Примечания

1

   Алькальд – старшина общины, судья, губернатор (исп.).