Мечта о любви

Джоан Дарлинг

Аннотация

   Мечта о любви оставалась мечтой – и для тихой, робкой Эшли Суон, и для сурового мачо Дэна Кендалла…

   Однако Дэн почти случайно спас тонущую Эшли – и МЕЧТА О ЛЮБВИ внезапно обернулась НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБОВЬЮ!

   Любовью, которая придает хрупкой, несмелой женщине неожиданную силу духа, а самоуверенному, циничному мужчине – умение быть нежным и преданным! В конце концов, именно любовь творит настоящие чудеса!




Джоан Дарлинг
Мечта о любви

Глава 1

   Ее кошмары всегда начинались одинаково: подступали медленно, незаметно, ничем не предвещая грядущий ужас. Этой ночью Эшли опрометью выскочила из погруженного в сон коттеджа и на подгибающихся ногах побежала по холодному белому песку к кромке воды. Луна была надежно укрыта за низкими мрачными тучами. Лишь слабый отсвет из окон четырехэтажного особняка, возвышавшегося над изящным белоснежным коттеджем Джессамин, падал на кроны стройных пальм, окаймлявших берега острова Санибел.

   Она замедлила шаг и заставила себя дышать глубоко и размеренно. Это помогало справиться с нервным ознобом и побороть тот панический ужас, что охватывал ее всякий раз во время кошмаров. Ей пришлось внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не пораниться об острые осколки раковин и не раздавить юрких крабов, морских червей и прочих созданий, выброшенных на берег неспокойными водами Мексиканского залива. Это было не так-то просто в самые темные, глухие предрассветные часы. Впрочем, темнота была только на руку. Меньше всего девушка желала, чтобы ее кто-то заметил, да и ей самой никого не хотелось видеть. Особенно в таком состоянии: слабая, дрожащая, беспомощная, раздавленная чувством раскаяния и вины.

   Хотя катастрофа случилась в начале декабря, то есть больше шести недель назад, кошмары по-прежнему врывались в сон Эшли, неотвратимые и жестокие, как летняя гроза. И всегда ей снился самолет, рухнувший в темную холодную реку, и его беспомощные пассажиры, оглушенные падением, погружавшиеся в ледяную пучину, замерзавшие и тонувшие в равнодушной реке. А сама Эшли боролась и боролась без конца с упрямыми тугими струями, чтобы спасти Уэрнера. На этом месте она обычно в ужасе просыпалась, медленно, болезненно приходила в себя и возвращалась к реальной жизни.

   Однако днем бывало еще хуже. Без предупреждения, безо всякой видимой причины в ее подсознании срабатывал какой-то пусковой механизм, и картина крушения вспыхивала в памяти подобно взрыву. Эшли застывала, зажмурившись и стиснув до боли кулаки, и по капле выдавливала из себя леденящий ужас. Как это ни странно, но теперь она страдала от боли и страха гораздо сильнее, чем в тот момент, когда случилась катастрофа и ее жизни действительно угрожала опасность.

   – Посттравматический стресс, – твердил ее психотерапевт. – Это нормальная реакция человеческой психики. Ваша неосознанная тревога, подавленность, скорбь, страх и ярость вполне оправданны. Пройдет не один месяц, прежде чем симптомы станут слабее, и, возможно, не один год, пока они не исчезнут окончательно.

   Сразу после катастрофы она вообще ничего не чувствовала. Но это было затишье перед бурей. Она разыгралась в полную силу лишь через несколько недель. И сегодня ночью Эшли едва преодолела судороги в горле, подавляя безмолвный крик о помощи. Сердце готово было выскочить из груди, а кожа стала холодной и липкой от пота. Жуткое ощущение собственной беспомощности было настолько сильно, что заставило ее проснуться. Охваченная паникой, она едва соображала, что делает. Выскочила из кровати и ринулась наутек из коттеджа.

   С моря тянуло холодом. Эшли моментально озябла в своей топкой белой ночной рубашке и обхватила себя за плечи, но не спешила возвращаться в коттедж. Ей было приятно дышать соленым морским воздухом и вслушиваться в то, как бьются о берег волны, порождая глухое эхо где-то в глубине острова. Там, где вода лизала берег, пролегла дорожка влажного бархатного песка, плотно утрамбованного приливом. Однако у самой кромки воды Эшли снова остановилась, охваченная нерешительностью. Ей пришлось дважды напомнить себе о том, что она отлично плавает и всегда любила воду… пока не случилась катастрофа.

   Она стиснула кулаки и заставила себя шагнуть в воду. Шаг, еще один, и еще… Мягкая прохлада ласково обхватила щиколотки. Это ненавязчивое прикосновение помогло Эшли набраться сил и уверенности для того, чтобы идти дальше.

   Внезапно по темной блестящей поверхности скользнул яркий и острый луч света. Ошеломленная, Эшли резко обернулась. На дальнем краю пляжа мелькала целая россыпь беспорядочно двигавшихся огоньков. Наверное, это возвращаются с ночного промысла ловцы креветок. До них отсюда было не меньше полумили, вряд ли они заметят ее в предрассветной тьме. Вода уже доставала ей до пояса и играла полами ночной рубашки, превратившимися в полупрозрачные крылья. Мало-помалу Эшли успокаивалась, внимая размеренному движению морских волн. Ах, если бы эти равнодушные волны, увенчанные шапками белой пены, могли вымыть из ее сердца болезненные воспоминания о прошлом!

   Ее внимание привлек новый луч света. Она оглянулась и широко распахнула глаза от удивления. Замеченные ею огоньки успели выстроиться в неровную цепочку и медленно, но неуклонно двигались по пляжу прямо к ней! Эшли с досадой нахмурилась. Это были не ловцы креветок, а сборщики редких раковин. Они готовы часами таскаться по пляжу в поисках какой-нибудь особо ценной ракушки – типа львиной лапы или юнонии. Океанский прилив часто выносит на берега острова Санибел эти изящные дары моря. Ее внимание привлек загорелый мускулистый мужчина в красных купальных плавках и белой ветровке. Он намного опередил своих спутников и брел по пляжу, низко опустив голову и всматриваясь в каждую ракушку у себя под ногами.

   Эшли решительно двинулась вперед. Прохладная вода доставала ей до подбородка, приятно щекоча шею и спину и превратив длинные волосы в золотую вуаль, прикрывавшую плечи. Девушка запрокинула голову и легла на спину, позволяя плотной соленой воде нести себя в сторону моря. Эшли закрыла глаза и не удержалась от довольной улыбки. Наконец-то ей удалось одержать хотя бы самую маленькую победу! Впервые после катастрофы она не поддалась страху и тревоге, заставлявших ее бояться воды.

   А что, если она сейчас нырнет и даже доберется до самого дна залива? Появится ли она из морской пены обновленной, свободной от вины и раскаяния, не дававших ей покоя ни днем ни ночью? Захваченная этой дикой идеей, Эшли набрала полную грудь воздуха и ринулась вниз. Вода давила на барабанные перепонки, отчего в ушах возник ровный глухой шум. Волосы причудливо развевались перед ее лицом, словно пряди водорослей, потревоженные приливом. Уверенно работая ногами, она погружалась все глубже, пока не коснулась шершавого панциря крупного краба, наполовину закопавшегося в песок на океанском дне. Медленно выпуская воздух из легких, Эшли развернулась и поплыла вверх.

   Внезапно она ощутила чье-то присутствие: предупредило об этом то ли обостренное шестое чувство, то ли новые завихрения воды, коснувшиеся кожи. Так и есть: мимо нее торпедой пронеслось темное длинное тело! «Неужели акула?» – с тревогой подумала Эшли. Несколько стремительных мощных гребков – и вот она уже на поверхности моря. У нее за спиной послышался громкий шипящий звук – как будто у кого-то от удивления перехватило дыхание.

   Отчаянно колотя руками по воде, она извернулась, чтобы посмотреть через плечо… Темные блестящие глаза, широкая дружелюбная ухмылка: это же дельфин! Она с облегчением рассмеялась, пихнула дельфина в бок и отплыла в сторону. Рядом показался еще один дельфин, следом за ним – третий. Она и сама не заметила, как очутилась в самом центре стаи. Темные тела мелькали перед глазами, то выскакивая на поверхность, то исчезая – как будто нарочно устроили представление для своей единственной зрительницы.

   Повинуясь внезапному легкомысленному порыву, Эшли щелкнула по носу ближайшего дельфина и отплыла в сторону. В ответ ее легонько толкнули в левое плечо. Из воды выглянула лукавая физиономия другого дельфина. Весело хохоча, Эшли продолжала плескаться, по мере сил участвуя в этой забавной игре в догонялки.

   Где-то далеко на берегу над водой разнесся громкий отчаянный крик. Она оглянулась: наверное, что-то случилось на пляже? Загорелый охотник за раковинами в красных плавках в два рывка стащил с себя ветровку, кинул на песок, дико замахал руками и с разбегу кинулся в волны.

   – Держитесь! Я сейчас!

   Эшли оцепенела от удивления. В серых сумерках, предшествовавших рассвету, люди гасили один за другим свои фонари, метались по берегу, показывая на воду, и возбужденно перекликались:

   – Вот, вот она!

   – Где?

   – Вон там, далеко!

   – Скорее! Она тонет! Ее сносит в море!

   Эта картина моментально разбудила в памяти Эшли другую сцену, от которой в жилах застыла кровь. Тревожные крики отдавались в голове стозвонным эхом. Она резко выпрямилась и стиснула зубы. На этот раз она не поддастся приступу паники. Ее не затянет снова этот кошмар! Девушка резко отвернулась, чтобы не видеть людей на берегу, но вместо дельфиньих морд увидела вокруг себя искаженные мукой расплывчатые человеческие лица, уходившие все глубже в темную ледяную воду реки. Пронзительные голоса, полные смертного страха и боли, невнятные стоны и мольбы о помощи снова зазвенели в ушах. От ужаса она была не в силах двинуть и пальцем. Горло сдавило судорогой, сознание ускользало, Эшли проваливалась вниз, вниз, все глубже в бездонную черноту.

   Тревожный крик не давал ей покоя, снова и снова отдаваясь эхом в мозгу. Кровь оглушительно стучала в ушах. Она закашлялась, стараясь избавиться от попавшей в легкие воды, и только теперь сообразила, что ее куда-то тащат. Спина прижималась к чьему-то твердому мускулистому телу. То и дело задевая ее ноги то коленями, то ступнями, неизвестный пловец умело поддерживал Эшли за подбородок. Луна наконец-то соизволила выглянуть из-за туч и высветила на воде длинную серебристую дорожку. Сборщики ракушек сгрудились на берегу, готовые оказать спасенной первую помощь.

   Когда незнакомец встал на ноги, оказалось, что вода едва доходит ему до пояса. С легкостью и сноровкой рыбака, привыкшего управляться с тяжелой от улова сетью, он подхватил Эшли на руки и споро зашагал к берегу, к желтому оштукатуренному особняку с алой черепитчатой крышей. Широкая терраса выходила на идеально ухоженную лужайку с обширным прудом. По краям лужайки были разбиты клумбы, пестревшие яркими цветами, особенно заметные на фоне белого песчаного пляжа.

   По телу Эшли прошла волна нервной дрожи. Кожа покрылась мелкими противными пупырышками, и она смущенно подумала о том, что полупрозрачная мокрая рубашка не способна скрыть напряженно затвердевшие соски. Тем временем спасатель поставил девушку на ноги, не переставая ее поддерживать, поднял с песка свою ветровку, накинул ей на плечи и застегнул воротник. Ветровка оказалась очень большой и свисала почти до колен – намного ниже, чем ночная рубашка. Незнакомец наклонился и заботливо закутал ноги Эшли. Одной рукой он взял ее за плечи, другой подхватил под колени, прижал к себе и осторожно уселся прямо на песок под ярким пляжным зонтом в синюю и белую полоску. Мужчина нежно погладил Эшли по щеке и прижал ее головку к своему горячему плечу.

   Она увидела, с каким искренним сочувствием он старается заглянуть ей в лицо.

   – Как вас зовут? – негромко спросил он. – Где вы живете?

   Эшли открыла рот, собираясь ответить, – и не смогла выдавить из себя ни звука. В отчаянной попытке преодолеть сковавший ее ужас она обхватила своего спасителя за шею и спрятала лицо у него на груди.

   – Все хорошо, – терпеливо приговаривал он. – Со мной вам ничто не грозит. – Его мускулистые руки не выпускали Эшли из надежного живого кольца.

   Ощущение тепла и покоя растекалось по оцепеневшим жилам подобно живому золотистому меду. Мало-помалу она перестала дрожать, тяжело вздохнула, будто приходила в себя после утомительного подъема на гору, расслабилась и закрыла глаза.

   Незнакомец по-прежнему держал ее на руках, тихонько баюкая, словно желал поделиться теплом своего тела и защитить от холодного, резкого ветра с моря. Сильные пальцы с удивительной нежностью прошлись по ее лбу, убирая спутанные пряди волос, и стали массировать затылок медленными кругообразными движениями. Еле слышно он нашептывал ласковые утешительные слова. Эшли и не заметила, как наступил рассвет и кромка неба над серыми водами залива окрасилась в розовые, пурпурные и оранжевые тона. Стайка серых куликов пронеслась над сверкающим влажным песком, покачалась на мелкой волне и снова взлетела, чтобы окончательно скрыться из виду. Небольшой клин крикливых чаек приземлился на пляже и выстроился в шеренгу, как будто желая отдать честь восходу солнца. Постояв неподвижно несколько секунд, птицы снова сорвались с места, оглушительно крича и хлопая крыльями.

   Эшли подняла голову, чтобы как следует разглядеть незнакомца. Его никак нельзя было назвать писаным красавцем, но правильные черты лица и открытый взгляд, полный внутреннего достоинства, внушали уважение и располагали к себе. Гладкая здоровая кожа, загоревшая до буро-землистого оттенка, особенно подчеркивала яркую соломенную шевелюру и густые выгоревшие брови. Синие глаза отливали сталью и цветом напоминали бушующее море. Сейчас они были полны тревоги и сочувствия и радостно засверкали, как только стало ясно, что с Эшли все в порядке. Он медленно улыбнулся. Она моментально зарделась от смущения и торопливо поинтересовалась:

   – Кто вы?

   – Меня зовут Дэн, Дэн Кендалл. – Он окинул ее с головы до ног добродушным, внимательным взглядом. – Но сейчас мне гораздо важнее знать, кто вы и как себя чувствуете.

   Эшли весело улыбнулась, но стоило ей заговорить – и голос предательски дрогнул.

   – Я Эшли Суон, и я… я чувствую себя прекрасно!

   Не могла же она признаться первому встречному; что страдает от ночных кошмаров и что нынче ночью ее снова настиг приступ паники? До тех пор пока не случилась та катастрофа, она умела справиться с любой проблемой и всегда встречала опасность лицом к лицу. Это внушило ей тайную гордость и веру в то, что она наделена немалой отвагой и хладнокровием. Но никакая отвага и хладнокровие не могли спасти ее от страшных снов, навеваемых собственной памятью.

   Эшли готова была завыть от отчаяния. Все, чего она хотела сейчас, – вернуть контроль над собственной жизнью. Раз и навсегда избавиться от унизительного парализующего страха, завладевшего ее сердцем. И снова летать на самолетах компании «Палм-Эйр». Ей не хватало того ощущения свободы и уверенности в себе, которое давали только полеты. Она уже не раз пожалела о том, что поддалась на уговоры Джессамин и Теда и осталась жить с ними. Но они совершенно искренне верили в то, что должны быть рядом с Эшли, пока она не избавится от преследовавших ее кошмаров и приступов ложной паники. Их общество действительно пошло Эшли на пользу, и приступы становились все слабее и реже, но сколько еще нужно было ждать, пока они совсем прекратятся?

   Она заставила себя улыбнуться и попыталась встать, но Дэн ласково и настойчиво прижал к плечу ее голову и вынудил остаться на месте.

   – Не спешите – у вас все еще нездоровый вид!

   Он смотрел на нее, наклонившись так низко, что горячее дыхание касалось ее щеки, и у Эшли часто забилось сердце. Она вдруг с необычайной остротой ощутила близость мужчины: сильные руки, готовые отразить любую беду, густые жесткие волосы на груди, щекотавшие ей щеку, соленый привкус тела, согревавшего Эшли своим теплом. Еще немного – и она поверит, будто между ними действительно что-то есть! Она едва заметно вздрогнула от испуга и поспешила высвободиться из чересчур приятных объятий. Чтобы не выдать нервный озноб, ей пришлось обхватить колени руками и уткнуться в них подбородком.

   – Мне уже гораздо лучше, честное слово… Все в порядке, – выдавила она из себя, стараясь выглядеть как можно бодрее.

   Спаситель воспринял эту новость с явным облегчением, но тут же спросил:

   – Что же с вами случилось? Заплыли слишком далеко?

   На миг черты лица Эшли сковала неподвижная маска, как будто она оказалась в тени от облака.

   – Это… это просто случается иногда со мной – вот и все.

   – Не хотите об этом поговорить? – предложил он с искренним сочувствием.

   Эшли судорожно глотнула, разглядывая пальцы ног, погруженные во влажный песок. Никогда и никому она не рассказывала, что же случилось в ту ночь на самом деле. И была немало удивлена, осознав, что ее так и подмывает исповедаться этому доброму, участливому незнакомцу. Как это ни странно, но он внушил ей такое чувство, будто они знакомы целую жизнь. У нее не укладывалось в голове, как можно испытывать такое доверие к первому встречному и в то же время бояться признаться в своих грехах близким и любимым людям. Девушка глубоко, со всхлипом вздохнула.

   – Ну, вы понимаете, у меня то и дело бывают кошмары, а иногда приступы паники. – Она умолкла, настороженно ожидая его реакции. Он по-прежнему был полон внимания и сочувствия. Он не произнес ни слова, и одного его вида было достаточно, чтобы понять: Дэн ждет продолжения. Он действительно готов был просто выслушать ее и не стремился задавать вопросы, оценивать ее поступки или давать советы.

   – И я ничего не могу с этим поделать. Когда это начинается… Эшли хотела продолжать, но слова снова застряли у нее в горле. Язык не желал повиноваться, чтобы описать все, что она пережила на самом деле. Она так и не посмела открыться – ни перед этим добрым незнакомцем, ни перед Джессамин и Тедом, ни перед своим психотерапевтом – ни перед кем. Правда по-прежнему оставалась надежно заперта в самом сокровенном уголке ее души. Только так, отгородившись от нее и делая вид, будто ее вообще не существует, Эшли могла жить дальше и не сойти с ума.

   – Может быть, я мог бы вам помочь, – ласково улыбнулся Дэн, стараясь ее подбодрить. – Поверьте, я умею слушать.

   На нее снова навалилось ощущение собственной беспомощности.

   – Я испробовала все, но так ничего и не добилась.

   – Вы обращались к психотерапевту?

   – Конечно, и не к одному. Я сделала все, что могла. Боюсь, это именно тот случай, когда время остается единственным лекарством. – Она подавила тоскливый вздох. – Хотя это может растянуться на целую вечность. Я недавно в этом убедилась. Едва успеваешь сжиться с одним эпизодом и позволяешь себе немного расслабиться, в памяти всплывает другой, и все повторяется с новой силой.

   Дэн осторожно сжал в ладонях ее руки и заглянул ей в глаза:

   – Поверьте мне, я искренне хочу вам помочь.

   Ее сердце облилось кровью от боли. Он так искренне сострадал Эшли, так стремился быть ей полезным, что разбудил на миг дикую, безрассудную надежду, давно погасшую в ее душе.

   – Я без конца твержу себе, что они оставят меня в покое, когда я научусь о них не думать. Хотелось бы на это надеяться.

   Она осторожно высвободила руки и попыталась пригладить спутанные мокрые волосы.

   – Вот почему мне не следует о них говорить.

   – О’кей, – добродушно улыбнулся он, – давайте поговорим о чем-нибудь другом. Вы имеете представление о том, как далеко вас отнесло в море? И какая там глубина? Слава Богу, я вовремя успел заметить, как вы там барахтались!

   – Честное слово, я отлично плаваю! – уверенно улыбнулась Эшли.

   – Не пытайтесь меня одурачить! – Дэн с ласковой укоризной покачал головой. – Я же все видел своими глазами. Вы из последних сил метались из стороны в сторону и то и дело выскакивали из воды, стараясь глотнуть воздуха!

   Эшли не выдержала и рассмеялась. Ей стало так неловко, что она покраснела до самых корней волос.

   – Вы не поверите, но я просто играла со стаей дельфинов!

   – А вот это действительно похоже на правду, – с облегчением кивнул он. – Я и сам пару раз участвовал в таких играх! – Он снова улыбнулся, не спуская с Эшли внимательного взгляда. От белозубой добродушной улыбки в уголках его рта появились забавные морщинки.

   Под его пристальным взором Эшли внезапно вспомнила, – что похожа на чучело. Мокрые волосы свисают до плеч, как грязные водоросли, ветровка распахнулась, а мокрая ночная рубашка так облепила тело, что не скрывает абсолютно ничего. Вот уж действительно – жертва кораблекрушения!

   Глаза Дэна вдруг весело сверкнули, и он воздел сильные руки к небу:

   – А я-то вообразил, будто спасаю вам жизнь!

   Эшли засмеялась и подумала, как это здорово: снова научиться хохотать во все горло, от души!

   – Ваше море такое соленое, что даже топор удержится на плаву!

   Дэн ответил с неожиданной серьезностью:

   – Честно говоря, спасение людей и животных от собственных глупостей и друг от друга – одно из моих основных занятий.

   Стараясь сгладить неловкость, Эшли протянула руки и позволила ему помочь ей подняться с песка.

   – Ну что ж, тогда я должна вас поблагодарить. Спасибо вам за то, что пришли на помощь.

   – Всегда к вашим услугам, – все так же серьезно ответил он. – В любое время дня и ночи. – Он легонько пожал ей руку, и почему-то этот жест вселил в Эшли новые силы.

   – А теперь расскажите мне, чем вы занимаетесь в то время, когда не спасаете жизни.

   Синие глаза вспыхнули неподдельным энтузиазмом, а на выразительных губах расцвела самая обаятельная в мире улыбка.

   – О полагаю, что могу считать себя потомственным почетным сборщиком ракушек! Отцы города нарочно держат меня здесь для сохранения местного колорита. – Дэн наклонил голову набок, искоса глянул на Эшли и спросил: – А вы?

   Эшли отняла у него руку и отвернулась. Она не хотела отшивать его слишком грубо, но и не собиралась поощрять к дальнейшему знакомству, рассказывая о себе. Ей следовало быть честной с самой собой и с окружающими. Ей следовало сразу расставить все по местам и дать понять, что их дружба заранее обречена на провал. И Эшли еле слышно пробормотала:

   – Я – простая туристка. Оказалась на этом острове случайно, проездом.

   Ей показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование.

   – И когда я снова вас увижу?

   Эшли моментально напряглась, как будто почувствовала угрозу собственной жизни. Она снова отвернулась, чтобы не отвечать на его открытый, искренний взгляд.

   – Мне очень жаль, но боюсь, что это невозможно.

   – Невозможно?! – Лохматая выгоревшая бровь поползла вверх. Дэн внимательно посмотрел на ее левую руку, где обычно носят обручальное кольцо. – Вы замужем?

   Она надолго задумалась, не зная, как отвечать. Если признаться, что вдова, – не поощрит ли это его к новым вопросам? Не захочет ли он узнать, где и когда погиб Уэрнер? Дэн явно принадлежал к тому типу людей, что способны проявить искреннее понимание и сочувствие. Сочувствие, которое окончательно убьет Эшли. Потому что ей придется врать. А если ей все-таки хватит отваги сказать ему об этом, он наверняка станет считать ее бессердечной дрянью. Ведь он ничего не знает и не может знать о том, как ей жилось с Уэрнером. И Эшли решительно тряхнула головой:

   – Нет, я не замужем.

   – Но тогда в чем же дело? Почему я не могу вас увидеть?

   – Не можете – и все.

   Уголки его рта приподнялись в добродушной ухмылке.

   – Леди, по законам нашего острова сборщик ракушек становится хозяином любого сокровища, найденного им на берегу! И я не потерплю отказа;

   – Увы – ничем не могу вам помочь, – мягко ответила она. Сняв ветровку и вернув хозяину со словами: – Большое вам спасибо и прощайте, Дэн Кендалл, – Эшли резко отвернулась, стараясь не потерять решимости, и поспешила прочь. Ветер бил ей в лицо и развевал волосы. Она не посмела обернуться, хотя чувствовала на себе пристальный взгляд. Дэн следил за Эшли, пока она не скрылась в коттедже Джессамин.

Глава 2

   – Боже милостивый, Эшли, что с тобой стряслось?

   Она едва успела перешагнуть порог, как услышала тревожный голос Джессамин. В тенистом внутреннем дворике, превращенном в миниатюрное подобие тропических джунглей, стоял переносной металлический столик, накрытый на троих. Джессамин с Тедом уже сидели за завтраком, пили кофе и ели тосты.

   Джессамин нарядилась в элегантный синий костюм, подходивший под цвет ее глаз, и собрала в пучок иссиня-черные блестящие волосы, открыв чистый высокий лоб. Несмотря на ранний час, она выглядела ухоженной и изящной, как и полагается модели самого высокого класса, которой она была до переезда на этот остров. Стоило ей увидеть собственными глазами, что Эшли жива и здорова, как выражение тревоги исчезло и ему на смену пришли радость и облегчение. Она поднялась с места, подошла к Эшли и чмокнула ее в щеку.

   – Ты как раз к завтраку, милая.

   На лице у Теда вместо привычной добродушной мины также застыли смущение и тревога. Тем не менее это не помешало ему тщательно побриться, аккуратно уложить густые каштановые волосы и подобрать спортивную рубашку в тон легким коричневым брюкам. Этот наряд выгодно подчеркивал его сухощавую высокую фигуру. Эшли усмехнулась про себя. Наверное, такого парня, как Тед, просто невозможно было застать врасплох. Каждый новый день он приветствовал с энтузиазмом человека, ожидавшего от жизни очередного приятного сюрприза и готового в любой момент ухватиться за колесо Фортуны. Но Эшли не собиралась винить его в излишней цепкости. Ведь именно благодаря этому качеству он стал самым успешным агентом по продаже недвижимости в компании «Санданс ресортс».

   Тед окинул Эшли проницательным взглядом. Его серые глаза обладали способностью в минуты гнева становиться холодными и разящими, как стальные клинки. Тягучий южный акцент, придававший его речи обаятельную мягкость, на этот раз только подчеркнул укоризненные нотки.

   – Эшли, детка, ты нас здорово напугала. Где ты была? Пропала неизвестно куда, в одной ночной рубашке!

   Эшли ответила на сразу. Ей не хотелось говорить всю правду. Если Джессамин и Тед узнают об истинной причине ее странной выходки, они наверняка встревожатся еще сильнее. И с Джессамин станется в припадке сестринской любви пропустить очередное собрание Общества новоселов. Даже сейчас, почти два месяца спустя после катастрофы, Эшли не способна была убедить Джессамин в том, что больше не нуждается в постоянном присмотре. Сестра все еще боялась, что с Эшли случится нервный срыв или она впадет в депрессию, и не отваживалась оставить ее одну, чтобы пойти, например, в гости. Хуже того: она вообще никуда не ходила без Эшли – будь то прогулка по пляжу или поход по магазинам. В каком-то смысле Джесс превратилась в чертовски настырную сиделку. Пару раз Эшли пыталась протестовать, но все ее прочувствованные речи разбивались о снисходительную терпеливую улыбку и твердокаменную убежденность ее младшей сестры.

   Проклиная собственную неловкость, Эшли пробормотала:

   – Простите, что так вышло… Я проснулась совсем рано… Было еще темно, и я решила прогуляться и поискать ракушки. – И добавила со смущенной улыбкой: – А еще я немного поплавала, и оттого у меня такой растрепанный вид!

   Тед снова окинул ее снисходительным взглядом и ласково покачал головой:

   – Детка, нужно быть совсем ненормальной, чтобы таскаться по пляжу в полной темноте и искать ракушки. Это только лишний раз говорит о том, что за тобой нужен глаз да глаз!

   Несмотря на добродушный небрежный тон, можно было не сомневаться, что Тед действительно решил не спускать с нее глаз. Чтобы она постоянно чувствовала его любовь и заботу и не страдала от одиночества. И чтобы, не дай Бог, не учинила над собой что-нибудь нехорошее, если не сможет справиться с яростью, виной и раскаянием, лишившими ее душевного равновесия после катастрофы. В душе Эшли невольно вспыхнула искорка раздражения и даже желание взбунтоваться, но она как можно скорее подавила эти чувства и выругала себя за неблагодарность. Ведь сестра с мужем искренне любят ее и желают ей добра. Почему бы и ей не пойти им навстречу?

   Прежде чем Эшли успела собраться с мыслями, она заметила, как Джессамин смотрит на полку в углу, возле выхода. Обычно они держали там палки и фонари – ту нехитрую снасть, которой пользуются охотники за ракушками, выходя на промысел в серый предрассветный час. Все эти вещи лежали на своих местах. И Джессамин многозначительно посмотрела на Эшли, давая понять, что обо всем догадалась.

   Эшли покраснела от стыда. Ее уловка не помогла скрыть правду. И теперь Джессамин все знает. Знает, что она покинула дом вовсе не ради ракушек. Догадается ли она, что сегодня ночью Эшли снова пыталась убежать от очередного кошмара? Тихим, проникновенным голосом Джессамин произнесла:

   – Милая, ты наверняка продрогла до костей. Ступай переоденься, пока я поджарю пару яиц.

   Эшли была только рада положить конец расспросам и поспешила в свою комнату. Первым делом она забралась под душ и долго наслаждалась теплыми струями, приятно щекотавшими чуткую кожу. Мягкое мыло с розовым маслом помогло избавиться от морской соли и колючего песка, набившегося в волосы. Она вытерлась насухо пушистым белым полотенцем и причесалась. Чистые волосы стали мягкими и блестели, как живое золото. Эшли надела свободную голубую блузку без рукавов, ярко-алую легкую юбку, широкий кожаный ремень и сандалии и вернулась во внутренний двор.

   Стоило ей оказаться за столом, и Тед снова пристал со своими расспросами:

   – Попалось что-нибудь интересное?

   – Нет, все как обычно. – Эшли никогда не умела врать и покраснела до корней волос. – Девять миллионов простых ракушек. – Она и сама не могла сказать, почему скрыла от Теда правду. В конце концов, ничего плохого она не совершила! Эшли машинально принялась ковыряться вилкой в яичнице, поданной ей Джессамин.

   Тед вальяжно откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее поверх своей кружки с кофе.

   – Зато я видел, как ты любезничала с каким-то парнем на пляже.

   Хотя взгляд был теплым и доброжелательным, Эшли зябко поежилась. Что именно Тед успел разглядеть? Как она прощалась с Дэном Кендаллом или как сидела у него на руках под полосатым зонтом? Почему-то ей ужасно не хотелось сообщать Теду и Джессамин о своем знакомстве с очаровательным парнем, случайно встреченным на берегу. Было бы гораздо приятнее самой смаковать подробности этой встречи и те краткие мгновения, когда благодаря Дэну Эшли верила, что достойна уважения и любви. Она буркнула что-то невнятное, потупилась и с преувеличенным старанием стала намазывать тост фруктовым джемом.

   Но отделаться от Теда было не так-то просто.

   – Мы его знаем? – терпеливо продолжил он.

   Эшли чуть не поперхнулась тостом. Чтобы не впасть в панику, она постаралась убедить себя, что Тедом движет простое любопытство. Он бы вел себя по-другому, если бы хотел ее в чем-то уличить. Прокашлявшись, она ответила:

   – Вряд ли.

   Джессамин с любовью посмотрела на мужа и сказала:

   – Тед решил во что бы то ни стало познакомиться со всеми жителями острова Санибел. И любого незнакомца воспринимает как вызов!

   – С незнакомцами вообще лучше не связываться! – покровительственно сообщил Тед. – Даже в раю можно запросто наткнуться на червивое яблоко!

   – Он просто нашел меня на пляже заодно с остальными ракушками! – шутливо призналась Эшли – и в ту же секунду пожалела о своей несдержанности.

   – Он хотя бы представился? – поинтересовался Тед с натянутой улыбкой.

   – Кен… по-моему, он назвался кем-то вроде Кендалла, – неуверенно промямлила Эшли.

   Улыбки на лице у Теда как не бывало. Они обменялись с Джессамин мрачными взглядами.

   – Наверное, это был Дэн Кендалл? – предположила Джессамин.

   – Точно! – отрезал Тед, и его выразительные губы брезгливо сжались. Он отхлебнул кофе с таким видом, как будто старался избавиться от неприятного привкуса во рту.

   Эшли не смогла скрыть, что удивлена такой реакцией.

   – Значит, ты с ним знаком?

   – Более чем достаточно. – Тед со стуком опустил свою кружку на стол. – Это самый обычный продувной бездельник с пляжа. То таскается по берегу за ракушками, то разъезжает по острову на своей задрипанной малолитражке. Самый настоящий прожигатель жизни! Никогда не видел, чтобы он был занят каким-то делом! Зато никогда не упустит случая состроить глазки богатой женщине! Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?

   Эшли почувствовала легкое разочарование. Пока она общалась с Дэном Кендаллом, у неё сложилось об этом человеке совершенно иное мнение.

   – Откуда ты знаешь, чем он зарабатывает на жизнь? В конце концов, вы с Джессамин живете здесь всего полгода!

   Это только подлило масла в огонь. Тед рассердился не на шутку.

   – Мне постоянно твердят о том, что весь прошлый год Кендалл поднимал страшную шумиху вокруг экологии острова, стоило «Санданс ресортс» завести речь об очередном строительном проекте! Это прирожденный пустозвон из тех, кто считает целью своей жизни ставить палки в колеса нормальным людям! Эшли, детка, такие, как он, тебе не компания! На твоем месте я бы держался от него подальше!

   Ответом на столь прочувствованную речь была вспышка необъяснимой досады. Как-никак этот пустозвон честно пытался спасти ей жизнь! Эшли предпочла промолчать и прикинуться безразличной. Слава Богу, Тед не умеет читать мысли, потому что ей ужасно хотелось крикнуть ему в лицо: «Будь ты на моем месте, то не тратил бы время на умные речи, а уже бежал бы за ним вдогонку!»

   Стоило ей вспомнить, как они сидели на берегу и как ласково Дэн Кендалл прижимал ее к груди, на сердце становилось теплее, а тревога и тоска отступали. Этот человек поразил ее воображение. Она никогда не встречала таких, как он. Ни в детстве, в маленькой глухой деревушке в Новой Англии, ни в консервативном, помешанном на внешних приличиях Бостоне, ни в ослепительном, космополитичном Вашингтоне, штат Колумбия. Дэн заинтриговал Эшли. Хотя она понимала, что в данный момент не имеет права даже думать о каких-либо отношениях с мужчинами.

   Джессамин заботливо налила Эшли кофе.

   – Тед, по-моему, ты напрасно вешаешь на него всех собак. Эшли права. Мы действительно живем здесь без году неделя и не можем похвастаться тем, что знаем всю его подноготную. Ты просто невзлюбил его за то, что он имел неосторожность выступить против планов «Санданс» построить здесь новые особняки.

   Тед с обидой воскликнул:

   – Я всего лишь стараюсь уберечь вас от неприятностей! Вы уж извините, но так поступают все парни у нас на юге!

   – Я вовсе не собиралась встречаться с Кендаллом, – вполголоса заметила Эшли.

   – Конечно, нет, милая, – с сочувствием подхватила Джессамин. Она посмотрела на часы и обратилась к Теду: – Встреча новоселов начинается через полчаса. Мне пора бежать. Ты не мог бы подбросить меня по дороге на службу? Тогда моя машина останется в распоряжении Эшли, а обратно я доберусь с кем-нибудь из знакомых.

   Тед с ленивой улыбкой сложил руки на затылке, откинулся на спинку кресла и со вкусом потянулся всем телом.

   – Что-то не тянет меня с самого утра таскаться по джунглям! Нормальные люди в это время спят, а не осматривают особняки, заявленные на продажу. Ты можешь спокойно ехать на своей машине, Джесс. А я успею отвезти Эшли куда она только пожелает. Ничего страшного, если я сегодня опоздаю на службу!

   – Нет, только не это! – взмолилась Эшли. «Ну вот, снова-здорово! – с досадой подумала она. – Они лезут из кожи вон, чтобы не оставлять меня одну!» Ей ужасно не хотелось втягивать их в новые хлопоты. Конечно, хозяева опасались доверять ей машину. Если в этот момент случится очередной приступ, может произойти любое несчастье. Только деликатность не позволяла им сказать это вслух. – Обо мне не беспокойтесь, – заверила она как можно тверже. – Я никуда отсюда не денусь.

   – Как скажешь, милая! – Джессамин поднялась из-за стола, на ходу легонько поцеловала Эшли в макушку и вышла.

   Тед налил им обоим по второй кружке кофе, подался вперед и, опершись локтями на стол, посмотрел на Эшли. Она прочла в его взгляде братское доверие и интерес. Похоже, предстояла очередная беседа по душам. Почему-то Эшли стало не по себе.

   – Ты знаешь, я не перестаю восхищаться нашей Джессамин. Это было не так-то просто – согласиться переехать со мной во Флориду, когда парни из «Санданс» послали меня на побережье. Ведь она – янки до мозга костей! И я боялся, что замкнутая жизнь на острове, вдали от всей этой городской суеты, покажется ей скучной. Но она сумела вписаться в здешний образ жизни, верно?

   Эшли задумалась, не спуская с Теда внимательного взгляда. Она не спешила отвечать, гадая про себя, верит ли он сам в то, что говорит? Действительно, на первый взгляд могло показаться, что Джессамин вполне довольна здешней жизнью. Но шестью неделями ранее, когда Эшли только появилась на острове, ее неприятно поразила некая внутренняя скованность, то и дело проскальзывавшая в манерах Джессамин. Сестра то и дело отвлекалась и погружалась в какое-то странное молчание. Сначала Эшли пыталась объяснить это простой усталостью: именно Джесс дежурила возле ее койки в больнице, она самоотверженно взяла на себя похороны Уэрнера и помогла Эшли разобрать вещи и закрыть дом. Но недели летели одна за другой, а Джессамин все еще оставалась рассеянной и погруженной в себя, словно ее постоянно снедало какое-то внутреннее напряжение. И это не предвещало ничего хорошего. Теперь можно было не сомневаться, что Джессамин угнетает что-то другое, а не сознание того, что жизнь самого близкого ей человека висела на волоске.

   Месяца три назад Джессамин вдруг стала уговаривать Эшли погостить у нее на острове, жалуясь на то, что погибает от одиночества. Уэрнер высказался резко против, и Эшли не стала настаивать. Вспоминая об этом, она не могла отделаться от болезненного раскаяния. Может быть, если бы она не позволила тогда Уэрнеру отговорить ее и приехала к Джессамин по первому зову, это помогло бы сестре избежать нынешнего подавленного состояния. Ведь они всю жизнь были очень близки и привыкли делиться победами и поражениями, радостями и горем. Но с тех пор как Джессамин стала женой Теда, о былом доверии не могло идти речи, и Эшли попросту не хватало духа соваться в личные дела Джесс. Пусть младшая сестра решает сама, когда и к кому обращаться за советом и помощью. А Эшли всегда готова помочь ей, чем сможет.

   Она не сомневалась, что Джессамин по-прежнему горячо любит Теда. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые обожают женщин, и женщины отвечают им взаимностью. А Джессамин он вскружил голову так, что устоять было невозможно. В этом нет ничего удивительного: в свои девятнадцать лет Джесс все еще смотрела на жизнь широко распахнутыми глазами. На протяжении первых трех лет после того, как погибли их родители, Эшли одна содержала себя и Джессамин и настаивала на том, чтобы младшая сестра пошла учиться в колледж. Но та отказалась. Она считала, что Эшли довольно потрудилась за двоих, и Джесс пора самой становиться на ноги. И как только ей исполнилось восемнадцать, Джессамин, несмотря на возражения Эшли, покинула Бостон навсегда. Ее привлекал Нью-Йорк своей шумной жизнью и обещанием богатства и славы. Она мечтала стать моделью. В Нью-Йорке Джесс познакомилась с Тедом Лебоу. Этот выходец из Флориды был менеджером по продажам одного из самых модных кутюрье с Седьмой авеню. Утонченный велеречивый красавец, Тед моментально завоевал сердце девушки. Изысканное вино и розы, коробки конфет и духов, обеды в шикарных ресторанах при интимном свете свечей, театры, концертные залы… Разве нормальная женщина останется равнодушной, когда ее осыпают подобными знаками внимания? Уж во всяком случае, не Джессамин. Почему-то эта мысль вызвала у Эшли грустную улыбку.

   Впрочем, когда Тед предложил Джессамин руку и сердце, Эшли была счастлива не меньше сестры и благодарила Бога за счастливый союз. Но когда новобрачные предложили ей переселиться в их квартиру в большом престижном доме, Эшли улыбнулась и решительно покачала головой:

   – Ни за что! Впервые в жизни у меня появилась возможность пожить в свое удовольствие, и я от нее не откажусь! – Она действительно наслаждалась своей спокойной независимой жизнью – до тех пор, пока не познакомилась с Уэрнером Хоффманом.

   Наконец она вспомнила о том, что Тед по-прежнему смотрит на нее в ожидании ответа. И нерешительно кивнула.

   – Это действительно кажется необычным – особенно после той блестящей карьеры, которая сложилась у Джесс в Нью-Йорке.

   – Может, мне вообще не стоило так торопиться срывать ее с места. – Тед с грустной гримасой уткнулся в свою кружку с кофе. – Но когда поступило это предложение от «Санданс ресортс»… во всяком случае, в тот момент Джесс радовалась ему, как ребенок. Она действительно хотела переехать сюда… – И он беспомощно умолк.

   В ту же секунду Эшли заподозрила Теда в попытке притупить ее бдительность и вызнать, что ей на самом деле известно.

   – Санибел – чудесное место, – ответила она с безмятежной улыбкой. – И вдобавок Джессамин всю жизнь ненавидела холод и снег. По ее понятиям, ад должен напоминать суровую зиму в Бостоне. К тому же она в тебе души не чает. Ты – вся ее жизнь. И она никогда не позволит себе идти поперек своему мужу. Или его карьере.

   – Это ты верно подметила – Джесс идет в гору, и еще как! – Взгляд Теда моментально прояснился. – Такой шанс подворачивается раз в жизни – стать не просто землевладельцем, а членом самой крутой компании на этом побережье! – Теперь его буквально распирало от восторга и гордости. – Ты только представь себе: меньше чем за пять лет у «Санданс» появились заказчики на Вейле, Гавайях, Коста-дель-Соль и Афинах!

   Чистые голубые глаза Эшли весело сверкнули.

   – Значит, ты демонстрировал Джессамин свой подъем в гору, когда купил ей тапочки для пляжа вместо модельных туфель на шпильках?

   Тед добродушно рассмеялся в ответ.

   – Да, я действительно хотел ей сказать, что дело движется. И это еще только начало! – Он нетерпеливо потирал руки, рисуя перед Эшли радужные перспективы. – Мы скоро начнем строить в Неаполе, Бока-Гранде, Каптиве – не говоря уж, конечно, о Санибел. И Джессамин, твоя младшая сестричка и мой несравненный самоцвет, получит наконец ту оправу, которая будет достойна ее красоты! Ей не придется жалеть о том, что она отказалась от карьеры модели!

   Эшли снова стало неловко. Она потупилась, избегая смотреть ему в глаза, потому что не была уверена в его правоте. Для Теда было в порядке вещей верить в то, что все окружающие думают и чувствуют так же, как он. Особенно если речь шла о Джессамин. Но ведь он искренне любит ее и желает ей добра. К сожалению, Эшли все чаще приходилось напоминать себе, что Тед всегда желает добра своим близким.

   А Тед внезапно спросил, как будто его только теперь посетила эта мысль:

   – Наверное, после Бостона жизнь в Вашингтоне показалась тебе ослепительно прекрасной?

   Эшли торопливо качнула головой:

   – Пожалуйста, оставим эту тему: и Вашингтон, и Бостон! – Но память уже начала свою работу, и всплыли давние картины. Вот Эшли получает диплом в академии. Вот Джессамин, божественно прекрасная в наряде невесты. А вот и ее собственная свадьба в самом шикарном ресторане. Уэрнер ухаживал за ней всего месяц, ставший самым счастливым временем в ее жизни.

   Они познакомились, когда летели одним рейсом в Вашингтон, где Уэрнер защищал в правительстве интересы одной из химических корпораций. Ее моментально покорил этот властный, уверенный в себе мужчина. Он показался ей выдающейся личностью и ослепил роскошью столичной жизни, доступной лишь для узкого круга избранных. Эшли искренне верила в то, что женщина может лишь мечтать о таком муже. Судьба отпустила им неполный год, ставший сроком длиною в жизнь – причем для Уэрнера не только в переносном, но и в прямом смысле. И она заставила себя выбросить из головы дальнейшие воспоминания о своей жизни с Уэрнером.

   Как можно убедительнее и тверже она сказала:

   – Тед, я знаю, что ты торчишь дома, чтобы не оставлять меня одну, но поверь, в этом нет никакой нужды. Я не боюсь оставаться одна и не буду страдать от одиночества.

   Ну, как прикажете ему объяснить, что Эшли давно мечтает о том, чтобы провести целый день одной? Что на протяжении всей своей семейной жизни она была лишена подобной роскоши? В те дни, когда у нее не было полетов в «Палм-Эйр», Уэрнер не позволял ей отлучиться ни на секунду. Она всегда должна была находиться у него на виду. А теперь Джессамин с Тедом пытаются пасти ее, словно заблудшую овцу.

   Тед потянулся через стол, чтобы пожать Эшли руку.

   – Тебе никогда не придется страдать от одиночества. Мы с Джесс позаботимся об этом.

   Она осторожно отняла руку и открыла было рот, чтобы объяснить, что сейчас больше всего нуждается в одиночестве и покое, в возможности обдумать свою судьбу, которая сохранила ей жизнь в страшной катастрофе, уничтожившей больше сотни человек. Ведь иначе Эшли никогда не удастся избавиться от чувства вины. От вины выжившего человека. Но вместо этого она просто встала и принялась собирать посуду на поднос.

   – Ступай займись своими делами, Тед! А я уберусь на кухне.

   Он встал, с трудом скрывая радость и оттого чувствуя себя немного виноватым.

   – Вообще-то у меня скопилась целая куча бумаг… если, конечно, ты уверена, что управишься здесь одна…

   – Абсолютно! – выпалила Эшли и ослепительно улыбнулась.

   Тед взмахнул рукой в шутливом салюте и ушел;

   Эшли в глубокой задумчивости продолжала собирать со стола тарелки. Теду очень хочется верить, что Джессамин довольна их жизнью. Наверное, он нарочно завел этот разговор, чтобы Эшли лишний раз подтвердила его правоту. Она сосредоточенно нахмурилась. Если Джесс действительно всем довольна, то откуда этот подавленный вид и пустой взгляд? Эшли задумчиво прикусила губу. Кто знает, что у Джесс на уме? Ей остается только ждать и смотреть, что будет дальше.

Глава 3

   Эшли выпрямилась и с тихим довольным вздохом полюбовалась на прополотые ею аккуратные цветочные клумбы. Алые цветы герани чередовались с пурпурными и белыми петуниями в придуманном ею простом узоре. Она сняла рабочие перчатки и посмотрела на наручные часы. Всего лишь половина одиннадцатого утра. Ее сердце радостно встрепенулось.

   Впереди еще целое утро, и она сможет провести его так, как ей захочется!

   Эшли подхватила бамбуковый садовый веник, лопатку и пластиковый мешок с сорняками и понесла все это в гараж. В углу гаража ее внимание привлек забытый всеми зеленый трехскоростной велосипед. Она не удержалась и взобралась в седло. Ноги сами нажали на педали, и Эшли глазом моргнуть не успела, как выкатилась из гаража на садовую дорожку. Казалось, что за спиной у нее выросли крылья – так кружило голову ощущение полной свободы. Она выехала за ворота и повернула налево, устремившись по гладкой ленте темного асфальта.

   Задыхаясь от избытка чувств, Эшли мчалась мимо ухоженных полей, обсаженных приземистыми пальметто и густыми колючими кустами с мелкими алыми ягодами. По левую руку то и дело мелькали белые кубы оштукатуренных особняков, возвышавшихся посреди изумрудных лужаек, колышущихся на ветру пальм, теннисных кортов и сверкавших голубой гладью плавательных бассейнов. Наверное, это один из участков, застроенных «Санданс ресортс». Выглядело все это весьма внушительно. Тед мог считать эти особняки молчаливым памятником своему успеху. Такой, как он, запросто наладил бы продажу меховых шуб в колонии нудистов!

   У Эшли вырвался сокрушенный вздох. Если бы она могла идти по жизни так же уверенно, как Тед! В данный момент она чувствовала себя пассажиром выпавшего из расписания рейса, обреченного без конца кружить над аэродромом и ждать, когда же освободится взлетно-посадочная полоса. Психотерапевт откровенно предупредил Эшли, что ей будет очень нелегко вернуться к прежней жизни. В «Палм-Эйр» ей дали бессрочный отпуск по состоянию здоровья, и придется пройти не одно медицинское освидетельствование, прежде чем их врачи дадут допуск к полетам. За два месяца Эшли не пропустила ни одного сеанса терапии, но это не помогло избавиться от кошмаров и приступов паники. Она с отчаянной решимостью стиснула зубы, покрепче сжала руль и с новой силой налегла на педали.

   Дорога нырнула в лес. Теперь ее закрывали от солнца перистые кроны австралийских сосен и сабельных пальм. То и дело в просветы между листвой прорывался золотой столб солнечного света, чтобы на миг согреть макушку Эшли и голые руки и ноги. У нее полегчало на душе: единение с природой всегда шло ей на пользу.

   Она заметила прогалину среди деревьев и поехала медленнее. В глаза бросилась яркая вывеска: «Центр дикой природы Санибел-Айленда. Добро пожаловать всем желающим!» Эшли решительно затормозила, прислонила велосипед к низкой чугунной ограде и по усыпанной ракушками дорожке направилась к приземистому зданию из серого цемента, дерева и стекла. Оказавшись в просторном светлом холле, она моментально прилипла к большим стеклянными витринам, устроенным вдоль стен. Словно зачарованная, Эшли любовалась бесчисленным множеством выставленных здесь чудесных раковин, изображениями растений и животных, обитавших на этом острове. Кто бы мог подумать, что совсем рядом с ними живет столько птиц, енотов и даже аллигаторов! Перед ней словно распахнулась дверь в другой мир, о существовании которого Эшли до сих пор не подозревала.

   Напоследок она задержалась у прилавка с сувенирами и перешла в другой конец зала, к справочному бюро. Здесь сидела низенькая толстушка с пышной седой шевелюрой, дружелюбными карими глазами и обаятельной улыбкой. Женщина была одета в красно-белую полосатую рубашку и красную юбку, а карточка, приколотая к нагрудному карману, сообщала, что гости имеют дело с Мартой Кирби.

   – Вы хотите купить билет на экскурсию по нетронутым уголкам нашего острова? Она начнется через пять минут!

   Эшли с сожалением покачала головой:

   – Я бы и рада, но у меня нет с собой кошелька.

   – Мне кажется, вам можно доверять. – Женщина улыбнулась еще шире. – Занесете деньги потом. – И она кивнула на небольшую группу людей, топтавшихся возле стеклянных двойных дверей, устроенных в противоположном конце холла. – А пока приглашаем вас присоединиться к группе!

   Эшли благодарно улыбнулась, подошла к остальным экскурсантам и остановилась, любуясь пышной зеленью по другую сторону дверей. Она так и подскочила на месте от звуков низкого, раскатистого голоса у себя за спиной.

   – Я работаю в этом центре уже десять лет, со дня его основания, и сегодня утром буду вашим гидом. Пожалуйста, не стесняйтесь, когда у вас возникнут вопросы, и спрашивайте меня о чем угодно по ходу экскурсии!

   Эшли обернулась и наткнулась на теплый взгляд ярко-синих глаз Дэна Кендалла. Эта встреча оказалась неожиданностью и для него, и одна выгоревшая густая бровь выразительно поползла вверх. Эшли почувствовала, как сильно у нее забилось сердце, она не в силах была отвести свой взгляд. Дэн стоял перед ней совершенно спокойно, в потоках солнечного света. Он был одет в вытертые джинсы и синюю хлопчатобумажную сорочку с распахнутым воротом. На шее у Дэна висел бинокль на длинном ремешке. Вся его фигура излучала уверенное спокойствие и доброжелательность человека, привыкшего идти по жизни прямо и выходившего победителем из любой передряги. Эшли еще сильнее взволновалась при мысли о том, что ни к одному мужчине ее не влекло с такой силой – хотя Дэна никак нельзя было назвать роковым красавцем.

   Наконец в его глазах мелькнул лукавый огонек, а уголки губ едва заметно приподнялись в заговорщической ухмылке каким-то своим мыслям.

   – Как себя чувствует новый член дельфиньей стаи?

   Эшли не удержалась от ответной улыбки и приняла игру:

   – Я чувствую себя прекрасно… и моя стая тоже… – Внезапно она смутилась и умолкла, досадуя на свою несдержанность. Было бы ошибкой поощрять Дэна к дальнейшему знакомству – и вовсе не из-за Теда. Просто Эшли не собиралась усложнять себе жизнь, впуская в нее непрошенные эмоции. Ей и так приходится нелегко. И романтическая влюбленность вряд ли исправит положение.

   Дэн сделал шаг вперед и оказался совсем близко, не спуская с Эшли внимательного взгляда. Лукавая искра в его глазах постепенно угасла, и на смену ей пришла тревога. Он так долго и так пристально смотрел Эшли в глаза, что ей стало страшно: а вдруг он умеет читать мысли?

   – Серьезно, вы сейчас ни на что не жалуетесь?

   – Ни в коем случае! – выпалила она с явно излишней уверенностью.

   Дэн склонил голову набок, и от его мальчишеской белозубой улыбки у нее чуть не подогнулись колени.

   – Я рад, что вы решили меня проведать!

   Ну надо же, какая бесстыжая самоуверенность! Эшли моментально всполошилась и поспешила возразить:

   – Ох, вы ошибаетесь! Я пришла сюда на экскурсию!

   И снова в глубине его глаз промелькнули лукавые синие искры. Он даже из вежливости не пытался сделать вид, будто поверил. Но не стал продолжать спор, а просто сказал:

   – Сегодня моя очередь быть гидом. Идемте!

   Он протянул руку, чтобы распахнуть перед ней тяжелую стеклянную створку двери, и нечаянно задел Эшли за плечо. Она так и подскочила на месте, а сердце в груди болезненно екнуло. Она почувствовала на себе пристальный взгляд Дэна: его наверняка удивила столь нервная реакция. От такого, как он, ничего не скроешь! И Эшли предпочла промолчать и отвернулась, будто его прикосновение взволновало ее не больше, чем, к примеру, касание крыльев бабочки.

   Дэн подошел к большому деревянному ящику, закрепленному на стене здания, и заглянул внутрь.

   – Нанесем визит амбарной сове, – пояснил он через плечо своим слушателям. – Мы нарочно построили совятник в надежде на то, что она отложит здесь яйца. Но она пока только летает вокруг и присматривается.

   Дождавшись, пока вся группа пройдет через двери и окажется на широкой аллее, Дэн начал свою речь. Он описывал природу своих островов с энтузиазмом и знанием дела.

   – Санибел-Каптива можно разделить на три основные природные зоны: пляжи, возвышенности с выходами известковых скал и низины – причем последние почти сплошь заняты мангровыми лесами. Мангровые леса, в основном расположенные на той стороне, что обращена на Пайн-Айленд, крайне важны для нашей экологии, поскольку являются источником всего живого. Они с избытком обеспечивают пищей беспозвоночных и рыб, а кроме того, служат зоной гнездования для многих видов редких птиц.

   Он продолжал в том же духе, и Эшли постоянно преследовало ощущение, что Дэн рассказывает это ей одной и пытается выделить взглядом из толпы. Ей снова пришлось отвернуться – не хватало еще, чтобы он прочел в ее взгляде больше, чем она собиралась ему позволить! Эшли даже сделала попытку не слушать речей этого поразительного человека, безо всяких усилий заинтриговавшего ее с первой встречи. Но вскоре она волей-неволей снова обратилась в слух. Дэн был настоящим оратором и любил свое дело. Он очень интересно описывал историю острова.

   – На протяжении многих десятилетий единственным средством сообщения с Санибел оставался паром. Но в шестьдесят третьем было построено скоростное шоссе, и автомобильный мост стал той ниточкой, что соединяет нас с материком. Люди стали охотно селиться на острове… – тут его голос обрел металлические ноты… – и уничтожать его природу. Мы уже устроили здесь заповедник для диких животных, а в шестьдесят седьмом году местные власти утвердили план защиты окружающей среды на островах Санибел и Каптива. Каждый год сюда приезжает почти полмиллиона туристов, привлеченных нетронутой природой и дикой жизнью, сохраненной в заповеднике.

   Голос Дэна звучал так проникновенно, а энтузиазм оказался столь заразителен, что Эшли сама не заметила, как начала ловить каждое слово.

   – Основой экологической системы наших островов являются запасы пресной воды, укрытые в центральной части Санибел. И главным ее источником, вне всякого сомнения, можно назвать Санибел-Ривер, – он подвел группу к краю аллеи и облокотился на перила, указав вниз, на темную маслянистую поверхность болота, там и сям поросшего осокой и пушицей.

   – Эта трясина – часть обширной заболоченной низины, в которой река берет свое начало. И каждая квадратная миля этого болота буквально кишит жизнью: птицами, выдрами, аллигаторами и рыбой. – Он широко повел рукой, включив в этот жест симпатичную лужайку с высокой и изящной на вид травой. – Мы могли бы назвать эти места Травяной рекой. Этот вид осоки особенно важен для экологии острова. Те птицы и звери, что выводят здесь свое потомство, могут не опасаться хищников, потому что… – его губы сложились в самодовольную ухмылку, – ни человек, ни зверь не продерутся через такие заросли.

   Эшли перегнулась через перила, желая погладить изумрудную нежную травку. В ту же секунду мужская рука решительно толкнула ее в плечо, а сильные пальцы железной хваткой стиснули запястье и дернули назад. Она вскрикнула от неожиданности, вырвала руку и обернулась к своему обидчику.

   Дэн спокойно выдержал ее разъяренный взгляд, и в его глазах читалась тревога и сочувствие. Однако его голос прозвучал весьма сурово:

   – Траву не рвать!

   Эшли, сердито хмурясь, принялась массировать запястье. Кожа так и горела в тех местах, где руку стиснули безжалостные стальные пальцы.

   – Я просто хотела потрогать. Она такая мягкая и пушистая на вид!

   – Она пушистая только на вид! – и Дэн с укоризной покачал головой. – Стоит вам прикоснуться к краям этих листьев – и вы получите глубокие порезы.

   Он наклонился, осторожно взял руку Эшли и чуткими кончиками пальцев погладил тонкое нежное запястье.

   – Вам повезло: все кости целы! – С шутовской лукавой ухмылкой Дэн отвесил глубокий поклон, поднес руку Эшли к губам, поцеловал тыльную сторону кисти и как ни в чем не бывало повел группу дальше по широкой грязной просеке, уводившей в самое сердце джунглей.

   Столь романтическая выходка окончательно сбила Эшли с толку. Этот человек был настоящей загадкой. Какая из его ипостасей является истинным Дэном Кендаллом? Человек, бросившийся в волны ради ее спасения и проявивший поразительную чуткость и заботу, или бесшабашный прожигатель жизни, сборщик ракушек на пляже, живущий исключительно сегодняшним днем? А может, это образованный эколог, бескорыстный ученый и просветитель? Разбуженное любопытство не давало ей покоя. Она хотела знать больше, чтобы понять, что лежит на сердце и на уме у этого многоликого незнакомца. Каков он на самом деле – Дэн Кендалл?

   И она принялась исподтишка изучать его загорелое, грубоватое лицо: прямой нос, решительный подбородок, широкий, чувственный рот. Женская интуиция подсказала Эшли, что Дэн Кендалл может быть весьма опасен для любой женщины, утратившей бдительность.

   Время летело совсем незаметно, пока Дэн блистал красноречием, делясь с экскурсантами своими обширными знаниями о дикой природе вообще и об экологии этого острова в частности. Эшли с каким-то странным благоговением подумала о том, что он буквально помешан на своих флоре и фауне. Иначе он не рассуждал бы о дикой природе с таким энтузиазмом и любовью. И чем дальше она слушала Дэна, тем больший отклик находил в ее душе этот глубокий проникновенный голос.

   – И если мы действительно хотим наслаждаться дарами природы, нам следует относиться к ней чрезвычайно бережно. Мы должны охранять ее. – Дэн обернулся, обвел взглядом группу, не спеша шагавшую следом, и добавил с обаятельной улыбкой: – Я – один из таких хранителей!

   Дэн повернулся и пошел дальше. Его соломенная шевелюра маячила высоко над всеми остальными. Эшли засмотрелась на то, как свободно движутся в такт шагам широкие плечи, обтянутые дешевой рубашкой. Каждый его жест был полон грации, как у огромного дикого зверя. Одного вида его растрепанной светлой гривы было достаточно, чтобы Эшли захотелось снова оказаться у него на руках.

   Экскурсанты, подлаживаясь к стремительным шагам проводника, доверчиво следовали за ним по известковым скалам и влажным низинам. Их то пригревало жаркое солнце, то закрывали своими густыми кронами высокие пальмы.

   В одном месте тенистая аллея была обсажена по бокам разросшимися кустами лавра, чьи голубовато-стальные ягоды добавляют для запаха в свечи. Миновав лавры, Дэн задержался возле чахлого деревца с мелкими белыми плодами. Он раздвинул розетку листьев, сорвал одну ягоду и раздавил в пальцах. По ним растекся густой темно-синий сок.

   – Индейцы племени калюза, жившие на этом острове четыреста лет назад, были перебиты все до единого ради этих ягод, именуемых нами индиго!

   Группа продолжала двигаться по извилистой просеке, и Дэн показывал то диковинного вида фиговую пальму с длинными кожистыми листьями, то цветущий кактус, то причудливо выветренную известковую скалу. Эшли задержалась у знакомого ей пышно разросшегося кустарника с такими симпатичными алыми ягодами.

   – Он очень красивый, правда?

   Дэн сердито качнул головой:

   – Бразильский перец, он же флоридский остролист, новосел на этом острове и его настоящее проклятие. Ботаники завезли его сюда с какими-то неведомыми целями – наверное, надеялись помешать эрозии почвы, – и сейчас он составил почти семьдесят процентов островной флоры, вытеснив местные виды. Аборигены не выдерживают конкуренции за свет, воду и место под солнцем. – Дэн постарался смягчить свою вспышку виноватой улыбкой. – Зато он нравится птицам. Они объедаются ягодами и начинают носиться как пьяные беспорядочными кругами, всюду сея его семена. Мы сбились с ног, стараясь вывести остролист. Ни топор, ни огонь его не берут – он снова возвращается. Мы уже дошли до того, что просто перепахиваем бульдозером некоторые места и засеваем их другими видами.

   Эшли тут же вспомнила про Теда и его фирму и с радостью предложила свое решение:

   – Может быть, вам помогла бы навести здесь порядок плановая застройка?

   В ответ Дэн помрачнел еще больше. Голосом, заметно вздрагивавшим от старательно сдерживаемого раздражения, он произнес:

   – Мы стараемся сохранить наши острова, превратить их в такое место, где люди и природа могли бы жить рядом и не уничтожать друг друга. Вряд ли можно назвать хорошим соседом такого агрессора, как бразильский перец, – и еще меньше им можно считать строительную корпорацию, готовую перелопатить на свой манер каждый квадратный дюйм этого острова. На Каптиве и без того хватает особняков.

   Остальные члены группы дружно уставились на нее с немой укоризной. Эшли готова была провалиться сквозь землю от неловкости. Она явно угодила в больное место. Ведь этот малый помешан на своей экологии и готов спорить с кем угодно. Эшли напрасно принимает его слова на свой счет. Да и какое это имеет значение? Им с Дэном, детей не крестить! Экскурсия закончится – и больше она его не увидит!

   Очередной виток дороги привел их к деревянной наблюдательной вышке. Гостям предложили подняться по приставной лестнице на просторную платформу. Отсюда открывался потрясающий вид на бурые неспешные воды Санибел-Ривер. Пока Эшли любовалась окрестностями, Дэн незаметно подобрался поближе и навел бинокль на пятно солнечного света, игравшего на берегу реки.

   Не тратя понапрасну слов, он передал бинокль Эшли, накинул на ее шею кожаный ремешок и легонько обнял за плечи.

   – Ориентируйтесь вон на то бревно справа от вас. Оно как бы выглядывает из кустов бразильского перца.

   Ошеломленная близостью Дэна, его горячим дыханием, щекотавшим ей щеку, и густым возбуждающим запахом разгоряченного мужского тела, она едва сумела навести резкость. Но как только ей удалось сфокусировать изображение, у Эшли вырвалось испуганное восклицание и она отшатнулась, врезавшись в твердую широкую мужскую грудь и оттого смутившись еще сильнее.

   – Дэн, это бревно движется!

   – Да перестаньте вы трястись! – расхохотался Дэн. – Лучше присмотритесь внимательнее!

   Эшли обиженно закусила губу. Ее действительно пробрала дрожь, но вовсе не из-за того, что она увидела в бинокль. Тем временем бревно достигло воды и нырнуло, скрывшись в мутной воде.

   – Аллигатор, – сообщил Дэн, как будто она и так не догадалась. – Это ночной охотник. Днем он ни за что не полезет в драку, если его не разозлить.

   – Не дай Бог! – Она поспешила избавиться от бинокля, а заодно и от руки Дэна, все еще лежавшей у нее на плечах. Если он действительно считает ее способной дрожать от страха при виде аллигатора – что ж, тем лучше.

   К великому ее облегчению, экскурсия подошла к концу. Дэн напрямую вывел группу обратно к зданию центра. Гости принялись благодарить его за прекрасную прогулку, и Эшли в этой суете тихонько двинулась к дверям. Но сильная рука решительно удержала ее за локоть.

   – Вам понравилось?

   Ей не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в том, что это Дэн. Он не сводил с Эшли выжидательного взгляда.

   – Это просто фантастика! Как будто я побывала на другой планете. Вы потрясающий гид!

   – А как же иначе? – самодовольно улыбнулся он. – Не зря же я просиживал штаны в колледже и получал все эти степени по биологии и экологии! Вообще-то я не простой гид, а директор этого центра.

   – Директор! – Эта новость оказалась для Эшли полной неожиданностью. И даже вызвала легкое ликование.

   Тед напрасно обзывал Дэна бездельником! – Мне сразу следовало догадаться о том, что обычный гид на общественных началах не обладал бы и десятой долей ваших знаний и энтузиазма!

   Дэн отрицательно тряхнул головой и воскликнул:

   – Если человек становится гидом на общественных началах – значит, он уже обладает нужными знаниями и энтузиазмом! Мы не допускаем к работе дилетантов! Кстати, я тоже тружусь здесь на общественных началах.

   – Понятно, – пробормотала Эшли, внезапно погрустнев. Возможно, Тед в чем-то был прав, недолюбливая Дэна. Кендалл не ходил на службу, чтобы заработать себе на жизнь. Неужели он действительно не брезгует пользоваться добротой богатых женщин на Санибел?

   А он спросил, не скрывая волнения:

   – Когда я опять увижу вас?

   Она подняла голову и снова оказалась под чарами сияющих синих глаз под выцветшими соломенными бровями.

   – Никогда, – твердо ответила Эшли.

   – Никогда – слишком большой срок. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Моя жена Кэрол умерла три года назад. Никогда не увидеть ее снова, никогда не быть с ней вместе – это очень нелегко.

   – Ох, простите…

   Дэн резко взмахнул рукой, словно хотел пресечь любую попытку выразить сострадание.

   – Жизнь продолжается, хотите вы того или нет, и я не отказался от надежды на лучшее. Пришлось сделать усилие над собой, но все же я начал встречаться с другими женщинами. Хотя до сих пор ни одна из них не заинтересовала меня по-настоящему – пока я не встретился с вами.

   Ей не хотелось, чтобы ее слова прозвучали слишком сурово. Но поскольку приходилось говорить против желания, ее голос неожиданно обрел мертвые, холодные ноты:

   – Очень жаль. Но я ни с кем не встречаюсь.

   Его глаза моментально померкли, и в них осталась лишь равнодушная безличная вежливость:

   – Как вам угодно. – Он повернулся, пересек опустевший холл и исчез в коридоре.

   У Эшли засосало под ложечкой, как будто она спускалась в скоростном лифте. Больше ей нечего здесь делать. Она направилась к выходу, по дороге поблагодарив Марту за экскурсию;

   Пока Эшли ехала домой по Сан-Кеп-роуд, ее мысли постоянно вертелись вокруг Дэна Кендалла. И чем больше она думала об этом человеке, тем сильнее начинала тревожиться. Самое неприятное состояло в том, что ее по-прежнему тянуло к Дэну, хотя здравый смысл предостерегал от любых ненужных связей – и в особенности от связи с Дэном. Ее настораживала отнюдь не неприязнь Теда, а собственная необузданная реакция. Ни один мужчина не казался ей таким очаровательным и интригующим. Ему удалось разбудить в душе те чувства и желания, которые она считала давно погибшими. Ей даже стало стыдно при мысли о том, что она мечтает о другом мужчине, тогда как прах Уэрнера едва успел остыть в могиле. Горячий стыд смешался с не менее горячим раскаянием. Она вела себя слишком откровенно, позволив Дэну Кендаллу вскружить себе голову и поддавшись его чарам. Но он был такой забавный и ненавязчивый, с ним Эшли удалось даже позабыть на время о трагедии, разрушившей ее жизнь. Но почему-то именно это показалось ей дополнительным аргументом против дальнейшего знакомства с Дэном.

Глава 4

   На следующее утро Эшли захотелось поваляться на солнышке на пляже. Она то и дело поглядывала на часы, считая минуты до того времени, когда Дэну Кендаллу придет пора явиться на работу в свой центр. Едва дождавшись, пока минует десять часов, она вышла из коттеджа в ярко-синем бикини. Расправила на песке канареечно-желтое полотенце и плюхнулась на живот, собираясь погрузиться в прихваченный с собою детектив. Она так зачиталась, что не могла бы сказать, сколько прошло времени, прежде чем ее уединение нарушилось: кто-то заслонил солнце. Эшли прикрыла глаза рукой и посмотрела вверх. Дэн стоял и смотрел на нее с широкой, добродушной улыбкой. Он был одет в простую белую рубашку, вытертые шорты из обрезанных джинсов и теннисные туфли, такие старые, что сквозь потрепанное полотно виднелись загорелые пальцы. Эшли улыбнулась про себя. Эти теннисные туфли явно были дороги его сердцу, раз хозяин заносил их до дыр. Почему-то эта мелочь показалась ей необычайно трогательной.

   Стараясь не поддаваться обаянию мальчишеской улыбки Дэна, она упрямо уставилась в книгу и выдавила из себя слова, которые считала единственно правильными в данной ситуации:

   – Я не шутила вчера, когда отказалась с вами встречаться. – Ее собственный голос показался Эшли слишком мягким и неуверенным, и это только усилило досаду.

   Дэн моментально стал серьезным и покачал головой:

   – Никогда – очень большой срок.

   Эшли продолжала, как будто ничего не слышала:

   – Я не собираюсь задерживаться на этом острове и потому не вижу смысла излишне сближаться с местными жителями.

   Он уселся на песок возле Эшли и вытянул перед собой длинные загорелые ноги.

   – Я не какой-то там «житель», я единственный и неповторимый. И кто говорил о том, что мы можем сблизиться?

   По ее щекам поползла предательская краска. Она перевернулась и села, глядя ему прямо в глаза:

   – Тем более будет только лучше, если мы не станем встречаться.

   В синих глазах Дэна промелькнули веселые дьяволята. Он набрал полную горсть песка и не спеша пропустил его между пальцев.

   – Для кого будет лучше?

   – Лучше для нас обоих! – веско произнесла она.

   – Неправда! – Дэн улыбнулся, не спуская с Эшли спокойного взгляда. – Хотя, конечно, вы имеете право отстаивать свою точку зрения. А я – свою. – Он откинулся, опираясь на локти, и не спеша прошелся взглядом по всему ее телу: начиная от наманикюренных пальцев на ногах, вверх по стройным округлым бедрам, животу, тугим приподнятым грудям… пока не остановился на покрасневшем лице. – И так уж вышло, что я с вами не согласен.

   Она смотрела на Дэна, ошеломленная, не в силах отвести взгляд.

   В уголках его глаз залегли забавные морщинки, а дьяволята заскакали пуще прежнего. Даже губы сложились в легкую улыбку.

   – В любом случае прогнать вы меня не сможете. Это общественное место.

   До сих пор ей не приходилось сталкиваться с людьми, столь открыто ставившими под сомнение ее слова, и Эшли смешалась, не зная, что делать дальше. Она тряхнула головой, вскочила с места и с разбегу ринулась в воду.

   Она нырнула как можно глубже и постаралась как можно дольше продержаться под водой. Может быть, если Дэн потеряет ее из виду, ему надоест за ней гоняться и он уйдет? Эшли зажмурилась и терпела до последнего, пока легкие чуть не лопнули от недостатка воздуха. Наконец она вынырнула и встряхнулась, стараясь избавиться от соленой воды, попавшей в глаза. Отлично. Его и след простыл.

   Торжествующий голос у нее за спиной произнес:

   – Вы плаваете почти как настоящий дельфин!

   Эшли резко повернулась. Дэн лежал на спине, по-прежнему не сводя с нее спокойного доброжелательного взгляда. Он успел снять рубашку, шорты и туфли и остался в одних красных плавках. Эшли чувствовала, что снова краснеет, но не могла оторвать взгляд от стройного загорелого тела. Он был чертовски хорош!

   Где-то в глубине груди зародился глупый истеричный смех. Чтобы скрыть это от Дэна, ей пришлось повернуться к берегу и улепетывать так, будто за ней гналась голодная акула! Не успела она проплыть и пары ярдов, как сильная рука ухватила ее за лодыжку и решительно дернула назад.

   – Отпусти! – завизжала Эшли. Она даже попыталась сделать вид, будто наглоталась воды и вот-вот утонет.

   Раскатистый хохот Дэна эхом отдался у нее в ушах. В следующий миг он сгреб ее в охапку и привлек к себе, крепко прижав к мокрой блестящей груди.

   Ну как тут было не глотнуть чудесного, пьянящего запаха его горячего тела и не расслабиться хотя бы на миг в сильных объятиях? Но в следующую секунду Эшли взяла себя в руки и закричала:

   – Дэн Кендалл, немедленно отпустите меня!

   Медвежьи объятия моментально разжались, но он отпустил ее только для того, чтобы поймать за талию. Легко, без малейших усилий этот великан приподнял над водой ее изящную фигурку. И выкрикнул ей в лицо, улыбаясь как ни в чем не бывало:

   – Не дергайтесь! Я снова спасаю вашу жизнь!

   Задыхаясь от восторженного хохота, она умудрилась встать ему на плечи, оттолкнулась и подпрыгнула, ласточкой войдя в темную, неспокойную воду.

   Эшли изо всех сил работала руками и ногами, чтобы как можно скорее развернуться. Ага, вот они, его ноги: Дэн держался у поверхности как раз над ней! Она подобралась поближе, схватила его за ноги и рванула вниз всем своим весом. Дэн явно не ожидал такого коварства и пошел ко дну, как топор. Эшли выскочила на поверхность, злорадно хохоча.

   Тут же вынырнул и Дэн. Светлые волосы облепили его голову, закрывая лицо. Он помотал головой, рассыпая мелкие блестящие брызги, и стало видно, что в уголках его губ все еще играет добродушная ухмылка. А потом Дэн положил руки ей на плечи, приблизился и легонько чмокнул ее в кончик носа. По ее телу словно пробежал легкий электрический ток. Она поспешила вырваться из его рук. И со всего размаху ударила ладонью по воде, стараясь направить брызги ему в лицо. Он так забавно изобразил растерянность, что Эшли не удержалась и прыснула.

   Тогда Дэн в припадке притворной ярости ринулся в атаку. Она с хохотом отшатнулась и сделала несколько сильных гребков, чтобы избежать его железной хватки. А потом легко и изящно, совсем по дельфиньи выгнулась всем телом и ушла глубоко под воду, к светлому песчаному дну залива. Еще несколько мгновений – и Эшли показалась на поверхности, вне досягаемости для своего грозного преследователя.

   Он попытался воздействовать на свою жертву стальным убийственным взглядом, а сам ринулся вплавь в надежде ее догнать. Но Эшли была уже совсем близко к берегу. Она выскочила на песок, пробежала несколько шагов по пляжу и плюхнулась на живот, едва дыша от заливистого, беззаботного смеха.

   Дэн рухнул возле нее и покачал головой, не скрывая своего восхищения:

   – Никогда не видел такого симпатичного дельфина! Чем же вы занимаетесь в обычной жизни? Синхронным плаванием?

   Эшли моментально посерьезнела и потупилась, избегая его взгляда.

   – В данный момент я… вообще ничем не занимаюсь. А раньше я была стюардессой.

   – И почему вы ушли со службы?

   – Я… мне пришлось это сделать, – еле слышно пролепетала она. – Все, конец истории. – Эшли попыталась смягчить свою грубость улыбкой и посмотрела на него как можно ласковее: – Это такое огромное удовольствие – резвиться с дельфинами. Я давно так не веселилась! – Внезапно она подумала, что сказала истинную правду – и это открытие оказалось не очень-то радостным.

   – И я тоже, – мягко промолвил он. Его синие глаза, полные невыразимой нежности, околдовали ее, заставив позабыть обо всем на свете.

   Эшли не сразу вернулась в реальный мир и осознала неловкость своего положения. Желая перевести разговор на нейтральную тему, она вежливо спросила:

   – Разве сегодня утром вас не ждут в центре?

   Он вздрогнул и посмотрел на часы.

   – Черт побери, конечно! Я опоздал! – Он торопливо натянул свою рубашку, шорты и туфли и на прощание одарил Эшли еще одной ослепительной улыбкой: – Увидимся завтра, на том же месте, в тот же час! – Не дожидаясь ответа, Дэн лихо отсалютовал ей и поспешил в центр.

   Стоило ему уйти – и даже солнечный свет померк и показался не таким ярким. Для Эшли стало неприятным сюрпризом то удовольствие, которое приносило ей общество этого парня. Он сказал: «Завтра, на том же месте, в тот же час!» Хватит ли ей отваги встретиться с ним вновь? В конце концов, кто может запретить ей провести пару часов на пляже, просто наслаждаясь жизнью? И кому от этого будет плохо? Можно подумать, случится конец света! Их встречу с Дэном даже нельзя будет назвать свиданием. Подумаешь – пляжное знакомство! Успокоив, таким образом, своего внутреннего стража, Эшли принялась смаковать самые забавные моменты их сегодняшней встречи. И все же смутное чувство вины по-прежнему тревожило ее, лишая душевного покоя.


   В эту ночь Дэн явился к ней во сне. Веселый, улыбчивый, он громко смеялся, не сводя с нее лучистых глаз, и держал ее то за плечи, то за талию. Сильные руки Дэна привлекли Эшли к себе, и она прижималась к его груди, вздрагивая от сокровенного желания. Всю ночь она нежилась в его объятиях, и когда наступило утро, в его беспощадном ярком свете Эшли не могла не разглядеть, что плохого может случиться от их встреч с Дэном Кендаллом. Не то, что она не могла положиться на его порядочность и сдержанность… Скорее она не могла положиться на себя. Слишком рано став вдовой, Эшли ужасно страдала от одиночества. Ее разбитое сердце так нуждалось в утешении и любви, что могло подвести ее в самый ответственный момент, потому что Дэн Кендалл ей очень нравился. И как это ни больно и ни обидно, но чем скорее она вытеснит его из своей жизни – тем лучше. Ей пришлось без конца повторять про себя, что это единственно правильное решение, что только так она сможет без сомнений смотреть в будущее.

   Чтобы наверняка избежать даже случайного столкновения с таким неугомонным типом, как Дэн, Эшли поднялась чуть свет, задолго до завтрака, снова надела свое синее бикини и осторожно выскользнула из коттеджа, не потревожив сон Теда и Джессамин. Разложила на песке ярко-желтое полотенце и раскрыла книгу. Какое-то время ее отвлекала перекличка сборщиков ракушек, бродивших вдоль кромки воды, но вскоре она погрузилась в хитросплетения сюжета. Далеко не сразу она осознала, что уже какое-то время чувствует неловкость оттого, что за ней слишком пристально наблюдают. Невольно вздрогнув, она подняла голову. Дэн стоял прямо перед ней, смешно склонив голову к плечу и уперев кулаки в бока. Его синие глаза лучились искренней радостью.

   И Эшли не в силах была скрыть, что тоже обрадовалась этой встрече.

   – Ох, это вы!

   – Что-то рано вы сегодня! – Его восхищенный взгляд прошелся по ее стройной загорелой фигурке. – Уж не ждете ли кого-то другого? – Он улыбался, но в его глазах застыл немой тревожный вопрос.

   От восторга Эшли стало трудно дышать.

   – Нет, я никого другого не жду. – И она добавила как можно равнодушнее, все еще надеясь отгородиться от Дэна холодной вежливостью: – По правде сказать, я и вас не ждала так рано!

   – Ах, какое разочарование! А я вообразил, будто вы явились сюда чуть свет исключительно ради меня!

   Ей пришлось собрать все свое мужество и сурово повторить про себя, что она твердо решила порвать с этим чересчур обаятельным человеком. Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь подобрать простые и строгие слова, подходящие для такого случая. Но вместо этого с ее губ слетел совершенно легкомысленный вопрос:

   – А как вы здесь оказались в такой ранний час?

   – Я хотел подняться на маяк, чтобы проверить кое-какие данные о погоде, прежде чем наступит пора вернуться сюда и встретиться с вами. – Однако он не спешил продолжать свой путь и стоял перед ней, с легкой улыбкой карауля каждое ее движение.

   Эшли заставила себя подняться на ноги. Может быть, стоя ей будет легче сказать ему то, что следует? И он послушает ее и уберется прочь с этого пляжа и из ее жизни?

   – Ну… – предательский язык прилип к небу, отказываясь повиноваться, – не смею вас задерживать. А я… я пойду поищу ракушки! – Она встряхнула полотенце, накинула его на плечо и пошла прочь. Стараясь двигаться как можно быстрее и решительнее, она нарочно выбрала направление, противоположное маяку.

   Дэн не отставал от нее ни на шаг.

   – Ничего нет приятнее ранней прогулки по берегу. В это время можно найти самые редкие раковины!

   – Я… я бы предпочла гулять одна.

   – Ах, как неосмотрительно! – Он строго покачал головой, не желая слушать ее возражения. – На пустынном пляже вы можете встретить опасного незнакомца, и тогда…

   – Мы встретились с вами именно на пляже, – лукаво напомнила Эшли. – И я вас совсем не знаю.

   – Но я же спас вам жизнь! – притворно оскорбился он. – Это совсем меняет дело!

   – Неправда, вы не спасали мне жизнь! – Эшли не выдержала и рассмеялась, оглянувшись на его вытянутую физиономию.

   – И все же я предпочту остаться при своем мнении, – покачал головой Дэн, пряча в уголках рта предательскую улыбку. – Это вносит глубокий философский смысл в сам факт моего существования.

   Эшли не нашла, что возразить, и беспомощно отвечала:

   – Ну как прикажете отказать человеку в смысле его существования?

   – Вдобавок, – продолжал он развивать свой успех, и от его низкого вкрадчивого голоса у Эшли по коже побежали мурашки, – нам с вами по пути!

   – Но вы же только что сказали, что шли на маяк! – удивилась она.

   – Я передумал! – заявил он с неподражаемым самодовольством.

   Эшли украдкой улыбнулась. Ну что за непотопляемый тип! Пусть теперь пеняет на себя.

   – Какая верная мысль! Я тоже передумала! – И она продолжила совсем другим, серьезным и веским тоном: – Я не могу встретиться с вами ни сегодня, ни в какой-нибудь другой день. – Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, Эшли отправилась в голубую даль с гордо поднятой головой. Однако осколки раковин слишком больно кололи босые ноги, и волей-неволей ей пришлось опустить взгляд и замедлить шаги. Звук знакомого голоса, зазвучавшего совсем близко, заставил ее нервно вздрогнуть.

   – Осторожнее! Вы можете наступить на морского ежа! Это проклятие наших пляжей!

   Она оглянулась и не смогла удержаться от улыбки. Дэн выглядел слишком комично, когда складывался почти пополам, чтобы разглядеть ракушки у себя под ногами.

   – Ничего, я люблю рисковать! – И она упрямо продолжила свой путь.

   Он выпрямился и догнал ее в два шага.

   – Наш остров – самое благодатное место для тех, кто любит коллекционировать раковины!

   Эшли промолчала, мечтая только о том, чтобы он оставил ее наконец в покое.

   Но Дэн продолжал тащиться рядом, то и дело останавливаясь, чтобы подобрать ракушку. Он как будто не замечал ни ее поведения, ни демонстративного молчания. Поднимая очередную ракушку, он обязательно показывал ее Эшли, обращая внимание на особенно нежные переливы в окраске и изящество формы. А потом подробно описывал, что за существо обитало когда-то в этой оболочке.

   – Ах! – воскликнул Дэн, не скрывая восторга. – Вот это настоящая редкость! – И он извлек из влажного песка гладкую овальную раковину с яркими коричневыми пятнами. – Юнония! – На раскрытой ладони он подал свою находку Эшли и произнес: – Это вам! – Осторожно и благоговейно, как будто преподнося воистину королевский дар, он вложил юнонию в руку Эшли и легонько сжал ее пальцы.

   Ее сердце облилось кровью. Она не смогла его оттолкнуть. Ведь это всего лишь ракушка!

   – Спасибо. – Крепко стиснув прохладную полированную раковину, она сунула руку глубоко в карман своего жакета. Даже если это действительно редкая и ценная ракушка, его подарок не значит ничего особенного. Это обычный дружеский жест. Друзья. Короткое слово эхом отдалось в ее мозгу. Разве они не могут оставаться друзьями – просто друзьями?

   Они не спеша брели по берегу, с увлечением глядя себе под ноги и подбирая с песка то осколок розового ропана, то золотисто-бежевое морское ушко, то куски других раковин, и в некоторых бесконечно набегавшие на берег волны успели проточить сквозные отверстия. Когда у Дэна набралась целая пригоршня таких осколков, он нанизал их на длинный и прочный стебель водоросли.

   Он взял Эшли за руку и заставил остановиться. С торжественным и серьезным видом, словно выполняя какой-то священный обряд, он завязал концы импровизированной нити у нее на шее, приподняв теплые золотистые волосы. Ему было достаточно лишь слегка задеть ее кожу, чтобы сердце Эшли забилось неровно и часто. Ожерелье сверкало на солнце гладким перламутром. Получи она в подарок нитку драгоценного жемчуга – он не смог бы тронуть ее сильнее.

   – Подарок на память. Сокровища острова Санибел для моей прекрасной леди из моря, – промолвил Дэн, с улыбкой глядя ей в лицо.

   А она вспомнила драгоценности и самоцветы, полученные когда-то от Уэрнера. Разве все эти холодные рубины, алмазы и жемчуг могли сравниться с ниткой морских ракушек, поднесенной так просто, от чистого сердца?

   Ей пришлось опустить голову, чтобы Дэн не успел заметить слезы, заполнившие ее глаза. Стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее, она пообещала:

   – Я буду хранить их как величайшую ценность! – Однако выдержка изменила Эшли, и она умолкла, не в силах совладать с охватившим ее волнением. Он как будто все понял. Молча взял ее за руку, и какое-то время они просто шагали по песку, не говоря ни о чем.

   Эшли стало совсем тошно. Она поступала нечестно, позволяя Дэну находиться рядом. Это может обнадежить его, и он снова вообразит себе бог весть что. Торопливо, пока в душе было сильно раскаяние и боль, она произнесла:

   – Дэн, я не шучу! Я действительно так считаю. Я не смогу больше с вами видеться. Никогда!

   Он замер на месте, не спуская глаз с ее расстроенного лица:

   – Почему?

   Она сглотнула, готовая разрыдаться в ответ на его обиженный взор. Ей ужасно хотелось рассказать о том, что с ней случилось. О мрачном прошлом, лишившем ее надежды на будущее. О том, что ее внутренний мир по-прежнему лежит в руинах и что там нет места другому существу, привязанности и любви. Но как всегда, в последний миг слова замерли у нее на языке. И вместо этого она пролепетала:

   – Я же говорила вам… я не собираюсь задерживаться здесь надолго. И не хочу ни с кем сближаться, тем более с человеком, который мне… – Она едва успела оборвать себя на полуслове, чуть не сказав «который мне нравится». Но ведь это было бы смешно и глупо. Разве в нынешнем состоянии она может полагаться на свои чувства? И все же эта оговорка показалась ей чрезвычайно тревожным знаком, лишний раз доказывавшим то, что ее чувства к Дэну оказались гораздо сильнее, чем она предполагала.

   Он протянул руки и грубо прижал Эшли к себе.

   – Это не может быть причиной! Нам слишком хорошо вдвоем! Так давайте воспользуемся хотя бы тем временем, что у нас осталось!

   Не в силах больше сдерживать слезы, она вырвалась и закричала:

   – Поверьте мне, Дэн, я знаю, что делаю!

   Увязая в мягком песке, Эшли побежала прочь, стремясь найти укрытие за стенами коттеджа Джессамин.

   Дэн, неподвижный, как скала, молча следил за ее бегством.

   Эшли влетела в дом, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, едва дыша. Прошло немало времени, прежде чем она пришла в себя и сумела оглядеться. Из внутреннего сада доносился дразнящий аромат кофе и слышались голоса Теда и Джессамин, сидевших за завтраком. У нее вырвался шумный вздох облегчения. Вряд ли они видели, как она гуляет по пляжу с Дэном. Иначе они не ворковали бы так беспечно. Во всяком случае, Тед наверняка не сумел бы скрыть свою досаду, ведь он уже ясно дал понять, что Дэн Кендалл – не пара Эшли. Ей ужасно не хотелось ссориться с Тедом из-за Дэна.

   Она невольно прикрыла рукой ожерелье из ракушек, висевшее на шее. Следовало избавиться от него как от улики, но ведь она действительно собиралась сохранить его на память о Дэне. Эшли на цыпочках прокралась к себе, сняла ожерелье и спрятала его в комоде, под стопкой чистого белья, чувствуя себя настоящей предательницей. Ей так и не хватило духу расстаться с юнонией. Она упрямо сжала ее в ладони, спрятав руку в карман.

   Стараясь совладать с душевной болью, Эшли еще раз напомнила себе, что поступила правильно, сказав Дэну о том, что никогда больше с ним не увидится. Так будет лучше для них обоих. И все же боль от утраты была почти непереносима. Она только что сама, своими руками оттолкнула единственного человека, хотя бы ненадолго вернувшего ее к жизни и заставившего поверить в будущее.


   И на следующее утро Эшли пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы снова отправиться на пляж, где все напоминало ей о Дэне. Уж если резать – то резать раз и навсегда, и нечего откладывать. Ей потребуется время, чтобы снова привыкнуть жить без него, и чем скорее она с этим справится – тем лучше. Эшли легла на спину и закрыла глаза, стараясь раствориться в обжигающем солнечном свете, стараясь не думать о Дэне, но звуки его имени гремели в ушах нескончаемым эхом – как будто это шумело море в большой раковине, когда ее прижимаешь к уху. Кто-то заслонил солнце, и она открыла глаза. Невероятно: он словно услышал ее мысли! Стоило вспомнить о Дэне – и вот он перед ней, стоит и смотрит сверху вниз с добродушной улыбкой. Она мигнула, чтобы избавиться от наваждения, мигнула еще раз, но и это не помогло. Тогда Эшли резко села и прикрыла ладонью глаза.

   Его взгляд был полон такой нежности и заботы, что сердце растаяло у нее в груди.

   – Я должен был вас увидеть. Я знал, что вы говорили вчера не от чистого сердца. Я вижу это в ваших глазах. – Он присел на корточки напротив нее.

   Она глубоко вздохнула, собираясь с силами. Выпрямила спину и стала смотреть Дэну в глаза холодно и сурово. Эшли не отважилась заговорить, опасаясь, что ее выдаст голос и что сердце в груди разорвется на части, если ей снова придется его прогнать. Ну, как заставить его понять, что их не ждет ничего хорошего? Слова не шли у нее с языка. Она не могла сказать ему, что не в состоянии кого-то любить после всего, что было. Ее душа изувечена настолько, что вряд ли вообще будет способна на новую любовь. Теплый ветерок коснулся ее волос и прошелся по щекам, помогая высушить горькую влагу в глазах.

   Он все еще сидел неподвижно, как будто чего-то ждал. Эшли показалось, что прошла целая вечность. Наконец он вдруг подался вперед и коснулся ее подбородка. Другой рукой Дэн ласково отвел волосы с ее лица, легонько поцеловал в лоб и сказал:

   – Подумай об этом, Эшли.

   Не тратя больше слов, он встал, повернулся и медленно побрел прочь.

   Несмотря на обретенную с таким трудом решимость порвать с Дэном раз и навсегда, вскоре ей стало ясно: от нее больше ничего не зависит, поскольку он не желает ей верить. Каждый день – не важно, в какое время она выходила на пляж, чтобы поплавать или принять загар – рано или поздно где-то поблизости возникала знакомая долговязая фигура в белой рубашке, обрезанных джинсах и старых теннисных туфлях. Стоило Эшли увидеть Дэна – и сердце пело от счастья. Она не могла дождаться, когда же он подойдет к ней, улыбнется своей мальчишеской смущенной улыбкой и сядет рядом, чтобы начать разговор. Эшли немало удивилась, когда в ответ на ее очередное обещание никогда больше не встречаться он безмятежно улыбнулся и сказал:

   – Я слышал ваши слова, – а потом с такой же теплой улыбкой напомнил, что они находятся на общественном пляже.

   Мало-помалу ей надоело вести эту безнадежную войну, и она позволила себе просто радоваться жизни… и его обществу. Безмятежные, полные золотого солнечного сияния дни пролетали один за другим, словно сорванные ветром листья, пока не наступил такой день, когда Дэн не явился на пляж.

   Эшли почувствовала себя разочарованной, причем гораздо сильнее, чем следовало. Наверное, у него были какие-то срочные дела в центре. Или он наконец-то соизволил прислушаться к ее мнению. На следующий день она увидела его издали, в окружении целой толпы подростков, одетых в какие-то лохмотья. Эшли с раздражением следила за белобрысой, тощей как карандаш пигалицей, при всяком удобном случае норовившей повиснуть на локте у своего гида. Ей захотелось присоединиться к подросткам, чтобы разделить с ними эту бесшабашную атмосферу дружелюбия и близости, но что-то удержало ее на месте.

   Проведя третье утро в таких же скрытых наблюдениях и сомнениях, Эшли вынуждена была сделать горький вывод, что Тед не ошибся. Все, на что был способен Дэн Кендалл – толкаться на пляже заодно с таким же бездельниками, как он.

   Однажды экскурсанты покинули пляж раньше обычного, и Дэн остался один. Он медленно брел мимо нее вдоль кромки воды. Эшли стало так любопытно, что она не утерпела – махнула рукой и крикнула:

   – Вы что, никогда не ходите на службу?

   Он поднял глаза и посмотрел на нее, приподняв одну бровь, всем своим видом выражая уязвленное самолюбие. В несколько шагов Дэн преодолел разделявшее их расстояние и мягко пояснил:

   – Я всю неделю работал с практикантами, студентами-гидробиологами. Они приехали со всей страны, из разных университетов. – Дэн помолчал. – Это несколько тревожит меня, потому что я не могу оставить их одних и не имею ни одной свободной минуты, чтобы повидаться со своей маленькой леди – дельфином!

   Эшли просияла от радостного удивления:

   – Но это же чудесно, Дэн! Я понятия не имела о том, что вы занимаетесь чем-то еще, кроме добровольной помощи центру!

   – Конечно, мне есть чем заняться! – Его явно удивила эта восторженная реакция Эшли на столь простое сообщение. – Но если уж говорить начистоту, я получил в наследство некоторую сумму денег и хижину в лесу и могу выбирать себе занятие по вкусу.

   Это только подлило масла в огонь: Эшли сгорала от любопытства.

   – И я должен признаться, что больше всего мне нравится спасать раненых и больных зверей и птиц. Я приношу их к себе в хижину и ухаживаю за ними, пока они не смогут вернуться к самостоятельной жизни. Вот сейчас я состою опекуном у выводка маленьких выдрят, брошенных матерью.

   Эшли ловила каждое его слово, открыв рот от удивления.

   – Меньше всего вы похожи на приемную мамашу!

   – Частенько мне приходится играть роль сторожевого пса перед чересчур ретивыми бизнесменами, готовыми превратить весь остров в сплошную строительную площадку! – признался он с виноватой улыбкой.

   Она все еще плыла на волнах блаженства и не сразу осознала смысл этих слов. Мрачная догадка осенила ее подобно вспышке молнии. Если Дэн действительно ставит палки во все строительные проекты – ничего удивительного, что Тед терпеть его не может.

   – Кроме того, я провожу собрания, на которых объясняю жителям необходимость новой системы оповещения о штормах и ураганах и возведения еще одного скоростного шоссе, которое связало бы нас с материком. До сих пор мы зависим от одной-единственной трассы, и сообщение прерывается на целые часы при любой аварии. А если случится настоящий ураган? Еще городскому совету следовало бы назначить более высокие штрафы за всякую деятельность, приводящую к эрозии почвы и уничтожению ресурсов пресной воды, и организовать для этого постоянный мониторинг на обоих островах. А по ходу моей работы в центре я участвую в нескольких исследовательских проектах, связанных с экологией.

   От удивления Эшли онемела. Да этот парень просто клад! Она готова была слушать с утра до ночи, как он рассказывает ей про свою работу. И что бы там ни говорил Тед, его никак нельзя было назвать пустозвоном и бездельником!

   Она так прониклась его настроением, что даже положила руку ему на плечо и со смущенной улыбкой призналась:

   – Дэн Кендалл, у меня просто нет слов! Простите за то, что судила вас слишком строго! Похоже, у вас не очень-то много свободного времени.

   – Я был вполне доволен своей жизнью, – негромко ответил он. И добавил, не сводя с нее лучистых синих глаз: – Пока не познакомился с вами.

   В ее мозгу моментально зазвенел сигнал тревоги. Она все-таки поддалась его чарам, убаюканная чудесными, безмятежными днями на острове, и теперь их отношения никак не вписывались в рамки обычной мимолетной дружбы. Она отдернула руку и выпрямилась. Все, больше никаких поблажек! Она не станет встречаться с этим парнем – пусть даже для этого ей придется провести взаперти весь остаток жизни!

   Эшли выполнила свое решение, но чуть не умерла от тоски. Ей потребовалось немало отваги и душевных сил, чтобы спрятать терзавшее ее отчаяние под безмятежной приветливой улыбкой.

Глава 5

   Эшли знакомилась с островом в компании с Джессамин. Она готова была сопровождать сестру на прогулке, в походе по магазинам, за ленчем – где угодно и когда угодно, если только это не грозило неожиданной встречей с Дэном. Двумя неделями спустя Джессамин, сногсшибательно эффектная в просторном кардигане цвета морской волны и с блестящей короной из тяжелых черных волос, величаво вплыла в гостиную. При виде Эшли, свернувшейся калачиком в уголке просторного белого дивана с книжкой в руках, Джессамин остановилась как вкопанная.

   – Эшли, в половине шестого мы выезжаем! Не пора ли начать одеваться?

   – Сегодня я бы предпочла остаться дома, – негромко сказала Эшли. – Шумные сборища не для меня.

   Тед стремительно вошел в комнату, на ходу надевая пиджак.

   – Остаться дома? Эш, детка! Конечно, ты едешь с нами! Ты нам нужна!

   Джессамин многозначительно посмотрела на сестру:

   – Милая, пожалуйста, не упрямься! Нам ужасно не хочется оставлять тебя одну, и Тед на тебя рассчитывает. Кто-то должен помочь нам развлекать гостей!

   – Я не обижусь, если останусь одна, – покачала головой Эшли, – а на вечеринках от меня нет никакого проку. Я не умею вести светские беседы!

   Тед не сводил с нее теплого, сочувственного взгляда:

   – Детка, я понимаю, что тебя гложет: ты считаешь, что не вправе появляться на вечеринках так скоро после смерти Уэрнера…

   – Вот, ты же сам знаешь! – выпалила она с неожиданной запальчивостью, но тут же смешалась и постаралась смягчить невольную грубость улыбкой. – Твои друзья сразу окрестят меня веселенькой вдовушкой с Санибел!

   – Эш, – Тед широко развел руками, – это не совсем вечеринка. Скорее, это деловая встреча. И мы устроили ее неспроста. Хозяин фирмы, Бэрд Сирайт, хочет свести своих агентов с состоятельными гостями – потенциальными покупателями наших особняков. Кроме того, там будут многие важные шишки!

   Эшли заколебалась. Значит, там будут одни денежные мешки и отцы города. Вряд ли на такое сборище пропустят охотника за ракушками без определенного рода занятий. Может, ей не помешает немного развлечься? Вечеринка поможет хотя бы ненадолго позабыть о Дэне.

   Тед продолжал, не теряя надежды добиться своего:

   – Послушай, Эш, ты не понимаешь, насколько важен для нас этот вечер. До сих пор мы не могли развернуться в полную силу. Мы строили жалкие двухэтажные коттеджи. А это откроет нам путь к новому грандиозному проекту – целому комплексу из просторных четырехэтажных особняков! Мы готовы заложить сразу три таких комплекса, но все, кому не лень, суют нам палки в колеса и лезут из кожи вон, чтобы отменить разрешение на строительство. А этот прием в построенном нами доме покажет любому желающему, какой сенсационный у нас проект!

   Эшли терпеливо слушала, а Тед заливался соловьем, расписывая свой товар с энтузиазмом рыночного зазывалы.

   – Мы хотим заложить один комплекс на западном берегу Санибел и еще два – на Каптиве. Нам нужно как-то убедить этих людей, что мы не однодневки, способные лишь сорвать денежки, и что наши дома не развалятся через три года. Мы создаем для своих клиентов новый образ жизни, райский сад с солидными, надежными домами, продуманными ландшафтами, прудами, площадками для гольфа, теннисными кортами. Любой остров будет гордиться таким уголком.

   Джессамин решила вмешаться, чтобы поддержать мужа:

   – Мы хотим, чтобы ты помогла нам убедить всех гостей, что сотрудничество с «Санданс» пойдет острову только на пользу. Санибел моментально станет престижным и дорогим районом. – И она с мольбой добавила: – Это продлится всего три часа! Пожалуйста, милая, поедем!

   Эшли передернуло от брезгливости, стоило представить себе духоту, шум и давку. Даже если она позабудет там о Дэне – забвение будет куплено слишком дорогой ценой. Это Уэрнер чувствовал бы себя на такой вечеринке как рыба в воде. Еще один довод в пользу того, что Дэну там делать нечего. Но и теперь она не хотела ехать. Не найдя никакого иного повода, Эшли пожала плечами и сказала:

   – Но мне нечего надеть!

   – Ерунда! – поспешно возразила Джессамин. – У меня полно нарядов!

   Эшли подавила тяжкий вздох. Ей ужасно не хотелось ехать, но еще меньше она хотела обижать Теда и Джессамин. С натянутой улыбкой она захлопнула книгу и положила ее на полку.

   – Смотрите, вы сами меня уговорили!

   Не тратя времени даром, Джессамин потащила ее к себе в спальню, распахнула гардероб и извлекла оттуда длинное вечернее платье из бледно-розового шелка, державшееся на одном плече. Стоило приложить его к Эшли – и на губах младшей сестры расцвела торжествующая улыбка.

   – Вот это! Оно тебе к лицу!

   Эшли смущенно рассмеялась:

   – Но я не могу его надеть! Оно слишком шикарное для меня! И выглядит совсем новым. Не хватало еще носить твои новые вещи!

   Но Джессамин решительно отмела все возражения небрежным взмахом руки:

   – Надевай и ни о чем не думай, милая! Оно чудесно! Ты будешь выглядеть просто восхитительно.

   Эшли окинула платье скептическим взглядом:

   – Почему бы и нет?..

   Джессамин никогда не ошибалась, советуя ей выбрать тот или иной наряд. Эшли взяла платье и вышла.

   Ей едва хватило времени, чтобы принять душ и переодеться. Бледно-розовый шелк великолепно сочетался с ее пышной золотистой шевелюрой, голубыми глазами и легким загаром. Туалет так выгодно подчеркивал изящество ее фигуры, что в этом платье она чувствовала себя хрупкой, как ваза, и в то же время элегантной. Для пущей храбрости она немного надушилась за ушами. Глядя на себя в зеркало, Эшли вдруг подумала, что видит перед собой незнакомку и что ей не стоило затевать этот маскарад. Быстро, пока эта мысль не завладела ею окончательно, она выгребла на туалетный столик содержимое шкатулки с драгоценностями и вдела в уши серьги с прозрачными хрустальными подвесками в форме капли. Когда она вернулась в гостиную, где ее с нетерпением дожидались Джессамин и Тед, Тед не удержался и присвистнул:

   – Эш, детка, ты никогда не выглядела красивее!

   – Это правда, милая! – подхватила сияющая Джессамин. – Ты как настоящая принцесса!

   – У меня такое чувство, будто я самозванка! – смущенно улыбнулась Эшли.

   Убедив себя, что на вечеринке ей не встретится никто из знакомых, она вышла на крыльцо с высоко поднятой головой.

   Через полчаса Тед ввел Эшли и Джессамин в просторный внутренний двор, вымощенный мрамором, и направился в фойе шикарного особняка, густо увитое тропическими лианами. Здесь уже было полно народу. На ходу Эшли успела украдкой заглянуть в коридор и увидела дверь в спальню справа от фойе и сверкавшую чистотой кухню – слева. Из скрытых за лианами динамиков лилась мягкая ненавязчивая музыка, а в воздухе витали ароматы дорогих духов, смешанные с аппетитным запахом поджаристых канапе. Первым делом Джессамин и Тед познакомили ее с Бэрдом Сирайтом и самыми важными гостями, после чего Эшли оказалась предоставлена самой себе. Бесцельно блуждая по дому, она забрела в столовую, где необъятных размеров стол буквально ломился от блюд. Пестрые экзотические фрукты, салаты, жаркое, рыба – у Эшли разбежались глаза. Она тихонько ахнула, окончательно сраженная центром хитроумной композиции – ледяной скульптурой в виде морского конька, оседлавшего три крутые волны с основанием из раковин, морских ежей и даже кусков плавника.

   Эшли запаслась тарелкой, положила себе понемногу самых заманчивых угощений и побрела в ярко освещенную, просторную гостиную, где официанты в белоснежных смокингах сновали с подносами с искрящимся вином и закусками из крабов, креветок, копченой лососины, сыра и икры. Она с удовольствием полюбовалась белыми стенами, уютными диванами и креслами и плотными драпировками с сине-белым узором, обрамлявшими стеклянные раздвижные двери на террасу. С террасы открывался великолепный вид на залив. Желая обследовать бельэтаж, Эшли хотела было подняться по широкой лестнице с чугунными перилами, как вдруг ее кто-то окликнул:

   – Эшли! Неужели передо мной та самая Эшли Суон?

   Она резко обернулась и сдавленно охнула от удивления. За стеклянными дверями на террасу, не далее как в десяти футах от нее, стоял Дэн Кендалл. Сегодня он щеголял в идеально пошитом синем костюме и кремовой сорочке и не спеша прихлебывал шампанское из своего фужера. Добродушно улыбаясь, Дэн отсалютовал Эшли своим фужером в знак приветствия. Только широко распахнутые синие глаза выдавали снедавшее его внутреннее волнение. Пожалуй, Эшли видела в них самую настоящую тревогу.

   – Выходите сюда, подышим свежим воздухом!

   Она оцепенела, не в силах двинуться с места. Колени дрожали и грозили вот-вот подогнуться, а легким почему-то не хватало кислорода. Кровь так громко стучала в ушах, что она почти перестала слышать грохот волн, разбивавшихся о скалы у подножия особняка. Дэн не сводил с Эшли обжигающего, многозначительного взгляда. Каким-то чудом ей удалось избавиться от тарелки, приткнув ее на первый попавшийся стол. Двигаясь неловкими рывками, словно марионетка, она пошла сквозь толпу к стеклянным дверям.

   Под откровенно восхищенным взглядом Дэна щеки Эшли покрылись легким румянцем.

   – Вы самая прекрасная женщина в целом мире!

   – Вовсе нет! – возразила она со смущенным смехом.

   – Для меня нет прекрасней тебя, Эшли Суон! И жизнь без тебя показалась мне сущим адом!

   Она готова была признаться, что тоже пережила адские муки, но вовремя опомнилась и промолчала. Не доверяя своей выдержке, Эшли не смела открыть рот и потупилась, чтобы Дэн не смог прочесть правду в ее глазах.

   Он отставил свой фужер и взял ее руки в свои. Достаточно было прикосновения его горячих, сильных пальцев, чтобы ее тело превратилось в растопленный воск, готовый принять по желанию Дэна любую форму.

   – Ты скучала без меня – хотя бы немного? – вполголоса спросил он.

   – Я… мне некогда было скучать, я все время была с Джессамин. – Голос Эшли предательски дрогнул, и она с испугом посмотрела на Дэна: заметил он или нет?

   – Можешь не отвечать. – Он ласково пожал ей пальцы.

   Она почувствовала, как душная волна поднимается вверх по шее, как краснеет ее лицо. И поспешила сменить тему:

   – Никак не ожидала тебя здесь увидеть! Мне казалось, что ты терпеть не можешь такие сборища!

   – Если уж на то пошло, меня сюда пригласили, – ответил он с горьким смешком. – Сам Бэрд Сирайт снизошел до моей персоны – не иначе как с целью сломить мое сопротивление. – С каждым словом голос Дэна звучал все более язвительно. – Чтобы я сам мог увидеть и услышать, как надвигается очередная волна захватчиков, готовых окончательно разрушить наши уникальные барьерные острова.

   Эшли моментально насторожилась и высвободила руки.

   – Дэн, тебе нужно быть более объективным. «Санданс» возводит красивые здания. Они не портят пейзаж, а стараются преобразовать его таким образом, чтобы он выглядел еще красивее. Муж моей младшей сестры очень надеется, что этот особняк в качестве образца привлечет новых клиентов и им удастся утвердить планы на будущее.

   Обветренное, загорелое лицо Дэна превратилось в суровую маску.

   – Эти хваленые комплексы как пить дать привлекут сюда новые толпы равнодушных туристов с куриными мозгами! Это погубит острова!

   Стоявшие поблизости гости стали оборачиваться, привлеченные столь пылкой речью. Другие, явно почувствовавшие какое-то напряжение, умолкли и прислушались.

   В сгустившейся атмосфере раздался пронзительный голос:

   – А без этих равнодушных туристов ваши острова загнутся еще быстрее!

   Эшли так и подскочила на месте: это Тед, красный от ярости, обрушил на Дэна свой праведный гнев.

   – Эти равнодушные туристы приносят городскому бюджету столько денег, что хватает даже на содержание таких паразитов, как ты! – Тед распалялся все сильнее, он почти кричал. – И если уж на то пошло, клиенты «Санданс» – далеко не туристы! Это порядочные люди, готовые приобрести недвижимость, и они не меньше твоего заинтересованы в сохранении островов. Проблема в том, что ты хотел бы сделать остров безраздельной вотчиной для таких, как ты, прожигателей жизни. Раем для плутов и бездельников, не ударивших пальцем о палец ради того, чтобы оправдать свое существование!

   Дэн отвечал негромко и сдержанно, но с явной угрозой:

   – Чем я занимаюсь – это мое дело. И не тебе меня судить.

   Эшли поморщилась, но не могла не отметить про себя, что в данный момент Дэн прав.

   – И если уж на то пошло, – продолжал Дэн, – не ты, а я живу на этом острове всю жизнь. И собираюсь здесь остаться – если тебе с твоей сворой не удастся превратить его в бетонную пустыню!

   В дверях, выходивших на террасу, собралась целая толпа. Подходили все новые гости, желавшие узнать, что случилось. Эшли заметила, как напряженно ловит каждое слово из спора Бэрд Сирайт, затаившийся в дальнем углу столовой. Он весь подобрался, как перед прыжком. Видимо, ждал, что спор может перейти в потасовку, и собирался вмешаться. Кто-то догадался выключить музыку – наверняка ради того, чтобы лучше слышать Теда и Дэна.

   Дэн, абсолютно спокойный и уверенный в себе, смерил Теда с головы до ног презрительным взглядом и посоветовал:

   – Так что занимайся своими делами, а со своими я сам управлюсь!

   – Черта с два тебе это удастся! – взорвался Тед. – Пора прищемить тебе нос, чтобы ты не лез в чужие дела!

   Во взгляде Дэна полыхнуло холодное синее пламя.

   – Экология этих островов – мое дело. И я могу только пожалеть о том, что тебя оно не касается!

   Он повернулся, вышел с террасы в столовую и направился к выходу. Тед не отставал от него ни на шаг. Эшли поспешила за ними.

   – А ну-ка послушай, что я скажу, Кендалл!

   Дэн остановился.

   – Нам и так хватает головной боли из-за городского совета! Они только и делают, что пересматривают границы охраняемой зоны и норовят отменить разрешение на застройку! Так что копайся в своих ракушках и не замахивайся слишком высоко! Свяжешься с «Санданс ресортс» – пеняй на себя!

   Эшли окаменела, едва дыша от испуга. Дэн скорее умрет, чем оставит в покое «Санданс»! Раскрасневшиеся, взъерошенные, мужчины кричали и наскакивали друг на друга, как драчливые петухи.

   Эшли всегда боялась споров и ссор – особенно, между дорогими ей людьми. А эта стычка вдобавок грозила перейти в настоящую потасовку. И она почувствовала, что это свыше ее сил. Она не могла здесь оставаться. Не разбирая дороги, Эшли пересекла гостиную и поднялась на галерею, ведущую на бельэтаж. Содрогаясь от предчувствия близкой беды, прислонилась к перилам и посмотрела вниз.

   Над толпой витал смутный гул взволнованных голосов – как будто суетился рой огромных насекомых. Величавой походкой в столовую вошла Джессамин, и люди расступались перед ней, освобождая путь. Она отважно приблизилась к разъяренным мужчинам, одной рукой взяла под локоть Дэна, второй – Теда и повела обоих в гостиную. В комнате повисла тишина – как по мановению волшебной палочки. Не напрягая голоса, так что всем пришлось обратиться в слух, чтобы разобрать ее слова, Джессамин произнесла:

   – Джентльмены, вам пора сменить тему разговора.

   Эшли ввалилась в первую попавшуюся дверь, стараясь укрыться от толпы. Это оказалась спальня. Без сил рухнув на кровать, она долго лежала, стараясь отдышаться и прийти в себя. Она понимала, отчего так распалился Тед, но не могла не отдать должное тому мужеству, с которым Дэн отстаивал свою точку зрения.

   Внизу все успокоилось, и с террасы снова доносились приглушенные звуки музыки и беспечный смех гостей. Вечеринка набирала обороты. У Эшли вырвался долгий прерывистый вздох. Слава Богу! Все-таки удалось избежать драки! Понимая, что долго здесь задерживаться не стоит и что Джессамин наверняка встревожит ее отсутствие, Эшли неохотно погнула свое убежище, чтобы спуститься обратно к гостям. Внезапно ее внимание привлек какой-то шум в дальнем конце коридора. Неужели это Дэн вернулся, чтобы снова ее найти? От одной этой мысли она облилась холодным потом и поспешила вниз.

   Эшли устроилась в кресле на террасе, и вскоре в соседнее кресло опустился Тед. Он выглядел смущенным и даже виноватым. Наклонился вперед, опираясь локтями на колени, и пробормотал:

   – Эш, детка, ты уж прости, что я сорвался, как последний болван, но кто-то должен был заткнуть глотку этому Кендаллу!

   Эшли чуть не рассмеялась при виде такой самоуверенности.

   – И тебе удалось его заткнуть? – ехидно поинтересовалась она.

   – Не мне – Джессамин, – с досадой пожал плечами Тед. – Слава Богу, ему хватило ума убраться отсюда к чертям собачьим! Остается только надеяться на то, что его старомодные причитания о загубленных птичках не подвели мину под весь наш проект! Этот пройдоха сразу догадался, что мы затеваем вечеринку, чтобы сдвинуть строительство с мертвой точки! А теперь эти болваны того и гляди совсем взбесятся и вышвырнут «Санданс» со своих хваленых островов! Сам удивляюсь, как я до сих пор не размазал этого типа по стенке?

   Эшли с трудом подавила улыбку. Тед, который всегда добивался своего и мог заморочить голову любому клиенту своей ослепительной улыбкой и дружеским рукопожатием, впервые встретил равного себе противника.

   – Его слушал кто-то из важных шишек?

   – Как они могли его не слушать? – Тед в отчаянии взъерошил коротко подстриженные каштановые волосы. – Конечно, они слушали. Но услышали или нет – вот в чем вопрос!

   Повинуясь внезапному порыву, Эшли вдруг встала на защиту Дэна и сообщила:

   – Между прочим, его сюда пригласили.

   – Уж во всяком случае, в моем списке гостей его не было! – Теда явно поразила эта новость.

   – Полагаю, что Бэрд Сирайт надеялся его как-то задобрить. Усыпить бдительность, что ли.

   – Нашел с кем цацкаться! Пинка ему под зад – и все дела!

   У Эшли на языке вертелся язвительный ответ. Тед сам разворошит осиное гнездо, если пойдет войной на директора местного Центра дикой природы. Ей хотелось объяснить Теду, что заставляет Дэна так носиться с экологией островов. Естественно, это его прямая обязанность – ограничивать размах чересчур ретивых строителей, чтобы они не нанесли вред тол хрупкому равновесию, что позволяет островам сохранять свой первозданный вид. Однако она предпочла промолчать. Тед в еще не успокоился, и ей не хотелось подливать масла в огонь. В конце концов, Тед и Джессамин стали единственной опорой Эшли после катастрофы, разрушившей прежнюю жизнь. И с ее стороны было бы просто свинством становиться на защиту Дэна Кендалла в этом споре.

   Однако Тед уже начал о чем-то догадываться и сверлил Эшли раздраженным взглядом.

   – То-то он увивался вокруг тебя в последнее время! Наверное, пудрил тебе мозги, чтобы перетянуть на свою сторону? Слава Богу, я вовремя это заметил и успел предупредит чтобы ты не связывалась с этим типом!

   Эшли почувствовала себя уязвленной. Откуда Теду знать, что чувствует к ней Дэн Кендалл? Почему он так легко обвиняет его в двуличии? Дэн действительно привязался к Эшли. Достаточно было вспомнить, каким теплом светится его взгляд, когда он смотрит на нее. Он не притворялся, когда кинулся ей на помощь, считая, что Эшли может утонуть. Он по-настоящему испугался, что она может сильно пораниться о листья осоки. Он старался посвящать ей каждую свободную минуту и не боялся открыто выражать свою привязанность. И Эшли не выдержала:

   – Ты соображаешь, что Дэн Кендалл – единственный мой друг на всем вашем острове? – выпалила она.

   – При желании тебе ничего не стоит обзавестись целой кучей друзей! – заявил Тед со снисходительной улыбкой. – Представь, что подумают обо мне в «Санданс», когда станет известно, что родственница их старшего менеджера по продаже водит шашни с этой продувной бестией? Он нарочно охмуряет тебя, чтобы выведать наши секреты, а потом распускать слухи! Надеюсь, что теперь, когда он показал всем свое гнилое нутро, у тебя, больше не возникнет желания с ним общаться? – Его серые глаза были полны терпеливого сочувствия, как будто он разговаривал с ребенком. – Я знаю, как тебе нелегко, ведь этот город для тебя совсем чужой. Я знаю, что тебе временами бывает одиноко, но мало-помалу это пройдет.

   Тронутая его сочувствием, Эшли с трудом удержалась от слез.

   – Я вовсе не собиралась продолжать с ним знакомство.

   Тед не мог видеть, как женщина плачет, и поспешил обнять ее со словами:

   – Эш, детка, не забывай, что мы с Джесс всегда будем о тебе заботиться. Все, о чем мы мечтаем – чтобы ты была счастливой!

   Она зажмурилась и кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Несмотря на то, что Тед искренне старался ее утешить, от его слов ей стало только хуже.

Глава 6

   Эшли проснулась ярким солнечным утром, снедаемая странным нетерпением, как будто ее ждало какое-то срочное дело. Она уселась и с трудом разлепила припухшие веки, чтобы посмотреть на часы. Четверть одиннадцатого. Всю ночь она маялась от бессонницы, без конца ворочаясь на кровати, – а вот теперь проспала. Уверения Теда в готовности заботиться о ней «всегда» расстроили ее сильнее, чем его стычка с Дэном, и разбудили душевную тревогу. Больше всего на свете Эшли хотела бы вернуться к прежней жизни, то есть снова летать. Ей не хватало постоянной смены мест, череды новых незнакомых лиц и грубоватого товарищества летных экипажей.

   У нее и в мыслях не было поселиться здесь навсегда. Она искренне надеялась, что Санибел станет лишь временным прибежищем, где ей удастся зализать раны и избавиться от кошмаров и припадков страха, преследовавших ее и ночью, и днем. Правда, в последнее время Эшли стало намного легче. Ее больше не душила бессильная ярость, просыпавшаяся по поводу и без повода. И вот уже три недели не было ни кошмаров, ни припадков. Она даже начала надеяться, что с этим вообще покончено. Если это так, то у нее больше нет причины сидеть па шее у Джесс и Теда. Мысль о том, что Джессамин и Тед, действуя из самых лучших побуждений, создали ей чересчур тепличные условия, замедлявшие возвращение нормальной жизни, стала для Эшли неприятным открытием. Еще немного – и она окончательно утратила бы волю к сопротивлению, покорно позволив сделать себя частью домашней обстановки и добровольно отказавшись от права на самостоятельную жизнь. Она глубоко вздохнула. Объяснение с Тедом и Джесс наверняка будет болезненным и бурным, однако пришло время возвратиться в большой мир.

   Теперь, когда решение было принято, ей не терпелось претворить его в жизнь. Первым делом она объяснится с Джессамин, а потом повидается с Дэном. Она хотела попрощаться ним по-человечески и сказать, что уезжает с острова навсегда.

   Эшли приняла душ, надела полупрозрачную газовую блузку цвета спелой земляники и белую полотняную юбку, расчесала волосы так, что они засверкали на солнце живым золотом, и стянула их на затылке шарфом из розового шелка. Чувствуя необычную приподнятость и решимость, как будто готовилась к бою, Эшли слегка подкрасила губы и надушилась своими любимыми духами. Какой-то странный порыв, заставил ее в последнюю минуту сунуть в карман раковину юнонии.

   Оказавшись в коридоре, она услышала оживленные голоса и смех Теда и Джессамин, завтракавших на террасе. Обычно в это время Тед уже уезжал на службу. Эшли пришлось вернуться к себе в спальню и подождать. С Джессамин следовало разговаривать наедине. Тед наверняка упрется и не захочет слушать никакие доводы. Она нервно металась из угла в угол в своей спальне, пока наконец не услышала, как под колесами «мерседеса» захрустели ракушки на подъездной аллее. В ту же минуту Эшли оказалась на террасе.

   Джессамин все еще сидела за столом. Она приветливо улыбнулась сестре и отложила в сторону утреннюю газету.

   – Оладьи или вафли?

   От волнения у Эшли так скрутило внутренности, что даже думать о еде было противно.

   – Спасибо, я просто попью кофе. – Она подошла к кофеварке, наполнила кружку и уселась напротив Джессамин. Набрала в грудь побольше воздуха и посмотрела прямо в глаза своей сестре.

   – Джессамин, я должна кое-что тебе сказать.

   – Конечно, милая. – Джесс выразительно распахнула глаза. – Ты же знаешь, я всегда готова тебя выслушать.

   Эшли пришло в голову, что не следует рубить с плеча. Лучше подойти к главному окольным путем. И она решила сперва изложить причины, прежде чем приступить к сути принятого ею решения. Она начала как можно ласковее:

   – Все дело в том, что Тед, похоже, вбил себе в голову, будто я до конца жизни буду нуждаться в утешении и поддержке. Еще немного – и забота о моем благополучии станет главной целью в его жизни. Но я уже давно стала взрослой и умею жить самостоятельно, Джесс. Честно говоря, мне даже неловко сидеть у вас на шее. Вот почему я решила…

   Джессамин энергично взмахнула изящной рукой, не желая слушать дальше.

   – Милая, выбрось эти глупости из головы! Теду нравится заботиться о тебе. Нравится то, что ты живешь в нашем доме.

   Эшли со стуком опустила кружку на стол и подалась вперед:

   – Но я не возражаю против того, чтобы остаться одной! Я хочу вернуться к самостоятельной жизни!

   Джессамин не сводила с нее глаз, полных снисхождения и любви.

   – Тебе не надоело болтать эту ерунду, милая? Забота о ближних заложена у Теда в характере. Он от природы очень великодушный и заботливый человек. Не воспринимай его попытки опекать тебя слишком серьезно.

   Эшли снова перевела дыхание, прежде чем возобновила атаку:

   – Я все понимаю не хуже тебя. Тед такой, какой есть. И я знаю, что он удерживает меня из лучших побуждений, но эта его беспредельная доброта уже убивает меня!

   У Джессамин вырвался смущенный смешок.

   – Если говорить начистоту, милая, у меня возникла та же проблема. Тед не в состоянии оставаться равнодушным, если считает, что кому-то чего-то не хватает. Он вывернется наизнанку, чтобы помочь – даже если его никто об этом не просит. Он мечтает о том, чтобы все были довольны. С того самого дня, как мы поженились, он занимается только тем, что старается сделать меня довольной. – Ее лицо стало грустным, и она наклонилась к Эшли, протянув руки ладонями вверх, как будто молила о понимании. – Понимаешь, если я чего-то и хотела от жизни – так это был собственный дом с хорошей обстановкой и красивой посудой. Чтобы на столе всегда стояла ваза с цветами…

   – Ах, какие романтичные мечты! – ласково улыбнулась Эшли.

   – Послушай, мне не до шуток! Я не отрицаю, что мне нравились те деньги и слава, что приносила работа модели. Но в душе я всегда мечтала создать свой собственный дом, чтобы жить там со своим мужем. Чтобы любить его и заботиться о нем, а он будет любить меня и заботиться обо мне.

   – Но ведь ты и так имеешь все это, Джесс! – Эшли явно растерялась.

   Точеные черты Джессамин утратили обычную безмятежность, и стало видно, что ее снедает какая-то тщательно скрываемая тревога. Она положила руки на стол и нервно переплела тонкие ухоженные пальцы.

   – Я без сожалений отказалась от карьеры и славы, потому что любила Теда и хотела стать его женой. А теперь я хочу завести детей. Только тогда у нас будет настоящая семья.

   – А что, собственно, тебе мешает? – Эшли не знала, что и подумать.

   – Пойми, Эшли, Тед совершенно доволен своей жизнью – такой, какая она сейчас. Он выигрывает все местные соревнования по гольфу, он отлично играет в теннис, ходит под парусом, рыбачит, он запанибрата со всеми важными людьми на Санибел. Женщины слетаются на его улыбку, как пчелы на мед, – добавила Джессамин с добродушным смехом. – Но это не проблема. Он считает, что ни одна женщина в мире не может сравниться со мной, но в то же время старается во всем потакать потенциальным клиентам. Ведь это его насущный хлеб. И он постоянно старается включить меня в круг своих интересов, чтобы я тоже участвовала в светской жизни на Санибел. Он говорит, что это полезно для репутации их фирмы. – Ее голос зазвенел от напряжения. – Ну что ж, я вполне его понимаю, но мне этого все равно не хватает! Я смогу почувствовать себя по-настоящему счастливой… – она посмотрела на Эшли с такой тоской, что у той сердце облилось кровью, только в том случае, если у нас родится ребенок!

   Вот так дела! До сих пор Эшли искренне считала, что Джессамин вполне довольна своей жизнью.

   – Ну и?.. – тихонько промолвила она.

   Джессамин сокрушенно покачала головой.

   – На первых порах Тед настаивал на том, что мы должны привыкнуть к семейной жизни и обеспечить себе финансовое благополучие. Когда он получил место в «Санданс», о котором мог только мечтать, то просто стал отделываться невнятными фразами типа «поживем – увидим». Он пожимает плечами и повторяет это всякий раз, стоит мне завести речь о ребенке. – С трудом удерживаясь от слез, Джесс выпалила: – Как подумаю, что с ним может что-то случиться, вроде… – Она прикусила язык, только теперь сообразив, что зашла слишком далеко. Охваченная раскаянием, Джессамин пролепетала: – Прости, Эшли! Я ужасная дура!

   Эшли знала, о чем она сейчас думает. «Уэрнер погиб так неожиданно, и бедная Эшли осталась совсем одна. У нее даже нет ребенка!» Искренне сочувствуя тревоге Джессамин, она ласково спросила:

   – А ты не пыталась возражать, когда Тед хотел отделаться своим «поживем – увидим»?

   – Я уже пожила и увидела.

   – Увидела?

   – Я беременна.

   – Ох, Джесс, – просияла Эшли, – я так за тебя рада! – От восторга ей не сиделось на месте. Она подскочила к сестре и горячо обняла ее. – И когда наступит великий день?

   – В середине июля.

   – В июле!.. – Она задумчиво прищурилась. – Значит, ты забеременела еще в октябре! Знала об этом так давно – и ни словечком не обмолвилась! Я бы ни за что не выдержала и все разболтала!

   – Я не хотела спешить, чтобы быть абсолютно уверенной и знать, что у меня все идет как надо. Поначалу я совсем растерялась и не знала, как поступить. Помнишь, я тогда стала звать тебя к нам в гости?

   – Ты уже сказала Теду?

   Она молча утвердительно кивнула.

   – Ну, и разве это его не обрадовало?

   – Не совсем.

   – Но ведь сейчас вы вполне можете позволить себе такую роскошь!

   В ответ Эшли услышала глубокий прерывистый вздох.

   – Верно. Но меня очень тревожит то, что Тед не захочет делить меня с ребенком. Он слишком привык, что является для меня пупом земли. – Ее голос осип и прервался, как будто у Джессамин пересохло в горле. – Тед не хочет этого ребенка, Эшли. Он предложил мне сделать аборт.

   На миг Эшли онемела от потрясения. Затем перегнулась через стол и крепко сжала Джессамин руку:

   – Нет, Джессамин. Он просто не понимает, о чем говорит. Ты же сама сказала, что он искренне желает тебе счастья. А аборт – это какое-то временное помешательство.

   Джессамин выпрямилась и вырвала у Эшли свою руку, как будто ее оскорбила такая непонятливость:

   – Все гораздо сложнее, чем ты думаешь!

   Но Эшли стояла на своем. И старалась говорить как можно сдержаннее и убежденнее:

   – Теду просто требуется время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Вот увидишь, все устроится как нельзя лучше!

   У Джессамин вырвался горестный вздох:

   – Нет. Он не хочет усложнять себе жизнь.

   Эшли было больно смотреть на то, как страдает ее сестра. Она отчаянно пыталась найти нужные слова, чтобы уговорить ее набраться терпения и не рубить с плеча, не совершать жестоких глупостей, о которых она будет жалеть до конца своих дней.

   – Послушай, что я скажу, Джессамин! Ты родишь этого ребенка. И если Тед все равно будет против – его заберу я.

   Джессамин горько рассмеялась:

   – До такого я пока не додумалась!

   – Нет, не пытайся отшучиваться! – Эшли звонко хлопнула ладонью по столу. – Слушай и запоминай, Джесс! Об аборте не может быть и речи!

   – Честно говоря, мне и самой противно об этом думать. – Она снова вздохнула. – Может быть, у нас родится мальчик. Может быть, нам повезет и он будет копией Теда. Может быть, тогда Тед его полюбит.

   – Но ты непременно родишь этого ребенка! – с силой произнесла Эшли. – Верно?

   Джессамин долго смотрела на сестру, как будто прикидывала, насколько серьезно это предложение.

   – Обещаешь? – настаивала Эшли.

   Джессамин кивнула.

   – Честно, без обмана! Идет?

   – Идет! – Джессамин вдруг посмотрела на часы и поднялась из-за стола, как будто ей захотелось положить конец этому нелегкому разговору. – Господи, уже скоро одиннадцать, а я обещала помочь в конторе разобраться с бумагами. Все, улетаю!

   За ней уже давно захлопнулась дверь, а Эшли еще долго сидела на террасе, переваривая новость. Беременность Джессамин объясняла многое. Вот почему сестра показалась ей рассеянной и молчаливой. Эшли взялась за остывший кофе. Рассказав о своем положении, Джессамин, не ведая того, только усилила ее решимость. Молодой семье требовалось побыть вдвоем, без посторонних, чтобы посвятить все время друг другу и своей любви.

   Десятью минутами спустя Эшли крутила педали велосипеда на Сан-Кеп-роуд. Она то и дело озабоченно посматривала на небо: облака становились все гуще, предвещая близкую грозу. Не желая попасть под дождь, она поехала как можно быстрее. Только бы удалось перехватить Дэна до начала экскурсий, чтобы поговорить с ним наедине!

   Наверняка он все еще злится на Теда за ту сцену, что случилась вчера на вечеринке. Перенесет ли он свой гнев на близких Теду людей? Точнее, не станет ли он злиться и на нее, Эшли? И как он отнесется к ее намерению покинуть Санибел: обрадуется или расстроится? Скорее всего, ни то ни другое. Кто она Дэну, чтобы он переживал из-за ее отъезда?

   Торопливо войдя в холл Центра дикой природы, Эшли окинула быстрым тревожным взглядом просторное помещение. Перед стеклянными дверями не было ни души. Часы показывали пять минут двенадцатого. Не успев отдышаться после быстрой езды, с трудом скрывая нетерпение, она подбежала к Марте Кирби. От волнения ее лицо заметно покраснело.

   – Простите, Марта. Я торопилась, чтобы застать начало экскурсии.

   – Они ушли буквально пять минут назад. – Женщина с сожалением покачала головой.

   Эшли застыла.

   – Я хотела поговорить с Дэном до того, как он уйдет с экскурсантами.

   – Так в чем же дело? – Марта дружелюбно улыбнулась. – Сегодня группу ведет Крис Александер. У Дэна важная встреча в офисе, но он скоро освободится. – Она вытащила откуда-то деревянную скамеечку и приглашающе похлопала по ней. – А чтобы вы не соскучились, я могу составить вам компанию.

   Эшли плюхнулась на скамью, вытащила из кармана измятый чек и вложила его в руку Марте:

   – Я хочу, чтобы вы взяли это… моя плата за экскурсию.

   Непрерывно думая о Дэне, она почти не вслушивалась в то, что нашептывала ей Марта, пока та не сказала:

   – …и вот одна из этих милых черноглазых брюнеток так и вилась вокруг Дэна, но он даже внимания на нее не обратил.

   – Я и сама удивляюсь, как такой парень до сих пор остается холостым, – слабо улыбнулась Эшли.

   – Он был женат. – Лучистые глаза Марты заметно потемнели. – И это была по-настоящему счастливая пара. Но его жена скончалась три года назад.

   – Да, я слышала… – Сознание того, что у них с Дэном есть общий горький опыт, взволновало Эшли сверх всякой меры.

   – А вот и он сам! – воскликнула Марта, вырывая ее из горестных размышлений. – Быстрее, он уходит!

   Эшли подняла глаза и увидела знакомую рослую фигуру в красной футболке и спортивных брюках цвета хаки. Дэн стремительно пересекал холл по направлению к стеклянной двери. Не помня себя от тревоги, Эшли вскочила и побежала следом. Слава Богу, возле дверей он задержался, чтобы проверить совятник, висевший на стене.

   – Дэн, – еле слышно от волнения окликнула она.

   Он оглянулся. Улыбка, полная удивления и радости, осветила его загорелое лицо.

   – Вот так удача!

   А она с облегчением подумала: «Он по-прежнему рад меня видеть! Он не злится на меня из-за Теда!» И ей совсем расхотелось говорить ему то, ради чего она сюда пришла. Распрощаться с Дэном оказалось слишком непросто. Краснея от волнения, она пролепетала:

   – Я хотела извиниться за вчерашнее. На самом деле Тед очень хороший парень, он просто…

   – Просто введен в заблуждение. – Дэн протянул руку и ласково погладил Эшли по щеке. – Тебе нет нужды извиняться. Но я рад тебя видеть! – Он повернулся и кивнул на совятник: – Иди сюда, я тебе кое-что покажу. – Засунув руку в ящик по локоть, Дэн извлек несколько легких перьев и положил на раскрытую ладонь. Его голос зазвучал многозначительно, как будто он делился великой тайной: – На вид они совсем свежие. По-моему, наша капризная сова все-таки будет строить здесь гнездо!

   Эшли чуть не разрыдалась от счастья. Если человека так волнует судьба амбарной совы, вряд ли он станет держать зло на необдуманную выходку какого-то там Теда Лебоу. Дэн взял с ладони короткое темно-коричневое перо и поднес к самым глазам, рассматривая так и этак.

   Внутри у Эшли звенел упрямый тревожный голосок: «Скажи ему! Скажи ему не откладывая!» Повинуясь этому голосу, она нерешительно промямлила:

   – Дэн, я хочу с тобой поговорить.

   Он осторожно пристроил перо на крыше совятника и повернулся к Эшли.

   – Звучит весьма серьезно.

   Она отпрянула и помчалась по широкой аллее. Сочный ковер осоки, покрывавший болото, расплывался неясным зеленым пятном из-за слез, стоявших в глазах.

   Дэн все еще стоял на месте, не понимая, что происходит с Эшли. Узкий луч солнца прорвался сквозь кроны деревьев и заиграл золотом на ее длинных шелковистых волосах, струившихся по спине. Легкий розовый шарф лежал мягкими складками, подчеркивая изящество и хрупкость фигуры. Краем глаза Эшли уловила во взгляде Дэна величайшую нежность. Ни один мужчина так на нее не смотрел. Рыдания подступили к самому горлу, не давая вымолвить ни слова. Она и сама не заметила, как растеряла всю свою решимость.

   Медленно, понуро Эшли побрела дальше, не смея оглянуться. Только на берегу реки Дэн догнал ее и заставил остановиться, положив руку ей на плечо. Еще мгновение – и он заключил Эшли в свои объятия. Его голос показался ей сдавленным и хриплым.

   – Милая, я не знаю, что тебя тревожит, но знай: я на твоей стороне, что бы ни случилось. – Дэн замолчал и погладил ее по голове.

   Ее руки словно сами по себе легли ему на плечи. Она буквально таяла в его объятиях, пряча раскрасневшееся лицо у него на груди. Пьянящий аромат его тела заставил Эшли прерывисто, глубоко вздохнуть.

   Дэн осторожно приподнял ее лицо за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. Их взгляды встретились, и у нее возникло такое чувство, будто он видит ее насквозь. Она все еще не решалась заговорить, и тогда он наклонился и несмело прикоснулся губами к ее губам. Его дыхание, напомнившее аромат свежих яблок, смешалось с ее собственным, и она ответила на поцелуй с нежностью и страстью. Ах, если бы это волшебное мгновение никогда не кончалось!

   Сильные руки стиснули Эшли до боли, и она почувствовала, как их сердца бьются в унисон – все сильнее и чаще.

   Их поцелуи с каждой минутой делались все более жадными и требовательными. Дэн вытащил из-за пояса юбки край полупрозрачной блузки, и теперь его рука блуждала по ее груди, ласково теребя чуткие соски. От наслаждения у Эшли подгибались колени. Выпущенная на свободу страсть разрасталась подобно пожару. Эшли погрузила пальцы в его волосы, она гладила его по спине, заставляя прижиматься все теснее, все ближе…

   Где-то далеко, словно на другой планете, раздались голоса. Она вздрогнула, но не спешила освобождаться из мужских рук и лишь неуверенно прошептала:

   – Дэн, кто-то идет.

   Его губы осторожно потеребили мочку ее ушка. Его голос был хриплым и низким:

   – Это на другой аллее. Сюда они не свернут.

   И он снова приник к губам Эшли в жадном, нетерпеливом поцелуе.

   Она покорно отвечала, пробормотав перед этим:

   – Но нас можно увидеть сквозь деревья.

   Дэн вздохнул и посмотрел вокруг. Гнездо скопы на высоком шесте, скопление кустов бразильского перца, одиноко разбросанные там и сям кактусы и кустарники… Но стоило ему бросить взгляд за спину Эшли – и он напрягся всем телом. Полные губы сложились в лукавую улыбку, и Дэн предложил:

   – Потанцуем?

   Не дожидаясь согласия, он снова прижал Эшли к себе. Ласково улыбнулся ей в глаза и стал напевать медленную мелодию, под которую повел свою очарованную партнершу в размеренном вальсе вдоль по тенистой аллее.

   Эшли чуть не вывихнула шею, стараясь увидеть то, что увидел он, но Дэн положил ладонь ей на затылок и заставил смотреть прямо на себя.

   – Просто делай так, как я, – приказал он и снова замурлыкал вальс.

   Она вспомнила романтические слова этой песни и загрустила еще сильнее. Ведь они видятся с Дэном в последний раз, чтобы расстаться навсегда. Горькие слезы снова подступили к глазам. Не желая поддаваться меланхолии, она взглянула на него и грустно рассмеялась:

   – Представляешь, что подумают, если нас кто-то увидит? Нужно быть совсем сумасшедшим, чтобы танцевать вальс в лесу!

   Дэн улыбнулся в ответ, но не промолвил ни слова.

   Она привычно исполняла немудреные па, подлаживаясь под его ритм, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Так прошло несколько минут. Наконец Дэн заставил ее повернуться и поставил спиной к себе, позволяя идти прямо по аллее. Его руки уверенно лежали у Эшли на плечах. И она подумала, что это было бы прекрасно: всегда чувствовать на себе эти сильные, надежные руки.

   Дорога повернула к мосту через реку, и они перешли на другой берег. Эшли все еще не опомнилась от их волшебного танца и вспоминала, как двигалось возле нее сильное, горячее мужское тело. А уж она-то хороша! При мысли о своем скандальном поведении у нее на губах появилась слабая улыбка. И все же ее не могла не удивить столь неожиданная смена настроений у ее партнера. То он целуется, как сумасшедший, то впадает в лирику и устраивает танцы на траве. Она оглянулась и спросила:

   – Дэн, что это тебя потянуло на вальсы?

   В синих глазах проскочили дьяволята. Он покачал головой и шепнул:

   – Молчи! Иначе распугаешь всех зверей и не увидишь самого интересного!

   Это еще сильнее разожгло ее любопытство. Как только между деревьями появилась прогалина, Эшли свернула к реке. Теперь они находились как раз напротив того места, где Дэну так неожиданно захотелось танцевать. Она посмотрела на другой берег, заслонившись рукой от солнца. И зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать. Ее сердце ушло в пятки от испуга, а на лбу выступила холодная испарина. Дрожащим голосом она произнесла:

   – Теперь я понимаю, почему мы танцевали вальс на дороге. – Возле самой обочины беспечно грелся на солнышке десятифутовый аллигатор.

   – Он любит поваляться в грязи, когда греет солнце, – с усмешкой сообщил Дэн. – Помнишь, я говорил, что аллигатор никогда не полезет в драку без повода? Я боялся, что ты закричишь и напутаешь его. – И добавил уже вполне серьезно: – Не дразните спящую собаку! Это относится ко всем прочим зверям тоже!

   Эшли зажмурилась, как будто произносила торжественную клятву.

   – Мне и в голову бы не пришло его дразнить! Но чем больше я тебя слушаю, тем больше уверена, что ты скорее готов спасать животных, нежели людей.

   Дэн ухмыльнулся, как будто всерьез обдумывал это предположение:

   – А что, неплохая мысль! Совсем неплохая!

   – Ну вот, теперь я знаю, с кем имею дело! – лукаво улыбнулась Эшли.

   Дэн рассмеялся и за руку повел ее дальше по тропинке. Ее рука все еще нервно вздрагивала, и он ласково сжал тонкие пальчики:

   – Ты можешь расслабиться. Аллигатор давно о нас забыл!

   Она промолчала. Ей было не так-то легко забыть аллигатора. Не говоря уже о той легкости, с которой Дэн разбудил в ней совершенно неуместные чувства и желания. Теперь даже трудно было сказать, кто представляет для Эшли большую опасность: дикий зубастый аллигатор или улыбчивый, обаятельный Дэн Кендалл… Возбуждение не улеглось, а вернуло чувство вины, безжалостно терзавшее ее душу.

   Когда они вернулись к зданию центра, Дэн не повел ее внутрь, а направился к усыпанной ракушками парковке, на которой стояла его потрепанная малолитражка. По-прежнему не выпуская ее руки, он сказал:

   – Сегодня все занятия в нашем центре будут посвящены специальной программе по бабочкам.

   Эшли чуть не вздрогнула, только теперь сообразив, что забыла, зачем пришла. Она глубоко вздохнула и выдавила:

   – Дэн, прости… Но я не могу остаться. Я просто хотела тебе сказать…

   Он как будто не слышал ее слов: распахнул дверцу и усадил Эшли в машину.

   – Я не принимаю в этом участия. Сюда приехал наш коллега, специалист по бабочкам. И он отлично справится без меня.

   Она положила руку ему на локоть и строго сказала:

   – Послушай, Дэн, мне надо тебе сказать…

   – Скажешь позже, – перебил он с обезоруживающей улыбкой. – А теперь я повезу тебя на персональную экскурсию по Каптиве!

   – Каптива… – растерянно повторила она. «Скажи ему! – звенел в голове упрямый голосок. – Скажи ему то, что должна сказать, и убирайся, пока не поздно!» Но вместо этого она кивнула: – Я давно хотела увидеть этот остров, но у нас вечно не хватало на него времени!

   То ли на солнце набежала легкая тучка, то ли кроны деревьев сомкнулись таким образом, что отсекли солнечный свет – Эшли и сама не могла сказать толком. Но на добродушную физиономию Дэна как будто легла мрачная тень. Он напряженно замер, положив руку на дверцу машины и всматриваясь в глаза Эшли.

   – Мы так привыкли спешить, что нам вечно не хватает времени… Не хватает времени ни на что. – Дверца с грохотом захлопнулась, но Эшли успела заметить, какая боль промелькнула в глазах Дэна. Боль и тоска. И ей ужасно захотелось помочь ему избавиться от этой тоски и боли.

Глава 7

   Сидя рядом с Дэном в автомобиле с откинутым верхом, Эшли могла вволю наслаждаться мягким соленым ветром, перебиравшим ее волосы и охлаждавшим щеки. В тесном салоне малолитражки присутствие Дэна чувствовалось особенно остро, и у Эшли опять взволнованно забилось сердце. Она исподтишка посматривала на Дэна уголком глаза. Золотистый загар придавал коже Дэна такой неповторимый оттенок, что ей ужасно хотелось погладить его по лицу. Опасаясь, как бы это желание не проскользнуло в ее взгляде, она поспешила отвернуться. Сунула руку в карман и нащупала теплую гладкую раковину юнонии. Вслушиваясь в глубокий, раскатистый голос Дэна, она заставила себя сосредоточиться на рассказе.

   – Каптива – остров всего в шесть миль длиной и полмили шириной. В сущности, эти два острова – Каптива и Санибел – когда-то составляли единое целое и до сих пор связаны затопленным перешейком.

   Внезапно он умолк, покосился на Эшли и улыбнулся:

   – Легенды гласят, что более двух веков назад жестокий пират Хосе Гаспар пересек залив Сан-Карлос и бросил якорь у берегов Каптивы. Здесь Гаспар со своей кровожадной шайкой устроил тайное логово, чтобы отдыхать между набегами и грабежами на прекрасном белоснежном пляже, в теплом ласковом море. Говорят, где-то здесь он закопал награбленные им несметные сокровища, а кроме того – что на мой взгляд гораздо интереснее – построил что-то вроде крепости. Там он держал множество прекраснейших женщин, взятых в плен во время пиратских рейдов.

   – По-твоему, эта крепость сохранилась до сих пор? – лукаво спросила Эшли.

   – До сих пор? – Дэн подумал и усмехнулся: – Это было бы интересно – если бы ты оказалась одной из тех красавиц!

   И она тут же подумала: что почувствовала бы пленница, окажись она во власти такого пирата, как Дэн Кендалл? Почему-то на память тут же пришли его страстные объятия и поцелуи, которыми они обменялись на берегу реки, – и по спине пробежал легкий холодок. Вот бы провести с ним хотя бы одну ночь на безлюдном берегу, освещаемом лишь блеском луны! Чтобы разбудить в нем то сокровенное пламя, что угадывалось под сдержанной и вежливой маской! Ее воображение разбушевалось до того, что Эшли самой стало неловко, и она как можно строже сказала про себя, что в наши дни только последняя дура может позволить заморочить себе голову такими фантазиями. Следует выбросить из головы эту чушь, сию же минуту. Втихомолку радуясь тому, что Дэн не слышит, как колотится ее сердце, Эшли небрежно попросила:

   – Расскажи еще. Я люблю историю.

   – Ну, геологи утверждают, что Санибел образовался в виде песчаных наносов у юной оконечности Каптивы примерно за три тысячи лет до нашей эры. Индейские курганы, найденные возле Вулферта, датируются от 500 года до нашей эры. А с помощью радиоуглеродного анализа остатки индейской цивилизации датированы 1200 годом нашей эры. Возможно, это были предки тех самых индейцев калюза.

   – Джессамин сказала мне, что Санибел – то есть Санта-Изабель – получил свое название в честь королевы Изабеллы.

   Дэн отрицательно покачал головой.

   – Элли Дормер, одна из самых авторитетных историков, занимающихся нашим побережьем, считает это красивой выдумкой. Она нашла карту 1765 года. Там наш остров обозначен как Пуэрто-де-С. Нибел. И на более поздней карте, 1768 года, проставлено официальное название: Пуэрто-де-С. Нибел. «С.» означает «Санта», таким образом, из Санта-Нибел он превратился в Санибел.

   – Я согласна с этой версией, – торжественно кивнула Эшли.

   Дальше они ехали в дружелюбном молчании, любуясь видами по обе стороны дороги. Вскоре они выехали из лесной зоны и покатились по мосту.

   – Блинд-Пасс-Бридж, – прокомментировал Дэн. – Вот мы и на Каптиве!

   Внизу был виден пляж, где наслаждались прекрасной погодой толпы отдыхающих. Здесь же расположилось множество киосков, торговавших прохладительными напитками, пиццей, хот-догами и прочей снедью.

   – На первый взгляд все очень мило, – заметила Эшли.

   – Только слишком людно! – добавил Дэн с лукавой улыбкой.

   Она ничего не ответила, сделав вид, что наслаждается свежим смолистым ароматом нагретых на солнце сосен. Дорога стала довольно ухабистой, малолитражка обогнала огромный ярко-желтый бульдозер, карабкавшийся на отвалы черной земли сбоку от шоссе. Небольшие указатели по обе стороны дороги обозначали повороты к частным владениям, скрытым где-то в глубине леса. Дорога снова пошла вдоль побережья, и лес по обочинам заметно поредел. В конце концов от него остался лишь ряд высоких австралийских сосен, плавно изогнувших свои стволы в сторону прибоя, сверкавшего на солнце всеми цветами радуги. Далеко впереди была видна четкая линия горизонта, а над ней простиралась небесная лазурь.

   Эшли смотрела на море и не могла оторваться, а машина тем временем оказалась в центре очаровательного поселка с разноцветными уютными домиками. В небольших магазинах толклись покупатели, а по дорожкам катились велосипедисты.

   Дэн затормозил возле старинных торговых рядов, сложенных из темного от времени кирпича и обнесенных широкой крытой террасой, заплетенной диким виноградом. В дальнем ее конце стояли столы и кресла и виднелась вывеска: «Кафе «Каптива»«.

   Дэн распахнул дверцу и помог Эшли выйти из машины, пояснив с гордой улыбкой:

   – Это самое лучшее кафе на острове! – Его лукавый взгляд прошелся по изящной фигурке Эшли, и он добавил: – Я собираюсь как следует угостить тебя, так что берегись!

   – Превосходная мысль! – с энтузиазмом воскликнула она.

   Поднимаясь вверх по ступенькам, он галантно поддержал ее под локоть, отчего у Эшли по всему телу прошла волна нервной дрожи. Она еще крепче стиснула в кулаке юнонию.

   Они устроились в углу, под старой виноградной лозой, ронявшей на землю ржавые широкие листья. Рядом росли роскошные сабельные пальмы и бугенвиллеи, покрытые алыми и пурпурными цветами. Сонный небритый официант принес для Эшли бокал белого вина и домашний сандвич, а для Дэна – пиво и мясное жаркое.

   За столом повисло молчание, и в душе у Эшли снова проснулась тревога. Стоило, как сумасшедшей мчаться сегодня в центр, чтобы поставить Дэна в известность о принятом решении, а вместо этого мотаться с ним по всему острову! Почему? Почему она до сих пор молчит? Значит ли это, что Эшли вообще передумала уезжать – или она просто не хочет нарушать очарование этого дня с его неожиданной любовной интерлюдией? И она постаралась уверить себя, что неверно ни то ни другое. Она просто поджидает подходящего момента. И Эшли продолжала молчать, исподтишка наблюдая за Дэном.

   Он сделал большой глоток пива и откинулся на спинку кресла, довольный и спокойный. С его лица не сходила добродушная улыбка.

   Вот сейчас. Сейчас самый подходящий момент. Вперед. И в тот же миг, словно по команде, неистовый рев и грохот разрушили безмятежную тишину этого дня. Она так и подскочила на месте. По другую сторону дороги, где зияла обширная вырубка, огромный желтый бульдозер с оглушительной яростью вгрызался в землю, чтобы выровнять площадку.

   Дэн сурово сверкнул глазами, от былого добродушия не осталось и следа.

   – Вот он, тут как тут! – Ему приходилось кричать, чтобы перекрыть шум. – И все во имя прогресса! Если позволить строителям делать по-своему, тут все покроют стеклом и бетоном. Не останется ни клочка нормальной почвы, а тем, кому это не нравится, останется попросту утопиться!

   Эшли кивнула, все еще не придя в себя от неожиданности и пугливо вздрагивая от скрежета и лязга. Даже если бы она захотела что-то сказать, Дэн не услышал бы ни слова. Что это – знамение? Может, ей вообще не следовало прощаться с Дэном лично? Лучше послать письмо или открытку. Но тогда это будет слишком похоже на бегство.

   Они ели и пили, улыбаясь друг другу одними глазами. Эшли не спеша прикончила свой сандвич из пышного черного хлеба с мягким сыром, ананасами, помидорами и огурцами. Тем временем Дэн расправился со своей порцией жареной свинины, а рабочие наконец сделали перерыв. Бульдозер заглох, и теперь можно было говорить. Стало так тихо, что у Эшли зазвенело в ушах. Она глубоко вздохнула и без предисловий выдала:

   – Дэн, я уезжаю с Санибел.

   Наверное, он не показался бы более потрясенным, если бы она сказала, что нынче вечером их остров уйдет под воду. Прошло какое-то время, прежде чем Дэн стряхнул с себя оцепенение, поднес к губам запотевшую банку с пивом и надолго припал к ней – будто старался выиграть время, чтобы найти подходящий ответ. Наконец он медленно поставил банку на место. Его лоб прорезала мрачная глубокая морщина. Дэн обеими руками взъерошил волосы, оперся локтями на стол и положил подбородок на сплетенные пальцы.

   – Это самая плохая новость за сегодняшний день.

   В его глазах читалась такая обида и разочарование, что у Эшли все перевернулось в груди. Она выпрямилась, расправила плечи и постаралась как можно тверже ответить на его взгляд. Она выдавила из себя ненавистные, но правильные слова:

   – Это единственное, что мне остается.

   – Почему? Почему ты собралась уезжать, когда здесь тебе так хорошо?

   Эшли так неистово тряхнула головой, что золотистые волосы каскадом обрушились на лицо, скрывая тонкие черты, искаженные душевной мукой.

   – Все вовсе не так хорошо. Я поняла это вчера. – Ее взгляд моментально застыл. – Меня убивает излишняя доброта Теда. Он не в состоянии себя переделать и готов водить меня за ручку, как маленькую, до самой старости. Его не волнует, нужно мне это или нет. И, в конце концов, не могу же я вечно сидеть у него на шее. Рано или поздно мне все равно пришлось бы уехать. – Она подавила тяжелый вздох, помолчала и продолжила: – Сейчас самое подходящее время, чтобы оставить их вдвоем. Джессамин скоро некогда будет скучать. Она беременна.

   – Ого! – улыбнулся Дэн. – Это же прекрасно, не так ли?

   – Я считаю, что да.

   – Разве ей не потребуется твоя помощь?

   – Если потребуется, я всегда могу вернуться. Но гость не должен становиться обузой для хозяев.

   Дэн снова помрачнел и буркнул:

   – Ох, ради Бога, какая ты для них гостья?

   – Три – это уже слишком много, – произнесла она негромко, но твердо.

   – Так, понятно. Но если Тед так тебя достал, почему бы просто не сказать ему об этом?

   – Думаешь, я не пыталась ему объяснить, что такая мелочная опека меня раздражает? Пыталась, и не раз! – воскликнула Эшли с отчаянием. – Он кивает головой и говорит, что понял и больше не будет, а на другой день все повторяется. – И она пояснила с грустной улыбкой: – Наверное, это в его натуре – делать все для того, чтобы близкие люди были довольны и счастливы.

   – Ну, тогда пусть Джессамин попытается его вразумить, – не сдавался Дэн.

   Эшли вздохнула и понурилась.

   – Я говорила Джессамин, что Тед чересчур заботлив, что мне просто необходимо иногда побыть одной. А она считает, что я сама не знаю, чего хочу, потому что для Теда заботиться обо мне только в радость, и я напрасно думаю, будто отнимаю у них время.

   Дэн ехидно скривился и пробормотал:

   – Бедный старина Тед! Того и гляди утонет в море собственных благих намерений!

   – И нечего над ним издеваться! – выпалила Эшли, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Она снова тряхнула головой, отчего роскошная грива ее золотистых волос заиграла на солнце. – Мне тоже пора становиться на ноги, найти себе место в жизни, жилье и работу. – И она добавила про себя: «Пока «Палм-Эйр» не позволят мне снова летать!»

   – Будешь летать?

   Она лишь покачала головой.

   Дэн перегнулся через стол и ласково, но крепко пожал ей руки, стараясь передать хоть немного душевной силы и веры в себя.

   – Почему бы тогда не попытаться устроиться здесь же, на Санибел? – вкрадчиво спросил он. – Тогда ты бы могла постоянно видеться с сестрой.

   Эшли покраснела: все ее внимание поглотили эти большие сильные руки, поросшие короткими золотистыми волосками. Она осторожно освободилась, сунула руку в карман и сжала в кулаке юнонию. Ей трудно было собраться с мыслями. Но если она останется, то будет встречаться не только с Джессамин, но и с Дэном. Ах, какая заманчивая перспектива! Слишком заманчивая! Но она еще не имеет права даже мечтать о любви!

   И Эшли подняла глаза, стараясь не поддаться очарованию напряженного, выжидающего взгляда Дэна:

   – Нет, я не смогу остаться. Я давно просматриваю газеты, где помещают объявления о работе. Тех, с которыми бы я справилась, совсем немного: официантки, клерки, няни. А еще я поинтересовалась ценами на жилье. Здесь очень дорогие квартиры – я вряд ли смогу себе это позволить. Мне очень нравится на Санибел, но место в раю стоит слишком дорого. – И она попыталась улыбнуться. Пересохшее горло отказывалось служить, но все-таки она произнесла: – Рано или поздно мне все равно пришлось бы вернуться в реальный мир. И лучше сделать это сейчас, пока не поздно.

   Эшли резко отвернулась и сделала вид, будто смотрит на бутенвиллеи, чтобы спрятать слезы, выступившие на глазах. Алые и пурпурные венчики цветов изящно покачивались в такт дыханию ветра. Не в силах усидеть на месте, она резко поднялась из-за стола. Поглощенная своим горем, Эшли слишком поздно, заметила, как что-то маленькое упало с ее колен и покатилось по полу, но ей было не до этого. На непослушных ногах она поспешила прочь с этой уютной, чудесной террасы, вниз по лестнице, туда, где стоял их автомобиль. Эшли плюхнулась на кожаное сиденье, нагревшееся под солнцем, и в тот же миг рабочие на вырубке снова завели бульдозер. Грохот и лязг окончательно лишили ее сил. Казалось, что стальной ковш своими острыми блестящими клыками вгрызается прямо в ее сердце.

   Сквозь пелену слез, застилавших глаза, Эшли следила за Дэном. Он поднимался из-за стола с таким видом, как будто только что получил нокаут, но все равно намерен биться за победу до конца. Внезапно он нагнулся и подобрал что-то с пола. Выпрямился и замер, разглядывая какой-то предмет у себя на ладони. Его выразительные черты сковала непривычная мертвая маска. Эшли подалась вперед, силясь разглядеть его находку. Как раз в эту минуту сквозь колеблющуюся листву на террасу проник узкий луч солнца и заблестел на полированной поверхности юнонии. Эшли ничего не могла с собой поделать и разрыдалась.

Глава 8

   Дэн понуро согнулся над рулем своей малолитражки и смотрел прямо перед собой, ведя машину по чистеньким улочкам Каптивы, словно сошедшим с рождественской открытки.

   Когда Эшли сочла, что достаточно успокоилась и способна держать себя в руках, она решила вести себя как ни в чем не бывало, общаясь с Дэном непринужденно и по-дружески. Не в силах больше терпеть это мрачное молчание, она робко спросила:

   – Ты не хочешь со мной поговорить?

   – Нет. – Он так напряженно всматривался в до рогу, как будто вел машину сквозь густой туман, хотя перед ними простиралась всего лишь пустая улица, залитая ярким солнечным светом.

   – Ты скоро сам поймешь, что я права. – Она повернулась, стараясь заглянуть ему в лицо.

   – Я думаю.

   – Личные мысли?

   – Очень личные.

   Эшли откинулась на спинку сиденья с таким ощущением, будто перед ее носом с грохотом захлопнулась дверь. Но с другой стороны – никто не отнимал у Дэна права держать свои мысли при себе и не делиться с ней. Ведь и она, между прочим, на всем протяжении их знакомства не допускала его в свое прошлое и держала при себе свои мысли. Откуда ему знать, что ей самой страшно даже думать о прошлом – и уж тем более рассуждать о нем вслух. Это обязательно заставит ее заново пережить ту боль, тот ужас, от которых она безуспешно пыталась избавиться на протяжении двух месяцев. Почему бы Дэну тоже не сделать тайну из своих мыслей? И все же ей было обидно. Не желая больше унижаться, Эшли тоже замкнулась.

   Пока длилось это мрачное молчание, ей захотелось получше разглядеть профиль Дэна, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь. Густые, спутанные от ветра, выгоревшие на солнце волосы светлой гривой обрамляли сосредоточенно нахмуренный высокий лоб. Прямой нос и упрямо выпяченный широкий подбородок. Полные чувственные губы, умевшие быть такими податливыми и ласковыми, сейчас сурово сжались в узкую прямую линию. Еще немного – и она уедет и не увидит его больше никогда. От этой мысли сердце заныло в груди. Неловкими пальцами Эшли заново затянула розовый шарф, удерживавший волосы на затылке, и заставила себя отвлечься на мелькавшие за окном забавные лавочки и дома старого города.

   Дэн сбросил скорость и повернул на Храмовую улицу. Проезжая мимо выкрашенного белой краской деревянного дома по правую руку, он буркнул:

   – Городская библиотека.

   Внезапно машина круто свернула на следующем перекрестке и затормозила перед изящной белой часовней, на которую бросала свою кружевную тень высокая австралийская сосна. Над фасадом вились изящные сине-белые буквы: «Церковь у моря. Открыта в любое время для всех верующих». Дэн выбрался наружу, обошел машину, распахнул дверцу и протянул руку, предлагая Эшли тоже выйти. По ее руке пробежала легкая волна жара, как будто его прикосновение было более горячим, чем солнечные лучи, обжигавшие затылок и плечи.

   – Мы собираемся молиться? – Эшли не знала, что и подумать.

   – Нет! – рассмеялся Дэн. – Но если хочешь – можно сюда заглянуть. Говорят, там очень красиво.

   В ответ на улыбку и покорный кивок он взял Эшли под руку и повел к крыльцу.

   Стоило ей оказаться в этом прохладном сумрачном пространстве, как на нее снизошло удивительное умиротворение. Эшли уже забыла, когда в последний раз ей было так спокойно на душе. Она не спеша разглядывала бледно-голубые стены, стрельчатые окна с прочными жалюзи, отсекавшими шум и духоту солнечного дня, ряды деревянных скамеек с сиденьями с голубой обивкой. В дальнем конце зала возвышалась массивная кафедра из темного дерева, такой же старинный орган и алтарь. На алтаре мягко светился полированный золотой крест, потиры и подсвечники. Откуда-то налетел мягкий ветерок и коснулся волос Эшли. Она запрокинула голову к куполу: там мерно вращались лопасти двух больших вентиляторов, а светильники под зелеными абажурами давали приглушенный загадочный свет.

   Плененная простотой и изяществом обстановки, убаюканная безмятежным покоем этого святого места, Эшли зажмурилась и вознесла к небу молчаливую молитву. Почувствовала, что рядом стоит Дэн, открыла глаза и посмотрела на него. Он следил за ней с трогательным сочувствием и нежностью, но это выражение исчезло так стремительно, что Эшли даже не могла сказать с уверенностью: может, ей почудилось?

   Дэн положил руку ей на плечи и легонько прижал к себе.

   – Мир! – мягко промолвил он.

   Ее глаза заволокло туманом. Каким-то непостижимым чутьем он сумел уловить снедавшее ее душевное беспокойство и нашел единственно верный способ дать ей понять, что понимает ее и всегда готов прийти на помощь. Вместе они покинули церковь и вернулись в жаркий весенний день.

   Низкий, проникновенный голос Дэна зазвучал с необычной торжественностью:

   – Я частенько думаю, что старина Вильям Водсворт был прав. Нас на Земле стало слишком много. Наверное, это и заставляет меня так любить свое дело – хотя многим оно кажется недостойным занятием для взрослого мужчины. – Он криво улыбнулся и продолжил: – Если человеку повезет очутиться в таком вот удаленном от мира месте, где можно позабыть о ежедневной суете и подумать о главном, при желании он может переродиться. – Дэн махнул рукой в сторону освещенного солнцем пространства за низкой каменной оградой. – Это старое кладбище насчитывает не одну сотню лет. Не самое худшее место для того, кто обрел вечный покой.

   Эшли закусила губу, но позволила ввести себя внутрь. Они побрели по песчаной дорожке, стараясь разобрать старинные полустертые надписи на потрескавшихся от времени замшелых могильных камнях.

   Дэн задержался перед необычно маленьким памятником.

   – Вот послушай: «Джон А. Брайант, родился 31 июня 1905 года, умер 21 марта 1910 года. Господь избрал его и взял к себе на небеса». – Дэн грустно покачал головой. – Да, в начале века люди определенно не страдали долголетием!

   Что-то словно взорвалось у Эшли в мозгу. Испуганная, сердитая, она обернулась и вперила в него разъяренный взгляд:

   – Ты говоришь, как будто у тебя нет сердца и тебе ничуть не жаль этих несчастных!

   Дэн только удивленно приподнял брови в ответ на ее выпад и возразил:

   – Ты ошибаешься, Эшли. Я говорю как реалист. – Он окинул взглядом ряды могил и беспомощно развел руками. – На этом пятачке покоится множество детей и даже крошечных младенцев. И все, что я хотел сказать – мне чертовски жаль, что их жизнь оборвалась.

   – Хватит! – закричала Эшли, до боли зажимая ладонями уши. – Хватит болтать ерунду! Я терпеть не могу кладбища! Зачем ты вообще меня сюда затащил?

   И в ту же секунду она подумала: «Это нечестно. Мне следовало с самого начала рассказать Дэну о том, что мой муж погиб в авиакатастрофе!» Но ей казалось, что если она отважится заговорить с кем-то о своем муже, то окончательно утратит рассудок от раскаяния и боли.

   Он протянул руку и погладил ее по щеке. Его голос был полон терпения.

   – Мне показалось, что прогулка по спокойному, уединенному месту пойдет тебе на пользу… что тебе понравится разбирать надписи на памятниках…

   Окончание фразы потонуло в оглушительном реве и стрекоте. Над их головами пролетел вертолет.

   Эшли резко отвернулась и бегом понеслась по песчаным дорожкам, мимо виноградных лоз, пальм, кактусов – туда, где они оставили машину. Несмотря на то, что она ни на секунду не отнимала руки от ушей, ее голова раскалывалась от гула и грохота, воя сирен и отчаянных людских голосов, моливших о помощи и умолкавших один задругам, поглощенных темной ледяной пучиной. Как только она осознала, что осталась жива, на нее навалилось чувство вины. Она считала себя виноватой в том, что не спасла Уэрнера. И в том, что катастрофа унесла так много человеческих жизней – тогда как она осталась жива.

   Дэн мчался за ней. Стрекот вертолета мало-помалу затих вдали, и он нашел Эшли в своей машине. Она сжалась в комок, пряча лицо в коленях и все еще зажимая ладонями уши. Дэн протянул руку и робко погладил ее по голове. Все ее изящное, легкое тело передернулось от сильнейшей судороги. Дэн тронул ее шею под воротником. Кожа была холодной и липкой, и это встревожило его не на шутку.

   – Эшли, тебе плохо?

   Не дождавшись ответа, он в тревоге вскричал:

   – Ох, Эшли, ради Бога, не молчи! – Не раздумывая больше, Дэн распахнул дверцу машины, сгреб Эшли в охапку и прижал к себе. И в тот же миг сам содрогнулся от испуга. Она показалась ему совсем холодной и дрожала, как больная собака. Не отпуская ее от себя, он опустился на сиденье и устроил Эшли у себя на коленях. Обмирая от страха, Дэн постарался заглянуть ей в лицо. Она так зажмурилась, что длинные загнутые ресницы касались бледных щек, и оставалась совершенно неподвижной.

   Прижимая ее одной рукой к себе, другой Дэн попытался растирать стянутые в узел тугие мышцы на шее и плечах, а потом прошелся по всему телу. Сильные и в то же время ласковые пальцы работали упорно и неутомимо, возвращая жизнь в это нежное, хрупкое тело. Вне себя от тревоги он прошептал:

   – Я сделаю все, чтобы тебе помочь. Мы сейчас же поедем к доктору!

   В эту секунду Эшли слегка пошевелилась в его руках, и на щеках проступил едва заметный румянец.

   Наконец ей хватило сил выпрямиться, хотя взгляд все еще оставался рассеянным и мутным. Машинально она постаралась собрать в пучок волосы. Посмотрела на Дэна и сокрушенно покачала головой:

   – Прости, Дэн! Я никак не могла отдышаться, а потом просто запаниковала…

   – Как тогда, в первый день на пляже? – подхватил он, не спуская с Эшли сосредоточенного взгляда.

   Она кивнула, стараясь преодолеть судорогу в горле. Как найти подходящие слова, чтобы он все понял? Ей пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем начать:

   – Мой муж погиб в авиакатастрофе, несколько месяцев назад. А я выжила. Я пыталась его спасти – но не успела найти. – Она сглотнула и заставила себя продолжать: – Тот ужас, который я испытала в те минуты… временами он просто одолевает меня…

   Дэн сжал в ладонях ее щеки и с воодушевлением посмотрел в глаза:

   – Я так рад, что ты наконец-то мне сказала! Я ведь не знал, что и подумать. И ничего не понимал.

   Ей пришлось вывернуться, чтобы не поддаться искушению его ласкового, сочувствующего взгляда, теплу сильных ладоней у себя на щеках. Разве есть слова, способные выразить чувства человека, выжившего в катастрофе, которая убила ее мужа, а заодно и несколько десятков других людей?

   – Я не могу об этом говорить, Дэн. Прости. – Ее сердце болезненно сжалось от тоски. Молчаливая, неподвижная, Эшли неловко скорчилась и подалась вперед, словно птенец, пытающийся научиться летать. Она почувствовала, как напряглось его тело, а сильные руки придерживают ее за талию.

   Дэн заговорил довольно сурово, хотя и не смог полностью скрыть сочувствие и нежность в своем голосе:

   – У меня такое впечатление, будто ты по-прежнему цепляешься за память о муже, как утопающий за соломинку. Можно подумать, от этого зависит твоя жизнь. Я понимаю, что не добьюсь толку, если стану уговаривать тебя прекратить самоедство и поверить в то, что жизнь продолжается. – Дэн покачал головой с грустной улыбкой и признался: – Я ведь и сам через это прошел! – Его голос стал тихим, проникновенным: – Наберись терпения, Эшли. Только время способно победить призраков.

   Она смотрела на него в оцепенелом молчании. Ах, если бы все было так просто! Никакое время не способно избавить ее от мрачной тайны, хранимой в душе. А вдруг он обидится, когда поймет, что Эшли что-то скрывает и не желает об этом говорить? Новая волна паники так стиснула ей горло, что Эшли закашлялась. Еще одно его слово, один неосторожный взгляд – и она выскочит из машины и помчится куда глаза глядят!

   Дэн полез в карман джинсов и что-то вытащил, сжав в кулаке. На его лице промелькнуло умоляющее, смущенное выражение.

   – Это тебе! – прошептал он.

   – Мне? Что это?

   – Посмотри сама! – загадочно улыбнулся он.

   Эшли послушалась и устроила настоящее шоу, с силой разгибая один за другим его длинные загорелые пальцы. Наконец ей удалось раскрыть его ладонь, чтобы увидеть сверкающую своим совершенством раковину юнонии.

   – Ох, – радостно улыбнулась она, – как хорошо, что ты ее нашел! Когда я держу ее у себя в кармане, я чувствую… – Она вовремя спохватилась и не сказала: «…что ты всегда будешь со мной и больше ничего плохого не случится!» Вместо этого закончила так: – Что мне ничего не грозит.

   Охваченная внезапным порывом, она поцеловала Дэна прямо в губы. Он отвечал ей так, что у Эшли все растаяло в груди от сладкой истомы. Она почувствовала, как алеют ее щеки, и увидела, как он удивлен и обрадован ее поступком. Опасаясь, что это может зайти слишком далеко, она поспешила отодвинуться. Глаза цвета моря лукаво сверкнули, но вслух он сказал только:

   – Тебе полегчало?

   – Да, конечно! – кивнула она. Действительно, ей вполне удалось оправиться от приступа паники, хотя Эшли понимала, как нелегко ей будет пережить разлуку с Дэном.

   Он кивнул в сторону просвета между деревьями, обрамлявшими кладбище, и сказал:

   – Там есть тропинка, по которой можно спуститься до самого берега. Давай побежим наперегонки до воды? Так и быть, я дам тебе фору! – Весело улыбаясь, он распахнул дверцу машины и заставил Эшли выскочить на землю, легонько шлепнув пониже спины.

   Эшли припустила бегом, как только оказалась на земле. Дэну пришлось бежать следом. Тропинка оказалась довольно узкой, и он не мог обойти Эшли, не ободравшись о колючки кактусов, росших по обочинам.

   – А ну, вперед! – шутливо рявкнул он. Ловко поймал конец ее розового шарфа, дернул к себе и замахал над головой, как будто это был настоящий приз. Эшли взвизгнула, притворяясь ужасно напуганной, а ее волосы рассыпались по плечам.

   Наконец извилистая узкая тропка привела их на край песчаного пляжа, и Дэн поймал ее за руку. Насколько хватало глаз, здесь не было никого, кроме двух мальчишек, старательно возводивших песчаный замок у кромки прибоя, и юной загорающей парочки. Дэн и Эшли на бегу сбросили обувь и понеслись дальше, прямо в пенистые волны. Эшли замедлила было шаги, но Дэн потянул ее за руку, увлекая все глубже. Свободной рукой он придержал ее за талию. От восторга у Эшли закружилась голова. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой. Накатила новая волна, обдала ее прохладой и заставила вздрогнуть всем телом.

   Они стояли по колено в живой соленой воде, держась за руки и подпрыгивая над набегающими волнами, которые с шумом разбивались о берег. В воздухе реяли мельчайшие капли прохладной соленой влаги. Они оседали на лице, собираясь в капли покрупнее и делая кожу блестящей и мокрой. Внезапно откуда ни возьмись из глубины поднялся высокий вал, угрожающе навис над головами пары и сшиб с ног одним мощным ударом. Эшли заверещала в притворном испуге. Дэн вторил ей, громко хохоча. Он прижал Эшли к груди и держал в сильном, надежном кольце своих рук. Налетела следующая волна и толкнула их так, что они покатились к берегу, переплетясь руками и ногами.

   Они хохотали и хохотали до упаду, пока совсем не обессилели от своих неуклюжих попыток подняться на ноги. Эшли доверчиво приникла к Дэну, одной рукой обхватив его за шею, а другой за пояс. Он не растерялся: обнял ее за плечи, подхватил под колени и поднял над водой. Вынес на берег и осторожно опустил на песок. Налетел резкий порыв ветра, и Эшли моментально покрылась пупырышками. Дэн с улыбкой плюхнулся рядом и сообщил:

   – Это самый лучший из известных мне способов сушиться!

   – Полностью с тобой согласна. – Эшли не могла скрыть благодарности, светившейся в ее взгляде.

   Дэн набрал пригоршню песка и протянул ей:

   – Я бы хотел, чтобы это были алмазы.

   – С меня и еды хватит! – рассмеялась она. Прикрыв веки, Эшли окунулась в жаркое солнечное сияние, омывавшее своими щедрыми лучами море и берег, в равномерный шелест волн, разбивавшихся о песок, в соленый аромат свежего морского ветра – но самое большое наслаждение ей приносила возможность побыть наедине с Дэном. Особенно если вспомнить о том, что это была их последняя встреча.

   Пока они лежали на песке и сохли, Дэн не спеша рассказывал ей о своей работе и о том, как он стал настоящим фанатом родной природы. Она живо представила себе маленького мальчика, выросшего на этом острове. Он был единственным ребенком в семье и часто, чтобы не грустить от одиночества, отправлялся в настоящие исследовательские экспедиции вокруг их собственного дома. При воспоминании о совершенных тогда открытиях глаза Дэна до сих пор вспыхивали от восторга.

   – Я очень быстро понял, что никогда не смогу познать все до конца, никогда не смогу раскрыть все до единой загадки и тайны. – Он взял руку Эшли в свою и ласково пожал. – Так что теперь ты должна понять, что заставляет меня постоянно вести войну за спасение моего родного острова и почему я стал кровным врагом твоего зятя. В этом нет и не может быть ничего личного, я верю, что он прекрасный парень и что в других условиях мы наверняка бы подружились. Но я не могу спокойно смотреть на то, в чем он участвует.

   Эшли кивнула и улыбнулась как можно дружелюбнее:

   – Да, я понимаю.

   И, в свою очередь, поведала Дэну о том, как они с сестрой росли в чопорном и холодном Бостоне. Как после гибели родителей она попыталась удержать Джессамин в колледже, но Джесс, не желая оставаться обузой для Эшли, предпочла стать моделью. Привлеченная внешним блеском и обещанием быстрой славы, юная красотка подобно многим своим сверстницам устремилась в Нью-Йорк.

   – Она сразу пошла в гору благодаря своему обаянию и свежей, естественной красоте. – Эшли смущенно усмехнулась и добавила: – Где уж тут думать о колледже?

   Дэн вдруг улыбнулся и перебил Эшли:

   – Я не спорю, Джессамин настоящая красавица, но, на мой взгляд, это лишь бледное подобие еще более совершенной красоты. Потому что ее сестра намного прекраснее!

   Эшли покраснела от удовольствия и рассмеялась:

   – Ты же знаешь, как принято говорить! Каждый судит о красоте по-своему! – И она поспешила сменить тему, вспомнив о том, как погибли ее родители из-за несчастного случая на воде. Девочки остались вдвоем на всем белом свете и всегда были очень близки. Они близки до сих пор, и Эшли очень неловко оставаться нахлебницей у Теда и Джесс. Она призналась Дэну в этом легко, без всякого смущения. Ведь сегодняшняя беседа, когда каждый делился с другим своими сокровенными мыслями, сделала их намного ближе.

   По дороге домой Эшли предпочла сидеть молча. Она боялась неосторожным словом нарушить то хрупкое ощущение мира и взаимопонимания, что зародилось между ними. Она то и дело украдкой вздыхала от избытка чувств. Ах, какое это было бы наслаждение – делить с Дэном Кендаллом каждый день, каждый миг своей жизни. Для нее стало настоящим открытием то, что горести, разделенные с Дэном, становятся наполовину меньше, тогда как разделенная с ним радость превращается в настоящее счастье. Он словно прочел ее мысли: протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Они не промолвили ни слова – просто переплели пальцы на теплом кожаном сиденье автомобиля.

   – Чего притихла, подружка?

   – Грежу наяву, – отвечала Эшли с рассеянной улыбкой.

   – По крайней мере это лучше, чем ночные кошмары, – лукаво заметил Дэн.

   – Еще бы! И если мне снова приснится кошмар, я обязательно вспомню этот день. – В ее голосе послышались жалобные нотки. – Наверное, я буду скучать по Санибел.

   – Выбрось это из головы! – сердито выпалил он.

   – Но это правда, Дэн. Я успела полюбить этот остров с его экзотической природой, красоту и обаяние старого города, дружелюбных и спокойных людей.

   – Я имел в виду – выбрось из головы мысли об отъезде, – грубо перебил он.

   Эшли только покачала головой:

   – Я и так совершила глупость, задержавшись здесь слишком надолго.

   Он какое-то время сосредоточенно думал, глядя на дорогу.

   – Есть способ оставить тебя здесь, – наконец произнес Дэн.

   Ее сердце тревожно екнуло в груди. Она не спускала с него ярких блестящих глаз, не в силах произнести вслух свой вопрос.

   – Ты можешь жить в моем доме, – сообщил он вполголоса.

   – Исключено, – замотала головой Эшли.

   Но Дэн продолжал, как будто не слышал ее возражения:

   – В хижине будет тесновато. Там все еще живут выдры, сова, и камышовый кот, и несколько диких собак, но…

   – Дело не в том, тесно там или нет! – поспешно пере била Эшли. – Я была бы довольна и счастлива, даже если бы жила в одной комнате с… твоими мохнатыми друзьями. – Она провела кончиком языка по пересохшим губам. – Но мне не чем будет платить, Дэн.

   На самом деле она подумала о том, что вовсе не мохнатые друзья, а сам Дэн, с которым ей придется делить хижину, станет искушением, перед которым не устоит даже святая. Какие бы решения она ни принимала и как бы ни стремилась избежать ненужных привязанностей.

   – Об оплате можешь не беспокоиться, – как ни в чем не бывало сообщил Дэн, – центру всегда не хватает денег, и нам не на что нанять еще одного помощника, но мы до зарезу нуждаемся в лишней паре рук. Ты могла бы работать на нас на общественных началах. Во всяком случае, я определенно буду перед тобой в долгу, если ты поможешь ухаживать за больными и ранеными зверями, собранными у меня в хижине. В обмен на койку и стол. Это будет честная сделка?

   – А чья это койка? – Эшли посмотрела на него, не скрывая недоверия.

   – Твоя собственная койка, в твоей собственной комнате – если только ты не пожелаешь нести службу и в ночные часы! – лукаво улыбнулся он.

   – Даже и не мечтай! – рассмеялась Эшли.

   Дэн посмотрел на нее и выразительно приподнял бровь.

   – Если быть точным, хижина целиком зарезервирована для хвостатых и крылатых созданий, но совсем рядом у меня есть домик на берегу. – Дэн улыбнулся и пообещал: – Я останусь в хижине. А ты поживешь в домике, пока не подвернется подходящая работа и жилье.

   Эшли уставилась на него как на сумасшедшего и отчаянно замотала головой.

   – Эшли, пожалуйста, не отказывайся так поспешно! Дай себе труд хотя бы обдумать мое предложение!

   Растерянная, ошеломленная, она лишь молча кивнула, радуясь про себя, что он не в состоянии читать ее мысли. Может пройти немало времени, прежде чем она найдет подходящую работу и квартиру, чтобы дождаться, пока в «Палм-Эйр» ее сочтут достаточно здоровой и снова допустят к полетам. С другой стороны, она вот-вот должна была получить чек от страховой компании. Тед сказал, что если она с умом вложит эти деньги, то обеспечит себе приличный доход до конца жизни. Она украдкой вздохнула. Даже чек не спасал положение. Она не хотела сидеть сложа руки, она любила работать и любила общаться с людьми. А работа в центре подразумевала множество новых лиц, она могла бы вернуть ей общительность и веру в себя. Настоящим бальзамом станет для нее одно то, что она будет постоянно видеться с Дэном. Да и кто еще отважится взять на службу сомнительную особу, готовую в любую минуту удариться в истерику или впасть в депрессию? А он не просто предлагает ей работу – он предлагает за это платить!

   Следует отказаться от этого великодушного предложения сию же минуту, пока он сам об этом не пожалел! Но с другой стороны – домик на берегу… Может быть, покой и уединение помогут быстрее восстановить душевные силы? А Дэн? Он постоянно будет где-то рядом. И Эшли не сможет думать ни о чем, кроме его близости…

   – Нет, Дэн, спасибо. Это не сработает.

   – Послушай, Эшли, это не я – это ты делаешь мне одолжение! – От волнения Дэн даже охрип. – Я устал один бродить по дому и разговаривать со стенами! – Он овладел собой и улыбнулся: – Я уж не говорю о том, как мне надоело говорить с самим собой!

   – Не может быть! – Ее серебристый смех рассыпался в мягком вечернем воздухе.

   Но Дэну было не до смеха. Он выглядел совершенно серьезным, а когда заговорил, Эшли стало немного страшно: такое напряжение и убежденность зазвучали в его голосе.

   – Я тебе нужен, Эшли. Я ведь не прошу ни о чем незаконном, не так ли?

   – Совершенно с тобою согласна – здесь нет ничего незаконного.

   – И ты тоже нужна мне, Эшли, чтобы было с кем делиться своими мыслями, надеждами и мечтами о будущем этого острова. А кроме того, мне требуется помощь, чтобы ухаживать за больными, ранеными и брошенными созданиями, нашедшими у меня приют!

   Она отвернулась, не в силах равнодушно смотреть на неистовую надежду, полыхавшую в глубине его глаз.

   – Я… я должна все как следует обдумать, Дэн. – На самом деле она отчаянно пыталась найти подходящие слова, чтобы облечь свой отказ в самую безобидную форму.

   Дэн не отвечал. Машина поглощала милю за милей, а они все молчали, погруженный каждый в свои мысли. Дорога снова шла через лес. Внезапно Дэн затормозил и свернул на небольшую просеку, едва заметную в вечерних сумерках. Насвистывая какой-то легкомысленный мотивчик, он ловко объезжал препятствия, то и дело возникавшие на этой лесной дороге.

   – Куда мы едем? – еле слышно поинтересовалась Эшли.

   – Домой.

   – Домой? То есть к тебе?

   – Точно!

   – По-моему, мы сошлись на том, что я должна подумать. – От волнения кровь зашумела у нее в ушах.

   – Точно! – откликнулся он с непробиваемым благодушием. – И у тебя было достаточно времени, чтобы подумать – целых десять миль! Так что теперь все решено!

   У Эшли отвисла челюсть.

   – Но разве я давала согласие…

   – Молчание – знак согласия! – Он буквально лопался от самодовольства! – Тихо! – Дэн прижал пальцы к ее губам, не давая даже рта открыть, чтобы выразить свой протест. – Ты всполошишь моих пациентов! – Машина затормозила перед грубым бревенчатым домом, угнездившимся под сенью высоких пальм. Дэн весело сообщил: – Вот мы и дома!

   Эшли присмотрелась и ахнула от удивления. Она ожидала увидеть что-то убогое, вроде «хижины дяди Тома». Дом оказался раза в два больше того, что Эшли успела себе представить, с небольшой пристройкой в задней части, застекленными окнами и массивным дымоходом, обещавшим тепло и уют настоящего очага в промозглые зимние дни.

   – Если это и хижина – то самой шикарной планировки! – выдохнула она, с трудом приходя в себя.

   – Вряд ли она получит первое место на конкурсе – хотя здесь есть четыре комнаты. Одна служит мне рабочим кабинетом, две другие забронированы для братьев наших меньших, а еще в одной, – он лукаво улыбнулся, – я преклоняю свою усталую главу, когда ночую у одра больного друга. В задней пристройке – небольшая кухня и ванная.

   Эшли обратила внимание на территорию, огороженную проволочной сеткой на деревянных столбах.

   – А это что за загон?

   – Что-то вроде зоны для прогулок. Наши гости могут выходить наружу и не опасаться хищников, пока мы не найдем для них подходящее место, чтобы выпустить в лесу.

   Эшли смотрела на Дэна – и не могла насмотреться. Ни один мужчина в мире не мог похвастаться таким упорством и отвагой – и в то же время быть таким заботливым и щедрым сердцем, каким был Дэн Кендалл. Он заколдовал ее, словно тот сказочный флейтист, и поселил в ее сердце желание последовать за собой хоть на край света. Однако она все еще помнила, что должна противиться этому желанию, если хочет выжить и вернуться в мир.

   А Дэн снова включил двигатель и поехал дальше. Пару раз Эшли показалось, что между деревьями блеснула гладь моря, но никакого дома не было видно и в помине.

   – Господи, да твой дом действительно стоит в уединенном месте!

   – Уединение – моя сама большая роскошь! – сообщил он с гордой улыбкой. Под колесами захрустел гравий подъездной дорожки, и машина остановилась. – Вот мы и приехали!

   Эшли посмотрела в окно и ошалело захлопала глазами. Если вид «лесной хижины» показался для нее весьма необычным, то вид «домика на берегу» попросту лишил дара речи.

Глава 9

   Эшли не могла оторвать от дома глаз. В значительном удалении от берега, полускрытый купами изящных сосен, огромных дубов и высоких пальм, стоял многоэтажный дом из темного мореного кедра, возведенный на массивных бетонных сваях. Цветущие лавры, гибискусы с их алыми бутонами и еще какие-то неведомые Эшли кустарники казались яркими красочными мазками на изумрудно-зеленом полотне ровной лужайки. Возле дороги стоял небольшой щит с короткой надписью: «Кендаллз-Иден».

   – Ну, – у Дэна в глазах мелькали веселые искры, – ты собираешься выйти или так и просидишь весь вечер?

   Эшли кивнула, однако ее тело почему-то не спешило повиноваться. Дэну пришлось самому распахнуть дверцу и за руку вытащить ее из машины. Она так и осталась стоять, не в силах вымолвить ни слова. Мореный кедр благодаря своему мягкому коричневому оттенку полностью сливался с окружающим лесом, и заметить его с берега было практически невозможно. Впрочем, в этом месте пляж был и так совершенно безлюден. Нетронутая белизна чистейшего песка контрастировала с синими водами залива, простиравшегося до самого горизонта.

   – Давай войдем, – предложил Дэн, осторожно пожав ей руку.

   Эшли оглянулась на него, как будто только что вспомнила о том, кто хозяин этого «домика на берегу». Глаза Дэна были лукаво прищурены, а губы слегка изгибались. Не иначе как он втихомолку потешался над ее ошарашенным видом. Эшли покраснела.

   – Это вряд ли можно считать обычным домиком на берегу. Мог бы и предупредить.

   Дэн ответил восторженным боевым кличем и добавил:

   – Не суди молодца по одежке!

   – Ничего себе одежка!

   Он пожал плечами и посмотрел на дом с неподражаемым равнодушием.

   – Подумаешь, важность! Это все равно что купить новую машину, новый плащ – просто любую новую вещь! Поиграешь немного, пока не надоест, а потом привыкнешь и перестанешь обращать внимание. – Сунув руки в карманы джинсов, он вразвалку пошел к дому и кивнул по дороге на большую пристройку из бетона: – Там у меня игровая комната, сауна и гараж. Смотреть особо не на что.

   Дэн привел Эшли к широкой деревянной лестнице, спускавшейся прямо к лужайке. Поднялся на крыльцо, распахнул дверь и пошел по вестибюлю с зеркальными стенами и большими окнами с тонированными стеклами. Их сочные голубые, желтые и зеленые оттенки отражались в белом полированном мраморе на полу.

   Высокая арочная дверь привела пару в гостиную со сводчатым потолком, мягко подсвеченным скрытыми лампами. Дэн нашарил на стене выключатель, и звуки негромкой мелодичной музыки как бы приняли их в свои объятия. Он нажал еще одну кнопку, скрытую за зеркальными панелями в вестибюле, и Эшли чуть не охнула от удивления: зеркала бесшумно раздвинулись, и за ними оказался просторный лифт, отделанный бледно-кремовым плюшем.

   – Мы начнем осмотр с самого верха. – Дэн посмотрел на нее, с трудом удерживаясь от лукавой улыбки. – Это один из моих важных жизненных принципов – всегда начинать с самого верха!

   – А ты не думал, что начинать сверху чрезвычайно рискованно? В конце концов, оттуда есть только один путь – обратно вниз! Кстати, ты, часом, не выиграл в лотерею?

   – Деньги – это фамильное проклятие, преследовавшее меня с самого рождения, – как ни в чем не бывало сообщил Дэн. – Понимаешь, моими предками были первооткрыватели, заселившие этот остров – одна из ветвей неугомонного клана Кеев. Позже они перебрались на материк, а Санибел превратили в место для отдыха. Этот дом можно считать проявлением ностальгии по их романтическому прошлому.

   Эшли не могла скрыть удивления:

   – Постой, у Теда на карте где-то в этом месте отмечен Тракт Ричардсона. Он без конца ругается из-за того, что здесь запрещена любая строительная деятельность. Как же тебе удалось получить разрешение?

   Теперь пришла очередь Дэна краснеть до самых корней волос – это не мог скрыть даже густой загар. Стараясь обратить все в шутку, он ответил:

   – Я – привилегированная персона. Так уж получилось, что последний мистер Ричардсон был моим дедом. Он вложил деньги в огромный кусок земли на этом острове, а я унаследовал его недвижимость. И со временем проложил дорогу так, чтобы сохранить нетронутыми окружающие ее леса – за исключением этого небольшого уголка, где обитаю сам.

   – Понятно… – пробормотала Эшли себе под нос. Вот тебе и пляжный бездельник, прожигатель жизни! Он не пожалел ни времени, ни денег, чтобы обустроить свой родной остров и в то же время не потревожить дикую природу! Тем временем лифт поднял их на самый последний этаж и остановился с мягким толчком. Двери бесшумно раздвинулись, открывая коридор, выстланный пушистым белым ковром.

   – Мой личный кабинет, – сообщил Дэн, указывая широким жестом на распахнутые двери. – Я назвал его капитанской каютой, потому что здесь есть «воронье гнездо» – как у впередсмотрящего на корабле – с фантастическим видом на окрестности.

   Эшли задержалась на пороге, буквально ослепшая от всей этой роскоши. Просторная светлая комната была отделана в ярко-розовых, салатных и ослепительно-белых тонах. По углам стояли кресла-качалки из бамбука, посредине – огромная кровать, и повсюду виднелись большие вазы, полные свежих благоухающих цветов.

   – Какая красота! – вырвалось у Эшли. Оцепенение прошло, и ей хотелось смеяться и хихикать, как шаловливой школьнице. Видел бы Тед это логово продувного охотника за ракушками! Внезапно она почувствовала на себе насмешливый, скептический взгляд Дэна. Он как будто прочел ее мысли и тоже готов был рассмеяться.

   Но вместо этого просто взял ее за руку и сказал:

   – Идем, мое солнышко! Я покажу тебе вид из «вороньего гнезда»! – Он легонько потянул ее за собой через раздвижную стеклянную дверь. Вышел на широкий деревянный балкон и замер, обняв Эшли за плечи и устремив взгляд на море. У Эшли от восторга перехватило дыхание. Небесный и водный простор соткали перед ней необозримое лазурное полотно, там и сям испещренное розовыми и золотыми бликами, игравшими на верхушках ярко-синих волн с белыми барашками пены.

   Она медленно обвела взглядом белый песчаный пляж, доходивший до уютного изумрудного оазиса перед домом. Обложенный белыми камнями глубокий бассейн сверкал и переливался на солнце всеми оттенками голубого и синего, словно огромный живой самоцвет. Вокруг бассейна стояли легкие металлические столы и кресла, выкрашенные в желтый цвет и укрытые в тени перистых пальм.

   – Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! – вырвалось у Эшли. – Такое бывает только в кино!

   Теплый многозначительный взгляд Дэна надолго приковал ее к себе, не позволяя отвернуться.

   – Это ты слишком хороша! Ты прекраснее любой звезды, что сверкает на небе или на море, и…

   Она улыбнулась и остановила его, прижав пальцы к губам:

   – Это ты слишком хорош, Дэн Кендалл! – Ей ужасно хотелось поверить в его слова, но она не отважилась на такую дерзость. В сотый раз ей пришлось напомнить себе о том, что любые чувства, любые связи только осложнят ей жизнь и отсрочат возвращение в реальный мир. И прежде чем он успел продолжить свою хвалебную речь, она прошептала: – Дэн, покажи мне все остальное в этом доме, – резко отвернулась и поспешила к лифту.

   Пока они спускались, Дэн не сводил с нее внимательного добродушного взгляда, но не проронил ни слова. Тем временем лифт остановился на следующем этаже.

   – Здесь три спальни. Ты можешь выбрать любую на свой вкус.

   Хотя две первые спальни были просторными, полными воздуха и света и прекрасно обставлены, Эшли буквально влюбилась в третью комнату, как только переступила ее порог. Она располагалась точно под кабинетом Дэна и выходила окнами на залив. Эти огромные окна составляли целую стену и открывались на балкон, перед которым бессменным часовым стояла огромная австралийская сосна. Окна можно было закрыть плотными шторами из синего шифона, а над кроватью с атласным покрывалом и высоким изголовьем был устроен синий балдахин. Сейчас он был поднят и собран в пышные складки. Эшли повернулась к Дэну, возбужденно сверкая глазами.

   – Это самая бесподобная комната, которую я видела за всю свою жизнь! Наверное, если я буду спать в этой кровати, то почувствую себя настоящей тигрицей в своем логове в джунглях!

   – Отныне она твоя! – провозгласил Дэн с довольной улыбкой. – Зарезервирована для спящей тигрицы!

   Продев ее руку в свою, он повел Эшли на балкон, откуда по деревянной лестнице можно было спуститься прямо на открытую террасу, огибавшую весь дом. Через стеклянные раздвижные двери они попали на уютную сельскую кухню. Белые круглые плафоны, свисавшие с чистого потолка, мягко освещали буфет из мореного дуба, разделочные столы и полки, на которых чего только не было! Эшли долго разглядывала эту роскошь. Но ее все сильнее тревожило ощущение пустоты, лишавшее эту комнату половины своей прелести.

   – Здесь все такое красивое, Дэн… как картинка с журнальной обложки. Знаешь, когда даже страшно до чего-нибудь дотронуться.

   – Это все действительно нетронутое, – грустно откликнулся он. – Никто ничем здесь не пользовался. Я выстроил этот дом для своей жены… чтобы поднять ей настроение, чтобы ей было чем заняться, когда она вернется из больницы. Но она так и не вернулась…

   Болезненная судорога перехватила горло Эшли. Ей хотелось обнять Дэна, чтобы прижать к себе и утешить. И она еле слышно прошептала:

   – Мне очень жаль.

   Он заставил себя улыбнуться и сменил тему.

   – Обычно я готовлю себе в хижине. – И внезапно, словно его осенила гениальная идея, Дэн просиял: – Может, ты приготовишь здесь что-нибудь прямо сейчас? К примеру, омлет?

   Еще ни разу за все время их знакомства Дэн не казался ей таким одиноким и лишенным человеческой ласки и заботы. И Эшли с улыбкой пообещала:

   – С удовольствием!

   – Вообще-то здесь нет никаких запасов, – тут же признался он, беспомощно разводя руками, – но я заскочу к Бейли и накуплю всякой всячины!

   Они не спеша прошлись через столовую по сверкающему гладкому паркету, мимо стола со стеклянной столешницей, бамбуковых кресел и мягких диванов с белоснежной обивкой, ножки которых утопали в бледно-голубом пушистом ковре. Над столом висела бронзовая люстра с канделябрами в виде львиных лап.

   Застекленная стена в гостиной открывала великолепный вид на залив. Эшли прошлась взглядом по рыжему плюшевому ковру, широкому удобному дивану со множеством подушек и огромному камину со старинным корабельным хронометром на (мраморной полке. У нее вырвался восхищенный вздох. Этот элегантно обставленный дом с приглушенным освещением и романтической музыкой выглядел как настоящая мечта.

   Эшли даже подумала, что он слишком совершенен – как декорация к кинофильму, которой рано или поздно суждено быть разобранной и унесенной на склад. Она не сразу сообразила, что же внушает такие тревожные мысли в этом чудесном месте. Дом явно нуждался в человеческом присутствии, в женской руке. Внезапно ей захотелось поселиться здесь самой, чтобы внести в дом любовь, тепло и веселье, чтобы оживить эти гулкие стены. Она тут же выругала себя за излишнюю мечтательность. В ее состоянии о любви нечего было и думать!

   Они спустились в лифте на первый этаж, и когда Дэн распахнул массивную дверь гаража, Эшли сдавленно пискнула от удивления. В просторном помещении, рассчитанном на три автомобиля, в гордом одиночестве сверкал полированным серебром огромный седан. Все было, как полагается: колеса с белыми ободами и женская фигура, стоящая на коленях на радиаторе.

   – Это же настоящий «роллс-ройс»! – Она удивленно посмотрела на Дэна.

   – «Серебристое Облако», выпуск пятидесятых годов, – торжественно кивнул он.

   – И ты никогда на нем не катаешься?

   – Вообще-то он мне не нужен, – небрежно отмахнулся Дэн. – Я выкупил его у друга. Ему срочно потребовались деньги.

   Эшли не могла не восхититься щедростью этого великодушного, отзывчивого человека. И с улыбкой заметила:

   – Похоже, это твоя судьба – подбирать несчастных загубленных созданий и держать их…

   – И давать им кров! – перебил Дэн с неожиданной горячностью. – Я никогда не делаю из них пленников! Я всегда отпускаю их на свободу, как только они к этому готовы.

   Уж не пытается ли он что-то втолковать и ей, Эшли, намекая на будущее расставание? Впрочем, не важно. Она и сама не заметила, как успела прийти к определенному выводу, бродя по этому сказочному дворцу. И теперь она абсолютно точно знала, что не должна была даже близко подходить к «Кендаллз-Идену». Но ей не хватит сил, чтобы устоять перед искушением. Придется пойти на уступки собственной слабости и пожить здесь хотя бы до того… как она не вернется к полетам в «Палм-Эйр». Приняв решение, Эшли моментально приободрилась. Теперь ей стало гораздо интереснее смотреть в будущее.

   Они уселись обратно в малолитражку, и пока его величество возвращался по лесной дороге на скоростное шоссе, Эшли уточнила:

   – Теперь назад к Джессамин, верно?

   – Верно. – Дэн улыбнулся и добавил: – Чтобы забрать твое барахлишко.

   – Ты шутишь? – рассмеялась она.

   – Я никогда не был более серьезен! – В его безапелляционном голосе зазвенела сталь.

   – Но не могу же я просто взять и уйти! – растерялась Эшли. – Джессамин наверняка обидится! К тому же Теда нет сейчас дома. Я поступлю по-свински, если не попрощаюсь и не поблагодарю его за все, что он для меня сделал!

   – Эшли, ты сама не знаешь, чего хочешь. – Его подбородок упрямо выпятился. Эшли уже знала, что это не предвещает ничего хорошего. – Не далее как три часа назад ты на все лады доказывала мне, что не можешь больше откладывать свой уход.

   – Ну… – ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы говорить спокойно и рассудительно, – так-то оно так. Но это еще не повод пороть горячку.

   – Пришло время сделать этот шаг. – Дэн посмотрел на нее так, будто хотел загипнотизировать. – Если ты задержишься до прихода Теда, он снова мягко и ненавязчиво заставит тебя поступить по-своему. И решиться в следующий раз будет еще труднее.

   Она открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Оба и так знали, что Дэн прав. Эшли потупилась и промолчала.

   Он затормозил на какой-то поляне, выключил двигатель и повернулся к Эшли:

   – Уж если ты приняла решение, лучше выполнить его, не откладывая в долгий ящик. Немало несчастий случилось в этом мире не потому, что кто-то что-то сделал, а потому, что кто-то отложил «на потом». Поверь, человек гораздо больше сожалеет о том, чего он не сделал, чем о том, что он сделал – пусть даже неверно. Положись на мое слово – я знаю, о чем говорю. – Он снова завел мотор и вырулил на Сан-Кеп-роуд.

   Эшли не могла сказать с уверенностью, на кого сетовал сейчас Дэн: на равнодушных обывателей, не желавших ударить палец о палец ради спасения их же собственной земли, – или на ее нерешительность. Она притихла на своем сиденье, стиснув руки на коленях и чувствуя себя обиженной и несчастной. Как ей просто взять и уйти от Джессамин? Джесс не просто обидится – она придет в ярость, когда узнает, на кого променяла ее сестра. Наверняка это испортит их отношения надолго и всерьез. Эшли должна проявить твердость и просто послать Дэна к черту, когда приедет к Джессамин.

   И он как будто почувствовал ее отчаянную решимость. Джесс едва успела отворить дверь, как Дэн отвесил глубокий поклон, обезоружил хозяйку своей самой ослепительной улыбкой и сообщил:

   – Джессамин, мы заскочили на минутку, только чтобы собрать вещи Эшли. Она переезжает в «Кендаллз-Иден».

   У Джессамин глаза полезли на лоб. Она уставилась на сестру и выпалила:

   – Эшли, что за шутки?

   – Джессамин, я буду на общественных началах работать в Центре дикой природы. – Она очень старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно. – За это Дэн предоставил мне крышу над головой.

   – Эшли Суон, по-моему, это у тебя поехала крыша, – пробормотала Джессамин, все еще не придя в себя.

Глава 10

   Эшли и сама застыла в растерянности, охваченная раскаянием и неожиданным страхом перед расставанием с младшей сестрой.

   – Джесс, ты уж прости, что придется покинуть вас с Тедом. Вы так хорошо меня приняли, но я…

   – Ты напрасно извиняешься. – Джессамин многозначительно посмотрела на Эшли и на Дэна. – Я все понимаю.

   – Боюсь, что Теду это не удастся.

   – Да, это верно. Не далее как этим утром он рассуждал на тему о том, как ему приятно, что мы все живем одной дружной семьей, под одной крышей. Тед хотел бы, чтобы ты оставалась как можно дольше. Он готов заботиться о тебе всю жизнь! Я пыталась ему втолковать, что вся жизнь – это немного чересчур, но…

   Эшли внутренне содрогнулась. Всю жизнь! Кажется, ее щеки побледнели, как у мертвеца… Дэн был прав. Пора сжигать мосты. Она приблизилась к Джессамин и обняла сестру за плечи.

   – Пожалуйста, объясни Теду, что вы сделали все, что могли – и даже больше, чем я могла надеяться, – но мне все равно пора начинать новую жизнь. Я не могу больше сидеть у вас на шее.

   Джессамин ответила Эшли горячим объятием и воскликнула:

   – Да кто говорит, что ты сидела у нас на шее? Разве это обуза? Ведь мы действительно одна семья! Но… – Она покосилась на Дэна и шепнула Эшли в самое ухо: – Вот он пока нет!

   – Джесс, пожалуйста, послушай, что я скажу! Я действительно нашла работу – пусть пока и бесплатную – в Центре дикой природы! И в обмен на стол и кров я буду помогать Дэну ухаживать за животными в его хижине. У меня будет своя комната!

   – Где – в хижине? – не без ехидства уточнила Джессамин. – Это что, такой сарай, крытый соломой? Эшли, милая, поверь, что мы желаем тебе только добра! Городская девчонка вроде тебя не найдет рая в шалаше, среди дремучих лесов и диких зверей!

   – Я не буду жить в шалаше! – заявила Эшли. – В хижине будет жить Дэн. А я остановлюсь в его домике на берегу.

   – А на двери этого домика есть задвижка с внутренней стороны? – с тревогой осведомилась Джессамин.

   – Да, Джесс, – смущенно улыбнулась Эшли, – там есть задвижка с внутренней стороны!

   – Милая, – приговаривала Джесс, держа Эшли за руки и увлекая в гостиную, на диван, – почему бы тебе не подождать, пока Тед вернется со службы? Ты могла бы сама все объяснить!

   – Нет, Джесс, – твердо возразила она. – Тед наверняка обидится и не захочет меня слушать. Просто извинись перед ним за меня и скажи, что я непременно заеду, чтобы поблагодарить за все, что он сделал.

   – Но, Эшли…

   – Эшли, тебе пора собираться, – как бы нечаянно вмешался Дэн. – Нам давно пора ехать!

   Джессамин посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Повернулась к Эшли, крепко сжала ее плечи и сказала:

   – Мы с Тедом всегда хотели как лучше для тебя.

   – Знаю, Джесс, – негромко промолвила она, – но ведь сегодня мы говорим не о вашей, а о моей жизни, и это я, а не вы должны принять решение. Поверь, это для меня самый лучший выход. И к тому же я буду под рукой, если понадоблюсь тебе, когда родится ребенок. – И она поднялась со словами: – Пожалуй, пойду собираться.

   Джессамин вышла следом за сестрой из гостиной, и ее голос разнесся по коридору:

   – Если ты уверена, что нашла правильный путь – я на твоей стороне. Но помни: наши двери всегда открыты для тебя. Все, о чем мы мечтаем – чтобы ты была счастлива!

   – Джесс, – в отличие от младшей сестры Эшли говорила решительно и звонко, – я непременно буду счастлива, вот увидишь!

   Дэн, ставший невольным свидетелем их разговора, украдкой перевел дух.


   Ведя машину обратно к дому по гладкому асфальтовому шоссе, Дэн наклонился и крепко пожал Эшли руку:

   – Не надо бояться, Эшли. Ты поступила правильно.

   У нее сладко заныло сердце. Он говорил так искренне, по-дружески, так старался ее успокоить! Его бесконечное терпение и доброта проникли так глубоко в душу, что вернули ее к жизни – хотя до сих пор Эшли считала, что там остались лишь старые раны да рубцы. Чтобы не выдать слез, стоявших в глазах, она сделала вид, будто любуется огненным солнечным диском, медленно погружавшимся в зеркальные воды залива. С каких это пор она утратила выдержку и стала так чувствительна к малейшим проявлениям людской доброты? Ее ладонь нервно вздрагивала под сильной, горячей рукой Дэна.

   Эшли не могла до конца своих дней полагаться на жалость Джесс и Теда. Она все равно должна была начать новую жизнь. И предложение Дэна можно было считать просто невероятной удачей, даром небес. Он отнесся к ней с пониманием и сочувствием, и она нуждается в его поддержке. Правда, ей пришлось несколько раз повторить про себя, что ее желание быть вместе с Дэном не повлияло на принятое решение. Она приняла его давно, задолго до того, как подружилась с Дэном Кендаллом. И в тот же миг, словно по собственной воле, ее пальцы переплелись с пальцами Дэна в ласковом, дружеском пожатии.

   Дэн, словно почувствовав ее смятение, сказал:

   – Мы заглянем домой, переоденемся и махнем в город, в «Бабл-Рум», чтобы отпраздновать этот важный день в твоей жизни!

   Она с тревогой покосилась на него: что за шутки? – но Дэн оставался совершенно серьезным.


   – Кого-нибудь узнаешь? – спросил Дэн, перегнувшись через столик.

   Они сидели в уютном кабинете в ресторане «Бабл-Рум», где столики разделяли высокие спинки диванов и каждый угол был декорирован в стиле тридцатых, сороковых или пятидесятых годов. Эшли завороженно следила за игрушечным поездом. Он бежал по игрушечным рельсам, закрепленным под самым потолком зала. Крошечный колокольчик кондуктора вторил ностальгическим мелодиям, лившимся из репродуктора.

   Она не сразу услышала обращенный к ней вопрос и рассеянно улыбнулась:

   – Извини. Я что-то задумалась…

   – Я спросил, узнаешь ли ты кого-нибудь в этом зале. Не в смысле клиентов, а в смысле фотографий.

   Эшли обратила свое внимание на стены, увешанные портретами звезд, блиставших на экране в давно минувшие дни. И покачала головой, отчего золотистые пряди волос мягко коснулись нежных щек:

   – Только Мэрилин Монро и Боуги[1] – я видела их в старых фильмах. Но я слышала эту мелодию. По-моему, ее пел Перри Комо. И она называется «Пленник любви».

   Потемневшие от волнения глаза Дэна смотрели на нее с необычной торжественностью.

   – Это я – пленник любви! – прошептал он.

   У Эшли гулко забилось сердце. Ведь именно эти слова она мечтала услышать больше всего – но не смела им внимать! Чтобы скрыть свое смущение, она постаралась улыбнуться как можно безмятежнее и обратить все в шутку:

   – Дэн, ты весь позеленел!

   Как всегда, он был чуток и ответил на ее игру. Изобразил комический ужас и стал ощупывать свое лицо.

   – Наверное, здесь слишком душно! Я весь мокрый от пота!

   Эшли рассмеялась и кивнула на разноцветные плафоны, освещавшие зал:

   – Наверное, это из-за них!

   – По-твоему, мне подходит зеленый оттенок? – жалобно поинтересовался Дэн.

   – Это вполне соответствует вашему характеру и роду занятий, мистер Кендалл, – важно кивнула Эшли.

   Демонстрируя уязвленную гордость, он выпятил грудь и драматически раскинул руки, чтобы выставить напоказ легкую шелковую сорочку, пестревшую ярким узором из синих, алых, зеленых и желтых пятен.

   – А как насчет этого?

   – Я не имела в виду одежду! – усмехнулась Эшли.

   Тем не менее он смотрелся чрезвычайно эффектно в своей пестрой шелковой сорочке и наимоднейших черных слаксах. Как будто нарочно принарядился, чтобы доставить ей удовольствие. Она украдкой принюхалась: густой, пряный аромат лосьона после бритья заставлял ее сердце биться еще сильнее.

   Эшли тоже постаралась выглядеть в этот вечер как можно красивее, выбрав длинную синюю юбку и ярко-желтую блузку. Узкую талию подчеркивал широкий пояс из мягкой зеленой кожи. Легкие пестрые сандалии на высоком каблуке довершали изысканный туалет.

   Взгляд Дэна заметно смягчился. Он с улыбкой посмотрел ей в лицо:

   – Ты сегодня просто чертовски очаровательна!

   Эшли ответила ему теплым, благодарным взглядом. Внезапно она спохватилась, что глаза могут выдать гораздо больше, чем она отважилась бы сказать, и ей пришлось срочно заняться изучением меню. Как и все в этом ресторане, каждое блюдо имело шифр – название одной из песен давно минувших дней.

   Дэн уже успел сделать заказ, и официантка – здесь их звали «бабл-скаут» и наряжали в рубашку и шорты цвета хаки – принесла его блюдо. Эшли с любопытством посмотрела на сверток из плотной коричневой бумаги на тарелке и поинтересовалась:

   – Ты какую песню заказал?

   – «Удачный день» Эдди Фишермана. Жаркое из рыбы в бумажном пакете… – Его глаза лукаво сверкнули. – Но я уже поймал свою рыбку и считаю этот день невероятно удачным!

   Она покраснела от удовольствия, а непокорное сердце снова глухо и часто застучало. Неужели Дэн тоже чувствует ту новую близость и доверие, что наполнили сегодня их отношения? Он нацепил кусочек жаркого на вилку и протянул ей:

   – Попробуешь?

   Она подалась вперед, осторожно взяла в рот нежную, исходившую ароматным паром рыбу и закатила глаза:

   – Божественно!

   Обед шел своим чередом, и к концу его Эшли почувствовала себя вполне довольной жизнью. Она откинулась на мягкую кожаную спинку и лениво посмотрела, что им подали на десерт. Крошечные пирожные с самой разной начинкой.

   – Все, в меня больше не влезет ни крошки! – жалобно застонала она.

   – Если ты не отведаешь пирожных Кейти – считай, ты не жила! Кейти и Джейми – хозяйки этого места, и пекут пирожные по своему особенному рецепту!

   Повинуясь его кивку, официантка переставила им на стол содержимое своего подноса. Эшли покорно откусила самый маленький кусочек и воскликнула:

   – Это не просто божественно! Тает во рту, как ангельские крылья! – Она и сама не заметила, как проглотила все до последнего куска. После чего откинулась на спинку дивана в сонном оцепенении, поглядывая вокруг из-под полуопущенных век.

   Словно в тумане, она следила за тем, как официантка ввела в зал группу из нескольких женщин и предложила им столик не далее чем в шести футах от них. В ту же секунду приятной расслабленности как не бывало: она подобралась всем телом, словно перед прыжком. Женщины были одеты в темно-зеленые форменные кители с маленькой золотой пальмой на лацкане. Эшли спала с лица. Стюардессы из «Палм-Эйр»! Хуже того – ее однокашницы по академии! Она напряженно выпрямилась, стараясь собраться с мыслями. Ее пальцы машинально стиснули ножку бокала.

   – Эшли, что с тобой? – тут же всполошился Дэн.

   Она сидела, не шелохнувшись, не спуская глаз с девушек, топтавшихся возле стола. В любую секунду кто-то может оглянуться и заметить ее. Тут же начнутся радостные восклицания, дружеские объятия, уверения в том, что они рады видеть ее живой и здоровой, соболезнования по поводу смерти мужа, а главное – бесконечные расспросы. Она не вынесет их любопытства, а ведь ее наверняка заставят пересказать во всех подробностях случившееся с ней, чтобы вволю поохать и повздыхать. Это не праздное любопытство – это сознание того, что любая из них может в любой день оказаться в той же ситуации. Или же они впадут в другую крайность и начнут уверять Эшли, что это величайшая удача – выжить в такой катастрофе и что она должна считать себя ходячим чудом. Нет, только не это!

   Она затравленно оглянулась. В переполненном людьми зале некуда было бежать, негде укрыться. Уютный уголок, отгороженный спинкой дивана, превратился в ловушку. Она забилась в самый дальний угол, зажмурилась и уткнулась носом в кожаную спинку. Если удастся избежать зрительного контакта – кто знает, может, ей повезет и они не обратят на нее внимания? И не узнают, даже если увидят в углу на диване? В конце концов, откуда им знать, что Эшли живет именно здесь, на Санибел?

   Дэн спрятал в своих горячих руках ее заледеневшие пальцы и с нажимом спросил:

   – Эшли, что происходит?

   Она сидела, как замороженная, не в силах ответить. До нее донесся дружный взрыв хохота. Следом за этим заскрипели по полу отодвигаемые кресла, и чей-то пронзительный голос жалобно произнес:

   – …терпеть не могу, когда на меня попадает струя из кондиционера!

   Тут же зажурчала размеренная речь официантки, предлагавшей дамам успокоиться и перейти за другой столик. Гул женских голосов стал затихать по мере того, как гостьи удалялись в соседний зал.

   Эшли глубоко, прерывисто вздохнула, едва живая от испытанного страха. Теперь она была благодарна тому, что угол дивана дает ей хотя бы минимальное прикрытие. Все это время она чувствовала на себе тревожный взгляд Дэна и с неохотой подняла голову. Он по-прежнему согревал ее руки в своих и наверняка ждал каких-то объяснений.

   Молчание тянулось и тянулось, как тугая эластичная лента. «Не спрашивай меня ни о чем! – мысленно молила она. – Все, чего я хочу, – забыть, забыть навсегда!» Она так долго повторяла эти слова, что они стали эхом отдаваться в ее мозгу.

   Дэн наконец-то оставил в покое ее руки и откинулся на спинку дивана с равнодушным, отстраненным видом. Эшли понимала, что больше не может отмалчиваться, и провела языком по пересохшим губам.

   – Я знаю этих женщин… они работают стюардессами в «Палм-Эйр». – Она шумно сглотнула. – Я тоже была стюардессой в «Палм-Эйр» до того… – Ее голос беспомощно прервался.

   – До того… – Дэн недоуменно поднял брови.

   – До того, как самолет «Палм-Эйр» разбился в прошлом году, в декабре! – выпалила она на одном дыхании.

   – Так ты была на том самолете?

   Она увидела, как в его глазах вспыхнули тревога и растерянность, и молча кивнула.

   – Черт побери, – он подался вперед, все еще не веря своим ушам, – и как только тебе удалось выбраться оттуда живой?

   – Я не хочу об этом говорить, – чужим, мертвым голосом отвечала она. – И потому я боялась, что они меня увидят… – Судорога, перехватившая горло, окончательно лишила ее дара речи. Она почувствовала, что вот-вот задохнется. Эшли что было сил стиснула руки у себя на коленях и устремила на Дэна пылающий взор, содержавший молчаливый приказ не задавать больше вопросов.

   Теперь его взгляд был полон сочувствия и желания быть полезным. Да, он искренне хотел понять ее и утешить. При виде этих простых человеческих чувств Эшли пришлось до крови закусить губу, чтобы не разрыдаться.

   До нее не сразу дошел его низкий, проникновенный голос:

   – Ты не хочешь поговорить об этом со мной?

   Эшли нахмурилась и отрицательно покачала головой.

   Дэн лишь разочарованно вздохнул, не спуская с нее грустного взгляда.

   Близость и доверие между ними развеялись без следа, едва успев появиться. Эшли чувствовала, как Дэн отдаляется от нее и становится совсем чужим.

   Он решительно поднялся с места и положил ладони на стол.

   – Поехали домой.

   Чтобы попасть к выходу, им предстояло пересечь соседний зал, где расположилась компания стюардесс из «Палм-Эйр». Эшли обратила внимание на то, как Дэн лавирует между столиками, нарочно уводя ее к противоположной стене, и все время старается оказаться между стюардессами и ею, чтобы загородить ее своим телом. Она посмотрела на него, стараясь отблагодарить за такую заботу смущенной, грустной улыбкой, но он копался в бумажнике в поисках своей кредитки и ничего не заметил.

   За всю дорогу до дома они не проронили ни слова, и это молчание душило Эшли еще сильнее, чем влажный и теплый ночной тропический воздух. Она понимала, что Дэн чувствует себя оскорбленным. Она отказалась делиться с ним своим горем и отвергла искреннее сочувствие и желание помочь. Но именно это сочувствие и жалость грозили окончательно лишить ее способности сопротивляться самым тайным, сокровенным страхам. И тогда от ее рассудка, от ее личности не останется и следа – как от песочного замка, смытого морским приливом. Она не знала, где найти такие слова, чтобы заставить его понять и поверить, что ей требуется сперва вернуть себе душевную силу и самостоятельность – и только после этого начинать новую жизнь.

   Наконец Дэн свернул на подъездную аллею, и фары выхватили из темноты алые соцветия гибискуса и бархатную зелень лужайки перед домом. Вид темных бревенчатых стен, уютно укрытых среди лесной зелени, помог Эшли немного успокоиться. Дэн заглушил мотор. Она сама вышла из машины и молча ждала, пока он роется в карманах, чтобы найти ключи, и отпирает входную дверь.

   – Я провожу тебя до спальни, – дружелюбно предложил он.

   Эшли кивнула, подавив тяжелый вздох. Оставалось надеяться на его природную чуткость. Ей не хотелось быть грубой и прогонять его в том случае, если он снова начнет ее утешать.

   Они вошли в лифт, чувствуя себя неловко и скованно. Тепло его тела, оказавшегося так близко, запах его туалетной воды снова грозили лишить ее выдержки. Эшли уже готова была пуститься в оправдания и сказать, что ей намного лучше и она просто хочет побыть одна, но вовремя одумалась и сообразила, что только оскорбит его еще сильнее. Господь свидетель, она еще не встречала человека с таким удивительным чувством собственного достоинства.

   Она была так напряжена, что готова была подпрыгнуть от любого неожиданного движения. И пока Дэн выходил из лифта, включал свет и молча ждал у дверей ее спальни, она следила за ним, едва дыша.

   Он вошел в комнату, нажал на выключатель, и комната наполнилась ярким светом. Дэн направился к окнам и тщательно задернул плотные синие шторы. По ее спине пробежал холодок смутной тревоги. Не говоря ни слова, он подошел к кондиционеру и стал возиться с переключателем. Она смотрела на то, как двигаются мышцы на широкой мужской спине, и думала о силе и страсти, таившейся под безукоризненной маской вежливости. Что почувствует та женщина, которой хватит дерзости разбудить этого спящего льва? Нет, ей не следует морочить себе голову такими фантазиями! И она машинально подошла кровати. Включила ночник в виде большой раковины и застыла, разглядывая портрет Дэна в золоченой рамке. Он весело улыбался ей в мягком свете ночника.

   Дэн повернулся и посмотрел на Эшли:

   – Сегодня очень душно. Хочешь оставить кондиционер включенным?

   Она кивнула.

   – Двадцать пять градусов?

   – Подойдет, – выдавила из себя она. Дэн раздражал ее все сильнее с каждой минутой. Почему он медлит и мотается взад-вперед, вместо того чтобы оставить ее в покое? Но не прогонять же доброго самаритянина, приютившего ее под своей крышей! В конце концов, это его дом, а ей больше некуда податься!

   Он подошел к противоположному краю кровати, сунул руку под подушку и отвернул угол голубого атласного покрывала.

   – Возьмись со своей стороны.

   У Эшли мгновенно пересохло во рту, а кровь зашумела в ушах со страшной силой. Если у него на уме то, о чем она думает… Они сняли покрывало с кровати и сложили его пополам. Дэн снова полез под подушку, чтобы достать одеяло и свежую простыню. С улыбкой посмотрел на Эшли и сделал руками приглашающий жест:

   – Будь моей гостьей!

   Окончательно раздавленная сознанием своей беспомощности, она еле слышно пробормотала:

   – Ты ведь не собираешься здесь спать, не так ли?

   Его густые лохматые брови взлетели на самый лоб, выражая крайнее недоумение. Он обошел вокруг кровати, встал рядом и, пристально глядя Эшли в глаза, с силой произнес:

   – Меньше всего я думал о том, чтобы спать в твоей постели!

   У Эшли голова пошла кругом. Ей это показалось – или он действительно сделал ударение на слове «спать»?

   А в его синих глазах уже замелькали лукавые искры.

   – У меня есть множество более срочных дел. Нужно позаботиться обо всех животных. Сладких снов тебе, тигрица! – ласково добавил он и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Глава 11

   В последовавшие за этим дни, словно заключив тактическое соглашение, Эшли с Дэном старательно избегали разговоров на темы, не связанные с природой и экологией острова. Их вроде бы мирное и ничем не замутненное существование на самом деле походило на прогулку по минному полю, когда любой неудачный шаг мог привести к убийственным последствиям. Но Эшли гораздо сильнее тревожили сейчас другие мысли.

   Решение о переезде в «Кендаллз-Иден» было изначально связано для нее с внутренним компромиссом и обещанием не морочить себе голову никакими романтическими бреднями по поводу их отношений с Дэном. Предупрежден – значит, вооружен. А ее так называемая влюбленность в Дэна – не более чем плод больного воображения, все еще страдавшего от последствий катастрофы. Естественно, она испытывает определенную привязанность и даже благодарность – но исключительно дружеского характера.

   Однако с каждой минутой Эшли все больше убеждалась в том, что напрасно пытается обмануть сама себя. Только в присутствии Дэна в ней снова пробуждался интерес к жизни. И все, о чем она могла мечтать, – это быть вместе с ним, не расставаясь ни днем ни ночью. Сейчас она готова была лишь посмеяться над своими наивными попытками представить их отношения как невинную платоническую дружбу. Оставалось проклинать свою беспечность и слабость. Чего теперь стоили все клятвы и обещания никогда больше не подставляться, не становиться слишком уязвимой из-за новой сердечной привязанности? Мало того, что она пошла на поводу у разбушевавшихся чувств – ее угораздило сделать объектом обожания единственного человека, испортившего отношения с ее родней. Эшли спохватилась, когда стало слишком поздно и их взаимная привязанность успела окрепнуть. В этом-то и заключалась опасность. В данной ситуации оставалось лишь одно: сделать вид, будто ничего не случилось, похоронить тайные мечты и тревоги на самом дне души и с головой уйти в работу в Центре дикой природы.

   Когда у Эшли с Дэном выдавалось свободное время, они совершали прогулки на мыс, к старинному маяку, или катались по городу на открытых троллейбусах, любуясь окрестностями. Иногда они садились в малолитражку, чтобы прокатиться в самые дальние и глухие уголки острова, где никто не мешал им хохотать до упаду над самыми немудреными шутками и горланить песни.

   Когда им хотелось размяться, можно было взять велосипеды и прокатиться по тенистым дорожкам апельсинового сада, изнемогавшего от жары в соленом влажном воздухе. Но самым частым времяпровождением стали прогулки по песчаному пляжу. Вооружившись длинными палками, Эшли и Дэн медленно брели вдоль кромки воды, извлекая из песка дары моря и восторгаясь удивительной формой и цветом нежных раковин.

   Казалось, что их жизнь устоялась и никакие перемены не смогут нарушить плавное течение дней, пока в июне у Теда и Джессамин не родился ребенок. Роды начались на шесть недель раньше срока. На свет появилась девочка, едва дотянувшая до двух килограммов. Хрупкие косточки, обтянутые красной морщинистой кожей; на странно исковерканной головке темнела жидкая прядь волос. Хотя Эшли отлично знала о том, что череп новорожденной удлинился из-за щипцов, наложенных во время родов, и со временем кости выправятся и примут нормальную форму, она не могла смотреть без слез на это жалкое существо, плакавшее по другую сторону стеклянной стены в палате интенсивной терапии. Джессамин до последней минуты надеялась задобрить Теда, вручив ему розовощекого пухлого сына. Он ничего не мог с собой поделать и мрачнел с каждым днем по мере приближения родов, пока окончательно не замкнулся в раковине молчаливого скептицизма. Наверное, он смирился бы и с девочкой, будь это улыбчивое милое существо, похожее на херувима. Но такое испытание оказалось ему не по плечу. Тед едва посмотрел на ребенка, отвернулся и ушел. Зато у Джессамин ни на минуту не возникло сомнений в том, что ее дочь – самый красивый младенец в мире. Она так и сияла от гордости и назвала свою дочку Айви Роуз.

   Прошла неделя. Эшли стояла в детской в доме у Джессамин и ласково смотрела на Айви Роуз, мирно сопевшую в своей розовой колыбельке. Тед стоял тут же, по другую сторону колыбели, и не спускал с малютки глаз. Он то и дело медленно качал головой, как будто не верил своим глазам.

   – Ты когда-нибудь видела настолько беспомощную женщину?

   Действуя с чрезвычайной осторожностью, Тед извлек дочку из колыбели и положил на сгиб руки. Другой рукой он прикрыл маленькое тельце, как будто стремился защитить ее от всего света, и снова покачал головой, не в силах оторваться от самого трогательного зрелища в мире: спящего младенца.

   – Какая маленькая незнакомка!

   Эшли успела заметить тень привязанности, промелькнувшую на его лице, и на душе у нее потеплело. Благодаря какому-то божественному наитию Теду удалось разглядеть то, чего не успела заметить даже Джессамин: Айви Роуз обещала со временем стать «вылитой Джесс». Он осторожно погладил бархатистую розовую щечку и уверенным покровительственным шепотом произнес:

   – Тебе нечего бояться, Айви Роуз! Твой папочка позаботится о тебе!

   Эшли с трудом удержалась от улыбки. И позднее описала этот эпизод Дэну в самых радужных, праздничных тонах.

   – У Теда наконец-то появилась женщина, которая действительно не может обойтись без его заботы. Полагаю, что мне наконец-то позволят сорваться с крючка.

   Как только у нее выдавалась свободная минута, Эшли непременно навещала Джессамин и Айви Роуз. Уже наступил август с его влажной удушающей жарой, а она все откладывала и откладывала свой отъезд с Санибел – просто не могла на это решиться. Ей нравилось возиться с малышкой, чьи забавные ужимки помогали отвлечься от мыслей о Дэне и о том, что их мирному существованию скоро придет конец. В один прекрасный сентябрьский день она снова собралась в гости к сестре, и Дэн несказанно удивил ее, предложив:

   – Не возражаешь, если я тоже зайду? – И пояснил со смущенной улыбкой: – Должен же я хоть раз увидеть этого чудесного младенца!

   – Я буду только рада! – с воодушевлением откликнулась Эшли.

   – А как насчет Теда? Он тоже будет рад?

   Эшли уверенно кивнула:

   – Для Теда и Джесс нет занятия приятнее, чем знакомить свою Айви Роуз с новыми людьми!

   Когда они приехали в коттедж, Джессамин приветствовала Дэна как ни в чем не бывало. И даже призналась, краснея от неловкости:

   – Честно говоря, мы с Тедом давно решили, что ваше общество пошло на пользу Эшли. Вы были очень к ней добры.

   – Ну, это не только моя заслуга! Работа в нашем центре помогла ей занять свободное время, – говорил он, следуя за хозяйкой на террасу.

   Там в бамбуковом кресле сидел Тед с малюткой Айви Роуз на руках. Широко разевая ротик, словно голодный птенец, она с охотой поглощала кашку, которой кормил ее отец. Увидев Эшли и Дэна, он приветливо улыбнулся.

   – Роузи, скажи «привет!» – И легонько качнул девочку.

   Роузи отвечала продолжительной тирадой из бульканья и гуканья, выражавшей полное согласие с собой и с остальным миром. Эшли не могла оторвать глаз от Теда, с восторгом следившего за своей дочкой. Это ангельское создание без особого труда сумело завоевать сердце и душу сурового бизнесмена.

   Дэн тоже смотрел на девочку так, будто не мог ею налюбоваться. Наконец он с чувством промолвил:

   – Никогда в жизни я не видел такого прекрасного ребенка!

   Тед энергично кивнул:

   – Именно это и я думаю! – И он дружелюбно улыбнулся Дэну.

   Дэн улыбнулся в ответ.

   – Нам не хватало вас на зональном совещании в пятницу, – осторожно начал Дэн, как бы пробуя почву.

   – По-моему, «Санданс ресортс» способны и сами постоять за себя, – равнодушно ответил Тед.

   – Вообще-то нам удалось прийти к компромиссу…

   Тед, слишком занятый кормлением Айви Роуз, снова кивнул:

   – Я слышал. После того как будет закончено начатое строительство, мы покидаем Санибел, но нам отведут всю дальнюю половину Каптивы.

   Дэн промолчал. Эшли знала, что у него нет ни малейшего желания начинать спор. Ее больше поражало другое: насколько потускнел блеск проектов «Санданс ресортс» в глазах Теда по сравнению с обаянием его маленькой дочки.

   В последующие дни Дэн, совершенно очарованный Айви Роуз, стал навещать ее всякий раз, когда к ней отправлялась Эшли.

   То и дело Эшли замечала, с какой ласковой, теплой улыбкой Дэн следит за ними двумя, когда она держит малышку на руках. Но единственное, что он сказал однажды, было:

   – Впервые в жизни я позавидовал Теду Лебоу!

   Взгляд Эшли подернулся туманной дымкой, однако она понимала, что это лишь бесполезные мечты. Разве женщина, не способная отвечать сама за себя, имеет право брать ответственность еще и за беспомощного младенца?

   В один томный, душный летний день, когда Эшли баюкала Айви Роуз, она отметила, что бледно-серые младенческие глаза изменились. Теперь они стали такими же фиалково-синими, как у Джессамин. И взгляд у девочки стал более сосредоточенным и осмысленным. Она стала узнавать родные лица, склонявшиеся над ней с нежностью и любовью, и отвечала им ослепительной беззубой улыбкой. Самое удивительное было то, что в тех редких случаях, когда малышка плакала и капризничала, успокоить ее удавалось исключительно Теду.

   Ручки и ножки Айви Роуз округлились, и бледная кожа стала мягкой и шелковистой и светилась здоровьем. Головка приняла идеально правильную форму, а черты лица сформировались настолько, что стало ясно: она наделена изумительной, оригинальной красотой. Медленно, но верно нескладный гадкий утенок превращался в белоснежного гордого лебедя. И Джессамин без конца восклицала:

   – Ну, скажи, ты видела когда-нибудь такое прелестное дитя?

   – Это самая красивая девочка на свете! – отвечала Эшли абсолютно искренне.

   Дни сменяли один другой, и Джессамин с Тедом сияли от счастья, согревавшего души всех, кто оказывался рядом. Эшли наслаждалась их обществом, но всякий раз, стоило им с Дэном покинуть их коттедж, ее начинала грызть смутная тревога. Время шло – и ничто не менялось в ее жизни. Она все сильнее завидовала теплу и близости, связавшей воедино небольшую семью ее сестры. И постоянно ругала себя за это. Ей не следовало жаловаться на свою долю.

   Но какое бы удовлетворение ни приносила ей работа в центре, неясное будущее по-прежнему маячило на горизонте мрачной бездной. Эшли всерьез опасалась, что, однажды упав в нее, уже не сумеет добраться до дна. Хотя ночные кошмары и приступы паники заметно ослабли, они все еще периодически повторялись. Психотерапевт предупреждал ее, что выздоровление может растянуться на долгие годы, что катастрофа уничтожила в ней прежнюю личность и теперь на свет должна появиться другая, новая Эшли Суон. Хотела бы она знать, на кого будет похожа эта особа!


   В тот вечер, как только Дэн отправился в хижину с вечерним обходом своего зверинца, Эшли позвонила Джессамин. Они немного поболтали об Айви Роуз, прежде чем ей хватило отваги глубоко вздохнуть и начать:

   – Знаешь, я позвонила не просто так.

   – Ох, какие мы серьезные… – попробовала отшутиться Джесс.

   – Вот именно. Я уезжаю с Санибел.

   – Ох, Эшли, только не это! – заныла Джессамин. – Так я и знала, что рано или поздно ты опять об этом заговоришь! А мы-то начали надеяться, что с Дэном ты придешь в себя!

   Эшли пришлось несколько раз сглотнуть. Слова упрямо застревали в горле.

   – Дело не в том, пришла я в себя или нет. Просто мне пора уехать.

   – Милая, ну как ты можешь уехать? Кому ты будешь нужна? Что ты будешь делать?

   – Я справлюсь. Не беспокойся.

   – Эшли, послушай! Сейчас же, немедленно перебирайся обратно к нам. И живи здесь до тех пор, пока тебе не разрешат летать в «Палм-Эйр»!

   Где-то в трубке послышался голос Теда:

   – Скажи ей, что мы будем только рады!

   Затем раздались детское гуканье и его радостный смех. Сердце Эшли облилось кровью от боли. Разлука с Роузи будет ранить ее сильнее всего.

   Джессамин не удержалась и тоже хихикнула:

   – Тед корчит малышке рожи и щекочет подбородок. Ты слышишь?

   – Да, я слышу, – пробормотала Эшли. На душе у нее лежала огромная тяжесть. Теду наконец-то повезло найти человечка, для которого он стал центром вселенной. И ей с холодной ясностью открылась истина: в этом доме ей больше делать нечего. Она там никому не нужна.

   – Эшли, – снова завела Джессамин жалобным, умоляющим тоном, – пожалуйста, останься у нас! Твоя комната в полном порядке и ждет тебя, милая. Она всегда останется твоей!

   Искушение было столь велико, что она готова была поддаться, но с непослушных губ каким-то чудом слетело:

   – Джесс, я знаю, что вы мне всегда рады, и я люблю вас за это, но мне все равно лучше уехать. Ничто не заставит меня передумать. Я заеду завтра утром, чтобы поцеловать вас всех на прощание.

   Позже тем же вечером она сидела перед изящным столиком на гнутых ножках у себя в спальне. На столе лежали бумага и ручка. Похоже, это было труднее всего, с чем ей приходилось сталкиваться до сих пор. Она чувствовала себя трусихой и предательницей, собираясь покинуть Дэна вот так, оставив невразумительную записку. Но попрощаться с ним с глазу на глаз было свыше ее сил. Она боялась, что он начнет ее уговаривать, и боялась, что поддастся на уговоры. Гораздо безопаснее оставить ему записку и скрыться из дому рано утром, до того, как он сюда придет. Стараясь не обращать внимания на острую боль, терзавшую сердце, Эшли твердой, решительной рукой написала несколько строчек. Что она приняла решение и что для них обоих будет лучше идти своими путями. Что с ее стороны нечестно продолжать пользоваться его гостеприимством, отнимая его время и часть его жизни. Она оставляет его свободным и не будет мешать найти себе жену, с которой он будет счастлив.

   Эшли изо всех сил боролась со слезами, дрожавшими на ресницах. К тому времени как записка была закончена, слезы уже вовсю текли по щекам. Она упрямо смахнула их ладонью и твердо сказала себе, что только страх перед будущим мешает ей спокойно покинуть «Кендаллз-Иден». Тем больше у нее причин уехать отсюда и начать жить заново.


   На следующее утро Эшли проснулась, обливаясь жарким потом и вздрагивая от неясного тревожного предчувствия. Видимо, она ворочалась всю ночь, и теперь влажная от пота простыня была скомкана и каким-то диким образом накручена на ее тело. Сентябрьское солнце давно выползло на небосвод и поливало землю безжалостными жаркими лучами. Она немного полежала в кровати, следя за мелкими облачками, стремительно летевшими по небу. Резкие порывы ветра налетали на австралийскую сосну, и ее ветви отбивали на крыше нервную дробь. Оставалось лишь пожалеть о том, что Эшли не оставила включенным кондиционер, а вместо этого открыла дверь на балкон. Ей пришлось помедлить еще несколько минут, чтобы побороть слезы, готовые пролиться при мысли о предстоящей разлуке.

   Глубоко вздохнув, она заставила себя сползти с кровати, накинула легкое кимоно и встала. Ей показалось, что сегодня особенно влажно и душно – вполне в соответствии с ее настроением. Даже птицы почему-то молчали. Она подняла голову и обнаружила, что за эти несколько минут солнце успело закутаться какой-то белесой дымкой. Эшли охватило странное чувство, как будто весь мир замолк, затаился в ожидании и караулит, когда же она покинет этот дом. Это только усилило ее нетерпение. Нельзя больше медлить. Дэн вот-вот проснется, а она должна убраться как можно дальше до той минуты, как он заглянет в дом.

   С мрачной решимостью она принялась за дела. Приняла душ и оделась в простую зеленую блузку и юбку цвета хаки. С особенной тщательностью наложила макияж, вдела в уши сережки в виде золотых раковин и немного надушилась за ушами. Чемодан был сложен еще с вечера. Чувствуя себя окончательно готовой ко всему, она поспешила на кухню, чтобы позавтракать на скорую руку. И застыла на пороге. От неожиданности ей стало трудно дышать.

   Дэн, одетый в линялую красную майку и шорты из обрезанных джинсов, сидел за столом, следя за новостями в портативном телевизоре и поглядывая на сочный грейпфрут, который он собирался съесть. Он приветствовал Эшли равнодушным кивком.

   Ей стало совсем тошно. Как ей хватило совести уехать, оставив жалкую записку? Как она посмела отказать ему в последнем, прощальном, слове в угоду своим истерикам и страхам? Растерянная, подавленная, она поплелась к кофеварке и машинально спросила:

   – Налить тебе кофе?

   Дождавшись, пока он кивнет, Эшли наполнила две кружки и села напротив. Все его внимание по-прежнему поглощали новости.

   – Дэн, я хочу поговорить, – негромко промолвила она.

   – Говори, – откликнулся он, даже не посмотрев в ее сторону.

   – Послушай, я не шучу.

   – Я слушаю.

   – Ты слушаешь новости.

   Он повернулся к ней с необычно сосредоточенным видом.

   – Они сообщают, что с Наветренных островов идет тропический ураган. Он движется на север, на Ки-Уэст, и штормовое предупреждение получило все побережье к югу от залива Тампа. – Он снова уткнулся в экран.

   Она нервно облизнула губы. И сделала еще одну попытку:

   – Дэн, я решила, что мне пора уехать.

   – Куда? – Он все еще был занят новостями.

   – Вообще уехать… хотя бы в Тампу.

   – А что тебе понадобилось в Тампе? – поинтересовался Дэн, следя за телевизором.

   – Я уезжаю туда… – упрямое слово никак не желало подчиняться, но, наконец, слетело с непослушных губ, – навсегда!

   Он повернулся к ней, иронично вскинув брови:

   – Я думал, у тебя действительно что-то серьезное.

   – Да, серьезное! – Теперь слова лились непрерывным потоком, как будто ей удалось прорвать некую внутреннюю плотину. – С моей стороны нечестно занимать твое время, твою жизнь. Я уезжаю, чтобы ты был свободен, чтобы ты мог спокойно найти женщину, которая сделает тебя довольным и счастливым!

   – Но я и так доволен и счастлив! – Он явно был ошарашен этой речью.

   – Дэн, я уезжаю сегодня, сейчас, – упрямо повторила она.

   Он смотрел на нее, не веря своим ушам. Синие глаза сверлили ее, словно желали проникнуть в самую душу.

   – Я не могу больше откладывать! – Чувствуя, что ее голос поднимается до истерического визга, Эшли заставила себя замолчать и затравленно подумала: «Уехать нужно сейчас, немедленно! Еще минута – и я сдамся!»

   Дэн вскочил на ноги и перегнулся через стол. Схватил ее за плечи и с силой развернул к экрану.

   – Вместо штормового они объявили ураганное предупреждение и предупредили об эвакуации! – Его голос зазвучал тихо, умоляюще. – Эшли, ты не можешь уехать сейчас! Ты вообще не можешь уехать!

   Она тупо следила за изображением на экране. Радар показывал, как движется ураган. Голос за кадром призывал жителей острова эвакуироваться на материк как можно быстрее.

   – Я уезжаю. Сейчас.

   Дэн ошалело смотрел на нее так, будто все еще не верил своим ушам.

   – Эшли, ты не можешь просто взять и уехать. Я надеялся, что здесь, в этом доме, ты сумеешь обрести душевный покой, мир и любовь. Я верил, что помогу тебе навсегда избавиться от кошмаров, от приступов паники, а ты станешь моим избавлением от одиночества. Единственное, в чем ты нуждалась, – это время. – Он с растерянным видом развел руками. – Теперь я вижу, что лечить животных – это одно, а помогать людям наладить их жизнь – совсем другое. Я не могу влезть к тебе в память, чтобы уничтожить призраков… – Он глубоко, прерывисто вздохнул, как будто боялся, что больше не выдержит.

   Однако Эшли не торопилась отвечать, и он закончил сдавленным, резким голосом – как удар ветра в кроне сосны:

   – Я не могу держать тебя в плену. Уходи!

   Она застыла от неожиданности, не спуская с него потрясенного взгляда. В напряженную тишину снова ворвался голос метеоролога:

   – Ураганное предупреждение распространилось на большую часть побережья Мексиканского залива: Сан-Маркс, Флориду, Билокси, Миссисипи. Центр урагана «Холли» в данный момент располагается всего в тридцати пяти милях от южной оконечности Флориды. Жителям прибрежных районов рекомендуется…

   Дэн с тревогой заметил:

   – Нам осталось от силы шесть часов – в лучшем случае двенадцать. Так что тебе лучше поспешить. Я подброшу тебя в город, но если только мы выедем сейчас же. Мне нужно успеть в центр, проверить, подготовились ли они к урагану, а потом я вернусь сюда и больше никуда не уйду.

   Эшли гордо вздернула подбородок, стараясь выглядеть как можно независимее.

   – Тебе нет нужды меня подвозить. Я сказала Джессамин, что заеду к ним попрощаться. Если ты позволишь мне взять машину, Тед наверняка не откажет мне в услуге вернуть ее сюда. Это сэкономит твое время… – Она сделала театральную паузу в ожидании его протестующей реплики, но Дэну было не до нее. Он внимательно слушал советы диктора, объяснявшего зрителям, какие меры предосторожности следует принять тем жителям, которые предпочтут остаться в своих домах на побережье. – Я пошла за вещами. – Она повернулась и выскочила из кухни.

   Она решила, что не будет напрасно тревожиться из-за какого-то урагана. Джессамин рассказывала ей о том, как метеорологи любят перестраховываться со своими предупреждениями. К примеру, пару лет назад все натерпелись страху из-за их предупреждений об ураганах «Фредерик» и «Дэвид», идущих на Санибел. Весь остров стоял на ушах, готовясь встретить «ураганный ветер», а все кончилось мелким дождичком и легким ветерком.

   – Им нельзя верить ни на грош, – повторяла Джессамин с авторитетным видом. – Они всем уже осточертели со своими предсказаниями. Сколько можно держать людей в страхе? – Но при этом она всегда добавляла со снисходительной улыбкой: – Хотя с другой стороны – это все равно, что автомобильная страховка. Лучше приобрести ее и ругаться, что потратил деньги впустую, чем покупать новую машину.

   Эшли с досадой подумала о том, что умный человек все-таки постарается подготовиться к урагану, – так, на всякий случай, чтобы не попасть впросак. Но она не собиралась откладывать свой отъезд из-за какого-то там «ураганного ветра».

   Дэн неслышно возник на пороге ее спальни. Он следил за Эшли с тревожной, мрачной улыбкой.

   – Готова?

   Она молча кивнула.

   Он ничего не ответил, просто стоял, бренча мелочью в кармане шорт, и то и дело посматривал на часы.

   Эшли чуть не разрыдалась от обиды. Еще каких-то несколько минут – и она расстанутся навсегда, а Дэну уже неймется выгнать ее отсюда в три шеи! Она представила облегчение, которое испытает гостеприимный хозяин, сбагрив ее с рук, – и почувствовала себя совсем униженной и несчастной. В тишине громко вжикнула молния на ее чемодане. Дэн поднял его и понес к лифту. Эшли шла следом, крепко сжимая в кулаке свою юнонию.

   В напряженном молчании они спустились на первый этаж и пошли к гаражу. Пока Дэн укладывал ее вещи в багажник, Эшли успела сесть на водительское место. Он подошел и протянул ей ключи.

   – Поезжай прямо к Джессамин. Я позвонил к ним и предупредил, что ты уже выехала, но линия перегружена, и наш разговор прервали. Если они собираются уехать на материк, бери мою машину и поезжай. И не волнуйся о том, как мне ее вернуть.

   Он наклонился и поцеловал ее в щеку. На какую-то долю секунды в его глазах промелькнула ужасная боль, но она исчезла так быстро, что Эшли сама не могла сказать с уверенностью, почудилось ей это или нет. Он поднял руку к виску в шутливом салюте и нажал кнопку, поднимающую дверь гаража. Не успела она оглянуться, как он уже опустил дверь за собой, и у нее возникло тоскливое чувство, будто это опустилась дверь ее судьбы. Ей пришлось собрать в кулак всю свою волю и упрямство, чтобы включить зажигание и вывести машину на длинную узкую подъездную дорожку.

   У выезда на Сан-Кеп-роуд Эшли пришлось остановиться, чтобы прийти в себя, – настолько неожиданным оказалось представшее перед ней зрелище. Автомобили, фургоны, джипы – все как один перегруженные, до отказа забитые вещами, торчащими из окон и закрепленными на верхних багажниках. Те, у кого имелись прицепы, нагрузили их под самую завязку чем могли: лампами, мебелью, велосипедами и прочим барахлом. Вся эта техника двигалась плотной колонной, сбитая буквально бампер к бамперу. В довершение ко всему воздух сотрясали сирены, оповещавшие жителей о срочной эвакуации.

   Она снисходительно покачала головой. Ей оставалось лишь молча посочувствовать всем этим бедолагам. Это же надо – устроить такую панику, хотя ураган может вообще обойти остров стороной. Нетерпеливо барабаня пальцами по рулевому колесу, она караулила просвет в веренице машин, чтобы вклиниться в общее движение. В данный момент ей тоже требовалось как можно скорее покинуть остров – но только не из-за урагана. Внезапно какой-то пожилой джентльмен, чьи синие глаза от страха стали напоминать чайные блюдца, неистово замахал ей рукой. Она ловко втиснулась между машинами и поползла по шоссе в общем потоке. Ей до сих пор не верилось, что предупреждение об эвакуации заставило сняться с места столько народу. Зато ее Джессамин не из трусливых. Она останется дома. Джессамин – тертый калач. Она знает, какой капризной бывает погода и как она любит пугать незадачливых граждан.

   Тем не менее ветер дул все сильнее с каждой минутой. Ряды австралийских сосен, росших вдоль дороги, непрерывно раскачивались и гнулись, образуя над головами беженцев изящные арки. Эшли включила радиоприемник. Ни музыки, ни новостей – одни угрозы и предупреждения вперемежку с советами тем, кто отважится остаться дома. Диктор занудным голосом перечислял пункты «Скорой помощи», которые будут работать во время чрезвычайного положения.

   На выезде на Тарпон-Бей-роуд Эшли резко повернула направо и поехала мимо торгового центра, осажденного толпами людей. Ее глаза широко распахнулись от удивления. Вся стоянка была забита машинами, а между ними сновали люди, тащившие фирменные пакеты торгового дома Бейли. Эшли отвлеченно подумала о том, что эти паникеры запасаются провизией. Между прочим, не такая уж плохая идея. А вдруг Джесс хотела бы иметь дома запас еды? И она решительно свернула к автостоянке. Ей далеко не сразу удалось припарковать машину и оказаться внутри супермаркета, где длинные вереницы людей шли от полки к полке, сметая все подряд, как будто это был последний день в их жизни. Похоже, за нынешний день магазин опустошит все свои склады. Проторчав в очереди больше часа, Эшли наконец выбралась из магазина с тремя тяжеленными пакетами.

   На Тарпон-Бей-роуд караван машин стал еще плотнее и двигался к месту слияния с таким же караваном, выходившим с Перуинкл-уэй. Отсюда начиналось скоростное шоссе на материк. Слава Богу, Эшли нужно было ехать в обратную сторону по Тарпон-Бей-роуд, к коттеджу Джесс. К тому времени когда она свернула на Галф-драйв, ее затылок совсем онемел от боли. Расставание с Дэном явно не пошло ей на пользу, а главное – исчерпало всю ее решимость. Мало того, этот некстати приключившийся ураган грозил встать у нее на пути к новой жизни. Эшли изо всех сил вцепилась в руль. Черта с два какой-то там ураган помешает ей выполнить задуманное!

   Она подъехала к дому Джессамин, заглушила мотор и не сразу сообразила, что приехала туда, куда нужно. Коттедж стал совершенно неузнаваем из-за широких бумажных лент, крест-накрест пересекавших каждое оконное стекло. Из уютного садика исчезли детский надувной бассейн, столы, кресла и даже горшки с геранью. Неужели Джессамин, всегда свысока относившаяся к трусам и паникерам, поверила этим предупреждениям и решила скрыться?

   Со стуком распахнулась дверь в соседнем доме, и к Эшли бегом направился лысый толстячок с искаженным тревогой румяным лицом.

   – Если вам нужны Джессамин и Тед – так они уехали! – Он наклонился к дверце автомобиля. – Наверное, вы – ее сестра? Она предупредила меня, чтобы я посматривал, когда вы появитесь. Просила передать, что не останется. Она не считает, что ураган окажется таким уж сильным. Но Тед уперся на своем – он не желает, чтобы его малютка Роуз подвергалась хотя бы малейшей угрозе. – Мужчина покачал головой. – Откуда нам знать, дойдет сюда ураган или нет? Бюро погоды предлагает всем убраться подобру-поздорову. Мы с женой тоже решили уехать, вот только выгребем все из морозильника!

   Эшли сдержанно кивнула, стараясь не выдать охватившее ее разочарование.

   – Вы уезжаете?

   Она постаралась вежливо улыбнуться и ответила:

   – Я собиралась сделать так, как решат Джессамин с Тедом, но теперь…

   – Ну, – тут же забеспокоился их сосед, – я полагаю, что жена не слишком перегрузит нашу машину… – Он беспомощно развел руками. – Ах, да ну его к черту, это барахло! Конечно, мы потеснимся! Люди – самое ценное, что есть на земле! Вы поедете с нами. С такими предупреждениями не шутят! Они там тоже не дураки и не станут поднимать панику без повода. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть об этом до конца жизни. Никто не должен оставаться здесь и подвергаться угрозе – если только это не его служебная обязанность.

   Внезапно в ее душе проснулась тревога. Ведь Дэн твердо решил остаться! Во всяком случае, он явно считает это своим долгом! «Больше я никуда не уйду». Да, именно так он и сказал ей сегодня утром! Эшли снова улыбнулась и покачала головой:

   – Спасибо, но мне нужно быть в другом месте!

   Шоссе Галф-роуд шло по открытой местности, где ничто не мешало яростным порывам ветра налетать на ее малолитражку, грозя оторвать от асфальта. Эшли стало очень и очень не по себе. Скорее бы уж добраться до места! Выехать на Тарпон-Бей-роуд не было никакой возможности: по ней двигалась плотная череда машин. И Эшли проехала дальше в надежде найти хотя бы малейшую лазейку на следующем перекрестке, на выезде на Сан-Кеп-роуд. В боковом окне мелькали дома и мотели. Все выглядело безлюдным и заброшенным. Добравшись до Сан-Кеп-роуд, Эшли затормозила, стараясь не поддаться панике. Здесь поток машин выглядел еще более плотным, чем прежде. Ни просвета, ни лазейки. Два ряда автомобилей еле ползли, цепляясь бамперами. Все стремились как можно быстрее попасть на скоростное шоссе – единственный путь к спасению.

   Эшли нервничала все сильнее. Она посмотрела на часы, прикинув про себя, что выехала из «Кендаллз-Идена» часа два назад. Дэн уже успел побывать в своем центре и наверняка вернулся домой. Он не новичок на острове и лучше других должен знать, как подготовиться к урагану. И все же ее продолжала терзать смутная тревога за его судьбу.

   Она стояла у обочины, дожидаясь, когда поток машин станет хотя бы немного реже и ей удастся найти место в этой длинной цепочке. Тем временем ветер стал еще сильнее, и теперь он не просто шумел – он свистел и завывал с явной угрозой. Откуда ни возьмись появились тучи и моментально заволокли все небо. Они мчались куда-то со страшной скоростью, и в их прорывы то и дело выглядывало солнце. Люди, не успевшие вовремя укрыться, еле двигались по улицам, согнувшись в три погибели под напором стихии.

   Рядом затормозила загорелая блондинка и замахала Эшли, предлагая проехать перед ней. Эшли осторожно нажала на газ и подала машину вперед. Но вместо того чтобы встроиться в череду автомобилей, двигавшихся к выезду с острова, ее машина словно сама по себе круто свернула и выскочила на встречную полосу. Со спокойствием обреченной Эшли помчалась не на восток, а на запад, назад к «Кендаллз-Идену».

   Десятью минутами спустя она затормозила возле гаража и нажала кнопку, чтобы поднять тяжелую металлическую дверь. Створка медленно поползла вверх, а тем временем в зеркале заднего вида она уловила краем глаза какое-то движение. Так и есть: красная футболка! Ее затопила волна беспричинной радости. Дэн, прижимая к груди клетку с птицей, пробирался к дому, напрягая все свое стройное, мускулистое тело под напором ветра. Эшли выскочила из машины и помчалась к нему.

   От удивления у него отвисла челюсть.

   – Какого черта тебе здесь надо?

   – Я… я… – растерялась она. – Я вернулась, чтобы уговорить тебя уехать. – Однако его грубые слова все еще звенели у Эшли в ушах, и она забормотала: – Джесс… Джессамин с Тедом уехали еще утром. Наверное, как раз перед тем, как я добралась до их коттеджа.

   Дэн ошалело потряс головой, приходя в себя от этой встречи.

   – Тогда почему ты не умотала с острова вместе с остальными? Ты разве не знаешь, что значат эти сине-белые сигналы? Общая эвакуация! Черт побери, ты же была в двух шагах от скоростного шоссе!

   От обиды голос Эшли задрожал.

   – Я вернулась, чтобы помочь тебе приготовиться к урагану и перенести в укрытие птиц и зверей. – Не думая об унижении, она взмолилась, чуть не плача: – Нам надо торопиться, иначе мы не успеем уехать с острова! Сосед Джесс сказал мне, что никому не следует здесь оставаться. Только ненормальный будет сидеть дома, когда…

   – Если кто из нас и ненормальный, так это ты! – сердито перебил Дэн. – Это надо же – вернуться с полпути! – Однако стоило ему посмотреть на Эшли, и она позабыла о грубых словах и сердитом голосе. В его синих глазах цвета штормящего моря она прочитала искреннюю тревогу и страх за ее судьбу. – Я все равно не могу уехать. Даже если бы у меня был прицеп – что я буду делать с животными на материке?

   – Но зоопарк…

   – У зоопарка после урагана и так будет полно работы, без моей помощи! – Его голос заледенел, как будто он отдавал приказ. – Так что марш обратно в машину и проваливай отсюда, пока цела!

   Он обогнул ее, как столб, вошел в лифт и нажал кнопку. Автоматические двери скрыли его сердитое лицо.

   Униженная, оскорбленная в своих лучших чувствах, Эшли поплелась к машине, распахнула дверцу, плюхнулась на водительское сиденье и вставила ключ в замок зажигания. Громкий голос Дэна, повторявший: «Проваливай отсюда, пока цела!» – эхом отдавался в оцепенелом рассудке. Она смигнула с ресниц горькие слезы. Хотел ли он отделаться от нее до того, как грянет ураган, или до того, как она снова окажется пленницей в его клетке?

   Внезапно ее губы сложились в упрямую гримасу. Всю свою жизнь она только тем и занималась, что была послушной девочкой и поступала в угоду другим: Джессамин, Теду, Уэрнеру. Она всегда находилась под чьим-то влиянием. И вот теперь Дэн тоже вздумал ею руководить. Она протянула руку и решительно включила зажигание.

Глава 12

   Тайно улыбаясь каким-то своим мыслям, Эшли нажала кнопку, чтобы открыть дверь гаража, и аккуратно поставила малолитражку рядышком с «роллс-ройсом». Выскочила наружу, опустила дверь и бегом – насколько это позволял ветер – помчалась к бревенчатой хижине, огибая согбенные под ветром деревья. Первым делом нужно помочь Дэну перенести своих подопечных в надежное укрытие.

   Оказавшись в хижине, она в растерянности пронеслась по всем комнатам. Комнаты были пусты. Здесь не осталось ни одного зверя или птицы – за исключением трех молодых енотов в плетеной корзине. Наверное, Дэн уже забрал всех в большой дом, разместив в игровой комнате на первом этаже. Она накинула на корзинку полотенце, прижала ее к себе и поспешила вон, не забыв тщательно запереть дверь хижины перед уходом.

   Стоило оказаться снаружи – и она почувствовала всем телом напор плотного, влажного воздуха. Как будто на нее накинули душное одеяло. Деревья буквально мели ветвями воздух, угрожая вцепиться сучьями ей в волосы, а принесенные с пляжа обрывки водорослей длинными плетями секли по ногам и мешали на каждом шагу. Однако она сумела добраться до дома вполне благополучно.

   Первым делом Эшли заглянула в игровую комнату и сауну, но там не оказалось ни единой живой души. Она вошла в лифт и поднялась на следующий этаж. Стоило дверям раскрыться – и Эшли от неожиданности попятилась. Сеттер и Лабрадор ринулись к ней навстречу, радостно виляя хвостами. Странные звуки, писк и кряканье привели ее на кухню. Эшли задержалась на пороге, ошеломленная неожиданной картиной.

   Клетка с совой пристроилась в одном углу с проволочной корзиной для цыплят. Внутри настороженно замерла маленькая голубая цапля. Она караулила гнездо с двумя синими яйцами. По разделочному столу не спеша ковылял тощий бурый кролик с надорванным ухом. Так и есть: все пациенты Дэна оказались здесь. По огромной проволочной клетке чинно вышагивала белая цапля. Черная змея свернулась кольцами в большой стеклянной банке. Дикая камышовая кошка с тигриной грацией устроилась на своей подстилке в углу клетки. Эшли медленно обвела взглядом пакеты с сухим кормом, собачьи и кошачьи мясные консервы, охапку соломы, кучу старых одеял и деревянный чемоданчик с аптечкой первой помощи и прочими медикаментами, перекочевавший сюда из хижины.

   Писк и кряканье издавал синекрылый чирок. Эшли с удивлением уставилась на Дэна. Он навис над птицей и пытался ее успокоить, чтобы поправить повязку. Неделю назад они подобрали этого чирка со сломанным крылом и наложили шину, но бинты успели ослабнуть, шина сползла, и теперь птица билась от испуга и боли.

   Эшли опустила корзинку с енотами на пол, дождалась, когда писк и кряканье немного утихнут, и как можно жизнерадостнее сообщила:

   – Я решила, что им тоже будет здесь удобнее.

   Дэн мгновенно обернулся. В его глазах читалась смесь удивления и сомнения. В три стремительных шага он пересек кухню, положил руки на плечи Эшли и с тревогой произнес:

   – Я был уверен, что ты уехала! Ради Бога, скажи, что ты здесь делаешь?

   – Я остаюсь. Или ты забыл, что взял меня своим ассистентом?

   По его лицу разлилась удивительная нежность. Как будто стараясь загладить вину за свои грубые попытки выставить ее на материк, он ласково прошептал:

   – Ты добрая, отважная и совершенно ненормальная женщина, любовь моя, но тебе все равно придется уехать. Я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится! – Синий чирок снова разбушевался, требуя, чтобы на него немедленно обратили внимание.

   Эшли улыбнулась как ни в чем не бывало и прокричала, перекрывая неистовые вопли чирка:

   – Ты забыл в хижине енотов!

   Дэн повернулся к чирку. Птица следила за каждым его движением живыми черными бусинками глаз. Чтобы успокоить его, Дэн осторожно пощекотал переливчатую шейку. Писк прекратился, и в наступившей тишине неожиданно громко раздался его голос:

   – Я собирался идти за енотами, когда кончу с ним. – Его голос снова зазвучал глухо, умоляюще: – Эшли, пожалуйста, послушай меня! Уезжай отсюда, пока не поздно, пока тебя не накрыл ураган!

   – Я тебя отлично слышу, но все равно никуда отсюда не уйду! – Она дерзко тряхнула головой.

   Дэн уставился на нее, удивленный столь поразительной вспышкой упрямства.

   – Я останусь, – холодно и уверенно отчеканила она. – Я буду помогать тебе. Так что давай займемся делом.

   Моментально позабыв о крыле несчастного чирка, он протестующее воздел руки:

   – Об этом и речи быть не может, Эшли! Это слишком опасно!

   Его заглушили новые вопли оставленного пациента.

   – Я не могу тебе это позволить! – закричал Дэн. Чирок, придя в полное отчаяние, больно ущипнул его за палец. Дэн машинально положил руку на спинку птице.

   Эшли заявила с торжествующей улыбкой, как будто нашла гениальное решение их проблемы:

   – Ты не можешь покинуть остров вместе со мной, зато я могу остаться и помочь тебе пережить ураган!

   Дэн еще минуту смотрел на нее, не веря своим ушам, а потом понурился и беспомощно вздохнул:

   – Ты с самого начала знала, что я не могу уехать. Когда я позабочусь об этих, наверняка появятся новые звери, пострадавшие во время шторма… – И он добавил с суровой мрачной миной: – Не говоря об упрямых придурках, которым приспичило остаться. – Он постарался немного сгладить грубость более мирным тоном: – Ты ведь понимаешь, что поступаешь глупо исключительно в угоду собственному упрямству?

   – А как насчет тебя? – ехидно ухмыльнулась Эшли. Она изящно облокотилась на край буфета и смотрела на Дэна, сложив руки на груди.

   Дэн с яростной гримасой уставился на исходившего криком чирка и наконец не выдержал:

   – Ты не подержишь его, пока я закреплю шину?

   Эшли держала чирка, а Дэн делал перевязку. Как всегда, она не могла надивиться тому, какими осторожными и ласковыми могут быть эти сильные руки и какой огонь пробегает по ее жилам всякий раз, стоит им нечаянно коснуться друг друга. Наверное, к концу процедуры ее сердце отбивало не менее частую дробь, чем сердечко испуганной птицы.

   Когда с чирком было покончено, она держала кролика, чтобы Дэн промыл ему рану на ухе. Теперь, когда не надо было спорить с Дэном, она сумела обратить внимание на то, как беспокойно ведут себя их питомцы.

   Небо за окнами налилось свинцовой тяжестью, обычно четкая линия горизонта исчезла в серо-стальной дымке, которая окутала и небо, и море. Ветер лихо срывал с верхушек волн белые барашки пены, бушевал среди деревьев и яростно налетал на стены дома.

   Дэн с тревогой выглянул в окно:

   – Черт побери! Я же совсем забыл о том, что осталось в саду! Надо занести все в дом. Ты оставайся здесь!

   Эшли кивнула… и поспешила следом за ним в сад.

   Дэн метался по саду, хватая в охапку все, что попадалось под руку: шезлонги, столы, горшки с цветами. Оказавшись снаружи, Эшли перепугалась не на шутку, оценив силу и скорость ветра на собственной шкуре. Хотя дом был сложен из тяжелых прочных бревен и стоял на надежном фундаменте, ей все равно было страшно смотреть на то, как он содрогается под ударами ветра. Они едва успели спрятать в гараже последнее металлическое кресло, когда упали первые капли дождя.

   Эшли заметила, кивая на свою машину:

   – Раз уж мы все равно здесь, стоит прихватить мои вещи и те продукты, что я накупила сегодня утром.

   – Да ты обо всем позаботилась, любовь моя! – воскликнул Дэн с веселым недоумением. – Честно говоря, если бы мне пришлось вдвоем с кем-то оказаться на необитаемом острове, из всех женщин в мире я бы выбрал именно тебя!

   – Знаю, знаю, – добродушно улыбнулась она, – ты любишь не меня, а вот эти пакеты от Бейли! – И она направилась к лифту, прихватив пару пластиковых баллонов с питьевой водой.

   В кухне они принялись раскладывать припасы, то и дело отвлекаясь, чтобы послушать новые сводки погоды. Нарочито спокойный, размеренный голос диктора пояснял:

   – …мощный ураган «Холли» с широкими крыльями, закрученными спиралью высотой не менее ста миль, прошел по западному побережью Кубы… предупреждение распространено до Нового Орлеана.

   На экране показали съемку с самолета: необъятной высоты колонна из туч и облаков, вращавшихся вокруг невидимого центра. Больше всего это походило на научно-фантастический фильм. Эшли содрогнулась от страха и отвернулась.

   – Нет никакой возможности предсказать точный путь этого урагана, – как по писаному вещал бодрый диктор, как будто речь шла о светском рауте и он не мог предсказать, какие знаменитости явятся на этот вечер. – Может измениться не только его курс, но и скорость. Ураган может задержаться на месте, а может ринуться вперед со скоростью сорок миль в час. Путь ураганов весьма прихотлив, они могут совершать крутые повороты и даже зигзаги…

   Эшли перестала слушать. Сколько она ни вслушивалась в свои ощущения, ничто не предвещало грядущей беды. Ей вдруг показалось, что им показывают старый фильм-катастрофу – нечто такое, к чему нельзя относиться всерьез. Она понимала, что это служебная обязанность сотрудников бюро погоды: быть всегда начеку и успеть предупредить жителей о надвигающейся опасности. Но про себя она продолжала упрямо надеяться, что их страхи преувеличены и они отделаются легким испугом. Судя по всему, Дэн отнюдь не разделял ее оптимизма и вполне серьезно предложил «готовиться к худшему». Конечно, она согласилась ему помочь. Почему бы и нет?

   Они провели большую часть дня за интересным занятием – лепили на окна крест-накрест широкие бумажные ленты. Это должно было защитить стекла и не дать им разлететься на множество осколков, если ударит ветер. Как можно надежнее закрепив все рамы, они набрали запасы воды во все ванны, ведра и прочие емкости. Обшарили столы и ящики и сложили в одно место свечи и спички. Дэн извлек из кладовки здоровенный термос, старую армейскую походную плитку, лампу и канистру керосина. Проверил, велик ли запас батареек для фонарика.

   Примерно к трем часам они перешли в гостиную. Дэн включил свет и телевизор и устало опустился на диван. Эшли выглянула в окно и с тревогой заметила:

   – Небо совсем почернело, а волны становятся все выше.

   – Никакая «Холли» нам нипочем, – с силой произнес Дэн. – Мы сделали все, что нужно.

   Невольно вздрагивая от страха, Эшли все еще следила за жадными волнами, набрасывавшимися на берег, и вдруг воскликнула:

   – Неужели так поздно? Вода успела подняться до высшей точки прилива!

   Дэн лениво поднялся с дивана и встал возле нее, мрачно обозревая окрестности.

   – Прилив достигнет своей высшей точки не раньше четырех. Это ветер гонит воду на берег. А из-за черных туч возникает ощущение, будто уже поздний вечер. – Он обнял ее за плечи и легонько прижал к себе, стараясь ободрить. – Здесь нам ничто не грозит. Дом построен на материковой породе, выше уровня воды на добрых двадцать пять футов.

   Они стояли, с боязливым благоговением следя за разгулявшейся стихией, как вдруг Дэн нахмурился и заметил:

   – Что меня действительно беспокоит – так это коттедж Джессамин и вся остальная застройка вдоль Галф-роуд. Их может смыть, как детские кубики.

   – Я тоже об этом подумала, – кивнула Эшли. – И теперь я могу только порадоваться за Теда. Ему хватило предусмотрительности заранее увезти Джессамин и Роузи…

   Она испуганно умолкла в ожидании новой порции нотаций и вздохов по поводу того, что ей следовало уехать за ними. Но вместо этого он сказал:

   – Скоро четыре. Метеоцентр в Майами будет передавать очередную сводку. Давай посмотрим, куда идет ураган.

   Они рядышком устроились на мягком бархатном диване. Чтобы Эшли не боялась, Дэн обнял ее за плечи и привлек к себе. А она как ни в чем не бывало опустила голову ему на грудь. Ей было так хорошо, что до нее не сразу дошел смысл слов, сказанных диктором.

   – Ураган «Холли» движется строго на север, – многозначительно вещал он, – и при таком развитии событий к одиннадцати часам вечера может оказаться на южной окраине Эвер-глейда, что ставит под угрозу все побережье. К утру ветер достигнет ураганной силы в окрестностях Нейплза. Метеорологи предсказывают, что завтра в полдень центр урагана расположится примерно в восьмидесяти милях к юго-западу от Форт-Майерс.

   По мере того как диктор продолжал свое повествование, Эшли пугалась все сильнее. От былого оптимизма не осталось и следа. Дэн вдруг вскочил и сказал:

   – Нужно открыть окна с подветренной стороны. Это поможет выдержать давление воздуха, когда на нас навалится ураган. А ты сиди здесь и следи, не объявят ли о том, что он изменил направление.

   Стоило Дэну уйти, и Эшли в тот же миг оказалась возле стеклянных дверей на террасу. На море царил настоящий хаос. Никогда в жизни она не видела ничего подобного. Лил дождь, сверкали молнии, и в их потустороннем блеске она успела разглядеть огромные деревья, сломанные легко и небрежно, как спички. По лужайке пронесся зеленый пластиковый стул с монограммой отеля, расположенного в нескольких милях отсюда на самом берегу. Пригнанные ветром чудовищные волны налетали на берег, с бездушной яростью смывая с него все, до чего могли дотянуться.

   Эшли посмотрела вниз и охнула от испуга. Вода поднялась настолько, что затопила лужайку перед домом, и плети морских водорослей извивались, словно живые змеи. Только теперь она обратила внимание на то, каким влажным и холодным стал воздух в доме. Никакие ставни не могли защитить их от этой промозглой сырости. Она зябко обхватила себя за плечи, как будто это могло согреть ее и помочь набраться мужества.

   Трудно было сказать, как долго она стояла возле окна, следя за поединком стихий, происходившим в каких-то потусторонних сумерках, – как будто судьба занесла ее в чистилище. Внезапно тяжелые шторы легли ей на плечи, и она испуганно обернулась. Это Дэн с ласковой улыбкой тянул за шнур.

   – Давай отгородимся от ночи!

   – Разве это ночь? Нашел, с чем шутить!

   Дэн выразительно постучал по циферблату наручных часов.

   – Пора кормить наш зоопарк! – Ему пришлось силой, за руку, оторвать ее от окна. Эшли неохотно подчинилась, то и дело оглядываясь на то, как беспокойно колышется тяжелая, плотная ткань. Это ветер пробирался в комнату даже через ставни. Дэн снова улыбнулся, хотя это не помогло скрыть тревоги в его глазах.

   – Вперед, дружище! Пойдем успокоим животных.

   Стараясь подладиться под этот нарочито бодрый тон, она пошутила:

   – А вы, надо полагать, сам доктор Дулиттл? – И тут же поспешила добавить: – Конечно, в этом нет ничего личного, поверьте.

   – Надеюсь, я хотя бы на вид не такой дряхлый старец, как почтенный доктор Дулиттл? – ответил он с лукавой улыбкой.

   – А что плохого в том, чтобы быть дряхлым и почтенным? – прикинулась наивной Эшли.

   – Даже если на самом деле тебе всего тридцать два года? – Дэн изобразил на лице комический ужас.

   – Как, всего тридцать два? А мне-то казалось, что ты вот-вот разменяешь шестой десяток!

   – А за это неуважительное замечание, – воскликнул Дэн со смехом, – тебе придется выполнять обязанности кормилицы при малолетних енотах! Они любят, чтобы их молоко подогрели в микроволновке.

   Дэн кинул амбарной сове большой гамбургер, насыпал зерна птицам, наполнил миски собакам и прочим питомцам. У каждого был свой корм и свои пристрастия. Наконец он выпрямился и посмотрел, как у Эшли идет дело с енотами. Она почувствовала на себе его взгляд и обернулась, чтобы заметить выражение нежности, моментально пропавшее с его лица.

   С наигранной небрежностью он спросил:

   – А какое изысканное блюдо ты закажешь сегодня на обед своему неподражаемому повару?

   – Полагаю, фаршированная утка с апельсинами подойдет, – проворковала она, жеманно улыбаясь и не спуская глаз с несчастного чирка.

   – Я был бы счастлив выполнить ваш заказ, вот только у нас кончились апельсины. Зато есть свежая рыба. Это подарок от знакомых рыбаков. Они искренне считают, что все мы в нашем центре – полоумные бедолаги, помирающие от голода, и ежедневно делятся со мной своим уловом. – Дэн распахнул дверцу холодильника и полез в его освещенное нутро. Именно в этот момент свет погас по всему дому.

Глава 13

   В затопившей дом темноте особенно зловещим показалось низкое, гулкое уханье. По спине у Эшли поползли мурашки, а руки машинально прижали покрепче теплое тельце маленького енота.

   – Черт побери! – вырвалось у Дэна. – Даже нашей сове не по себе!

   Она услышала, как он шарит на полках.

   – Куда к дьяволу провалились все свечи?

   Эшли на ощупь пересекла кухню и опустила енота обратно в корзину. Затем выпрямилась и пошла помогать Дэну, выставив перед собой руки.

   – Держись, помощь уже на подходе! – Она нащупала полку и стала перебирать лежавшие там предметы. Консервный ключ, тостер, какие-то банки, аптечка первой помощи. Едва у нее под рукой оказался пластиковый электрический фонарь, она почувствовала, как совсем рядом возникла мощная горячая фигура Дэна. Она легонько повернулась. Конечно, они налетели друг на друга. У нее вырвался испуганный писк. Дэн обхватил ее руками, как будто боялся, что сшиб с ног. От неожиданности она не нашла ничего лучше, как спросить:

   – Дэн, это ты?

   – Ага. – Он явно ухмыльнулся. – А это кто?

   Его дыхание, согревавшее щеку, его губы, двигавшиеся совсем близко, едва не лишили ее выдержки. Но все же она умудрилась ответить ему в тон:

   – Явно не леди Эйвон!

   – Какая незадача!

   Несмотря на его попытки вести себя естественно, от волнения Эшли стало трудно дышать. Темнота, непрерывный вой ветра, грохот волн – все это мешало ей сосредоточиться. Ее ладони стали липкими от пота, а сердце билось все чаще и сильнее. Где-то в глубине подсознания уже начинал поднимать голову застарелый панический страх. И она постаралась сказать себе как можно тверже: «Это совершенно не похоже на падение в ледяную реку!» И все же память оказалась сильнее: шторм за окнами перекликался с той бурей чувств, что просыпалась у нее в душе. Эшли невольно вздрогнула. Ей пришлось закусить губу, из последних сил борясь с паникой. Дэн обнял ее еще крепче и опустил подбородок на макушку. Его голос, уверенный и спокойный, немного развеял окутавшую сознание тьму.

   – Не бойся, милая, мы в надежном месте. Этот дом выстроен с большим запасом прочности, он выдержит не один ураган «Холли». Его не возьмет ни циклон, ни торнадо – ни черт, ни дьявол. Мы намного выше уровня воды. А весь этот шум поднимает ветер, заблудившийся среди свай!

   Эшли, ни о чем не думая, приникла к нему всем телом. Если бы он никогда не размыкал объятий, если бы она навсегда смогла остаться в этом кольце надежных рук! Ее сердце билось так сильно, что Дэн тоже наверняка это почувствовал.

   Он положил руки ей на плечи, как будто собирался оттолкнуть. Она чуть не закричала: «Дэн, не надо! Я знаю, что между нами все кончено, но не прогоняй меня именно сейчас!» – но вместо этого Эшли вцепилась в него что было сил с решимостью отчаяния, страха и зарождавшейся любви. Он крепко стиснул ее плечи и покрыл поцелуями лоб, глаза, щеки – все лицо.

   Она подняла голову, подставляя губы в немой мольбе не разжимать объятий, не оставлять ее наедине с паникой и страхом. Дэн негромко вздохнул и ласково, нежно прикоснулся губами к ее губам. Свободной рукой он гладил Эшли по спине, пробуждая скрытое пламя, до поры до времени дремавшее в ее юном, жадном до любви теле.

   – Дэн, Дэн… – шептала она, тая под его ласками. Она понимала, что совершает ошибку, что ей следовало прекратить это безумие, но у нее не было сил на протест.

   Его поцелуй становился все более страстным, а руки действовали все более уверенно, прижимая ее с такой силой, что Эшли почувствовала, какое нетерпение снедает его самого.

   Собрав воедино все остатки решимости, она отстранилась и включила фонарик. Бледный кружок света упал им под ноги. Эшли опустила взгляд и застыла от испуга. Снизу, с пола, из кромешной тьмы на них были устремлены десятки сверкающих глаз.

   Она провела фонариком по всей комнате, освещая клетки с птицами, ящик с совой, проволочное убежище для цыплят, пока не задержалась на собаках, растянувшихся на своих подстилках. В отчаянной попытке сгладить неловкость она пролепетала:

   – Тебе не кажется, что за нами следят?

   Низкий смех Дэна заполнил собой кухню. Эшли подняла фонарик, осветив его лицо. Он раскраснелся, а в синих глазах таилось какое-то странное, незнакомое ей чувство. Разочарование? Обида? Гнев?

   Он осторожно погладил ее по лицу и забрал фонарь.

   – Лучше поберечь батарейки. – Хотя его голос звучал на удивление спокойно, он так охрип, что Эшли без труда догадалась об испытанном им потрясении. Ему тоже стоило немалого труда сохранить выдержку.

   С помощью фонарика они быстро отыскали свечи, подсвечники и спички. Дэн вооружил Эшли коробкой спичек, другую взял сам, и они принялись зажигать свечи. У Эшли так тряслись руки, что она с трудом могла удержать огонек возле фитиля. Она с тревогой оглянулась на Дэна: заметил или нет? Но он стоял, не сводя глаз с зажженной спички. Его рука тоже ходила ходуном.

   Несмотря на рев ветра, мягкий свет выстроенного ими целого леса зажженных свечей создал на кухне теплую, уютную атмосферу. Дэн не тратил времени даром и мигом разделал на куски свежую рыбу, пока на походной плите разогревалась упаковка мороженых бобов. Эшли сделала салат из купленной сегодня зелени, нарезала хлеб и сыр. Дэн ловко намазал каждый ломтик хлеба чесночным маслом. Она с улыбкой спросила:

   – А что, если этот хлеб подогреть?

   – Не распускай слюни. – Он мрачно кивнул на электрическую духовку. – Нет света – не работает плита.

   Эшли отодвинула в сторону исходившие паром бобы, нацепила хлеб на длинную вилку и поднесла его к пламени.

   – Существует немало способов спустить с кошки шкурку! – сообщила она с торжествующей улыбкой.

   – Ах, только не это! – напыщенно возмутился Дэн. – Разве можно говорить о таких ужасах при убежденном консерваторе?

   – Прости, я чуть не забыла, как ты любишь животных!

   – По крайней мере они достойны любви! Они чертовски преданны и доверчивы – в отличие от людей!

   – Тебе лучше знать! – ответила она с неожиданным ехидством. Пожалев об этом в ту же секунду, Эшли подумала: «Я делаю из мухи слона и все принимаю на свой счет! Из-за этого урагана я скоро стану бросаться на людей!» В наступившей тишине особенно грозно зазвучал рев ветра. Паника нащупала лазейку в обороне и чуть не овладела ее рассудком.

   – Осторожно! – закричал Дэн. Он выхватил у Эшли вилку и поспешил сбить пламя с хлеба. – Давай, я поджарю остальное. А ты накрывай на стол.

   Эшли беспомощно обвела взглядом нагромождение клеток, коробок и ящиков, из которых за ними по-прежнему следило великое множество глаз.

   – А что, если мы поедим вдвоем, в гостиной? – предложила она.

   – Как тебе угодно! – улыбнулся Дэн.

   Она взяла изрядный запас свечей, красные салфетки, серебряные ножи и вилки, два фарфоровых блюда, сложила все это добро на большой бамбуковый поднос и понесла в гостиную. Эшли поместила приборы один возле другого на столе со стеклянной крышкой рядом с диваном. Перед лицом бушевавшей стихии ею двигало неосознанное желание создать атмосферу праздника вокруг их необычной трапезы. Как будто это могло предотвратить надвигавшуюся катастрофу. Ее губы раздвинулись в ироничной ухмылке. Не всякий может похвастаться тем, что разрыв с самым дорогим человеком был отмечен настоящим ураганом.

   Дэн вошел следом за ней с подносом, нагруженным горячей снедью и бутылкой шабли, уселся на диван рядом с Эшли и наполнил их бокалы.

   – За твое счастье!

   Эшли заставила себя улыбнуться в ответ и пролепетала:

   – И за твое!

   Стоило их бокалам соприкоснуться с легким протяжным звоном – и на глазах у нее заблестели непрошеные слезы. Досадуя на свою слабость, Эшли поспешила смигнуть их с ресниц, делая вид, что целиком занята тем, что у нее на тарелке. Между прочим, рыба действительно удалась на славу и была в меру приправлена лимонным соком и томатом.

   – Мои поздравления шеф-повару, – с чувством сказал она. – Я в восхищении.

   – Твой салат тоже ничего, – лукаво ухмыльнулся он, – а про хлеб с чесноком я и вовсе молчу!

   Эшли рассмеялась, чувствуя странное облегчение. Наверное, это из-за принятого решения уехать с Санибел. Теперь ей не приходится обмирать от тоски, мечтая о несбыточном будущем с Дэном Кендаллом. Да и ему, похоже, стало гораздо легче терпеть ее общество. Ведь осталось совсем немного. Утихнет ураган – и он снова останется один, сам себе хозяин. Да, теперь ничто не мешало им просто наслаждаться обществом друг друга!

   Эшли настолько освоилась с походной плитой, что сумела приготовить на ней вполне сносный кофе. Не спеша потягивая из кружек ароматный напиток, они обсуждали свою работу в центре. Их решительно не пугали ни вой ветра, ни грохот прилива. Беседу прервал лишь корабельный хронометр, отзвонивший десять раз.

   Дэн со вздохом сказал:

   – Пожалуй, лучше все-таки послушать, где сейчас шляется ураган «Холли»!

   Он машинально попробовал включить телевизор. Конечно, он не работал – ведь не было света. Пришлось идти на кухню за транзисторным приемником.

   – Постараюсь поймать станцию на Кейп-Корал. Они обычно передают прогноз погоды для Санибел.

   Эшли украдкой вздохнула. Слишком короткой оказалась передышка. Какими ни окажутся эти новости – хорошими или плохими, – очарование вечера развеялось без следа.

   Притихнув, стараясь не выдавать снедавшую обоих тревогу, они слушали прогноз погоды. Ураган «Холли», круживший до сих пор у входа в Мексиканский залив, двинулся на северо-запад и, скорее всего, обрушится на материк где-то между Миссисипи и Луизианой. Метеорологи вполне уверены, что он не затронет побережье Флориды. Но при этом южная оконечность Флориды все еще находится под ураганным предупреждением – в основном из-за торнадо, обычно возникавших на периферии ураганных крыльев. Что же касается местных новостей, то острова Санибел-Каптива по-прежнему страдают от штормового ветра.

   Дэн откинулся на спинку дивана и глубоко, с облегчением вздохнул.

   – Судя по всему, мы еще успеем отоспаться, пока «Холли» явится сюда. Лучше не засиживаться и лечь спать. День был нелегкий. – Он с улыбкой подал Эшли руку и поднял с дивана. – Я посвечу, чтобы ты могла найти путь к себе в комнату, – Он взял фонарь и кивнул на бронзовый подсвечник с двумя свечами: – Ты бы прихватила его с собой, если не обладаешь способностью видеть в темноте. Горничная не зажгла свечи у тебя в комнате!

   «Свечи! Как романтично!» – подумалось ей. Эшли тут же одернула себя: ее роман закончен, раз и навсегда! Она пошла было к лифту, но Дэн крепко взял ее под локоть и повел к боковой лестнице.

   Свечи заметно задрожали в руках у Эшли. Дэн сунул фонарик в карман, обнял ее за плечи, а второй рукой вынул из подсвечника одну свечу. Эшли изо всех сил старалась не упасть – от восторга у нее подкосились ноги.

   Высоко держа над головой свои свечи, – они молча поднимались по узкой винтовой лестнице. Эшли следила за прихотливой игрой теней и твердила про себя, что они в последний раз проводят ночь под одной крышей. Она слишком любила Дэна Кендалла – да, теперь можно было не сомневаться в ее чувствах, – чтобы обречь его на жизнь с сумасшедшей женой, не способной побороть призраков прошлого.

   Ей не следовало возвращаться в «Кендаллз-Иден». Но Эшли уже не жалела о том, что вернулась. Она не могла покинуть Дэна, когда он нуждался в ее помощи. И какой от этого может быть вред, если завтра они все равно расстанутся навсегда?

   Тем временем они добрались до широкого коридора, ведущего к ее спальне. Подчиняясь странному порыву, Эшли все же высказала вслух терзавшие ее мысли:

   – Это будет наша последняя ночь вместе. То есть, – она тут же поправилась, краснея, – последняя ночь под этой крышей.

   Дэн испуганно уставился на нее в желтом свете свечи. Наверное, он неправильно понял ее слова, потому что с силой воскликнул:

   – Не смей так говорить! Не смей даже думать! У «Холли» кишка тонка обрушить крышу на этом доме!

   Он задержался на пороге, пока Эшли проскользнула внутрь и оглянулась.

   – Доброй ночи, Дэн. Спи спокойно.

   – Увидимся утром! – Он затворил дверь и ушел.

   Эшли поспешила раздеться и натянула ночную сорочку. Сидя перед зеркалом и расчесывая на ночь волосы, она не могла отделаться от сосущего чувства одиночества. Щетка со стуком упала на пол. Страх снова проснулся в душе и подбирался к сердцу холодными тонкими щупальцами. Она твердо повторила про себя, что именно сейчас и именно здесь ей никто и ничто не угрожает. Она может прожить еще минуту и не впасть в панику. Потом еще минуту. Так она сидела, погруженная в себя, бездумно глядя в темное зеркало. Там отражалась дверь в спальню. Внезапно без предупреждения и без стука она распахнулась, и в проеме возник Дэн в коротком мужском халате.

   – Шумит так, будто разверзлись пучины ада. Тебе не страшно?

   Эшли вскочила с табуретки, бегом пересекла спальню и кинулась к нему на грудь. Одной рукой Дэн прижал ее к себе, а другой гладил по спине, пока не утихла нервная дрожь. Щекоча губами ее ушко, он прошептал:

   – Я подумал, что общество друга будет кстати!

   Она обняла Дэна за шею и прижалась лбом к его лбу.

   – Конечно! Спасибо тебе!

   – Всегда пожалуйста. – Он чмокнул ее в кончик носа, а потом нашел губы и припал к ним в долгом, нежном поцелуе.

   – Ты не возражаешь?..

   – Мм-м…

   Его губы затвердели, горячий влажный язык нетерпеливо проник к ней в рот. Робко, нерешительно Эшли отвечала на поцелуй. Их тела тесно приникли друг к другу, и словно во сне она услышала его сдавленный стон.

   Дэн подхватил ее на руки и понес к кровати. Уселся на краю и усадил Эшли к себе на колени – как будто боялся оставить ее даже на секунду. Он целовал ей лицо и шею, и эти горячие нежные поцелуи прогоняли тоску и боль, возвращая жизнь в ее тело и исцеляя душу.

   Эшли гладила Дэна по лицу, по голове, по плечам, вдыхая запах шампуня и мыла. Наверное, он только что принял душ. Смелея с каждой минутой, она скинула халат с его плеч и погладила жесткие короткие волосы на груди. Дэн ласкал ее медленно, осторожно, чутко отвечая на каждый стон, каждый вздох. Мало-помалу она разгорячилась так, что позабыла обо всем, кроме взаимной страсти, охватившей их невидимым плотным коконом.

   Только теперь Дэн опустил Эшли на кровать и снял с нее ночную сорочку. Он целовал и гладил каждую складку, каждый дюйм ее совершенного тела, пока не заставил пылать от разбуженного желания. Скинул свой халат и улегся сверху, опираясь на локти. Эшли сама привлекла его к себе, содрогаясь от нетерпения. Их тела слились воедино, и она вскрикнула от восторга. Никогда в жизни она не испытывала такого блаженства, такого экстаза. Никогда ей не было так хорошо. Буря за стенами дома становилась все сильнее – в точности так же, как буря чувств, разыгравшаяся в этой комнате.

   Теперь, когда были прорваны плотины давно сдерживаемой страсти, они снова и снова набрасывались друг на друга, стараясь утолить застарелый голод, пока не заснули от изнеможения. Но и тогда влюбленные не размыкали объятий.

Глава 14

   Эшли очнулась с ощущением счастья. Первое, о чем она вспомнила, была прошлая ночь и то, как они с Дэном любили друг друга. Она повернулась, чтобы полюбоваться па него, и вздрогнула от острого разочарования. Дэн ушел. «Это еще не повод для паники!» – твердо произнесла она про себя. Всего несколько часов назад в его объятиях она чувствовала себя самой желанной, самой прекрасной, самой любимой женщиной на свете. И сейчас она должна была плыть на волнах блаженства. Но вместо этого в душу закрались привычный липкий страх и растерянность. Только теперь она обратила внимание на какой-то заунывный низкий звук, отдаленно напоминавший тот шум, который слышен в морской раковине, если поднести ее к уху.

   Эшли соскользнула с постели на пол, подбежала к стеклянной двери и распахнула плотные шторы. От вида за окном у нее на глазах выступили слезы. Весь мир пропал, осталась лишь свинцово-серая мрачная пелена дождя и тумана. Потоки ливня, гонимые порывами ураганного ветра, держались почти горизонтально. Словно занавесь из миллионов тончайших нитей, они загораживали собой окружающее. Эшли поспешила задернуть шторы, пока не испугалась еще сильнее.

   Несмотря на безнадежную картину за окном, она решила держаться как ни в чем не бывало. Возможно, тогда ей удастся вернуть праздничное настроение прошлой ночи. Она оделась и пошла вниз.

   Дэн оказался на кухне. Он сидел босиком на корточках перед походной плитой и жарил бекон. Как будто сегодня просто выдался дождливый денек, как будто они не провели эту ночь в объятиях друг друга, как будто все было у него под контролем, как будто им не грозила смертельная опасность и не было нужды постоянно прислушиваться к сообщениям бюро погоды о том, куда движется ураган «Холли». Он даже приглушил звук у своего транзистора.

   Эшли с улыбкой подошла к креслу, уселась и пощекотала ушки кролику, с аппетитом уминавшему салат.

   – Как дела на камбузе?

   – Как видишь, отлично, – просиял Дэн. – Добро пожаловать на борт! Ты пришла как раз вовремя. Я только что произвел влажную уборку палубы и набросал свежей соломы и бумаги. Все птицы и звери накормлены и напоены – кроме тебя и меня. Выбирай на свой вкус яйца в любом виде: взбитые, жареные, вареные…

   – Печеные, пожалуйста!

   – Печеные? Что за невидаль – печеные яйца?

   – Никакая не невидаль! Сейчас я тебе покажу! – Она взяла из ведерка на полке пару яиц. Пока Дэн дожарил бекон, а Эшли пекла яйца, они дружески болтали обо всяких пустяках. Но когда завтрак был готов и они уселись за стол, наступила неловкая тишина. Эшли с тоской подумала о том, что они ведут себя так, будто им больше нечего сказать друг другу.

   И она решила, что во всем виновата погода. Штормовые порывы ветра продолжали налетать на дом с прежней яростью. Как бы они ни бодрились, как бы ни пытались делать вид, будто им не страшно, знобкая влага успела пропитать все вокруг. Эшли никак не удавалось толком согреться. Дэн раздвинул занавески в надежде впустить в комнату хоть немного утреннего света, но тучи были такими плотными и висели так низко, что дом казался погруженным в море беспросветного тумана. Шум дождя и завывание ветра все сильнее действовали Эшли на нервы. Она встала и зажгла свечи, но даже их теплый, отважный свет померк в липких сумерках, сочившихся снаружи.

   Дэн включил транзистор, и в мрачном молчании они прослушали утреннюю сводку погоды. Ураган «Холли» продолжал играть в кошки-мышки с метеорологами и против всех ожиданий возобновил продвижение на северо-запад. При этом его скорость возросла с сорока до сорока двух миль в час. Масса облаков, закрученных спиралью возле его центра, разрослась до ста миль в поперечнике, и скорость ветра здесь достигает ста тридцати миль в час. Чтобы не подвергать людей лишней опасности, бюро погоды распространило штормовое предупреждение на все побережье Флориды, хотя основной удар стихии ожидался на участке между Пенсаколой и Таллахасси.

   Дэн заметил с наигранным оптимизмом:

   – Похоже, нас он все-таки не заденет! Слава Богу, нам достанутся лишь объедки.

   – Вот и отлично! – Эшли постаралась улыбнуться. «Холли» скоро успокоится, и, как только это случится, Эшли снова будет в пути, подальше от этого острова и от Дэна. Ее снова охватило мрачное раскаяние. Только такая наивная дура, как она, могла вернуться с полдороги, заморочив себе голову тем, будто Дэну может понадобиться ее помощь.

   Вскоре после полудня поступило сообщение о том, что центр урагана застыл на месте и колеблется, как будто не знает, повернуть ему на запад, или на восток, или вообще отправиться назад. Сначала у метеорологов сложилось впечатление, что он повернет на Нью-Орлеан. Но вскоре стало ясно, что он двинулся на восток, на Нейплз и Флориду.

   – Ничего хорошего, – озабоченно покачал головой Дэн. – Много лет назад, во время урагана «Донна», низкое давление и ветер оттянули воду из залива вокруг Форта-Майерс и Сани-бел. А когда начался настоящий шторм и ветер стал дуть на берег, вся вода вернулась – как будто пошла огромная приливная волна. Урон от нее был намного больше, чем от ветра. Часть острова попросту смыло в море – вплоть до бульвара Сан-Карлос и Пайн-Ридж-роуд. Одной из самых неожиданных опасностей в тот раз стали змеи, искавшие убежища в домах. Люди натыкались на них в самых непредсказуемых местах и устроили настоящий отстрел. А хозяева сборных домов из шлакоблоков вообще остались без крова – их постройки унесло в море.

   – Невероятно! Слава Богу, Джессамин, Тед и Роузи уже далеко отсюда. Если «Холли» повернет на нас, сумеем ли мы продержаться?

   – Должны. – Дэн ласково пожал ей руку. – Хорошая новость заключается в том, что дома на сваях, подобные этому, отличаются особой прочностью.

   – Честное слово, за весь день я не слышала ничего лучше! – воскликнула Эшли, выразительно закатив глаза.

   После того как они сделали все, что было в их силах, для защиты от урагана, Дэн уговорил Эшли сыграть в карты. Часы тянулись медленно и томительно, и все это время сила ветра нарастала. Их уже не удивило, когда в четырехчасовом выпуске новостей диктор объявил, что «Холли» со всей яростью обрушилась на Нейплз и теперь несется прямо на Санибел. Эшли не отважилась открыть рот, чтобы не выдать снедавший ее ужас, и постаралась сосредоточиться на картах.

   Ближе к вечеру Дэн решительно смешал колоду и с добродушной улыбкой сказал, сверившись со своими записями:

   – Ты проворонила вторую игру подряд. Теперь ни за что не отыграешься!

   – Тебе везет! – Она изо всех сил старалась показать, что ее это интересует, хотя играла как придется, почти не следя за картами. Из опасений выдать свой страх она почти не смотрела на Дэна, хотя ее так и тянуло полюбоваться на его загорелое лицо, чтобы эти черты навсегда отпечатались в ее памяти.

   Через полчаса Эшли тревожно встрепенулась от низкого оглушительного рева. В ту же секунду она почувствовала, как дом содрогнулся под новым натиском урагана. Им больше не требовалось слушать радио, чтобы знать: «Холли» добралась до острова Санибел. Дэн поднялся на ноги с таким видом, будто ему просто захотелось размяться.

   – Давай сворачиваться. Ты должна мне три доллара и четвертак! – Его губы улыбались, но в глазах застыла тревога. – Я должен пойти проверить дом: все комнаты, окна, крышу и «воронье гнездо». Ты подождешь меня здесь?

   Эшли кивнула. Как только Дэн вышел, она оказалась возле окна. Дождь прекратился. Даже ветер каким-то чудом утих, как по мановению чьей-то могучей руки. Она раздвинула стеклянные двери и вышла на террасу. Никогда в жизни ей не приходилось видеть такого молочно-белого неба с проблесками неистовой сини, видневшейся сквозь разрывы в тучах.

   Она пришла к выводу, что так должно выглядеть око урагана. В тот же миг вспомнились настойчивые предупреждения диктора о том, что нельзя поддаваться на этот обман, что это затишье – лишь коварная передышка. Тот, кто рискнет покинуть убежище, обязательно испытает на себе всю ярость второй половины урагана. Но в эту минуту в мире царило просто сказочное спокойствие – как на картине. Эшли с боязливым благоговением разглядывала оставленные «Холли» следы. Кроны деревьев превратились в немыслимое месиво из сломанных и искореженных веток. Земля усеяна мусором, принесенным сюда необычайно высокой волной. Обрывки пляжного зонта, изодранного штормом. Красный трехколесный велосипед, запутавшийся в ветвях высокого дуба. Посудомоечная машина, каким-то чудом застрявшая в корнях сосны, вывороченной из грунта и заброшенной далеко на берег.

   Краем глаза Эшли заметила какое-то судорожное движение слева от себя и резко обернулась. Что-то белое билось в ветвях поваленного дуба. Полотенце? Или наволочка, колеблемая ветром? Но ведь ветра сейчас не было!

   Эшли побежала по террасе, огибавшей угол дома, чтобы как следует рассмотреть эту находку. То, что казалось белым полотенцем, превратилось в белое крыло. Так и есть: в ветвях дуба билась птица, безуспешно пытаясь вырваться на волю. Сердце Эшли облилось кровью при виде мучений бедной твари. Она понимала, каково это: биться из последних сил, изнемогая на каждом взмахе, чувствуя беспощадную хватку жестких сучьев, обмирая от безнадежности и паники. Она прикинула, что запросто могла бы освободить птицу: бегом добраться до нее и сразу обратно, прежде чем снова налетит ураган.

   Эшли мигом скинула сандалии, подоткнула подол юбки за пояс и кубарем скатилась с деревянной лестницы. У Подножия лестницы она застыла, в ужасе разглядывая темную мутную воду, бурлившую на лужайке перед домом. Откуда-то издалека смутно доносился гул самолета: наверное, это тот самый отважный пилот, который снимал ураган на пленку.

   Но память уже играла в свои предательские игры. В груди зашевелился холодный липкий страх. Легкие сжались, как будто им не хватало кислорода, а по телу прошла волна нервной дрожи. Отчаянный голос у нее в голове закричал: «Птица! Думай только о птице, а не о себе!»

   И она постаралась сосредоточиться на белых крыльях, бившихся совсем близко, всего в нескольких ярдах от лестницы. Да это же чайка! Она определенно не входила в список редких и вымирающих видов, но все равно оставалась испуганным страдающим существом, нуждающимся в помощи человека.

   Эшли затравленно осмотрелась. Из воды, окружавшей дом, угрожающе торчали острые сучья. Повсюду валялись смятые, изуродованные тела погибших птиц. У нее болезненно сжались все внутренности. Стараясь подавить приступ тошноты, она отвернулась – и охнула от удивления. Прямо под домом, между высоких бетонных свай, медленно плыл дельфин! Но в следующий миг у нее от ужаса волосы встали дыбом. Две огромные черные змеи бороздили зловеще бурлившую воду, целенаправленно пробираясь к твердой земле.

   Отчаянным усилием воли Эшли выбросила из головы этих змей и ринулась прямо в воду. Стиснула зубы и шагнула глубже. Ей приходилось прокладывать себе путь через мешанину обломанных сучьев и веток. Чтобы не поддаться панике, она упрямо смотрела вперед, только на белые крылья, все так же бившиеся в нескольких ярдах впереди.

   Где-то у нее за спиной послышался крик. Опираясь на ветку, она оглянулась. Дэн свесился с перил «вороньего гнезда» и неистово размахивал руками. Его рот открывался в отчаянном крике, но слова заглушил рев самолета, оказавшегося совсем близко.

   Эшли помахала ему в ответ и показала на птицу. Дэн бешено зажестикулировал, то и дело тыча пальцем в небо.

   Она решила, что он старается обратить ее внимание на самолет, и кивнула, прежде чем продолжить свой путь к чайке. Еще четыре-пять футов – и она дотянется до бедной птицы.

   Она потянулась вперед. Вода прибывала с угрожающей скоростью, уже достав ей до пояса и норовя сбить с ног. Промокшая юбка выскочила из-под пояса и облепила ноги, сковывая движения. Эшли упрямо сделала пару шагов, но тут же убедилась, что это не так-то просто – бороться с течением. Ей пришлось задержаться, чтобы снова заправить подол за пояс. Дрожа и задыхаясь, она боролась с холодной соленой водой, пока не подобралась к птице достаточно близко. Вот, сейчас! Эшли протянула руки, чтобы схватить чайку. Птица испуганно крикнула.

   Эшли тянулась изо всех сил в надежде ухватить птицу за туловище, но из-за неистово бившихся крыльев добраться до него оказалось не так-то просто. Она машинально шагнула вперед и закричала от неожиданности, потеряв опору под ногами и провалившись в какую-то дыру. Течение моментально воспользовалось этим и чуть не сбило ее с ног.

   Эшли поспешно расстегнула юбку, стянула ее через ноги и встряхнула, чтобы расправить. А потом накинула юбку на отчаянно вопившую птицу.

   Ствол дуба послужил ей опорой, пока Эшли выпутывала птицу из ветвей и заматывала в юбку. Наконец ей удалось прижать чайку к груди. Теперь можно было подумать о том, чтобы вернуться домой.

   На те несколько секунд, что потребовались Эшли для борьбы с глупым созданием, она совсем перестала следить за нараставшим ветром. И теперь с запоздалым ужасом обнаружила, что он дует сильнее прежнего, только в противоположном направлении. Внезапно, разом, как будто в небе открыли какую-то заслонку, на землю обрушились плотные струи дождя.

   Длинные волосы Эшли моментально пропитались влагой и прилипли к лицу. Она тряхнула головой, чтобы хоть что-то видеть, и двинулась к дому. Ей пришлось согнуться пополам, чтобы не упасть под напором ветра. Кашляя и задыхаясь, она все крепче прижимала к себе сверток с чайкой. Наверное, так должен чувствовать себя лавровый лист, угодивший в котел, который все быстрее и быстрее размешивает некий огромный половник. В помутившемся от страха рассудке возникла странная мысль, что, хотя трупы птиц разбросаны здесь повсюду, ее чайка имеет право на жизнь. И в тот же миг, подобно озарению, ниспосланному свыше, на нее снизошло осознание того, что она тоже имеет это право. Приступ ужаса придал Эшли новые силы, и она ринулась вперед. Не рассуждая больше ни о чем, она боролась с напором стихий, прекрасно понимая, что еще немного – и ее вместе с чайкой смоет в море.

   Она старалась не выпускать из виду заветную лестницу на террасу. Еще пара шагов – и ей удастся ухватиться за перила. Тем временем тучи сгустились так, что стало темно, как ночью. Словно со стороны Эшли услышала собственный отчаянный крик. Она кричала и не могла остановиться.

   Внезапно ее крик прервался: это соленая вода попала ей в рот, едва не лишив дыхания. Кашляя, отплевываясь, она споткнулась и рухнула на колени. Эшли зажмурила глаза, но от этого стало только хуже. Ночь, когда разбился самолет, вернулась к ней во всех деталях, во всех подробностях, от которых она так старалась избавиться все это время.

   Пронзительно выли сирены. В глазах рябило от красных проблесковых маячков полицейских машин и оранжевых вспышек «скорой помощи». Мост, пересекавший темную, ледяную реку, был запружен автомобилями службы спасения. Их фары светили вниз, на реку, на обломки самолета, зловеще торчавшие над водой. По темной поверхности воды шарили мощные прожектора. Они то и дело высвечивали силуэты прогулочных лодок, катеров Береговой Охраны и рыбачьих судов. Все, кто мог, поспешили на место катастрофы, чтобы помочь вытаскивать из воды пострадавших. Эшли слышала их голоса: отчаянные, полные мольбы. «Сюда! Сюда!», «О Господи, я замерзаю!», «Я не умею плавать!» Кто-то еще держался на плаву, цепляясь за обломки фюзеляжа, а кого-то сразу оглушило ударом и снесло течением под мост. Эшли тоже тонула, прижимая к груди бесполезную спинку кресла. Скоро она уйдет под воду заодно с остальными и разделит их жуткую участь. Откуда-то донесся голос, звавший ее по имени.

   – Уэрнер! – закричала она. – Я здесь, здесь!

   Уэрнер, вынырнувший на поверхность всего в трех ярдах, повернулся, с ужасом посмотрел на Эшли и что было сил поплыл к берегу. Веревка пролетела над ее головой и плюхнулась на воду. Она попыталась зацепиться, но окоченевшие пальцы не желали слушаться. Наконец ей все же удалось просунуть в петлю голову и плечи. В тот же миг веревка натянулась, и вот уже ее поднимают из воды, на борт маленькой рыбачьей лодки. В тот же миг она в последний раз увидела Уэрнера. Он ушел под воду, чтобы больше не возвращаться.

   Где-то рядом затрещал толстый древесный ствол. Дерево рухнуло прямо на Эшли, придавив своими ветвями. Темные, бурные воды сошлись над ее головой.

Глава 15

   Эшли почувствовала у себя на губах что-то холодное, и в ту же секунду горло обожгло какой-то жидкостью. Голова раскалывалась от боли. Медленно, неохотно она выплывала из бездны беспамятства, возвращаясь в реальный мир. Издалека до нее доносился встревоженный голос Дэна:

   – Выпей все, это поможет тебе согреться!

   Она открыла глаза. Дэн сидел рядом на кровати, поддерживал Эшли за плечи и держал возле ее рта хрустальный бокал с густой янтарной жидкостью.

   – Что это?

   – Коньяк. – Теперь на его лице читалась не тревога, а огромное искреннее облегчение.

   – Чайка выжила?

   – Жива-здорова, сидит в клетке у цапли.

   Теперь, когда первая радость прошла, Дэн показался Эшли серьезным и озабоченным. Он поставил бокал на ночную тумбочку и взял закоченевшие руки Эшли в свои. Все еще не оправившись от душевной боли, он сдавленно прошептал:

   – Ты чуть не утонула!

   Она осторожно высвободила руки, поднесла стакан ко рту и выпила весь огненный коньяк. Память возвращалась постепенно, кусками.

   – Ты вытащил меня, когда возобновился шторм, верно?

   – А куда мне было деваться? – Его голос дрожал от волнения, а на лбу выступил пот. – Черт побери, ну и страху я из-за тебя натерпелся! Ты что, совсем рехнулась, когда полезла за этой птицей? Или вообразила, будто спасаешь последнюю чайку на этой планете? Тебя в два счета могло смыть волной! Представляешь, там были валы высотой футов в двенадцать, не меньше! Половину острова накрыло водой! Тебе повезло, что я вовремя тебя заметил. – Не скрывая пережитого испуга, Дэн вздрогнул и вытер пот со лба тыльной стороной руки.

   – А что случилось потом? – Эшли смущенно улыбнулась, тронутая его выговором.

   У Дэна вырвался такой глубокий вздох, как будто он сам чуть не утонул в этом шторме.

   – Я внес тебя в дом, уложил в кровать, и вот мы здесь.

   Она покосилась на розовую атласную простыню, тесно прилегавшую к каждой складке на ее теле. И моментально покраснела, соревнуясь с простыней в оттенках розового цвета. Ей смутно припомнилось, как Дэн нес ее на руках, прижимая голову к своему плечу, как стаскивал мокрую одежду и наскоро растирал махровым полотенцем, прежде чем завернуть в простыню. Эшли негромко промолвила:

   – Спасибо за то, что ты меня спас.

   Дэн неожиданно помрачнел и отвернулся, избегая ее взгляда.

   – Всегда к твоим услугам.

   Как это ни странно, но его голос показался Эшли мертвым, безразличным. Он ответил так, будто спасение ее жизни входило в его ежедневные обязанности по службе – заодно с выдрой, скопой или кроликом. Эшли покоробила эта небрежная манера.

   – А где сейчас «Холли»? – робко спросила она.

   – Все еще здесь, – ответил Дэн, равнодушно пожимая плечами, – но уже уходит на материк. Центр расположен в тридцати пяти милях от побережья. Считают, что к утру ураган окончательно выдохнется.

   Эшли украдкой следила за ним из-под полуопущенных век, недоумевая из-за столь резкой смены настроения. Он оставался все таким же холодным и отстраненным, пока описывал разрушения на острове и объяснял, что по большей части это стало следствием высокой волны, а не ураганного ветра.

   Она честно старалась прислушаться, вникнуть в смысл его слов, но не в силах была оторвать тревожного взгляда. Он рисковал жизнью, чтобы спасти ее. Он был так ласков, а его руки действовали так бережно и осторожно, пока он нес ее сюда. Она нисколько не сомневалась, что Дэн любит ее. Так что же случилось?

   – Тебе надо поесть, – вдруг вскочил он.

   Он вышел и вскоре вернулся с подносом, заставленным всякой снедью. Они поели в неловком молчании, и как только с ужином было покончено, Дэн встал и собрал на поднос посуду.

   – Пойду проверю зверей перед сном.

   – Но ведь еще только четверть восьмого! – удивилась Эшли, глядя на часы.

   – Тебе требуется прийти в себя после свидания с «Холли», – пробормотал он глухим сдавленным голосом. – Увидимся утром. – Дэн наклонился, едва прикоснулся губами к ее лбу и исчез.

   Эшли испытала сильнейшее разочарование. В отчаянии она снова и снова прокручивала в памяти всю сцену. Что она сказала, что она сделала такого, что разом заставило его отдалиться? Чувствуя себя совершенно несчастной, она без конца ворочалась, пытаясь разобраться в поведении Дэна, пока не заметила, как заснула.

   Хотя дождь прекратился, резкие порывы ветра продолжали терзать остров на протяжении всей ночи. Эшли то просыпалась от их шума, то снова проваливалась в беспокойное забытье. Незадолго до рассвета ее разбудили жуткий грохот и звон разбитого стекла.

   Она как ошпаренная подскочила на кровати. И в ту же секунду, словно в замедленном кино, она увидела, как пышные, гибкие ветви австралийской сосны, росшей перед балконом, падают прямо на нее сквозь разбитые стеклянные двери. Эшли оцепенела от ужаса, следя за тем, как они ударяются о пол ее спальни, несколько раз вздрагивают и наконец замирают. Все изножье кровати исчезло под массой мокрых смолистых веток.

   Ветер моментально воспользовался этой возможностью и ворвался в комнату через разбитую дверь, чтобы довершить бессмысленное разрушение. Эшли не выдержала и закричала. Кажется, прошел целый час, прежде чем ее дверь распахнулась и в комнату ворвался Дэн.

   Его потрясенный взгляд едва задержался на разбитой стеклянной двери, оборванных шторах, мокром дереве – и остановился на Эшли. Она все еще сидела в самой середине кровати, скорчившись под розовой простыней, не смея шелохнуться. Дэн тут же оказался рядом и крепко обнял ее.

   Содрогаясь всем телом, Эшли приникла к своему спасителю, пряча лицо у него на плече, чтобы отгородиться от этой страшной картины: оборванные шторы, острые осколки стекла, хищно блестевшие на кровати и на полу, ветви огромного дерева, едва не придавившего ее насмерть… Стекло громко хрустело под ногами у Дэна, когда он понес ее из спальни вдоль по коридору, вниз по широкой лестнице, в гостиную. Не выпуская Эшли из своих объятий, он уселся на диван и осторожно заглянул в ее лицо.

   – Ты цела? – прошептал он трясущимися губами, серыми от страха.

   Она молча кивнула и свернулась калачиком у него на коленях, понемногу приходя в себя в кольце его рук.

   Он шумно вздохнул от облегчения и чмокнул ее в макушку:

   – Ни синяков, ни ссадин?

   Эшли снова покачала головой и почувствовала, как содрогнулось его сильное, мускулистое тело. Она с тревогой подняла взгляд и спросила:

   – Что с тобой? Ты же дрожишь!

   – Дрожу, – подтвердил он сухим, хриплым голосом. – Ты поняла, что чудом осталась жива?

   – Точно так же, как и ты! – испуганно воскликнула она. – Что мешало этой сосне упасть к тебе в комнату? – От одной мысли от том, что Дэн мог погибнуть, весь ее внутренний мир чуть не пошел прахом, как будто острые осколки стекла вонзились прямо ей в сердце. Слезы неудержимым потоком полились по ее щекам.

   – Не бойся, милая, – ласково приговаривал он, собирая эту соленую влагу губами. – Ты жива, ты цела и невредима. Это – самое главное.

   – А я и не боюсь, – всхлипнула она. – Просто я испугалась.

   Дэн слабо улыбнулся:

   – Зато теперь нам ничто не грозит. Сосна была старая, вот ее корни и не выдержали. Вместо того чтобы бороться за жизнь, она тихо вздохнула и умерла. А «Холли» уже уходит на материк.

   – Если «Холли» больше не стоит у меня на пути, мне тоже пора уходить. – Эшли подняла на него глаза и несмело улыбнулась.

   – Ты можешь думать об этом. – Дэн обращался к ней авторитетным, снисходительным тоном и даже погладил по голове, как маленькую. – Но уйти ты не сможешь.

   – Не смогу? – опешила она.

   – Да ты посмотри сама! Повсюду поваленные деревья, ямы, заполненные водой и грязью, столбы электропередачи… дороги попросту непроходимы! Спасательной команде потребуется не один день, чтобы разгрести все эти завалы.

   – Надеюсь, что ты все-таки ошибаешься, – мрачно заявила Эшли. И добавила, стараясь вести себя как можно увереннее, хотя никакой уверенности не чувствовала: – Мне нужно срочно вернуться в Вашингтон, чтобы уговорить их взять меня снова на работу. Если удастся пройти медкомиссию, «Палм-Эйр» назначит мне шестимесячный испытательный срок.

   – Ты уверена, что чувствуешь себя достаточно хорошо для полетов? – Дэн явно не ожидал от Эшли такой прыти.

   Она решительно кивнула. Ее голос звучал негромко, но был полон надежды.

   – Пока я тонула там, в урагане, со мной что-то произошло. Понимаешь, я подумала, что мой кошмар повторился наяву, что хуже уже не будет, и это помогло справиться с паникой. Мне наконец-то хватило отваги посмотреть правде в глаза и понять, что человеку вовсе не обязательно полностью контролировать свою жизнь. Правда заключается в том, что любой из нас игрушка в руках случая. И я больше не жду, когда мои душевные раны затянутся и от них останутся одни воспоминания. Они могут остаться со мной навсегда. Гораздо важнее то, что отныне я могу с ними справляться.

   Дэн не сводил с Эшли грустного, нежного взгляда. И негромко сказал:

   – Когда ты была там, снаружи, и чуть не свернула себе шею ради какой-то птицы, ты заново пережила крушение самолета, не так ли?

   Эшли кивнула, невольно вздрогнув от нервного озноба.

   У Дэна вырвался тяжкий вздох.

   – Я слышал, как ты звала своего мужа, снова и снова. И тогда мне стало ясно, что ты никогда не полюбишь меня так, как я надеялся, как я люблю тебя сам. – Он посмотрел ей в самую душу и добавил: – Я не могу тягаться с призраком, любовь моя.

   Это признание было столь неожиданным, что Эшли на минуту онемела, глядя на него во все глаза. Но тут же вскочила, не в силах усидеть на месте, взмахнула руками и выкрикнула:

   – Дэн, ты же ничегошеньки не понял!

   – Понял, и даже слишком хорошо, – буркнул он с полной безнадежностью. – Ты не хотела делиться со мной воспоминаниями, потому что все еще любишь своего мужа. Я могу это сказать, потому что слышал, как ты его звала.

   Она отшатнулась, не спуская с Дэна потрясенного взора. А он продолжал все с той же мрачной убежденностью:

   – Я слышал это своими ушами. И не могу отрицать очевидное.

   В ее глазах вскипели слезы. Ей показалось, что тугой узел раскаяния и боли, давно поселившийся в груди, внезапно ослаб. Впервые она смогла заговорить о той страшной ночи и не задохнулась от судороги в горле.

   – Дэн, дело в том, что я в полной мере испытала комплекс вины выжившего человека после того, как погибло столько народу. И мне казалось, что я сделала не все, чтобы спасти Уэрнера, что я пыталась ему помочь, но недостаточно старалась. С самого взлета, когда стали барахлить рули высоты, у меня было это мрачное предчувствие беды. Ты ведь понимаешь, что такое бывает, правда?

   Он кивнул с сосредоточенным видом и уточнил:

   – Ты была в составе экипажа?

   – Нет, – горько проронила она. – Конечно, я могла бы оказаться полезной и непременно пришла бы им на помощь, но все случилось так быстро…

   – Эшли, я читал отчеты в газетах. Там говорится, что все, кто погиб в самолете, были убиты в момент удара. Так что от твоей помощи все равно не было бы никакого толку. Ты физически не имела возможности спасти своего мужа.

   – Знаю, – прошептала она. Не смея встретиться с Дэном глазами, Эшли потупилась. – Я видела его, я пыталась его окликнуть.

   Он ласково сжал в ладонях ее лицо, заставил посмотреть на себя и мягко произнес:

   – Ты так и не сумела его разлюбить, да?

   Она провела языком по пересохшим губам. Как доверить ему самую страшную тайну, хранимую в сокровенном уголке души? Она должна, она обязана попытаться! И Эшли начала сдавленным, дрожащим голосом:

   – Уэрнер летел в Тампу, на деловое совещание. Я летела вместе с ним, собиралась заодно повидаться с Джессамин и Тедом… – Она умолкла, беспомощно качая головой. – Нет, кажется, я так и не смогу рассказать тебе, Дэн!

   Он взял ее руки в свои и осторожно стал поглаживать их кончиками пальцев, посоветовав:

   – Тогда расскажи мне о том, как собиралась в гости к Джессамин.

   Она сглотнула, но заставила себя продолжать:

   – Джессамин очень просила у них погостить, но Уэрнер не желал отпускать меня даже ненадолго. Он считал, что я и так чересчур самостоятельна, раз работаю на «Палм-Эйр». Но раз уж ему самому пришлось полететь в Тампу, он не смог придумать повода, чтобы не взять меня с собой.

   Голубые глаза Дэна были полны сочувствия и понимания. Но Эшли слишком хорошо знала, что это ему только кажется, будто он понимает, что терзает ее душу.

   И она снова заговорила, проклиная свою слабость и робкий, дрожащий голос:

   – После того как самолет разбился, я чувствовала комплекс вины из-за погибших пассажиров, но это была ерунда по сравнению с той виной, что мучила меня из-за… из-за смерти Уэрнера!

   Дэн по-прежнему не выпускал ее рук и легонько пожал их, стараясь подбодрить Эшли. Она шумно вздохнула.

   – Я чувствовала себя последней дрянью, потому… потому что сама пожелала ему смерти – не один и не два раза!

   Загорелые черты Дэна застыли, выражая крайнюю степень недоверия. Его руки, державшие ее, замерли неподвижно.

   И Эшли не выдержала – закричала, теряя остатки самообладания:

   – Я собиралась развестись с Уэрнером! Я хотела избавиться от него! Я с самого начала знала, что лечу не просто погостить у Джессамин! Я собиралась остаться у нее – пока не найду себе квартиру! – Она спрятала лицо в ладонях. От судорожных рыданий ее хрупкие плечи то и дело вздрагивали.

   Дэн обнял ее, прижал к себе и постарался утешить, приговаривая:

   – Эшли, Эшли, любимая, какую же тяжесть ты носила на сердце!

   Ее горло сжималось так, что было больно, но она заставила себя продолжать:

   – Я думала, что со временем смогу об этом забыть, но такое не забывается!

   Дэн прижался подбородком к ее лбу и погладил по голове.

   – Каким же он должен был быть подонком!

   Эшли покачала головой и возразила:

   – Он мог показаться самым обаятельным парнем в мире. – Она подняла глаза на Дэна и слабо улыбнулась. – Уэрнер сумел меня одурачить как маленькую. И я не собиралась снова попадаться на ту же удочку. Не хотела снова влюбляться – ни в тебя, ни в кого-то другого. – Она глубоко вздохнула, и с этим вздохом из ее души словно улетучилась вся горечь.

   – Уэрнер был всем, о чем только женщина может мечтать – когда оставался трезвым. А когда он пил, то… – ее голос снова прервался, но теперь ей удалось намного быстрее справиться с собой, – наружу вылезали все скрытые пороки, а главное – агрессивность. Ему непременно нужно было кого-то иметь под рукой, чтобы срывать свою злобу, и этим человеком стала я.

   Глаза Дэна мрачно вспыхнули.

   – Почему же Тед с Джессамин не пришли к тебе на помощь, когда ты в ней действительно нуждалась?

   – Они ничего не знали. Я старалась скрыть от Джессамин темные стороны своей семейной жизни, пока могла. Я не хотела, чтобы она из-за меня волновалась. Я не хотела мешать ее счастью. – На губах Эшли появилась робкая улыбка. – Поначалу я была готова на что угодно, лишь бы спасти наш брак. Понимаешь, признать поражение для меня было невыносимо. Но когда Джессамин стала все настойчивее звать меня к себе на Санибел, в конце концов я решила принять приглашение – с Уэрнером или без. Его деловая поездка только облегчила мне задачу. И я собиралась сказать ему о том, что между нами все кончено, как только самолет коснется земли. – У нее вырвался грустный вздох. – К тому времени для Джессамин уже не было тайной, что наш брак не удался. Хотя я по-прежнему скрывала от нее самое страшное, Тед однажды неожиданно нагрянул к нам в гости в Вашингтоне, увидел синяки у меня на руках и догадался об остальном. Естественно, он сразу все выложил Джессамин. Они пригрозили, что сами явятся в Вашингтон и силой увезут меня от Уэрнера, если я не перееду к ним. – Она снова грустно улыбнулась. – Теперь тебе будет легче понять, почему они так носятся со мной и донимают своей опекой.

   – До сих пор я думал, что это из-за потери мужа, – кивнул Дэн.

   – Конечно, ты ведь судил о моем браке по своим меркам, – горько рассмеялась она.

   – Мой брак похож на давно прочитанную любимую книгу, – ласково произнес он, – но мне нет нужды открывать ее снова. Что было – то прошло. – Дэн смотрел на Эшли с мягкой улыбкой. – Между прочим, тебе известен тот факт, что из некогда удачно женатых вдовцов получаются самые качественные мужья?

   Понимая, что ее взгляд выдает сейчас всю любовь и нежность, которую она испытывает к Дэну, и не желая больше прятаться, Эшли решительно встала и закуталась в простыню.

   – Ну вот, Дэн, между нами больше не осталось тайн. И мне пора уходить.

   Уголки его губ предательски вздрогнули, и у нее возникло неясное чувство, что над ней потешаются. Немного смутившись, она сочла нужным пояснить:

   – Мне вообще не следовало возвращаться. Ты со своими питомцами запросто управился бы с «Холли» и без моей помощи.

   В его глазах сверкнуло неистовое синее пламя.

   – Подумать только: ураган, способный принести только горе и разрушения, сделал доброе дело! Ведь если бы не «Холли», ты уже не вернулась бы ко мне!

   Сердце робко встрепенулось в ее груди – как будто оглушенная птица едва шевельнула крыльями, возвращаясь к жизни. Не желая снова поддаваться на этот обман, Эшли сердито тряхнула головой:

   – Это как шоссе с односторонним движением. Бушует над ним ураган или светит солнце – не важно. Это была моя судьба – приехать к тебе. Я попросту не могла ей перечить.

   – Но теперь ты снова собираешься упорхнуть, – грустно заметил Дэн. – Ты рвешься обратно на свободу, совсем как мои дикие друзья.

   Эшли стояла перед ним, от удивления позабыв, что на ней нет ничего, кроме атласной простыни. В груди у нее все пело от предчувствия чего-то ослепительно прекрасного. Она перевела дух и осторожно произнесла:

   – Да, Дэн, я готова опять упорхнуть. Но я не собираюсь этого делать. – Она дерзко тряхнула головой, отчего золотистые волосы рассыпались по плечам, и приняла самую независимую позу, какую могла.

   Он внимательно посмотрел на нее, склонив голову к плечу.

   – И что дальше? Что ты собираешься делать?

   В ее глазах засветилась отчаянная надежда.

   – Ты показал мне другую жизнь, у которой есть цель – творить добро. Наша работа в центре не просто заинтересовала меня – она стала для меня самой важной на свете. – Эшли набрала полную грудь воздуха, как будто собиралась нырнуть в воду, и двинулась дальше. – И я готова идти вслед за Сказочным Флейтистом с Санибел, если только он все еще хочет…

   Она так и не смогла договорить: Дэн сорвался с места и схватил ее в охапку, прижав к себе так, что стало больно. Горячие губы щекотали ей ушко, а шепот был прерывистым и хриплым от избытка чувств:

   – Милая моя, я полюбил тебя с того самого дня, как спас тебе жизнь, вытащив из воды!

   Слова «Ты меня не спасал!» так и вертелись на языке, но не получили свободы. Эшли прикусила язык и продолжала вслушиваться в родной, любимый голос Дэна:

   – И нет для меня большего счастья, чем любить тебя!

   Она немного отодвинулась и посмотрела на него помутившимся от восторга взором.

   – Дэн, ты дал мне смелость прислушаться к голосу собственного сердца!

   – Ты моя единственная любовь, отныне и навсегда, – поклялся он. Сильные руки не выпускали ее из объятий, а горячие, нежные губы приникли к ее губам в долгом, нежном поцелуе. До Эшли не сразу дошло, что дом замер, погруженный в мирную, безмятежную тишину. За стенами больше не выл ветер и не грохотали волны. И в этой хрустальной тишине вдруг звонко запела птица.

   Рука об руку, не размыкая объятий, они вышли через стеклянные двери на террасу. Достаточно было одного взгляда на спокойную гладь залива, чтобы понять: вода уходит. Неказистая на вид хижина Дэна оказалась достаточно прочной, и теперь ее можно было разглядеть через поредевший лес. У Эшли вырвалось с удивлением:

   – Оказывается, все не так уж и плохо!

   – Да, все не так плохо, как мы думали. – Дэн с улыбкой прижал ее к себе. – Мы избавимся от хлама и грязи и начнем заново строить нашу общую жизнь.

   Так, в надежных и ласковых объятиях Дэна, встретила Эшли рассвет нового дня.


Примичания

Примечания

1

   Хэмфри Богарт.