День синей собаки

Серж Брюссоло

Аннотация

   Ровным счетом ничего не происходило в тихом сонном городке, пока над ним не повисло знойное, обжигающее солнце… синего цвета! Казалось бы, чего уж еще ожидать после такого, но именно с этой минуты двоечники выводят хитроумные формулы, собаки играют в шахматы, а по улицам носятся взбесившиеся башмаки и кресла. И только Пегги Сью знает, что все это – дело рук невидимых призраков, ненавидящих род человеческий. «Как же спасти людей от коварных и жестоких Невидимок?» – лихорадочно размышляет она, и вот тут-то призраки и переходят в решительное наступление…




Серж Брюссоло
День синей собаки

***

   Призрак появился в классе именно в тот момент, когда учительница математики Флора Митчелл задала вопрос, на который могла ответить только Пегги Сью. Девочка сделала над собой усилие, чтобы не задрожать; она уже давно привыкла к вторжению призраков в повседневную жизнь, но сталкиваться с ними лицом к лицу было для нее каждый раз чрез-вы-чай-но неприятно.

   Призрак просунул голову сквозь дверь, как будто она была сделана из мягкого материала, проткнуть который не стоило труда. Это было низкорослое белесое существо, словно вылепленное из взбитых сливок.

   – Пегги Сью, – строго сказала математичка, – скажи что-нибудь!

   Девочка уже собиралась ответить, как вдруг призрак прыгнул к ней на колени… и ладонью зажал ей рот, не дав заговорить. Пегги попыталась оттолкнуть его; увы, это было невозможно! Призраки обладали чудовищной силой, с которой, как оказалось, бесполезно было бороться. Так же, как пыжиться, надеясь поднять слона на вытянутой руке! Пегги Сью понимала, что выглядит глупо, стоя с открытым ртом и не произнося ни слова… при этом лицо девочки приобретало фиолетовый оттенок, потому что ей не хватало воздуха!

   – Если захочу, – хихикала молокообразная тварь, – то не отниму руку, пока ты не задохнешься. Никто не поймет, что с тобой случилось, и ты упадешь на парту с почерневшим лицом. Это будет смешно, не так ли?

   Пегги Сью снова попыталась сбросить с колен поганую нечисть, но ее руки прошли сквозь тело этой мелкой твари. Люди не могли прикоснуться к призракам, так было установлено изначально. Призраки же обладали неограниченной властью над людьми. Могли лепить из них, как из пластилина, все, что угодно. Впрочем, для призраков весь мир был пластилином. Пегги Сью видела, как некоторые из них ударами кулака сплющивали машины. А потом все считали, что автомобиль попал в аварию.

   Девочке стало страшно. Мерзкий шалун накрепко вцепился в нее, и Пегги почувствовала прилив крови к вискам.

   – Ты ведь знаешь, что я могу тебя убить? – снова захихикал призрак. – Но я не сделаю этого… потому что сегодня у меня веселое настроение и я чувствую себя не-обы-кно-вен-но хорошо.

   Он лгал. По крайней мере, отчасти. Пегги Сью было известно, что призраки не могли убить ее собственными руками. Могущественные и таинственные чары защищали ее. Чары, заставлявшие врагов девочки кипеть от злости.

   Физиономия призрака без конца преображалась от каждой его реплики.

   Призраки обладали отвратительным свойством – у них не было определенной внешности. Они увеличивались, уменьшались, изменяли лицо, появлялись даже в виде какой-нибудь вещи или животного, если у них возникало такое желание. Тот, что сидел на коленях Пегги Сью, развлекался, поочередно примеривая на себя головы различных президентов Соединенных Штатов, чьи портреты украшали стены класса. И было очень неловко держать на коленях Джорджа Вашингтона или Авраама Линкольна ростом с пятилетнего ребенка.

   – Пегги Сью, – вмешалась Флора Митчелл, – прекрати корчить гримасы! Ты побагровела, с тобой все в порядке? Может, отвести тебя в медпункт?

   В классе засмеялись. Никто не мог понять, что случилось, потому что только Пегги Сью обладала печальным даром видеть призраков. Для простых смертных ничего особенного не происходило, и этот классный час не отличался от всех остальных… если не считать, что у ненормальной Пегги Сью Фэервей начался припадок!

   Наконец тварь убрала руку с лица девочки, позволив ей перевести дыхание. Пегги откашлялась, как пловчиха, слишком долго находившаяся под водой. Другие ученики брезгливо поглядывали на нее. Девочку считали «чудаковатой», «белой вороной», с которой не стоит дружить. Ее поведение озадачивало не только сверстников, но и взрослых.

   – Пегги! – повторила миссис Митчелл, теряя терпение. – Когда закончишь свой спектакль, пойдешь к доске и напишешь формулу, которую я тебе задала.

   Пегги хотела встать, но существо, сидевшее у нее на коленях, не пожелало сдвинуться, пригвоздив ее к месту. Призраки такими и были: то становились легкими и весили меньше перышка, то изменяли свою плотность и тяжелели, как каменная глыба.

   – Я жду! – прикрикнула учительница.

   Молочного вида карлик согласился наконец опустить ноги на пол. Тягучая субстанция вынуждала его подскакивать при ходьбе, как будто он носил ботинки на пружинах… хотя ботинок-то у него и не было. Как все ему подобные, тварь обходилась без одежды. И нельзя было определить, девочка это или мальчик. У призраков не было пола. Если они являлись Пегги Сью в более или менее человеческом облике, это делалось скорее ради удобства, а не в силу генетической предрасположенности.

   Никто их не видел… только она. И это началось, когда Пегги была совсем маленькой.

   – К доске, – прошипела сквозь зубы миссис Митчелл, протягивая Пегги кусочек мела. – Поторопись, ты что, полагаешь, что мы тут ради тебя собрались?

   Пегги взяла мел. Ладони у нее стали влажными. Формулу она знала; написать ее не составляло никакого труда, но девочка пыталась угадать, что еще выкинет молочный шалун, торчавший за ее спиной.

   Переваливаясь с боку на бок, он пошел за ней к доске, и некоторые части его тела до смешного вытянулись. Правая рука была теперь длиной метров в пять, и он перекинул ее через головы учеников, чтобы потаскать за волосы Линду Браунинг, сидевшую у двери. Как глупо! Шутки зловредного мальчишки!

   Пегги Сью достаточно натерпелась. Она ждала, когда прозвенит звонок и окончатся занятия, чтобы убежать. Зажав в пальцах мел, она начала писать. В тот же миг рука призрака опустилась на руку девочки и сжала ее, едва не сломав. Пегги поняла, что сейчас произойдет, и застонала от отчаяния. Тварь вынуждала ее выводить буквы, слова, которые девочка никогда бы не написала.

   В классе раздались возгласы удивления. Пегги Сью слово за словом в ужасе прочитывала то, что мел чертил на доске:

   Флора Митчелл до безумия влюблена в директора!

   Девочки давились от смеха, мальчики смеялись до упаду. Учительница смертельно побледнела. Ринувшись к тряпке, она быстро стерла фразу, начертанную на доске крупными буквами.

   – Я это так не оставлю, – выдохнула она сдавленным от гнева голосом. – Ты ответишь на дисциплинарном совете. Я потребую, чтобы тебя исключили из школы!

   Рука призрака, по-прежнему сжимающая пальцы девочки, вынуждала ее калякать на доске другие, более оскорбительные слова. Пегги Сью заметила, что от слез запотели ее очки, огромные стекла, над которыми потешались все девчонки.

   – Хватит! – заорала учительница. – Ты совсем голову потеряла!

   Тварь захихикала в ухо жертве. У призраков был свистящий, похожий на жужжание насекомых голос. Они говорили так быстро, что только Пегги Сью могла разобрать их слова, тогда как остальные улавливали лишь противный писк кусачего комара.

   – Вот видишь, – пропищал уродец. – Видишь, как чудесно мы развлекаемся. Если б я действительно был злым, я заставил бы тебя написать такие ужасные вещи, из-за которых ты попала бы в тюрьму. Представляешь, что можно изобразить на городских стенах с помощью фломастера? Сколько гадостей о мэре, шерифе могла бы ты написать… Достаточно придержать твою руку, и все.

   – Нет, – чуть было не взмолилась девочка, – только не это.

   Но она очень вовремя прикусила губу. Никто не понял бы, что она имеет в виду.

   Крики учительницы привлекли внимание члена педсовета, который набросился на Пегги. Невидимое существо тут же отцепилось от своей жертвы, предоставив ей свободу движений.

   Дальнейшее ни в чем не отличалось от того, что уже происходило с девочкой в других учебных заведениях. Во все школы, куда родители записывали Пегги, еще до ее появления поступали неблагоприятные отзывы. По мнению школьных психологов, она представляла собой яркий пример трудного подростка, подверженного галлюцинациям. Призраки наслаждались ситуацией, полностью ими же созданной. Их стратегия была столь же проста, сколь эффективна: чем большим посмешищем выглядела Пегги благодаря их усилиям, тем меньше они опасались, что к ее словам станут прислушиваться.

* * *

   Когда она была совсем маленькой – лет шести, – Пегги Сью допустила ошибку, рассказав окружающим о том, что видит, и в результате – ее отвели к врачу.

   – Ничего страшного, – пробормотал доктор. – Дети иногда любят пофантазировать. Они придумывают себе воображаемых друзей. Но это проходит.

   Однако досадная странность Пегги Сью окончательно закрепилась, и никогда, никогда в жизни она не переставала видеть призраков.

   «Призраки» – так нелепо называют нас люди, – объяснило ей одно из первых существ, с которым она столкнулась. – Очень глупо, но твои собратья принимают нас за привидения, мертвецов, вознамерившихся преследовать их. Некоторые считают нас пришельцами из космоса. Такой же идиотизм. Мы – не то и не другое.

   – Тогда кто же вы? Как вас надо называть? – спросила Пегги Сью.

   – Невидимки или Прозрачники, – эти два определения нас устраивают. А слово «призраки» сильно раздражает, оно такое пошлое.

   Главный надзиратель повел Пегги к школьному психологу. Такое случалось не впервой, и девочке пришлось идти под прицелом насмешливых глаз столпившихся у раздевалки школьников.

   Девочка съежилась в одном из мягких кресел, стоящих в приемной. Существо, явившееся причиной всех ее несчастий, исчезло секундой раньше, показав ей нос.

   Пегги Сью сняла очки, чтобы протереть их.

   Она страдала близорукостью вследствие колдовских чар, которыми опутали ее призраки.

   – Мы хотим разыгрывать свои шуточки без свидетеля. Знаю, никто не верит тому, что ты говоришь, – крикнул ей один из них. – Но нам не нравится, что ты всегда оказываешься рядом и шпионишь за нами. Все-таки это неприятно!

   И он направил в сторону девочки светящийся луч, который пробил ей сетчатку. С той самой встречи зрение Пегги постепенно ослабевало. Каждый год ей приходилось менять очки. Мальчишки прозвали ее «кротом». Хотя Пегги была хорошенькой, у нее не было друга, и никто никогда не приглашал ее на школьные балы. Дело в том, что ни один из мальчиков не хотел, чтобы его заметили в обществе странной девчонки, целыми днями разглядывающей пейзаж, будто там происходили какие-то события, не видимые простым смертным.

   Пегги нацепила очки и подошла к окну. На другой стороне поляны раскинулся городок Чатауга, бывшая индейская резервация, где еще сохранилось несколько тотемов, наполовину съеденных термитами. Люди за окном жили, полагая, что у них нормальное существование, зависящее только от них.

   Они ошибались…

   Призраки сновали повсюду. Прямо сейчас Пегги видела, как они просачиваются сквозь стены домов, на шоссе лавируют среди потока машин. Они были причиной несчастий, постигающих людей. Нередко Пегги заставала их за подготовкой аварии. Вот они стоят на перекрестке, затем прыгают в автомобиль и завладевают рулем, зажав своими руками руки водителя. После чего тот теряет контроль над машиной, врезается в дерево или сбивает пешехода. Потом ему ничего не остается, кроме как бормотать:

   – Не понимаю… Руль сам стал крутиться у меня под пальцами.

   И никто не верил его словам. Никто, кроме Пегги Сью.

   Призраки могли делать все, что угодно, с любой материей. Они без вашего ведома засовывали руку в вашу грудную клетку. И там им достаточно было ухватить сердце и сжать его, чтобы спровоцировать сердечный приступ.

   «Это убийцы, – повторяла про себя Пегги. – Каждый день они совершают тысячи преступлений, и никто не подозревает об их существовании».

   Никто, кроме нее, и нести этот груз было тяжело.

   Пегги прижалась лбом к стеклу. Она разрывалась от злости и отчаяния. Злость вызывали гнусные создания с гадким смешком, завладевшие миром, отчаяние объяснялось ее неспособностью исправить положение.

   Пегги была предметом их особой ненависти. Призраки терпеть ее не могли. Девочка была единственным свидетелем их козней. Когда безумный убийца отправлялся на улицу с ножом, чтобы резать прохожих, чаще всего он делал это потому, что кто-то из этих тварей направлял его руку.

* * *

   – Пегги Сью? – услышала девочка голос психолога у себя за спиной. – Мне рассказали о произошедшем инциденте. Хочешь, поговорим об этом?

   Пегги Сью, опустив глаза, покачала головой. Незачем пугать взрослых, так мало знающих о жизни. Беда только в том, что они начинают думать: «Она неизлечима, лучше уж поместить ее в больницу, пока она не стала опасной для окружающих».

   Именно этого добивались призраки.

   Через три минуты психолог подписал ей справку, чтобы она могла уйти домой. Девочка поблагодарила его. После того, что произошло, ей не хотелось выслушивать насмешки одноклассников.

   Прижав учебники к груди, она покинула школу. Призраки тут же окружили ее, как будто вели под конвоем. Они выкрикивали оскорбления, насмехались над ней. Выскакивали из стен домов, из толщи тротуара. Одни были маленькими, как мышки, другие огромными, как слоны. Некоторые постарались принять человеческий облик, а многие летали, как воздушные шары, но у всех была одинаковая молокообразная структура. Двое из них ради «развлечения» ухватили девочку за запястья и заставили ее махать руками во все стороны, словно она отгоняла воображаемых ос. Книги и тетради упали на землю, но Пегги Сью не успела собрать их – призраки уже потащили ее дальше. Прохожие, испытывая неловкость, притворялись, что не замечают одержимую девочку, которая шла, размахивая над головой руками, как будто считала себя огромной бабочкой, которой не удается взлететь из-за тяжелого веса.

   – Опять эта малышка Фэервей, – прошептала одна из продавщиц магазина, – бедная девочка совсем сходит с ума.

   – Ее родители, однако, очень достойные люди, – вздохнула ее коллега.

   Призраки сопровождали Пегги Сью по всему городу. Девочка уже привыкла к подобным неприятностям, но глаза ее затуманились, так сильно хотелось ей плакать.

   Чтобы довести Пегги до слез, одна из тварей показала ей двух призраков, которые собирались устроить пожар в гараже. Однажды девочка видела, как они, ухватившись за дуло карабина, из которого какой-то мальчик стрелял по консервным банкам, вынуждали его целиться в приятелей. В тот день «шутка» обернулась одним погибшим.

   – Почему вы такие злые? – в тысячный раз спросила девочка, когда призраки стали исчезать, наконец отпустив ее.

   – Мы вовсе не злые, – ответила одна из тварей. – Нам скучно, и мы хотим развлекаться. Разве мы виноваты, что наше чувство юмора отличается от вашего?

   – Но ваши шутки приводят к смерти, – возразила Пегги Сью. – Они смешны только вам!

   – И это главное! – воскликнул белесый гном, перед тем как провалиться сквозь землю.

   Девочка вздохнула. Ее учебники были потеряны, но у нее не хватало духу вернуться, чтобы поднять их.

   Она вышла на окраину города. Кукурузные поля окружали Чатаугу золотистым кольцом, которое колыхалось под нескончаемый шум ветра. Здесь, за хилым ограждением, находилась стоянка трейлеров. Сюда ставили автофургоны всех размеров; некоторые уже покрылись ржавчиной и уже никогда не отправятся в путь. На этой окраине жили разные люди. У многих не было другого жилища, но попадались и такие, кто, подобно родителям Пегги, отец которой был плотником, переезжали с одной стройки на другую по всей стране.

   Девочка поняла, что ей совсем не хочется возвращаться домой. Психолог наверняка позвонил ее матери, и теперь не избежать обычных криков отчаяния. Чтобы как можно дальше оттянуть этот момент, Пегги углубилась в кукурузное поле. Какая прекрасная страна, какой чудесный пейзаж, но почему все так сложно устроено в этом мире? Ей так хотелось быть обыкновенной девочкой, такой, как другие, и чтобы за ней ухаживал прыщеватый и глуповатый мальчик, который пытался бы поцеловать ее после киносеанса… Она предпочла бы не иметь других забот, кроме выбора платья для выпускного бала, прически и подходящих туфелек. Она была слишком юной для решения сложных проблем. Частенько она завидовала спокойному счастью своих товарищей, которые, вполне вероятно, считали себя невезучими! Глупые, что бы они сказали, если бы им пришлось, как ей, постоянно сталкиваться с кознями призраков?

   Она прислушивалась к шуму листвы, прекрасно понимая, что это спокойствие долго не продлится. Она не ошиблась. На поверхности земли появился белесый шар, напоминающий огромный гриб. Затем шар стал расти, задрожал, превращаясь в точную копию Пегги Сью.

   – Тяжело, не так ли? – сказала тварь. – Тебе не надоело быть нашим козлом отпущения? Знаешь, людей начинает тревожить твое поведение. Ты их пугаешь.

   – Почему вы ополчились против меня? – спросила девочка.

   – Потому что ты видишь нас, – пропищал призрак. – Твой взгляд причиняет нам боль. Обжигает нас. И мы хотим прекратить это. Тебе не приходило в голову, что твоя жизнь снова станет нормальной, если ты перестанешь смотреть на нас?

   Пегги пожала плечами.

   – Я все равно буду знать, что вы рядом, – вздохнула она.

   – Поначалу, – уточнила тварь. – Но со временем ты о нас забыла бы. И даже смогла бы убедить себя, что все это лишь дурной сон. Если ты перестанешь видеть нас, мы прекратим мучить тебя.

   – Ты хочешь заключить какое-то соглашение, да? – спросила девочка.

   Призрак топтался, переваливаясь с боку на бок, он сохранял облик Пегги, но развлекался, искажая черты девочки до безобразия.

   «Это сильнее их, – подумала она, – даже выступая в роли посланников, они не могут удержаться и ведут себя все так же жестоко».

   Пегги заставила себя смотреть на изменчивый облик, который по воле призрака принимал ее двойник. Уши торчали, нос вытягивался. Затем молокообразное существо начало быстро стареть, превращаясь в подобие старухи, и Пегги Сью увидела, какой она может стать в семьдесят лет.

   – Не смешно, так ведь? – захихикал призрак. – Вы, люди, такие ранимые. Можете умереть из-за пустяка.

   – Что ты мне предлагаешь? – перебила его девочка. – Ведь тебя для этого прислали, так говори.

   Тварь превратилась в шар неизвестного состава.

   – Если бы мы могли убить тебя, все было бы проще, и мы бы давно это сделали, – произнес шар, – но увы: волшебная сила защищает тебя; поэтому нам приходится разыгрывать из себя дипломатов, пытаясь заключить договор. Соглашение простое. Оно сводится к одному: если ты согласишься стать слепой, мы оставим тебя в покое. Никогда больше ты ничего не услышишь о нас и будешь жить, как нормальная девочка.

   – Нормальная, но слепая… – поправила Пегги.

   – Может быть, это лучше, чем постоянно видеть, как мы проделываем наши трюки? – возразил призрак. – Поразмысли над предложением. Вон там, в траве, ты найдешь пузырек с пипеткой. В нем – особая настойка. Тебе достаточно будет капнуть по капельке в каждый глаз, чтобы ослепнуть без боли. И мы тут же перестанем надоедать тебе.

   – И ты считаешь, что это честный договор? – с горечью воскликнула девочка. – Тебе не кажется, что ты хочешь провести меня?

   – Нет, – ответила тварь. – Слепота лучше, чем целая жизнь взаперти, в обитой мягкими материалами палате сумасшедшего дома. А именно это и случится, если ты по-прежнему будешь шпионить за нами. Подумай о том, что произошло с тобой сегодня. Завтра же мы заставим тебя схватить нож и зарезать кого угодно. Твою мать, сестру…

   (И опять тварь лгала. Волшебные чары, защищавшие Пегги, не позволили бы ей совершить подобную мерзость.)

   Пегги Сью сделала несколько шагов и разворошила траву кончиком ботинка. Она заметила запыленный флакон, появившийся будто из далекой эпохи.

   – Это настойка, – шепнул призрак ей в ухо. – Одна капля, не больше. Тебе не будет больно. Капелька в каждый глаз, и ты избавишься от нашего присутствия. Подумай хорошенько, игра стоит свеч.

   «Ловушка», – подумала Пегги, пожав плечами. И ударом каблука раздавила флакон на мелкие осколки.

   Когда она подняла голову, призрак уже исчез, разъяренный ее поступком. Девочка решила, что пора возвращаться домой. Выбравшись из зарослей кукурузы, она нос к носу столкнулась со своей старшей сестрой Джулией, которая шла от автофургонов. Джулии было семнадцать лет, на три года больше, чем Пегги. Из-за разницы в возрасте она считала себя взрослой и донимала младшую сестру противными нравоучениями.

   – А! – прошипела она. – Вот ты где! Директор школы только что звонил. Тебя опять выгнали. Кажется, на этот раз ты написала гадости о твоей учительнице математики?

   Если Джулию заносило, она могла целый час продолжать в том же духе. Девушка считала себя очень ответственной. Все началось в тот день, когда ее избрали лучшей служащей месяца в ресторанчике быстрого обслуживания, где она работала. С тех пор она мечтала открыть собственное дело. Это была высокая блондинка, лицо которой портил длинный нос. Она по пустякам выходила из себя и тренировала улыбку перед зеркалом, чтобы нравиться клиентам.

   Пегги Сью не мешала ей бушевать. Она знала, что родители стыдились младшей дочери. Они были люди простые. Честные и бесхитростные. Пределом их мечтаний было поселиться на ранчо в Небраске после того, как дочки выйдут замуж, где они занялись бы разведением лошадей. Им были чужды любые странности. «Причуды» Пегги Сью выбивали у них почву из-под ног.

   – Я не понимаю, почему она так ведет себя, – постоянно жаловалась мать. – Она даже не связана с плохой компанией. Учителя говорят, что у нее вообще нет друзей.

   – Это не может так продолжаться, – не унималась Джулия, повторяя, как заведенная: – Она создает нам ужасную репутацию… и губит мою будущую карьеру. Как я смогу основать свое дело? Ни один банкир не захочет ссужать деньгами сестру сумасшедшей.

   Пегги Сью страдала из-за сложившейся ситуации. Она прекрасно видела, что мать не осмеливается смотреть ей в лицо и разговаривает с ней таким тоном, которым обычно успокаивают раздражительных детей, боясь их капризов.

   Отец проявлял меньше терпения. Являясь добрым, но суровым человеком, ему легче было балансировать на стальных балках на стометровой высоте, нежели разбираться в душевных переживаниях дочерей. Девочки вообще казались ему «слишком сложными». Ему было бы намного проще, если б жена подарила ему сыновей, с которыми он мог бы выпить пива и поговорить о бейсболе. Поведение младшей дочери глубоко огорчало его. В городе пошли пересуды. За несколько лет он превратился в «отца чокнутой девчонки в больших очках».

   – Ты приводишь меня в отчаяние! – завопила Джулия.

   Пегги никогда не пыталась защищаться. Упоминание о призраках ни к чему бы не привело, лишь убедило бы всю семью, что Пегги окончательно сбрендила.

   Измученная своей долгой речью, Джулия наконец угомонилась. Положив руку на плечи сестры, она повела ее к трейлеру.

   – Ладно, – вздохнула Джулия, – пошли домой. Постарайся все же, чтобы мама хоть на этот раз не очень плакала.

   Все произошло так, как и предполагалось. Мэгги Фэервей, мать девочки, разрыдалась, едва та ступила на порог. Происшествия с Пегги случались теперь так часто, что у нее не было сил сердиться. Она с жалостью взглянула на младшую дочь и прошептала:

   – Малышка моя, я не знаю, что с тобой делать.

   – Иди в свою комнату, – приказала сестре Джулия, в отсутствие отца все чаще и чаще принимавшая бразды семейного правления в свои руки.

   Пегги Сью послушалась. Автофургон имел форму длинного вагона с металлическими перекрытиями. «Комнаты» больше напоминали каюты подводной лодки. У городских ребятишек это считалось «супер», а Пегги предпочла бы жить в доме, стены которого были бы из кирпича, а не из проржавевшего железа.

   Она уединилась в своем уголке, тесном квадратном помещении в полтора метра шириной. Кровать была такой маленькой, что ей приходилось поджимать ноги, чтобы уместиться на ней!

   Пегги в тревоге отодвинула занавеску, прикрывавшую люк, служивший ей окном. Призраки были здесь. Они проникали в фургоны, просачиваясь сквозь металлические перегородки. Они издевались над ней. Один из них показал ей, как легко ему сбросить электрический провод в маленький надувной бассейн, где плескались дети. Пегги в ужасе посмотрела на него особенно пристально, надеясь, что ее взгляд обожжет «кожу» твари. И через секунду она почувствовала запах жженой карамели. Это означало, что призраку причинили боль. Он удалился, отряхиваясь.

   «Я не совсем безоружна, – подумала девочка. – Могу тоже причинить им вред. Жаль только, что всякий раз, когда пытаюсь обжечь их, утомляются глаза».

   Она сняла очки. Боль наступающей мигрени пронзила ей лоб между бровей. Какой же жалкой охотницей за призраками она была!


   Пегги Сью проснулась на рассвете, когда утренний туман окутывал кукурузные поля. Вдруг у нее возникло желание прогуляться по лесу, чтобы насладиться короткими минутами покоя, и она на цыпочках вышла из фургона. Но стоило ей появиться на поляне, как скрипучий голос застрекотал у нее за спиной.

   – Ты отвергла договор, – сказал призрак обиженным тоном. – Мы честно протянули тебе руку, а ты разбила волшебный флакон. И упустила свой шанс. Нельзя сказать, что ты сделала правильный выбор. На самом деле, ты не очень смелая… Слепота – ничто в сравнении с тем, что тебя ждет. Поскольку ты захотела сохранить зрение, могу тебя заверить, что ты увидишь «небо в алмазах».

   Пегги обернулась. Призрак сочился из ствола дерева.

   «Как будто резина течет из гевеи», – подумала девочка. Тварь развлекалась, принимая облик Джулии. Она придавала чертам сестры Пегги карикатурно злое выражение.

   – Ты еще не поняла, как мы могущественны, – сказало молокообразное существо оскорбленным тоном. – По сравнению с вами, мы – боги. Мы создали Землю, заселили ее ради развлечения. Я находился здесь, когда мы лепили динозавров, после полудня пошел дождь, и нам стало скучно. Мы выпустили этих огромных зверей, чтобы посмотреть, как они поведут себя. Соревновались, кто из нас изобретет самое чудное животное… Нас это развлекало несколько тысяч лет, затем мы устали и решили уничтожить их. Но наблюдать, как они пожирают друг друга, в конце концов тоже надоело.

   – Ты болтаешь какую-то чушь! – выдохнула Пегги Сью, пытаясь приободриться.

   – Тебе прекрасно известно, что это не чушь, – возразил призрак. – Это мы сбросили на огромных ящеров, метеорит, который превратил их в порошок. Тогда мы стали создавать более разумную породу… и придумали Человека. По крайней мере, первых его представителей. Мы увлеклись этим. Как человеческие детеныши, выращивающие белых мышек в виварии.

   Пегги Сью почувствовала, как ее охватывает ужас. Она поняла, что призрак говорил правду. Он и его племя всегда находились здесь, с начала мира, без ведома людей.

   – Мы дали вам все, – добавила тварь. – Даже науку. Подарили вам величайшие открытия! То, что, по-вашему, вы изобрели сами, мы нашептали вам в уши. Гениальные озарения, посещающие умы ваших ученых, придуманы нами. Нам интересно наблюдать, как вы этим воспользуетесь. Мы даровали вам атомную бомбу, ракеты… весь необходимый для саморазрушения арсенал. И ждем, когда вы пойдете до конца. Делаем ставки. Некоторые из нас полагают, что вы долго не протянете… Это интересно. Развлекает нас.

   – Вы играете нами, как марионетками, так? – спросила Пегги.

   – Да, – согласился призрак. – Нам приятно думать, что Земля – наш ящик для игрушек.

   – А если человеческая раса уничтожит себя, – бросила девочка, – что вы будете делать?

   – Создадим другую, – ответил призрак. – Кое-кто из моих друзей считает, что Человек устарел, пора заняться чем-то другим. Вот почему они подталкивают мир к хаосу, – чтобы ускорить его конец. Им не терпится создать новую расу. Сейчас рассматривается много проектов. Мы собираемся вечером на полянах и обсуждаем, каков будет внешний вид у ваших потомков. Захватывающее дело.

   – Вы как дети, – прошептала Пегги. – Хотите новую игрушку, но вы ее сломаете, как предыдущую, едва привыкнете к ней.

   Призрак пожал плечами.

   – Конечно, – согласился он, – но тем игра и интересна.

   Девочка собиралась возразить, но в этот момент из кустов вышла ее старшая сестра. Она набросила на ночную рубашку плащ и надела на ноги кроссовки, не завязав шнурки.

   – Что ты здесь делаешь? – крикнула она сердито. – Тебя ищут целый час. Мама была уверена, что ты сбежала.

   Она размахивала руками, не сознавая, что в такой одежде была похожа на сумасшедшую, ускользнувшую из клиники.

   Пегги Сью послушно направилась в сторону трейлера. Джулия все еще сердилась. Призрак, посмеиваясь, перемещался рядом. Он повторял каждую гримасу сестры и пытался изобразить ее как можно смешнее. Время от времени он развлекался, приподнимая подол ночной рубашки у сварливой девушки и показывая ее зад обитателям фургонов, полагавшим, что рубашкой играет ветер, и давящимся от смеха.

   Мама с горьким видом ждала детей у фургона. Она знаком приказала Джулии замолчать, чтобы не тревожить соседей.

   – Вот видишь, – прошипел призрак в ухо Пегги, – и так будет всегда… Твоя жизнь превратится в ад.

   Затем, ухватив Пегги за запястье своими прозрачными пальцами, он поднял ее руку вверх и ударил ею по лицу Джулии. Девочка не успела среагировать, ее ладонь сильно хлопнула по щеке сестры, у которой дух перехватило. Мать застонала от удивления. На глазах у всех присутствующих Пегги Сью только что влепила пощечину Джулии с такой силой, что чуть не снесла ей голову с плеч. Никто не мог заподозрить вмешательства призрака.

   – Ты… ты видела? – заикаясь, произнесла Джулия, приглашая мать в свидетели. – Она… она безумна. И когда-нибудь убьет всех нас во время сна.

   – Слышишь, – захихикал призрак над ухом Пегги, – вот это мысль! И никто не удивится!

   – Хватит, – вмешалась мать. – Вы долго устраивали здесь спектакль, садитесь в фургон. Мы уезжаем. Не может быть и речи, чтобы остаться здесь после того, что случилось. На меня уже достаточно пялились в супермаркете, словно я мать внеземного существа!

   Пегги опустила голову и подчинилась. В тот момент, когда она поднималась в фургон, призрак потянул ее за край футболки.

   – Тебя ждет приятный сюрприз, – прошипел он. – Куда бы ты ни поехала, мы будем встречать тебя там. Мы разрабатываем замечательную шутку, которой ты порадуешься первая.

   Девочка резко вырвалась. Призрак захохотал.

   – В добрый путь! – воскликнул он. – Кажется, погода будет хорошая. Если остановишься у аптеки, не забудь купить лосьон от солнца!


   Уладив все формальности, покинули стоянку автофургонов.

   Миссис Фэервей села за руль, а сестры проскользнули на заднее сиденье. Пегги бросила взгляд на Джулию. На щеке девушки осталось красное пятно от пощечины.

   «Она никогда меня не простит, – подумала девочка. – К тому же, если мы уедем из города, она потеряет работу в ресторане быстрого питания».

   Напряженное молчание повисло в автомобиле. Пегги почувствовала, что осуждение усугублялось значительной долей страха.

   «Я становлюсь их врагом, – подумала она, и сердце ее сжалось. – Они не понимают, почему я так себя веду».

* * *

   В пути Пегги Сью задремала. Как это часто с ней бывало, во сне она увидела свою первую встречу с феей…

   Ей только что исполнилось шесть лет, мама привела ее в оптику, чтобы подобрать первую пару очков. Вдруг вошла улыбающаяся рыжеволосая женщина. Она была поистине прекрасна, а движения ее были преисполнены редкого изящества. Она посмотрела на Пегги, подмигнула ей и указательным пальцем начертила странный каббалистический знак. В воздухе с треском образовалось голубоватое облачко. И тут же все люди, находившиеся в магазине, застыли, словно превратились в камень. Веки у них закрылись, и они уснули стоя, держа руки в том положении, в каком их настиг сон.

   – Послушай, – сказала рыжеволосая дама, присев напротив Пегги. – У нас мало времени, потому что я явилась из космоса и не могу долго сохранять тот вид, который приняла, чтобы предстать перед тобой. Меня зовут Азена. Я знаю, что ты видишь призраков, ты была избрана для этой цели людьми, пытающимися защитить Вселенную. Задача нелегкая, но необходимо, чтобы кто-то противостоял призракам. Ты обладаешь такой силой. Пока она не слишком велика, но по мере того, как ты будешь расти, разовьется. Ты передашь ее своим детям, и так далее. Однажды вас станет довольно много, и вы будете достаточно сильны, чтобы помешать козням призраков. Да, когда-нибудь… но до тех пор в течение долгого времени ты будешь совсем одна, и тебе придется это выдержать. Призраки возненавидят тебя, они даже попытаются тебя убить… однако им это не удастся, потому что мы окружили тебя волшебными чарами, которые защищают тебя. Могучими чарами. Но берегись! Это не означает, что ты бессмертна. Призраки ужасно хитры, и они постараются подтолкнуть тебя к самоубийству или будут готовить несчастные случаи, чтобы уничтожить тебя. Когда я говорю, что они не могут убить тебя, я подразумеваю, что им не дано, к примеру, задушить тебя их собственными руками или сбросить со скалы в пропасть. Однако у них остается возможность подговорить кого-то, чтобы он сделал это вместо них, или вызвать обрушение скалы под твоими ногами. Понимаешь? Разница невелика, но от нее зависит твоя жизнь. Кроме того, они не могут заставить тебя совершать ужасные поступки: например, убивать кого-то.

   Это было сложно! Пегги Сью покачала головой. Рядом с ней мама по-прежнему спала.

   – Я знаю, что мы преподносим тебе сейчас плохой подарок, – снова вздохнула рыжеволосая женщина. – Надо было выбрать ребенка, и случай указал на тебя. Твои глаза обладают способностью причинять боль призракам. И это качество с течением времени будет развиваться… поскольку ты до сих пор не ослепла. Ведь призраки знают это, и они сделают все, чтобы ты потеряла зрение. Пока ты не выросла, не растрачивай свою зрительную энергию, учись пользоваться ею экономно. Будь терпелива.

   – Почему призраки такие злые?

   – Потому что такова их природа, – печально ответила Азена. – Когда мы создадим множество таких людей, как ты, им будет не так уж легко развлекаться за счет других. Ты – первая и должна быть храброй. Быть героиней не всегда приятно. Мы будем встречаться каждый раз, когда тебе понадобится сменить очки, в оптиках, подобных этой.

   Она достала из кармана очки и заменила ими те, которые оптик хотел надеть на нос Пегги Сью.

   – Это не обычные очки, – объяснила Азена. – Они почти живые и будут твоими верными союзниками в борьбе, которую тебе предстоит вести. В действительности их стекла сделаны из внеземных кристаллов, предназначенных для укрепления твоей зрительной силы. Когда эти кристаллы умрут, я явлюсь и принесу тебе новые.

   Рыжеволосая женщина встала, ласково потрепала Пегги по волосам, затем щелкнула пальцами. И тут же жизнь вернулась в свою колею, люди в магазине открыли глаза. Они ничего не подозревали.

   В дальнейшем, каждый раз, когда Пегги Сью надо было сменить очки, появлялась Азена и делала это вместо оптика. Всегда совершалась одна и та же процедура: Азена, щелкнув пальцами, приостанавливала жизнь окружающих, затем изучала глаза Пегги и вручала ей новые волшебные стекла.

   Во время их последней встречи Пегги Сью была поражена, насколько усталой выглядела Азена. Она спросила, хорошо ли та себя чувствует.

   – Эти путешествия сквозь космическое пространство изматывают меня, – призналась она, опустив глаза. – По правде говоря, они меня истощают и сокращают мне жизнь на несколько лет. Ты должна понять уже сейчас, что я не всегда буду рядом, чтобы защищать тебя.

* * *

   Семья Фэервей весь день катила по пустынным полям, раскинувшимся до линии горизонта. Джулия хныкала, шмыгая носом, мама не открывала рта, Пегги Сью пыталась вспомнить последние слова призрака, странное предупреждение, которое он выкрикнул перед тем, как исчезнуть.

   Что-то по поводу солнца? Нет, он говорил о защитном лосьоне… абсолютно непроницаемом лосьоне или о чем-то подобном.

   Это не имело никакого смысла.

   Вечером легли спать в фургоне, остановившись на обочине. На следующий день так же, и через день опять. Пегги поняла, что мама хотела уехать как можно дальше от Чатауги, чтобы избежать пересудов. Атмосфера была тяжелой, потому что никто не разговаривал.

   А призраки оставались… невидимыми! С тех пор, как семья покинула стоянку автофургонов, девочка не видела ни одного из них.

   «Правда, их редко можно встретить в пустынных районах, – думала она. – Там, где нет людей, не придумаешь интересных шуток».

* * *

   Наконец прибыли в Пойнт Блаф, небольшой поселок с домами, утопающими в цветах. Здесь имелась старая бензоколонка и аптека, перед которой стоял разукрашенный деревянный индеец. Было жарко, ветер разгонял желтую пыль, царапающую кожу. В этот момент правая передняя шина лопнула. Наклонившись над колесом, мамаша Фэервей прошептала сквозь зубы:

   – Странно, как будто зверь вцепился в резину с такой силой, что прогрыз камеру. Заметны следы клыков.

   Пегги Сью огляделась. Она легко угадала, что произошло: призрак выскочил из земли прямо перед машиной, чтобы проколоть шину острыми зубами.

   «Он хотел, чтобы мы остановились здесь, – поняла она. – Значит, призраки собираются устроить следующую проделку в этом поселке».

   Ей стало не по себе – девочка подозревала, что призраки хотят до наступления зимы выкинуть нечто очень серьезное.

   – Ничего не поделаешь, – пробормотала мать. – Дальше не поедем. Место, кажется, очень приятное. Я сейчас позвоню вашему отцу и сообщу ему, что мы остановимся здесь.

   – Такой маленький поселок, – проворчала Джулия. – Мне никогда не удастся развернуть большое дело в такой дыре!

* * *

   Они без труда нашли новую стоянку для автофургонов.

   Джулия устроилась в фаст-фуд, находившийся рядом с открытым кинотеатром, мама отвела Пегги в поселковую школу и попробовала договориться с директором о ее зачислении. Директор колебался. Школьное досье девочки-подростка пугало его. Звонок в школу Чатауги его ничуть не успокоил.

   – Пойнт Блаф – спокойный городок, – повторял он, пряча глаза. – Здесь нет ни наркоманов, ни бродяг. Наши ученики – милые дети.

   Матери пришлось умолять его. Директор позволил уговорить себя, с условием, что выгонит Пегги Сью без предупреждения при первом же инциденте.

   На следующий день девочка заняла свое место в классе среди новых товарищей. Отсутствие призраков сбивало ее с толку. Что они задумали? Она все время оглядывалась кругом, пытаясь заметить их, но напрасно.

   – Ты кого-то ищешь? – спросила ее Соня Левин, рыжая девочка с веснушками; она заметила беспокойство Пегги.

   – Н… нет, – пробормотала та.

   – Брось, – выдохнула Соня. – Признайся. Мать привезла тебя сюда, чтобы ты рассталась со своим дружком, да? И надеешься, что он отыщет твой след.

   Соня обожала заговоры влюбленных. Она готова была помогать всем страдающим от запретной страсти.

   – Он был старше тебя, так? – настаивала она. – О! Я понимаю. Местная девочка Моника Грейхольд пережила то же самое. Родители невзлюбили ее бой-френда и отправили дочку в пансион за тысячу километров от Пойнт Блаф. Она так была несчастна, что похудела на шесть кило… и отдала мне все свои платья, когда вернулась на рождественские каникулы.

   Через две недели Пегги Сью поняла, что Соня ей очень нравится. Уже много лет никто не проявлял к ней ни малейшего дружеского внимания. Здесь, в Пойнт Блаф, ее еще не считали опасной сумасшедшей, девочкой, с которой не следует общаться. Отсутствие призраков позволило ей расслабиться и вести себя нормально.

   Пегги не знала, сколько это продлится, но ей было очень приятно, и она с удивлением обнаружила, что смеется над глупыми шутками мальчишек, как все девочки ее возраста. Здесь были Майк, Стэнли, Хопкинс, Дадли… – все они хотели завоевать расположение Пегги. Дадли был невероятно мил и скромен ровно настолько, насколько это нужно, чтобы под его мальчишеской внешностью разглядеть доброе сердце. Он всячески изощрялся, пытаясь рассмешить Пегги, и сыпал шутками (зачастую не очень смешными). Это было так трогательно, и девочка самым убедительным образом притворялась, что смеется от души,

   В Пойнт Блаф Пегги Сью считали заядлой путешественницей, потому что никто из местных подростков никогда не ездил никуда на автобусе. Ее без конца спрашивали, «а как там в других местах», и ей приходилось сдерживаться, чтобы не ответить:

   – Ужасно… потому что там есть призраки.

   – Здесь, – ворчала Соня Левин, – скучнейший поселок. Тут делать нечего и совсем ничего не происходит.

   – И никогда не произойдет! – хором выкрикивали мальчишки.

   Пегги Сью почувствовала, как у нее сжалось сердце. Как они были наивны… простодушны. Она хотела бы быть такой же беззаботной, обсуждать простые проблемы, волнующие их: пригласит ли этот мальчик ту девочку в открытый кинотеатр? Действительно ли X поцеловал Y во время последнего танцевального вечера?

   – Я прекрасно вижу по твоим глазам, что ты несчастна, – шептала ей Соня Левин. – Ты мечтаешь о своем возлюбленном? Если ты очень сильно будешь думать о нем, он в конце концов найдет тебя, это магия. Любовь подобна радиотелефонной связи. Вы как два мобильника, работающих на частотах, которые никто не может уловить.

   Она была прелестна, и Пегги Сью не хотела разубеждать Соню. К тому же Пегги была не против того, чтобы придумать для себя друга, ведь мальчики всегда избегали ее.

   Одно было неприятно. Школьный учитель математики по имени Сет Бранч оказался отвратительным.

   Это был высокий, лысый и ужасно худой мужчина, обливающий учеников презрением.

   – В молодости он получил премию по математике, – объяснила Соня. – И у него крыша поехала. С тех пор он считает себя самым умным человеком в этой местности.

   Она не лгала, Сет Бранч обожал унижать учеников, вызывая их к доске для решения непонятных задач. В то время как несчастные корпели над головоломкой, сжимая в руке бесполезный мел, он хихикал, принимая вдохновенные позы. А минуту спустя восклицал: «Достаточно!» – и решал упражнение за три секунды.

   – Вы слишком глупы, – вздыхал он. – Бездарны до слез. Уверен, давай я уроки бродячим собакам с городских улиц или коровам, жующим травку на лугах, добился бы лучших результатов. Лабораторная крыса умнее вас. Когда вы были младенцами, вас, наверное, облучили по неосторожности. И вам, вероятно, не хватает какого-то участка мозга.

   После чего добавлял, притворяясь испуганным:

   – Быть может, вы не совсем люди? По-видимому, эти плоские шутки доставляли ему большое удовольствие. Пегги Сью считала его противным. Однако боялась выносить окончательное суждение. Некоторые учителя, в глубине души побаивающиеся учеников, ведут себя так, чтобы скрыть свой страх, ей было это известно.

   Однажды вечером, выходя из школы, она спросила своих новых друзей, не считают ли они, что Сет Бранч слишком много себе позволяет.

   Соня Левин пожала плечами.

   – Ну и что! – вздохнула она, – он не так уж и не прав. Сет Бранч гениален, а мы все слабоумные. Он может разыгрывать десять шахматных партий одновременно, с закрытыми глазами, а мы, как говорится, звезд с неба не хватаем. Дети Пойнт Блаф. В этом местечке никто не блещет интеллектом, иначе это было бы известно.

   Пегги Сью не разделяла этого пораженческого настроя.

   Однако ее жизнь была не из легких.

   Она знала, что была хорошенькой (как только снимала свои ужасные очки!), но это приносило ей мало радости, потому что мальчики побаивались ее. Мальчишки, как правило, не любят сложных девочек, а она, к несчастью, относилась именно к этой категории. Кроме того, у Пегги Сью имелось столько проблем, что ей трудно было вести себя так же беззаботно, так же весело, как одноклассницы.

   – В тебе нет легкости! – говорили ей подростки. – Ты какая-то озабоченная! Будто сидишь все время на бомбе, готовой взорваться!

   Разве могла она признаться им, что это было именно так?

   И кроме того, в семье не все шло гладко. Мама, Джулия смотрели на нее, как на странное животное. Папа всегда отсутствовал, всегда был усталым… Иногда Пегги чувствовала себя очень одинокой.

   Однако не теряла присутствия духа. Она знала, что где-то далеко, в космосе, люди рассчитывают на нее. И особенно Азена, рыжеволосая фея.

* * *

   Однажды после полудня, когда закончились занятия, Пегги Сью, Соня и мальчики спустились к реке.

   – Купаться нельзя, говорят, что это опасно, – объяснила рыжая девочка, – зато загорать здесь здорово из-за белого песка, отражающего солнечный свет. Благодаря песку можно отлично загореть. Хочешь, я дам тебе свой лосьон от ожогов?

   У Пегги сразу сердце сжалось. Слова «лосьон от ожогов» напомнили ей, что говорил призрак, явившийся с угрозами перед их отъездом из Чатауги. Она попыталась скрыть беспокойство. Быть может, все дело в простом совпадении?

   – У тебя такой таинственный вид, – шепнула ей Соня, разворачивая пляжное полотенце. – Чувствуется, что ты из тех девочек, что многое повидали. Ты расскажешь мне когда-нибудь о своих тайнах?

   «Лучше не надо, – печально подумала Пегги, – иначе ты тут же перестанешь смеяться… и навсегда».

   Соня легла на песок, раскрыла учебник по математике и положила его на лоб, прикрываясь от солнца.

   – Вот, – заявила она, – это я называю – загар не для дурочки.

   В тот же миг Пегги показалось, что кто-то хихикает за ее спиной. Она подскочила. Подобную манеру смеяться она различила бы из тысячи… Это был смех призрака.

   На следующий день в школе учитель математики, не изменяя своей привычке, прошелся по проходам, разделяющим ряды парт. Через каждые три шага он склонялся к ученику и стучал ему по голове согнутым пальцем.

   – Тук-тук! – посмеивался он. – Есть там что-нибудь? Кажется, нет, звук отдается в пустоте.

   Когда подошла очередь Сони Левин, она покраснела от стыда. Было видно, что девочка изо всех сил старается не заплакать.

   Во время уик-энда Сет Бранч красовался в большом конференц-зале мэрии, где проходил шахматный турнир. Он одновременно играл с пятнадцатью противниками, причем «вслепую». Все ходы он держал в своей памяти и блестяще выиграл пятнадцать партий.

   – Какой ум! – перешептывались в зале.

   Пегги Сью, пришедшей на турнир с матерью и сестрой, показалось, что люди гордились и одновременно стыдились того, что среди них находится Сет Бранч. Гордились, что интеллект учителя высоко поднимал планку города, а стыдились, сознавая, какими глупыми выглядят на его фоне. К тому же Бранч не отличался скромностью победителя. Он расхаживал между столами с презрительной миной на лице, словно говорил: «Это слишком просто, вы такие плохие игроки».

* * *

   На следующее утро в небе над Пойнт Блаф, прямо над мэрией, появилось солнце страха.

   Начиналась другая партия: на этот раз пришла очередь призраков передвигать фигуры на шахматной доске ужаса.


   Пегги Сью заметила это, выходя из фургона. Что-то странное, похожее на застывший в небе солнечный зайчик сияло среди облаков.

   – Наступит хорошая погода! – восклицали люди. – Ранним утром солнце редко светит так, как сейчас.

   Они ошибались, так светило вовсе не солнце… «Кажется, нечто круглое плывет над нашими головами, – подумала Пегги Сью. – Светящийся шар, повисший между настоящим солнцем и нами».

   Девочка надела черные очки Сони Левин, чтобы лучше разглядеть редкое явление. Она заметила странные завихрения, словно кипящая молокообразная масса пыталась пробить дыру среди облаков.

   «Похоже на турбулентный поток, – подумала про себя Пегги. – Спираль света. Такое ощущение, что через пять секунд, если я буду и дальше смотреть, она меня загипнотизирует».

   – Ты все еще высматриваешь своего возлюбленного? – пошутила Соня. – Думаешь, что он спустится на парашюте в школьный двор? Это было бы крайне романтично!

   – Тебе не кажется, что свет слишком яркий? – в тревоге спросила Пегги. – Как будто мы стоим в луче прожектора. Посмотри на наши тени, они словно нарисованы на земле.

   – Действительно, – согласилась Соня. – Будет очень жарко.

   Затем переключила внимание на появившихся в этот момент мальчиков и в очередной раз попыталась определить, кто из них «самый привлекательный». Это было ее любимым занятием, она часами могла оценивать достоинства и недостатки каждого из учеников.

   Пегги Сью рассеянно слушала, что говорит Соня. Таинственное солнце тревожило ее. Цвет его не нравился Пегги; он слишком напоминал ей цвет призраков. Что же случилось?

* * *

   В классах было очень жарко, и даже Сет Бранч, несмотря на свою худобу, все время утирал лицо большим носовым платком. Ученики едва не засыпали.

   А Дадли Мартин и Стив Петерски все-таки заснули, щекой прислонившись к парте. В десять часов завуч сделал объявление по громкоговорителю. Он объяснил ученикам, что в связи с наступлением внезапной жары следует опасаться солнечных ударов. По улицам города проехал помощник шерифа с мегафоном в руках, советуя пожилым людям держаться в тени.

   – Поберегите голову! – повторял он. – Не выходите на улицу без головного убора или зонтика.

   Теперь Пегги Сью было чрезвычайно трудно смотреть на необычное солнце, сияющее среди облаков. Его голубоватый свет приобрел абсолютно неестественный оттенок.

   «Оно находится не на положенной высоте, – отметила она. – Это не обычное светило. Оно плывет чуть выше вертолета. И его лучи не достигают пространства за пределами Пойнт Блаф. Это миниатюрное солнце светит только для нас… но с какой целью?

   Рассерженный апатией учеников, Сет Бранч решил наказать их, задав на дом несколько упражнений, которые надо было принести завтра же.

   – Химическая наука, – заявил он, – доказала, что тепло ускоряет обмен, следовательно, активизируется процесс. Вот и посмотрим, усилит ли жара вашу умственную деятельность!

   Он завершил эту шутку своим вечным хихиканьем, собрал портфель и ушел.

   После окончания занятий Пегги, Майк, Соня и Дадли задержались в вестибюле, не решаясь выходить из тени, защищающей их от солнца. На улице все контуры были высвечены удивительно четко. Малейший металлический предмет сиял, будто его начистили для парада. Машины чуть ли не плавились. Город опустел. Взрослые люди изредка проходили мимо в ковбойских шляпах или под зонтиками.

   – Пошли на реку, – предложил Дадли. – Там, по крайней мере, свежо.

   Главный надзиратель бросился к четырем друзьям и приказал им покрыть голову. С помощью охранников он раздал ученикам старые бейсбольные кепочки, найденные в кладовке.

   – Наденьте это! – велел он. – Иначе солнце испечет ваши мозги.

   – Мистер Бранч объяснил бы вам, что мы ничем не рискуем… потому что в наших головах пустота! – заметила Соня Левин.

   И выскочила вон на самое солнце. Пегги Сью взяла кепку, которую протягивал ей надзиратель, и надела ее на голову. Остальные сделали то же самое.

   – Какие вы страшненькие в этих кепочках! – засмеялась Соня, когда они догнали ее.

   Напрасно они уговаривали девочку надеть что-нибудь на голову, Соня отказалась прикрыть свои рыжие волосы. Было отвратительно жарко. Вредная жара, от которой, казалось, можно было свариться живьем. Пегги Сью не слишком удивилась бы, увидев, как загорается шевелюра ее подружки. Она понюхала рукав своей курточки: пахло паленым.

   Какая-то собачонка перебежала через дорогу, словно боялась, что у нее шерсть загорится.

   Выйдя на берег реки, все бросились к воде, чтобы обрызгать себя, затем мальчики укрылись в тени среди скал. Пегги Сью присоединилась к ним, только Соня упрямо загорала на ярком солнце. Она достала флакон лосьона от ожогов и протерла им руки, плечи.

   – Вы трусишки, – пропищала она. – Я загорю, как голливудская звезда, а вы будете завидовать, что я такая красивая!

   – Не это главное, – проворчал Дадли, – надо еще разобраться с упражнениями папаши Бранча, а то он убьет нас завтра утром.

   Пока Соня нежилась на солнце, Пегги и мальчики углубились в решение задач, не находя нужного ответа. Два часа прошли впустую, и они просто отчаялись. В этот момент Соня, о которой все забыли, пробудилась после сна. Она выглядела странно, словно ее лихорадило. Зрачки девочки невероятно расширились.

   – С тобой все в порядке? – спросила встревоженная Пегги.

   – Да, – ответила Соня. – Я просто заснула, и все.

   – Ты безмятежно дрыхла, пока мы тут вкалывали, – проворчал Дадли.

   Соня пожала плечами, показывая, что ей не интересно говорить на эту тему. У нее было отрешенное выражение лица… как будто за время обычной сиесты девочка вдруг постарела.

   «Она выглядит как взрослая, – догадалась Пегги. – Да, это так. У нее такой же взгляд, как у нашего учителя математики».

   – Я иду домой, – заявила Соня. – Мне здесь скучно.

   Пегги Сью нахмурила брови. Что-то было не так. Соня Левин изменилась. Стоило ей поспать на солнце, как она преобразилась. Пегги чуть не поделилась этим с друзьями, но опомнилась.

   Решили возвращаться. Обстановка накалилась, и друзья едва не поругались. К вечеру жара спала, и стало почти холодно. Когда Пегги Сью поднимала голову, она по-прежнему видела, что над городом летает переливающийся шар; но он уже совсем не светился.

   «Чтобы сиять, ему нужно солнце, – подумала она. – Это лупа, преломляющая солнечные лучи и превращающая их в нечто опасное».

   Соня намочила голову и присела, чтобы причесаться.

   – Ну? – с тревогой спросила Пегги Сью. – Как ты?

   – Не знаю, – пробурчала девочка. – Голова болит, и тошнит, просто живот выворачивает. Ну, пошли.

   Поднимаясь по главной улице, они проходили мимо кофейни Синди. Туда набилась толпа народу, спасаясь от жары, люди наслаждались холодным пивом или содовой.

   Сет Бранч воспользовался этим, чтобы показать свой знаменитый «сеанс игры», во время которого он с завязанными глазами выступал против шахматистов Пойнт Блаф. Подростки подошли к витрине и заглянули в зал. Никто из них не умел играть в эту игру, которая всем им казалась ужасно трудной.

   – Смываемся, – вздохнул Дадли, – если учитель математики увидит нас, то опять будет насмехаться.

   Пегги Сью уже готова была пойти за ними, однако Соня осталась на месте. Сдвинув брови, она следила за передвижениями фигур по клеточкам шахматных досок.

   – Что ты там высматриваешь? – в нетерпении бросил Майк.

   – Я учусь играть, – ответила девочка. – Это легко… О! Как плохо они играют… Папаша Донаван проиграл партию через три хода… а этот, вот здесь, не заметил ловушку, которую ему подстроил Бранч.

   – Прекрати! – прошипел Дадли. – В чем ты пытаешься нас убедить? Сама ведь всегда проигрываешь в морской бой! И научиться играть в шахматы за одну минуту, всего лишь наблюдая за игрой других людей, ты бы не смогла.

   «Бог ты мой! – подумала Пегги, испугавшись. – А если она говорит правду?»

   Не обращая больше внимания на своих товарищей, Соня вошла в кафе. Села за столик и потребовала шахматную доску, что вызвало смех у взрослых, потому что в Пойнт Блаф малышка Левин не славилась живостью ума.

   Майк схватил Пегги за руку.

   – Ты веришь, что она… – пробормотал он.

   – Да, – ответила девочка с тревогой в голосе. – Думаю, она их побьет, всех.

   – Да что ты, – вздохнул Дадли, – это невозможно!

   Но вечер прошел так, как предсказывала Пегги Сью.

   Сет Бранч, презрительно улыбаясь, быстро обыграл всех других участников сеанса. Однако он перестал улыбаться, когда ему пришлось столкнуться с Соней, единственной, кто продолжал борьбу. Она потешалась над ним, предугадывала все его стратегические замыслы, обрекая на поиски защиты. Каждый раз, когда она громким голосом объявляла свой следующий ход, Бранч сжимал зубы.

   – Он еще не понял, что это Соня, – заметил Дадли. – Вы слышали? Она изменяет голос, сообщая, как пойдет.

   Учитель математики стал задыхаться. Капли пота стекали у него со лба, пачкая смехотворную повязку, которую он упорно не снимал с глаз.

   Все взрослые, собравшиеся в зале, затаили дыхание. Репортер местной газеты без конца что-то записывал. Он переходил от одного человека к другому, пытаясь узнать, кто эта гениальная шахматистка, о которой он никогда ничего не слышал.

   – Ничего особенного она собой не представляет, – шепнула ему одна из официанток. – Обыкновенная дуреха-школьница. Безмозглая тетеря. Непонятно только, как ей удается жульничать.

   – В том-то и штука, – произнес журналист. – Она не жульничает!

   Сету Бранчу вскоре был поставлен шах и мат. Униженный, обезумевший от злости, он сорвал повязку и так посмотрел на своего противника, словно обнаружил вдруг мерзкое чудовище по другую сторону шахматной доски.

   – Соня… – пробормотал он. – Соня Левин!

   И в его устах это прозвучало как жестокое оскорбление.

   Он побледнел и закачался. Добежал, спотыкаясь, до двери и исчез в ночи. После его ухода толпа закидала победительницу вопросами по технике игры. Соня остановила всех с высокомерным видом. Она объявила, что завтра утром, здесь же, после открытия кафе, проведет пресс-конференцию. Ей с трудом удалось вырваться. Пегги Сью и Дадли пришлось вмешаться, чтобы остановить натиск поклонников.

   – Как это тебе удалось? – без конца повторял Майк. – Когда ты научилась играть?

   Соня не ответила. Она, казалось, ничего не видела. Шла как лунатик.

   – Я знаю, что с тобой случилось, – прошептала Пегги Сью, ухватив за руку подругу. – Это солнце… Из нас только ты не надела каскетку. Солнце прогревало твою голову два часа. Не знаю как, но лучи проникли в твою черепную коробку и ускорили процесс мышления. Ты схватила солнечный удар, который мгновенно развил твой интеллект.

   Она прикусила язык, тут же пожалев о том, что сказала. Пегги настолько привыкла жить среди необыкновенных явлений, что в конце концов стала воспринимать их как нечто совершенно банальное.

   «Вот идиотка! – подумала она, чуть не плача. – Я все испортила. Теперь они будут считать меня чокнутой и не захотят разговаривать со мной. Но тем не менее я уверена, что права!»

   И действительно, подростки смотрели на нее с любопытством, но не враждебно.

   – То, что ты говоришь, очень странно, – тихо сказал Дадли. – Но у меня только что возникла та же мысль.

   Пегги подумала, что он сейчас милее, чем когда бы то ни было, и с трудом сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.

   – И в самом деле, – продолжил Майк. – Это солнце такое странное. Светит ненормальным светом. Вы заметили? Все выглядит голубым… Как будто находишься на снегу или на леднике.

   Несмотря на вечернюю испарину, дрожь пробежала по коже подростков. Пегги Сью посмотрела вокруг. Опустевший городок, на улицах которого не было обычных прохожих, напоминал город-призрак. Животные: собаки, кошки – забились под машины, будто ожидали ураганного ветра.

   – А если Пегги права? – размышляла вслух Соня Левин. – Если именно солнце сделало меня умной? Черт возьми! Все прекрасно знают, что я глупа, и мне это известно в первую очередь. Если бы я была в своем обычном состоянии, я никогда не смогла бы обыграть Сета Бранча в шахматы. Я с трудом помню даже правила «Монополии»!

   Они непроизвольно подняли головы, чтобы посмотреть на солнце, осветившее небо почти живыми пульсирующими лучами.

   – Это не настоящее солнце, – прошептала Пегги Сью. – Что-то непонятное висит над городом. Похоже на метеорит… или нечто подобное.

   – Тогда я хочу этим воспользоваться! – воскликнула Соня, выпрямившись. – У меня появилась единственная в жизни возможность стать гениальной. Сет Бранч слишком часто смеялся надо мной, я припру его к стенке! Хочу стать умнее учителя.

   – Нет, – взмолилась Пегги Сью. – Вспомни, как у тебя только что болела голова.

   – Это с непривычки, – бросила Соня. – Мозг работает, как мышца, в начале тренировки он страдает от перенапряжения.

   Она начала танцевать, ероша свои волосы.

   – Пусть солнце прогреет мне волосяной покров, – сказала она. – Завтра я снова буду загорать и через два часа легко сконструирую компьютер, с закрытыми глазами!

   Шутка никого не развеселила.

   – Ты с ума сошла, – прошептал Майк. – Солнечный удар свалит тебя.

   – Эта штука наверняка опасна, – пробормотал Дадли. – Похоже на допинг, да? На мой взгляд, ничего хорошего из этого не выйдет.

   – В любом случае, – вздохнул Майк, – что бы мы ни говорили, нам никто не поверит.

   Пегги Сью сдержала грустную улыбку. Она-то хорошо знала, о чем идет речь.

   Не произнося ни слова, они проводили Соню до дома и разошлись. Позже, когда Пегги попыталась дозвониться до подружки из телефонной будки, мать девочки ответила ей, что «у Сони мигрень, и она не хочет ни с кем говорить».

* * *

   Едва забрезжило утро, под окнами Сони Левин собрались местные журналисты, готовые взять у нее интервью. Они были разочарованы. Звезда Пойнт Блаф, девочка, наголову разбившая великого Сета Бранча, кажется, совсем не понимала их вопросов. Достаточно было поспать ночь и принять три таблетки аспирина, чтобы ее шахматное искусство испарилось как по мановению волшебной палочки. Они ушли недовольные, полагая, что девчонка капризничает. Пегги Сью застала Соню в слезах, та сидела на полу у кровати с перекошенным лицом.

   – Я… я снова стала дурочкой, – всхлипывала девочка, прижавшись к Пегги. – Сегодня утром, когда проснулась… Я уже ничего не понимала. Помню, как вчера вечером, в кафе, за шахматной доской… но я не могу тебе объяснить, что тогда делала. Как будто за один вечер меня научили говорить по-китайски, а во время сна я забыла все до последнего слова на этом языке.

   Она застонала и ухватилась за плечи Пегги Сью.

   – Я стану посмешищем, – задыхалась Соня. – Все станут считать меня умнее, чем я есть на самом деле. И это будет ужасно. О! Никогда еще я не чувствовала себя такой глупой.

   Когда девочки пришли на кухню, они заметили, что госпожа Левин обеспокоена. Соседи рассказали ей о подвигах дочери во время шахматного турнира, и она с трудом этому поверила. Обнаружив недавно газетчиков под своими окнами, она чуть не запаниковала, но теперь была в гневе.

   – Не знаю, что вы затеяли, девочки, – проворчала она, – но мне это не нравится. Если вы придумали шутку, чтобы высмеять вашего учителя, хуже будет для вас, и я советую вам как можно скорее пойти извиниться. Я прекрасно вижу, что вам неловко, но не пытайтесь меня обмануть.

   – О! – застонала Соня, выходя из дома. – Если бы я могла надеть мешок на голову!

   Позже, когда они встретились с Дадли и Майком, Соня призналась, что совершенно подавлена.

   – Раньше, – сказала она, – меня нисколько не беспокоило, что я глупая, теперь – другое дело. Я узнала, что такое ум и какое действие он оказывает. Я хочу этого еще.

   – Ты слышишь себя? – зашелся Дадли, – ты рассуждаешь, как наркоманка. И пугаешь меня.

   – Тебе не понять, – процедила Соня сквозь зубы, презрительно пожав плечами. – Мне это нужно… И нужно побольше. Я не могу оставаться такой, как сейчас.

   – Какой это «такой»? – взвыл Майк.

   – Такой же ничтожной, как ты! – выкрикнула Соня. – Вот! Ты это хотел узнать?

   Все они начали кричать, Пегги Сью пришлось вмешаться. Мальчики оттолкнули ее; она чуть не потеряла очки.

   – Прекратите! – прикрикнула она. – Вместо того чтобы спорить, давайте обдумаем ситуацию.

   Они, не сговариваясь, обратили головы к небу. Оно было подернуто дымкой. Вызванный жарой туман скрывал светящийся шар, витающий над Пойнт Блаф, и улавливал лучи.

   «По крайней мере, мы защищены, – подумала Пегги Сью. – В данный момент…»

   – Нельзя опять загорать, – упрямо повторил Дадли. – Это крайне опасно. Совершенно уверен!

   – Ну нет, – возразила Соня. – Я убеждена, что к этому можно привыкнуть, и со временем мигрени пройдут. Разве ты не понимаешь, что нам выпал шанс и надо им воспользоваться? Искусственный разум, свалившийся на нас с неба, – настоящее сокровище, которое следует захватить.

   – Как? – затопал ногами Майк. – И почему?

   – Потому что мы, ты и я, – несчастные кретины! – воскликнула Соня, чуть не плача. – Если мы проглотим побольше ума утром, у нас появится возможность изменить ход нашей жизни днем.

   Пегги Сью нахмурила брови. Она начинала понимать, к чему ведет ее подруга.

   – Ты хочешь сказать, – заметила Пегги, – что рассчитываешь извлечь выгоду из знаний, которыми тебя снабдило солнце, и стать богатой до наступления ночи… пока сон не вернул тебя в исходное положение?

   – Да, – пробормотала Соня. – Если начать загорать рано утром, можно стать очень умным к 10 часам и определенно гениальным к полудню. Остается еще несколько часов для какого-нибудь изобретения… например, мегакомпьютера. Это изобретение можно запатентовать и стать чрезвычайно богатым, продав его крупной фирме.

   – Гениальный, богатый и снова кретин в течение одного дня, – засмеялся Дадли, – ну и программа!

   Пегги Сью покачала головой. Она ясно понимала, что надвигается опасность. Соня прикоснулась к тому, что было недоступно ее пониманию, высоко вознеслась и теперь не могла обходиться без этого головокружительного ощущения.

   – Все это слишком странно, – отрезал Майк. – Лучше вести себя так, словно ничего этого не происходило.

   – Отвечай за себя, глупое ничтожество! – бросила Соня, поворачиваясь к нему спиной.


   В течение трех дней туман скрывал голубое небо, и хотя жара по-прежнему была удушающей, по крайней мере, вредоносные лучи перестали обжигать головы прохожих. В городе продолжали обсуждать странную историю Сони Левин, той девочки, что на один вечер заблистала, как тысяча огней, а потом полностью утратила все свои способности.

   В школе, на уроках математики, обстановка сложилась напряженная, бедняжка Соня Левин не решалась поднять глаза на Сета Бранча.

   – Ты не можешь себе представить, – призналась она однажды вечером Пегги. – Я чувствую, что все разглядывают меня, как какое-то странное животное. Чего-то ждут от меня… Из редакций шахматных журналов без конца названивают мне домой, профессора университетов тоже… и организаторы турниров. Они хотят, чтобы я выступала публично, давала советы читателям… а что я должна им отвечать? Что на самом деле я с большим трудом играю в морской бой и гениальной становлюсь лишь на короткое время? Это ужасно. Никогда не думала, что мне будет так тяжело. Нужно, чтобы солнце засветило опять. Голубое солнце. Мне оно необходимо.


   В четверг туман рассеялся, и все началось снова. У четырехлетнего ребенка, улизнувшего из-под присмотра родителей и оказавшегося на открытом солнце, проявились те же симптомы, что и у Сони Левин. У его отца сломался компьютер, и он починил его с помощью электронного чипа от старой просроченной кредитной карточки! Новость произвела сенсацию, многие стали кричать, что это розыгрыш, но местный доктор пришел к родителям на дом, чтобы осмотреть мальчика. Шериф Карл Бластер сопровождал его.

   – Не исключено, что речь идет о мозговой лихорадке, – процедил сквозь зубы врач. – Сначала Соня Левин, теперь он… Усиленная мозговая деятельность, затихающая несколько часов спустя. Странно.

   Надо бы сделать анализы, убедиться, что не будет осложнений.

   – Все это из-за проклятого солнца, док, – пробурчал шериф. – Столько людей получило солнечные удары. Придется составлять протокол на тех, кто гуляет без головного убора.

   Соня стала неуправляемой. Пегги Сью прекрасно понимала, что ее подруга скоро не устоит перед соблазном позагорать в лучах вредоносного голубого солнца. Напрасно она пыталась урезонить ее, все было бесполезно. Соня становилась все более раздражительной, легко поддавалась внезапным приступам злости и с криком билась головой о стены:

   – Слышишь? Слышишь звук в пустоте?

   На ее отчаяние больно было смотреть. Однажды, после полудня, она обманула присматривающих за ней друзей и исчезла. Когда Пегги Сью и мальчики обнаружили ее на берегу реки, Соня уже преобразилась. По лбу текли крупные капли пота, а зрачки расширились.

   «Вид у нее почти устрашающий, – подумала Пегги, отшатнувшись. – Настоящая ведьма».

   – Господи, – вздохнула Пегги, – сколько времени ты провела на солнце? Мы давно ищем тебя.

   Но Соня лишь засмеялась. Она снова стала высокомерной и обращалась с друзьями, как королева, заметившая вдруг присутствие докучливых рабов.

   – Я чувствую голод… – сказала она изменившимся голосом.

   – У меня осталось шоколадное печенье, – предложил Дадли.

   – Кретин! – зашипела Соня. – Голод знаний. Мне необходимо решать задачи. В голове сосет, как под ложечкой… Ощущение ненасытного голода. Да. Именно так. Мой мозг требует пищи, ему необходимо размышлять.

   Она не шутила. Черты ее лица исказились. Пегги Сью поняла, что несоразмерный интеллект, заполнивший черепную коробку Сони, работал впустую… и она страдала от этого.

   «Соня права, – подумала Пегги. – Это похоже на пустой желудок. Вначале ощущение голода приятно, затем оно становится невыносимым, болезненным… и начинаешь умирать от голода».

   Обернувшись к изумленным мальчикам, Пегги крикнула:

   – Скорее! Надо дать ей пищу для размышлений, иначе ее мозг начнет поглощать сам себя.

   – Что? – пролепетал Дадли, вытаращив глаза.

   – Ее мозг работает сейчас, как желудок. Ему нужна интеллектуальная пища, необходимо подбросить ему то, что он мог бы долго переваривать, нечто очень трудное, настолько сложное, чтобы занять его на несколько часов, иначе он сам себя пожрет.

   – Не может быть, – пробормотал Майк. – Мне кажется, ты сходишь с ума, как и она!

   Поскольку никто не двинулся с места, Пегги Сью открыла свой портфель и достала два учебника, один по химии, другой по физике. Она бросила их на колени Сони.

   – Держи, – сказала девочка, – выучи их наизусть и реши все упражнения.

   – Слишком просто, – вздохнула Соня. – Это займет не больше четверти часа.

   – Надо идти в школьную библиотеку, – решила Пегги. – Мы посадим тебя за стол и дадим все, что найдется на полках. Самые сложные книги… учебники по медицине, астрономии, геологии.

   – Там есть отдел, посвященный информатике и электронике, – рискнул предложить Майк.

   – Отлично, – ответила Пегги Сью. – Чем сложнее, тем лучше. Пусть ее мозг заболеет несварением.

   Они быстро отправились назад, в школу. Библиотекарша мисс Сьюзи Вейнстроп, увидев ребят, вскинула брови. Никогда еще ей не попадались ученики, так спешившие приступить к занятиям и набрасывающиеся на книги с подобной… жадностью.

   Соню усадили в уголок, за отдельный столик, чтобы ни у кого не вызвала удивления девочка, листающая труды, не имеющие отношения к школьной программе. Пегги Сью, Майк и Дадли встали затем в цепочку и стали передавать Соне книги, утоляющие голод ее мозга. Это было нелегко, потому что Соня решала задачи с феноменальной скоростью и требовала еще и еще. Пегги пришла в голову мысль подбросить Соне различные методические пособия по изучению иностранных языков с соответствующими учебниками, и она велела ей выучить их наизусть.

   – Быть может, у нас появится время передохнуть, – сказала она Дадли.

   Оба мальчика были бледны. Они испугались и украдкой поглядывали на Соню.

   – Когда же все это кончится? – пробормотал Майк. – Неужели она проглотит все содержимое библиотеки? И как ей удается? На месте Сони у меня давно лопнула бы голова.

   Пегги Сью опасалась другого, – она предполагала, что произойдет обратное – действие, направленное внутрь. Если Соня лишится умственной пищи, ее мозг превратится в некое подобие космической черной дыры, затягивающей в себя все, что ее окружает. Девочка исчезнет, этот колодец антиматерии затянет ее в себя всю целиком. Соня станет жертвой собственной жажды знаний.

   – Она пугает меня, – признался Дадли. – Это уже не та Соня, которую мы знали. Видел ее глаза? Она смотрит на нас, как на дохлых собак.

   Им не удалось продолжить разговор. Соня отодвинула лежавшую перед ней стопку книг и произнесла что-то непонятное.

   Через две секунды Пегги Сью поняла, что ее подруга говорит по-японски. Она потратила меньше часа на изучение этого языка; как устного, так и письменного.

   – Скорее, – распорядилась Пегги. – Надо найти для нее что-то другое, посложнее. Где книги по электронике?

   Как они ни старались вести себя незаметно, их поведение привлекло внимание библиотекарши, мисс Вейнстроп вскоре подошла к ним, чтобы узнать, в чем дело. Увидев названия книг, которые Пегги держала в руках, библиотекарша спросила:

   – Зачем вам эти учебники? Вы слишком малы, чтобы понять в них что-нибудь. Во что вы играете? Это шутка? Глупое пари?

   – Нет… – замялась девочка, – это… это для конкурса! Да, для конкурса на общее развитие! Мы пытаемся найти правильные ответы…

   – Гм… – буркнула библиотекарша. – Быть может, я могу вам помочь?

   – Спасибо, – выдохнула Пегги, – вы очень любезны, но это было бы нечестно. Мы предпочитаем разобраться сами.

   – Хорошо, хорошо, – как вам угодно, – отступилась мисс Вейнстроп, удаляясь.

   Но было видно, что они ее не убедили.

   День прошел в обстановке скрытой паники. Из-за мисс Вейнстроп надо было расточать улыбки и притворяться веселой, хотя на самом деле Пегги Сью дрожала от страха, опасаясь, что Соня упадет и кровь потечет у нее из ушей. Ничем не удавалось утолить ее феноменальную жажду знаний. Она поглощала все подряд: геологию, самые сложные математические теории, учебники анатомии для студентов-медиков (всего за тридцать секунд Соня запомнила названия всех костей человеческого скелета и могла перечислить их с невероятной скоростью).

   Все было легко для нее… слишком легко.

   Она все больше сердилась и жаловалась на медлительность друзей.

   – Я будто официант в ресторане, – ворчал Дадли. – И подношу не книги, а блюда спагетти с мясными фрикадельками!

   К пяти часам у Сони началось головокружение, и она чуть не потеряла сознание. Девочка побледнела, стала задыхаться.

   – Она умрет? – застонал Майк. – Это предел, ее мозг сейчас взорвется?

   – Нет, – ответила Пегги. – Кажется, я знаю, что происходит. У нее гипогликемия. Мозг поглощает сахар, но он так напряженно работал, что израсходовал почти весь запас топлива. Ему необходимы конфеты, содовая вода, пирожные. Все, что вы можете раздобыть из сладкого.

   Пришлось броситься на поиски, опустошить все открытые киоски в вестибюле и прятать сладости под одеждой, потому что в библиотечном зале запрещено есть. Соня выглядела ужасно – бледная, под глазами круги. Казалось, вот-вот умрет от кровоизлияния в мозг.

   – Потрясающе, – бормотала она. – Я поняла суть вещей… Вселенная… Я почти вижу, как она устроена. Вы себе не представляете.

   Соня говорила с огромной скоростью. Используя то японский, то древнегреческий, то латинский язык. Мысли ее путались, перескакивая от одной темы к другой. Она записывала что-то китайскими иероглифами и громко зачитывала текст, переводя его на немецкий.

   «Ей как будто сто лет, – подумала Пегги Сью, содрогнувшись. – И взгляд старушечий».

   Когда Соня Левин начала опустошать пакетики с конфетами, она почувствовала себя лучше и с новой силой углубилась в работу.

   Девочка решила создать новый язык и новую письменность, которая, утверждала она, позволит более эффективно делать записи. Ее друзья испуганно переглядывались. Приближалось время закрытия библиотеки, скоро мисс Вейнстроп попросит их уйти. Что случится, когда им нечем будет насытить изголодавшийся мозг Сони?

   «Надо его чем-то занять, – решила Пегги. – Подбросить неразрешимые задачи. Может быть, конструкцию вечного двигателя? А если предложить Соне изобрести нечто невозможное: водяной мотор, например? Или философский камень, превращающий свинец в золото? Да, пожалуй, это выход».

   В течение нескольких минут Пегги изощрялась, как могла, чтобы привлечь внимание подруги.

   – Ты, несомненно, стала умнее нас, – засмеялась она, – но сумеешь ли ты придумать автомобильный мотор, работающий на воде из-под крана? А? Держу пари, что нет.

   Она надеялась, что Соня, задетая за живое, примет вызов. Так и случилось.

   Девочка тут же углубилась в расчеты и сложные чертежи. И в этот момент прозвенел звонок, оповещающий о закрытии библиотеки. Надо было уходить. Соня позволила друзьям вывести ее. Вид у нее был совсем отрешенный, она что-то бормотала, делая записи. Когда бумаги не осталось, Соня начала писать на руках, на одежде.

   Друзья поспешно отвели ее домой. К счастью, мать девочки ушла на ночное дежурство в больницу.

   – Что нам делать, если ее отец станет задавать вопросы? – спросила Пегги Сью.

   – Он – коммивояжер, – ответил Майк, – и приезжает домой лишь раз в две недели.

   Поднимаясь по лестнице, пришлось поддерживать Соню. Она выглядела измученной. Едва ее уложили в постель, как Соня закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.

   – Теперь процесс станет замедляться, – предположил Дадли. – В прошлый раз все остановилось с заходом солнца.

   Лицо Пегги выражало сомнение.

   – В зависимости от дозы облучения, которую она получила, – заметила девочка. – Я думаю, Соня несколько часов провела на солнце, которое светило все ярче и ярче, вот в чем проблема. Соня как электрическая батарейка, которую перезаряжают, подключив к базе, если она разрядилась.

   Друзья сели на ковер у кровати. Они тоже ощущали усталость. Соня спала, но ее рука, все еще сжимающая в пальцах ручку, продолжала писать на простынях, оставляя на ткани непонятные уравнения.

   – Если так дальше пойдет, – простонал Дадли, – она чего доброго раскроет секрет мотора, работающего от водопровода.

   Пегги Сью не ответила. Ее ужасало состояние Сони Левин. Девочка похудела на все десять кило за то время, что прошло после полудня. Фантастическая мозговая деятельность, жертвой которой она стала, поглощала ее тело, выискивая «топливо» где только можно.

   – Ее организм обессилен, но мозгу не удается замедлить свою активность, – вздохнула она. – Он продолжает делать расчеты и во время ее сна. Она похожа на сомнамбулу.

   – Сомнамбулу, которая способна сдать экзамены на звание инженера-атомщика! – пошутил Майк, чтобы скрыть свой страх.

   Паста во фломастере кончилась, но Соня продолжала писать, не сознавая, что карандаш разрисовывает простыню впустую. Наконец около полуночи ее рука застыла. Трое ребят переглянулись. Пегги Сью наклонилась к подруге, проверяя, дышит ли она.

   – Спит, – объявила она неуверенным голосом. – Кончено, мозг наконец-то использовал все запасы энергии.

   – Черт возьми! – выдохнул Дадли. – Если бы ты не сообразила занять его изобретением водяного мотора, Соня, по-моему, могла умереть.

   «Вполне возможно», – подумала Пегги, вставая.

   Трое друзей молча спустились по лестнице.

   – Родители, должно быть, ищут нас повсюду, – запыхтел Майк. – Я совсем потерял счет времени. Ну и попадет же мне!

   Они разошлись, понимая, что никакой правдоподобной версии, оправдывающей столь позднее отсутствие, у них нет.


   В последующие дни «чудеса» стали случаться чаще; происходило что-то необычное. Случай с Соней Левин перестал быть исключением. Малолетние дети, разносчики пиццы превращались вдруг в бесподобных гениев, способных поспорить в скорости мышления с компьютером. Власти согласились с предположением о мозговом воспалении, хотя даже врач Пойнт Блаф лишь наполовину верил в такое объяснение.

   В школе ученики бурно обсуждали «Тайну Левин». Некоторые мальчики признавались, что эксперимент очень соблазнителен.

   – Это что-то вроде солнечного удара, – перешептывались они. – Получаешь удар по затылку и становишься умнее инженера из НАСА.

   – А как классно можно сдавать экзамены, – не унимались ребята. – Позагораешь десять минут, возвращаешься в школу и готов ответить на любые вопросы, ничего не зубря!

   Больше всего учащихся вдохновляла перспектива победить учителей на их собственном поле. Так начала распространяться «эпидемия спонтанного ума». Многие школьники зачастили на пляж и загорали, чтобы доставить себе удовольствие посмеяться над преподавателями. С кипящими мозгами они приходили в класс и развлекались, бросая вызов учителям математики, физики, химии, поскольку решали задачи быстрее их. Во дворе теперь можно было увидеть мальчиков – раньше они не читали ничего кроме комиксов, – углубившихся в учебники по высшей математике, взятые в библиотеке.

   Ими овладевала та же жажда знаний, которую пережила Соня, и в течение часа они исписывали черные доски уравнениями, изумляя Сета Бранча.

   – Вы обманщики, – закричал он однажды. – Ваши знания за ночь исчезают, и вы просыпаетесь такими же глупыми, какими были до загара. Умственная фальшивка… и ничего больше. Ваш интеллект истощается по мере использования, как топливо в моторе.

   – Что за важность, – засмеялся известный тупица Джуд Хопкинс, – ведь можно подзарядиться без проблем!

   И пальцем показал на голубоватое солнце, сияющее над Пойнт Блаф.

   Их словесная дуэль положила начало настоящему безумию, потому что учителя, не желая терпеть унижений, тоже решили принимать солнечные ванны.

   – Это акт законной самозащиты! – неистовствовал Сет Бранч. – Нельзя допустить, чтобы нас заткнули за пояс недоумки, стимулирующие свой мозг при помощи солнечных лучей! Мы должны быть в состоянии дать им отпор! Репутация преподавательского состава требует этого.

   С этого момента можно было видеть, как учителя выбегали на улицу с первыми лучами солнца. Лысый Сет Бранч, разумеется, обладал преимуществом, поскольку загорал быстрее других. Его коллеги, заросшие, к несчастью, волосами, без колебаний обрили себя, выставив на всеобщее обозрение «голые черепа», что выглядело по меньшей мере странно.

   – Они сошли с ума, – заметила Пегги Сью. – Разве вы не понимаете, что наступает хаос? Надо это остановить.

   Но никто не слушал ее. В классе происходили отчаянные стычки, сражения гениев, бросающих друг другу в лицо уравнения и научные теории. Пегги, Дадли и Майк, по-прежнему избегавшие солнца, совсем не понимали, что они говорят. Что касается Сони, спятившей от работы в библиотеке, то она застыла в каком-то оцепенении, и никто не мог вывести ее из этого состояния.

   – Хотелось бы знать, не повредился ли ее мозг, – поделилась Пегги Сью своими опасениями с Дадли. – Ты заметил, какая она… вялая?

   – Да, – согласился мальчик. – Она подыскивает слова. Вчера утром не могла вспомнить даже моего имени.

   – Это произойдет с ними со ВСЕМИ! – воскликнула Пегги, показав на учеников и учителей, загорающих во дворе. – Наш мозг не может выдерживать такого напряжения. Он изнашивается, как шины автомобиля, несущегося сломя голову.

* * *

   В поселке воцарилась странная атмосфера. Одни делали вид, что не верят в басни о чудесном солнце, тогда как другие уже задумывались, нельзя ли извлечь из этого выгоду.

   В магазине Пегги услышала странный разговор между продавцом бакалейного отдела и одной из его покупательниц.

   – Зачем оставаться глупым, когда ум у всех под рукой? – бурчал он. – Мои родители были недостаточно богаты, чтобы отправить меня в университет, но я прекрасно вижу, что у тех, кто получил образование, сегодня полны карманы. Голубое солнце – большая удача для нас, бедняков, оно дает нам шанс, восстанавливает справедливость! – Схватив бедную женщину за плечи, он закричал: – Вы бы не хотели, миссис Бауерс, строить космические ракеты вместо того, чтобы заниматься уборкой?

   – Космические ракеты? – простонала старая женщина.

   – Голубое солнце – наш реванш, – кричал бакалейщик. – Нельзя допустить, чтобы солнце покинуло наш город. Оно светит для жителей Пойнт Блаф, а не для остальных. Удача, говорю я вам. Большая удача!

   Хотя шериф на автомобиле продолжал патрулировать улицы, повторяя, что указом запрещено разгуливать без головного убора, Пегги Сью заметила, что все больше людей отваживалось выходить на порог своих домов с непокрытой головой. Они потихоньку высовывали головы, смотрели в небо, затем снимали бейсболки, ковбойские шляпы. В первую минуту держались напряженно; затем, – убедившись, что их волосы не вспыхнули! – они расслаблялись и застывали на месте, держа головной убор в руке и позволяя голубоватому излучению проникать в их мозг.

   Как правило, надолго они не задерживались и возвращались в дом до того, как их мог увидеть шериф.

   – Сработало! – призналась Пегги старая мисс Лиззи. – Я в это не верила, но вчера после полудня четверть часа постояла с непокрытой головой. Вернувшись в дом, я заполнила все клеточки кроссворда за десять минут. В моем возрасте это чудо. Для таких стариков, как я, теряющих память, это голубое солнце – благодать.

* * *

   Однажды утром, выходя из фургона, Пегги заметила, что за деревом маячит призрак. Она бросилась за ним. Услышав раскаты смеха, девочка выбежала на середину поляны. Там ее ожидала группа призраков. Они развлекались, принимая облик ее друзей. Изменчивость форм позволяла им вылепить Соню, Майка и Дадли в молокообразном варианте, напоминающем эктоплазму. Пегги Сью отшатнулась. На секунду ей показалось, что она видит призраки своих товарищей. Белесые глаза смотрели на нее угрожающе, как будто их владельцы явились из царства мертвых.

   – Хватит! – крикнула Пегги призракам. – Вам меня не напугать.

   (Правда, Пегги не совсем была в этом уверена.)

   Призраки, несмотря ни на что, продолжали свою ужасную игру и даже прохаживались пред нею, как ожившие мертвецы. Пегги Сью постаралась скрыть неприятное ощущение.

   – Голубое солнце, конечно же, ваших рук дело, – хрипло произнесла она.

   – Разумеется, – засмеялся один из призраков. – Мы предупреждали тебя, что готовим грандиозную шутку. Что-то вроде Хэллоуина.

   – Шутка превращается в трагедию, – вздохнула девочка. – Вы прекрасно знаете, что положение будет усугубляться.

   – Совершенно верно, – ответил призрак Сони. – Именно это и веселит нас. Присутствовать при последнем взрыве, наблюдать, как люди твоей расы станут пожирать друг друга.

   – Вы – мерзавцы! – выкрикнула Пегги.

   – Мы – Невидимки, – возразила одна из тварей. – И развлекаемся, как умеем… В конце-то концов, ведь это вы придумали рыбную ловлю, охоту. И в самом деле, неужели эти человеческие «игры» менее жестоки, чем наши? Я в этом не уверена. Все зависит от точки зрения: охотника или жертвы.

   – Полагаю, упрашивать вас бесполезно? – бросила Пегги Сью. – Вы не отступитесь?

   – Конечно нет! – выкрикнул призрак Дадли. – Это все бы испортило. События так хорошо завертелись! Ты заметила? Война началась. Ученики превосходят учителей интеллектом, просто умора! Все твои усилия напрасны, ты будешь стараться убедить их, но никто не станет тебя слушать… Тебе ведь четырнадцать лет, зачем же взрослым прислушиваться к такой юной особе? Они не согласятся, чтобы ты учила их.

   Девочка отвернулась. Умоляй она их хоть на коленях, добиться ничего бы не удалось.

   Потеряв всякую надежду, она вернулась домой.

   Мать ждала ее у фургона, она была встревожена.

   – Мне не нравится, что здесь происходит, – сказала она. – Я попыталась дозвониться до твоего отца, но телефонная связь прервана. Даже мобильники не работают. Не знаю, что творится, но мне страшно. Я ходила за покупками и встретила людей, которые вели странные речи. Рассказывали невероятные истории о голубом солнце.

   Она ломала руки и украдкой поглядывала на Пегги Сью, как будто именно ее дочь повлияла на ход событий. Девочка поднялась в фургон. Сестра Джулия ждала ее внутри, нехотя пережевывая сандвич.

   – То, что рассказывают, правда? – набросилась она на Пегги. – Что достаточно позагорать на солнце, и станешь гениальной? – И не дав Пегги времени ответить, сказала: – Знаешь, у меня идея. Если я позагораю несколько часов, то, возможно, стану такой умной, что найду способ разбогатеть, а?

   – Это опасно, – вздохнула Пегги. – Мозг действительно как будто стимулируется, но затем это проходит, мозг засыхает, как сыр, и забываются все гениальные идеи.

   Джулия скорчила гримасу. Рассердившись, она положила сандвич на тарелку.

   – Ты это говоришь, чтобы разубедить меня, – зашипела она. – А на самом деле, не хочешь, чтобы я добилась успеха. Ты предпочитаешь, чтобы я оставалась официанткой всю мою жизнь.

   Пегги Сью положила свою руку на руку сестры.

   – Я не хочу, чтобы ты сошла с ума, – тихо ответила она. – Вот и все. Не слушай никого. Солнце не безопасно. Это ловушка. Сунешь палец и пропадешь вся целиком.

   Джулия отстранилась и отправилась дуться в другой конец фургона. Мать пришла на ее место.

   – Я решила, что мы уедем завтра на рассвете, – объявила она. – Не хочу подвергать нас никакому риску. Не знаю, что сияет в небе над Пойнт Блаф, но очень боюсь какой-нибудь ядерной гадости. Если бы отец был здесь, он бы поддержал меня. Мы спустимся к югу и поедем к нему на стройку.

   Легли спать. Пегги Сью никак не удавалось уснуть. Ей была невыносима мысль о расставании с друзьями. Но она не знала, как убедить мать остаться. К тому же Пегги понимала, что принято самое разумное решение. Находиться и дальше вблизи голубого солнца было бы безумием.

* * *

   На следующее утро, когда семья Фэервей покинула поселок, она натолкнулась на заграждение, установленное поперек дороги, ведущей к основному шоссе. Один из помощников шерифа стоял на страже у обочины, с ружьем на плече.

   – Сожалею, мэм, – пробурчал он, – но никто не может выехать из Пойнт Блаф без специального разрешения.

   – Как? – воскликнула мать. – Что это значит? Разве мы не в свободной стране?

   – Очень сожалею, – ответил помощник шерифа, – но это связано с эпидемией, с мозговым воспалением. Мы получили указание удерживать больных в определенном квадрате. Никто не должен пересекать санитарный кордон.

   – Но мы, я и мои дочери, не больны! – запротестовала мать.

   – Вы этого не знаете, – засмеялся помощник шерифа. – Только врач может вам это сказать. А пока поворачивайте назад и возвращайтесь в поселок.

   Он не шутил. Миссис Фэервей поняла это и повернула обратно.

   – Что происходит? – выдохнула Джулия, кусая ногти. – Я думала, что он выстрелит в нас.

   – Не знаю, – ответила мать. – Но я тоже испугалась.

   – Вы не понимаете, – заметила Пегги Сью. – Так решили жители Пойнт Блаф. Им не нужно, чтобы об этом узнали. Они хотят одни пользоваться «преимуществами» голубого солнца.


   Пегги Сью заметила, что взрослые осмелели. Обнаружив, что их мозг не закипает после пребывания на солнце в течение четверти часа, они с каждым днем загорали все дольше. И поскольку их умственные способности развивались пропорционально времени, проведенному на солнце без головного убора, амбиции их нарастали. Вначале они довольствовались тем, что читали сложные книги, сами чинили телевизор, компьютер… но очень скоро ими овладевала такая жажда знаний, что они стали стремиться узнать все больше и больше. И не могли допустить, что не узнают всего. Каждому хотелось стать умнее соседа. Люди осаждали муниципальную библиотеку, которая теперь была всегда переполнена. Пегги Сью наблюдала, как подрались почтальон и бакалейщик, не поделившие научный труд по астрономии, посвященный расчетам кривой пространства-времени.

   – Эта книга – для меня! – кричал бакалейщик. – Вы здесь ничего не поймете!

   – Ошибаетесь! – вопил почтальон. Я загорел сильнее вас!

* * *

   От долгого пребывания на солнце люди все больше покрывались голубизной. Их кожа приобретала синий оттенок. Сначала синела голова, а потом и все тело. Как будто они угодили в ведро с краской или их случайно обрызгал из пульверизатора красильщик машин.

   Несколько семей решили покинуть поселок, прорвав кордон, а некоторые попытались проехать через лес. Каждый раз это заканчивалось плачевно.

   – Семья Воровски погибла, – прошептал однажды утром Дадли. – Отец, мать и двое сыновей. Их машину занесло, и они врезались в дерево. Автомобиль загорелся. Это ужасно. Они пытались выскочить. Но им будто кто-то мешал.

   – И охрана не виновата, – добавил Майк. – Мой отец был там, когда это произошло. Он говорит, что заметил, как машина съехала с дороги сама по себе, просто так. По непонятной причине. Словно водитель нарочно хотел врезаться в дерево.

   Пегги Сью кусала губы. Ей нетрудно было понять, что случилось. В очередной раз призраки вмешались в дела людей. Проскользнув в кабину автомобиля, они завладели рулем, чтобы устроить катастрофу.

   «Они хотят отбить у нас охоту бежать, – подумала она. – Не желают, чтобы партия закончилась из-за отсутствия игроков. Все, кто попытается ускользнуть, будут убиты».

   Два дня спустя стало известно об очередной катастрофе со смертельным исходом. Одна семья пыталась сбежать на грузовичке, машина рухнула в каньон, и никто не мог понять, почему водитель не справился с управлением.

   Впрочем, обстановка в городе так накалилась, что подобные «мелочи» мало кого занимали.

   – В конце-то концов, – посмеивался бакалейщик, – если некоторые люди настолько глупы, что упускают свой шанс, это их дело!

   Образовались два клана: те, кто, испугавшись странного явления, упорно отказывались выходить на солнце… и другие, злоупотребляющие загаром. Первые надевали головные уборы, рубашки с длинными рукавами и матерчатые перчатки, вторые разгуливали в плавках, бикини и покрывались… голубизной.

   – Все просто, – заявил бакалейщик, загоревший почти до синего цвета. – Через некоторое время в Пойнт Блаф будут две партии: элита и тупицы. Тупицам не будет никакого оправдания, потому что они сами предпочли остаться дураками. Обскурантизм непростителен, когда достаточно снять шляпу и каждое утро вновь становиться гениальным.

   – Все они сходят с ума, – причитала мать Пегги. – Кошмар какой-то. И надо же, нет никакой возможности связаться с внешним миром. Это плохо кончится. А пока я запрещаю вам появляться на солнце. Слышите? Если кому-то из вас захочется стать голубой, она будет иметь дело со мной!

   Джулия скорчила гримасу.

   – Мама, – захныкала она. – Ты не можешь требовать от меня этого. Такой шанс больше не представится. У вас не было денег, чтобы послать меня учиться в университет. О'кей, я понимаю, но если сегодня появилась возможность сменить ремесло официантки на что-то лучшее, я не собираюсь говорить «нет»!

   – Это противоестественно, – простонала миссис Фэервей. – Ты видела, как люди становятся голубого цвета?

   – Их-то и ждет самая большая удача! – настаивала Джулия. – Рано или поздно один из них сделает гениальное открытие ценою в миллионы, и он будет обеспечен на всю жизнь. Потом он со спокойной душой может снова стать идиотом, но это не будет иметь значения, поскольку он уже продал свое изобретение по хорошей цене.

   – Они не изобретают ничего стоящего, – заметила Пегги.

   – Согласна! – пробормотала Джулия. – Они пока не разобрались, но так долго не продлится. Мысль мелькнет, как искра, и одному из них здорово повезет. Мне же нужно одно: постичь науку хотя бы на один день, чтобы хватило времени изобрести потрясающую вещь и составить чертежи. Потом я получила бы патент, представив эти чертежи, и продала бы изобретение крупной фирме.

   – Один день, – тихо произнесла Пегги Сью, – вполне достаточно, чтобы поджарить свой мозг. Если ты мне не веришь, пойди и посмотри на мою подругу Соню Левин. Она уже не может написать свое имя.

   – О! Как ты мне надоела! – выкрикнула Джулия. – Если ты предпочитаешь оказаться среди дебилов, твое дело, но не надейся, что я поздороваюсь с тобой, когда встречу на улице.

   И она ушла, хлопнув дверью.

   – Джулия сделает глупость, – застонала мать. – О! Если бы только ваш отец был здесь!

* * *

   Пегги Сью услышала, как сантехник Беркович рассказывал:

   – Не знаю, что я изобретал вчера, но, кажется, что-то очень сложное. Сегодня утром я даже не мог войти в кухню, эта чертова машина заняла всю площадь! Как я ни изучал ее сверху, снизу, с боков, так и не смог понять, для чего она предназначена. Абсолютная загадка.

   Большинство «изобретателей» пытались опередить время, стараясь поставить последнюю точку в работе до того, как сон невежества не сотрет все из памяти. Это вынуждало их неразборчиво составлять чертежи, записывать расчеты почерком, напоминающим каракули шимпанзе. Увы, машины, брошенные безо всякого применения, ставили горожан в тупик, никто не осмеливался прикасаться к ним, опасаясь вызвать катастрофу.

   Изобретения, однако, были разнообразными.

   – Сантехник создает сегодня автомобиль, который вместо бензина будет поглощать бананы! – сообщил Дадли.

   – Почтальон решил превратить свой дом в космический корабль, – сказал Майк. – Он устанавливает реактивные двигатели по углам халупы.

   – А аптекарь хочет разработать электрическую батарейку, которая не разряжается, – заключила Пегги Сью. – Завтра у каждого из них появится новая блажь.

   Жизнь пришла в упадок. Большинство классов в школе пустовали. Зачем давать уроки ученикам, ухитряющимся стать умнее учителей? Даже Сет Бранч не появлялся. Он решил выходить из дома только с наступлением ночи. Не хотел, по его собственному выражению, «становиться мутантом».

   Пегги Сью с друзьями бродили по опустевшим улицам. Целую неделю они пытались заново научить Соню читать, она не знала теперь даже букв алфавита. Жалко было смотреть, как рыжеволосая девочка лепечет, как младенец, перелистывая букварь для детского сада. Соня забыла все.

   – То, что попадает ей в одно ухо, тут же выходит из другого, – с грустью вздохнул Дадли. – Не думаю, что она снова станет нормальной.

   – Кто знает, – сказала Пегги. – Надо продолжать. Быть может, это временное помутнение.

   – Боюсь, что, отказавшись выходить на солнце, мы стали всеобщим посмешищем, – прошептал Майк. – В конце концов на нас будут смотреть, как на животных. Мне немного стыдно, что я принадлежу к тем, кто ничего не изобретает. А если правы не мы, а они? Вдруг мы упускаем единственный в жизни шанс?

   – Спроси у Сони, что она об этом думает… – тихо ответила Пегги Сью.

   Майк с виноватым видом опустил голову.

* * *

   Однажды, когда Пегги садилась за стол перед ужином, она заметила, что ее сестра Джулия стала голубой.

   – Без комментариев! – шепнула Джулия. – Я вас предупреждала, не может быть и речи, чтобы я оставалась на перроне, когда трогается поезд удачи.

   Ответить было нечего.

* * *

   Питер Бойли, фермер-«космонавт», упал с летающего трактора, который изобрел. Его машина продолжала одна чертить зигзаги в небе, иногда пикируя, как безумный истребитель, а затем, в последнюю секунду, набирая высоту. Когда закончилось топливо, машина рухнула на кукурузное поле, ко всеобщему облегчению.

   А Билли Даунинг, помощник провизора, сделал открытие века – при помощи таинственной жидкости он сумел превратить самый обычный металл в чистое золото!

   Он устроил показ на ратушной площади перед всеми жителями и превратил старый проржавевший автомобиль в великолепную золотую скульптуру.

   – Потрясающе! – заикаясь, пробормотал мэр, – наконец-то появилось что-то полезное для населения. Надеюсь, ты записал формулу и сможешь сделать новую порцию завтра утром.

   – Не волнуйтесь, – ответил Билли. – Это я смогу сделать, но проблема в другом.

   – В чем же? – пробурчал мэр, нахмурив брови.

   – В продолжительности действия, – объяснил помощник провизора, смутившись. – Превращение не стабильно. Когда садится солнце, предмет приобретает свой обычный вид. Это означает, что слитки золота, которые мы создадим из простых кирпичей, надо будет продать и получить деньги до заката солнца.

   Толпа разочарованно вздохнула.

   – Это очень досадно, – признался мэр. – Если мы будем продавать такое золото, мы станем мошенниками.

   Завязалась бурная дискуссия, каждый отстаивал свою точку зрения. Ссора разгорелась, и вскоре дошло до рукопашной. Пегги Сью с друзьями удалились, решив, что насмотрелись достаточно.

   И разошлись. На обратном пути к дому Пегги услышала смех призраков. Вечернее представление их очень развлекло.


   Случилось то, что должно было случиться. Желая развить свой интеллект, жители Пойнт Блаф пережгли нейроны. Их мозг, утомленный накоплением стольких знаний, «закоротило». На улицах появились люди с отрешенным взглядом, забывшие даже свое имя. Многие не умели ни читать, ни писать, а кое-кто не мог говорить. От умственного перенапряжения они вновь стали неразумными младенцами.

   – Это надо остановить, – взмолился врач во время заседания муниципального совета. – Безумие не должно продолжаться. Если так и дальше пойдет, в Пойнт Блаф скоро не останется никого, кроме потерявших память. Больница переполнена! В головах этих людей стерлось все, что они знали. Они, как дети, начинают с нуля. Их придется обучать всему заново. И я далеко не уверен, что некоторые из них способны еще чему-то научиться.

   Собравшиеся зашумели, выражая недовольство. Соблазн разбогатеть был слишком силен, и люди не хотели отказываться от бредовых изобретений. Им не давала покоя история превращения кирпичей в золотые слитки…

   Неужели и в самом деле надо отказаться от всего этого?

   – Предоставьте мне еще немного времени, – умолял бакалейщик. – Вы же понимаете, что мы близки к великому открытию. До сих пор Пойнт Блаф был неприметным поселком, населенным ничтожными людишками, обреченными на жалкое существование. Эпидемия мозгового воспаления – наш единственный шанс стать незаурядными, и вряд ли он еще раз представится. Не стоит бояться отдельных промахов, которые произошли. Шерифу следует лишь запретить излишества, ограничить время пребывания на солнце.

   – Что бы ни изобрели, – сказала Пегги в разговоре с Дадли, – все будет таким же, как золотые слитки помощника провизора, превратившиеся в кирпичи менее чем через двенадцать часов. Ничего не получится.

   Бакалейщика обнаружили распростертым на полу в его «лаборатории», из ушей у него текла кровь. Он лепетал что-то, как младенец, и не мог ходить. Помощник провизора умер от кровоизлияния в мозг. Кумушки, присутствовавшие при его кончине, утверждали, что видели, как воспламенились волосы у него на голове.

   – Его мозг загорелся! – повторяла старушка Пикинс. – Уверяю вас. Между прочим, дым валил у него из ноздрей.

   На совете Сет Бранч потребовал, чтобы обратились за помощью к правительству.

   – Телефонная связь прервана, – застонал шериф. – Помехи на линии. Даже моя приемо-передающая станция не улавливает ни одной частоты.

   – Значит, надо послать курьера пешком, – пробурчал учитель математики, – через лес. Мы дадим ему письмо, подписанное мэром, врачом и мною… для убедительности. Ему нужно лишь добраться до соседнего городка и вручить послание местному шерифу.

   Предложение не вызвало большого энтузиазма. Не осмеливаясь высказаться, многие задумались о том, что произошло с людьми, бежавшими из города. Все эти странные автомобильные аварии… Неужели курьеру больше повезет и он сможет пройти сквозь невидимую сеть, судя по всему, опутавшую Пойнт Блаф?

   Распоряжение мэра расклеили на всех домах. Впредь запрещалось находиться на солнце. Тех, кто не подчинится, будут сажать в тюрьму.

   – Это недопустимо! – бушевала Джулия, – а я ведь так близка к завершению моих изысканий.

   – Я думаю, так будет лучше, – вздохнула мать, голос ее дрожал. – Посмотри на свое лицо. Ты похожа на марсианку из старых фильмов, которые показывают по телевидению.

   – Верно! – заныла Джулия. – Если бы ты внимательнее смотрела эти фильмы, ты бы меньше радовалась решению мэра. Знаешь, что будет? Территорию поселка оцепят военные, затем нас запрут в секретной лаборатории и станут производить над нами опыты. Разрежут наш мозг на куски, пытаясь разобраться, что с нами случилось. Да, все так и произойдет, и тебе будет не до смеха, когда люди в белых халатах начнут пилить твою черепную коробку! Конечно, после этого ты сэкономишь на парикмахере!

   – Перестань рассказывать ужасы! – побледнев, прикрикнула мать.

* * *

   Надо было выбрать курьера. Шериф предложил тянуть жребий среди его помощников, поскольку ни один из них не захотел стать добровольцем.

   Нелегкая миссия пройти через лес на шоссе была поручена некоему Томми Балфору. Ему отсоветовали ехать на машине. Пегги Сью заметила, что никто не осмелился упомянуть вслух об опасности, которая таилась за пределами Пойнт Блаф.

   «Они чувствуют, что там что-то есть, – подумала она, – но боятся заговорить об этом. Непонятное нечто пугает их, но они не желают признавать, что оно существует».

   Взрослые часто ведут себя так, ей это было знакомо. И она понимала, что в данном случае опасность вполне реальна. Призраки никогда не допустят, чтобы людская инициатива прервала бы спектакль, который они подготовили. Сердце у нее сжалось, девочка посмотрела на бедного Томми Балфора, высокого, слегка самодовольного (как все мальчишки!) юношу, пытавшегося улыбаться во весь рот и уверявшего, что все будет о'кей.

   Ему вручили официальный документ, подписанный властями Пойнт Блаф. Сигнал SOS, который – по крайней мере, на это надеялись – будет воспринят жителями соседнего городка всерьез.

   – Эти люди не слишком любят нас, – проворчала старуха Пикинс, – и мы никогда с ними не общались, не знаю, с какой стати они придут нам на помощь сегодня.

   Население Пойнт Блаф в целом старалось не высказываться. Люди не слишком верили в так называемую «опасность», о которой трубили Сет Бранч и мэр.

   Жители поселка собрались, чтобы проводить Томми Балфора. Смущенный вниманием, юноша неловко помахал рукой и пошел через поле к лесу.

   – Думаешь, ему удастся пройти? – прошептал Дадли на ухо Пегги.

   Девочка пожала плечами. Она была настроена на худшее. Краешком глаза Пегги оглядела лица окружающих. Тревога людей была очевидной. Все знали, что в лесу находится нечто угрожающее. И это нечто очень скоро погонится за Томми Балфором, как за зайцем… и беды не избежать.

   Пегги услышала, как шериф прошептал Сету Бранчу:

   – Томми вооружен. Я не отпустил бы его, не приняв мер предосторожности. Он взял с собой табельный пистолет и пятьдесят патронов. Я в нем уверен, он хороший стрелок. С ним ничего не случится. Через двое суток с этой историей будет покончено.

   Толпа не разошлась даже после того, как Томми исчез в зарослях кукурузы. Все со страхом чего-то ждали. Шерифу пришлось приказать людям разойтись.

   – И пусть никто не выходит без головного убора! – крикнул он. – Я слежу за всеми! Если через три дня у кого-нибудь появятся следы загара, он будет иметь дело со мной!

   Послышалось ворчание. Необычная пигментация кожи вызывала досаду у хитрецов, надеявшихся, что им еще удастся позагорать тайком.

* * *

   Пегги Сью и Дадли пошли навестить Соню. Девочка узнала друзей и, казалось, была рада их приходу. Она снова начинала говорить, но изъяснялась, как пятилетний ребенок. Ее мать сказала, что Соня проводит много времени за просмотром видеокассет для малышей и пытается с переменным успехом напевать песенки.

   Миссис Левин рассказывала это со слезами на глазах.

   – Понадобится время, но она наверстает упущенное, – заверила ее Пегги Сью с сочувствием в голосе.

   Двое подростков провели несколько часов с Соней, но общаться с ней было трудно. Рыжеволосая девочка стала капризной и сердилась, если ее не понимали сразу. Она захотела поиграть в куклы, затем стала готовить кукольный обед. Пегги Сью проклинала призраков, доведших ее подругу до состояния инфантилизма.

   «Когда голубое солнце погаснет, – подумала она, – все, может быть, придет в норму».

   Да, но к тому времени останется ли хоть одно живое существо в Пойнт Блаф?

* * *

   Двенадцать часов спустя всех ожидал неприятный сюрприз. Выйдя из участка, чтобы совершить обход, шериф заметил странный предмет на вершине дерева у лесной опушки. Схватив бинокль, он посмотрел и подавил крик ужаса.

   Светлое пятно на вершине высокой сосны оказалось телом Томми Балфора. Молодой человек словно был повешен на дерево, руки его свисали, подбородок упирался в грудь. По необычному повороту головы без труда можно было понять, что ему свернули шею. Кто-то убил юношу, как только он вошел в лес.

   Новость облетела поселок, повергнув жителей в глубокое уныние. Теперь нельзя было отрицать: в лесу находился таинственный враг, следивший за тем, чтобы из Пойнт Блаф никто не сбежал.

   Самым ужасным показался способ, каким был убит бедняга Томми.

   – Кто мог забраться так высоко и подвесить его там? – перешептывались люди. – Это же двадцатиметровое дерево!

   Только Пегги Сью знала, что для призраков нет ничего невозможного.

   – Боже мой! – вздыхал шериф. – Нас окружают…

   – Не может быть и речи, чтобы сидеть сложа руки. Мы создадим вооруженное ополчение и обследуем лес. Если там прячется убийца, мы его найдем… и избавимся от него на месте! – предложил Сет Бранч.

   Пегги Сью он показался человеком, заслуживающим жалости. Сет Бранч не имел и малейшего понятия, с кем собирается драться. Девочке хотелось крикнуть: «Не делайте этого! Если вы пошлете людей в лес, они погибнут, как Томми! С призраками надо бороться не так».

   Но кто стал бы слушать ее?

   Призывы учителя математики не нашли отклика. Ни у кого не возникло желания углубляться в лес. Шерифу было даже трудно уговорить своих помощников снять с дерева останки Томми.

   Когда тело опустили, в кармане нашли письмо. Пресловутый SOS, который он должен был отнести в соседний городок. Послание было разорвано на тысячи клочков.

   «Таков ответ призраков, – подумала Пегги. – Они дают нам понять, что бесполезно делать новые попытки».


   Под давлением Сета Бранча шериф отправил в лес группу вооруженных людей. Пегги Сью смотрела, как они уходят, и была в отчаянии. Час спустя прогремели выстрелы – по-видимому, в зарослях происходило настоящее сражение.

   Несмотря на большое расстояние, были слышны ужасающие крики ополченцев. Затем выстрелы стали звучать реже, и вновь воцарилась тишина.

   «Все они мертвы, – подумала девочка. – На сей раз призраки решили нанести сильный удар, чтобы преподать нам урок».

   Из леса вышел только один человек, его лицо и одежда были разодраны. Дико озираясь, он с трудом пересек кукурузное поле и упал на подступах к поселку. Когда ополченца подняли, он лишь бессвязно бормотал:

   – Не… невидимые существа… они напали на нас… Появлялись из воздуха…

   – А другие парни? – спросил Сет Бранч. – Где остальные?

   – Мертвы… – прошептал мужчина. – Все погибли.

   Его увели. Весь вечер он метался в бреду, объясняя стоящим у его постели врачам, что видит, как призраки выходят из стен. И эти привидения насмехаются над ним. Вскоре он умер – наверняка от страха.

   – Теперь сомненья нет, – сказал шериф. – Мы окружены. В лесу завелась какая-то сила, желающая нас погубить.

* * *

   Улицы опустели, люди заперлись в своих домах. Все забаррикадировались и сквозь щели в ставнях подглядывали, ожидая, что появится из-за деревьев.

   На стоянке для фургонов мать в отчаянии заламывала руки.

   – Эта старая железная развалюха нас не защитит, – причитала она. – О! Нам нужен настоящий дом.

   Пегги Сью только пожимала плечами. Настоящий дом был ни к чему, потому что призраки могли преодолеть любое препятствие. К тому же призраки не стали бы нападать на Пойнт Блаф. Они предпочитали отсиживаться в лесах, в кукурузных полях и следить за происходящим, как зрители на скамьях амфитеатра.

   «Они хотят увидеть продолжение корриды, – подумала девочка. – Нанести смертельный удар».

   Однако она пока не знала, какую форму примет это последнее действо.

* * *

   На собрании совета Сет Бранч настаивал, что необходимо превратить поселок в укрепленный лагерь. Пойнт Блаф должен превратиться в форт, способный противостоять нападениям противника.

   – Главное, не появляться больше на солнце, – заявил он. – Мы в корне изменим наши привычки. С завтрашнего дня спать будем днем, а работать – ночью. Таким образом, зловредное облучение не сможет замутить нам мозги, люди опять станут нормальными. Все странные изобретения, загромождающие улицы, должны быть уничтожены.

   – Жить ночью? – прошептал Дадли на ухо Пегги. – Подобно вампирам?

   – Мы расставим часовых на подступах к поселку, – решил Сет Бранч, словно был хозяином Пойнт Блаф. – Никто, помимо охраны, не будет иметь права ходить по улицам в течение дня. Те же, кого поймают в это время, подлежат расстрелу.

   Его слова были встречены рокотом возмущения. Сет Бранч постучал кулаком по столу.

   – Я требую введения закона военного времени! – выкрикнул он.

   – Дело принимает дурной оборот, – проворчал Дадли. – Чувствую, что в ближайшие несколько недель нам будет невесело.

* * *

   Мать, Джулия и Пегги Сью вынуждены были покинуть фургон. Стоянку эвакуировали – по мнению шерифа, лагерь был расположен в зоне, слишком доступной для «лесных тварей». Пришлось располагаться в школе, в большом зале, превращенном, с учетом обстановки, в спальное помещение. Походные кровати поставили в ряды на всю длину зала и разделили их маленькими ширмами. Безотрадная картина!

   – Ты заметила? – прошептала Джулия, указывая на окна. – Этот чокнутый Бранч велел выкрасить стекла в темно-синий цвет! Черт возьми! Сквозь них ничего не видно.

   Одержимый идеей вредоносного воздействия солнца, Сет Бранч добился от властей Пойнт Блаф разрешения замазать все оконные стекла непроницаемой краской, не позволяющей опасным лучам проникать внутрь домов. Полицейские, патрулирующие улицы, облачились в глухие комбинезоны из белого полотна. Капюшоны и большие темные очки дополняли этот ужасающий костюм.

   – Похоже, что мы находимся в городе, зараженном атомной радиацией, – ворчала Джулия. – Не знаю, кого следует больше опасаться… лесных тварей или Сета Бранча.

   Пегги Сью понимала, что предосторожности, принятые учителем математики, были бесполезны, они лишь способствовали нагнетанию страха, нависшего над городом.

   Люди, оказавшиеся пленниками в собственных домах, приуныли. Многие, лишившись пьянящей радости научных открытий, которую они познали благодаря голубому солнцу, с огромным трудом возвращались к нормальному существованию.

   – Я всегда была плохой ученицей, – бормотала старушка Пикинс. – Ненавидела школу, и даже не представляла себе, что приобретать знания может быть так интересно. Сегодня я вынуждена признать, что мне этого очень не хватает.

   Жизнь протекала в полутьме, за непроницаемыми окнами, под храп других укрывшихся здесь людей. Нужно было привыкать к дневному сну в окружении множества незнакомцев. Ничего приятного в этом не было. Загар Джулии постепенно сходил. Все выходы наружу были заперты, замки снимали лишь с наступлением ночи, позволяя пленникам заняться их профессиональными обязанностями.

   Поселок, освещенный огнями до первых лучей солнца, представлял собой странное зрелище: теперь ночью люди сновали по улицам, как раньше – днем. В полях фермеры работали при свете фонарей или прожекторов.

   Население старалось держаться достойно, но всем было не по себе. Связь не удалось восстановить. Что же касается голубого солнца, то оно сияло теперь над городом с обезлюдевшими улицами.

   «Призраки, без сомнения, предвидели это, – думала Пегги Сью. – А это значит, что они подготовили другие развлечения для второй части программы».

   На одном из окон в зале девочка отскребла краску, покрывающую стекло, получилась маленькая дырочка, через которую можно было заглянуть наружу. Пегги стала ждать, она была уверена, что опасность придет с той стороны, откуда ее никто не ожидает.


   Заснуть днем Пегги Сью удавалось с большим трудом. Она не могла привыкнуть к распорядку жизни, навязанному Сетом Бранчем. К тому же нелегко было заснуть в этом наполненном храпом дортуаре, где вплотную стояли походные кровати. Девочке не хватало уединенного уголка, и это угнетало ее. Часто, когда все уже спали, она вставала и отправлялась бродить в пижаме по коридорам здания.

   И вот однажды она встретилась с голубой собакой…

   Она рылась в мусорных ведрах в столовой, пытаясь разорвать зубами мусорные мешки. Это была маленькая дворняга, некое подобие короткошерстного фокстерьера. Белый окрас позволял разглядеть голубоватую кожу, «загоревшую» на пагубном солнце, сиявшем в небе над Пойнт Блаф.

   Увидев пса, Пегги Сью осознала, что никто не подумал о защите животных от опасного облучения. Никто и не предполагал, что животные тоже могут стать жертвами вредоносных лучей искусственного солнца.

   Когда Пегги вошла в кухню, песик поднял мордочку, и его взгляд уперся в глаза девочки со странным упорством.

   С виду пес был довольно забавным: толстенькое туловище, короткие лапки, маленький хвостик, наподобие вздернутой запятой, черное пятнышко вокруг правого глаза и ушки в форме равнобедренного треугольника, одно – торчком, другое – повисшее. Но какой у него взгляд… беспокойный, пристальный!

   – Что ты здесь делаешь? – воскликнула Пегги дрогнувшим голосом. – Наверно, проголодался. Подожди, я попробую найти для тебя что-нибудь повкуснее этих объедков.

   Она направилась к шкафам, но почувствовала вдруг, что ей тяжело повернуться спиной к собачонке. Почему? Это было странно…

   Но как ни старалась Пегги успокоить себя, действительно неприятно было ощущать взгляд дворняги, устремленный ей в спину.

   «Нормальная собака не может так смотреть…» – подумала девочка.

   Да, именно так. Пегги казалось, что на нее глядит ребенок, дитя, нацепившее собачью маску, как на Хэллоуин. И это было связано с выражением глаз… слишком умных глаз.

   Она открывала шкафы в поисках еды, отыскала наконец остатки паштета и выложила их на тарелку. Пес наблюдал за ней, но не прыгал от радости, не вертелся рядом, как это обычно делают животные при виде еды.

   «Он терпелив, – подумала Пегги. – Мама сказала бы: хорошо воспитан. Слишком хорошо для уличной собаки».

   Она продолжала разговаривать с ним, хотя ее беспокойство нарастало. Девочка казалась себе все глупее и глупее.

   Пес ел без особой жадности, размеренно. Прекращал жевать и смотрел на Пегги, присевшую на корточки напротив него.

   – Как тебя зовут? – прошептала она. – Ты, конечно, не можешь мне сказать. Хочешь, я назову тебя Тоби?

   Животное злобно зарычало, как будто его оскорбили. Девочке даже показалось, что пес готов оскалить зубы. Она хотела погладить его, но удержала руку, боясь, что ее укусят. В тот же миг собачонка бросилась прочь из кухни и скрылась во тьме коридоров.

   «Странно», – подумала девочка, вставая.

   Как же эта псина проникла сюда? Вероятно, через запасной выход.

   Решив получше разобраться, Пегги поднялась этажом выше. Там она поскребла синюю краску на оконном стекле, чтобы посмотреть, что происходит на улице. Маленькая белая собачонка семенила по главной улице. Крохотное животное, пробегающее мимо закрытых лавок, фасадов домов с закрытыми ставнями, усиливало ощущение, что Пойнт Блаф превратился теперь в город-призрак. На полдороге пес обернулся, бросил взгляд назад, и Пегги Сыо была уверена: он понял, что за ним наблюдают. Несмотря на расстояние, она вновь испытала неприятное беспокойство из-за пристального взгляда собаки.

   «Мне кажется, песик смеется надо мной, – подумала девочка, задрожав. – Если бы такое было возможно, я сказала бы, что он улыбается».

   Странная улыбка, кривая. Немного злая.

   Пегги отпрянула. На перекрестке дворняга присоединилась к стае других собак, ожидавших ее и стоявших неподвижно с высунутыми языками. Животные долго смотрели друг на друга, как будто советовались. Никогда еще Пегги Сью не наблюдала подобного поведения у собак.

   «Они слишком умны, – подумала она. – Им следовало бы резвиться, кусаться, бегать… а вместо этого они словно совещаются. Еще немного, и начнут голосовать за резолюцию поднятием правого уха!»

   Девочка пыталась шутить, но ее все больше охватывала тревога. Наконец стая разбежалась, и снова лишь ветер гнал пыль вдоль фасадов домов с закрытыми ставнями.

* * *

   Через два дня Пегги опять встретила голубую собаку. Страдая от ужасной жары, царившей в здании школы, она отправилась в столовую за графином свежей воды. Проходя мимо комнаты отдыха, где стоял столик для пинг-понга, лежали шахматные доски и колоды карт, она заметила пса, взгромоздившегося на стул. Положив передние лапы на стол, помахивая хвостом, он, казалось, изучал шахматную партию, брошенную на середине.

   – Эй ты, привет! – сказала девочка притворно игривым тоном.

   Пес бросил на нее быстрый взгляд, означавший что-то вроде: «Ты видишь то, что видишь!», – затем вновь сосредоточил все свое внимание на шахматной доске. После чего правой лапой передвинул фигуру с одной клеточки на другую. Проделав это, он соскочил со стула и убежал, как и в первый раз, оставив Пегги в крайнем недоумении.

   Ошеломленная девочка присела. Движение лапой было слишком осмысленным, чтобы считать его простым совпадением. Она, конечно, ничего не понимала в шахматах, но прекрасно видела, что пес со знанием дела передвинул белого коня, хотя эта фигура стояла не на самом близком к нему месте на шахматной доске.

   – Ну вот, ты тоже увлеклась шахматами, – прозвучал голос Сета Бранча у нее за спиной.

   Пегги вздрогнула и ухитрилась состроить милую гримасу. Учитель математики подошел к столику и посмотрел на шахматную доску. Добродушная улыбка застыла на его лице.

   – Гм… – пробурчал он. – Прекрасный ход, для твоего противника это будет трудной задачей. С кем ты играешь?

   – Ни с кем, – пробормотала Пегги. – Шахматная доска стояла здесь, брошенная.

   – Тогда позволь мне сделать ответный ход, – пропищал учитель. – Что ты об этом, например, думаешь?

   И он со злобной улыбкой передвинул одну из черных фигур.

   – Подумай хорошенько, прежде чем подвинешь что бы то ни было, – хихикнул он. – Тебе можно поставить мат через два хода.

   После чего покинул комнату, чтобы продолжить свой обход. С тех пор как Сет Бранч взял правление в свои руки, он красовался, довольный собой. Люди начинали его бояться, и ему нравилось такое положение вещей.

   Когда солнце село, открыли двери школы и каждый отправился по своим повседневным делам. Пегги Сью встретилась с Дадли и Майком. Трое подростков еще не привыкли посещать школу глубокой ночью. Было по меньшей мере странно садиться на свое место в классе, когда в небе сияла луна, а крики сов раздавались во время решения письменных задач!

   – Соня сочла бы это безумно романтичным, – вздохнул Майк. – Жаль, что ее нет с нами.

   – Ее мать пытается получить разрешение, чтобы записать дочку в детский сад, – прошептал Дадли. – Эта история наводит на меня полнейшее уныние.

   «Худшее, быть может, еще впереди», – чуть было не бросила Пегги. Она не решалась рассказать им о голубой собаке и странном поведении животных. Тех бродячих псов, что целый день бегают под открытым солнцем и, возможно, начинают преображаться.

   «Вначале никто не обращал на них внимания, – размышляла девочка. – Когда появилось голубое солнце, инстинкт подсказал им, что происходит что-то противоестественное, и они спрятались в надежном месте, как делают это всегда при приближении торнадо. Долгое время тень защищала их от лучей. Но время шло, они осмелели и начали выходить. Тогда-то они и начали меняться…»

* * *

   Возвращаясь после уроков, – на рассвете! – Пегги Сью дала себе слово не засыпать, а дождаться появления голубой собаки. Она была уверена, что пес проникнет в школу, как и в предыдущие дни.

   «Он хочет что-то сказать мне…» – про себя повторяла девочка.

   Зевая, Пегги легла в кровать. Она не стала принимать душ, потому что попасть в душевые помещения можно было, лишь отстояв очередь. Когда все окружающие заснули, она проскользнула в столовую, чтобы выпить чашку черного кофе, затем засела в засаду в комнате отдыха, около стола, на котором находилась шахматная доска. Она заметила, что учитель математики приклеил к столешнице бумажку с сообщением: «Разыгрывается партия. Не передвигайте, пожалуйста, фигуры. Сет Бранч».

   Она услышала приближение голубой собаки еще до того, как увидела ее. Коготки животного стучали по покрытию коридоров. Пес стремительно ворвался в комнату, прыгнул на стул, передвинул лапой фигуру и убежал.

   Через час появился Сет Бранч. Вошел он посмеиваясь, а ушел озадаченный. Партия развивалась не так, как он предполагал.

   В течение трех дней повторялось одно и то же действо. Между учителем математики и маленькой собачонкой происходила жестокая дуэль. На четвертый день Сет Бранч выругался и с угрожающим видом направился к Пегги Сью.

   – Хватит! – заорал он. – Ты решила повторить историю Сони Левин! Сделала так, как она. Загорала на солнце, чтобы посмеяться надо мной!

   Схватив девочку за волосы, он запрокинул ее голову назад, чтобы рассмотреть лоб, уши. Искал следы синего загара. И был разочарован.

   – Почему вы сердитесь? – попыталась объясниться девочка со слезами на глазах.

   – Как будто ты не знаешь! – взорвался Бранч. – Я проиграл! Как бы я ни пошел, через два хода мне будет мат! Ты выиграла!.. Ну что, довольна? Ты меня обыграла!

   Он побледнел. Затем спохватился и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

   «Что бы он сказал, узнав, что победу одержала собака?» – подумала девочка, вставая. Она провела рукой по волосам. Сет Бранч сделал ей больно. Пегги посмотрела на шахматную доску с опрокинутыми фигурами. Теперь она поняла, что пытался объяснить ей пес. Животные тоже с помощью голубого солнца развили свой интеллект. Возникал только вопрос: как они собираются использовать его?

* * *

   В ту же ночь Пегги рассказала правду своим друзьям Дадли и Майку. Мальчики в недоумении смотрели на нее; Пегги почувствовала, что они ей не верят. Тогда она решила, что будет проводить свое расследование одна, станет следить за действиями животных.

   Это оказалось нелегко, так как Сет Бранч глаз с нее не спускал. Он вбил себе в голову, что Пегги не могла победить его, не сплутовав. Учитель подозревал, что девочка прибегла к какому-то хитрому средству, чтобы удалить с кожи следы синего загара, и решил разоблачить ее.

   Он так разошелся, что отправился даже к Соне – проверить, не стала ли она опять настолько умной, чтобы подсказать своей подруге, как она должна играть.

   Голубая собака вернулась. Пегги застала ее в тот момент, когда она, сидя перед журналом, пыталась перевернуть страницу, но ей это плохо удавалось. Девочка помогла ей, сделала то, что та хотела. «Неужели она действительно читает?» – задумалась Пегги.

   Когда пес заканчивал чтение страницы, он издавал негромкое рычание, давая девочке понять, что можно перейти к следующей странице. Это было удивительно… и немного унизительно, потому что Пегги Сью чувствовала себя в роли рабыни.

   – Ты меня понимаешь? – вдруг спросила она собаку. – Я знаю, что голубое солнце преобразило тебя. Но будь осторожна! Ты же видела, что случилось с людьми. Вам угрожает та же опасность.

   Пес зарычал и пошел за другим журналом. У него явно были свои совершенно определенные пристрастия. Все журналы типа «Наши четвероногие друзья» он ненавидел. Если Пегги предлагала ему такой номер, он быстро рвал его, сердито рыча. Пес обожал журналы мод и погружался в созерцание каталогов одежды, чего девочка никак не могла объяснить.

   Со временем привычки его стали меняться. Он уже не желал сидеть на полу, требовал стул. Приходилось класть журнал на стол и переворачивать страницу каждый раз, когда он кивал головой.

   «Если бы старина Бранч видел меня!» – иногда думала девочка, подавляя нервный смешок.

   Однажды после полудня Пегги обнаружила, что собака перелистывает телефонный справочник, и ей пришлось переворачивать страницы, пока пес просматривал их. Что он искал? Заучивал наизусть список жителей Пойнт Блаф?

   Затем пес перестал приходить. Поднявшись на верхний этаж, девочка наблюдала, как он бегает по безлюдным улицам в лучах голубого солнца, достигшего зенита. На перекрестках он встречался с другими собаками и останавливался, чтобы «поговорить» с ними. По крайней мере, на расстоянии складывалось именно такое впечатление.

   Пегги было жаль, что она больше не встречается с голубой собакой, хотя, по правде говоря, немного побаивалась ее.

   Тогда-то Пегги и услышала лай… у себя в голове.


   Поначалу Пегги решила, что все, подобно ей, слышат тявканье голубой собаки. Но однажды утром поняла, что это не так, – вернувшись с уроков, она ворочалась на своей походной кровати, потому что никак не могла уснуть из-за собачьего лая. Потеряв терпение, она воскликнула:

   – Эта псина сводит меня с ума! Если так будет продолжаться, я глаз не сомкну.

   – Какая псина? – пробурчала почти заснувшая Джулия. – Тут нет никаких собак. Ты бредишь, бедняжка.

   Пегги нахмурила брови. Как бы то ни было, но рычание животного раздавалось в ее ушах; она слышала его отчетливо. Поднявшись, Пегги направилась к миссис Пикинс, в другой конец зала. Старушка страдала бессонницей и обычно не могла заснуть целую вечность.

   – Собака вас тоже беспокоит? – рискнула спросить Пегги Сью.

   – Какая собака? – удивилась миссис Пикинс, почти разгадавшая кроссворд до конца. – Я ничего не слышу. Неужели становлюсь глуховатой? Господи, это вполне возможно в моем возрасте.

   Извинившись, девочка отошла. Она начинала осознавать, что животное лает только в ее голове. Не зная почему, Пегги была уверена, что это голубая собака. Но почему никто другой не слышал ее?

   «А если она разговаривает посредством телепатии?» – задумалась вдруг девочка.

   И задрожала.

   «Действительно, животных теперь не слышно, – размышляла Пегги. – С тех пор, как они стали разгуливать одни на ярком солнце, у них, кажется, развилась другая форма общения. Собаки больше не лают, коровы не мычат. Стали телепатами?»

   Нельзя исключать такую возможность. В конце концов, неизвестно, как влияет солнечное облучение на мозг животных.

   «Животные обладают способностями, которых нет у нас, – отметила Пегги Сью. – Их инстинкты развиты сильнее, нюх – необыкновенный…»

   Голубое солнце могло наделить животных способностью передавать мысли человеку.

   «Если бы они умели говорить, – размышляла девочка, – я услышала бы слова, фразы, но они могут лишь звуки издавать».

   Вот почему лай раздавался у нее в голове!

   Понимание случившегося немного успокоило Пегги, но нисколько не помогло избавиться от тяжелого испытания, ибо голубая собака никогда не замолкала.

   Каждый раз, когда девочка засыпала, собака начинала рычать, Пегги мгновенно просыпалась, выскакивала из кровати с бьющимся сердцем.

   – Тебе кошмар приснился? – спросила ее однажды мать.

   – Нет, – пробормотала Пегги, еще одурманенная сном, – опять эта собака…

   – Да нет никаких собак, – ответила мать. – Тебе это приснилось. Постарайся уснуть.

   Конечно, для других собаки не существовало, тем не менее противная шавка весело тявкала в мозгу Пегги, не давая ей роздыху, и никто не догадывался об этом.

   Вскоре у нее начались мигрени, девочка страдала от недостатка сна. Рычание заколдованного пса прекращалось лишь на три часа каждую ночь, но столь непродолжительного отдыха было мало.

   «Он делает это назло, – спрашивала себя Пегги, – или пытается что-то сказать мне?»

   Она решила поговорить об этом с Дадли. Мальчик довольно странно посмотрел на нее. Он ведь собаки не слышал…

   – Может, это твое воображение? – смущенно спросил он.

   – Я ничего не воображаю, – возразила Пегги Сью. – Между мною и голубой собакой существует какая-то связь. Не знаю, почему, но она выбрала меня в качестве посредницы, я бы прекрасно обошлась без этого, но так случилось. Собака пытается установить контакт. Проблема в том, что я ничего не понимаю в ее вое и что мигрень доведет меня до безумия еще до того, как я научусь говорить по-собачьи.

   – Да ну? – задумчиво произнес Дадли. – Это уже не смешно.

   Пегги почувствовала, что он ей не верит. Дадли, несомненно, решил, что Пегги теряет разум так же, как Соня Левин.

   Переубеждать его было бесполезно.

   – Только подумай, – крикнула она ему перед тем как уйти. – Разве ты не заметил, что животные Пойнт Блаф стали немыми?

   – Да ну? – повторил Дадли.

   Пегги ушла, мальчишки бывают иногда невыносимо упрямыми…

   Ночью (это значит, в те часы, которые она проводила в классе, на занятиях) девочке удавалось немного отдохнуть.

   «Голубая собака, наверно, спит!» – думала девочка. В голове у нее вновь воцарялась тишина, и это было приятно, девочке хотелось прикорнуть немного, но этого не позволяли окрики учителей.

   «Как тихо, – повторяла девочка, безразличная ко всему, что происходило вокруг. – Какое счастье остаться, наконец, наедине с собой».

   Увы, как только вставало солнце, голубая собака просыпалась и опять начинала надоедать, завывая лишь для Пегги Сью Фэервей. У девочки возникло ощущение, что из-за собачьего лая в ее мозгу – кровавая рана.

   – Боже мой! – восклицала Джулия. – Как ты плохо выглядишь, бедная крошка!

   Джулия была права. Из-за невозможности поспать и адских мигреней под глазами Пегги нарисовались огромные синие круги, и она стала пугаться каждый раз, увидев себя в зеркале душевой.

   «Эта мерзкая псина убьет меня, – поймала себя на такой мысли девочка. – Если так будет продолжаться, я умру от изнеможения».

   К тому же ей было неприятно осознавать, что чужая мысль проникает ей в голову.

   Это было так же тяжело, как чувствовать за собой слежку незнакомого человека, или обнаружить, что ваш младший брат покопался в ваших вещах, нашел ваш дневник, прочел его, а затем нацарапал насмешливые комментарии на полях!

   Однажды, когда Пегги встала, чтобы принять аспирин, она заметила Фриду Партридж, работницу молочной фермы, которая тоже двумя руками держалась за голову.

   – Вам плохо? – осведомилась Пегги Сью.

   – Нет, – прохрипела Фрида. – Это все корова… она не перестает мычать, требуя, чтобы ее подоили. Ты, значит, не слышишь этого?

   Пегги прислушалась. Нет, она не слышала корову. Только собаку… все ту же собаку.

   «Так и есть, – подумала девочка. – С ней происходит то же, что со мной, с той только разницей, что ее преследует корова. Что же все это означает?»

   Она поделилась таблетками с Фридой Партридж и снова легла в кровать.

* * *

   В ту же ночь, когда Пегги Сью сидела на уроке математики, который вел Сет Бранч, в класс ворвался шериф. Он держал в руках переговорное устройство, обычно позволявшее ему связываться со своими помощниками. Из репродуктора доносился хриплый лай.

   – Вы только послушайте! – выкрикнул он. – Боже мой, вот уже несколько недель ничего нельзя поймать ни на одной волне, а теперь все радиоприемники передают собачий лай.

   – Все? – удивился учитель математики.

   – Да, – подтвердил шериф. – И портативные приемники, и те, что в машинах, все, говорю я вам! По телевидению – то же самое. Аппараты улавливают крики животных, словно это зверье находится перед микрофоном в студии, там, где проходит передача.

   – Я должен это услышать, – пробурчал Сет Бранч.

   Он выбежал из класса и устремился в кабинет директора школы. В кабинете был включен радиоприемник, из которого несся собачий концерт. А когда поймали другую станцию, то там послышалось мычание.

   – Что это значит? – пробормотал учитель математики.

   – Понятия не имею, – выдохнул шериф, – но все животные – на радиоволнах, это точно. Как будто у всех у них на шее висит передатчик.

   Пегги Сью отошла, она понимала, что дело нешуточное. Животные разговаривали с помощью радиоволн, которые посылали в пространство.

   – Теперь ты мне веришь? – бросила она Дадли. – Собаки, кошки, все животные… они больше не пользуются голосовыми связками, нашли лучший способ общения. Их мысли носятся в пространстве, как волны мобильного телефона. Им достаточно выбрать объект, чтобы звуки начали раздаваться в его голове. И это совсем нетрудно: напрямую из передатчика в приемник… и у нас нет возможности прервать связь. Понимаешь, что это значит?

   – Нет, – признался Дадли.

   – Это значит, что они могут досаждать нам криками так долго, как захотят… пока не доведут нас до безумия или до смерти от изнеможения, ведь мы не сможем спать.

   – Но никто, кроме тебя, не слышит их… – пробурчал мальчик.

   – Все еще впереди, – прошептала Пегги Сью. – Можешь быть уверен. Это начнет распространяться. Я знаю, что Фрида Партридж их уже слышит. Завтра настанет очередь кого-то другого. Тебя это тоже коснется.

   – Но почему? – застонал Дадли. Девочка пожала плечами.

   – Полагаю, они пытаются заговорить с нами, – вздохнула она. – Беда в том, что может пройти много времени до того, как мы поймем друг друга.

   На рассвете трос обитателей спального помещения услышали в голове лай, мяуканье и ржание. Как и предсказывала девочка, явление приобретало широкий размах. В полдень даже в голове Джулии и матери стали раздаваться несуразные звуки, вызвавшие у них дрожь и заставившие заткнуть уши.

   – Бесполезно зажимать уши и виски ладонями, – объяснила им Пегги. – Звуки доносятся не извне, они внутри вас. Затычки для ушей здесь не помогут.

   – Я не могу это выдержать! – рыдала Джулия. – Какой ужас!

   В дортуаре многие люди причитали, двумя руками держась за голову. Одних мучили коровы, других – свиньи, а некоторых – овцы… Крики раздавались то вдалеке, то слишком близко и громко.

   Пришел обеспокоенный доктор. По его искаженному лицу было видно, что и он страдает от тех же ударов по мозгу.

   – Я ничего не могу сделать для вас, – пролепетал он, – но возьмите хотя бы снотворное, оно поможет вам уснуть. Но это лишь временная мера, потому что запасов лекарства хватит ненадолго.

   Его не слушали. Жадные руки тянулись к пузырькам. Все хотели заснуть, чтобы избавиться от невыносимой телепатической связи.

   – Так не может продолжаться! – выкрикнул Сет Бранч. – Лучше уж перебить это зверье как можно скорее! – И, обернувшись к шерифу, приказал: – Собирайте людей, пусть возьмут ружья и побольше патронов, чтобы мы могли уничтожить всех животных в Пойнт Блаф.

   – Вы не сделаете этого! – запротестовал доктор. – Если убьете всех коров, фермеры будут обречены на нищету.

   – А вы предпочитаете сойти с ума? – зарычал математик. – Как долго, по-вашему, мы сможем выдерживать эту атаку на наш мозг? Сколько дней?

   Он схватил врача за воротник и встряхнул его. Шерифу пришлось разнимать их.

   Пегги Сью подошла поближе, собираясь объяснить им, что поголовное истребление животных – плохое решение, но ее оттолкнули, не дослушав. Ведь она была всего лишь ребенком.

   Шериф собрал мужчин у своего кабинета, чтобы приступить к раздаче оружия. Однако, стоило его заместителю первым взяться за оружие, как он рухнул, схватившись обеими руками за виски. Окружавшие его люди повели себя так же. У многих пошла носом кровь.

   – Что происходит? – спросила Джулия, наблюдавшая за этой сценой через облупившиеся окна нижнего этажа.

   – Животные поняли, что должно случиться, – объяснила ей Пегги. – Мне кажется, они увеличили диапазон громкости… чтобы их передачи невозможно было вынести.

   На улице Сет Бранч, шериф и его люди корчились в пыли, раздирая себе лоб и вырывая волосы на голове. Крики животных раздавались в их мозгу, будто в громкоговорителе во время ярмарки.

   – Животные не допустят, чтобы их перебили, – прошептала Пегги. – Все оказалось сложнее, чем я думала. В определенном смысле телепатические волны позволяют им контролировать нас.

   – Что ты несешь! – прошипела Джулия, побледнев.

* * *

   Пришлось отказаться от охоты. Охваченные тревогой люди толпились у окрашенных синей краской окон большого зала… Всем хотелось увидеть, что происходит на улице, поэтому пришлось процарапать дырочки в нескольких местах, затем жаждущие заглянуть наружу сквозь эти импровизированные «замочные скважины» стали отталкивать друг друга.

   Животных нигде не было видно.

   – Складывается впечатление, что они покинули своих хозяев, – объяснила миссис Гангуэй. – Даже домашние – собаки, кошки. Они удрали и присоединились к… диким животным. Лисам, барсукам, рысям.

   – И правда, – продолжила Флосси Джонсон. – Коровы ушли из хлева, бродят по лугам вместе с лошадьми. Как будто больше не хотят подчиняться людям. Невиданное дело.

   – Доктор говорит, что голубое солнце, возможно, сделало их умнее нас! – горевала миссис Пикинс. – Просто волосы встают дыбом.

   – Мир перевернулся, – пришло к заключению ученое собрание.

* * *

   Постепенно Пегги Сью стала замечать, что кое-что меняется у нее в голове. Лай становился… каким-то другим. Похожим на бормотание. Труднообъяснимое ощущение. Как будто собака пыталась произнести слова на языке людей. В результате получалась какофония: отчетливо различимые слоги перемежались рычанием.

   – Это напоминает мне научно-фантастические фильмы, где внеземные существа пытаются говорить на нашем языке, – призналась девочка своему другу Дадли.

   – И что же тебе рассказывает твоя собака? – поинтересовался мальчик с еле скрываемой неприязнью.

   Задавая этот вопрос, Дадли с бесцеремонным упорством разглядывал лоб собеседницы.

   – Не смотри на меня так! – возмутилась Пегги Сью. – Не думаешь ли ты, что услышишь лай из моих ушей?

   Поведение мальчика причиняло ей боль. Пегги испытывала симпатию к Дадли, хотя и старалась не слишком много думать об этом.

   А собака быстро делала успехи. Менее чем за два дня она научилась произносить простые фразы.

   «Пес манипулирует мною, – догадалась девочка. – Он использует мои воспоминания, знания. Вытягивает из меня то, что ему нужно».

   У нее возникло ужасное ощущение, что кто-то роется у нее в мозгу, один за другим открывая ящички ее ума. Пес копошился, опрокидывая все, опустошая полки и оставляя себе только то, что могло ему пригодиться.

   Этот грабеж так изматывал Пегги Сью, что она стала страдать провалами в памяти.

   «Эта собака, – размышляла девочка, – опять украла у меня воспоминание!»

   И наконец однажды, когда только Пегги бодрствовала в дортуаре, гудящем от храпа, в ее голове раздался голос. Удивительно тихий, детский и старческий одновременно голосок.

   «Так мог бы говорить гном или домовой», – тут же подумала девочка.

   Это был голос существа, которое никогда не говорило человеческим языком и старалось делать это с трогательными передышками, как маленький ребенок. Пегги Сью тем не менее поморщилась.

   – Это я, – сказал голубой пес. – Теперь я могу говорить твоими словами… Я научился.

   – Я знаю, – мысленно ответила Пегги, – ты копался в моей голове, как будто искал старую кость, мне кажется, в моем мозгу полно дырок.

   – Похоже на правду, – ответил пес. – Мне это быстро удалось. Я умнее других животных. Понял, как работает твой мозг. Знаю также, что ты не такая, как другие нормальные девочки. Знаешь богов.

   – Каких богов? – удивилась девочка.

   – Тех, что создали голубое солнце, – сказал пес.

   – Это не боги! – возразила Пегги. – Это призраки… Они все время причиняют зло.

   – Замолчи! – прорычал пес (и его голос прозвучал, как укус, заставивший девочку сжаться в комок). – Нельзя говорить плохо о богах. Ведь именно они подарили нам разум.

   Пегги прижала руки к вискам. Ей показалось, что зубы собаки вонзились ей в мозг.

   – Я знаю, что ты видишь их, – вновь заговорил пес. – Просмотрел мозги других людей, из тех, кто тебя окружает, так они не догадываются о присутствии призраков.

   – Ты должен опасаться воздействия солнца, – подумала Пегги Сью. – Смотри, что оно сделало с людьми. Они сошли с ума.

   – У людей хрупкие головы, – хихикнул пес. – Это несовершенная, тупая раса. Люди воюют между собой, любят деньги, роскошь. Придумали работу… ничего подобного не существует у нас, животных. Мы живем в согласии с природой, довольствуемся малым, мечтаем, полеживая на солнце. Наша жизнь коротка, но мы хорошо ею распоряжаемся, жизнь людей ужасно длинна, но они не знают, чем ее наполнить, и скука вынуждает их совершать чудовищно глупые поступки.

   – Но солнце… – перебила его девочка.

   – Солнце не причинит нам вреда, – затараторил голос в мозгу. – Наш разум устроен лучше, чем у людей. Он работает по-другому. Когда жители Пойнт Блаф начали загорать, чтобы стать умными, то с наступлением ночи забывали все, что узнали в течение дня, а с нами этого не произошло. Наши знания закреплялись окончательно. Что свидетельствует о нашем бесспорном превосходстве.

   Собачья речь была пропитана тщеславием. И впервые Пегги почувствовала настоящую неприязнь к этому псу. «Он сошел с ума, но не отдает себе в этом отчета», – подумала она.

   – Поосторожней со своими мыслями! – взвизгнул пес. – Не забывай, что я в твоем мозгу и воспринимаю все, о чем ты думаешь.

   Девочка покраснела, устыдясь и вместе с тем разозлившись, что ее подловили.

   – Как тебя зовут? – спросила она, чтобы сменить тему разговора. – Тоби? Фидо?

   Волна гнева ударила ей в голову. Словно иголку воткнули в одно ухо, чтобы вытащить из другого.

   – Ненавижу эти глупые унизительные клички! – зарычал пес. – Вы, люди, считаете себя очень остроумными, присваивая нам дурацкие клички: Кики, Зузу… Это забавляет вас! Тебе придется передать своим собратьям, что эти времена прошли. Мы хотим, чтобы нам давали достойные имена. Я желаю, чтобы меня называли Джонас Барнстейбл… Джонас Генри Барнстейбл. Или же Генри Джеймс Кэрнегги. Я нашел эти имена в телефонном справочнике, но еще не сделал окончательного выбора. Все животные впредь будут носить имена и фамилии, которые придется занести в книгу записи актов гражданского состояния в мэрии.

   Пес то заикался от ярости, то злобно шипел.

   – Вы все собираетесь поменять имена? – удивилась Пегги Сью.

   – Да, коровы, свиньи, лисы… – подтвердил пес. – Нам не терпится, чтобы нас наконец признали. И это только первый шаг к респектабельности. Скоро мы станем полноценными гражданами. Скажи это своим соплеменникам. Объясни им, что настал день голубой собаки и что все будет преобразовано в соответствии с событиями, произошедшими в последние недели. Рождается новое общество. Скажи это им.

   – Они меня не послушают, – вздохнула Пегги. – На их взгляд, я – лишь глупая девчонка.

   – Нужно, чтобы они тебя выслушали, – зло захихикал насмешник голосом, который болезненно отозвался в мозгу Пегги. – Иначе мы сделаем им больно, очень больно… Мы будем рычать в их голове так, что их мозг истечет кровью. Ты станешь нашей посланницей. Только ты, потому что ты знаешь призраков. – Пес сделал паузу перед тем, как добавить: – О! Еще одно: составь мне список хорошо звучащих имен, чтобы я смог сделать свой выбор. Одновременно скажи людям, что они будут переименованы. Я и мне подобные решим, какие у них будут имена. Но ты уже можешь сообщить шерифу, что его будут звать Зузу. Ненавижу этого человека, он трижды пытался запихнуть меня в фургон для отлова собак. Меня там задушили бы газом, и сейчас я был бы мертв. Зузу… да, хорошо звучит. Ему это подойдет.

   Пес смеялся, но его смех напоминал скрежет ржавой пилы по твердому дереву.

   Наконец голос умолк и исчезло давление на мозг Пегги.

   «Он ушел, – подумала девочка. – Может быть, ему трудно долго удерживать контакт? Неужели это так утомительно?»

   Она побежала в душевую и подставила голову под струю над раковиной. Холодная вода принесла ей облегчение.

   В этот день голос больше не проявлялся, и Пегги наконец-то могла отдохнуть. Когда наступила ночь и настал час идти на занятия, она подумала, как воспримут взрослые ее сообщение. Девочка догадывалась, что не обрадуются.

   В коридоре она столкнулась с Дадли и Майком. С некоторых пор оба мальчика избегали ее.

   – Мои родители запретили мне разговаривать с тобой, – признался Майк. – Они говорят, что ты навлекла беду на Пойнт Блаф и что все странные события начались с твоим приездом.

   «Надо же, – подумала Пегги Сью, – они, наконец, поняли. Это должно было случиться».

   С Дадли все было иначе. Он боялся ее. Все сожалели о той жизни, которую вели до того, как появилась эта странная девочка в больших очках. Они дорого бы дали за то, чтобы вернуться в то время, когда Сет Бранч досаждал им своими саркастическими высказываниями.

   Пегги рассказала ребятам о требованиях голубой собаки. Они посмотрели на нее округлившимися глазами.

   – Т-ты… ты шутишь? – заикаясь, произнес Майк.

   – Шерифа будут звать Зузу? – нервно захихикал Дадли. – И ты собираешься сказать ему об этом?

   – Ничего не могу поделать, – ответила девочка. – Думаю, голубая собака заболела манией величия, но не осознает этого. Именно поэтому она опасна. Если не удовлетворить ее каприз, она разъярится и сделает так, что наши мозги разлетятся на куски. Можете вы понять это или нет?

   Перед уроком Пегги Сью встретилась с Сетом Бранчем, чтобы передать ему требования представителя животных. Учитель математики недоверчиво отреагировал на ее сообщение.

   – Так вот оно что, – засмеялся он. – Этот пес разговаривает с тобой… только с тобой, четырнадцатилетней девчонкой! Очень странно. А почему он не захотел связаться со мной, самым умным человеком в Пойнт Блаф?

   Пегги почувствовала, как на нее накатывает усталость. Безо всяких церемоний в учительскую ворвался шериф, и девочка была вынуждена изложить требования голубой собаки.

   – Значит, – задохнувшись и покраснев как рак, произнес шериф, – меня хотят лишить права носить имя Карла Бластера? И я должен согласиться, чтобы меня называли дурацкой кличкой?

   Он взревел. Сет Бранч величественно поднял руку, призывая шерифа к молчанию. Пронизывающим взглядом он злобно сверлил Пегги Сью.

   – Или ты хочешь посмеяться над нами, – прошипел он сквозь зубы, – или… телепатические сеансы, от которых мы страдаем, свели тебя с ума, но я и на секунду не поверю в эту историю с посланницей. Возвращайся в класс.

   – Вы ошибаетесь, – настаивала девочка. – Животные хотят объявить войну, я это чувствую.

   – Хватит! – прикрикнул Сет Бранч. – Я не допущу, чтобы девчонка учила меня, как себя вести! Вон отсюда, пока тебе не назначили наказание!


   Голубая собака ворвалась в мозг Пегги с рассветом.

   – Люди не верят мне, – тут же подумала она.

   – Знаю, – ответил посетитель ее мозга. – Они пожалеют об этом. Так ты подумала об именах?

   Девочка поспешно перечислила случайно выбранные имена знаменитых людей. Пес повторял их за ней, словно примерял одежду перед зеркалом.

   – Стюарт Уисдом Карратерс… – произнес он. – Это имя мне нравится. Пожалуй, я выберу его… А тебе надо будет еще объяснить твоим приятелям, что впредь они должны обращаться к животным вежливо и непременно приветствовать их при встрече на улице. Я особенно настаиваю на этом. Животные достаточно натерпелись от грубости людей. Приветствие должно сопровождаться поклоном. А если на голове у человека головной убор, он обязан снять его. Улыбаться, напротив, не обязательно. Когда человек улыбается, он обнажает зубы, что для нас, животных, является признаком агрессивности.

   – Хорошо… – подумала Пегги. – Но не знаю, как люди воспримут эти потрясающие нововведения.

   – Не беспокойся, – засмеялся «Стюарт Уисдом Карратерс», – после сурового наказания, которое мы собираемся применить, они станут посговорчивее.

   И он исчез из головы девочки.

   Час спустя жители Пойнт Блаф, двумя руками ухватившись за голову, выли от боли, которую им причиняли телепатические крики. Казалось, целая стая или стадо находится в их мозгу.

   Город наполнился стонами. Наиболее жестоко страдавшие люди падали на колени и бились головой о стены. Некоторые – так происходило, например, с шерифом – бегали на четвереньках и лаяли.

   – Они должны понять, что, проникнув в их черепную коробку, мы можем заставить их делать все, что нам захочется, – шепнул пес в мозгу Пегги Сью. – Человеческий мозг – своего рода пульт управления. Если знаешь, на какую кнопку нажать, человек становится марионеткой.

   – А вы… – осмелилась спросить девочка, – вы, конечно, знаете.

   – Да, – ответил пес. – Но тебе не надо быть такой церемонной со мной. Я тебя очень люблю, у нас ведь особые отношения, согласна? Ты не такая, как они. Наша посланница. Можешь быть спокойной.

   Пегги Сью действительно удавалось оставаться спокойной, в то время как весь город катался по земле. На перекрестке библиотекарша, мисс Вейнстроп, отчаянно мычала, а миссис Пикинс блеяла, как одинокая овца.

   Ужас исказил черты жертв, лишившихся всякой воли. Пегги Сью знала: они испытывают ужасное ощущение, перестав быть хозяевами самим себе, потеряв контроль над собственным телом и мыслями.

   – Через час, – сказала собака, – ты снова пойдешь к шерифу и передашь ему наши требования. Думаю, он выслушает тебя более внимательно.

   Через час прекратились телепатические передачи, до предела измотавшие людей, – глаза их стали стеклянными, на губах появилась пена.

   У Пегги Сыо было тяжело на душе – она единственная не пострадала от атаки на мозг, которую предприняли животные. Люди на улице бросали на нее злобные взгляды. У большинства кровь текла из носа.

   – Мои соратники по борьбе не очень умелые мастера по управлению телепатическими волнами, – прозвучал собачий голос в голове у девочки. – Они, как правило, слишком усердствуют, а это чревато последствиями. Когда мысль животного слишком напряжена, она, как раскаленный утюг, прожигает человеческий мозг.

   Войдя в кабинет шерифа, Пегги Сью увидела, что на полу с вытаращенными глазами валяются и стонут его помощники. Карлу Бластеру никак не удавалось принять вертикальное положение, он с завыванием произносил бессвязные фразы, и ему было стыдно. Девочка изложила ему требования животных и убежала, не дожидаясь, что произойдет дальше. Она подозревала, что голубая собака лично занималась шерифом и довела его до крайности, мстя за пинки, которыми прежде награждал ее на улицах этот верзила.

   В тот момент, когда Пегги вошла в дортуар, перед ней предстал Сет Бранч. Он был бледен, набухшие вены пульсировали у него на висках.

   – Так вот оно что, – заорал он. – Ты с ними заодно! На стороне наших врагов! Я должен был догадаться… В конце концов, ты чужая в Пойнт Блаф, тебе легко предавать.

   – У меня нет выбора, – ответила девочка. – Пока они не требуют ничего особенного. Другие имена, приветствия на улице, вежливое обращение… Эти пустяки никому не причинят вреда. Если дальше дело не пойдет, мы можем считать, что легко отделались.

   – Маленькая гусыня! – прошипел учитель математики. – Ты не понимаешь, что говоришь. Потом они потребуют избирательного права! Это будет концом света!

   Пегги пожала плечами и повернулась к нему спиной. В спальном помещении она подошла к матери и сестре. Если мать совсем не пострадала от телепатических сеансов, то Джулия приняла значительную дозу мяуканья. Она до сих пор вся дрожала, к тому же усвоила досадную привычку лизать свою правую руку…

* * *

   Мэр в очередной раз собрал муниципальный совет. Надо было принять решение об удовлетворении требований животных. Завели новую книгу записей актов гражданского состояния, чтобы занести в нее имена, выбранные новыми гражданами Пойнт Блаф.

   Животные, с некоторых пор убегавшие с улиц при виде людей, выходящих из домов с наступлением ночи, теперь появились. Голубая собака выступала первой; за ней шли три коровы и вереница кошек. Они продвигались, высоко держа головы, ни на кого не глядя, и их деланая походка придавала им сходство с заводными игрушками.

   – Господи! – простонала миссис Пикинс, показывая на одного кота. – Глядите, это же Митси, мой кот. Он сбежал неделю назад… и делает вид, что не узнает меня.

   – Молчите! – взмолилась Пегги Сью. – Он вас услышит.

   Но разгневанная старая дама пробралась сквозь толпу и замахала руками, призывая серого кота в ошейнике с колокольчиком.

   – Митси! Митси! – кричала она. – Куда ты подевался? Немедленно возвращайся домой! Ах ты, бездельник!

   Пегги Сью сжала зубы. Как все пожилые жители Пойнт Блаф, миссис Пикинс с трудом приспосабливалась к необычным правилам жизни, воцарившимся в поселке.

   – Не называйте его кошачьей кличкой! – шепнула девочка, пытаясь предотвратить катастрофу.

   Но миссис Пикинс упорно продолжала кричать: «Митси! Митси!»

   Вдруг она отступила, обхватив лоб руками, и лицо ее перекосилось от боли. Кот бросил взгляд в ее сторону и стал смотреть на хозяйку с пугающим упорством.

   – Про… простите меня… сэр, – пролепетала старушка. – Я прекрасно заметила, что вы совсем другой… теперь вас зовут Джон Патрик Стейнвэй-Хопкинс… Впредь буду помнить… да… да…

   Она зашаталась, и Пегги Сью поняла, что кот направил на старую женщину мощный пучок телепатической энергии.

   Девочка взяла миссис Пикинс под руку, чтобы поддержать ее.

   – Этот Митси уже не тот кот, которого вы знали, – шепнула она на ухо миссис Пикинс. – Он изменился. Не пытайтесь приказывать ему. Нельзя сейчас. Он заставит вас дорого заплатить за это.

   – Джон Патрик Стейнвэй-Хопкинс… – пробормотала старушка, – слишком длинно, я не запомню никогда. Придется записать на бумаге.

   Вдруг она напряглась.

   – Что мне делать, если он придет домой? – застонала она. – Согласится ли он теперь есть из своей старой миски?

   – Не думаю, – осторожно ответила Пегги Сью. – На вашем месте я бы подавала ему еду на столе, где вы сами едите. И в самой тонкой посуде. Я не смеюсь над вами. А пытаюсь избавить вас от новых неприятностей.

   Достав носовой платок из кармана, девочка протянула его миссис Пикинс и прошептала:

   – Утритесь, у вас кровь течет из носа.

* * *

   Животные строем явились в мэрию; в холле посадили служащего. Пресловутая книга записей актов гражданского состояния лежала на столе перед сотрудником, взирающим на приближающийся к нему странный отряд с явной тревогой. Собаки, коровы, телята, свиньи, кошки… и каждый телепатическим способом передал служащему имя, которое выбрал. Некоторые животные плохо контролировали силу телепатической связи, и Пегги Сью видела, что бедняга подскакивал всякий раз, когда новое животное устанавливало с ним контакт. Очень скоро на лбу его заблестели капли пота, а из носа потекла кровь, пачкая книгу записей.

   Когда регистрация закончилась, новые граждане Пойнт Блаф отправились на главную площадь, где началась дискуссия. Они разговаривали при помощи телепатии, ограничиваясь лишь движением ушей, как будто подобная «мимика» способствовала распространению умственных волн.

   – Какое унижение! – жаловался мэр, вытирая лицо носовым платком. – Никогда, даже в самых страшных снах, я не мог себе представить, что доживу до такого…

   Люди, окружавшие его, согласно закивали. Здесь находилось несколько фермеров, которым пришлось кланяться их собственным свиньям. От этой формальности на душе у них остался неприятный осадок.

   Пегги Сью отошла от взрослых. Она наблюдала за сборищем животных. Этот митинг не предвещал ничего хорошего.

   – Что они замышляют? – прошептал Дадли у нее за спиной. – Почему не расходятся по полям, лесам… куда угодно?

   – Они поселятся в городе, – ответила девочка. – Тебе придется привыкать к тому, что ты будешь видеть их каждый день, и ты станешь проявлять к ним уважение.

   – Уважение к свинье! – задыхаясь, воскликнул мальчик.

   – Если тебя это так задевает, – шепнула Пегги, – думай о том, что эта свинья при желании может сделать так, что твой мозг взорвется.

   Дадли издал странный глотательный звук и ничего не сказал.

   – Надо выиграть время и попытаться перехитрить их, – добавила девочка, накрыв ладонью руку мальчика.

   А там, на площади, голубая собака вышла из круга, образованного животными, и направилась к крыльцу мэрии. Высоко подняв голову, она семенила на своих кривеньких лапах. Пегги Сью сжалась в ожидании телепатического диалога, который наверняка должен был начаться.

   Как она и предвидела, гнусавый голос собаки прозвучал у нее в голове.

   – Мы приняли решение, – говорил голос. – Мои друзья и я хотим ознаменовать наше вступление в сообщество жителей Пойнт Блаф символическим актом. Мы приказываем похоронить останки наших убитых собратьев с почестями, которых они заслуживают. Сегодня же.

   – Какие останки?– с просила девочка. – Что ты имеешь в виду?

   – Я говорю о замороженном мясе, хранящемся в холодильниках супермаркета, – ответила голубая собака желчным тоном. – О рыбе, жареной индюшке, сосисках, кусках сала, лежащих на прилавках… а для нас представляющих собой бренные останки наших убитых братьев. Мы воспринимаем ваши продуктовые магазины как кладбища, где стенают души тысяч четвероногих жертв. Пора положить этому конец. Впредь люди, живущие в Пойнт Блаф, перестанут есть мясо. Будут питаться растительной пищей, овощами. Мы так решили. И ни перед чем не отступим, добиваясь исполнения этого закона.

   – Хорошо, – сказала девочка. – Не горячись, я передам это людям.

   И, обернувшись к мэру, шерифу и Сету Бранчу, Пегги изложила требование животных. Трое мужчин, как показалось девочке, чуть не задохнулись от ярости.

   – Т-ты… ты шутишь? – заикаясь, произнес мэр.

   – Вовсе нет, – со вздохом ответила Пегги. – И снова умоляю вас не противоречить псу. Он не шутит. Если вы бросите ему вызов, последствия могут быть ужасны для нас.

   – Согласен, – пробормотал мэр. – Чего он хочет?

   – Чтобы население Пойнт Блаф вооружилось лопатами и кирками, вырыло яму на главной площади и закопало в ней содержимое городских холодильных камер. Придется опустошить даже холодильники частных лиц. Этот закон распространяется также на консервы.

   – А на яйца? – простонала миссис Пикинс.

   Пегги Сью попросила уточнения у голубой собаки. Иметь в доме яйца, а также масло, сметану и сыр было позволено. Хранение всех остальных продуктов животного происхождения со следующего дня считалось незаконным и приравнивалось к сокрытию трупа.

   – Значит, спрятав бифштекс в своем холодильнике, человек совершит преступление? – возмутился мэр.

   – Да, – подтвердила Пегги Сью.

   – Хорошо, – согласился мэр. – Сделаем, как они решили. Шериф, отдайте распоряжение… Пусть каждый получит кирку или лопату на складе службы по уборке мусора. Надо поскорее покончить с этим…

   Жители Пойнт Блаф усердно копали землю перед зданием мэрии, чтобы вырыть глубокую яму. Все приложили руку к этому делу, в том числе Пегги Сью.

   – Бред какой-то! – прошептал Дадли. – Мне кажется, я сплю, наверняка сплю, но скоро проснусь, и пора будет идти в школу, а затем все станет, как прежде. А сейчас вижу дурацкий сон, и только. Ведь такого не может быть. Подобные вещи немыслимы.

   – Успокойся, – сказала ему девочка. – Не теряй голову, сейчас не время. Все это абсолютно реально. Разумнее всего делать вид, что мы сотрудничаем с ними, пока не нашли способа им противостоять.

   Чтобы передавать от холодильников и морозильных камер продукты до отрытой ямы, организовали цепочку. Ничто не было забыто ни в продуктовых магазинах, ни на предприятиях быстрого питания. Консервы, бифштексы и куры в целлофане в скором времени были свалены в яму. Голубая собака и три лиса-помощника наблюдали за действиями людей. Собака потребовала открыть консервные банки перед тем, как закопать их, чтобы никто не мог подобрать продукт.

   – Объясни им хорошенько, пусть не пытаются обмануть нас, – прошептала собака на ухо Пегги. – Наш нюх тут же определит, где спрятана пища. Они не должны забывать, что мы можем учуять кусок мяса сквозь бетон в три метра толщиной!

   Девочка знала, что пес не шутит, животные будут безжалостны к обманщикам. Она повторила это шерифу, но тот грубо отстранил ее.

   Жители Пойнт Блаф подчинялись требованиям неохотно, перспектива стать вегетарианцами не слишком вдохновляла их.

   Увы, как только противозаконные продукты закопали в яму, голубая собака появилась опять и выдвинула новые требования.

   – Мои собратья считают, что этого недостаточно, – передала она Пегги. – Они обращают внимание на тот факт, что вы постоянно носите одежду, изготовленную из останков несчастных убитых зверей. Ваши ботинки, сапоги, куртки, пояса сделаны из кожи. В домах – бесчисленное множество кресел, диванов из кожи. Мне докладывают также о шерстяных изделиях, шерстяной одежде, изготовленных посредством бесстыдной эксплуатации моих товарищей – овец. Их представитель требует, чтобы эти изделия были также похоронены. В дальнейшем допускается одежда из растительного или синтетического волокна, и только. Никто из людей не должен красоваться в костюмах и платьях, сшитых из «ткани животного происхождения». Достаньте из шкафов имеющуюся у вас одежду, мы проведем всеобщую проверку, наш нюх позволит нам определить состав ткани.

   Жители опустошили шкафы, комоды, сундуки, и перед каждым домом выложили на тротуар горы одежды.

   Эта чистка шкафов лишила людей возможности одеваться, потому что их гардероб в основном состоял из шерстяной одежды.

   Всю обувь конфисковали, за исключением пластиковых сандалий и резиновых сапог, таким образом, почти все население поселка должно было ходить босым. Подростков, носивших тапочки из полотняной ткани и резины, оставили в покое.

   Остаток дня был посвящен погребению диванов и кресел из настоящей кожи. Позеленевшему от злости шерифу пришлось снять свою куртку и бросить ее в яму.

   Без ковбойских сапог он выглядел смешно. Тем более что носки его оказались дырявыми… и отвратительно воняли.

   Наконец голубая собака объявила, что все в порядке и можно закапывать яму.

   – Мы начнем жить разумно, – сказала она Пегги Сью. – Уже давно людей следовало призвать к порядку. Они возомнили себя единственными властелинами мира, а это несправедливо. Мы, животные, тоже существуем, у нас есть права. Наша цель – добиться, чтобы впредь их признавали. И пока мы не нашли другого решения, будем питаться лепешками.

   В «голосе» собаки звучали нотки такого самодовольства, что это вызывало неприязнь. И хотя Пегги Сью готова была согласиться со многими ее утверждениями, она считала, что собака зашла слишком далеко.

   Закопав яму, люди вернулись домой, а животные исчезли так же, как появились. Никто не имел ни малейшего представления, что произойдет дальше, но все опасались худшего.


   Спустилась ночь, Пегги Сью переходила ратушную площадь и вдруг услышала мычание из-под земли… Насторожившись, она остановилась. Поблизости не было никакого животного. Мычание показалось ей сдавленным и доносилось с очень близкого расстояния. Жалобные звуки вызывали дрожь. Когда подошел Дадли, Пегги обратила его внимание на странное явление.

   – Я ничего не слышу, – проворчал мальчик. – Наверное, ветер приносит к нам деревенские звуки.

   – Нет, – настаивала девочка, – прислушайся, опять начинается. Это раздается… раздается у нас под ногами!

   – Так и есть, – согласился юноша, – кто-то закопал живую корову!

   – И не одну, несколько… послушай их!

   Закопали живых! Уверена, это устроил Сет Бранч!

   Дадли топтался на месте.

   – Тогда сматываемся, – прошептал он. – Я не хочу связываться с этим человеком.

   – И речи быть не может! – рассердилась Пегги Сью, – нельзя допустить, чтобы животные так умирали, это ужасно.

   – Да ты бредишь, бедняжка! – выкрикнул мальчик. – Мы же в состоянии войны, ты что, забыла?

   – Иди за лопатой, – приказала девочка, не слушая его. – Я не стану соучастницей такого подлого дела!

   – О! Какие же вы, девчонки, сложные! – посетовал Дадли.

   Однако уступил «капризу» подруги и пошел за двумя лопатами на склад инструментов в ратуше.

   – Скорее! – шептала Пегги Сью, теряя терпение, – бедным животным, наверное, не хватает воздуха.

   Друзья с большим усердием начали копать землю. Вдруг лезвие лопаты, которой орудовала Пегги, задело мягкую поверхность.

   «Спина, – подумала девочка. – Надеюсь, я не причинила ей сильную боль».

   Она знала, что животные настроены не слишком доброжелательно по отношению к людям, но это не имело значения, Пегги не могла позволить себе возненавидеть их, как это легко удавалось Дадли. «Это глупость с моей стороны!» – думала она, вовсе не оправдывая себя.

   Земля осыпалась, и девочка увидела, что в глубине ворочается коричневая мускулистая туша. Раздалось жалобное мычание.

   – Пусть сама выбирается! – злился Дадли. – Я не собираюсь тащить ее своими руками!

   Пегги Сью знаком попросила Дадли отойти в сторону.

   Темная масса отряхивалась в яме, пытаясь выбраться на свежий воздух. Поскольку было темно, девочка с трудом различала очертания огромного тела, но ей почему-то показалось, что оно выглядит довольно странно.

   Туша, с мычанием карабкающаяся на поверхность, лишь отдаленно напоминала жвачное животное. На самом деле это был…

   – Диван! – воскликнул Дадли, роняя лопату. – Черт возьми! Диван… и он живой!

   Застыв от удивления на месте, Пегги Сью не могла оторвать взгляда от предмета мебели, обитого коричневой кожей, пытавшегося к тому же передвигаться на кривых деревянных ножках.

   – Эти диваны мы закопали по приказу голубой собаки! – пробормотал юноша. – Господи! И рухлядь ожила… Глазам своим не верю!

   Пегги Сью сжала зубы, ей не надо было слышать смех призраков, чтобы догадаться, кто придумал эту дурную шутку.

   Из ямы уже вылезал второй диван, за ним третий. Девочка поняла, что ее старые враги, развлекаясь, вдохнули жизнь во все предметы, обтянутые кожей. Скоро из-под земли появятся куртки и ботинки, станут слоняться по городу… или награждать людей пинками по мягкому месту!

   – Их надо уничтожить! – пробормотал Дадли. – Эти ожившие трупы отвратительны!

   – Это не ожившие трупы, – перебила его Пегги, – а всего лишь диваны… бедные диваны, взывающие о помощи. Успокойся.

   – Ты ненормальная! – возразил Дадли. – Я принесу сейчас топор и разрублю их на куски, вот так!

   – Не сходи с ума! – прошептала девочка. – Это временное явление.

   Четыре дивана семенили теперь по ратушной площади города и мычали.

   – Видишь, – прошептала девочка, – они вовсе не злые. Мы отведем их в сторонку, и инцидент будет исчерпан.

   Но Дадли, очевидно, никак не мог прийти в себя.

   – Ожившие диваны, какая мерзость! – повторял он, хмуря брови.

   Пегги Сью подошла к яме. На дне копошилась остальная мебель. Надо было принять решение. Она не могла допустить, чтобы все кушетки и скамьи выбрались наружу, «стадо» не могло остаться незамеченным. Не следовало усугублять смятение, и без того царившее в умах.

   – О'кей, – резко оборвала она приятеля, – иди сюда, давай зароем яму, пока они все не выбрались. Я думаю, за диванами потянется обувь…

   Им все же пришлось отступить, чтобы дать дорогу тяжелой черной скамье, обитой стеганой кожей и принадлежавшей мэру, скамья рванулась наверх с пугающей силой.

   «С этой скамьей надо быть поосторожнее, – подумала девочка. – Она, возможно, обита кожей быка».

   Дадли с остервенением принялся закапывать яму в тот момент, когда первая пара техасских сапог пыталась проложить себе дорогу среди комьев земли. Пегги помогала ему, как могла.

   – Все ты со своим добрым сердцем, – ворчал юноша, – ну и втравила ты нас в историю! Что теперь делать с этим стадом диванов? Если узнает шериф, он надерет нам одно место до крови!

   – Говори потише, – взмолилась девочка. – Нельзя было оставлять их под землей, это было бы слишком жестоко. Их просто надо отвести на луг, у края дороги. В конце концов, все они – оттуда.

   Диваны и банкетки столпились вокруг Пегги, словно поняли, что она защищает их интересы. Следовало признать, что они жалко выглядели на своих коротких деревянных ножках, вынуждавших их передвигаться наподобие крабов.

   – Они потеряли ориентиры, понимаешь? – уговаривала девочка друга. – Должно быть, они испытывают странное ощущение, вернувшись к жизни в облике дивана из гостиной.

   – Их надо сжечь, и все, – пробурчал Дадли, – чтобы покончить с этими душевными переживаниями.

   Такое могло прийти в голову только мальчишке! Пегги Сью пожала плечами и знаком позвала «стадо» за собой. Кривоногое племя, жалобно мыча, побрело за Пегги.

   Дадли не унимался, но все же присоединился к ним. Тяжелая черная скамья завершала шествие, словно решила держаться отдельно.

   «Она опасна, – подумала Пегги, – надо быть настороже».

   Как будто прочитав ее мысли, Дадли подошел к Пегги и прошептал:

   – Мне не нравится скамья мэра, наверняка она обита кожей быка.

   – У нее хотя бы нет рогов, – вздохнула девочка.

   – Конечно, – ответил ее друг, – но скамья достаточно массивна, чтобы убить нас, если она решит напасть на нас.

   – Следи за ней, – шепнула девочка, – но не подходи слишком близко, выглядит она раздраженной.

   Они вышли на окраину поселка и при свете луны направились в открытое поле. Продвигались медленно, и деревянные ножки диванов странно стучали в ночной тишине.

   – Вон там, – сообщил Дадли, – незанятое пастбище, оно прекрасно подойдет. В любом случае, они не смогут щипать траву, поскольку у них нет рта.

   В центре луга стояла старая хижина. Около поилки, высеченной в каменной глыбе, догнивал проржавевший трактор. Скамьи и диваны перестали жалобно мычать. Казалось, они успокоились, очутившись на знакомой почве.

   – Это безумие! – неистовствовал Дадли. – Что ты собираешься делать дальше? Доить их? Получать молоко из диванов? И делать из него сыр?

   – Не знаю, – призналась Пегги, – но они казались такими несчастными…

   – Пора возвращаться, – решил мальчик, – на сегодняшний вечер наделали достаточно глупостей.

   Пегги Сью понимала, что поддалась наплыву неуместных эмоций, но почему-то не испытывала никаких сожалений. Девочка была уверена, что бедным диванам здесь будет лучше.

   Она направилась к дороге, но Дадли сделал ей знак остановиться.

   – Кажется, кому-то не очень нравится, что его превратили в банкетку, – пробурчал он. – Посмотри на черную скамью… она преграждает нам дорогу. Решила напасть.

   Пегги задрожала. Длинное сиденье из бычьей кожи с угрожающим видом скребло землю одной из резных ножек. Странный изгиб левого подлокотника создавал впечатление, что скамья опустила голову и собирается ринуться в бой.

   «Хоть это и скамья, но она сохранила рефлексы быка, – размышляла Пегги. – Даже без рогов она настолько велика и тяжела, что легко может раздавить нас».

   – Считаю до трех, и бежим… – шепнул Дадли.

   – Нет, – возразила девочка. – Она бегает быстрее других и догонит нас. Нужно…

   Пегги не успела договорить, скамья, поблескивая черной кожей в лунном свете, помчалась вперед с неожиданной скоростью. Она не просто бежала, она делала скачки, как дикий зверь, настигающий добычу.

   – В хижину! – крикнул Дадли.

   Подростки бросились в бревенчатую избушку и забаррикадировали дверь тем, что попало под руку. Скамья с глухим стуком наносила удары по домику, так что стены дрожали.

   – Бьет наугад, – догадался Дадли. – У нее нет глаз, и она ориентируется по запаху.

   От следующего удара хижина покосилась. С крыши посыпались доски.

   – Она прорвется, – сказала Пегги. – Судя по всему, решила отомстить.

   – Надо выскочить с задней стороны дома, – предложил Дадли, – там есть водосток, который тянется до дороги. Это труба, но по ней можно проползти!

   – Согласна, – ответила девочка. – Пошли.

   В то время, как черная скамья наносила по стенам хижины тяжелые удары своим подлокотником, подростки вылезли в заднее окно и добежали до трубы, наполовину осевшей в землю. Дадли опустился на четвереньки и залез внутрь.

   – Здесь так тесно, труба уже, чем я думал, – оправдывался он.

   – Поторапливайся! – взмолилась Пегги. – «Она» нас увидела. И гонится за нами!

   Так оно и было. Скамья нападала. В лунном свете блестела ее кожа, покрывшаяся потом.

   «Она дышит, – отметила девочка. – И скоро обрастет шерстью. Возможно даже, снова обретет первоначальный облик. Только ее кости останутся деревянными, в соответствии с конструкцией скамьи. Это будет бык, но со скелетом из досок!»

   Она бросилась догонять Дадли. Через две секунды разгневанная скамья попыталась пробить трубу.

   Продвигаться вперед было не так-то просто. Приходилось ползти в темноте, в липкой жидкости. Скамья долго бушевала над ними, но в конце концов утихомирилась.

   – Дальше пойдем вдоль канавы, – предложил Дадли, – так она не сможет увидеть нас.

   Таким способом они добрались до города, постоянно оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, не преследует ли их снова разъяренная скамья.

   Когда подростки пересекали ратушную площадь, Пегги Сью снова услышала из-под земли мычание закопанных в землю кожаных вещей; но на этот раз она не остановилась.

   За ночь несколько пар ботинок ухитрились выбраться на поверхность. На следующий день их видели в городе, они ковыляли по тротуарам и тихонько мычали. Жители Пойнт Блаф, ужаснувшиеся новому чуду, делали вид, что не замечают их. Каждая пара обуви издавала особый крик, в зависимости от материала, из которого она была сделана: из шевро, из телячьей кожи или замши. Но самый большой шум поднялся из-за сапог, принадлежавших шерифу Бластеру. Ковбойских сапог. Они засели в засаду около полицейского участка и поддавали шерифу пинка всякий раз, когда он высовывал нос наружу. Оскорбленный Карл Бластер хотел выстрелить в них из своего табельного оружия; мэр вырвал револьвер у него из рук.

   – По-вашему, у нас мало неприятностей? – прикрикнул он, заталкивая шерифа в его кабинет. – Вы хотите, чтобы вас судили за убийство ни в чем не повинной пары сапог?

   – Как ты думаешь, почему сапоги ополчились на Бластера? – спросила у Дадли Пегги Сью.

   – Они, без сомнения, решили отомстить ему за то, что годами терпели вонь от его ног! – засмеялся мальчик.

* * *

   Надо что-то делать, Пегги Сью понимала это, но ей было страшно.

   «Ты всего лишь девочка, – нашептывал голос у нее в голове. – Ребенок, а не героиня романа для подростков, который можно купить за 4 доллара в магазине. В реальной жизни никто не слушает детей».

   Однако она была способна причинить боль призракам, посмотрев на них определенным образом. Они на это часто жаловались; ей не следовало забывать о такой возможности.

   «Может быть, настало время воспользоваться моим даром? – задумалась девочка. – Если бы я могла пройти сквозь лес, чтобы поискать помощи извне!»

   Если кто-то и мог сделать это, то только она, и никто другой. Однако Пегги боялась последствий такого шага; всякий раз, когда она пыталась применить свою силу, ей приходилось платить за это ужасными мигренями, временной слепотой и ослаблением остроты зрения. Если она слишком часто будет вступать в конфликт, то ослепнет, и Пегги холодела от страха, думая о такой перспективе.

   «Но я должна пойти на этот риск», – повторяла про себя девочка, чтобы набраться храбрости.

   Потихоньку от матери она сложила свой рюкзачок и пошла в сторону леса. Дрожа от страха, Пегги призналась себе, что не знает, сколько испепеляющих взглядов сможет бросить на призраков до того, как упадет, сраженная головной болью.

   «Придется атаковать с большой силой, – решила она. – Я должна напугать их сразу, чтобы удержать от ответного нападения».

   Оказавшись под сенью больших деревьев, Пегги ощутила себя совсем маленькой и беспомощной, но тем не менее продолжала идти твердым шагом вперед, крепко сжимая пальцами лямки рюкзачка.

   Призраки материализовались на первом же повороте тропинки, появились среди травы, наподобие молочного цвета грибов.

   – Да это же наша малышка Пегги Сью! – хихикали твари. – Она еще не поняла, что покидать городок запрещено… Надо сделать ей серьезное внушение.

   Вместо того чтобы ответить, девочка метнула в призраков предельно злой взгляд. И получила удовлетворение, услышав, как хрустит переливчатая материя, из которой состояли призраки. Субстанция шипела, распространяя запах подгоревшего теста.

   Застигнутые врасплох призраки стали ужиматься.

   – Я вас вижу, – крикнула им девочка. – Напрасно вы пытаетесь спрятаться, не забывайте, что я могу видеть вас всегда!

   Она ускорила шаг. И вот уже другая тварь попыталась преградить ей дорогу. Пегги вглядывалась в нее до тех пор, пока запах жженой карамели не повис в воздухе.

   Девочка шла, прерывисто дыша, ей надо было успеть пересечь лес до того, как мигрень или слепота поразят ее. Ослепнув, она будет ходить кругами, пока не упадет в овраг.

   Нападения призраков учащались. Они вовсе не отступили, а кружили около девочки. У некоторых на теле были видны рыжеватые пятна от ожогов, нанесенных взглядом Пегги Сью.

   «Похоже на следы забытого утюга, прожегшего ткань», – подумала она с ликованием.

   Пройдя полпути, девочка почувствовала вдруг острую боль изнутри, на уровне глаз, и мигрень пронзила ей голову, как будто ее ошпарило.

   «Только не сейчас! – взмолилась Пегги. – Мне нужно больше времени!»

   Напрасно продолжала она ожесточенную борьбу с призраками, их было слишком много, и, понимая это, твари со злорадством использовали свое численное превосходство.

   Пегги сжала зубы. В уголках ее глаз блестели жемчужинки слез от невыносимой боли, и взор затуманился. Очертания предметов становились расплывчатыми. Окружающий пейзаж затягивался туманом.

   «Через десять минут я ничего не буду видеть, – поняла она. – Надо успеть добраться до большой дороги. Она с другой стороны леса. Я подниму руку, и какая-нибудь машина остановится…»

   Она старалась не падать духом, хотя боль становилась невыносимой. Ей хотелось свернуться клубком на земле и обхватить голову руками, чтобы она не раскололась. Но, несмотря на это, девочка продолжала обстреливать взглядом белесые фигуры, преграждающие ей дорогу.

   Все вокруг быстро покрывалось словно вуалью, Пегги продвигалась уже на ощупь…

   Вдруг прозвучал мужской голос:

   – Эй! Малышка! Что ты здесь делаешь? – Мужчина оглянулся и крикнул: – Ребята! Здесь кто-то появился… Скорее! Это девчонка, ей удалось пройти.

   Прибежали люди. Пегги увидела, как вокруг нее заплясали коричневые силуэты. Вероятно, это мужчины в мундирах. «Рейнджеры!» – подумала она.

   Ей на плечи набросили плед, и кто-то прошептал:

   – Судя по всему, она плохо видит, посмотрите на ее глаза, они налились кровью.

   Пегги почувствовала, что ее куда-то ведут. Она различила силуэт машины «Скорой помощи», но поблизости стояли и другие машины. Наверное, военные грузовики. «Национальная гвардия, – подумала Пегги. – Должно быть, она окружила Пойнт Блаф».

   – Все в порядке? – без конца повторял мужской голос, который она услышала первым. – Я – капитан Блэкуэл. Энтони Блэкуэл. Тебе больше нечего бояться, с нами ты в безопасности. Можешь рассказать, что происходит с другой стороны леса? Вот уже несколько дней мы пытаемся пройти через него, но безуспешно. С Пойнт Блаф прервана всякая связь. Ты ведь пришла оттуда, правда? Как тебе удалось пройти?

   – Оставьте ее в покое! – вмешался женский голос. – Разве не понимаете, что она в шоке? Девочка ничего не видит. Как будто отравлена чем-то. Наверняка там произошла экологическая катастрофа.

   – Хорошо, сержант! – пробурчал Блэкуэл. – Я же не изверг!

   Пегги потерла виски, чтобы было время подумать, ей надо следить за тем, что она говорит, если она не хочет показаться им сумасшедшей. Как бы благожелательны ни были эти люди, они ожидают разумного ответа. Ни под каким видом ей не следует упоминать о призраках.

   – Там… что-то появилось в небе, – пролепетала она. – Ша… светящийся голубой шар…

   – Светящийся шар, – повторил за ней Блэкуэл. – Ты можешь описать его?

   Пегги попыталась изложить все точно, но ее объяснения выглядели туманными. Поскольку она была ребенком, никто не осмелился надоедать ей расспросами, но девочка чувствовала, что раздражение рейнджеров нарастает.

   «Они не верят мне, – размышляла она. – Считают, что брежу».

   Она услышала, как они удалились, чтобы посовещаться в сторонке.

   – Ну? – сказал Блэкуэл. – Каков ваш диагноз, сержант?

   – Токсический шок, – заявил женский голос. – Она, очевидно, наглоталась токсического вещества, которое вызвало у нее галлюцинации.

   – И этим объясняется то, что люди, которых мы послали в лес, не вернулись? – спросил капитан.

   – Да, – ответила его собеседница. – По-моему, они свихнулись. Если отправлять туда людей, то только в скафандрах. По-прежнему никакой информации о вертолетах?

   – Нет, – буркнул Блэкуэл. – Мы пролетели над этой территорией шесть раз, но не смогли увидеть, что происходит на земле. Город окутан каким-то непроницаемым облаком. А под ним мерцает голубое сияние, словно отблеск бушующего пожара.

   Они продолжали говорить, но находились теперь слишком далеко от Пегги Сью, чтобы она могла следить за разговором.

   «Главное, – успокаивала она себя, – что удалось поднять тревогу».

   Пегги гордилась своей победой над призраками. И могла теперь надеяться, что солдаты будут достаточно сообразительны, чтобы не угодить в тысячи ловушек, расставленных призраками.

   Окружающие беспрестанно подбадривали и утешали ее. Она слышала рокот вертолетов, парящих над лесом.

   – У тебя болят глаза? – спросил санитар. – Видишь мою руку? Посчитай, сколько на ней пальцев?

   Пегги Сью прищурилась, все вокруг дрожало у нее перед глазами.

   – Отвезем ее в местную больницу, – решительно произнес женский голос. – Перед тем как давать ей какое-то лекарство, надо полностью обследовать сетчатку. Возможно, она была отравлена нейротоксическим веществом.

   – Тебя доведут до машины «Скорой помощи», – сказал санитар, – не волнуйся. Очень скоро зрение вернется к тебе.

   Он пытался успокоить ее, Пегги Сью была ему благодарна за это. Ей на плечо легла рука и стала осторожно подталкивать Пегги к машине, на боку которой был изображен красный крест.

   Девочка нащупала ладонью сиденье, чтобы устроиться рядом с водителем. Головная боль затихала, но видела девочка по-прежнему плохо. Ей хотелось сказать солдатам, чтобы они были осторожны.

   «Они и понятия не имеют, с чем им придется столкнуться», – подумала Пегги.

   Машина тронулась с места. Заурчал мотор, сиденье было мягким… Пегги Сью недоумевала, почему санитар больше не разговаривает с ней.

   – Что со мной будут делать? – поинтересовалась она. – Я там надолго задержусь?

   Ответа не было.

   Девочка в тревоге протянула ладонь, чтобы коснуться руки водителя… сиденье оказалось пустым.

   Санитарная машина катилась, но за рулем не было никого!

   Как такое возможно?

   – Где вы? – крикнула Пегги Сью. Девочка запаниковала. Машина стала сворачивать, как будто ни в ком не нуждалась, чтобы рулить туда, куда надо. Пегги попыталась открыть дверцу, но пальцы нащупали удивительно мягкую ручку. Гул мотора зазвучал как песенка… и вся машина начала съеживаться, как надувной шар, выпускающий воздух.

   – Ну что, – послышался смех капитана Блэкуэла, – как ты находишь эту шутку?

   Голос рейнджера изменился… он теперь говорил, как… как призрак!

   В тот же миг машина распалась. Потеряв свою форму, она превратилась в резинообразную массу, утратившую цвет.

   – Мы постоянно совершенствуемся, – объяснил «Блэкуэл». – Заметила, как мы изменяем цвет и сопротивление материалов? Теперь мы вполне можем преображать действительность. Ты обманулась, не так ли? Ты и в самом деле поверила, что солдаты пришли к тебе на помощь!

   Пегги Сью подавила отчаянный стон. Воспользовавшись ее слабым зрением, они одурачили Пегги!

   – А шумы! – торжествовал Блэкуэл. – Ты слышала звуки? Хорошая имитация, а? Наш «вертолет» гудел натуральнее подлинного!

   Девочка упала на землю. Она сглупила. Допустила ошибку, забыв, что призраки обладают способностью по желанию изменять форму и структуру своего тела. Они умеют имитировать металл, кожу, ткани…

   – Ты так и не вышла из леса, – подытожил «Блэкуэл». – Теперь мы оставим тебя, сама выпутывайся, ищи дорогу к Пойнт Блаф, и если упадешь в пропасть, мы и пальцем не пошевелим, чтобы спасти тебя.

   Напоследок он хихикнул и выкрикнул:

   – Я не желаю тебе удачи… хотя она очень тебе пригодится!

   Через секунду Пегги Сью осталась одна.

   Она догадывалась, что призраки постарались завлечь ее в чащу леса. Они не могли лишить ее жизни… однако могли устроить все так, чтобы она пала жертвой несчастного случая.

   Пегги не знала, что лучше: забиться в какое-нибудь укромное местечко и дождаться, когда зрение восстановится, или попытаться идти вперед вслепую… У каждого варианта были свои преимущества и недостатки.

   Она боялась, что, спрятавшись под деревом, может стать добычей ночных хищников. Вспомнила о койотах и рысях. И решила продолжить путь, вытянув руки и ощупывая кончиками пальцев стволы деревьев.

   «Призраки, наверное, очень довольны, – подумала она, – но они еще не выиграли партию!»

   К счастью, через два часа ее зрение улучшилось, и мир перестал выглядеть сплошным туманом. На самом деле враги девочки бросили ее неподалеку от Пойнт Блаф – сквозь деревья просматривались очертания домов. Пегги повезло: она чуть не свалилась в овраг головой вниз, была на волоске от этого, но удержалась.

   – Ну ладно, – крикнула она, выходя из леса, – вы выиграли первую партию, но последнее слово остается за мной!

   Вернувшись домой, она никому не рассказала о своей неудаче. Даже Дадли.

* * *

   Тремя днями позже голубая собака назначила Пегги Сью встречу у здания ратуши.

   Нещадно палило голубое солнце, и перед тем, как выйти из большого зала, девочке пришлось надеть на голову соломенную шляпу. Опустевший город, залитый синим светом, выглядел зловеще. Собака важно восседала на задних лапах у входа в ратушу.

   Девочка не преминула поприветствовать животное, назвав новым именем. Пес завилял хвостом, не скрывая своей наивной радости по поводу того, что с ним обращаются, как с человеком.

   – Мы собираемся перейти ко второй стадии, – сообщил он. – Я уже объяснял тебе: наша цель – вновь обрести утраченное достоинство, поруганное представителями твоего вида. Последние дни способствовали нашим глубоким внутренним переменам. Поумнев, я и мои собратья увидели свою наготу. До сих пор это никогда нас не смущало. Но теперь такое положение вещей стало тяготить нас. В данный момент, например, я испытываю стыд, потому что предстал перед тобой абсолютно обнаженным. Так больше не может продолжаться. Удивительно, как я мог жить так годами.

   Он с откровенным удовольствием слушал свою «речь». Способность говорить, судя по всему, опьяняла его. Пегги Сью сжала зубы, ожидая, какое новое безумное условие он собирается ей навязать.

   – Нам нужна одежда, – заявил он, с вожделением облизываясь.

   – Что? – мысленно пролепетала девочка.

   – Ты прекрасно расслышала, – повторил пес. – Одежда, костюмы… и шляпы, да, особенно шляпы.

   Глаза собаки светились безумием. Пегги вспомнила, с каким пристальным вниманием этот пес листал старые журналы мод в игровой комнате.

   – Я всегда мечтал носить костюм с жилетом, – сказало животное. – И частенько задавался вопросом, как это люди ухитряются удерживать на голове шляпы и не теряют их.

   Казалось, пес забыл о присутствии девочки.

   «Это он подкинул безумную идею остальным животным», – догадалась Пегги Сыо. И тут же осознала свой промах. Пес прочел ее мысли. Разозлившись, он зарычал.

   – А! – заскрежетал он зубами. – Тебе придется отказаться от пагубной привычки критиковать все, что я говорю… или я так сильно укушу твой мозг, что ты станешь таким же миленьким овощем, как Соня Левин, и должна будешь заново учить алфавит.

   Пегги опустила голову. Чтобы скрыть свои мысли, она стала повторять таблицу умножения на 9. В обратном порядке.

   – К тому же ты ошибаешься, – заверил ее пес. – Все мои четвероногие братья разделяют мое мнение и желание. Нам нужны костюмы впору, удобные и элегантные. Не грубые рабочие робы, а тройки с жилетом… и галстуком.

   Пегги Сью почувствовала, что у нее голова пошла кругом.

   – Чего ты хочешь? – вздохнула она. – Чтобы Пойнт Блаф превратился в пошивочное ателье?

   – Именно так, – подтвердил пес. – Я хочу, чтобы вы принялись за работу сегодня же после полудня. Надо будет рисовать, кроить, шить, делать примерки. И не относитесь к этой работе спустя рукава, или вам худо придется. Не забудьте о шляпах. Это важно.

   – Хорошо, – ответила девочка, стараясь скрыть изумление. – Я передам.

   – Этого мало, – настаивал пес. – Ты должна будешь убедить их. Иначе поплатишься за всех. Тебе известно, что я могу телепатически укусить твои нервы и сделать тебя инвалидом?

   – О'кей, – вздохнула Пегги Сью, – ты – хозяин положения. Но не стоит перегибать палку. Делая ставку на злость, ты в конце концов уподобишься человеку.

   Пес зарычал, и болевой импульс пронзил тело девочки сверху донизу.

   – Мне не нравится твоя заносчивость, – прошипел он. – Когда-нибудь потом я смогу выбрать себе другую посредницу… А теперь уходи. И передай мои приказы, сегодня вечером я проверю, как вы их выполняете.

   Мэр решил отменить занятия в школе и превратить ее в ателье. Ученики радовались этому до тех пор, пока не узнали, что и они должны внести свою лепту и выполнить определенную часть работы.

   В Пойнт Блаф было две портнихи и одна модистка. Жители города приняли решение, что эта троица возглавит производственный конвейер и ускоренными темпами обучит ремеслу других граждан. Будучи профессионалами швейного дела, они станут снимать мерки и делать выкройки для пошива одежды. Когда мэр сообщил им об этом, портнихи и модистка чуть в обморок не упали.

   Одна из них, миссис Лонгфеллоу, запротестовала:

   – То, чего вы хотите от меня, – полное безумие! Я никогда не кроила костюмов для… коров или… собак! Я и представления не имею, как за это браться.

   – А что делать с шляпами?! – подхватила модистка, миссис Барлоу. – Как, по-вашему, приспособить шляпу на голове собаки, чтобы она держалась? Куда девать уши?.. К тому же они у всех пород разные.

   – Скоро они потребуют очки! – воскликнула миссис Пикинс. – И трубки… табак…

   Сет Бранч помрачнел и вышел вперед.

   – Именно так, – сказал он. – Они хотят получить все, что имеем мы. Объявили нам войну и собираются уничтожить нас… Неужели мы позволим им сделать это?

   – Успокойтесь, Бранч, – вмешался мэр. – Вспомните, что случилось, когда мы попытались бросить против них вооруженный отряд.

   Учитель математики отошел, не скрывая своего раздражения.

   – Как вам будет угодно, господин мэр, – поморщился он. – Но знайте, что не все здесь присутствующие готовы признать себя побежденными! Сопротивление будет организовано тайно, без вас, коль скоро вы предпочли сотрудничество с врагом.

   Пегги Сью не пригласили поучаствовать в дискуссии. Вместе с другими ученицами ее поместили в комнате, где кроили одежду. Дадли, Майк и другие мальчики, абсолютно не разбирающиеся в шитье, должны были подтаскивать рулоны материи. Воцарилась нервозная атмосфера; гладильщицы кусали ногти, портнихи замерли у швейных машин.

   Миссис Лонгфеллоу ходила взад и вперед с портняжным метром на шее и дожидалась своего первого «заказчика».

   – Никогда в жизни я так не волновалась, – призналась она своей коллеге миссис Барлоу. – Как будто в мою лавочку вот-вот войдет королева Англии и закажет платье. У меня даже руки дрожат.

   Через минуту разговоры стихли. В здании школы повисла напряженная тишина. Никто больше не осмеливался говорить. Все ждали…

   Но никто не приходил.

   Примерно в 3 часа утра у входа в школу появилась голубая собака.

   Животное выбежало на середину зала и вскарабкалось на маленькую эстраду, установленную специально для него. Пес дрожал от радости, и Пегги Сью поняла, что он нарочно явился с опозданием.

   И тотчас же в ее голове раздался «голос» животного, искаженный отдаленным эхом, словно звук передавался через громкоговоритель.

   «Он обращается ко всем сразу! – подумала девочка. – Всеобщая телепатическая связь».

   – В этом помещении я улавливаю множество недоброжелательных мыслей, – проворчал пес. – Среди вас есть наглые женщины, которые могли бы рассердить меня, если бы я не был в таком хорошем расположении духа. Думая о том, что здесь мне сошьют мой первый костюм, я без преувеличения подобрел безмерно. В сущности, мне следовало бы проучить вас, всех… но я отменю наказание, если одежда устроит меня. Поэтому я требую, чтобы вы не бездельничали и принялись за работу, вместо того чтобы пялиться на меня, вытаращив глаза.

   Это заявление вызвало всеобщую панику, люди бросились к животному, чтобы снять с него мерки. Миссис Лонгфеллоу пришлось для этого опуститься на колени. Голубая собака насмешливо наблюдала за портнихой, наслаждаясь минутой триумфа: эта женщина, которая когда-то ударом зонтика прогоняла ее, молящую о ласке, с дороги, сегодня склонялась перед ней.

   – Скорее! Скорее! – пыхтела закройщица. – Миссис Барлоу, перенесите мерки на выкройку.

   Она была мертвенно-бледной.

   После этого надо было приступить к работе, как можно быстрее резать, наметывать, шить… не забывая краем глаза смотреть на часы.

   На первой примерке голубая собака пожаловалась на складку, которая морщила «справа под мышкой». Костюм подогнали «по фигуре». И как только надели на животное, оно запрыгало перед зеркалом, которое Пегги Сью поставила специально для него, поскольку никто другой об этом не подумал.

   С галстуком возникла проблема. Он свисал до земли. Пес был этим очень недоволен. Ему хотелось, чтобы галстук спадал на рубашку, как у людей. Глядя, как собака вертится перед зеркалом, Пегги не могла даже понять, что испытывает – жалость или отвращение. В своем костюме, прилаженном к собачьему туловищу, животное выглядело комично и трогательно одновременно. Хотелось смеяться и плакать…

   Пес задумался. Костюм нравился ему, но проблема галстука не давала покоя. Миссис Лонгфеллоу упавшим голосом предложила пришить галстук к рубашке, под животом. Эта обманка рассердила собаку.

   – Мне надо научиться ходить на задних лапах, – заявил пес. – Наверняка именно по этой причине человеческий род не стал передвигаться на четвереньках: чтобы галстук висел, как положено. Полагаю через это надо пройти, если я хочу выглядеть настоящим джентльменом.

   В конце концов после долгих проволочек пес пришел к выводу, что костюм его устраивает. Он ушел, объявив, что к рассвету вернется, чтобы примерить шляпу.

   Едва собака исчезла за дверью, как миссис Лонгфеллоу разрыдалась.


   Незадолго до рассвета Сет Бранч заявил:

   – Этому не будет конца, готовьтесь к худшему. Каждый день они будут являться к нам с новыми капризами. Разве вы не понимаете, что их надо истребить, пока не поздно?

   Крики ужаса раздались изо всех уголков большого зала. Никто не хотел оказаться сообщником учителя математики в его подрывных операциях. Отдает ли он себе отчет в том, что говорит? Ведь голубая собака может именно сейчас сканировать их мозг…

   Шляпа была готова. Крохотный, выкроенный из красивой шотландки головной убор выглядел немного странно из-за двух дырочек, прорезанных с обеих сторон для собачьих ушей.

   Когда появилась голубая собака, все затаили дыхание. Понравится ли ей шляпа? Или пес разорвет ее в клочки?

   К счастью, примерка прошла хорошо, пес любовался на себя в зеркало, принимая различные позы и вертя головой.

   – Мои товарищи очень воодушевились, увидев мой костюм. Все они хотят нечто подобное.

   На этой вероломной фразе он удалился.

   Но едва пес ушел, как появилась корова, затем другая… и пошивочному ателье волей-неволей пришлось продолжить работу.

   Пегги Сью чувствовала, что мысли животных раздирают ее мозг всякий раз, когда они посылают телепатический импульс.

   «Они испытывают к нам отвращение, – поняла она. – Полны ненависти к людям. Один неверный шаг, и они без колебаний причинят нам зло».

   Что не замедлило случиться. Дадли, падающий от усталости, сделал неосторожный шаг. Рулон ткани, который он нес на плече, соскользнул и задел хребет коровы, стоявшей на примерке. И тут же, схватившись руками за живот, мальчик согнулся пополам. Через секунду он со стоном повалился на пол. Пегги бросилась к нему.

   – Удар рогом… – пробормотал Дадли. – Она ударила меня рогом в живот… Смотри… О! Я, должно быть, обливаюсь кровью…

   – Корова не трогала тебя, – прошептала ему девочка. – Успокойся. Это телепатическая иллюзия. Животные способны воздействовать на наши нервы и вызывать болевые ощущения там, где захотят.

   Пегги отстранила руки Дадли от его живота, приподняла рубашку… Брюшная полость была нетронута.

   – Но я почувствовал, как рог вонзился в мое тело, – захныкал мальчик.

   – Именно этого ощущения и добивалась корова, – прошептала Пегги. – Борись! Или твое тело также поверит в удар, начнет кровоточить… и ты умрешь от воображаемой раны.

   Девочка не знала, как заставить друга прийти в себя. Гнев коровы словно витал в воздухе, гудел, как огромный улей. Пегги подумала, что и самый лучший матадор не смог бы победить быка-телепата. Она попыталась создать пустоту в голове, чтобы не оказаться мишенью мстительного жвачного, которому миссис Лонгфеллоу шила жилет из синтетического твида.

   Корова была недоверчивой, она обнюхивала каждый клочок ткани, чтобы удостовериться, нет ли в ее составе волокон животного происхождения.

   Миссис Лонгфеллоу и миссис Барлоу испытывали настоящую пытку. (Что делать со складками? Спрятать их под застегивающийся карман или оставить свободными?) Корова, в отличие от голубой собаки, не освоила человеческий язык. Она выражала свои мысли резкими эмоциональными вспышками, которые пронзали мозг находившихся поблизости людей. Если какое-то предложение не устраивало корову, она отвечала волной, вызывающей тошноту, вот почему уже два раза миссис Лонгфеллоу вынуждена была бежать в туалет, где ее рвало желчью.

   – Тебе лучше? – спросила Пегги Сью своего друга Дадли.

   – Да, – пробурчал мальчик, поднимаясь. – Все в порядке, оставь меня.

   Ему было стыдно, что разыгралась такая сцена из-за воображаемой раны. Мальчишки все таковы, любят строить из себя храбрецов.

* * *

   Дадли плохо переносил эту атмосферу безумия. Телепатический удар рогом явился своего рода каплей, переполнившей чашу. На следующий день вечером он сообщил Пегги, что собирается бежать вместе с Майком. Девочка попыталась отговорить его делать это.

   – Наши родители сдались, – сердито ответил мальчик. – Они слишком напуганы, чтобы взбунтоваться, но мы не обязаны поступать, как они. Мы с Майком уйдем. Проберемся через лес и предупредим об опасности шерифа соседнего города. Он вызовет армейские подразделения, и порядок будет восстановлен.

   – Не делай этого, – прошептала девочка. – Тебе не позволят выйти из леса. Я не могу тебе объяснить, но там что-то опасное… Тебя обнаружат… и убьют. А я не хочу, чтобы тебе причинили зло.

   – Но нельзя же сидеть сложа руки! – затопал ногами Дадли. – Мы должны что-то предпринять, Сет Бранч прав. Надо убить животных. Это единственный способ выпутаться из данной ситуации. Может быть, попытаться отравить их? Где найти крысиный яд, мне известно, я работал в скобяной лавке в прошлом году. Можно организовать команду… Майк и я будем проникать на фермы и подсыпать яд в кормушки.

   Он уже воодушевился. Как все мальчишки, Дадли мечтал стать героем.

   – Животные не виноваты, – попыталась объяснить ему Пегги Сью. – Ими манипулирует сила, недоступная нашему пониманию; невероятно могущественная сила. Удар надо наносить в этом направлении, правда, я пока не знаю, как это сделать. Но не теряю надежды найти способ.

   – Ты слишком много думаешь, – пробормотал Дадли, надувшись. – А надо действовать.

   – Но не так, не следует предпринимать неизвестно что, рискуя спровоцировать карательные действия против массы людей, – возразила девочка.

   – В скобяной лавке, – ответил ей мальчик, – есть также динамит. Его можно использовать для взрыва, подложив в стволы старых деревьев.

   После долгих переговоров Пегги удалось уговорить мальчика не ввязываться в опасную авантюру, однако она поняла, что терпение Дадли на исходе, он так и рвется в бой.

   Расставшись с мальчиком, Пегги пошла принять душ. Едва она намылилась, как в кабине, прямо под струей воды, материализовался призрак. Его молочная физиономия, пробившись сквозь керамические плитки, высунулась наполовину и была похожа на прозрачную маску, прибитую к стене. От неожиданности девочка отскочила назад, поскользнулась на мокром каменном полу и упала навзничь. И непроизвольно потянулась к банному полотенцу, чтобы прикрыться.

   Прозрачное лицо захихикало. Казалось, оно состояло из студенистой жидкости.

   – Вот видишь, – сказал призрак. – Теперь это неизбежно.

   – О чем ты говоришь? – сердито спросила Пегги, недовольная тем, что ее застали врасплох.

   – О бойне, конечно, – засмеялось лицо. – Они перебьют друг друга, все пойдет как по маслу.

   – Так вот что вас забавляет, – возмутилась девочка. – Вам надо довести людей до крайности.

   – Да, – согласилась тварь. – Признаться, это смешно. Прекрасно представляю себе, что произойдет. Сет Бранч захочет что-то предпринять… какую-нибудь боевую операцию. Однажды ночью он попытается перебить животных. Эффект неожиданности позволит ему преуспеть в этом, по крайней мере частично, но животные тут же отреагируют и пучками телепатических волн воздействуют на мозг людей таким образом, что он взорвется. Это будет красивая бойня. Мы тут же удалим голубое солнце и восстановим связь. Когда прибудет полиция, она обнаружит десятки убитых животных и сотни людей, умерших от кровоизлияния в мозг. Выжившие будут выглядеть сумасшедшими, ведь они станут упорно рассказывать о животных-телепатах… Кто им поверит? Как только солнце исчезнет, накопленные знания немедленно сотрутся из памяти животных. И останется лишь потрясающая загадка – еще одна! – о которой журналисты напишут множество статей, одну глупее другой.

   – Ты слишком самоуверен! – выкрикнула девочка. – Наверное, забыл, что я еще не сказала последнего слова.

   Призрак расплылся в улыбке.

   – Тебе не удастся повернуть вспять ход событий, – заметила тварь. – Я думаю, тебе первой голубая собака повредит мозг.

   – Пошел вон! – крикнула Пегги. Прозрачное лицо вжалось в керамическую плитку и исчезло.

   Через несколько дней, в жаркий послеполуденный час, Дадли проскользнул в дортуар, где люди спали на походных кроватях, сраженные жуткой духотой. Мальчик наклонился над Пегги и дотронулся до ее плеча. Девочка, только начинавшая засыпать, подскочила.

   – Тс-с! – прошептал Дадли, закрыв ей ладонью рот. – Ничего не говори. Иди за мной.

   Девочка подчинилась. Подростки вышли из зала, стараясь не разбудить взрослых. Перед тем как переступить порог двери, ведущей на улицу, Дадли протянул Пегги большие черные очки.

   – Держи, – сказал он, – надень их. Солнце такое яркое, что его свет меняет цвет глаз у тех, кто гуляет в разгар дня. Если твоя радужная оболочка станет синей, шериф догадается, что ты тайком выходила на улицу.

   Пегги Сью нацепила на нос черные очки поверх своих, от близорукости. Это было неудобно, она сквозь них ничего не видела, но Дадли взял Пегги за руку, и это прикосновение взволновало ее. Впервые мальчик позволил себе подобный жест. Сердце девочки учащенно забилось. Она питала слабость к Дадли.

   Как только они оказались на улице, свет насквозь пронзил Пегги. Лучи, отражающиеся от металлических предметов, напоминали огненные стрелы. Мальчик достал другую пару черных очков и быстро надел их.

   – Спрячь руки в карманы, – прошептал он, – иначе они станут синими, прежде чем мы дойдем до конца улицы.

   Они шли вдоль фасадов домов мертвого поселка. Ставни были закрыты, шторы опущены.

   – Куда ты меня ведешь? – спросила Пегги Сью.

   – На днях я сказал тебе, что решил действовать, – объяснил Дадли (от волнения он проглатывал звуки). Не могу больше терпеть. Я… я кое-что придумал.

   Но не хотел делать это без тебя. Мы ведь друзья, в конце концов.

   – Ты прав, – поддержала его девочка, и сердце ее снова сильно забилось. – Действительно, нельзя сидеть сложа руки. Я так же, как и ты, вне себя, поскольку не нахожу решения.

   – А я его нашел, – прошептал Дадли. – Сейчас увидишь.

   Он тяжело дышал, и Пегги легко догадалась, что мальчик возбужден и встревожен.

   Они пришли во двор заброшенного дома. Там стояло странное сооружение. Девочка поняла, что этот аппарат представляет собой ракету, водруженную на пусковой установке. Ракета в полтора метра высотой была удивительно похожа на настоящую.

   – Что это такое? – спросила Пегги.

   – Я притащил ее из школы, – объяснил Дадли. – Сет Бранч учил нас конструировать ракеты во время практических занятий по аэронавтике… По замыслу, мы должны были запустить ее 4 июля.

   – Она работает?

   – Конечно! Как настоящая, только взлетает не очень высоко.

   Пегги Сью заметила, что по земле протянут кабель, соединяющий ракету с камерой возгорания.

   Дадли взял ее за руку.

   – Помнишь, – тихо сказал он, – я говорил тебе, что прошлым летом работал в магазине…

   – Да, и что из этого?

   – Я тогда набрал динамита на складе. И набил им ракету. Превратил ее в летающую бомбу. Мы направим снаряд прямо на голубое солнце, чтобы взорвать его.

   Пегги ощутила покалывания в ладонях, вызванные, очевидно, ее волнением.

   – Потрясающая идея! – воскликнула она. – Как это мы раньше не додумались?

   – Я знал, что тебе это понравится! – ликовал Дадли. – Другая девчонка убежала бы с криками, а ты не такая… да, ты другая. Вначале это, конечно, немного отпугивает, но потом, понимаешь, насколько ты обаятельна.

   Девочка почувствовала, что краснеет. Она всегда мечтала, чтобы такой милый мальчик, как Дадли, сказал ей подобные слова. С некоторых пор она стала думать, что этого не произойдет никогда.

   – Я все рассчитал, – уточнил мальчик. – Траекторию, азимут, все. Папаша Бранч научил нас всему. Как только ты нажмешь на эту кнопку, ракета полетит к голубому солнцу, и оно взорвется, как обыкновенный воздушный шар.

   Он поднял с земли детонатор.

   – Тебе предоставляется эта честь, – сказал Дадли. – Я считаю в обратном порядке, а ты нажимаешь…

   Теперь он стоял совсем рядом с Пегги, и у девочки голова пошла кругом.

   «Он сейчас поцелует меня, – подумала она и затрепетала от счастья и страха, которые завладели ею целиком. – Он сейчас… поцелует меня».

   Юноша наклонился к ней, и его губы прикоснулись к губам Пегги. Поцелуй оставил сладковатый привкус. Девочка старалась скрыть, что дрожит. Не хотела выглядеть глупышкой. В течение трех секунд она не понимала, где находится, затем Дадли выпрямился и, чтобы не обнаружить смущения, вложил ей в руки детонатор.

   – Ну, – сказал он, – пошли. После этого мы с тобой станем героями, навсегда. И никогда не расстанемся. Такое дело связывает крепче, чем брак!

   Пегги чуть не уронила коробку с детонатором. Черные очки мешали ей, и она сняла их.

   – 10… 9… 8… – считал Дадли.

   Пегги еле слышала его. Она предпочла бы прижаться к нему сейчас. Но момент и в самом деле был потрясающий! Они вдвоем спасут Пойнт Блаф!

   Охваченная волнением, от которого у нее перехватило горло, Пегги взглядом отыскала мальчика. Он поморщился.

   – 7… 6…

   Пегги захотелось, чтобы они вдвоем нажали одновременно на красную кнопку. Она чуть не сказала об этом, но мальчик снова поморщился, как будто ему было больно.

   – 5… 4… – пробормотал он с трудом.

   Странный запах повис в воздухе. Запах подгорелого теста. Девочка быстро положила детонатор на землю. Она только что поняла… все поняла.

   Пегги сбросила очки с носа мальчишки.

   – Ты не Дадли, – воскликнула она. – Запах выдал тебя. Стоило мне посмотреть на тебя, как ты начал поджариваться, не так ли?

   Она подбежала к ракете и опрокинула ее. Фюзеляж издал глухой звук, он был полым, без мотора и заряда взрывчатки. Это была обманка. Обыкновенная железная труба с элеронами.

   Тогда Пегги ухватилась за провод детонатора и выдернула его. Провод исчез в земле, прямо под корпусом фальшивой ракеты. Девочка опустилась на колени, разгребла пыль. Понадобилось не так много времени, чтобы обнаружить ящики с динамитом. Они были закопаны у самой поверхности в том самом месте, где она присела.

   – Так вот чего ты добивался, – крикнула она, – хотел, чтобы я сама подорвала себя, полагая, что запускаю ракету?

   Цвет сошел с лица Дадли. Его волосы и глаза стали молочно-белыми. Даже одежда казалась сделанной из йогурта.

   – Ты – призрак, – прошептала Пегги, стараясь сдержать всхлип, от которого задрожал ее голос.

   Тварь засмеялась.

   – Мы не можем убить тебя, это правда, потому что нечто, не подвластное нам, защищает тебя… но ничто не мешает нам организовать твое самоубийство!

   – Поэтому ты и хотел, чтобы я одна нажала на кнопку!

   – Конечно!

   – А черные очки нужны были, чтобы ослабить сияние моих глаз. А… поцелуй, чтобы помешать мне думать.

   – Хорошо придумано, не так ли? Призрак начал рассеиваться. Он уже не утруждал себя и не пытался быть похожим на Дадли.

   – Ты была на волосок от смерти! – злобствовал он, погружаясь в землю. – И зачем тебе понадобилось снимать проклятые очки?

   – Меня не так легко убить, как вы себе представляете, – сердито ответила Пегги Сью.

   – В следующий раз мы до тебя доберемся, – выкрикнул призрак перед тем, как совсем исчезнуть. – Это лишь вопрос времени.

   – Рано или поздно я найду способ разделаться с вами! – бросила ему вслед девочка. – Я не так беззащитна, как вам кажется!

   Заметив, что разговаривает сама с собой, Пегги оторвала провод детонатора. Призрак сказал правду, ее жизнь висела на волоске. Если бы она нажала на красную кнопку, динамит, на котором она, ничего не подозревая, стояла, взорвался бы… разметав ее на мелкие кусочки. Гибель была бы неминуема.

   У Пегги так дрожали ноги, что ей пришлось опереться о стену. Но больше, чем от страха, она страдала оттого, что поцелуй Дадли был ненастоящим.

   «Если призраки пытаются уничтожить меня, значит, они меня боятся, – подумала она, покидая двор заброшенного дома. – Это единственный положительный момент случившегося».

   Для того чтобы одеть животных Пойнт Блаф, использовали всю имеющуюся в поселке материю до последнего кусочка. Когда задание было выполнено, «новые граждане» обнаружили, что жить в таких нарядах совсем не легко. Именно по этой причине голубой пес явился вдруг в муниципальный совет в разгар его заседания, костюм его был помят, а шляпа сползла набок.

   – У нас нет рук, – без лишних слов набросился он на присутствующих. – Пуговицы, застежки-молнии являются для нас неразрешимой проблемой. Мы же не обезьяны. Если мы не хотим, чтобы люди смеялись над нами, мы должны быть всегда прилично одеты, а для этого нам нужны люди.

   – Что? – чуть не подавился мэр.

   – Неужели мне надо увеличивать мощь телепатических волн, чтобы меня лучше понимали? – прошипел пес.

   – Н… нет! – простонали сидевшие за столом члены муниципального совета.

   – Нам нужны слуги, – повторил голубой пес. – Люди. Которые будут одевать нас и приводить в порядок наш гардероб. Слуги с руками, пальцами, с тем, чего нам не хватает. Я думаю, что человек был создан таким образом для того, чтобы служить животным, а не наоборот. Тот факт, что у животных нет рук, доказывает, по моему мнению, что они не созданы для работы; а с человеческим родом наоборот. Давно пора восстановить тот порядок вещей, который продиктован самой природой.

   – И кто же будет этими слугами? – робко спросил мэр.

   – Мои братья выберут тех, кого захотят, – ответил голубой пес. – Что касается меня, то я хочу, чтобы мне служила Пегги Сью Фэервей. Дайте ей швейные принадлежности, утюг, и пусть она явится ко мне. С этой минуты она – моя служанка.

   После Пегги назначение получили и другие люди. Дадли стал слугой коровы, которая нанесла ему телепатический удар рогом в день своей первой примерки. Новость встревожила его, но он попытался скрыть это.

   Теперь в его присутствии Пегги Сью чувствовала себя немного неловко, потому что не могла забыть о поцелуе, который ей подарил фальшивый Дадли.

   – Тебе страшно? – спросила она. Девочка складывала в свой рюкзак необходимые для ее работы принадлежности: утюг, швейный набор, а также расческу, щетку, пятновыводитель, стиральный порошок, прищепки для белья.

   – Не знаю, – пробурчал мальчик, стараясь не смотреть на нее. – Думаю, мерзкая корова до смерти ненавидит меня и решила со мной расправиться. Это просто безумие. Ну что я буду делать там, в ее… хлеву?

   – Следить за ее гардеробом, – прошептала Пегги. – Гладить одежду, одевать ее, пришивать пуговицы.

   – А если ей что-то не понравится, она пырнет меня еще раз?

   – Этого следует опасаться.

   Юноша вскипел. Казалось, он вот-вот сделает глупость. Пегги Сью боялась, как бы он не сбежал и не попытался пройти через лес.

   – Это… это так унизительно! – пробормотал он. – Особенно для мальчика.

   – А! – засмеялась Пегги. – Наверное, ты думаешь, что я пляшу от радости, собираясь приводить в порядок шмотки этой ужасной собачонки, у которой крыша поехала и которая в любой момент может раздробить мне мозг! Неужели ты действительно думаешь, что девочки рождаются с утюгом в одной руке и иглой в другой?

   Они чуть не поссорились. На самом же деле они оба были напуганы.

   «Быть может, я вижу его в последний раз, – подумала Пегги. – Если что-то пойдет не так, корова устроит ему такую телепатическую пытку, что он умрет, как матадор на арене».

   Ей хотелось, чтобы Дадли обнял ее и поцеловал, но он не сделал этого, и подростки расстались, пожав друг другу руки.


   Вдень ухода Пегги мама и Джулия проводили ее до двери зала и надавали советов. Девочка выслушала этот поток рекомендаций, не говоря ни слова.

   «Такое впечатление, что я поступаю на службу к королеве Англии», – подумала она, печально улыбнувшись. – В общем, нужно смотреть на вещи с положительной стороны, – нашептывала ей Джулия. – Ты будешь хорошо устроена. Ведь он – хозяин Пойнт Блаф, в конце концов, значит, у него – власть, и он может тебя как-нибудь вознаградить. Любая расторопная девочка, конечно, воспользовалась бы этим, но ты такая дурочка…

   Пегги отправилась на ратушную площадь, где собрались люди, предназначенные для «домашней работы». Она встретила там Дадли, а также других однокашников. Вид у них был удрученный. Даже мальчики, никогда не перестававшие хвастаться, молчали.

   Всем было страшно.

   «Как будто мы идем на войну», – подумала Пегги Сью.

   Они долго ждали, пока животные – их новые хозяева – не придут за ними. Подростки быстро поняли, что их хотели унизить. Наконец явился голубой пес – шляпа набекрень, галстук волочится в пыли, а костюм помят. Он напоминал жалкую собачонку из цирка, наряженную для клоунского номера. Пегги, до сих пор контролировавшая свои эмоции, почувствовала вдруг, что начинает паниковать. Она поискала взглядом Дадли, но мальчик был мертвенно-бледен, сжался от страха, и капли пота блестели у него на лбу. Пегги хотелось помочь Дадли, приободрить его. Но она не знала, как это сделать, поскольку сама была охвачена тревогой.

   – Ну, – заворчал голубой пес, – нечего тянуть. Тебе давно надо было прийти, потому что с новым жилищем и одеждой у меня появилось столько сложнейших проблем. Чтобы не потерять вот эту шляпу, я вынужден спать, держа голову прямо, а это чрезвычайно неудобно, и вызывает ужасные головные боли. Тебе придется исправить эту ситуацию.

   Трескучие от раздражения мысли собаки царапали мозг девочки.

   Наконец они подошли к красивому дому, построенному в колониальном стиле, где до недавнего времени жил нотариус Пойнт Блаф.

   – Я реквизировал дом, – сообщил голубой пес. – Бывшие владельцы живут теперь в лачуге садовника, этого им достаточно. Небольшая доля смирения пойдет им на пользу.

   Гнусная собачонка позволила себе отобрать дом у нотариуса и собиралась переделать его по своему вкусу.

   – Первая проблема – лестница, – заявил пес. – Ступеньки слишком высоки, они утомительны для моих лап. Тебе придется относить меня в мои апартаменты, но не как тюк грязного белья, а с почтением.

   В течение следующего часа девочка обнаружила, что голубая собака жила в роскошной обстановке, она бегала по огромным комнатам с явным удовольствием и за короткий отрезок времени попортила немало вещей.

   – Во-первых, ты должна заняться моим костюмом! – приказала собачонка. – Почистить его, погладить. Затем ты выкупаешь меня в ванне с душистой пеной и расчешешь мою шерсть.

   – Другие животные тоже поселились в домах людей? – спросила девочка.

   – Нет, – ответил пес снисходительно. Среди них есть неисправимые, и сейчас предпочитающие жить в хлеву. Но совершенно очевидно, что я не смирюсь с неудобствами этого дома, его придется приспособить для меня.

   – Но как?

   – Все здесь слишком велико. Придется приспособить мебель к моему росту, изготовить новую. Мне не нравится, что приходится прыгать, когда надо взобраться на стул.

   «Он хочет, чтобы ему построили кукольный домик!» – подумала Пегги, забыв, что собачонка могла прочесть ее мысли.

   – Вот именно, – подтвердила голубая собака. – Я хочу, чтобы все соответствовало моему росту… то есть было бы слишком низко для тебя! Ты будешь обслуживать меня, передвигаясь на коленях, потому что мне противно, когда надо мной кто-то возвышается. Все люди, переступающие порог этого дома, должны будут опускаться на колени и представляться мне в таком положении. Кстати, неплохо было бы тебе начать прямо сейчас, чтобы привыкнуть. Думается, поначалу будет больно, но через несколько месяцев к этому можно привыкнуть.

   Они продолжили осмотр дома. Собака выкопала в саду кости и решила спрятать их в фарфоровые супницы, расставленные по сервантам. При этом часть из них она разбила.

   Пегги Сью пришлось немедленно приступить к выполнению возложенных на нее обязанностей. Стоя на коленях, она почистила костюм, галстук, вымыла и высушила своего нового хозяина, затем усадила его в кресло, завернув в банный халат, размер был в десять раз больше, чем нужно.

   – Я собираюсь научиться курить сигару, – сообщило животное. – Я заметил, важные жители Пойнт Блаф всегда это делают. Поскольку у меня нет рук, ты должна будешь помогать мне. Стоять рядом и протягивать мне сигару, чтобы я мог затянуться.

   До конца этого дня пес нес подобный бред. Пегги Сью не обращала никакого внимания на его высказывания. У нее начали болеть колени, к тому же занозы вонзились ей под кожу.

   Девочка вспомнила о Дадли и задумалась, как все сложилось у мальчика. Пес прочитал ее мысли.

   – Ты не слушаешь меня! – визжал он. – Твой любимчик на службе у Мелинды, очень сварливой коровы Хольстейна. Она потребовала его, чтобы вымешать на нем свою злость. Она ненавидит людей, а твой Дадли не оказал ей должного почтения во время примерки. Наверняка ему там не поздоровится, не все животные такие культурные, как я. Многие не приемлют тонкости человеческого существования. Свиньи, например, поселились в отеле, но потребовали наполнить ванны грязью и навозом из их бывшего «жилища». И велели подавать им очистки в фарфоровой посуде. Себя не переделаешь!

   И пес скрючился от смеха.

   Если Пегги Сью, забывшись, вставала, пес посылал ей в голову телепатическую волну, заставлявшую ее сгибаться пополам.

   – Видишь! – торжествовал он. – Эта мебель неудобна, нужна другая, поменьше. Тебе она должна подойти, ведь девочки обычно играют в куклы, вот почему они становятся прекрасными служанками.

   Пес с наслаждением провоцировал Пегги, но девочка не угодила в ловушку, ей удалось скрыть свои эмоции. Она напевала про себя.

   Пегги пришлось готовить обед из консервированных кормов для животных – шкафы были набиты сотнями таких банок. Девочка догадалась, что голубая собака заставила бывших хозяев дома перевезти их сюда. Все консервы были рыбными. Пегги предположила, что эта маленькая хитрость позволила голубой собаке примириться с совестью.

   – А чем ты собираешься питаться, когда консервов не останется? – спросила Пегги пса. – По твоему приказу все запасы мяса в супермаркете были уничтожены. Коровы, лошади по-прежнему станут щипать траву, но ты? А кошки, а лисы, а лесные рыси… как вы накормите их?

   Голубая собака бросила на девочку взгляд, который не понравился ей. Она почувствовала в мозгу разряд злобной волны.

   – Когда не останется консервных банок, – сказал зверек, – мы будем есть человеческое мясо… Таким образом мы останемся верны нашей клятве и не будем есть друг друга. Одно животное больше не должно приносить вред другому, это основное правило, которое я сформулировал и буду следить, чтобы его не нарушали.

   – Вы будете есть человеческое мясо? – выдохнула Пегги Сью.

   – А почему нет? – прорычала голубая собака. – Ведь люди на протяжении тысячелетий кормились мясом зверей!

   – Вы собираетесь убивать нас? – пробормотала девочка.

   – Нет необходимости, – отчеканила собака. – Я думаю, что очень скоро будет достаточно мертвецов, чтобы кормить плотоядных животных Пойнт Блаф.

   – Что ты имеешь в виду?

   – Сама прекрасно знаешь. Взрослые люди твоего племени – глупы. Они попытаются восстать, чтобы вернуть себе власть. В эту самую минуту Сет Бранч плетет заговор в своем гараже. Мы не будем ему мешать, потому что на самом деле он ничего не может сделать против нас. Когда он со своей командой перейдет в наступление, мы всех перебьем с помощью телепатических волн. Их мозг взорвется, и они погибнут.

   – Тогда вы и съедите их, – закончила его мысль Пегги Сью и задрожала.

   – А разве есть другое средство? – спросила собака. – Надо как-то выживать.

   На этом разговор закончился, но с тех пор девочку не покидала тревога. Она хотела бы предупредить учителя математики о нависшей над ним опасности, хотя не питала никаких иллюзий: что бы она ни сказала, он ее не слушал.

   Чтобы как-то успокоиться, девочка сняла с голубой собаки галстук и снова отутюжила его. Голубая собака по-прежнему страдала из-за этой детали одежды.

   – Я не могу бесконечно носить его вот так, пришитым к рубашке, – заявил пес после полудня, – это неправильно. Мне нужно научиться ходить на задних лапах… делают же это собаки в цирке, и я думаю, ты мне поможешь, но если проговоришься кому-нибудь об этом, я тебя тут же убью.

   Вечером, когда девочка складывала в шкаф одежду голубой собаки, она заметила, как в спальне перед большим зеркалом пес прыгал, выгибался, отчаянно пытаясь удержать равновесие на задних лапах. В этих телодвижениях было что-то, надрывающее душу, и Пегги Сью, хотя и боялась собаки, почувствовала на глазах слезы. Девочка отошла. Если бы собака заметила взгляд Пегги, она бы наказала ее.

   Наконец наступила ночь. Девочка была измучена, колени у нее болели. Так как Пегги зевнула, голубая собака спросила ее, не хочет ли она спать. Пегги сказала, что хочет.

   – Иди сюда, – приказала собака. – Покажу тебе твои апартаменты.

   Игривый тон пса не понравился девочке, она подумала, что он предвещает злую шутку.

   Ее «хозяин» по лестнице сбежал вниз на крыльцо большого дома с колоннами. Отсюда он выпрыгнул в сад и углубился в цветочные заросли. Пес остановился перед небольшим сооружением, повернул голову и посмотрел в лицо девочки.

   – Вот, – объявил он, – это домик домашней собачки. Она жила здесь, пока не присоединилась к нам.

   Пегги с трудом скрыла свое изумление. Это была конура. Большая конура, куда надо было забираться на четвереньках, если она хотела найти убежище от ночного холода.

   – По-моему, будет хорошо, если мы поменяемся ролями, – засмеялся голубой пес. – Это полезный опыт, который укрепит твой характер и заставит поразмыслить над старой поговоркой: Не делай другим зла… и т.д. Я вовсе не злой и не потребую, чтобы ты сторожила дом… или лаяла.

   Подпрыгивая, пес удалился. Однако, перед тем как переступить порог дома, он не преминул выпустить последнюю стрелу:

   – Не забудь о моем завтраке! – крикнул он. – Я так давно мечтал, чтобы мне подавали его в постель.

   Пегги Сью осталась одна около конуры. Она была готова вернуться в большой зал, бросив здесь голубого пса с его манией величия, но осторожность не позволила ей сделать это.

   «Он только того и ждет, – подумала она. – Это ловушка, провокация».

   Девочка решила не подыгрывать псу и принять вызов. Опустившись на колени, она проползла в конуру, где раньше жил крупный дог. Она сморщила нос… Воняло… Собакой. Как будто находишься в клетке дикого зверя, в зоопарке.

   «Я привыкну, – утешала себя Пегги. – Через десять минут не буду чувствовать никакого запаха, так всегда и бывает».

   Она легла на соломенной подстилке, поджав колени к груди. Поза оказалась неудобной, но изменить ее не было никакой возможности.

   «Прекрати жаловаться, – подумала девочка. – По крайней мере, голубая собака не причинила тебе зла. Бедняге Дадли, наверное, куда хуже».

   Пегги всей душой надеялась, что вреднющая корова, которой ему приходится служить, не ранила его.

   Девочка так устала, что вскоре заснула.


   Теперь Пегги Сью должна была вставать очень рано, с пением петухов… (которые подавали свои крики телепатически, отчего у спящих возникало ощущение, будто их ударило в голову электрическим током), после чего готовить завтрак для голубой собаки, что означало накладывать в изысканные фарфоровые тарелки обыкновенные консервы из супермаркета.

   Дворняга забиралась на стул, чтобы есть из тарелки, поставленной на большой стол в огромной столовой. Затем… она требовала чаю, и Пегги наливала его в чашку. Пес хотел, чтобы ему чистили зубы, мыли его под душем, поливали духами. Он задумчиво разглядывал набор для бритья, принадлежавший бывшему хозяину, Пегги Сью догадывалась, что пес был бы в восторге, если бы его морду намазали пеной для бритья.

   Улучив удобный момент, Пегги Сью отправилась навестить семью нотариуса, теснившуюся в лачуге садовника. Она увидела четырех дрожащих от страха людей. Супруга нотариуса рассказала ей шепотом, что ее муж попробовал воспротивиться, когда голубой пес явился к ним, чтобы конфисковать дом именем Революционной Власти. И тут же очередь телепатических волн буквально расстреляла мозг бедняги, доведя его почти до безумия.

   С тех пор он кое-как существует, но находится в беспамятстве и оцепенении, не узнает ни жены, ни детей.

   Однажды утром, проснувшись, Пегги обнаружила, что ее очки не действуют.

   – Время от времени так будет происходить, – предупреждала ее Азена, фея с красивыми рыжими волосами. – Это означает, что внеземные кристаллы, из которых сделаны стекла твоих очков, начинают умирать. Искаженные картины, которые ты увидишь, подскажут тебе, что надо срочно поменять очки.

   В то утро, вылезая из конуры, в которую ее поселил голубой пес, девочка поняла, что может заглянуть внутрь вещей, как будто стекла, находящиеся у нее перед глазами, «работают», как рентгеновский аппарат. Так, например, жена и дети нотариуса предстали перед ней в виде скелетов, блуждающих по зарослям в надежде найти что-нибудь съедобное.

   Когда она посмотрела в сторону дома, он представился ей прозрачным. Пегги Сью могла теперь видеть сквозь стены… Она заметила скелет голубой собаки, спящей на большой кровати под балдахином в спальне хозяина, и поморщилась.

   – Черт, черт и еще раз черт! – пробормотала она, сдернув с носа очки.

   «Очки преждевременно износились из-за битвы в лесу, – подумала девочка. – Азена часто повторяла ей, что они могут вынести лишь определенное число уничтожающих взглядов, а потом умирают».

   Она поднесла очки к лицу, чтобы разглядеть кристаллы. Стекла были испещрены маленькими трещинами. А в руках казались удивительно эластичными… почти мягкими.

   – Черт возьми! – повторила девочка, она была рассержена и встревожена.

   Без очков Пегги приходилось передвигаться на ощупь, и она была далеко не в восторге от этого.

   Девочка решила терпеливо переносить неприятность: не исключено, что это явление исчезнет в течение нескольких часов.

   – До того, как кристаллы умрут, – объяснила ей Азена, – они сообщают о своей изношенности особыми знаками. Это так называемый сигнал тревоги. Когда появятся подобные искажения, ты должна пойти в ближайшую оптику, чтобы подать сигнал, которому я тебя научила.

   Упомянутый сигнал состоял в том, чтобы дотронуться указательным пальцем на алфавитной таблице до каждой из букв, составляющих имя рыжеволосой феи, при этом очень сильно подумав о ней. И через несколько минут Азена обычно появлялась.

   «Это не сработает, – подумала Пегги Сью. – Сегодня – нет, голубое солнце мешает проникновению волн в космическое пространство. Азена не перехватит мое сообщение».

   Девочка не знала, как поступить. Она опасалась фантастических выходок внеземных очков. В прошлом неоднократно эти «неисправности» преподносили ей довольно неприятные сюрпризы.

   Часом позже зрение Пегги вновь стало нормальным, она перестала видеть кости всякий раз, когда смотрела на свои руки или ноги. Девочка испытала облегчение.

   (Поистине, не очень приятно увидеть свой череп вместо своего лица в зеркале!)

   Несмотря ни на что, Пегги была начеку. Когда очки начинали безумствовать, можно было ожидать чего угодно.

   Девочка готовила завтрак для голубой собаки и вдруг с удивлением увидела, что чайник на столе начал увеличиваться в объеме. Это было невероятно, но фарфоровый сосуд стал вдвое больше. Теперь он был размером с супницу, а вскоре станет таким же огромным, как тыква! Пегги Сью сделала шаг назад. Если так будет продолжаться, чайник заполнит все кухонное пространство. Он раздувался, как чудовищный шар.

   «Черт возьми! – подумала девочка. – Это от очков… Внеземные стекла увеличивают все, на что я смотрю, наподобие микроскопа. Единственная разница – они действительно изменяют размер предмета!»

   Пегги так растерялась, что совершила ошибку, поглядев на свою правую кисть. И тут же она начала расти и стала больше, чем левая.

   – Нет! – воскликнула Пегги, но было слишком поздно.

   На этот раз она непроизвольным движением сорвала с носа корректирующие очки и спрятала их в карман.

   «Если я не буду смотреть сквозь эти стекла, – убеждала она себя, – они, наверное, снова станут безопасными».

   Дрожа от страха, она сравнила кисти рук. Это было ужасно. Правая кисть оказалась вдвое больше левой! Что же касается чайника, то он возвышался на столе подобно огромной тыкве Хэллоуина.

   «Я никому не осмелюсь показаться в таком виде! – подумала девочка, задыхаясь от горя. – Люди будут убегать от меня с криками всякий раз, когда я выну руку из кармана».

   – Что здесь происходит? – прозвучал сердитый голос голубой собаки. – Я целый час жду завтрака, и мне…

   Остолбенев, пес замолчал на полуслове. Он только что заметил огромный чайник и огромную кисть руки у Пегги Сью.

   Под давлением телепатических вопросов девочка вынуждена была объяснить причину потрясающих перемен.

   – Это лесные боги наделили тебя этой чудесной способностью? – спросило животное.

   – Конечно, нет, – рассердилась девочка, ей не хотелось вдаваться в детали. Все дело в моих очках, когда они изнашиваются, то начинают делать глупости. Обычно это не длится долго, но…

   – Ты хочешь сказать, – перебил ее голубой пес, – это может увеличить размер всего того, на что смотришь?

   – Да, разумеется, – призналась Пегги, стараясь не сказать лишнего, – но…

   – Значит, – вновь заговорил пес, – если ты посмотришь на меня, я могу стать большим? Ты могла бы превратить меня даже в… великана?

   «Проклятье, – подумала Пегги. – Ему, конечно же, именно это должно было прийти в голову!»

   – Я не идиот, – засмеялся пес, прочитав ее мысли. – Это потрясающий инструмент. Если я стану великаном, то без проблем смогу властвовать над всеми остальными животными и мне больше не придется бояться, что рыси или койоты сожрут меня.

   Он воодушевился и вдруг начал бегать кругами, скуля как щенок.

   – Успокойся, – заговорила Пегги, – это не так просто. Когда мои очки «сбиваются с пути», может произойти все, что угодно.

   Она пыталась выиграть время. От одной мысли о том, что голубой пес может стать гигантом, Пегги похолодела от страха.

   – Результат может быть недолговечным, – вновь заговорила она. – Через несколько часов действие очков ослабеет. Тогда ты снова станешь маленьким, и твои враги без труда поймают тебя.

   – Это неважно, – настаивала собачонка. – Тебе достаточно будет взглянуть на меня, чтобы впрыснуть новую дозу гигантизма.

   – Я не могу гарантировать тебе это, – возразила Пегги. – Невозможно предвидеть фантазий очков, когда они переходят в стадию распада. Процесс может стать обратным. Все, на что я буду смотреть, будет тогда уменьшаться.

   – Игра стоит свеч, – настаивал голубой пес. – Мне нужно вырасти, чтобы победить моих противников. Если коровы или лошади почувствуют, что я впредь смогу схватить их в пасть и проглотить в три укуса, они будут вести себя не так вызывающе.

   Он был настроен чрезвычайно решительно. В какой-то момент у Пегги возникло искушение разбить очки, но это было бы бесполезно. Внеземные стекла без труда выдержали бы такого рода нападение.

   – Ты превратишь меня в великана, – заявил пес. – Надень свои очки и для начала сделай меня таким же большим, как корова. Затем мы выйдем в сад, и ты увеличишь меня до размеров слона.

   – Нет, – запротестовала девочка. – Это опасно. Ты можешь лопнуть, как воздушный шар. Я никогда не делала ничего подобного. Посмотри на мою руку! Мне кажется, кожа вот-вот потрескается, а кисть не так уж велика!

   – Хватит! – приказало животное. – Ты сделаешь это, потому что я так хочу, и точка.

   Его мысли становились навязчивыми. Они жгли мозг Пегги, как железный брусок, раскалившийся докрасна. Девочка почувствовала, что теряет контроль над своим телом. Рука потянулась к карману – против ее воли – и схватила очки…

   – Ты совершаешь ошибку, – сказала она голубому псу. – Это не игрушки.

   Но животное не обратило на ее слова никакого внимания. Пальцы Пегги сомкнулись на оправе… Девочка непроизвольно закрыла глаза.

   «Пока я буду держать веки опущенными, ничего не произойдет, – подумала она. – Чтобы стекла активизировались, им нужен мой взгляд».

   – Открой глаза! – скомандовало животное. – Перестань упрямиться. Смотри на меня! Это приказ.

   Пегги выбежала из кухни в коридор. Она бежала, стараясь держать глаза закрытыми, что было совсем не просто. Несколько раз она ударялась о косяки дверей. Пес бежал за ней.

   «Он вынуждает меня остановиться и поднять веки, – повторяла она про себя, – мне не удастся воспротивиться ему».

   Мысли животного проникали ей в голову, пес пытался обрести контроль над ее телом. Девочка чувствовала, как телепатические импульсы прощупывают ее мозг, чтобы приказать ногам остановиться, повернуть назад.

   Пегги миновала порог комнаты, но в этот момент зацепилась ногой за ковер и упала на пол. Девочка машинально открыла глаза, протянула руки, чтобы смягчить падение. Когда она коснулась пола, ее взгляд упал на мышку, бежавшую вдоль стены…

   И в тот же миг мышка стала расти с невероятной скоростью. В течение секунды она стала больше кошки, больше собаки.

   Ошеломленная Пегги Сью не могла отвести глаз от невероятного явления, а мышка тем временем росла и росла. Теперь она достигла размеров коровы, и ее когти угрожающе скребли по паркету.

   – Остановись! – заорал телепатически голубой пес. – Перестань смотреть на нее!

   Одним движением Пегги сбросила очки и далеко откинула их; увы! – зло уже произошло. Серая мышь, ростом уже с лошадь, топталась посреди большой гостиной, и ее шерсть скрипела, задевая стены, но самым чудовищным были ее зубы…

   Она обнюхивала мебель, изучая каждый предмет своими черными глазами, огромными, как шары для боулинга. Вдруг она заметила голубого пса, который выглядел крохотным по сравнению с ней. Открыв пасть, мышь вытянула шею, пытаясь достать его.

   Собаку спасла Пегги, схватившая ее в критический момент за шкирку и ринувшаяся в сторону кухни.

   – Закрой двери! – завизжал пес. – Закрой двери… она гонится за нами!

   Девочка послушалась, но делала все на ощупь, потому что почти ничего не видела. Запах огромной мыши заполнил дом. Было слышно, как мышиная шерсть трется о мебель и стены, как гигантская щетка.

   – Вот видишь, – пробормотала Пегги после того, как пододвинула холодильник к створке кухонной двери. – Я тебе объясняла, что это приведет к катастрофе.

   – Я не могу наладить с ней контакт, – проворчал пес. – Она – дура, и никогда не была на солнце. Это одно из тех ночных животных, которые прячутся с рассвета. Ее мозг непроницаем, слишком примитивен, чтобы воспринять телепатию. Я думаю, она решила съесть нас. Она голодна…

   «Проклятые очки!» – подумала Пегги Сью, скрючившись на стуле. Она не знала, выдержат ли двери, которые она успела закрыть, удары грызуна. Стены сотрясались. Мышь злилась.

   – Ты говорила, что это явление недолговечное, – сказал голубой пес. – Сколько времени пройдет до того, как она опять станет крохотной?

   – Не имею понятия, – вздохнула девочка, подняв свою непропорционально выросшую кисть.

   Она прислушалась, потому что удары прекратились. Вместо них послышался какой-то непрекращающийся хруст.

   – Что это? – спросила Пегги.

   – Она грызет дверь, – вздохнул голубой пес. – Мыши – большие умельцы по этой части, ты разве этого не знаешь? И с ее нынешними зубами это не займет много времени.

   Пегги и пес встали рядышком и, не отрываясь, смотрели на дверь кухни. Трескучий звук от напильника раздавался по всему коридору.

   – Ты спасла мне жизнь, – прошептал пес. – Хотя вовсе не обязана была это делать. Я этого не забуду.

   Пегги Сью ничего не ответила, она умирала от страха. Запах опилок витал в воздухе. Девочка представляла себе, как зубы мыши превращают деревянные двери в длинные стружки. Раздался треск.

   – Первое препятствие устранено, – мрачно заметил голубой пес.

   Паркет скрипел под тяжестью мыши, которая теперь приближалась к кухне. Ее резцы вонзились в дверь, но она выдержала натиск.

   «Она прогрызет ее… – подумала Пегги. – У нас самое большее четверть часа на передышку».

   Девочка подошла к окну, но оно было забрано решеткой. Опасаясь возможного ограбления, нотариус оснастил все комнаты нижнего этажа неснимаемыми решетками.

   «Мы пропали, – решила Пегги, – если мышь проникнет сюда, мы не сможет противостоять ей».

   Она осмотрела кухонную плиту, работавшую на электричестве.

   «Если бы она была газовой, – подумала девочка, – мы могли бы сделать из газовой трубы огнемет».

   Нет, они просто-напросто попали в ловушку.

   – Я попытаюсь войти в контакт с нею, – вздохнул голубой пес, – но ее разум непробиваем. Мои мысли отскакивают от этой твари. Она голодна, и ее волнует только это.

   Он не успел больше ничего сказать, потому что в центре двери появилась дыра! Зубы мыши пролезли в это отверстие и начали увеличивать его.

   Пегги Сью и собака отскочили на другой конец кухни и прижались к стене. Грызун прошил створку двери с невероятной скоростью. Его резцы работали с быстротой топора дровосека. Вдруг дверь рухнула, и морда зверя просунулась в кухню. Его розовый нос дрожал, пытаясь уловить запах двух жертв, съежившихся на кухне.

   – Нет! – закричала Пегги, подняв руки, чтобы прикрыть лицо.

   Только тогда она увидела, что ее правая кисть вновь стала обычного размера!

   «То же самое должно произойти с мышью! – подумала она, преисполнившись надежды. – Надо продержаться еще пять минут! Только пять минут! Только пять минут!»

   Грызун наседал на вход, так что по стенам побежали трещины. Если бы не узкий проход, мышь уже давно пролезла бы на кухню. Ее зубы щелкали в пустом пространстве, усы рассекали воздух, опрокидывая тарелки, расставленные на буфете.

   Наконец, когда огромная пасть готова была проглотить Пегги Сью, мышь как бы «сдулась»… за три секунды приняла прежние размеры, и крохотное существо побежало по плиткам кухонного пола, потом застыло в оцепенении.

   И тут же голубой пес прыгнул на нее… и сожрал.

   – Одной меньше, – прошептала Пегги, когда пришла в себя.

   – Ты была права, – пробурчал пес. – Лучше уж не использовать эти дьявольские очки, они неуправляемы. Если я снова стану маленьким во время сражения, моим врагам очень легко будет загрызть меня.

   По взаимному согласию они решили закопать внеземные очки в саду. После чего Пегги Сью попросила голубого пса поводить ее по поселку.

   – Я должна найти оптику, – объяснила она. – Мне нельзя оставаться в таком состоянии. Тебе придется показать мне дорогу.

   – О'кей, я поведу тебя, – сказал пес. – Я всегда мечтал стать собакой-поводырем.

   Они двинулись в путь. Пегги Сью не питала иллюзий, ей не удастся войти в контакт с рыжеволосой феей Азеной; однако она надеялась найти в магазине обычные очки, которые позволили бы ей различать почти нормально то, что ее окружало. Она удовлетворилась бы этим, пока обстановка не изменилась бы к лучшему.


   Днем голубой пес принимал участие в странных собраниях, во время которых он и ему подобные общались телепатическим способом. Эти бесконечные дискуссии, по-видимому, не были спокойными, потому что частенько случалось так, что присутствующие на собрании звери выражали свою злость, обнажая клыки. «Между ними согласия нет, – размышляла Пегги Сью. – Сегодня днем мне показалось, что большая рыжая собака готова наброситься на палевую корову и перегрызть ей горло».

   Она поделилась своими мыслями с «хозяином», и он ответил ей:

   – Ты считаешь меня злым, но ты даже не представляешь себе, что я делаю для людей. Я защищаю вас, рискуя скомпрометировать себя в глазах моих соратников по борьбе. Большинство животных, заседающих в комитете, – экстремисты, и они считают меня слишком мягким. Требуют идти намного дальше по пути реформ… дальше и быстрее. Не всегда легко удается помешать применению крайних мер. Не буду больше скрывать от тебя: некоторые из них хотят истребить вас. Они считают вас преступниками, которых следует наказать как можно строже. Но, в конце-то концов, разве можно взывать к здравому смыслу коровы, видевшей, как всех ее телят отправили на бойню… только для того, чтобы люди тешили себя вкусными блюдами.

* * *

   В один из дней текущей недели Пегги Сью получила разрешение навестить семью. Она увидела, что ее мама и сестра очень устали.

   – Я работаю на ткацкой фабрике, – объяснила ей мама. – Поскольку синтетических тканей больше нет, нам пришлось создать цех по обработке растительного волокна, что не так просто, к тому же большинство из нас совсем в этом не разбирается. Тем не менее нужно работать быстро, потому что животные требуют все больше одежды… Вчера одна телка сочла, что Карл Бластер проявил неуважение к ней… Так она заставила его съесть собственную шляпу.

   – Конечно, – ухмыльнулась Джулия, глядя на сестру, – ты наслаждаешься жизнью в одном из красивейших домов, ты стала преданной служанкой голубой собаки!

   Разговор мог обостриться, и Пегги Сью ушла раньше, чем предполагала. Она решила воспользоваться свободным временем, чтобы узнать что-нибудь о Дадли.

   Корова по-прежнему жила на той же ферме, что и раньше, хотя и прогнала оттуда бывшего ее владельца. В отличие от голубой собаки, Мелинда терпеть не могла дорогих костюмов и предпочитала им добротную грубую одежду из джинсовой ткани. Обитатели птичьего двора заполнили дом и расселились, как на насесте, по буфетам, шкафам, покрыв пометом всю мебель.

   Спрятавшись за кустом, Пегги Сью поджидала Дадли. Мальчик выглядел измученным и больным. Он активно работал, на нем были спецовка слишком большого размера, надетая на голое тело, и соломенная шляпа. Пегги отметила про себя, что Дадли осунулся, лицо его стало серым. Девочка знаком подозвала его. Мальчик заколебался, украдкой бросил взгляд в сторону фермы, затем пригнулся и подбежал к Пегги.

   – Ты себе не представляешь, – простонал он, присев на корточки рядом с Пегги. – Это голгофа, она все время издевается надо мной… Наносит мне телепатические удары своими рогами, так что я сгибаюсь пополам. Такое ощущение, что меня рвут изнутри на части.

   – Она такая злая? – вздохнула девочка. – У тебя действительно неважный вид.

   Пегги протянула руку, чтобы погладить мальчика по исхудавшему лицу. Но он был так озабочен, что даже не заметил этого.

   Отогнув край своей рабочей одежды, Дадли пальцем указал на гематому, «украшавшую» его левый бок, точно под ребрами.

   – Видишь, – сказал он. – Это далеко не воображаемое воздействие. Удары рогом явно оставляют следы. У меня синяки по всему телу.

   – Таков результат психического внушения, которому ты подвергаешься, – прошептала Пегги. – Если ты во что-то веришь, твое тело тоже поверит. Именно здесь скрыта ловушка. Ты не должен поддаваться этому внушению. Если ты начнешь верить в реальность ударов рогом, то увидишь, как в твоем животе появится открытая рана, хотя никто не прикасался к тебе. Ты должен убедить себя, что это иллюзия.

   – Легко сказать! – горько усмехнулся Дадли. – Разумеется, ведь не ты получаешь удары!

   Он кипел от гнева и бессилия. Девочка догадывалась, что он скоро ожесточится.

   – Это что-то вроде сна наяву, – настаивала Пегги. Но все уговоры были тщетны, Дадли не слушал ее.

   – Я сбегу, – задыхаясь, сказал он. – Сет Бранч прав, надо уйти в подполье, спрятаться в лесу и организовать сопротивление. Когда мы найдем способ защитить себя от гипнотического воздействия, мы вернемся с оружием и перебьем всех этих проклятых животных!

   – Нет, – взмолилась Пегги. – Не ходи в лес, это было бы ошибкой…

   – Перестань хныкать! – воскликнул мальчик, подняв руку. – Сама не знаешь, что говоришь. Кому-кому, только не тебе давать мне советы, думаешь, я не знаю, какая у тебя приятная жизнь в доме голубой собаки?

   Не дав девочке времени оправдаться, он притянул ее к себе и прошептал:

   – Удары рогом – одно, но этим дело не заканчивается… есть кое-что похуже.

   Пегги Сыо со страхом посмотрела на Дадли. У него был вид человека, подверженного галлюцинациям, губы мальчика дрожали.

   – Эта корова… – пробормотал он, – эта Мелинда… она изменила мою природу.

   Поначалу девочка подумала, что ее друг сходит с ума; ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать своих чувств. А Дадли продолжал развивать свою мысль.

   – Это… это трудно объяснить, – заикаясь, произнес он, – но я что-то ощущаю, понимаешь? И некоторые внешние признаки не обманывают. Ну-ка, посмотри на мои руки… потрогай их!

   Пегги Сью потрогала. И тут же поморщилась. Предплечья мальчика были покрыты шероховатой светлой шерстью, вовсе не похожей на мягкий пушок. Девочка в ужасе застыла.

   – Вот видишь! – торжествовал Дадли. – Теперь ты не так уверена в себе. Это шкура животного… у меня такие волосы во многих местах. Я зарастаю ими.

   – Что ты хочешь этим сказать? – с трудом произнесла Пегги.

   – Я хочу сказать, что Мелинда воздействует на мой мозг таким образом, чтобы он изменил мой организм, – жестко заявил ее друг.

   – Твой… твой организм? – повторила Пегги Сью.

   – Черт возьми! – разозлился Дадли. – Ты что, совсем не врубаешься? То, чем покрылись мои руки, – это шерсть коровы! Я превращаюсь в теленка!

   При других обстоятельствах девочка рассмеялась бы, но сегодня – увы! – она чувствовала, что ее товарищ говорит правду.

   – Но почему? – выдохнула она. Дадли опустил глаза.

   – Я… мне кажется, я понимаю, – прошептал он. – Мелинда хочет, чтобы я заменил ей ее сыновей, убитых мясниками Пойнт Блаф. Это будет моим наказанием. Мелинда превращает меня в теленка постепенно. Она использует время моего сна, чтобы внедрить свои мысли в мой разум, и происходят изменения день ото дня. Мне начинают сниться странные сны… Мне снится, что я пасусь на лугу… Жую траву, весь мой рот ею забит, и мне это нравится!

   Он поднял голову. В его взгляде было отчаяние.

   – И кроме того, у меня все время болит голова, – вздохнул Дадли. – Здесь… и здесь, – он дотронулся до бровей. – Боль только в этих местах… Мне кажется, что это растут мои рожки. Потрогай… и скажи мне, нащупала ли ты что-нибудь.

   Пегги провела рукой по голове мальчика. Теперь, рассмотрев его вблизи, девочка осознала, что лицо Дадли действительно изменилось. До сих пор она никогда не замечала, чтобы у него был такой… выпуклый лоб.

   «Это правда, – с ужасом подумала она. – Такое впечатление, что его черепная коробка видоизменяется».

   Пегги закусила губу, чтобы не застонать. Ее пальцы только что нащупали два узелка, похожие на формирующиеся костные шишки, она невольно подумала о маленьких рожках, появляющихся на лбу телят, когда они начинают расти.

   – Ну что, теперь ты мне веришь? – сердито выкрикнул Дадли.

   – Да, – призналась Пегги.

   – Это часть их плана, – отчеканил мальчик. – Всеобщего плана, касающегося молодежи и детей. Коровы требуют возмещения ущерба за всех телят, которых у них отняли… в качестве компенсации они собираются «усыновить» человеческих детенышей, не спросив их мнения на этот счет. И превратить их в телят. У них есть такая возможность, и они не преминут ею воспользоваться. Это уже началось.

   Он спрятал лицо в ладони.

   – Не смотри на меня! – вдруг закричал он. – Я прекрасно вижу, что противен тебе. У меня не хватает духу даже к зеркалу подойти. Боюсь того, что увижу в нем. Через несколько недель начну передвигаться на четырех конечностях, а затем…

   Пегги Сью попыталась взять его за руки, чтобы поддержать, но прикосновение к жесткому волосяному покрову, покрывающему теперь кожу мальчика, вызвало у нее дрожь. Она не смогла скрыть отвращения.

   – Я не сержусь на тебя, – вздохнул Дадли, заметивший, как отпрянула его подруга. – Но ты теперь понимаешь, почему я хочу бежать? Не стану ждать, пока превращусь в теленка. Лучше я присоединюсь к отряду Сета Бранча, даже если это будет стоить мне жизни, даже если в лесу есть нечто более опасное, чем животные Пойнт Блаф.

   – Понимаю, – прошептала Пегги. – Я… я не знаю, что тебе сказать… Мне хотелось бы помочь тебе.

   – Ничего сделать нельзя, – рассердился Дадли, – кроме как уничтожить этих проклятых зверюг, пока еще не слишком поздно. Я займусь этим. Держи язык за зубами. Это все, о чем я прошу. А теперь уходи, пока Мелинда не заметила моего отсутствия.

   Пегги Сью выпрямилась.

   «Быть может, мы видимся в последний раз», – подумала девочка, и ее сердце сжалось от ужасного предчувствия.

   Дадли уже отвернулся.

   – Уходи! – повторил он, и в его голосе прозвучала злость. – Мне не нужна твоя жалость.

   Девочка убежала, еле сдержав слезы.

   Пока она шла обратно, ей в голову пришла ужасная мысль. А что, если то, что случилось с Дадли, произойдет и с ней?

   В течение нескольких секунд она не могла идти дальше. Страх приковал ее к месту посреди дороги. Она вспоминала бугорки на лбу мальчика, жесткую щетину, покрывшую его руки…

   Девочка осознала, что голубая собака вполне могла проделать с ней такой же фокус. К тому же с тех пор, как Пегги спала в конуре, ей несколько раз приснилось, что она бегает на четырех лапах по саду, разыскивая зарытые кости. Тогда она не обратила на это внимания. Но в свете откровений Дадли ее ночные фантасмагории обретали поистине пугающий смысл.

   Пегги тут же осмотрела кожу на руках, проверяя, не появился ли на ней подозрительный волосяной покров. Она потрогала свой нос, чтобы убедиться, что он не превратился в нос собаки. Ничего странного девочка не обнаружила, но дала себе клятву не терять бдительности. Телепатическое могущество животных превосходило все, что можно было себе представить, их способность внушения оказалась так велика, что они могли теперь подчинять себе мозг людей настолько, что заставляли человека поверить во что угодно, даже в то, что он стал мутантом.

* * *

   Подойдя к дому нотариуса, Пегги услышала свист из растущего вдоль дороги леса. Словно кто-то пытался привлечь ее внимание. Оглянувшись через плечо, девочка разглядела фигурку, присевшую в кустарнике.

   – Это я, – прошептал чей-то голос. – Соня… Соня Левин.

   Пегги Сью проверила, не следит ли кто-нибудь за ней, и нырнула в кустарник.

   – Вот уже три дня я пытаюсь поговорить с тобой, – пробормотала Соня, – но твоя мерзкая голубая собака не спускает с тебя глаз, вот мне и пришлось притаиться и ждать.

   – Н-но… – запинаясь, сказала Пегги, – я думала, что ты…

   – Что я стала идиоткой? – пошутила Соня. – Да, чуть было не стала. Долгое время я жила как в тумане, это правда, но выкарабкалась. Так как все пошло наперекосяк, я решила из осторожности разыгрывать из себя дурочку и дальше, таким образом, никто не обращал на меня внимания.

   Пегги Сью бросилась на шею подруги и крепко обняла ее.

   – Как я счастлива! – со вздохом сказала она. – Я думала, что навсегда потеряла тебя.

   – Я вернулась издалека, – всхлипнула Соня. – Боже мой! Я чуть не спалила мозг на этом отвратительном солнце.

   Она вытерла слезы.

   – Знаешь, – прошептала Соня, – дела обстоят хуже, чем вы предполагаете. Это я и хотела тебе сказать. Когда в моем мозгу произошло короткое замыкание, я случайно подключилась к частоте, которую используют животные. Не знаю почему, но оказалось, что я частично улавливаю их телепатические передачи и мне удается прочесть их! Не все, конечно…

   – Ты… ты можешь слышать их! – воскликнула Пегги, – без их ведома! Это потрясающе! Никто не способен на это.

   – Не горячись! – перебила ее Соня. – Я улавливаю обрывки мыслей… образы. Животные часто переговариваются образами. Они посылают в мозг своих друзей картинки, напоминающие криптограммы… Непонятные, но некоторые можно разгадать. И я видела несколько таких картинок. Во всяком случае, достаточно, чтобы мороз пробежал по коже. Мне кажется, я поняла, что сейчас готовится.

   Пегги Сью поспешила рассказать Соне о том, что случилось с бедным Дадли.

   – Это согласуется с тем, что я предполагала, – ответила ее подруга, покачав головой. – Грубо говоря, в настоящее время существуют две партии: умеренные и экстремисты. Умеренные хотят возмещения нанесенного им ущерба. Коровы, чьи телята были убиты, намерены в свою очередь отнять детей у людей… и превратить их в животных. Именно это происходит с Дадли. Они называют это «принудительным усыновлением».

   Пегги почувствовала, что волосы встали дыбом у нее на голове.

   – Они действительно могут довести трансформацию до конца? – спросила она, у нее дыхание перехватило.

   – Нет, не думаю, – ответила Соня. – Но Мелинде все же удастся стереть человеческие воспоминания у Дадли. Она заменит их своими и привьет мальчику вкусы и привычки жвачного животного. Он начнет ходить на четвереньках, жевать траву… замычит и станет бодать людей, которые попытаются приблизиться к нему. Его тело преобразится. Но не полностью. Изменения коснутся в основном разума.

   – Дадли не будет ни о чем помнить? – простонала Пегги Сью… – Ни о тебе, ни обо… мне?

   – Даже забудет своих родителей, – подтвердила Соня. – Он будет считать себя теленком и вести себя соответственно…

   – Ты говорила о двух враждующих партиях, – напомнила Пегги Сью, – какая же вторая?

   – Вторая хочет беспощадной войны, – вздохнула Соня Левин. – Экстремистски настроенные животные требуют восстановления справедливости. Животные, входящие в эту партию, считают, что человек должен заплатить за свои преступления. Они упрекают нас в том, что мы убиваем тысячи животных на бойнях, чтобы потом разложить их останки в витринах и на прилавках супермаркетов. Они не перестают повторять, что их дети, братья, сестры в конце концов оказались на наших тарелках в виде бифштексов и бургеров. Они считают, что за все эти преступления мы должны быть наказаны.

   – Но как? – спросила Пегги Сью.

   – Они хотят заставить нас пожирать друг друга, разумеется, – выкрикнула Соня. – Наше наказание будет соразмерно нашим преступлениям.

   – Ты хочешь сказать… – пролепетала Пегги, – ты хочешь сказать, что они могут воздействовать на наши умы так, что вынудят нас вести себя, как каннибалы?

   – Совершенно точно, – подтвердила Соня. – Они ограничатся тем, что применят к нам старый способ внушения, который они используют и которым злоупотребляют с тех пор, как взяли власть. Это будет легко. Знаешь, как они поступят? Сначала они лишат детей и молодых людей способности говорить, заставив их хрюкать, как молочные поросята… затем они повлияют на умы родителей, убедят их, что все эти малыши действительно поросята. Они знают, как проделать этот трюк. Для них это элементарно. Они без труда заставят родителей увидеть в своих отпрысках поросят.

   – Но к чему они стремятся, действуя таким образам?

   – Не будь глупышкой, Пегги. Надвигается угроза голода, ты разве не знаешь? Запасы супермаркетов скоро кончатся. Большинство полок уже пусты. Уже очень давно мы живем в закрытом пространстве. Не получаем никаких поставок извне. Так не может больше продолжаться. С тех пор как ты живешь у голубой собаки, ситуация изменилась; шерифу пришлось принять меры по распределению питания. Люди уже не имеют права покупать, что им хочется, или создавать запасы продуктов. Мы подтягиваем животы. Я не преувеличиваю. Голод подступает, и в скором времени мы начнем драться из-за обыкновенной банки консервов.

   – Да… я понимаю, – пробормотала Пегги Сью

   – Когда еда станет наваждением, – продолжила Соня, – у взрослых останется одна мысль: нанизать на вертел молочного поросенка, упрямо занявшего комнату их ребенка. И этим поросенком окажется именно…

   – Их сын, – дополнила Пегги.

   – Точно, – подтвердила Соня. – Такова месть животных. Они вынудят людей поедать собственных детей, как когда-то люди съели их телят и ягнят.

   – Надо предупредить молодежь, – добавила Соня, – и сделать заявление в школе, немедля.

   – Не знаю, поверят ли нам, – заметила Пегги Сью, – ко мне относятся с недоверием… тебя же считают не в себе.

   – Знаю, – вздохнула Соня. – Но нужно попытаться.


   Слова Сони заставили Пегги Сью задуматься о проблеме питания. С тех пор как девочка поступила на службу к голубой собаке, она ела в основном спагетти в томатном соусе и замороженную пищу, которую находила в шкафах и морозильной камере большого дома. Она не предполагала, что в поселке ситуация могла быть иной. Зелень, фрукты и овощи, став голубыми, обрели ужасный вкус. Люди не могли их есть. Только животные сумели привыкнуть к ним. При таких обстоятельствах людям было довольно трудно стать вегетарианцами!

   После полудня, когда Пегги провожала собаку на очередное политическое собрание, она внимательно присматривалась к происходящему на улицах и в магазинах. Девочка заметила, что на полках супермаркета не было видно ни одной банки консервов. Помимо моющих средств, не осталось ничего!

   Стояла сильная жара. Голубое солнце излучало нездоровый, густой свет, сквозь который предметы и люди словно преломлялись и дрожали. В соломенной шляпе с широкими полями Пегги Сью была мокрой от пота. Редкие прохожие, которые попадались ей по пути, были одинаково исхудавшими и выглядели больными.

   Соня Левин не преувеличивала: жители страдали от голода. Лишившись возможности переключиться на растительную пищу, люди умирали из-за отсутствия всякой еды.

   «Ловушка расставлена», – подумала Пегги.

   Ей пришлось дожидаться конца дискуссий, смирно сидя со шляпой голубой собаки на коленях. Когда собрание закончилось, Пегги пошла к дому нотариуса, следуя за своим хозяином на расстоянии в десять шагов от него. Собака была рассержена, она стучала зубами и вертела головой.

   – Что-то не так? – спросила девочка.

   – Да, – признался пес. – Ситуация выходит из-под контроля. Я – умеренный, и меня считают снисходительным к людям. Дела приняли не тот оборот, на который я надеялся. Люди умирают с голоду… но плотоядные животные тоже. Запасы пищи кончаются, корма, лепешки, все растаяло, как снег на солнце; мы рассчитывали на бунт, чтобы заполучить человеческие трупы, которые станут для нас великолепным мясным товаром. Увы, мятеж не произошел. Сет Бранч давно готовит заговор, но не решается перейти к действию. Собаки, лисы, хорьки, кошки, койоты, рыси – все плотоядные требуют, чтобы их накормили. Они теряют терпение. Хотят создать трибунал, который будет судить и выносить приговоры преступникам рода человеческого, наживавшимся на убийстве животных: мясникам, владельцам ресторанов… а также и сообщникам: поварам, официантам.

   У Пегги Сью горло перехватило.

   – Если такое случится, – еле слышно сказала она, – вы потом приговорите и клиентов, то есть все население Пойнт Блаф!

   – Не надо шутить, – вздохнул пес. – Я полагаю, они подумывают об этом. Больше приговоренных – больше пищи. Твоя сестра Джулия попадет в их число.

   – Я знаю, – с горечью ответила девочка. – Ты ничего не можешь сделать, чтобы успокоить их?

   – Они голодают! – прорычал ее собеседник. – И через какое-то время я стану таким же, как они. – Он щелкнул зубами, словно хотел поймать воображаемую муху. И через несколько секунд добавил: – Коровы неистовствуют больше всех, требуя возмездия. Они готовят широкомасштабную месть. Хотят… заставить людей-родителей есть собственных детей.

   – Я слышала об этом, – сказала Пегги, стараясь не выдать себя. – Я думала, что это выдумки, чтобы посеять панику.

   – Увы, нет, – вздохнул голубой пес. – Они решили отомстить во что бы то ни стало: хуже всего то, что у них есть такая возможность. Их план может сработать, потому что теперь они обладают телепатической силой, необходимой для его осуществления. Если все коровы примутся за это, то смогут загипнотизировать взрослых людей и заставить их видеть то, что им нужно. Это действительно довольно просто, когда ты способен проникнуть в мысли человека. Если бы я захотел, я мог бы внушить тебе, что вот эти деревья – шоколадные, и заставил бы тебя грызть их кору. Ты даже не поняла бы, что это иллюзия. Ела бы опилки, твой язык был бы весь в занозах, и тем не менее ты просила бы этих опилок еще и еще.

   Его голос затихал в мозгу Пегги Сью. Очевидно, пес решил, что сказал слишком много.

   – Ты не будешь против, если я предупрежу учеников школы? – спросила она.

   – Нет, – ответил пес. – Но это бесполезно. Неважно, будут они знать или нет; волны внушения овладеют их разумом настолько, что они не смогут оказать и малейшего сопротивления. Вы не обладаете достаточной телепатической силой, чтобы поставить им преграду. Вы же дети, и мы можем заставить вас поверить во все…

   Он выглядел усталым и ослабевшим. Вдруг он резко обернулся и посмотрел девочке прямо в глаза.

   – Я верну тебе свободу, – сказал он. – Мне угрожают. Не исключено, что соратники по борьбе попытаются убить меня. Я не хочу, чтобы и ты стала жертвой их гнева. Ты хорошо мне служила, и я благодарю тебя за это. Теперь уходи, возвращайся домой. Я ничего не скрыл от тебя, ты знаешь, что произойдет, попытайся выпутаться из сложившейся ситуации наилучшим образам. Честно говоря, ты мне очень нравишься. В другой жизни я рад был бы быть твоей собакой… Ты прогуливала бы меня, мы играли бы вместе, ты рассказывала бы мне о твоих сердечных горестях. Я был бы просто собакой, а ты – обычной девочкой. Представь себе такую картину: влюбленная девочка и верный пес, всегда готовый бегать за мячом, который ему бросают.

   Пегги протянула руку к нему. Он отпрянул.

   – Уходи! – прорычал он, обнажив клыки. – Сейчас каждый за себя.

   И повернувшись спиной к девочке, пес побежал по бесконечно длинной дороге, оставляя за собой облачко пыли.

   Постояв в нерешительности, Пегги Сью повернула в обратную сторону и направилась к поселку.

   Войдя в большой зал, она была поражена удручающим состоянием Джулии и мамы.

   – Сразу видно, что ты ела вдоволь! – ухмыльнулась ее сестра вместо приветствия. – Посмотрите-ка, какие у нее пухлые щеки!

   Мать перебила ее и попросила говорить потише, она выглядела совсем истощенной.

   – Ты ничего не принесла? – с тревогой в голосе спросила она.

   Пегги Сью шепотом попыталась им объяснить, что плотоядные животные тоже страдают от нехватки пищи. Но она прекрасно поняла, что ей не поверили.

   – Все запасы почти исчерпаны, – настойчиво повторяла девочка. – И голубая собака больше не может добиться от них подчинения.

   – Что ты такое плетешь? – рассердилась Джулия. – Хочешь сказать, что они собираются съесть нас?

   – Примерно так, – ответила Пегги.

* * *

   В ту же ночь Соня Левин и Пегги попросили директора школы собрать всех учеников в столовой. Уже несколько дней никто не занимался ткачеством и шитьем одежды, потому что животные больше не приходили на примерки. Когда дети собрались, Пегги Сью взяла слово и подробно рассказала об опасности, нависшей над Пойнт Блаф. Увы, когда она говорила о превращениях детей в животных и каннибализме родителей, ее голос заглушали свистки и шиканье. Ей просто-напросто отказывались верить. Соня Левин преуспела ничуть не больше. Девочку обзывали идиоткой, а некоторые дети советовали ей вернуться в детский сад и поучить алфавит.

   – У тебя в мозгах полная мешанина, как в мексиканском омлете! – выкрикнул мальчик, лицо которого было покрыто прыщами.

   Только Сет Бранч хранил молчание, нахмурив брови. Пегги Сью была убеждена, что он ни на йоту не подвергал сомнению их информацию. Поскольку собрание превращалось в хаос, директор вынужден был вмешаться, чтобы навести порядок. Представив себе, что родители могут принять их за поросят и съесть, некоторые подростки давились от смеха. У Сони слезы навернулись на глаза.

   – Мы, по крайней мере, попытались что-то сделать, – со вдохом сказала Пегги, прижав подругу к груди.

   – Что это за бред? – спросил шериф, выслушавший выступления двух девочек. – Вы с ума сошли? Хотите поднять панику?

   – Я сказала правду, – отчеканила Пегги Сью. – Очень скоро юные жители Пойнт Блаф окажутся в чудовищной ситуации.

   – Это уж ни на что не похоже! – засмеялся Карл Бластер.

   Пегги старалась сохранить спокойствие и не разрыдаться.

   Столовая опустела после собрания школьников.

   «Это слишком пугает их, – подумала Пегги Сью, – они не хотят замечать очевидное».

   Подруги остались дни. С начала событий большинство классных комнат пустовали. Подростки бродили где-то на окраине поселка в поисках пищи. Однако не заходили в лес, потому что несколько учеников совершили глупость: отправились туда и не вернулись.

   Пегги Сью и Соня решили проведать Дадли. Увидев проходящих мимо девочек, трое мальчиков захрюкали.

   – Дураки, – вздохнула Соня. – Им пытаются спасти жизнь, а они смеются над нами.

   Они вышли из здания школы и направились к ферме, где их друга держали как пленника. Наступило полнолуние. Огромный диск закрыл чуть ли не полнеба. Девочки продвигались вперед в ночи, но не решались говорить о том, что скоро случится.

   В какой-то момент Пегги Сью покачала головой, она боялась того, что они могли обнаружить. Крик совы заставил их подскочить. Енот-полоскун встрепенулся и попытался проникнуть в их мозг, но его телепатическая сила была недостаточно мощной, и он почти сразу отказался от этого вторжения.

   Соня толкнула дверь коровника и остановилась, чтобы глаза успели привыкнуть к потемкам.

   – Там… кто-то есть, – еле слышно сказала она.

   Пегги подошла ближе и увидела Дадли, съежившегося на соломе. На нем были лишь старые рваные брюки. Он спал. Грудь мальчика была покрыта жесткой светлой шерстью. Шея разрослась до бычьих размеров. Его сплющенный нос был похож теперь на нос коровы. И у него были рога.

   – Какой ужас! – с трудом вымолвила Соня. – Он был таким хорошеньким… а теперь похож на… теленка.

   – Он им сейчас и становится, – прошептала Пегги.

   Из-за глубокого волнения девочки ее слова трудно было разобрать.

   – Но… он был такой славный, – нелепо повторяла Соня Левин. – Посмотри… посмотри, что с ним стало. Какая жуткая перемена!

   Ярость и боль душили ее. На этот раз она говорила слишком громко, Дадли пошевелился, сердито ворча. Он тяжело дышал, а в его движениях не осталось почти ничего человеческого. Вдруг Пегги с ужасом заметила, что пальцы мальчика срослись таким образам, что стали напоминать копыта.

   – Пошли, – сказала Пегги, схватив Соню за руку. – Пошли отсюда.

   В тот же миг Дадли открыл глаза и посмотрел на нее.

   – Это… это мы, – пролепетала она.

   Мальчик не отреагировал. Подобно случайно разбуженному животному, он пытался оценить обстановку, не очень хорошо понимая, что происходит.

   – Он нас не узнает, – всхлипнула Соня. – Боже мой! Он даже не понимает, кто мы!

   Дадли отряхнулся, затем, понюхав солому, на которой спал, принялся закапывать отдельные пучки.

   – Идем, – шепнула Пегги, увлекая Соню на улицу. – Мы ничего не можем сделать. Корова Мелинда, усыновившая его, сумела стереть у него всю человеческую память.

   Они бросились бежать, и ночной ветер высушил слезы на их щеках.

* * *

   В большом зале, как и везде в поселке, все шло наперекосяк. Помощники шерифа перестали стоять на посту. Двери, запертые прежде на замок, были распахнуты. Воспользовавшись отсутствием стражей порядка, люди начали возвращаться в свои дома. Мама и Джулия оказались в их числе. Они решили вернуться в свой трейлер.

   Обстановка сложилась мрачная. Добравшись до стоянки автофургонов, все бросились готовиться к отъезду, как будто было возможно выехать на дорогу и покинуть Пойнт Блаф. Закончив подготовку, водители начали ходить вокруг своих машин, бросая суровые взгляды в сторону леса. Потому что загвоздка была именно в нем. Кто же осмелится въехать туда первым?

   – Остается только образовать колонну, – предложил толстый мужчина в одежде лесоруба. – Если мы ринемся в лес все вместе, с нами ничего не случится!

   Его идея никого не вдохновила. После этого люди стали ждать неизвестно чего под надоедливый треск радиоприемников, продолжавших улавливать какофонию разных телепатических звуков, посредством которых животные разговаривали между собой.

   Все страдали от голода. Самые маленькие, неспособные уже держаться на ногах, упорно ели голубые фрукты и заболевали от них.

   Мама осмотрела все шкафчики в старом вагончике и достала из «запаса на случай беды» несколько банок консервированной фасоли в томате, и ее две девочки набросились на нее, урча от удовольствия.

   – Долго мы не протянем, – со вздохом сказала мать. – Если бы мы могли по крайней мере войти в лес, я уверена, там можно найти съедобные фрукты и растения. Деревья стоят густо. Они, вероятно, облучены голубым солнцем. Но то, что растет под ними, на земле, не было затронуто… да, там и нужно искать.

   – Завтра я пойду в лес, – решила Пегги Сыо, – но никому не говори об этом.

   – Вот это в твоем духе! – ухмыльнулась Джулия. – Сначала укрылась у голубой собаки, а теперь хочешь разыграть из себя героиню.

* * *

   На следующий день, с рассветом, Пегги на цыпочках ускользнула из вагончика и пошла в сторону леса. Она не знала, как отреагируют призраки на ее вторжение, и готовилась к худшему. Девочка обшарила кусты в поисках диких плодов. Собрала созревшие съедобные ягоды. Под деревьями было темно, создавалось впечатление, что ночь стала пленницей лесной чащи, тогда как вокруг леса занимался день. Пегги Сью собирала одуванчики, и вдруг телепатический импульс проник в ее мозг, это было короткое зондирование, хотя и не настолько слабое, чтобы остаться незамеченным, – так девочка узнала, что животные-телепаты находятся рядом, устроили засаду в зарослях. Ей не пришлось их искать, она сразу заметила трех или четырех коров, спрятавшихся за деревьями.

   Присутствие этих молчаливых жвачных в лесной чаще наводило на тревожные размышления. Что они делают здесь, так далеко от коровника?

   «Отряд, – подумала Пегги. – Отряд молчаливых коров».

   Это было смешно… и страшно. Девочка решила проявить осторожность и отступить. Ничья чужая мысль больше не обследовала ее мозг, для животных она не была мишенью, они нацелились на кого-то другого. Но на кого?

   Девочка вернулась в свой вагончик. Джулия жадно набросилась на ягоды. Пришлось ее остановить, чтобы она не съела все содержимое корзины.

* * *

   Весь день Пегги Сью была настороже.

   После полудня неожиданное волнение охватило стоянку машин. Раздались крики, между рядами фургонов началась беготня. Люди перекликались, сталкивались друг с другом. Мама открыла запертую дверь и рискнула высунуть голову наружу.

   – Госпожа Фэервей! – крикнул ей сосед в майке, размахивающий бейсбольной битой. – Джони Блэкуэлл только что обнаружил поросенка, бегающего между прицепами… молочного поросенка! Если мы его поймаем, то сделаем великолепное барбекю! Скорее идите сюда с вашими девочками, никто не будет лишним в этой погоне за ним.

   Услышав слова «молочный поросенок», Пегги Сью навострила уши. Она с ужасом осознала, что происходит.

   «Это не поросенок, – подумала она, – это ребенок… Вот почему коровы стояли, спрятавшись в лесу, они бомбардируют лагерь телепатическими волнами!»

   Джулия уже ворошила содержимое шкафов в поисках оружия.

   – Надо пойти туда! – визжала она пронзительно. – Если будем сидеть здесь сложа руки, не будем иметь права попробовать его.

   Вооружившись старым ружьем для подводной охоты, она бросилась догонять вопившую толпу.

   – Нельзя допустить, чтобы они сделали это! – крикнула Пегги Сью. – Надо их остановить.

   – Хватит сантиментов! – проворчала мать. – Все мы умрем с голоду, а это всего лишь поросенок.

   – Да нет же! – взмолилась девочка. – Вовсе нет!

   Вырвавшись из рук матери, Пегги Сью прыгнула на землю, и ее чуть не раздавили обезумевшие люди, бежавшие с молотками, кольями и топорами в руках.

   – Стойте! – выкрикнула девочка. – Это не то, что вы думаете!

   Никто не слушал ее. У людей глаза лезли на лоб, от предвкушения лакомства слюнки текли по губам. Они думали только о барбекю, о размерах поросенка, о котлетах, о…

   – Вот он! Вон! – воскликнул один из них. – Пытается спрятаться под фургоном мамаши Дженкинс. Окружайте его скорее! Максвелл, готовь свой нож, чтобы пустить ему кровь.

   – Слышите, как он пищит! – засмеялась Сандра Вичек. – Чувствует, что ему конец.

   Пегги Сью в отчаянии смотрела на них. И не узнавала. Голод превратил их в людоедов с безумными глазами. Работая локтями, она протиснулась сквозь толпу. Люди были возбуждены, пальцами показывали на испуганного мальчика, пытавшегося проскользнуть между фургонами.

   «Это Тони, – узнала его Пегги Сью, – младший ребенок в семье Вичеков. Даже мать не узнает его, она самая одержимая в этой толпе. Если она его поймает, то размозжит ему голову своей дубиной».

   – Это Тони! – крикнула девочка. – Стойте! Вы обезумели! Ведь это Тони!

   Ее оттолкнули. Старый мужчина ударил ее локтем в живот, чтобы занять место в первом ряду. Дыхание у Пегги перехватило, и ей пришлось отступить. Благодаря маленькому росту ребенку удалось забиться так глубоко, что руки разбушевавшихся взрослых не могли дотянуться до него, но тут очень худой юноша по прозвищу Угорь решил подползти к нему с ножом в зубах.

   – Пусти ему кровь! – орала мамаша Вичек, возбужденная до предела.

   Пегги Сыо поняла, что надо действовать. Ее осенила идея. Бросив все уговоры, она побежала к лесу. По пути она схватила горящее полено из костра, который разжигали мальчики, чтобы поджарить поросенка. Девочка кинулась в заросли, в полумрак, где стояли коровы, и стала размахивать факелом перед их мордами. Жвачные отступили, испугавшись пламени. От страха они потеряли контроль над ситуацией. И тут же со стороны трейлеров послышались крики разочарования.

   Пегги Сью, воспользовавшись своим преимуществом, погнала коров в заросли и, не колеблясь, палила им кожу. Она надеялась, что боль от ожогов помешает им вновь заняться телепатией. Животные очень скоро скрылись в чаще деревьев, и девочка осталась одна, с обуглившимся поленом в руке.

   Когда она вернулась на стоянку автофургонов, люди спорили между собой, обвиняя друг друга в том, что упустили поросенка.

   – Малыш Тони во всем виноват, – бурчал какой-то мужчина, – он, наверное, напугал его.

   – Вы – горе-охотники! – вопила разъяренная миссис Вичек. – Если бы вы бегали быстрее, мы бы сейчас уже наслаждались барбекю.

   Джулия, как и другие, была в плохом расположении духа. Она размахивала своим ржавым ружьем для подводной охоты.

   – Я просто в ярости! – повторяла она. – Подумать только, до него можно было достать рукой… ты тоже виновата, потому что мешала нам приблизиться к нему! Мы потеряли столько времени из-за тебя.

   Мама заставила ее замолчать, пока гнев толпы не обратился на Пегги Сью.

   Девочка же искала взглядом Тони. Малыш сидел, съежившись под столом. Дрожа от страха, он закрыл глаза, чтобы не видеть взрослых, которые толпились вокруг него.

   «Я спасла ему жизнь, – подумала Пегги, – но партия лишь отложена, коровы-экстремистки вернутся. Они твердо намерены мстить. И пойдут до конца».

* * *

   В тот же вечер Пегги пришлось столкнуться с новой напастью. Мама и Джулия уже засыпали, когда властный удар сотряс металлическую дверь фургона. Джим Боктон, безработный механик, просунул голову в щель и крикнул:

   – Знаете последнюю новость? Санчесы, эти мексиканцы, что живут в старом вагончике на краю площадки… прячут у себя трех поросят! Представляете, пока все умирают с голоду, эти мерзавцы скрывают то, чем можно накормить всех нас!

   – Неужели? – удивилась мать. – Они, кажется, очень милые люди, и у них три прелестных мальчика.

   – И тем не менее, – перебил ее Боктон, – они прячут у себя трех поросят. Вы идете с нами? Мы отправляем к ним комитет, чтобы конфисковать эту прекрасную пищу на четырех ножках. Старый Курт разжигает костер.

   Пегги Сью подскочила. Три маленьких мальчика… Три поросенка… Коровы возобновили телепатические передачи!

   На этот раз она не станет терять времени на переговоры, а побежит прямо в лес.

   – Мама, – взмолилась Джулия, – надо пойти туда, иначе нам ничего не достанется…

   – Ты права, – уступила миссис Фэервей. – Мы не можем позволить уговаривать себя.

   – Я возьму подводное ружье, – решила Джулия, – и две запасные стрелы, на всякий случай.

   Они вышли из фургона и поспешили вдогонку за Боктоном. Пегги тоже выскользнула из фургона и побежала к костру. Как и несколько часов назад, она стащила горящее полено и направилась в лес, а тем временем толпа осаждала вагончик Санчесов.

   Коровы находились там же, но на сей раз они были готовы к действиям Пегги Сью, и девочка получила такой телепатический удар рогом, что закричала от боли. Пегги упала, ей показалось, что ее внутренности вывалились из распоротого живота.

   «Это всего лишь иллюзии! – заставила себя думать девочка, при этом лицо ее покрылось потом. – Не позволяй одурачить себя. В действительности ничего этого нет. Они даже не дотронулись до тебя».

   Однако от боли у нее перехватило дыхание. Пегги собрала все силы и, подняв факел, спотыкаясь, поплелась к коровам. На этот раз она была не так мирно настроена и подпалила им морды. Жвачные в беспорядке отступили. Замешательство нарушило их телепатическую связь, и феномен коллективного гипноза, поразивший обитателей трейлеров, сразу рассеялся.

   Дети Санчесов были спасены.

   «Но я не могу успеть повсюду, – подумала девочка, массируя свой живот. – Кто знает, не поджаривают ли в данный момент на вертеле какие-то родители в Пойнт Блаф своих собственных детей».

   Словно в подтверждение ее опасений она увидела Соню Левин, которая подкатила к ней на велосипеде.

   – Началось… – выдохнула девочка, отбросив велосипед. – Люди обезумели. Им везде чудятся свиньи! Они бегают по улицам, размахивая вилами! Уже убили маленького Мики Болдунне, мальчика, который разносил по воскресеньям газеты, помнишь? Сейчас они варят его на ратушной площади… и… шериф съел кусок!

   Она отошла к дереву, и ее вырвало. Пегги Сью поддержала Соню и вытерла ей рот своим платком.

   – Пошли, – сказала она, – ты поспишь сегодня со мной в фургоне. Я не хочу, чтобы ты одна бродила по дорогам сегодня вечером.

   Пегги Сью и Соня забаррикадировались в глубине фургона, подальше от мамы и Джулии, которые отчаянно переживали исчезновение трех поросят, живших в фургоне Санчесов.

   – Не понимаю, как им удалось спрятать их, – бурчала Джулия. – У меня до сих пор слюнки текут. О-о! Три прелестных маленьких поросеночка, такие розовенькие, пухленькие…

   – Замолчи, – приказала мать, – ты причиняешь себе боль.

   – Что с нами будет? – захныкала Соня, прижавшись к подруге. – Если не найдем выхода быстро, скоро настанет и наша очередь.


   Эта страшная ночь посеяла панику среди подростков. Зловещее «барбекю» на ратушной площади привело их в ужас, и дети больше не испытывали никакого доверия к родителям. Они перестали смеяться над Пегги Сью и, напротив, умоляли ее дать им совет.

   – Мои отец и мать всю ночь бегали за мной с кухонным ножом в руках, – бормотал Майк. – Если бы мне не удалось забаррикадироваться на чердаке, я был бы сейчас мертв и разделан на котлеты!

   – То же самое случилось со мной! – захныкали десять других мальчиков. Господи! Родители стали похожи на людоедов, – выпучив глаза, они облизывались…

   – Хуже всего, – всхлипнула Элиза Мортон, – что утром они ничего не помнили. Ночные события стерлись из их памяти.

   Дети дрожали от страха в ожидании следующей ужасной ночи.

   – Несомненно одно, – сделала вывод Пегги Сью, – животным тяжело долгое время выдерживать напряжение во время гипнотических сеансов. Эти усилия изматывают их. Наверное, они причиняют им жуткую головную боль, иначе они возобновили бы свои передачи уже с утра, а они этого не делают.

   – Ты считаешь, что им нужно перезаряжать батарейки? – спросила Соня.

   – Да, – ответила Пегги. – В данную минуту они разряжены, но долго это не продлится.

   Ей пришлось объяснить детям, что не все животные жаждут мести.

   – Гипнотические атаки предпринимает группа экстремистски настроенных коров, – сказала она.

   – А другие… – быстро спросил Майк, взмахнув руками. – Те, что превращают детей в телят… они будут защищать нас?

   – Конечно, – рискнула предположить Пегги Сью.

   Большего не потребовалось, чтобы школьники бросились вон из школы. Они бежали, распихивая друг друга, и оттолкнули даже члена педсовета. Пегги Сью схватила Майка за рукав, но мальчик резким движением вырвался и сел на велосипед.

   – Ты не понимаешь, что делаешь, – сказала ему она. – Если бы ты видел, что случилось с Дадли!

   – Он в самом деле превратился в теленка, – поддержала ее Соня сдавленным голосом.

   – Лучше быть теленком, чем мертвецом! – огрызнулся Майк и стал яростно крутить педали, чтобы выехать из поселка.

   – У них у всех крыша поехала, – прошептала Соня Левин. – С ума сойти… все эти милые девочки, которые месяц назад предпочли бы скорее умереть от удара молнии, нежели прийти на занятия в изношенном свитере, сегодня готовы превратиться в телок. Это уже чересчур! Бред да и только!

   – Им страшно, – вздохнула Пегги Сью. – И я чувствую то же самое. Мне совсем не хочется возвращаться в свой фургон. Я все время думаю о сестре… вчера вечером она была чуть ли не самой агрессивной.

   «После того, что я устроила коровам, – думала девочка, – они сделают меня своей мишенью. Мне надо быть настороже».

   – Но нельзя же оставаться на улице, – закричала Соня, – это слишком опасно. Я попробую оборудовать для себя укрытие на чердаке, в доме родителей. Там есть стенной шкаф; если поставить задвижку изнутри, я смогу в нем запереться. Дверь очень крепкая. Если тебе некуда деться, приходи ко мне, в шкафу достаточно места для двоих.

   Она исчезла, потому что хотела воспользоваться передышкой, пока прекратились телепатические передачи, чтобы подготовить для себя тайник. Пегги не пыталась удержать ее. Оставшись одна, девочка окончательно растерялась. В пустой школе шумы стали слышнее, и она вздрагивала от малейшего скрипа. Если ее начнут ловить здесь, она будет беззащитна, потому что большинство дверей не запирались на замок.

   Несмотря ни на что, она решила вернуться в фургон. По пути Пегги заметила, как группы подростков переходят от одной фермы к другой в поисках спасительного опекунства. Мальчики, не задумываясь, снимали рубашки, демонстрируя мускулатуру, доказывающую, что из них получатся крепкие, хорошо сложенные телята.

   «Какие они трогательные, – подумала Пегги. – Но они и понятия не имеют, что их ждет». Мальчики не видели, как Дадли обнюхивал солому на своей подстилке и тупо глядел вокруг.

   Несколько коров, заинтересовавшихся поднявшейся суматохой, изволили выйти из коровника, чтобы взглянуть на кандидатов в животные. Они невозмутимо продолжали жевать, глядя, как дети жестикулируют.

   Пегги Сью пришла на стоянку трейлеров. И была поражена, увидев вооруженных рогатками и вилами мужчин, снующих между фургонами. Приблизившись к ним, Пегги узнала своих соседей.

   – На этот раз мы не дадим им убежать! Можешь мне поверить! – шепотом сказал ей Боктон.

   Она повернула к родному фургону, но Боктон догнал ее и сказал:

   – Если узнаешь что-нибудь о людях, которые прячут у себя пищу, тебе лучше рассказать об этом. Иначе берегись… Все должны сотрудничать. Таковы правила. Тот, кто не примет участия в охоте, не получит еды.

   Он смотрел на нее, и в его взгляде светилось безумие. Девочка испугалась и быстро поднялась в фургон. Мама и Джулия играли в карты, чтобы как-то провести время… и забыть о голоде.

   Пегги Сью тоже начинала страдать от желудочных колик.

   – Видела? – обратилась к ней сестра. – Мы поставили часовых. Они имеют право в любое время осматривать фургоны. Поэтому не следует задергивать шторы и гасить свет. Если они решат, что кто-то в темноте тайком ест, то могут взломать дверь.

   «Вы все сходите с ума!» – чуть было не выкрикнула Пегги Сью.

   Она съежилась на стареньком диване и сделала вид, что погружена в чтение романа. Но на самом деле насторожилась, готовясь к худшему. Девочка думала о том, успели ли коровы восстановить в достаточной степени свою ментальную энергию, чтобы на закате предпринять новую гипнотическую атаку.

   – Мои бедные девочки, – прошептала мать, – мне нечем накормить вас. Нашла только три пакетика соленых орешков в пляжной сумке. Они просрочены, но это ничего.

   Джулия и Пегги набросились на эту ничтожную пищу с привкусом прогорклого масла, которая лишь разожгла их аппетит.

   Воцарилось тягостное молчание. Через минуту у Пегги возникло неприятное ощущение, что взгляд Джулии сосредоточился на ее плечах и обнаженных руках. В этом взгляде было нечто такое, что не понравилось девочке… Как будто Джулия созерцала вкусное блюдо, принюхиваясь к воображаемому запаху.

   – А… а не поиграть ли нам в карты? – предложила Пегги Сью.

   Мать и сестра не ответили. Теперь они обе смотрели на нее обезумевшим взглядом. Джулия через стол потянулась к Пегги, чтобы ущипнуть ее за руку.

   – Ой! – застонала девочка. – Ты что, спятила?

   Но она прекрасно знала, что случилось с ее сестрой. Даже слишком хорошо знала. Телепатические сеансы возобновились! Животные посылали фальшивые образы в мозг взрослых. Образы, которые через несколько минут представят их сына или дочь в виде поросенка.

   От ужаса по лбу Пегги поползли капли пота. Джулия облизала губы и прошептала:

   – Как вкусно пахнет.

   – Д-да, – подхватила мать. – Он… он довольно упитанный и такой нежный.

   Пегги Сью оттолкнула стул и взглядом измерила расстояние, отделяющее ее от двери. Однако, если иллюзорный образ внедрен в мозг всех взрослых, она не будет в большей безопасности вне фургона.

   – Он сейчас убежит, – зашептала мама, роясь в ящике кухонного стола. – Не дай ему ускользнуть, или его поймают другие.

   У нее было страшное выражение лица.

   «Как у людоеда!» – подумала Пегги Сью, стараясь не терять присутствия духа.

   – Стойте! – крикнула она. – Вы прекрасно знаете, кто я! Посмотрите на меня! Это я, Пегги Сью! Пегги Сью!

   – Слышишь, как он пищит! – пробурчала Джулия. – Надо заставить его замолчать, пока люди не услышали этого писка. Не может быть и речи, чтобы делить его с другими, мы оставим его себе. Только себе.

   – Да, – поддакнула мама, – Пегги будет довольна, когда увидит парочку больших отбивных в своей тарелке!

   – Но это я, Пегги! – кричала девочка. – Проснитесь! Не позволяйте гипнотизировать себя!

   Обе женщины бросились на Пегги, пытаясь схватить ее. Девочке пришлось отбиваться изо всех сил, чтобы ее не поймали. Их борьба вызвала ужасный шум. Стол опрокинулся, этажерка упала. Мать размахивала ножом…

   В этот момент раздался ужасный треск и в небе сверкнула молния. Над поселком разразилась гроза.

   Джулия и мама остановились, хлопая глазами, словно не понимали, что произошло.

   – Куда… куда подевался поросенок! – пробормотала Джулия.

   «Это молния! – подумала Пегги Сью. – Электрический разряд обезвредил гипнотические волны!»

   Девочка воспользовалась этим, чтобы вырваться.

   Пока разряды молнии мешают распространению телепатических волн, посылаемых животными, взрослые люди будут подвержены миражам лишь периодически.

   Пегги бросилась к двери и выскочила на улицу. Часовые посмотрели на нее тем же ошеломленным взглядом, что ее мать и сестра. Она побежала в сторону дороги. Дождь лил как из ведра, за несколько секунд одежда Пегги облепила тело. Девочка шлепала по мокрой земле.

   То, чего она боялась, не замедлило случиться. У нее за спиной раздался голос Боктона:

   – Вот он! – орал он. – Поросенок! Он бежит в кукурузу! Все за ним! Скорее!

   Этого следовало ожидать: электромагнитный эффект молнии рассеялся, и животные возобновили передачи.

   Девочка бросила взгляд через плечо и задрожала от страха. Все обитатели фургонов бежали за ней. Мать и Джулия были в первых рядах… они кричали:

   – Он наш! Мы первыми увидели его.

   Пегги Сью ринулась в кукурузу, высокие стебли которой скрыли ее от взглядов преследователей. Она бежала так быстро, как могла, листья били ее по лицу, не раз она падала в грязь.

   И началась долгая погоня. Когда молния прорезала небесный свод, охотники на несколько минут избавлялись от гипноза и ходили кругами, размышляя, что они здесь делают; эти короткие передышки позволили Пегги Сью оторваться от охотников.

   Так она добралась до поселка.

   Девочка дрожала от страха и холода, промокшая одежда облепила ее тело. Колющая боль в боку пронзала, как нож, и девочке очень трудно было бежать. Она боялась заходить в поселок. Если гроза прекратится в тот момент, когда она окажется на главной улице, все набросятся на нее, чтобы убить.

   Пегги посмотрела назад. Преследователи прокладывали себе дорогу сквозь кукурузу. Они были так голодны, что проливной дождь не замедлил их бега.

   Ей нельзя было оставаться здесь.

   «Дом Сони на другом конце поселка, – подумала девочка. – Чтобы добраться до нее, мне надо пересечь весь Пойнт Блаф. Это равносильно самоубийству».

   Вдруг высокая фигура, укутанная в черный непромокаемый плащ, предстала перед ней.

   – Следуй за мной, – сказал Сет Бранч, – я знаю, что происходит. Спрячься в моем гараже…

   Не ловушка ли это? Он тоже принимает ее за поросенка?

   «А если он попытается оттащить меня подальше, чтобы съесть, не поделившись с остальными?» – подумала Пегги Сью.

   – Спасайся, идиотка! – прикрикнул учитель математики, как всегда любезно. – Твои преследователи приближаются. Пошли, до гаража всего метров пятьдесят!

   Девочка решилась и пошла за ним; в любом случае, она была измучена и не знала, куда деваться. Она засеменила по пятам учителя к маленькому домику, в полуподвале которого находился гараж.

   Они оба вошли в гараж, и Бранч поспешил включить систему охраны, чтобы опустить дверь.

   Пегги вытерла лицо, залитое каплями дождя, и с недоверием посмотрела на учителя.

   – Вы не подвержены воздействию гипнотических волн? – спросила она его. – Дети не кажутся вам поросятами?

   – Конечно, кажутся, – глухо произнес Бранч, – но я умнее всех этих кретинов и умею владеть собой. Я не позволяю одурачивать себя грубыми миражами, это вопрос воли… и умственной силы.

   «Как всегда претенциозен», – подумала девочка.

   Он похудел и, казалось, стал еще мрачнее, чем обычно.

   – Ты останешься здесь до тех пор, пока животные не прекратят посылать волны, – заявил он. – А я поднимусь наверх и приму снотворное, чтобы отключить сознание на случай, если животные обнаружат твое убежище и попытаются загипнотизировать меня. Таким образом, когда они направят пучок волн в мой мозг, то натолкнутся на закрытую дверь, я буду крепко спать.

   Бранч что-то поискал в ящике, достал из него одежду и бросил ее Пегги.

   – Переоденься, – сказал он, – или подхватишь смертельную простуду.

   Девочка посмотрела, как он уходит, успокоившись лишь наполовину.

   Надев на себя сухую одежду, Пегги сидела, скрючившись в темноте, в гараже, и прислушивалась к шумам на дороге. Она услышала, как прошли ее преследователи, и узнала голос Джулии, которая кричала:

   – Ну где же этот проклятый поросенок?

   – Надо найти его, – простонала мама. – Я потеряю сознание, если не поем…

   – Пошли дальше! – предложил Боктон. – Около школы постоянно бродят какие-то свиньи. Может, нам повезет, и мы поймаем хоть одну?


   Пегги Сью в течение нескольких часов сидела, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи. Рези в пустом желудке мешали ей заснуть. Притаившись в глубине темного гаража, она не чувствовала себя в безопасности. Шаги Сета Бранча у нее над головой перестали раздаваться. Она предположила, что учитель математики выпил свои таблетки и отправился спать. Тогда девочка решила подняться в дом, чтобы просушить волосы, потому что ей никак не удавалось согреться в сыром гараже. Она на цыпочках поднялась по лестнице и приоткрыла дверь подвала. Как Пегги и предполагала, в доме было лишь немного необходимой мебели. Все остальное пространство было занято научными книгами, чертежами.

   Быстрый взгляд позволил ей понять, что Сет Бранч тратил свое время на изобретение ракет и составление подробнейших чертежей. В гостиной стоял шахматный столик. На полках были книги о шахматных чемпионатах за последние полвека.

   Пегги Сью поискала ванную комнату и нашла наконец махровое полотенце. Конечно же, сушилки для волос здесь не было.

   Причесавшись, девочка побродила по кухне, на всякий случай приоткрыла холодильник. Он был пуст. В глубине какого-то ящика она обнаружила старый пакетик травяного чая и стала подогревать воду, чтобы заварить его. В школе она узнала, что во время Гражданской войны между Севером и Югом наступил такой голод, что люди варили собственные ботинки, чтобы создать иллюзию, будто они едят суп с салом!

   Она уже подносила чашку к губам, как вдруг раздавшийся наверху глухой звук заставил ее подскочить. Повинуясь инстинкту, девочка забежала в гостиную и спряталась за диваном.

   В пижаме, с блуждающим взглядом, появился Сет Бранч. Хотя он двигался с открытыми глазами, Пегги заметила, что учитель продолжает спать. Он шел, как сомнамбула, крутился то туда, то сюда, натыкался на стены и при этом не просыпался.

   Девочка прижалась к стене, чтобы освободить ему пространство. Бранч вошел в кухню и начал возиться с печкой, которую ему удалось разжечь. Он бормотал что-то непонятное и двигался, как слепой, ни разу не остановив взгляда на том, что делал.

   Когда он открыл шкаф и достал из него солонку, Пегги Сью почувствовала, что ей становится не по себе.

   «Как будто он собирается варить что-то, – подумала она, – но что?»

   Ей захотелось встряхнуть его, но вытаращенные глаза учителя математики пугали ее.

   – Маленький цыпленочек… – услышала она его шепот. – Где прячется цыпленочек?

   Он схватил разделочный нож и стал размахивать им. Печь гудела.

   «Это я! – догадалась наконец Пегги. – Он ищет меня. Гроза утихла, и животные воспользовались этим, чтобы овладеть его разумом, несмотря на снотворное… Они заставляют его двигаться наподобие марионетки».

   Сет Бранч рассекал пространство размашистыми ударами ножа.

   Пегги Сью схватила стул и загородилась им, чтобы удержать учителя на расстоянии. С нее было достаточно, она теряла терпение!

   Чиркнув стул, мимо лица девочки просвистело лезвие ножа.

   – Цыпленочек… – еще раз пробормотал учитель математики.

   Это не могло дольше продолжаться! Пегги, отбросив стул, схватила сковородку… и нанесла удар по черепу Бранча. Мужчина свалился как подкошенный.

   И тут же девочка перевернула все содержимое шкафов, чтобы найти веревку. А когда нашла ее, то привязала учителя математики к батарее в кухне.

   В мозгу ее зарождалась идея. Потрясающая идея. Она зашла в гостиную и еще раз просмотрела чертежи, разложив их на столе.

   «Вот оно! – подумала она. – Именно это и надо сделать. Не отдавая себе отчета, призраки подсказали мне способ разрушить голубое солнце!»


   Пегги Сью налила в кастрюлю холодной воды и выплеснула ее Бранчу в лицо. Учитель математики чуть не задохнулся, а потом открыл глаза.

   – Вы меня узнаете? – спросила его девочка.

   – Д-да… – пролепетал Бранч. – Что я здесь делаю?

   Пегги в двух словах рассказала ему, как он хотел поджарить ее на плите. Она еще не решалась изложить ему свою идею, потому что опасалась телепатического зондирования со стороны животных. Когда молния ударила неподалеку от дома, девочка сочла, что медлить нельзя.

   – Послушайте меня, – сказала она. – У нас не так много времени. Надо воспользоваться помехами, вызванными грозой, и действовать втайне от животных. Мой друг Дадли рассказал мне однажды, что вы руководили клубом астронавтики в школе и помогали ученикам конструировать ракеты.

   – Это правда, – признался Сет Бранч, – но в чем…

   – Молчите! – перебила его Пегги Сью. – Позвольте хоть раз высказаться мне! Я знаю, где найти динамит. Сможете ли вы напичкать им ракету и запустить ее в сторону голубого солнца, чтобы оно взорвалось?

   – Да… в общем, кажется, смогу, – сказал учитель. – Я никогда не делал этого, но, наверно, справлюсь.

   Он нахмурил брови.

   – Ты думаешь, это может сработать? – спросил Бранч.

   – Я не знаю, – призналась девочка, – надо попытаться.

   – Возможно, так голубое солнце поглотит высвободившуюся от взрыва энергию и только усилит свою мощь, – заметил учитель. – С другой стороны, если оно взорвется, магнитное поле, образовавшееся в результате его распада, может воздействовать на наш мозг и превратить нас в дебилов, каковыми мы, в сущности, и являемся.

   – Такой риск существует, – перебила его Пегги Сью. – Но у нас уже нет выбора. Я сейчас освобожу вас. Наденьте плащ, и мы побежим в школу делать ракету.

   – Но… динамит?

   – Мы захватим его по дороге. У вас есть лопата?

   – Да, в гараже.

   – Тогда пошли. Нужно воспользоваться грозой. Это наша лучшая защита от гипнотических волн.

   Взяв в гараже все необходимое, они вскочили в автомобиль учителя и покатили по безлюдным улицам Пойнт Блаф. Сначала Пегги привела Сета Бранча в заброшенный дом, где фальшивый Дадли попытался взорвать ее, заставив нажать на пусковую кнопку псевдоракеты. С помощью учителя девочка достала три ящика динамита, закопанных в земле.

   – Как сюда попали эти взрывчатые вещества? – удивился Бранч. – Это очень опасно.

   – Слишком долго объяснять, – уклонилась от ответа девочка. – Думайте только о том, как вы сконструируете летающую бомбу, которая взорвется, достигнув солнца.

   Перегрузив ящики в багажник автомобиля, они поехали в школу. Шел очень сильный дождь, видимость была почти нулевая. В то время как Сет Бранч сражался с рулем, Пегги Сью осматривала обочины дороги. И ей показалось, что там крадутся какие-то существа. Существа на четырех лапах.

   – Что это? – с тревогой спросил учитель.

   – Койоты, – шепотом ответила девочка, – и рыси. Бродят здесь в поисках добычи. Они голодные и не станут с нами церемониться. Они хотят есть, вот и все.

   Когда машина въехала во двор школы, Пегги Сью осторожно открыла дверцу.

   – Медлить нельзя, – шепнула она. – Мы будем в безопасности только внутри.

   Они выгружали ящики, все время посматривая через плечо, боялись увидеть хищников у входа на площадку для отдыха.

   В тот момент, когда они подошли наконец к основному зданию, Пегги Сью в последний раз обернулась. И чуть не закричала от ужаса. У школы появилась рысь. У нее на шее висели клочья черного шелкового галстука, зверь обнажил клыки.

   – Скорее, – задыхаясь, крикнула девочка. – Они приближаются. Я попробую заблокировать дверь, но здесь слишком много проходов, в конце концов они найдут способ проникнуть сюда.

   – Мастерская недалеко, – сказал учитель, согнувшийся под тяжестью ящиков. – У меня есть ключ, мы сможем там запереться. Это одно из немногих помещений, закрывающихся на замок, поскольку там находятся запасы топлива.

   Пегги подошла к противопожарному шкафу, разбила стекло, чтобы достать топор, висящий над шлангом.

   – Вот здесь… – бормотал Сет Бранч, – если только я не забыл ключ дома.

   Он вывернул карманы и нашел наконец-то, что искал. В тот момент, когда он открывал ключом замок мастерской, Пегги Сью услышала стук когтей в конце коридора.

   – Они уже близко, – застонала она. – Скорей заносите ящики. Они будут здесь через тридцать секунд.

   Пренебрегая элементарной безопасностью, они бросили динамит в лабораторию, вбежали в мастерскую и захлопнули за собой дверь. Когда Сет Бранч поворачивал ключ, руки его дрожали. Почти сразу запах хищной рыси проник сквозь дверь.

   Пегги Сью проверила решетки на окнах.

   – По крайней мере с этой стороны мы защищены, – вздохнула она.

   – Они не оставят нас в покое, – сказал Бранч.

   – Разумеется, – прошептала девочка. – Они голодны… к тому же догадываются, что мы замышляли нечто против них. И попытаются любой ценой проникнуть в мастерскую и съесть нас. Вы должны приняться за работу, пока гроза защищает нас. Как только перестанут сверкать молнии, животные снова смогут контролировать ваш разум и заставят вас подорвать динамит.

   – Ты… ты так считаешь?

   – Я в этом уверена. Приступайте к работе не медля. У нас очень мало времени. Когда гроза прекратится, мы должны быть готовы к запуску ракеты в сторону голубого солнца.

   Учитель покачал головой. Снял плащ, с которого стекала вода, и приступил к работе. Ракета, о которой говорил Дадли, находилась здесь, на пусковой установке.

   Пегги Сью никак не могла помочь ему в этом деле, поэтому встала в засаду у окна с топором в руке.

   Рысь продолжала рваться в металлическую дверь мастерской; скрежет ее когтей ужасно действовал на нервы.

   Вспышки молнии перечеркивали темное небо, и Пегги молилась про себя, чтобы гроза продлилась как можно дольше.

   Между двумя ударами грома она расслышала, кажется, рычание, доносящееся с улицы.

   «Животные вступили в войну между собой, – подумала она, – пришел конец первоначальному мирному сосуществованию. Хищники жаждут свежего мяса».

   Койоты, наверное, сбились в стаю, как обычно делали. И нападают на самую легкую добычу: на кошек, маленьких собак… Рыси, должно быть, набросились на коров и овец.

   Яростное рычание отвлекло Пегги от этих размышлений. Рысь поднялась на уровень зарешеченного окна. Зубами, когтями она пыталась выломать железные поперечины, защищающие его. Зверь крушил окно так неистово, что не обращал внимания даже на раны, которые получал, бросаясь на железные прутья.

   Пегги Сью отпрянула. Что будет, если рысь вырвет решетку?

   Она обернулась к учителю математики, склонившемуся над конструкцией.

   – Дело продвигается? – с тревогой спросила она.

   – Да, – вздохнул Сет Бранч. – Во всяком случае… так мне кажется. У меня совсем нет опыта в изготовлении летающих бомб! Я разработал систему обратного действия, при которой обратный отсчет начинается с момента запуска. Думаю, что ракете понадобится примерно десять секунд, чтобы достичь голубого солнца. Взрыв произойдет непосредственно перед соприкосновением снаряда с его поверхностью. Силы взрывной волны вполне достаточно, чтобы погасить это миниатюрное светило.

   – Тем же способом гасят горящие нефтяные скважины, не так ли? – спросила девочка.

   – Да, – подтвердил Бранч. – Взрывная волна бывает иногда намного опаснее самого взрыва, который, как правило, локализован. Надеюсь, что взрывная волна от нашей бомбы погасит солнце, как обычную свечу…

   – Это удачная идея, – вздохнула Пегги Сью, – но не мешкайте. Нам еще надо поднять ракету на крышу школы. Не знаю, отдаете ли вы себе отчет в том, что в коридорах полно голодных хищников. Придется прокладывать дорогу между ними.

   Бранч поморщился. Он утратил свою обычную самоуверенность, а из-за нервного напряжения как будто постарел.

   Вой растерзанного зверя раздался в ночи. Пегги вздрогнула. Она вспомнила о голубой собаке и забеспокоилась: что с нею? Не съели ли ее рыси? От этого предположения ей стало грустно. Несмотря на приступы злобы этого маленького животного, девочка всегда испытывала к нему жалость.

   Пегги опасалась, как бы хищники не ополчились и на людей. И прежде всего думала об обитателях трейлеров, о матери и сестре, укрывшихся в старом фургоне.

   Ужасная мысль промелькнула у нее в мозгу: что произойдет, если призраки задумают помочь голодным зверям… открыв им двери домов, например?

   Они вполне могли сделать нечто подобное, особенно если их действия будут способствовать распространению повсеместного хаоса.

   Девочка взглянула на часы. Скоро должен наступить рассвет.

   – Вы закончили? – спросила она учителя математики.

   – Да, мне кажется, ракета может взлететь, – пробормотал Бранч. – Если я допустил ошибку, она взорвется при запуске и разорвет нас на куски.

   – У нас не осталось выбора, – резко ответила девочка. – Гроза стихает. Вспышки молнии становятся все реже. Вскоре они совсем прекратятся, и тогда ничто не помешает телепатическим передачам.

   – Согласен, – сказал Бранч. – Теперь надо выйти отсюда и добраться до лифта, который поднимет нас на крышу. Я поставлю ракету и пусковую установку на эту повозку, тебе останется только толкать ее. А я возьму эту горелку и с ее помощью постараюсь удержать хищников на расстоянии. Если сделать пламя длинным, получится устрашающее оружие.

   – Да, – согласилась Пегги Сью, – но не подходите слишком близко к ракете, или все взорвется еще до того, как мы достигнем лифта.

   Они посмотрели друг на друга. Оба были очень бледны, и от страха по их лицам стекали капли пота.

   Бранч соорудил нечто, похожее на упряжь, чтобы повесить бутылку за спину, и достал зажигалку из кармана. Поднес ее к горелке и зажег маленький голубой огонек, который начал потрескивать.

   – Беда в том, что длинное пламя очень скоро опустошит бутылку, – сказал он. – Как только мы выйдем отсюда, надо поторопиться.

   – О'кей, – вздохнула Пегги, сжав пальцами ручки повозки, нагруженной ракетой и пусковой установкой.

   – На счет три я открываю дверь… – объявил учитель математики.

   Как только дверь приоткрылась, он увеличил мощь горелки и направил пламя в щель. Яростный вой раздался в коридоре. У двери стояли две рыси, обнажившие клыки. Огонь вынудил их отступить.

   – Скорее, – крикнул Сет Бранч с панической ноткой в голосе. – Лифт – в конце коридора.

   Пегги Сью побежала вперед, изо всех сил толкая перед собой повозку. Она почувствовала, что в отдаленных уголках ее разума зашевелились странные мысли! Животные вновь обретали свою телепатическую силу! Они воспользуются ею, чтобы нейтрализовать людей…

   Девочка начала пересчитывать таблицу умножения на 9 в обратном порядке и по-испански, надеясь, что это заставит сильно работать мозг, чтобы он стал непроницаем для пагубного воздействия.

   Сзади Сет Бранч пускал длинные языки пламени, чтобы держать хищников на расстоянии.

   Если бы это было возможно, Пегги заглушила бы злой голос, проникший в мозг учителя математики, чтобы сказать ему: «Сожги девочку… она плохая. Сожги ее поскорей. Направь пламя на нее».

   Взглянув через плечо, девочка увидела, что Сет Бранч колеблется в нерешительности. Она ударила его ногой.

   – Держитесь! – крикнула она. – Они стараются загипнотизировать вас! Не поддавайтесь!

   Но в ту самую минуту, когда она произнесла эти слова, голос внедрился ей в голову и прошептал: «Повозка слишком тяжелая… а ты всего лишь девочка, тебе не под силу толкать ее… Ты устала, остановись».

   Две рыси стояли, уставившись на людей, они накапливали телепатическую силу, чтобы атаковать их гипнотическим внушением.

   Пегги Сью ударила себя кулаком по носу. У нее искры из глаз посыпались, но боль была великолепным противоядием от телепатического вмешательства.

   Когда девочка добралась до лифта, она заметила, что Сет Бранч с блуждающим взглядом направлял на нее свой импровизированный огнемет.

   «Так и есть! – подумала она, и от страха ее пронзила дрожь. – Звери завладели его разумом, и он собирается сжечь меня живьем».

   Она с ужасом увидела, как указательный палец учителя математики скользнул к регулятору горелки, чтобы зажечь самое сильное пламя.

   Она бросилась к лифту, нажала кнопку вызова. Кабина находилась на первом этаже, и двери тут же открылись. В тот момент, когда она собиралась втолкнуть повозку в кабину, Бранч выстрелил в нее пламенем.

   Пегги Сью инстинктивно подняла руки, чтобы закрыть лицо. К счастью, животные не знали, что потолок в коридоре оборудован противопожарными детекторами. До сих пор Бранч зажигал пламя не на полную мощь, оно не способно было включить систему безопасности; однако на этот раз язык пламени получился слишком велик. Детекторы оправдали свое предназначение и включили механизм тушения огня. Водные струи, полившиеся с потолка, погасили пламя на долю секунды раньше, чем оно задело Пегги Сью.

   Как только повозка оказалась внутри кабины, девочка схватила ошарашенного учителя математики за рукав и втащила его в лифт. Ей казалось, что автоматические двери не закроются никогда. Хищники прыгнули слишком поздно, их когти царапали металлические двери, а лифт уже поднимался к крыше. Пегги залепила Сету Бранчу парочку увесистых пощечин, подумав про себя: «Вот тебе, получай, за Соню и за других. Мне давно хотелось это сделать!»

   – Встряхнитесь! – закричала она. – Сделайте волевое усилие, чтобы остаться в сознании еще несколько минут! Вы должны запустить эту проклятую ракету!

   – Д-да… извини меня, – пролепетал учитель. – Я позволил застать себя врасплох.

   Кабина остановилась. Когда двери открылись, Пегги Сью увидела, что наступило утро. Голубое солнце уже светило.

   – Посмотрите! – крикнула она. – Вот ваша цель. Стреляйте ракетой прямо в центр, чтобы с ним было покончено, пока животные не возобновили гипнотические сеансы.

   Бранч подчинился. Он снял свой «огнемет» и развернул установку. Стоя на коленях на крыше школы, он делал последние приготовления. Пегги подошла к краю крыши и посмотрела вниз. Десятки животных подбегали к школе.

   «Они догадались, что мы собираемся сделать, – подумала она. – И хотят объединить свою телепатическую мощь, чтобы помешать нам действовать».

   – Торопитесь! – со стоном обратилась она к Бранчу. – Через минуту мы уже не способны будем принимать решения. Животные сплотились, чтобы предпринять беспрецедентную телепатическую атаку. Мы не сможем сопротивляться. Они заставят нас броситься вниз. Так давайте… сейчас или никогда!

   – Хорошо, – задыхаясь, произнес Бранч. – Но я ничего не гарантирую. Возможно, эта машина взорвется при запуске.

   – В любом случае мы погибли! – оборвала его Пегги. – Поэтому нажимайте на кнопку! Скорее!

   Она уже ощущала, как телепатические волны проникают в ее черепную коробку наподобие маленьких невидимых змеек. Они извивались в ее голове, отравляя ядом ее мысли. Они говорили: «Перешагни ограждение и прыгай! Ты увидишь, как весело летать! Тебе надо только взмахнуть руками, чтобы стать птицей! Прыгай! Прыгай быстрее!»

   Приказ был таким настоятельным, что у нее не хватило сил отвергнуть его. Как в тумане она увидела, что Сет Бранч отпустил рычаг запуска и тоже смотрел в пустоту.

   – Нет! – закричала она.

   Гнев дал ей силы сопротивляться. Оторвавшись от ограждения, она упала животом на крышу и нажала на красную кнопку ударом кулака.

   Длинный язык пламени вырвался из сопла, и маленькая ракета взвилась, крутясь вокруг своей собственной оси, наподобие электрического сверла. От ее колеблющейся траектории в небе образовался белый след, и в течение минуты Пегги думала, что ракета пролетит рядом с голубым солнцем, не затронув его.

   Сет Бранч, с блуждающим взглядом, уже перешагивал парапет.

   Взрыв поразил их обоих. Взрывная волна прижала девочку к крыше, а учителя отбросила назад, помешав ему прыгнуть с тридцати метровой высоты и разбиться.

   Раздался сильный треск, и тут же голубое солнце погасло.

   Синий свет, окутывавший Пойнт Блаф, исчез, а маленькое светило, накрывшее поселок безумием, превратилось в кусок распадающегося сероватого угля.

   Лишившись излучения, этот уголь уже не выглядел угрожающим. К тому же ветер начал быстро распылять его, засыпая окружающие поля фантастическим пеплом.

   Девочка встала. Внизу животные спасались бегством, недоумевая, как они оказались так далеко от их привычной территории.

   Отойдя от перил, Пегги наклонилась над учителем математики. Он потерял сознание, но кажется, был вне опасности. Она решила оставить его здесь и пойти посмотреть, как дела у мамы и Джулии.


   В тот момент, когда она выходила из школы, ей стало страшно, но она очень скоро поняла, что крупные хищники убежали в лес. Впрочем, часть животных валялась без сознания. Некоторые коровы упали в обморок, другие плелись, спотыкаясь и отчаянно мыча, а в это время пепел покрывал их шерсть. «Конечно, – подумала Пегги Сью, – они потеряли телепатический дар. И стали такими, как прежде».

   Она ускорила шаг, так как ощущала боль в боку. На улицах Пойнт Блаф жители лежали без сознания там, где их поразил магнитный разряд. Пегги увидела шерифа, валявшегося посреди тротуара. Она послушала его сердце. Оно билось. Устав от долгого пешего хода, она взяла на время чей-то велосипед и покатила на стоянку трейлеров.

   На стенках фургона были видны следы когтей, но мама и Джулия не пострадали. Они «спали», как и другие. У кого-то из радиоприемника звучала модная мелодия.

   «На этот раз все действительно кончено, – отметила Пегги. – Никакой барьер больше не мешает принимать радиопередачи в Пойнт Блаф».

   Она была так счастлива, что нервно засмеялась идиотской шутке ведущего. Девочка вышла из фургона и подняла голову. В небе ветер заканчивал распылять погасшее голубое солнце. Когда жители Пойнт Блаф выйдут из транса, от него уже ничего не останется.

   «Я все же выиграла партию», – подумала девочка, проводя рукой по лицу.

   Она посмотрела в сторону леса, но не ощутила постороннего присутствия. Призраки удалились. Униженные, они отправились в другое место, где могли бы творить зло.

   Пегги замерзла и проголодалась. Она сделала несколько шагов по мокрой траве.

   Вдруг из леса выехала длинная колонна машин и направилась в сторону поселка. Это были военные. Солдаты были одеты в защитные комбинезоны и противогазы, как это положено в случае заражения окружающей среды отравляющим веществом.

   Увидев Пегги Сью, они пошли ей навстречу.

   – Как дела, малышка? – спросил один из мужчин из своего скафандра. – Мы уже несколько дней пытаемся добраться до вас. Ты не знаешь, что здесь произошло?

   – Нет, – солгала девочка. – Я ничего не помню.


   Вскоре Пегги Сью поняла, что никто, кроме нее, не помнит о событиях последних недель. Магнитная вспышка стерла все из памяти людей. Полностью.

   «Только я знаю, что происходило на самом деле, – заметила она с легкой горечью. – Конечно, потому что я веду борьбу с призраками. Никто никогда не узнает, что я спасла Пойнт Блаф, но, может быть, так оно и лучше. В любом случае мне бы не поверили».

   Эпидемию амнезии объяснили действием травматического… или токсического шока. Проанализировали пепел, его состав оказался ни на что не похожим. Тогда выдвинули гипотезу, что в воздушное пространство Пойнт Блаф ворвался метеорит, который перемешал магнитные поля и экосистему, вызвав повреждения, не поддающиеся объяснению.

   На одном лугу нашли целое «стадо» диванов, покрытых шерстью, причем на их левых подлокотниках красовались рога.

   – Похоже на пасущихся коров, – сказал федеральный агент, обнаруживший эту страшную картину. – Не знаю, какой придурок развлекался изготовлением подобных «шедевров», но у меня от них мороз по коже.

   Он еще больше растерялся, когда заметил, что у двух банкеток для гостиной имелось вымя, дававшее молоко (прекрасного, между прочим, качества, как показали анализы).

   Расследование всем было не по душе. Следователи обнаружили страшные вещи. Голод, видимо, довел жителей поселка до безумия. Когда один из федеральных агентов шепотом произнес слово «каннибализм», было решено поставить точку в расследовании.

   Сердце Пегги Сью сжалось, когда она осознала, что ни Соня Левин, ни Дадли не помнят, кем они были. Юноша опять обрел человеческий вид после того, как погасло голубое солнце. Что же касается Сета Бранча, то он полностью забыл и о голодных рысях, и о запуске ракеты. Все жители поселка испытывали страшную усталость, заставляющую их быть молчаливыми.

   «Они похожи на выздоравливающих больных, – думала Пегги. – Не хочется говорить с ними, боишься переутомить».

   Она попыталась найти контакт с Соней, но девочка избегала общения.

   Печально было видеть, что все эти люди, с которыми Пегги разделила столько бед, ведут себя, как чужие.

   – Пора уезжать, – объявила мать однажды утром. – Этот поселок внушает мне страх. Я не помню ничего из того, что с нами здесь произошло, но ночью мне снятся кошмары.

   – Мне тоже, – призналась Джулия. – Думаю, надо убираться отсюда поскорее.

   – Как бы то ни было, я наконец дозвонилась до вашего отца, – сообщила мама. – Он завершил работу на стройке и ждет нас в Магаретвилле, в пятистах километрах отсюда.

   Пегги Сью нечего было возразить. Поразмыслив хорошенько, она была вынуждена признать, что не испытывает никакого желания задерживаться в Пойнт Блаф. Что-то подсказывало ей, что жители поселка еще долго будут подвержены кошмарам.

   Семья Фэервей отправилась в путь, как только власти сняли заграждения санитарного кордона.

   В тот момент, когда машина, замедлив ход, поворачивала на большую дорогу, Пегги Сью заметила маленькую собачонку, бежавшую, прихрамывая, по полю. Голубая собака… Она утратила голубой цвет, была вся искусана и семенила, опустив уши.

   Сердце девочки забилось сильнее. Не задумываясь, она приоткрыла дверцу. Ее взгляд встретился со взглядом животного. Через секунду дворняга прыгнула к ней на колени.

   Мать повернула голову и нахмурила брови.

   – Что ты делаешь? – сердито сказала она. – Ты же не собираешься…

   Но она больше ничего не сказала, слова застряли у нее в горле. Она только что перехватила взгляд собаки. И тут же ее гнев таинственным образом улетучился.

   Даже Джулия, обычно критически настроенная по отношению к сестре, удержалась от комментариев. Пегги не понимала, что с ней произошло.

   – Ничего не бойтесь, – на всякий случай сказала девочка, – я сама позабочусь о ней.

   Ни мама, ни Джулия не возразили, как будто обе забыли о присутствии собаки.

   Пегги Сью переключила внимание на маленькое существо, свернувшееся у нее на коленях. На шее у пса висел клочок черной ткани, все, что осталось от галстука, который он когда-то носил с такой гордостью. Пегги почесала у него за ушами.

   – Значит, ты все-таки выпутался. – Она вздохнула. – Я очень рада.

   И вдруг где-то в отдаленном уголке мозга она услышала голос песика, сказавшего:

   – Я тоже очень рад.


Примичания

Примичания